Исла Корто. Часть 1. Остров.

Короткая предыстория.

В начале этой истории меня звали Анна. Мне было 17 лет, и я жила со своей семьёй в небольшом провинциальном городке в России. Можно сказать, что мы жили как все, ничем не выделяясь. Тесновато, небогато, но вполне прилично. Мать и отец работали, маленькая сестра тиранила мозг. Всё как у людей.

Родители изредка повышали друг на друга голос в поисках взаимопонимания. В такие моменты отец, полушутя, говорил матери, что у него слабое сердце и что она сведёт его в могилу. Как поётся в известной песне: «И однажды ночью вышло именно так». Как-то он замер в дверном проёме, навалился на косяк, схватившись за сердце, покачался и упал. Единственное, что он успел, — громко и отчётливо прохрипеть: «Исла Корто». Я слышала это совершенно чётко, словно в моей голове это слово прокричал старый, долгие годы молчавший пиратский попугай.

В суете никто не придал значения услышанному. Но в моём воображении это название очень скоро проросло высокими скалистыми берегами и пустынными пляжами. Странно, но смерть отца промелькнула передо мной незначительным эпизодом и была заслонена этими образами. Часто во сне я слышала шелест пальмовых листьев, смотрела на уходящее в океан Солнце, раскалённый круг которого неуловимо становился огоньком на кончике длинной сигареты в руках очень темнокожей женщины, по этой причине едва различимой в сумерках. Иногда удавалось разглядеть её лицо. Женщина улыбалась щедрой, почти материнской улыбкой, и я просыпалась умиротворённая. Со временем все эти образы не исчезали, не тускнели, а скорее наоборот. Они не давали мне покоя, и однажды решение было принято. Я взялась за языки, физподготовку и другие полезные навыки. В свою вторую осень после совершеннолетия я смотрела сквозь прозрачную стену столичного аэропорта, как выруливает на посадку толстобокий лайнер, направляющийся к далёким и странным берегам…

Сколько себя помню, о своём прошлом отец или молчал, или отшучивался. Работал руками, многое мог починить, приладить. Любил, кстати, море и всякую корабельную тематику. Узнать что-то конкретное от моей матушки тоже не удалось. Она знала только, что в молодости, до знакомства с ней, отец много где-то ездил, жил по разным городам. Учитывая, что на момент моего рождения он был уже не молод, какое-то своё прошлое у него имелось, и это давало повод задуматься…

Глава 1

Самолёт вёз меня в Доминикану. Именно там, в водах этой страны, находился Исла Корто — Короткий остров, упомянутый отцом перед смертью. Честно говоря, нашла я его далеко не сразу, только на мореходных картах, такой он маленький. За три года подготовки мне удалось собрать нужную сумму для поездки с помощью немногочисленных родственников, подработки и экономии. Параллельно с учёбой я иногда работала бариста, судомойкой, уборщицей. Научилась готовить, брала уроки вождения, курсы парикмахера и массажа. Английский, испанский. Да, вот так я решила начать свою взрослую жизнь, насмотревшись на судьбы знакомых тётушек. Даже если ничего не сложится, я всё равно посмотрю мир, отдохну на берегу океана, а знания и навыки останутся при мне.

Конкретного плана у меня не было, но, похоже, и правда, дуракам и новичкам везёт. К моменту, когда я начала уставать сидеть на одном месте, заметила, что мимо меня не в первый раз уже прошёл один из пассажиров. Глядя на него, в голове сразу возникало пушкинское «молодой повеса». Сытость происхождения определялась по его лицу сразу, причём даже сзади. Но взгляд был неглупый и дружеский. И этим взглядом он беззастенчиво меня разглядывал, остановившись в проходе.

— Привет, — негромко сказал он, наклонившись и обдав меня сладковатым запахом.

— Здрассьте.

— Скучно здесь. Приходи в «бизнес». Сейчас всё улажу, там поболтаем.

Он вернулся к стоявшей неподалёку стюардессе, что-то наговорил ей, приблизившись почти вплотную, сделал руками в воздухе улаживающий жест и, проходя снова мимо меня, напомнил: «Приходи. Жду».

Через пару минут бортпроводница подошла ко мне и уточнила:

— Вы можете пересесть в бизнес-класс, если хотите. Там есть свободные места.

— Спасибо. А кто этот человек?

— Он дипломат. Извините, — и она ушла.

Поколебавшись несколько минут, я решила, что ничего не теряю, а скорее наоборот, ведь всё в этом мире приходит к нам через других людей.

Дипломат действительно ждал. Встретив в проходе, он провёл меня мимо немногочисленных «бизнесменов» и указал на свободное кресло. Небрежно опустился в соседнее. В кресле было удобно.

— Александр, — назвал он себя. — Можно просто Саня.

— Анна, — ответила я. — Можно просто Анна.

— Логично, — он кивнул, поставил на столик две узкие жестяные ёмкости, одну из которых немедленно открыл и сделал пару глотков шипучего напитка. — Будем знакомы!

— Будем, — я решила радоваться жизни по мере сил.

— Отдыхать летишь? — чуть помолчав, спросил Саня.

— Да, — после небольшого усилия над собой, я перешла на «ты». — А ты?

— А я — работать. Тружусь в дипмиссии. Старший помощник младшего дворника, — он улыбнулся. — А ты одна, что ли, так далеко?

— Одна. А что, опасно одной?

— Бывает, — кивнул он. — Гориллы, крокодилы. Страна не самая спокойная, но на побережье вполне прилично, — сказал Александр со знающим видом и потянулся. — По-испански понимаешь?

И тут меня кольнуло внутри. Внутренний голос посоветовал мне не раскрывать первому встречному весь свой потенциал. Чёрт знает, кто он, и чего от него ждать.

— Немного, — ответила я. — Выучила несколько фраз.

— Каких? — ему явно было интересно.

— Здравствуйте, спасибо, извините. В таком духе. Ну и — где вокзал, где хлеб? На всякий случай.

Саша захохотал на весь салон, разбудив дремавших пассажиров и чуть не облив себя игристым из баночки. Продолжая смеяться, он встал и, подходя к проснувшимся соседям, переспрашивал на испанском:

— Донде эста эль пан? Ха-ха-ха. Эстасьон дэ трэн…

Через минуту все пассажиры обсуждали услышанное, не скрывая улыбок, а Саша плюхнулся в своё кресло, вытирая рукавом слёзы на покрасневшем от смеха лице.

— Да, — сказал он, успокоившись, — далеко ты уедешь с такими вопросами.

— А что не так?

— Это не Россия. Там нет железных дорог в привычном понимании. Обычные люди ездят на автобусах, на машинах, на байках. Можно такси взять или катер. Но нет поезда со стоянкой тридцать минут во Владимире.

Он снова заулыбался.

— А с хлебом что?

— Всё нормально, хоть местный и на любителя. Вкусный надо искать. Просто так не говорят: Где хлеб? Или ночью только, на пустой дороге. Да, похоже, придётся брать над тобой шефство. Ты где остановишься?

Я назвала отель.

— Надолго?

— Пока на две недели. Потом переберусь куда-нибудь.

— Хорошо. Позвони мне через пару дней, как устроишься. Я дела разгребу, прогуляемся вечером по набережной.

Он достал из бумажника визитку и протянул мне. Набранная латиницей фамилия заканчивалась на западный манер, на –офф. Мне всегда виделась в этом какая-то склонность к самовыключению, что ли. Есть человек, Иванов, к примеру. А тут уже: Иван офф.

Оставшееся время мы болтали. Саша рассказывал про особенности приближающейся страны и всякие местные мелочи, которые могли стать для меня неожиданностью. Кое-что я знала и так, подготовившись к поездке заранее, но некоторые знания стали для меня действительно новыми. В итоге я решила, что он может быть полезен, и как бы между делом упомянула, что в Доминикане когда-то, возможно, был мой отец. Про упоминание острова я решила не говорить. Назвала фамилию и имя. Конечно же, он не слышал. Я спросила, может ли он как-то узнать это через консульство. Тут уже он очень трезво и внимательно на меня посмотрел. Выпрямился в кресле и спросил:

— Может, и фотография есть?

— Есть.

— Ай-нанэ-нанэ, — сказал он, пристально глядя на меня, и добавил: — Это уже интересно. Где вокзал? Где хлеб? Давай посмотрю, что можно сделать. Но тут уже прогулкой не отделаешься. Будешь должна сто поцелуев принцессы…

— Позвони через три дня, — сказал Александр, убирая в свой пухлый бумажник самую старую фотографию отца, которую я смогла найти. — Не заскучаешь за три дня?

— Нет, наверное. Буду принцессу тебе искать. Как там с принцессами?

— Напряжённо. Но найти можно, — он улыбнулся и посмотрел на меня уже теплее.

Объявили посадку, и я стала собираться на своё место.

— Ночью по кабакам не ходи, с незнакомыми мужиками не пей, за буйки не заплывай. Если что — звони, — шутливо напутствовал меня мой новый знакомый.

— Даже из-за буйков?

— Особенно из-за буйков.

— Спасибо. Удачи.

— Будь здорова. Пока.

В иллюминаторе уже приближалась, медленно поворачиваясь, земля, обрамлённая, словно жемчужина, голубым океаном. «Что ждёт меня там?» — подумала я. Ответом мне было ощущение правильности происходящего и какой-то невидимой поддержки. Я откинулась в кресле и застегнула ремень.

Глава 2

Конечно, контраст с моим родным захолустьем просто сбивал с ног. Но к такому я была морально готова. Очень удивило другое: все местные, похоже, учили испанский на каких-то других курсах, я понимала их через слово — два. Но довольно быстро я разобралась в их чудовищном произношении, и всё стало намного проще.

Выполнив все формальности, уже вечером я вышла прогуляться по городу. Его шум не стал меньше, скорее наоборот. Не раздумывая, я направилась в сторону океана. Иногда между сияющими большими отелями попадались пустыри, огороженные ветхими заборами. Ещё днём, из окна такси, я замечала за ними высокую траву и редкие тропы. Сейчас, в темноте, из узких проломов в ярких граффити веяло откровенным холодом и вечным покоем. Их было немного, но в таких местах я инстинктивно ускоряла шаг.

Обойдя круговой перекрёсток с ярко подсвеченной бетонной стелой в центре, я вышла на набережную. Слева ещё работал какой-то скромный парк аттракционов. Колесо обозрения уносило вверх немногочисленных желающих, сверкая иллюминацией и натужно поскрипывая. Узкая дорожка из плит тянулась между парком и берегом, уводя в темноту. В другую сторону вела относительно широкая аллея. Пальмы шумели на ночном уже ветру, и я не спеша зашагала вдоль них, стараясь запоминать направление. В нескольких шагах от меня, в темноте, волны разбивались о камни, белея пеной в свете редких фонарей. Было приятно, немного одиноко, но спокойно и радостно от новой обстановки и окончания долгой дороги. Я подставляла лицо тёплому океанскому ветру, на миг закрывая глаза и представляя себя на носу грациозной яхты, рассекающей морской простор…

— Сеньорита! — кто-то негромко окликнул меня.

Я огляделась. Здесь был небольшой дорожный карман, в котором стояло такси. Пожилой водитель в светлой рубашке смотрел на меня, изучающе, навалившись на открытую дверь. Заметив мою реакцию, он неискренне улыбнулся и на кривом английском произнёс:

— Прекрасная сеньорита, ехать город, развлекаться?

Я поздоровалась по-испански. Сказала ему, что со мной можно говорить на родном языке. Он явно не ожидал этого, благодарно кивнул и поправил свою кепку.

— Хорошо. Меня зовут Рауль. Могу ли я отвезти Вас куда-нибудь в более интересное место?

— Я только что приехала. Мне здесь везде интересно, спасибо.

Он улыбнулся, блеснув золотым зубом. Поднял руку, показывая в направлении, куда я шла, и сказал:

— Через триста метров там начнётся автострада и пригород, а Ваша прогулка может неприятно быстро закончиться. Хотите, я провезу Вас по ночной столице, покажу разные части города? Я знаю, где самая вкусная еда, доступные сувениры и весёлые заведения. За небольшую плату.

И он назвал сумму, равную моему недельному бюджету. Примерно так я и представляла себе местное гостеприимство: напугать, обнадёжить, «срубить» денег. Вежливо отказавшись от его предложения, я спросила:

— Рауль, а как давно Вы подвозите людей?

— Ну, лет, наверное, уже тридцать. А что?

— Возможно, лет двадцать пять назад, на острове побывал мой отец. Мне об этом ничего не известно, и я буду рада любой информации. Вы бы узнали по фотографии человека, которого подвозили так давно?

— Конечно же, нет, сеньорита. Вы так прекрасно наивны. Такое бывает только в сериалах. Вам бы обратиться в соответствующие ведомства. Конечно, придётся подождать, возможно, даже кому-то заплатить, но Вам точно скажут: да или нет.

— Я планирую так и сделать. Но я прилетела только сегодня, не стала даже раскладывать вещи, а пошла смотреть на океан. К сожалению, уже стемнело. Ещё мне бы хотелось арендовать катер и побыть в море несколько дней, погулять по необитаемым островкам, куда не возят туристов. Скажите, Рауль, возможно такое?

Таксист внимательно разглядывал меня. В его взгляде были заметны желание помочь, лёгкое недоверие и некоторые сомнения. Через минуту раздумий он спросил:

— Как Вас зовут?

— Анна.

— Сеньорита Анна, я могу отвезти Вас в (он назвал место), это недалеко. Там в баре работает старый Фернандо. Он наверняка помнит всех, кто когда-либо заходил к нему в бар. И даже если Ваш отец никогда у него не был, он поможет Вам навести справки. Конечно, это будет хорошо стоить, но Вы узнаете всё намного быстрее, и Вам не придётся терять время в разных кабинетах. За дорогу возьму с Вас, как со своих. Поедете?

— Это можно сделать завтра, Рауль?

— Это можно сделать сегодня. Завтра всё может быть по-другому.

Внутренний голос подсказывал мне, что в чём-то он прав. И разве не за приключениями я сюда ехала? В конце концов, я всегда смогу отказаться, — думала я тогда. И, договорившись с ним о цене поездки, я согласилась.

Уже в машине Рауль закончил разговор:

— А что касается моря и островов, то я бы не рискнул ехать неизвестно с кем на несколько дней. В море может случиться вообще всё, что угодно. Понимаете меня? И разбирательства с береговой охраной могут стать самым желанным вариантом. Не уверен, — помолчав, добавил он, — но тоже спросите Фернандо, может быть, он что-то посоветует.

Ночь окончательно опустилась на побережье. В машине приятно пахло фруктовой свежестью. Рауль вёл аккуратно и неторопливо, словно вальсировал с дорогой ему женщиной. Устроившись на заднем сиденье, я пыталась разглядеть что-нибудь в окно, и в какой-то момент мимо промелькнул знак, показывающий, что мы выехали за пределы города.

Вот я и нарушила все предупреждения Александра, — подумалось мне: пересекла условные буйки и еду ночью в кабак к незнакомым мужикам. Но поводов звонить ему пока не возникало. Лёгкие опасения, конечно, имели место, но они выглядели так незначительно на фоне новых впечатлений.

Мы ехали около получаса, когда Рауль свернул с главной дороги в сторону моря. А ещё через минуту миновали указатель с названием населённого пункта, выполненный в виде трёхметровой фигуры мексиканца с корзиной в руках, которую он держал перед собой. В корзине были сложены буквы, составлявшие это название, которое я не успела разглядеть.

Маленькие улочки были ярко освещены, аккуратные домики повторяли один другой, окружённые крохотными пальмовыми рощами. Когда они закончились, мы выехали на прямую дорогу, ведущую вдоль самого берега к огням городка, расположенного неподалёку. Слева чернело море, какие-то исторические развалины на берегу слабо подсвечивались тройкой прожекторов. А справа, так же среди пальм, стояло несколько двухэтажных зданий из того же, выбеленного солнцем, местного камня. Такси остановилось возле одного из них, с деревянной вывеской «Нора», освещаемой десятком разноцветных лампочек. Пока я осматривалась по сторонам, Рауль заглушил машину, не спеша вышел из неё, потянулся и жестом пригласил меня войти.

Внутри чувствовалась естественная прохлада. Приятный полумрак, запах кофе и алкоголя. Неброские светильники из старинной бронзы на стенах, шесть грубоватого вида столиков, по три с каждой стороны от входа. За одним двое мужчин с выпивкой. Возле короткой стойки четыре высоких стула. Мой водитель уже говорил что-то бармену.

Я не спеша, но уверенно подошла к стойке. На меня смотрел пожилой негр в гавайской рубахе, очень похожий на актёра Фримана — такой же спокойный и проницательный взгляд. Седые волосы густо покрывали его голову, руки и грудь. Я поздоровалась. Пару секунд он словно пробовал на вкус слова моего приветствия, затем уважительно кивнул.

— Фернандо. К Вашим услугам, — сказал он, придвинув ко мне запотевший стакан.

— Анна, — назвала я себя, принимая пузырящийся напиток.

Не знаю, чего я ожидала, но только не лимонада. Или он считает меня ребёнком, что, конечно, верно с его стороны? Или просто налил того же, что и водителю? Или я ищу смысл там, где его нет? Странно, но этот эпизод одновременно и обидел меня, и рассмешил. Но чем именно, я не смогла бы объяснить даже самой себе. Такие странные извороты женского ума. Но, честно сказать, холодный и кисловатый лимонад оказался весьма кстати.

— Я буду где-нибудь тут, не спешите, — Рауль отошёл от стойки и подсел за стол к мужчинам.

— Очень редко удаётся услышать такой акцент, как у Вас, — Фернандо рассматривал меня, пока я пила. — Ваши соотечественники не утруждают себя изучением испанского. Вы из России, верно?

— Верно, — почему-то я не удивилась его проницательности. — А часто ли здесь бывают мои соотечественники?

— Бывают, — уклончиво ответил бармен.

— И Вы правда запоминаете всех, кто сюда заходит? Рауль мне так сказал.

— Ох уж этот Рауль! Ему лишь бы увезти молодую иностранку подальше от города, — ответил Фернандо шутливым тоном. Затем продолжил уже серьёзнее: — Некоторые запоминаются сами, кого-то можно вспомнить. Только зачем это мне? — и он вопросительно посмотрел на меня.

— Это нужно мне. Сможете помочь? — я положила перед ним фотографию отца.

Бармен несколько секунд разглядывал снимок, не беря его в руки, и произнёс:

— Никогда раньше не встречал этого человека.

— А можно узнать, был он вообще в стране? Пусть даже больше двадцати лет назад?

— Анна, Вы серьёзно настроены?

— Я за этим сюда приехала.

Фернандо взял салфетку, написал на ней четырёхзначное число со знаком доллара, показал мне и, скомкав, бросил под стойку.

— У меня с собой нет, конечно же.

— Ну ничего, приедете, когда будет.

— Ещё мне бы хотелось побывать на необитаемых островах. Можно такое устроить?

— Куда именно Вам нужно?

— На Короткий остров.

Я заметила, что старый бармен явно удивился моему выбору. Чтобы скрыть удивление, он особенно внимательно на меня посмотрел, нагнулся над стойкой в мою сторону и заговорщическим тоном спросил:

— А что там?

— Это связано с моими поисками.

Он несколько раз многозначительно кивнул и выпрямился. Затем, немного помолчав, сказал:

— В такие места не возят экскурсии. И я не знаю, сможете ли Вы туда попасть. Одно скажу совершенно точно: не ищите частных перевозчиков. Вас обманут, и в лучшем случае Вы останетесь без денег. Это сфера интересов военных. О таких вещах лучше спросить у Лошади.

Фернандо сказал это самым обычным тоном, словно это благородное животное было его постоянным собеседником. А вот моё лицо, вытянувшееся от удивления, в тот момент наверняка напоминало лошадиную морду.

— Эй, Хэрри, это к тебе, — бармен обратился к кому-то в зал.

Я обернулась. Из-за стола быстро поднялся один из мужчин и направился ко мне. Поправив свой явно не новый костюм, он подошёл и с лёгким поклоном представился:

— Меня зовут Хэрри Лошадь, я адвокат. Чем могу помочь?

Высокий, начавший полнеть и стареть мужчина стоял передо мной, чуть наклонив голову. Засаленные боковые карманы его серого пиджака слегка оттопыривались, чем-то наполненные.

— Простите, я не ожидала встретить человека с таким необычным именем, — сказала я, оправдывая своё замешательство.

— Это дружеское прозвище, я к нему привык. Если Вас что-то смущает, можете звать меня мистер Хорсман или просто Генри. Так что у Вас за вопрос? Давайте присядем и поговорим.

Он проводил меня к ближайшему столику, едва ощутимо придерживая за локоть. Я вкратце рассказала ему, как я очутилась в баре и что мне нужно. Генри внимательно выслушал, немного подумал и всё расставил по местам:

— Не стану Вас преждевременно обнадёживать, но думаю, что Ваши пожелания осуществимы. Давайте встретимся здесь через два дня. Я переберу варианты и всё Вам представлю. А пока отдыхайте, акклиматизируйтесь.

— Сколько будут стоить Ваши услуги?

— Пока нисколько. Если возникнут какие-то расходы, я скажу. Будем держать связь через Рауля. Что-нибудь ещё?

— Пожалуй, что всё. Спасибо. С Вами приятно работать. Всего доброго, — я протянула ему руку. Он улыбнулся в ответ, как довольный жизнью кот, пожал мне руку и вернулся за свой стол.

Я попрощалась с Фернандо и вышла на улицу, где меня ждал мой водитель. На обратном пути он расспрашивал меня о моей стране, о том, что я знаю про Доминикану, и пытался шутить. Возле отеля он протянул мне свою визитку и очень ненавязчиво попросил не рассказывать всем подряд про нашу ночную поездку. Расплатившись с ним, я поднялась к себе в номер и вышла на балкон. Ночная прохлада радовала и словно давала надежду. Шелест пальм убаюкивал. Я закрыла глаза, чтобы полнее насладиться моментом, и подумала, что этот день можно считать успешно завершённым.

Глава 3

Когда я решила, что целебные свойства сна достаточно на меня подействовали, было уже около полудня. По сути, наступивший день и являлся первым полноценным днём моего пребывания в этой стране. Меньше суток назад я вышла из самолёта, прошла все формальности, добралась до гостиницы и, оставив свой багаж нетронутым, отправилась смотреть на океан. Дальнейшие события вспоминались мне странным сном, если бы не лежащая на столике визитка с шашечками. Наверное, мне всё-таки повезло, — подумала я, повертев её в руках ещё раз. Хорошо, что сегодня и завтра можно просто гулять, не спеша сделать необходимые на новом месте дела, а не посещать государственные учреждения, объясняя что-то людям с казёнными лицами, в мыслях у которых только медленно ползущая к нужному часу стрелка.

Немного напрягала цена моих запросов, сделанного и ещё предстоящего. Но до принятия решений было ещё два великолепных дня, наполненных морским ветром, согретых прибрежным песком и раскрашенных яркими красками вечерних столичных улиц.

Знание языка страны пребывания, да и вообще других языков — великое благо. Не раз это знание выручало меня в самых разных ситуациях. Особенно, когда собеседник не знал об этом моём умении. Конечно, мой навык в этом был очень далёк от совершенства, но мне всегда нравилось смотреть на лицо человека, понявшего вдруг, что нужно осторожнее подбирать слова. Или, наоборот, радостного от того, что не придётся объяснять тебе жестами путь через половину города.

Всё возможное время в эти два дня я гуляла. Пешком, насколько позволяла жаркая погода и обстановка вокруг. Искупалась в океане, побродила по улицам, возможно, помнящим ещё лихих искателей приключений и лёгкой наживы. Посмотрела на их потомков, занятых в большинстве случаев тем же самым, только более современными методами. Полностью ощутила течение жизни в том ритме, который и должен быть у человека, склонного к размышлениям и всякого рода философии.

Утром третьего дня я набрала номер Александра.

— Ага, привет! — радостно выпалил он. — Давай в обед, в кафе возле Собора. Спросишь меня там, не опаздывай.

Гуляя по городу, в назначенный час я добралась до нужного места. Занимая два этажа кафе это, наверное, всё же было неплохим рестораном. Пожилая холёная негритянка проводила меня наверх, где за угловым столиком на балконе-террасе мой знакомый с явным наслаждением уже доедал что-то. Я заказала лёгкий коктейль, и мы остались одни.

— Привет. Рад видеть. Садись, — пригласил он, не отрываясь от еды. — Как у тебя дела?

— Привет. Хорошо. А твои как?

Александр жестом попросил подождать. Через пару минут, когда мне принесли заказ, он закончил обед, тщательно вытер руки и откинулся на спинку своего плетёного стула, глядя на меня. Его белая с коротким рукавом рубашка разошлась, открыв мускулистый торс. Выдержав паузу, он сказал:

— А ты ещё красивее, чем мне казалось. Тогда в самолёте я тебя толком и не разглядел. Жаль, что не получится сегодня прогуляться. И потому, что вечером я улетаю на пару дней, и потому, что обрадовать тебя особо нечем.

Он достал из своей деловой сумки бумажник, вытащил оттуда и положил на стол фотографию, которую я ему давала.

— Твоего отца никогда не было на острове. По крайней мере, официально. Может быть, под другой фамилией, что маловероятно. Может, ты что-нибудь путаешь?

— Думаю, что нет. Но у меня нет точных данных, только семейные разговоры.

— Интересная ситуация, — Саша кивнул. - Ну, хотя бы приехала, побывала, посмотрела, и то не зря. Как тебе здесь, чем занимаешься?

И тут я решила рассказать ему про знакомство с Раулем, про ночную поездку и разговор с адвокатом Хорсманом. Слушая меня, Александр становился серьёзнее, едва заметно кивая в такт своим мыслям. К его задумчивому лицу не хватало только дымящей трубки, так было похоже, что вот-вот он воскликнет: «Это же элементарно, Анна!». Вместо этого он задал несколько уточняющих вопросов и подытожил:

— Похоже, ты связалась с криминальным миром. Пока всё не так страшно, и если не жаль денег, попробуй узнать через них. Но результат будет таким же, скорее всего. И я точно уверен, что они наводят про тебя справки сейчас, кто ты и откуда. Так что будь готова к неожиданным вопросам. Например, про то, с кем ты сейчас встречаешься здесь. Вряд ли они что-то злоумышляют против тебя, но я бы был осторожнее на твоём месте. В первую очередь, чтоб случайно не узнать чего-то такого, чего тебе знать не нужно. Ну а сейчас ты для них как новая необычная игрушка, разнообразие в рутине жизни. Думаю, что это некрупные жулики. Какие-нибудь наркоторговцы от тебя просто избавились бы при настойчивой попытке выйти на них. А тут всё само срослось. Буду рад ошибиться, но, на мой взгляд, всё выглядит именно так. А теперь мне пора, — и он принялся что-то укладывать в своей сумке.

— Спасибо, Александр, — искренне поблагодарила я его. — Никак не ожидала такого расклада. Есть над чем подумать. Я сколько-нибудь должна?

— Ну, скорее нет, чем да, — как-то неопределённо протянул он.

Я поднялась, подошла к нему и, наклонившись, поцеловала его прямо в губы, горячо, но недолго, чтобы он не успел ответить. Нежно провела ладонью по щеке. С удовольствием почувствовала, как он вздрогнул всем телом от неожиданности.

— Это знак благодарности, — ответила я на его вопросительный взгляд. — И чтобы у наблюдателей не возникало вопросов.

И, прижав пустым бокалом нужную купюру, я отправилась гулять дальше, на ходу обдумывая своё положение.

Выходило, что я никак не продвинулась в своих поисках. Честно говоря, я надеялась, что Александр предоставит мне информацию, от которой я смогу идти дальше. Но отрицательный результат — тоже результат. Я решила последовать Сашиному совету и сэкономить приличную сумму денег, не заказывая такие же поиски у моих новых знакомых. Тем более, что обращаться они могли к тем же источникам, что и он, только с другой стороны. А вот побывать на Исла Корто я намеревалась со всей серьёзностью.

Конечно, связываться с возможными бандитами мне хотелось меньше всего. Но всё складывалось так гладко и, можно сказать, удачно, что я ни о чём не жалела. И этот Хэрри Лошадь вполне себе милый, я просто не могла подумать о нём плохо. Поэтому, пообедав и отдохнув, я набрала номер Рауля.

Через час он заехал за мной, и за окном замелькали большие отели, отели поменьше, большие частные дома на побережье, скромные частные лачуги среди пальм с бегающими вокруг них ребятишками, пустые пальмовые рощи, бетонный мексиканец со своей корзиной, пальмовые рощи с сахарными домиками и, наконец, несколько строений из кораллового камня, разной степени ветхости, на самом обжитом из которых красовалась почерневшая от времени вывеска «Нора». Интересно было видеть знакомое уже место при свете дня. Ночью всё иначе, как верно подметил один приятный голос.

В самом помещении было светло от старинной бронзовой люстры, вокруг которой медленно кружился табачный дым.

В этот раз заняты были два столика. За одним трое прилично одетых мужчин играли в карты. За другим я узнала мистера Хорсмана в его костюме с выдающимися карманами. Рядом с ним сидела женщина лет тридцати с очень тёмным цветом кожи, одетая в длинное ярко-зелёное платье без рукавов с рисунком в виде двух больших золотых птиц, похожих на цапель. Их головы находились на уровне груди женщины и были обращены друг к другу. И когда хозяйка платья двигалась, казалось, что птицы целуются своими клювами.

Пока я рассматривала чужую одежду, адвокат заметил меня, поднялся и стал жестами звать за столик. Я подошла. Он представил меня своей спутнице. Женщина встала, приветливо улыбаясь, и протянула мне руку.

— Джу, — назвалась она.

Мы заняли все три места за столом, и мистер Хорсман заговорил:

— Очень рад снова видеть Вас, Анна. Правда. По Вашему вопросу есть некоторое движение. Это мисс Вок. Она работает в неправительственной экологической организации. В обязанности мисс Вок входит периодическое посещение нужного Вам места и наблюдение за общим состоянием окружающей среды. Послезавтра она снова отправляется туда, срок её командировки составит три дня. Если хотите, можете поехать вместе с ней.

Какой же он душка, этот Хэрри Лошадь! Несмотря на не совсем деловую внешность, он обладает таким внутренним обаянием, что с ним хочется работать. Хоть я и опешила от такого развития событий, после короткого замешательства решила отбросить сомнения и положиться на волю случая.

— Спасибо. Неожиданно удачно всё получается, — поблагодарила я его. — Сколько я Вам должна?

— Мисс Анна, хоть я и проделал определённую работу, считаю для себя возможным отнести данную деятельность в разряд благотворительности. Мне было интересно помочь Вам, так что я уже вознаграждён. Будет правильно, если Вы материально поддержите организацию, которая любезно согласилась пойти Вам навстречу.

— Очень благодарна Вам, мистер Хорсман, — я готова была расплакаться от умиления. — Вы настоящий джентльмен.

— Ну что Вы, мисс Анна. По возможности помочь ближнему — долг каждого добропорядочного человека. Надеюсь, мы с Вами ещё увидимся. Позволю себе оставить Вам мою визитную карточку.

Он вытащил из внутреннего кармана визитницу, отщипнул оттуда одну из карточек и положил на стол.

— Звоните в любое время. А сейчас, если у Вас нет ко мне вопросов, я Вас оставлю.

— Спасибо Вам ещё раз, — я проводила его лёгким поклоном. Он поклонился в ответ, отошёл к бару, недолго о чем-то поговорил с Фернандо и вышел.

Бармен через несколько минут подошёл к нам, поставил на стол два запотевших бокала и объяснил:

— За счёт заведения.

— Спасибо, Фернандо. У Вас очень уютно.

Он кивнул, давая понять, что благодарность принимается.

На этот раз в бокале оказался какой-то нехитрый, но приятно бодрящий коктейль, что очень способствовало моему дальнейшему разговору с мисс Джу Вок.

Выяснилось, что она бывает на Исла Корто примерно раз в две недели, живёт там дня по два — три, наблюдая за птицами, черепахами, береговой линией и общим состоянием природы. Мы обговорили детали предстоящей поездки, Джу оставила мне реквизиты для перевода пятисот долларов в фонд поддержки местной экологической программы. Через несколько минут мы перешли на «ты» и на сугубо женские темы в нашем разговоре.

Честно скажу, что я всё время любовалась цветом её кожи — настоящим, благородным, глубоко-чёрным, без всяких оттенков. Вместе с ярким золотом и зеленью платья от неё исходила магическая аура дикой и далёкой Африки. Несмотря на разницу в возрасте, мы нашли общий язык, как бы странно это ни звучало, и, наверное, даже подружились.

Во время нашего разговора я иногда посматривала в сторону столика с картёжниками и заметила некоторую особенность: двое из них сидели ко мне вполоборота, почти спиной, а один лицом в мою сторону. Благодаря этому мне удалось его рассмотреть. Но самое интересное, что и он, почти не скрываясь, уделял мне явно больше внимания, чем своей колоде. Сначала я не придала этому значения, но со временем я почти уверилась, что он занял такую позицию не случайно. Его проницательный взгляд, обращённый на меня, можно сказать, постоянно, не оставлял в этом сомнений.

Все трое были одеты в костюмные жилетки поверх светлых рубашек с закатанными рукавами. Один из игроков дымил над столом ароматной сигарой. Мой негласный визави производил впечатление человека уверенного в себе и уже на первый взгляд показался мне интересным. Чёрные, слегка курчавые волосы опускались на высокий лоб. Красивый прямой нос. Правильной формы рот и волевой подбородок. Возраст красавчика я бы оценила на тридцать с небольшим. Но особо интересными мне показались глаза: взгляд его светился такой озорной искоркой, какая бывает у не до конца повзрослевших детей, у взрослых, способных на неожиданную чудаковатость.

Я хотела спросить Джу, знает ли она присутствующих здесь мужчин, но передумала, представив, что она обернётся в их сторону и тем выдаст мой интерес.

Договорившись обо всём и пожелав старому Фернандо доброго дня, я вышла на улицу. Всё вокруг шло своим чередом, неспешно и расслабленно, как и полагается в курортном месте вечером. Солнце приятно грело сквозь пальмы, а не обжигало. Лёгкий ветер лишь напоминал о себе, неся запахи моря. Рауль, ожидая меня, смотрел футбол на экране планшета, сидя в тени одного из строений.

До столицы мы доехали практически молча, чувствовалась какая-то усталость и у меня, и у него. Выезд на остров назначен был на очень раннее утро из маленького соседнего городка. Поэтому я договорилась с Раулем, что он заберёт меня следующей ночью, больше обычного заплатила ему, и мы расстались.

Глава 4

Весь следующий день я посвятила неторопливым приготовлениям к своей экспедиции. Прежде всего, я выспалась. Докупила некоторых вещей и продуктов. Помня, что Александр в командировке, отправила ему сообщение о своей поездке. Лаконичное «ОК» в его ответе устроило меня больше всего.

Выехав ещё по темноте, с первыми лучами солнца, мы добрались до небольшого поселения, расположенного вокруг уютной бухты. Рауль остановился возле единственного здесь пирса, на другом конце которого виднелся катер.

— Удачной поездки, сеньорита Анна. Найдите то, что Вы ищете, и немного больше, — пожелал он мне, уезжая.

С волнением ступила я на мокрые доски причала. Никогда раньше я не выходила в открытое море. Никогда раньше не была на настоящих морских судах. Не могу сказать, чего я ожидала, но сейчас передо мной покачивался неброский металлический катер, многое повидавший, судя по его состоянию. Метров двадцать серо-голубой краски со стеклянной будкой наверху и какими-то помещениями внутри. Полустёртый трёхзначный номер на борту заменял название. Никакого белого пластика, красного дерева и блестящего хрома поручней. Однако всё это великолепие вполне восполняла улыбка встречающей меня Джу Вок.

Серая полувоенная форма сидела на ней безупречно, с правого плеча которой на меня глядело вышитое изображение черепахи. Я заметила, что мой походный костюм, привезённый с далёкой родины, тоже вызвал интерес у Джу и копошащихся тут и там матросов. Их было четверо, как я смогла посчитать потом, одетых кто во что горазд.

Мы с Джу обнялись, и она, взяв один из моих пакетов, проводила меня в каюту, внутри напоминающую купе поезда, только без верхних мест. Этакий большой металлический ящик для людей, с круглым окном в борту, через которое при желании можно было дотянуться до воды.

Едва я успела положить вещи и обменяться со своей новой подругой парой слов, наверху раздались негромкие команды. Катер качнуло пару раз, и я невольно уселась на одно из мест, подчиняясь инерции. Мы отчалили.

Пропустить такое я не могла, и мы вместе поднялись на палубу. Наше судно на малом ходу направлялось к выходу из бухты. Самые первые солнечные лучи засветились на окружающих холмах, тёмная ещё вода нехотя расступалась под носом катера. Двое матросов курили, сидя на корме. Третий сворачивал причальный канат, а ещё один гремел чем-то внутри корпуса. В рубке, (так называется эта будка с большими окнами), я разглядела фигуру мужчины в такой же серой форме, однако на голове его красовалась индийская чалма. Это меня немного удивило, но не более. В тот момент мне больше был интересен плавно меняющийся окружающий пейзаж.

Когда берега остались позади, и наше судно ускорило ход, я пробралась на его нос. Вот он, океан! Вот оно, пьянящее чувство свободы! Я подставляла солёному ветру лицо, смеялась пролетающим рядом брызгам и просто радовалась, забыв обо всём на свете. Думаю, можно понять человека, для которого наконец-то сбылась мечта.

Ко мне подошла Джу, одетая, кроме всего прочего, в спасательный жилет, и протянула мне такой же. «Это обязательно», — сказала она.

Я огляделась. Один матрос дежурил возле борта, поплёвывая в океан, остальных не было видно. Зато мне удалось разглядеть нашего капитана-рулевого. Чуть выше среднего роста худощавый мужчина с коричневым лицом, большую часть которого занимала чёрная широкая борода, а его голову украшала белоснежная чалма. Мужчина невозмутимо смотрел поверх нас на горизонт.

— У вас капитан индус? — спросила я у Джу.

Она на секунду замешкалась и ответила:

— Сегодня да.

— А как его зовут? — мне было интересно, я ни разу не видела такого натурального представителя этой экзотической страны.

Джу снова слегка смутилась:

— Мистер Сингх. Но не надо его отвлекать, он этого не любит. Если посчитает нужным, он сам с тобой заговорит.

— Хорошо, буду знать. А как долго нам идти?

— Часа два. Зависит от погоды, от волн и ветра. Но сегодня вроде бы спокойно.

Несмотря на взошедшее уже солнце, на палубе стало ощутимо свежо, и мы решили перебраться в каюту. Устроившись за столом и придя в себя от первых впечатлений, мы одновременно посмотрели друг на друга. Здесь впервые при естественном свете я смогла рассмотреть лицо моей спутницы. Оно было правильным, простым и красивым, точнее я не возьмусь его описать. Короткие черные волосы. Взгляд опытной, но ещё молодой женщины, сразу и сильный и нежный, внимательно изучал меня.

— Энн, а зачем ты едешь? — через минуту тишины спросила она тихим голосом. — Я не стала узнавать у мистера Хорсмана, это не моё дело. Но всё-таки мне интересно.

— Мой отец перед смертью упомянул этот остров, и явно не случайно. Я решила побывать здесь на всякий случай, больше для очистки совести.

— А кем был твой отец?

— Я и не знаю точно. У меня нет информации о его прошлом.

— Он мог ошибиться? Или ты? — продолжала спрашивать Джу своим обворожительным голосом.

— Вряд ли. Я слышала всё совершенно чётко. Сейчас я думаю, что, может быть, где-то ещё есть острова с таким названием. Но первым нашёлся этот, а других вариантов я не искала.

— Очень интересно, — сказала она, положив свою чёрную горячую руку на моё запястье. — И что ты думаешь делать?

— Приеду, осмотрюсь, послушаю себя. Там будет видно. Если ничего не прояснится, буду купаться и загорать. В любом случае, я еду не зря: мало кто может похвастаться таким приключением.

— Это точно, — согласилась Джу, слегка сжимая мою руку своей второй ладонью. — Я рада, что смогла тебе хоть как-то помочь. Для меня это тоже приключение, — и она многозначительно улыбнулась.

— Спасибо тебе, Джу. Я тоже очень рада, — искренне поблагодарила я её.

Мы снова замолчали. Она продолжала держать меня за руку и глядеть на меня, будто бы изучая. А я не возражала, мне было приятно от её участия и прикосновений. Её руки дарили тепло и ощущение искренней заботы.

Катер равномерно качало, и в какой-то момент мне показалось, что мы плывём так целую вечность.

Один из матросов постучал чем-то железным и крикнул нам с палубы через дверь: «Капитан просил приготовиться». Джу отпустила меня, довольно улыбнувшись, и мы, взяв свои вещи, вышли на воздух.

Глава 5

Прямо по курсу приближалась земля. Долгожданная цель моей экспедиции, моих долгих приготовлений и сборов. Именно этим пейзажем вдохновляла я себя, отмывая по ночам полы и натирая посуду в полутёмных кафе. Приближением именно этой минуты объясняла я себе зубрёжку времён и склонений чужих языков. Именно этим состоянием сбывающейся мечты я полна сейчас и чувствую, как полна смыслом моя жизнь, и это даёт силы для новых свершений и замыслов.

Остров Короткий — совсем песчинка по океанским меркам, длиной примерно километр и около половины километра шириной. Невысокий скальный массив, с одной стороны которого со временем образовалась песчаная коса, давшая приют сначала одиноким пальмам и черепахам, а затем и всей остальной, сумевшей добраться до этих мест флоре и фауне.

Когда до берега осталась пара сотен метров, капитан выключил двигатель, и катер почти бесшумно заскользил по воде, подгоняемый небольшими волнами. «Держись», — настоятельно сказала мне Джу. Я взялась за один из натянутых тросов, и не зря. Судно ткнулось носом в дно и немного проехало по нему, останавливаясь. Мы встали на отмели, метров сто не доехав до берега. Матросы умело спустили на воду большую надувную лодку. Двое из них перебрались в неё, приняли несколько мешков и коробок, после чего настала наша очередь. В эту минуту к нам подошёл мистер Сингх. Его белоснежная чалма контрастировала со смуглым лицом, а сквозь шикарную чёрную бороду было видно, что он улыбается.

— Как Ваше самочувствие? Не укачало? — спросил он меня по-английски.

— Хорошо, — ответила я. — Спасибо, что доставили.

— Желаю удачно провести время, — он подал мне руку, помогая перейти в лодку.

При этом в его взгляде промелькнуло что-то очень знакомое, уже виденное мной раньше. Однако я не успела рассмотреть, что именно — в следующую секунду я смотрела, куда ставить ногу. Капитан же повернулся к матросам, давая знак к отплытию.

Оказалось, что возле основания скалы для Джу был устроен просторный шалаш. Точнее, очень скромная хижина. Одной стеной служила сама скала, две других и крошечная односкатная крыша были сделаны из старого рекламного баннера, уложенного на скрещённые пальмовые и бамбуковые стволы. Вход закрывался таким же материалом с прорезью посредине. Уют обеспечивался туристическим столиком и лежаком, сколоченным из четырёх тёмно-серых ящиков. Блага цивилизации были представлены желтеющим по краям зеркалом среднего размера и газовой горелкой. Сам этот приют странника находился в центре пальмовой рощицы, так что заметить его снаружи было невозможно.

После того как катер, зашумев двигателем, дал задний ход, развернулся и направился к горизонту, мы вернулись в нашу, теперь уже, хижину. Странное это ощущение — остаться, пусть даже не одному, вдали от людей, привычных вещей и шума цивилизации. Обостряются чувства, под другим углом видятся дела и поступки. Всё, что казалось важным, может потерять смысл, и наоборот. В вынужденной тишине слышнее становится внутренний голос и интуиция. Но первым делом мы, конечно же, позавтракали.

Солнце уже достаточно поднялось над горизонтом, и Джу, разложив и осмотрев вещи, переоделась в длинное серое платье с разноцветными ниточками, открывавшее плечи, и надела шлёпанцы.

Я смотрела на неё с удовольствием. Было видно, что у человека есть вкус к одежде. А на её фигуру я посмотрела с едва скрываемой завистью. Она улыбнулась мне, взяла в качестве посоха стоявшую у стены палку и сказала:

— Пойдём обходить свои владения.

Это я так перевела для себя, конечно же.

Мы двинулись от скалы вдоль берега. Джу рассказывала мне про местных обитателей, кто где живёт и что где растёт. Что изменилось на острове за последнюю пару лет. Я спросила её:

— А что здесь было раньше? Наверняка ты знаешь то, чего нет в справочниках?

— Ничего такого здесь не происходило, о чём можно написать в книгах. Для Робинзонов слишком близко к большой земле. Как и для пиратов — спрятаться негде. Морские пути в стороне. Тихое место для птиц, черепах и крабов. Для поселения и толп туристов тесновато, и правительство устроило здесь заповедник, попасть сюда так просто нельзя. Иногда заезжают военные, ну и случайно, может быть, кто-то. Однажды тут сел на мель сухогруз с непроизносимым названием, в том месте, где мы причаливали. Там яма осталась, а так вокруг острова мелко очень.

— Почему с непроизносимым названием?

— Язык незнакомый. Я не поняла даже. Это было лет тридцать назад, говорят, я в порту слышала. Они ночью в шторм сошли с курса и сели.

У меня что-то щёлкнуло в голове. Мне больше всего на свете захотелось произнести это название на незнакомом языке. Других подробностей Джу не знала, кроме того, что сухогруз тот снимали с мели несколько дней. В том месте сохранилось ещё углубление, и они там причаливают.

Нашёлся повод для размышлений. Но сначала мы обошли остров, Джу что-то периодически записывала и фотографировала. Затем, пообедав, она легла дремать, а я уселась в тени пальм недалеко от берега и стала думать.

Во-первых, по возвращении нужно будет узнать, что за корабль это был. Какой страны и в идеале, список команды. Связь на острове отсутствовала. Конечно, у Джу имелся спутниковый телефон, но звонить по такому поводу она не станет. Вот будет работа моей дорогой Лошадке. Интересно, в каких пределах я могу рассчитывать на его благотворительность?

Во-вторых, мне не давал покоя наш короткий разговор с капитаном Сингхом. Его взгляд мне показался странно знакомым. Так смотрит человек, когда шутит или разыгрывает другого. И эта его улыбка к тому же. Такой серьёзный мужчина, зачем бы ему улыбаться мне? Было ещё что-то в этом разговоре, что нарушало логическую картину. Только прокрутив в памяти эту сцену несколько раз, я поняла, в чём дело: его руки были белыми, в отличие от смуглого лица. Он подал мне руку, помогая перейти в лодку, и это была рука белого человека. Тут мне стало не по себе. К чему этот маскарад? Кто эти люди? Я чувствовала себя птицей, попавшей в клетку. Я в чужой власти на этом клочке земли и никуда не денусь. Хорошо, что я предупредила Сашу о своём отъезде, но эта мысль меня мало утешила. Я решила быть внимательнее и осторожнее.

На этом мои размышления были прерваны. Моя новая подруга (или тюремщица) вышла из своей хижины, довольно улыбаясь и потягиваясь.

— Пойдёшь купаться? — спросила она, направляясь к берегу.

Пока я собиралась ответить, она сбросила на песок свою немногочисленную одежду и обернулась, вопросительно глядя на меня.

«С неё можно лепить статуи чёрных богинь», — подумала я, — «и украшать ими дворцы».

Видимо, поняв по выражению лица ход моих мыслей, Джу засмеялась и побежала к воде. Я последовала её примеру.

Вечером мы отдыхали на берегу. Джу сидела недалеко от меня и курила тонкую кривую сигару. Быстро темнело, и скоро я едва бы разглядела её на фоне пальмовой рощи, если бы не огонёк. От увиденного я пришла в себя. Ведь это же один из моих снов после смерти отца! Шелест длинных узких листьев завершил картину.

— Джу, — спросила я, — расскажи о себе.

Она несколько минут молчала. Затем, потушив сигару и оставшись в полной темноте, нехотя ответила:

— Особо нечего рассказать. Родилась в центральной Африке. Жизнь там не сахар. Вместе с сестрой пыталась перебраться в Штаты. Зельма осела в Канаде, а я осталась здесь. Добрые люди подобрали и приютили. Пять лет уже приезжаю сюда, мониторю, как сказал твой адвокат, и тихо радуюсь жизни. Благодарю Деву Марию за каждый день.

Она немного помолчала, словно сомневаясь в чём-то. И продолжила:

— Знаешь, в тебе есть что-то такое, что привлекает. Может, доброта или порядочность… Нет, благородство — вот нужное слово. Такой внутренний свет, на который слетаются бабочки, и тигры выходят из джунглей, но только чтобы посмотреть, не подходя близко.

— Так мужчины обычно говорят, когда им надо, — я усмехнулась.

— Наверное. Со мной они особо не разговаривали, — в голосе Джу прозвучала печаль.

— Извини.

— Ничего.

— Приятно, конечно, такое слышать. Но я вполне обычная, можно сказать, тихоня. Если бы не этот случай с отцом, жила бы в своей провинции, даже не думала бы ни о каких островах.

— Значит, хорошим человеком был твой отец.

— Видимо, да, — согласилась я.

— Пойдём спать.

— Как скажешь, мой Чёрный Махаон.

— Кто это?

— Бабочка такая, прилетевшая на внутренний свет.

— Знаешь, Энн, человек может быть самым обычным, возможно, даже мрачным или тихим. Но для кого-то он может оказаться маяком в этой жизни, вдохновителем на большие дела и поступки. Тебе не нужно видеть свой свет, важно, что его видит кто-то другой. Видит и вдохновляется на хорошее. Оставайся собой, и тогда твой свет не померкнет, а сможет оказаться спасением для заблудившихся в этой жизни.

— Спасибо тебе. Мне никто не говорил ничего подобного.

— Только не загордись, — Джу белозубо улыбнулась в темноте и прошуршала мимо меня своим платьем.

Глава 6

Следующий день я проспала почти до обеда и проснулась с тем самым ощущением умиротворённости, которое возникало ещё дома, после снов об этом чудесном месте.

Моей спутницы рядом не было. Умывшись и накинув на себя длинную рубашку, я отправилась на берег. Джу сидела там, где кончалась полоса песка и начинались скалы. Волны здесь не терялись на мелководье, а показывали свою силу, налетая на камни. Я не стала к ней подходить, решила не мешать её размышлениям, благо, что у меня имелись свои. Вернувшись в хижину, я наскоро пообедала и, взяв с собой коврик, пошла к тому месту, где мы высадились с катера вчера утром.

Устроившись поудобнее в тени, я смотрела на границу воды и суши, пытаясь навести порядок в своей голове.

Вот где-то здесь, много лет назад, ещё до моего рождения, возможно, стоял человек. Этот человек что-то знал или сделал здесь такое, что заставило его помнить об этом месте всю жизнь. И, уходя навсегда, назвать именно этот остров, а не что-то другое. Какую тайну ты унёс в могилу, отец? Может, это была одна из шуток в твоём духе? Но остров слишком малоизвестен и труднодоступен, чтобы о нём шутить. И ведь прямо сейчас, где-то рядом со мной, возможно, лежит разгадка этой тайны. И, наверное, этот песок или эти камни хранят эту самую тайну. Как же мне разгадать, как выведать её у этих немых хранителей?

Я представила ночь, бешеные порывы ветра, несущие струи дождя. Большой накренившийся корабль в свете прожекторов перед собой. Волны разбиваются о корпус, выкрашенный в тёмно-красный цвет. Люди в плащах бегают вдоль борта, смотрят вниз, светят фонарями. И что? И ничего. Вселенная, дай ответ!

Дальше я представила, как два маленьких важных буксира тянут этот корабль в море. Пыхтят моторы, тросы натянуты, ревут гудки… Тоже ничего.

Несколько человек по пояс в воде суетятся под бортом с какими-то железяками… Так, а ведь они наверняка сходили на берег за эти несколько дней. Но зачем? Воды здесь нет. Запасов у них должно было хватать своих. Походить по твёрдой ровной земле? Возможно. Срубить пару деревьев для своих нужд. Ещё что? Что здесь такого, что может врезаться в память на всю жизнь? Может быть, отец что-то спрятал на острове? Запасной компАс, украденный у боцмана или что там на корабле есть ценного? Нет, не тянет на секрет целой жизни.

Сняв одежду, я дошла в воде до туда, где начиналась яма, оставленная тем несчастным, непроизносимым сухогрузом. Постояла, покачиваясь в волнах, представила гигантскую, тронутую ржавчиной махину, застрявшую в песке. Нет, не то. Дальше я не знала, что думать.

Вернувшись на берег, я увидела Джу. Она приветственно махала мне рукой от начала тропинки, ведущей к нашему домику.

— Скоро день пройдёт, а мы с тобой только увиделись, — сказала она, когда я подошла к ней. — Как твои поиски?

— Спасибо, никак. А у тебя что нового?

— Ничего. Сидела, слушала море. Спасибо, что не подошла. На большой земле так не посидишь. Везде или музыка, или туристы, или то и другое. Что думаешь делать дальше? — с участием в голосе спросила Джу.

— Думаю ещё раз обойти остров, только более внимательно.

— Я собралась на скалу. Пойдёшь со мной?

— Конечно, оттуда и начну.

Одевшись более удобно для ходьбы по камням, мы отправились к скале. Стены её почти везде оставались отвесными, однако Джу уверенно шла вперёд, пока не остановилась возле большой трещины. Видно было, что во время дождей здесь стекает вода, и иногда выпадают камни. По одной из её сторон, как по большим ступеням, мы и стали карабкаться вверх. Впрочем, напрягаться пришлось недолго. Скоро склон стал положе, и нам удалось выбраться на относительно ровное место, с которого выше можно было подняться по уступам. По моей спутнице было видно, что она делает это не в первый раз, я же смотрела под ноги и по сторонам с особым вниманием. Не только для безопасности, но и боясь пропустить что-нибудь, относящееся к моим поискам. Мы поднялись ещё немного и остановились на маленькой площадке. Отсюда уже открывался неплохой вид на океан и часть острова. Пока я оглядывалась, Джу рассказала, что подняться можно в нескольких местах, но этот путь самый спокойный. На другом склоне, чаще обращённом к солнцу, гнездятся чайки, которые могут атаковать, если подойти к ним близко.

Покорив ещё пару уступов, мы остановились. Остров внизу был виден почти полностью, однако ничего особенного не открылось мне. Пальмовая роща, широкая полоса пляжа и отмель, простирающаяся довольно далеко в море. Один из берегов частично зарос мангровыми зарослями. А со всех сторон величественно шевелился волнами, словно живой тёмно-синий океан. Наверное, такую же точно картину видел лет сто назад какой-нибудь географ, описывая остров и нанося его на карту. И лет триста назад какой-нибудь искатель приключений при шпаге и пистолетах так же смотрел с этого уступа по сторонам и видел то же самое, что и я сейчас.

Пока я любовалась видами, Джу далеко отошла от меня, и это привело к неприятным последствиям. Сначала я услышала единичные крики: «Кайаа! Кайаа!». Потом начался отрывистый галдёж, за несколько секунд переросший в настоящий гвалт. Чайки, гнездившиеся на противоположном склоне, видимо, заметили её и подняли тревогу.

Мне показалось, что за пару секунд небо над нами превратилось в некую живую агрессивную массу, из которой то и дело выскакивали белые кричащие стрелы, летящие мне в голову. Я машинально присела. В этот момент мне стало по-настоящему страшно.

Джу, добежав до меня, крикнула, пересиливая весь этот гомон:

— Уходим скорее! Иначе сожрут.

Постоянно пригибаясь и уворачиваясь, я последовала за ней. Бежать в таком положении по скользким камням, вычищенным до блеска ветрами и солнцем, оказалось не так просто. В какой-то момент я не удержала равновесие и, упав, проскользила в сторону, застряв в удобном углублении между частями скалы.

Злые птицы перестали на меня пикировать, но ещё минут десять громко кричали, кружа в небе надо мной. Успокоившись и подождав, когда чайки улетят, я стала выбираться из своего укрытия. Поднимаясь, я опёрлась на колено и почувствовала резкую боль под ним. Что-то маленькое и круглое попало мне под ногу. Наклонившись, я подняла кругляшок, чтобы рассмотреть. Медная пуговица, покрытая толстым слоем патины, лежала в моей ладони. Потерев её об рукав рубашки, я разглядела проступившее изображение якоря. Моё сердце учащённо забилось. Однако, внимательно осмотрев вокруг себя всё, что могла, я больше ничего не нашла. В этот момент я услышала, как Джу зовёт меня.

Уже в хижине, благополучно спустившись, я показала подруге свою находку. После более тщательной чистки удалось рассмотреть якорь в обрамлении канатной петли. Но ни надписей, ни каких-либо других знаков на пуговице не было. Джу поздравила меня с находкой, но особенного оптимизма она у неё не вызвала. Намного больше моя подруга радовалась тому, что я ничего себе не сломала и вернулась к ней. Я же посчитала это происшествие добрым знаком. И только сейчас почувствовала, что проголодалась.

— Кушать хочется, — намекнула я о своём желании.

— Да, — ответила Джу, — очень хочется. А в отеле сейчас ужин, шведский стол, да?

— Консервы здесь намного вкуснее. Потому что вкус приключений не заменит никакой шведский стол.

Джу улыбнулась и зажгла горелку.

Глава 7

С самого утра следующего дня я отправилась самостоятельно осматривать остров. Взяв с собой в качестве талисмана «на удачу» найденную накануне пуговицу, я заглядывала под каждый камень, пробиралась в густые заросли, стараясь не пропустить ничего необычного. Трещали под ногами ветки, осыпался песок, шуршали раздвигаемые листья, потревоженные птицы шарахались от меня в разные стороны. Но никаких следов человека, кроме наших с Джу, никаких меток или других предметов я не нашла. И пусть наградой мне были только ссадины и царапины, я могла честно признаться себе: я сделала всё, что могла. Если и смотрел на меня сейчас с неба отец, упрекнуть меня было не в чем. Оставался единственный путь к разгадке этой тайны — узнать название корабля и затем найти кого-то из очевидцев тех событий.

Между тем к обеду погода начала портиться, и, вернувшись, я застала свою подругу за сборами. Джу сказала мне, что катер за нами уже в пути, и если нам повезёт, то мы успеем вернуться на основную сушу до начала ненастья.

Собрав всё, что нужно, мы вышли на берег. Становилось пасмурно, небо на западе заметно потемнело, а море приобрело такой суровый оттенок, что сомнений не оставалось — близится шторм. И как бывает в такие минуты, в воздухе стояла полная тишина — ни ветра, ни криков вездесущих чаек. Величественно и жутковато.

Примерно через час появился катер. Попав на борт, я с удивлением увидела за штурвалом незнакомого молодого доминиканца в рваной чёрной рубахе. Высунувшись из рубки, он кивнул Джу, рассмотрел меня с ног до головы, а не наоборот, и забрался обратно.

Небо над нами заносило свинцом, ветер начинал свежеть, неся первые робкие капли. Узнав одного из принимавших нас матросов, я задержалась на палубе и спросила его:

— А где господин Сингх?

— Какой ещё Сингх? — переспросил матрос.

— Тот, кто привёз нас сюда позавчера.

— Это был мистер Феррет, он иногда так шутит, — матрос подтянул одну из верёвок, крепящих резиновый плот, и перешёл к другой. ((Ferret (англ.) — хорёк))

Где-то на горизонте сверкнула молния, и через полминуты до нас долетел раскат грома. Но эти проявления стихии не могли сравниться с той грозой, что бушевала внутри меня! Кровь прилила к моим щекам, пальцы вцепились в металл. Так значит, какой-то загадочный Хорёк играет со мной, как с мышкой, скрывая лицо! Вот, значит, какие тигры разглядывают меня из чащи джунглей, не выходя на свет! Ай-да Джу, ай-да Махаон!

Она высунулась из каюты, держа в руках спасжилет.

— Энн, ты где? Я тебя потеряла. Надень, пожалуйста.

Я взяла себя в руки. Не нужно показывать ей свои эмоции. В конце концов, чувство юмора это редкое качество, и никто из местных шутников ещё не причинил мне вреда, а как раз наоборот. Давайте будем шутить и радоваться жизни, только следите за своими карманами, котятки, ох следите, да повнимательней.

Вспоминая себя в те минуты, я всегда улыбаюсь. Глупая девчонка, полная решимости неизвестно на что, готовая мстить неизвестно кому и как. Но тогда я была всерьёз убеждена, что со мной поступили невежливо.

Начал накрапывать дождь, и я спустилась в каюту. Катер нёсся на полном ходу по относительно спокойному ещё морю. Раскаты грома раздавались всё чаще и ближе. Скоро нас начало подбрасывать на волнах. Сначала терпимо, затем неприятно. Сквозь натужный гул мотора и шум воды за бортом часто слышался скрип металлического корпуса. Мы с Джу молчали, сидя напротив друг друга, держась за маленький столик.

В какой-то момент катер словно замер на месте. Я только и успела подумать, могло ли такое случиться, как почувствовала, что мы падаем вниз резко и безостановочно. А затем нас тряхнуло так, что я, не удержавшись, налетела на стол. После чего меня снова откинуло на сиденье, и катер вновь замер на долю секунды, ожидая падения. «Ой, мамочки!» только успело вырваться у меня, и стол опять полетел мне навстречу. Так повторилось несколько раз. Вокруг всё лязгало, гремело и скрипело. Закрытый иллюминатор периодически оказывался под водой. Наши вещи раскидало по каюте. Джу сидела с закрытыми глазами, выпрямив спину и вцепившись руками в стол. Если бы про неё можно было сказать, что она побледнела, то это оказалось бы близко к истине. Я же по-настоящему испугалась и наверняка выглядела ещё хуже. Все обиды, наблюдения и размышления, которые гигантскими небоскрёбами заслоняли мой умственный горизонт, вдруг сжались до размера горошины, закатились куда-то, и я сразу забыла про них. А их место огромной мрачной и липкой тучей занял страх. Страх остаться навсегда в этой железной банке, страх не успеть крикнуть в последний раз из-за льющейся прямо в горло воды, страх стать очередной безвестной жертвой холодной пучины. Не знаю, как бы я повела себя, продолжайся это всё дальше, но в эту минуту у меня и Джу заиграли мобильники. Сообщения и уведомления приходили одно за другим.

— Мы дома, — сказала Джу, открыв глаза. — Связь появилась, берег близко.

И сразу на душе стало спокойнее, прыжки нашего судна казались уже не такими чудовищными, появилась надежда и мысли о будущем. Совсем скоро эта адская пляска сменилась на уютное покачивание — мы вошли в бухту.

Вымокнуть всё же пришлось, под дождём переходя в жёлто-зелёный фургон с надписью «Экологический мониторинг», ждущий нас на пирсе. Но это казалось очень мелкой платой за возвращение к цивилизации.

Глава 8

Утром я не сразу поверила, что нахожусь в своём номере. Мне казалось, что кровать качается на волнах. Кто бывал в море, уверена, поймёт меня. Так же и ноги мои примерно половину дня ещё чувствовали несуществующую качку. Это очень своеобразное ощущение, если до этого Вы с таким не сталкивались. Однако нужно было сосредоточиться на делах. Позвонив Александру, я вкратце рассказала ему о своих приключениях. Узнала, что он тоже только что вернулся и слегка загружен, так что помочь мне не сможет ничем. Особенно поиском истории с пострадавшим более двадцати лет назад сухогрузом. Но он очень рад, что я жива, здорова и полна новых впечатлений.

Набрав номер мистера Хорсмана, я так же ознакомила его со своей историей последних трёх дней. Спросила, сможет ли он помочь мне найти этот корабль с непроизносимым названием, и сколько всё это будет мне стоить. К моему удивлению, в разговоре возникла пауза. Адвокат какое-то время молчал, затем, словно приняв решение, сказал мне чуть более серьёзным голосом, что посмотрит, что можно сделать, и перезвонит мне в ближайшие дни. А пока попросил больше ничего не предпринимать, а отдыхать и ждать звонка. Эта перемена в нём несколько смутила меня, но поделать с этим я ничего не могла и решила последовать его совету.

Провалявшись ещё какое-то время в постели, оставшуюся часть дня я решила провести, осматривая город. Именно за этим занятием меня застал звонок от Джу. Эта простая, но замечательная женщина просила меня о встрече. Я согласилась, не имея никаких представлений о том, зачем я могла ей понадобиться. Она назвала бар где-то ближе к окраинам, и мне пришлось брать такси. Пока я ехала, подумала, что это хороший повод задать подруге несколько прямых вопросов.

Район оказался весьма колоритным. Смесь вполне приличных домов с лачугами, собранными из подручного и подножного материала. Возле каждого из таких «особняков» сидели местные мужчины разной степени ветхости и продавали всякий хлам, от цыплят до бывших в употреблении запчастей. Тут и там бегали, крича, полуголые дети, полнотелые матроны внимательно выглядывали из окон, протирая посуду. И что самое неприятное, все перечисленные обыватели смотрели на меня. Я, единственная здесь светлокожая, в лёгком платье, стояла перед квадратным двухэтажным зданием с буквами на фасаде: «Магазин Домашние радости».

Из незастеклённых оконных проёмов первого этажа лилась на улицу громкая музыка, и слышался людской гул. Видимо, здесь и был бар. Вдохнув решимости, я направилась внутрь.

Это с лицевой стороны местные здания в большинстве своём выглядят квадратными. Зачастую внутри они очень сильно вытянуты вглубь. Так было и здесь. Пару десятков столов разного размера занимали несколько парочек и мужские компании. Несмотря на то, что вечер только начинался, свободных мест практически не было. Бегло оглядев зал, я не нашла никого знакомого. Молодой улыбчивый парень за барной стойкой, неожиданно прилично одетый, сделал мне знак рукой, и я подошла.

— Мисс Анна? — уточнил он.

— Да.

— Вас ждут там, — он показал на лестницу, ведущую наверх, возле противоположной стены.

— Спасибо, — я направилась туда, собирая на себе взгляды присутствующих.

Однако подниматься не пришлось. За лестницей было оборудовано уютное место со столом и угловым диванчиком. Стол украшала шеренга пустых бокалов во главе с тарелкой недоеденного салата, а украшением дивана являлась моя неотразимая Джу. И она была пьяна.

— Привет.

— Привет, — Джу подняла голову. — Надо поговорить.

— А ты сможешь?

— Закажи мне того же, Поль знает. И приходи. Я пока умоюсь.

Через десять минут мы сидели и смотрели друг на друга, невидимые для остальных. Джу с прояснившимся лицом докуривала сигарету, а я заканчивала свой коктейль, желая хотя бы немного выровнять наши состояния для лучшего взаимопонимания. По тому, как она смяла окурок, я поняла, что Джу нервничает.

— Дай мне руку, — она взяла мою ладонь, прижала к своей щеке, несколько раз потёрлась, словно кошка, и довольная закрыла глаза. — Мне так хорошо с тобой, Энн. Что-то нашло на меня, я всю ночь плакала. Такого со мной ещё не было, чтобы меня так тянуло к кому-то.

— Я понимаю тебя, Джу. Ты тоже очень дорога мне.

Она несколько раз кивнула, не открывая глаз. На своей ладони я почувствовала её горячую слезу.

— Тогда, на острове, когда ты попросила меня рассказать о себе, я еле сдержалась. Никто ещё не интересовался мной с таким теплом в голосе. А мне нечего сказать, понимаешь? — она чуть повысила голос. — Нечего сказать. У меня нет красивой истории про семью, меня отец не баловал в детстве. Сколько себя помню, я всегда работала. Когда стала старше, работала ещё больше, а иногда по вечерам меня били и насиловали вместе с сестрой. Я слышала, что где-то есть счастливые семьи, что где-то людям не нужно работать в поле целый день на адской жаре. Что где-то есть другая жизнь, без побоев и унижений. И мы с Зельмой решили сбежать от всех. Через что мы прошли, я не хочу вспоминать, но теперь я здесь, а она в Канаде. Такой рассказ ты хотела услышать?

— Мне важно всё, что ты скажешь, Джу. Не твоя вина, что жизнь так сложилась. Наоборот, ты большая умница, что не смирилась и смогла многое изменить. Я очень уважаю тебя за это.

— Правда?

— Правда.

Она снова потёрлась щекой о мою ладонь. Хотя Джу действительно нравилась мне как человек, всё же у меня промелькнула мысль: а не очередная ли это часть того маскарада, который, возможно, для меня устроили? Если бы с нами был сейчас Станиславский, он бы аплодировал стоя моей подруге. И как я ни гнала от себя эту мысль, основания для сомнений у меня имелись. Я решила, что эта встреча — удобный повод внести ясность по некоторым вопросам. К тому же состояние Джу вполне к этому располагало.

— Джу, скажи, пожалуйста, кто такой мистер Феррет?

Она посмотрела на меня таким туманно-оценивающим взглядом, который бывает у пьяных, когда они пытаются думать.

— Это мой босс, — ответила она через минуту, отпуская мою руку. Видно было, что вопрос ей не понравился.

— Зачем он нарядился индусом на катере?

— Чтобы увидеть тебя, — она откинулась на диване, скрестив руки на груди.

— Джу, милая, расскажи мне, что знаешь. Мне кажется, что кто-то играет мной, как кот мышкой, и мне очень неуютно от этого. Ты единственная, кому я могу доверять здесь, но у меня нет информации, и я не знаю, что думать.

Она раскурила сигарету, выпустила облако дыма и, явно борясь с волнением, начала говорить:

— Фонд, в котором я работаю, это не только экология. Много людей крутится вокруг него. Бар «Нора» у нас как штаб-квартира. О твоих запросах узнал мистер Феррет и заинтересовался тобой. Ты очень ему понравилась, но он хотел присмотреться к тебе, не выдавая себя.

— А где он меня видел до этого?

— Во время нашей встречи он был в баре. За соседним столиком. Потом он решил сам отвезти тебя на остров, изменив внешность. Он любит такие шутки. Сейчас он в отъезде, но думаю, что обязательно найдёт тебя в ближайшие дни.

— Зачем?

— Познакомиться. Пригласить куда-нибудь. Я не знаю.

— И что мне делать?

— Познакомься. Там решишь сама.

— Что он за человек?

— Он нормальный. Порядочный, с юмором. Совсем не бедный.

— А Хорсман — действительно адвокат?

— Да, адвокат. Он работает в том числе и для нас.

— Джу, я в растерянности. Меня напугали, что здесь кругом криминал, и я не знаю, кому верить.

— Верь мне. Я честна перед тобой, Энн. Я скажу всё, что тебе можно знать. Тебе ничего не угрожает, если ты не будешь копать под каждого встречного. Я устала, давай закончим об этом. Мне нехорошо.

Вот и поговорили. Ну, хотя бы что-то прояснилось.

— Я отвезу тебя домой. Где ты живёшь?

— Здесь, наверху.

Я помогла Джу подняться по лестнице, за которой мы сидели. Нельзя сказать, что она была очень пьяна, но я решила позаботиться о ней и по возможности узнать больше об этой удивительной женщине.

Немного повозившись, она открыла одну из дверей на втором этаже, и мы вошли в маленькую затенённую комнату. Плотные шторы на окне едва пропускали свет. Джу сразу скрылась в крохотной ванной, а я не спеша осмотрелась. Не заправленная односпальная кровать напоминала о беспокойной ночи. Небрежно брошенная одежда на стуле. В прихожей зоне вчерашний рюкзак и ботинки. Немного посуды на письменном столе, шкаф и кресло. Но в целом чисто и довольно уютно для одного человека. Ничего интересного я не увидела. Рыться в чужих вещах было не в моих правилах, и я устроилась в кресле в ожидании хозяйки.

Она появилась спустя какое-то время, уже в халате, вытирая лицо полотенцем. Увидев меня, она произнесла только: «Ох», и легла на кровать.

— Как ты? — спросила я её.

— Голова гудит, — она лежала, закрыв лицо руками.

— Мне уйти?

— Нет. Обними меня, Энн. Просто обними, пожалуйста.

Сняв платье, чтобы не измять, я легла рядом, обняв её. Джу положила голову мне на плечо и затихла. Я чувствовала через халат, как бьётся её сердце. Мне показалось, что она заснула и, видимо, со временем задремала и я.

Был уже совсем вечер, когда мы проснулись. Моё плечо болело, но, кажется, Джу было ещё хуже. Снова выйдя из ванной, она съела пару таблеток и упала в кресло.

— Спасибо, что пришла, Энн. Мне вообще-то пить нельзя, но тут навалилось просто. Извини, если я тебе наговорила лишнего.

— Всё нормально, Джу. Тебе спасибо. Это был интересный день. Но я, пожалуй, поеду. Ты приходи в себя, и мы ещё поболтаем обо всём.

— Да, так будет лучше. Закажу тебе такси.

Она сделала звонок. Несколько минут мы постояли, обнявшись, и я покинула «Магазин Домашние радости» провожаемая любопытными взглядами.

Оставшееся до сна время я думала о том, что узнала сегодня. Сложилось впечатление, что моя подруга хоть и не говорит всего, что знает, но верить ей можно. У меня не осталось сомнений в её искренности. От неё веет такой доброй природной магией, которая чувствуется, когда ты ребёнком выходишь из тёмного, прохладного и пустого подъезда в залитый жарким солнцем летний двор. Мне она видится этой самой дверью, за которой огромный яркий мир. По крайней мере, когда она трезвая.

Ну и ещё её босс, этот мистер Феррет, судя по всему, интересный тип, вполне достойный внимания. Посмотрю, как он себя представит, тогда и решу, как действовать. Пока же жду звонка от моей трудолюбивой Лошадки. Если не будет никаких зацепок по кораблю, сама попробую поспрашивать местных в порту или кабаках. В любом случае, живу здесь ещё неделю, а дальше по обстоятельствам. С этими мыслями я и заснула.

Глава 9

Однако выспаться мне не дали. В девять утра меня разбудил звонок с незнакомого номера. Мужской голос на русском языке с сильным акцентом повелительно попросил:

— Анна, доброго утра. Собирайтесь поскорее, пожалуйста, и выходите. Внизу Вас ждёт такси, выходите и садитесь в него. Сегодня Вы заказали экскурсию в Город художников. Позавтракаете по дороге.

Да что же это такое? Понятно, что я ничего не заказывала, а планировала проспать ещё часик. Умывшись, я смогла более или менее ясно соображать. Если бы меня хотели украсть, то сделали бы это не так топорно. К тому же голос показался мне знакомым, так что я решила поторопиться. Но если это очередная шутка мистера Феррета, то у него есть все шансы превратиться из Мистера Оригинальность в Мистера Придурка.

Шорты, рубашка, босоножки и сумочка с перцовым баллончиком — вот всё моё снаряжение, и через 15 минут я вышла из отеля. Машина стояла напротив. За рулём сидел немолодой белый мужчина в больших тёмных очках и кепке, опущенной на глаза. Кивком головы он пригласил меня внутрь. Как только я уселась, он плавно выехал на дорогу и направился в сторону Альтос-де-Чавон.

— Здравствуйте ещё раз, Анна, — сказал водитель по-русски, не оборачиваясь ко мне. И тут я чуть не подпрыгнула на месте:

— Что? Мистер Хорсман?

— Давайте без эмоций, да, это я. Сделаем так: сначала Вы позавтракаете, а потом я Вам всё расскажу.

— Всё-всё?

— Всё, что Вас касается, может коснуться и всё, чего Вы можете коснуться сами.

После такого ответа мне оставалось только молчать и ждать.

Примерно через полчаса мы остановились возле придорожной закусочной. Несмотря на скромную обстановку, меню оказалось на редкость разнообразным, порции большими, а сама еда вкусной. Но, конечно же, я ждала не этого. Предстоящий разговор всецело занимал мои мысли. Неужели этот Доминиканский пазл соберётся полностью? Я очень надеялась, что если адвокат Хорсман обещал рассказать всё, значит, он и расскажет всё, а не отделается намёками и оговорками, как одна моя знакомая дама. И откуда он знает русский язык?

Ещё минут через десять мы остановились в придорожном тупике. Мистер Хорсман заглушил двигатель, устроился удобнее на сиденье и заговорил, не оборачиваясь ко мне:

— Анна, слушайте внимательно, если появятся вопросы, зададите их потом. Всё, что я Вам скажу, только между нами. При любых обстоятельствах я буду отрицать факт этого разговора. Официально я сейчас на морской рыбалке с друзьями, а Вы наняли такси для посещения достопримечательностей. Новостей много. Начну с простого. Частный экологический фонд, который обеспечил Вам доступ на Исла Корто, является прикрытием криминального сообщества, основная деятельность которого — международная контрабанда. Один из руководителей этого сообщества, мистер Феррет, проявляет к Вам повышенный интерес, так что в ближайшее время ожидайте внимания с его стороны. От себя скажу, что человек он достаточно надёжный, сообразительный и интересный, но его профессия слишком вредная для здоровья. Это во-первых. Теперь о главном. Сухогруз, который Вы ищете, назывался «Драматург Александр Шаромов». Рейс Новороссийск — Сантьяго-де-Куба в обход американского эмбарго. Ночью на второе мая 199* года во время шторма он налетел на мель возле острова Исла Корто. После неудачных попыток самостоятельно сняться с мели было принято решение вызвать буксиры из Доминиканской Республики, а до их прибытия размывать грунт под корпусом корабля. Ваш отец был на этом судне в качестве матроса и активно участвовал в этой работе.

Хэрри Лошадь замолчал. Несмотря на бодрость в его голосе, чувствовалось, что ему нелегко даётся этот рассказ. Я же была просто раздавлена свалившейся на меня информацией.

— Но как Вам удалось столько узнать? Мне не рассчитаться с Вами никогда.

— Не волнуйтесь, рассчитаетесь, и ещё останется. Я был тогда на «Драматурге». В Новороссийске я нелегально проник на корабль, пытаясь уехать из России, которую я не мог покинуть по официальным каналам. Капитан терпел меня как бесплатную рабочую силу, используя при всяком удобном случае. Это случилось на вторую ночь нашего стояния. Днём волнение спало, мы пытались сняться самостоятельно, но стало понятно, что без посторонней помощи нам не обойтись. И вечером капитан вызвал желающих на промывку грунта. Моросил дождь, и желающих было мало. Тогда он сам назначил команду, в том числе меня и Вашего отца. К полуночи дождь усилился, и все постепенно вернулись на борт. Когда мы тоже собирались бросить работу, мой гидрант вымыл из грунта старую корабельную пушку, а затем ещё одну. Стволы орудий были заделаны чем-то, но струёй воды из шланга я пробил одну заглушку. Внутри мы обнаружили золотые монеты и украшения. Хотя орудия были не очень большими, мы с трудом оттащили их ближе к берегу и, как могли, замаскировали на дне.

Он снова замолчал. Я поймала себя на том, что слушаю, закрыв глаза, и представляю, как насквозь промокшие люди по пояс в воде и под дождём, в темноте волокут что-то очень тяжёлое по дну.

— И Вы так спокойно об этом рассказываете?

— А что не так? Это только в кино ненормальные, найдя клад, бросаются монетами и кричат на всю округу. Ваш отец предлагал вернуться на остров позже, но я чувствовал, что это мой единственный шанс, и той же ночью, взяв самое необходимое, я сбежал с корабля. Мы договорились с Вашим отцом, что его половина останется его ждать. К следующему вечеру буксиры вытащили «Драматурга», и он, погудев, скрылся вдали. Как я и думал, никто не стал меня искать. Днём я осмотрел остров и нашёл шалаш, в котором было немного еды и воды, плюс какие-то инструменты. Следующей ночью я, насколько смог, перетащил одно из орудий и оба спрятал более тщательно.

— А что было дальше? Как Вы спаслись с острова?

— С трудом. Через пару дней у меня кончилась вода, а потом и еда. Я пытался ловить птиц, разорял их гнёзда и одеждой собирал конденсат влаги на камнях, появлявшийся там за ночь. А потом пришёл катер с вооружёнными людьми, которые по опустевшему шалашу поняли, что на острове кто-то есть, и нашли меня. Я был истощён, знал только несколько английских слов. Они решили, что с меня можно получить выкуп, и доставили меня к одному из предшественников мистера Феррета. Имея некоторый судебный опыт, мне удалось убедить его, что я могу быть полезен и могу себя содержать, если они сохранят мне жизнь. Под честное слово мне пришлось отдать им свою долю. За это мне сделали документы, дали скромное жильё и отправили учиться в юридический колледж. Когда я закончил учёбу и положительно зарекомендовал себя, меня ждал небольшой счёт в банке и обязательство оказывать юридические услуги некоторым важным людям.

— С ума сойти! У меня просто нет слов. А что со второй пушкой?

— Доля Вашего отца всё ещё хранится в водах Исла Корто, и Вы можете распорядиться ей, как пожелаете. Однако не всё так просто.

— Ну, как обычно. В чём сложности?

— Вы не сможете вывезти золото за пределы Республики. Никак. Вы не сможете продать свою часть клада без значительных потерь. Вы не сможете забрать клад с острова без ведома мистера Феррета. Даже наняв частных охотников за сокровищами, придётся половину отдать государству, а остальное уйдёт на компенсацию расходов.

— Я готова выслушать Ваш бесценный совет, мистер Хорсман.

— Наиболее выигрышная тактика в данном случае — договориться с мистером Ферретом. Тут процент потерь будет зависеть только от Ваших переговорных способностей.

— А он знает об этом золоте?

— Нет.

— А кто знает?

— Я, Вы и нотариус, который откроет отдельную часть моего завещания через пять лет после моей смерти, если я не решу изменить его.

— Понятно. А что стало с предшественниками мистера Феррета?

— Я знал троих, все они скоропостижно скончались при неприятных обстоятельствах.

— Вы просто кладезь полезнейшей информации, мистер Хорсман. Это всё, что меня касается?

— Да. Если есть вопросы, можете их задать.

— Почему всё-таки Вас называют Лошадью?

— У меня татуировка скачущей лошади на груди.

— Что я должна Вам за Вашу помощь? Полагаю, что деньги Вас не сильно интересуют?

— Вы правы, Анна, не сильно. Обещайте, что поможете мне так же, как я помог Вам, если вдруг у меня возникнет необходимость в Вашей помощи. Обещайте, что не откажете мне в помощи, когда бы я ни обратился, даже по прошествии многих лет после этого разговора.

Признаться, я была озадачена. Это напоминало договор с нечистой силой. Давно где-то прочитала умную фразу: Ни о чём не договаривайся с бандитами. Отдавать придётся в самое неподходящее время и в самой неудобной позе. Может бросить всё и уехать домой? Спокойно жить среди родных берёз, ходить на работу, растить детей и вязать внукам носки в старости? Рассказывать им, что их бабка могла наследовать пиратское золото, путешествовать по миру и всю жизнь заниматься любимым делом? И прослыть местной сумасшедшей на районе. А ведь это, возможно, и мой шанс, который «не получка и не аванс» и выпадает только раз. Сразу вспомнилась история одного провинциального дарования с полной головой замыслов и мечтой уехать в столицу, в которой только и можно эти замыслы воплотить, но с пустыми карманами. Вот находит он на дороге кошелёк, толстый от денег и карточек. И совесть помогает ему отыскать хозяина кошелька прямо в номере с проститутками. А хозяин тот, отвлёкшись на минуту, грубо обругал молодое дарование, забрав кошелёк, ничем не отблагодарив. И ещё я подумала, что не ради отказа судьба вела меня через такие дали и так удачно всё устроила. Прорвёмся как-нибудь.

— Можно я попробую ответить Вам как юрист?

— Конечно.

— Обещаю помочь Вам, как Вы помогли мне сейчас, независимо от прошедшего времени, всеми доступными мне на тот момент способами, не противоречащими законам и правилам моего местоположения и моим представлениям о морали и нравственности.

Хорсман впервые обернулся ко мне, с полминуты удивлённо меня разглядывал и сказал:

— Вы далеко пойдёте, Анна. Если будете идти.

— Принимаете мой ответ?

— Да, принимаю, — он завёл машину, и мы выехали на шоссе. По дороге он рассказал мне, как найти клад.

— Как мне объяснить мистеру Феррету, что я знаю про золото?

— Скажите, что знали от отца с самого начала, но хотели убедиться, что оно на месте.

Подъехав к Городу художников, он остановился.

— Удачи Вам, Анна. Всегда к Вашим услугам, но сейчас мне пора. И помните: этого разговора не было. Осмотрите здесь всё, место интересное. Обратно возьмите такси, есть смысл поторговаться.

— Спасибо, мистер Хорсман. Без Вас ничего бы этого не было. До свидания.

И он уехал, оставив меня среди бродящих туда-сюда групп туристов. Мне же было не до местных красот. По своему обыкновению я уселась на первой же свободной лавочке и стала думать.

С Хорсманом-Лошадью неожиданно, но вполне логично. Возможно, беглый преступник в розыске, не имея документов, бежал из страны. Нужно будет посмотреть, что означает его татуировка. Затем удачно устроился здесь, честь ему и халва, как говориться, в награду за труд и риск. Ему можно верить, всякие пустомели в юриспруденции так долго не задерживаются. Значит, кое-какие ценности ждут меня на Исла Корто. А ведь я ходила ногами прямо по тому месту, думая, что здесь мог делать отец? Вот ведь насмешка судьбы. Придётся идти на поклон к этому мистеру Феррету. Хотя, говорят же мне, что он сам меня найдёт, как соберётся. Вот и славно. Я здесь девятый день, время ещё есть, и деньги пока тоже. Подожду, а там видно будет. А пока мне нужно с кем-то разделить переживания и отвлечься от всего, свалившегося на меня.

Осматривая городок, построенный в стиле средневековой Италии, я задержалась в церкви, стены которой видели многих знаменитостей. Воображение нарисовало мне, как эти звёздные пары медленно шагают к алтарю, дарят друг другу кольца и целуются, радуясь переменам в жизни. Мне ещё больше захотелось почувствовать мужскую руку на своей талии, даже выпить немного шампанского и смеяться в ответ на комплименты и скользкие шуточки.

Я позвонила Александру, предложив ему встретиться вечером. Он согласился, и уже в сумерках мы неспешно фланировали вдоль берега, взявшись за руки. Я рассказала ему, не вдаваясь в подробности, о своих приключениях, а он развлекал меня, пересказывая курьёзные случаи из дипломатической жизни. Попавшийся по пути подвальный ресторанчик, оформленный под старинную крепость, радушно приютил нас, окружив заботой сразу двух официантов. Видно было, что статный Александр в деловом костюме вызывал уважение и желание угодить.

За полночь мы, довольные и весёлые, покинули это гостеприимное место, продолжив наслаждаться романтикой тропической ночи и друг другом. А чуть позже Александр провожал меня, немного уставшую, в гостиницу. И провожающему было позволено многое, а я ни о чём не жалела, кружась в этом вихре взаимной радости и удовольствия.

Глава 10

Рано утром мой ночной гость сорвался на работу, точнее — на службу, что было, честно сказать, к лучшему. Как бы цинично это ни звучало, но каждый получил, что хотел, и не было смысла придумывать что-то ещё. В конце концов, мы не попрощались насовсем.

Едва я закрыла за Александром дверь, как в неё постучали. На пороге стоял мальчишка-метис с букетом цветов в руках. Пока я разглядывала одиннадцать пепельного цвета роз, он внимательно изучал глазами складки моего наспех заправленного халата. Когда наши взгляды встретились, он произнёс что-то невнятное и протянул мне вместе с букетом запечатанный конверт.

В конверте я нашла записку на английском, написанную ровным, уверенным почерком такого содержания:

«Дорогая Анна, с недавних пор я Ваш тайный поклонник. Предлагаю встретиться сегодня вечером и в непринуждённой обстановке узнать больше друг о друге. Буду рад заехать за Вами в шесть часов вечера. Если Вы не сможете, сообщите, пожалуйста, на этот номер. С наилучшими пожеланиями, Самуэль Феррет». И номер. Ничего лишнего, вежливо и по-деловому. Приятно и понятно, а главное — заранее. Розы красивые, ничего не скажешь. Устроив их в дежурную гостиничную вазу, я села на кровать, представив себе сегодняшний вечер. И через минуту поняла, что даже непринуждённая обстановка потребует от меня обновления гардероба. Моё ежедневное и единственное здесь платье выглядело уставшим ещё со вчера, а джинсы или шорты были на такой встрече неуместны. Ну что же, Золушка, Ваш выход. Где там моя тётушка-волшебница?

Я набрала номер Джу и с радостью узнала, что она сегодня свободна и поможет мне выбрать платье и всё необходимое для такого случая.

Когда приготовления были закончены и день стал переходить в вечер, мы остановились у меня в номере. Итогом этого рейда по «проверенным» магазинам стали четыре свёртка, брошенные на кровать, и заметная брешь в моих накоплениях, о которой я старалась не думать. Уставшие, мы лежали тут же, поперёк кровати, каждая глядя в потолок. Джу коснулась моей руки кончиками пальцев.

— Что-то изменилось в тебе. Ты будто бы стала старше.

Честно сказать, я тоже почувствовала в себе перемену. В тот самый момент, когда вышла из церквушки в городе художников и позвонила Александру. Тогда ещё подумала, что нужно отвлечься от такого давящего впечатления после рассказа мистера Хорсмана. Однако это не сильно помогло. Мне казалось, что возникла незримая ниточка, привязавшая меня к чему-то здесь, скрытому от глаз. Я спросила Джу:

— По чему это заметно?

— Взгляд изменился. Твой внутренний свет стал другим.

— Хуже или лучше?

— Просто другим.

— Слушай, Джу, а как ты всё это видишь?

— Не знаю, само как-то видится. Да и ты сама, наверное, такие тонкие вещи замечаешь.

— Да, наверное, что-то есть.

Мы помолчали. Она провела пальцами по моему плечу.

— Мне будет не хватать тебя, когда ты уедешь, Энн. У меня никогда не было подруг, особенно таких интересных, как ты.

— Я пока не купила билет. Что-то мне подсказывает, что я ещё задержусь здесь.

— Ну и хорошо. Давай собираться, я бы не стала опаздывать на встречу к такому человеку.

— К какому? Что он за человек вообще? Джу, посоветуй мне что-нибудь.

— Не скажу, что я хорошо его знаю, но плохого о нём сказать ничего не могу. Не волнуйся, представь, что вы давно знакомы. Уверена, что ты сама во всём разберёшься.

Я распечатала первый свёрток. Длинное вечернее платье из слегка блестящей материи переливалось, словно живым, серебристым светом. Пришлось к такой красоте добавить соответствующие туфли. Третий пакет скрывал до этого момента элегантную сумочку в тон платью. Остальное я пока отложила в сторону.

Без пяти минут шесть я стояла перед зеркалом, вполне довольная своим отражением. Позади меня скромно улыбалась Джу. Она обняла меня за плечи и сказала, глядя в зеркало:

— Ты чертовски хороша. Я даже тебе завидую.

— Будет и на твоей улице праздник. Пойдём, судьбе навстречу.

Вечерний город встретил нас духотой. Джу чмокнула меня в щёку на прощание и быстро зашагала по тротуару. Я огляделась. На другой стороне улицы блестел чёрным лаком автомобиль бизнес-класса известной марки, рядом с которым стоял, выпрямив спину, водитель в униформе. Увидев меня, он сделал приглашающий жест и приоткрыл дверцу. Подойдя ближе, я всё поняла и не смогла сдержать улыбку, усаживаясь на заднее сиденье.

— Вам бы в театре работать, мистер Феррет, — сказала я, когда машина плавно тронулась с места. Даже не видя его лица, я почувствовала, что он рад моему замечанию.

— Давайте на «ты», Анна. Зовите меня Сэм.

— Давайте, Сэм. Индус был очень убедителен, — мы разговаривали на английском, хотя я была уверена, что он понимает и другие местные языки.

— Любая работа ограничивает. Даже в театре мне быстро станет скучно. Я стараюсь вносить элементы игры и шоу в жизнь. Это разнообразит повседневность и позволяет одновременно быть собой и кем-то ещё. Иначе жизнь мне кажется слишком пресной. Я бы не смог, как большинство людей, ходить каждый день на одну работу, и так на протяжении многих лет.

— Главное — не перепутать, кто есть кто. А чем ты занимаешься каждый день, Сэм, если не ходишь на работу?

— Я оказываю услуги посредника. Разные люди, разные ситуации. Почти никакой рутины. А как твои дела? Что там на острове, нашла, что искала?

— Нет, не нашла, — ни разу не соврала я.

— Я могу чем-то помочь?

— Пока нет. Потом, может быть.

Я решила сменить тему, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего. Неизвестно, что он знает, и неизвестно, насколько моя информация верна. Я вполне допускала, что вся эта история может оказаться розыгрышем от одной весёлой компании.

— Сэм, а куда мы едем?

— По совершенному совпадению — в театр. Национальный хоть и не дотягивает до мировых столиц, но посетить можно. Анна, ты любишь театр?

— У меня ко всем постановочным делам двоякое отношение, Сэм. Если честно, то на сцене я больше люблю смотреть, как актёры передают состояние своих героев, чем само действие, часто известное заранее. Этому меня отец научил. Например, я знаю, что актёру за сорок, он женат и болен коленями. Но сейчас он «даёт» мне влюблённого юношу. И вот эта его внутренняя работа намного интереснее действия на сцене. Иногда бывает, что я ловлю себя на том, что слежу за сюжетом, забыв про другое. Вот это значит, что спектакль удался. Но в жизни предпочитаю искренность и правдивость. Это экономит время и нервы.

Мой собеседник явно не ожидал такого развёрнутого, или даже вывернутого, ответа. С минуту он вёл машину молча, затем спросил:

— Так что, в театр не едем?

— Ну, ты же не таксист, Сэм. Ты меня пригласил, как решишь, так и будет. Только будь собой, а не одним из образов, ведь я шла к тебе настоящему. А если ты сейчас таксист, то я уже приехала, спасибо.

Похоже, я слишком рьяно последовала совету своей подруги представить, что мы давно знакомы. После моих слов в воздухе возникло такое напряжение, что я сама испугалась за исход свидания. Мистер Феррет вполголоса что-то коротко проворчал (эти два слова я бы перевела как «Я очень впечатлён сложившейся ситуацией»). Затем, спокойно произнеся: «Окей», он снял свою костюмную фуражку, швырнул её в окно и надавил на газ.

Мы ехали на север от города, в сторону гор. Несколько раз дорога круто сворачивала, неизменно поднимаясь. И через какое-то время Сэм остановил машину на площадке, оборудованной просторной беседкой. Под её крышей могла бы устроиться небольшая компания, но сейчас здесь никого не было. Мы вышли из машины. Сэм уверенно взял меня за руку и, сказав: «Пойдём», повёл меня к беседке. Отсюда было видно большую часть столицы на фоне вечернего океана. Ночь ещё не совсем опустилась на остров, но город уже озарялся иллюминацией, на горизонте отчётливо виднелось несколько маяков. Мистер Феррет молча смотрел куда-то вдаль, держа мою руку в своей крепкой мужской ладони. Его волосы трепал ветер, и в эту минуту он очень напоминал актёра Тоби Шмитца, да простят меня любители сериалов. Харизматичный, немного импульсивный, благородный злодей. Наверное, сейчас он и был самым настоящим Самуэлем Ферретом.

— Знаешь, — сказал он, — иногда я приезжаю сюда, чтобы посмотреть на засыпающий город, на эти огни, за каждым из которых чья-то судьба, чей-то труд, чьи-то печали и радости. И вроде бы ничего не происходит, но, постояв здесь, я проникаюсь чувством единства всего живого, чувством пусть не красоты, но некой важности мироздания. После визита сюда хочется делать только хорошее, чтобы этот мир стал ещё лучше. Звучит немного пафосно, но что есть, то есть. Раньше я мечтал стоять здесь с дорогим мне человеком, но со временем понял, что чьё-то присутствие будет только мешать. Ты хотела видеть меня без масок, и я решил, что это самый подходящий момент.

Я не стала уточнять, как эти слова согласуются с его «посредничеством». Я ничего не знала об этом, в конце концов. Всё сказанное звучало настолько искренне и немного даже по-детски прямо, что я почувствовала уважение к этому человеку. Вместо ответа я просто сказала:

— Сегодня замечательный вечер. Спасибо тебе, Сэм.

Только тогда он внимательно посмотрел на меня, а я на него. Потом мы долго сидели, обнявшись, глядя на сияющий внизу город и бесконечный чёрный океан, слившийся с ночным небом.

Глава 11

Почти весь следующий день я провела с Джу. Мы гуляли по городу, она показывала мне интересные места, мало известные обычным туристам. На её вопросы про вчерашний вечер я большей частью отшучивалась. Мне и вправду нечего было ей рассказать, кроме того, что Сэм показался мне действительно интересным и порядочным человеком. Он не сделал мне ни одного комплимента, не говорил о любви, ничего не обещал, но рядом с ним было спокойно и уютно. Мы просидели там почти до полуночи, чувствуя тепло друг друга и взаимную симпатию.

И всё бы хорошо, если бы не шершавая проза жизни: у меня заканчивались деньги. Послезавтрашний день будет последним, оплаченным в этой гостинице. Вечером я сверила свою бухгалтерию и поняла, что кроме отложенных на обратный путь, моих финансов хватит примерно на неделю затворнической жизни в какой-нибудь ночлежке на окраине города. Нужно было срочно завершать свою миссию, благо, что вся информация была мной получена. Я видела для себя только один вариант: если всё на самом деле так, как рассказал мне мистер Хорсман, то следовало поговорить с Сэмом, надеясь на его понимание. Предпосылки к этому теперь имелись, но я не знала, как он отреагирует, узнав о больших ценностях. Самые хорошие и близкие люди могут стать опасными и чужими, неожиданно разбогатев. Не избалованная сытой жизнью, я была готова расстаться с большей частью своего клада, лишь бы только всё уладилось быстро, тихо и без эксцессов.

Номер Сэма Феррета у меня имелся, но женское самолюбие удерживало меня от звонка. Если мужчина доволен прошедшим свиданием, если он планирует продолжать отношения, то он обязательно позвонит. А если ничего такого нет, то и беспокоить его незачем. Но Сэм не позвонил ни в этот день, ни на следующий. И за день до завершения моего двухнедельного пребывания в Доминикане мне пришлось снова обратиться к Джу. По поводу нового жилья она обещала помочь, а про Сэма она знала только, что он срочно куда-то уехал.

Примерно через час она позвонила мне.

— Слушай, пока босса нет, я решила съездить в Порт-о-Пренс к землякам дней на пять. А ты можешь пожить у меня. Устроит такой расклад?

Это было неожиданное предложение, но в моей ситуации, пожалуй, самое подходящее.

— Спасибо, Джу. Мне не совсем удобно, конечно, но выбор у меня не велик.

— Тебя когда выселяют? Завтра? Ну вот, приезжай, как сможешь. Я ключи оставлю в баре. Поздно не гуляй только, очень уж ты приметная.

— Как ты думаешь, когда мистер Феррет появится?

— Не знаю, честно. Он часто так уезжает на несколько дней. Ничего особенного, появится, не переживай.

— Спасибо ещё раз. Удачи тебе!

— И тебе удачи, дорогуша!

На следующий день я попрощалась со своей уютной гостиницей, и Рауль отвёз меня к «Магазину домашних радостей». Кроме общих фраз, мы ни о чём не разговаривали. Спрашивать его о чём-то я посчитала не лучшей идеей. Наверное, больше пришлось бы объяснять самой.

Какой-то другой юноша за баром без лишних вопросов передал мне ключи, и под изучающими взглядами местных завсегдатаев я со своим багажом поднялась по знакомой лестнице на второй этаж. Комната моей подруги, казалось, ещё хранила её тепло, пахло каким-то экзотическим благовонием, но всё лишнее было наспех убрано с глаз.

Немного освоившись и разобравшись с вещами, я решила пройтись по округе, узнать какие есть магазины и прочие достопримечательности поблизости. Подробно расспросив бармена о целях своего похода, я вышла на улицу. Не стану уточнять, что каждый раз, когда я появлялась на первом этаже, разговоры там стихали, и сидящие за столами аборигены внимательно разглядывали меня со всех сторон, пуская в потолок многозначительные клубы дыма. Слава богам, что никто из них не вызвался провожать меня. Я бы, конечно, отказалась, хотя более предусмотрительный человек на моём месте сам бы озаботился поиском компании.

Уже стало заметно приближение сумерек, когда я с нехитрыми покупками возвращалась назад. Где-то вдалеке городской шум постепенно менялся от делового к праздно суетливому. Я успела только машинально дёрнуть рукой, когда темнокожий подросток, выхвативший мою сумку, уже убегал от меня, сворачивая на другую улицу. Нормальные литературные герои в таких случаях говорят что-нибудь вроде: «Это очень скверное происшествие», я же, трясясь от обиды и злобы, как умела, громко материлась по-русски. В украденной сумке, кроме простых продуктов, остались мои карманные деньги, карточки и телефон со всеми номерами. Документы я благоразумно оставила в номере, а ключи лежали в кармане джинсов. На плохо слушающихся ногах я кое-как дошла до «Магазина», благо оставалось немного. Юный бармен в ответ на мой сбивчивый рассказ согласился, что вызвать полицию можно, но не стал этого делать. Хотя он объяснил свой отказ низкой эффективностью стражей порядка в данном случае, мне показалось, что у него есть свои причины не привлекать внимания правоохранителей. Кончилось тем, что он налил мне двойной «дринк» самого дешёвого коньяка для успокоения. И за всеми моими с ним препираниями внимательно следили притихшие посетители. Судя по их провожающим взглядам, для них это был очередной эпизод сериала о приключениях блондинки, внезапно попавшей далеко за МКАД. Я начинала ненавидеть эти рожи. В комнате Джу я упала на кровать и заревела.

Когда я открыла глаза, за окном было уже темно. Смятое в охапку лёгкое одеяло пахло моей подругой, и сейчас я поняла, как мне её не хватает. Мне предстояло прожить пять дней в этой комнате в совершенном одиночестве. Буду тратить деньги, отложенные на обратную дорогу, а там как-нибудь выкручусь. Хотелось поужинать, но как только я представила прицельные взгляды сидящих внизу, решила, что не стану их радовать. Я сходила в душ и легла спать.

Однако, желаешь ты или нет, выходить всё-таки придётся. Утром есть хотелось нестерпимо. Причём не какой-то местной экзотической ерунды, а простой наваристой каши. Я оделась в походное, взяла минимум денег и отправилась посмотреть, чем здесь гостей привечают.

Как только я показалась на лестнице, гул в заведении моментально стих. Несмотря на утренний час, почти все места за столами были заняты. Ещё несколько потрёпанных жизнью «ковбоев» сидели за стойкой. В баре командовал Поль, тот самый улыбчивый парень, работавший в день моего первого визита сюда.

Никогда бы не подумала, что деревянная лестница может так громоподобно скрипеть. А мои шаги, наверное, было слышно в порту, такая стояла тишина, пока я шла через зал. На мне скрестились взгляды человек сорока, не меньше. Ну что же, сеньоры и сеньориты, пусть каждый получит то, чего хочет. Шоу — так шоу. Комплексовать в такой ситуации — самая проигрышная тактика.

— Привет, Поль. Есть какая-нибудь еда?

— Здравствуйте, мисс Анна. Могу разогреть пару сэндвичей. Есть кофе и тосты.

— Очень скромно, Поль. Понимаю, что здесь не ресторан, но мне хочется каши на завтрак. Сможешь организовать?

— Можно заказать, конечно, если Вы сможете объяснить, чего именно Вы хотите, и всё привезут. Но за такие деньги я бы сам доехал и нормально поел.

Примерно такого положения дел я ожидала и была готова бороться за свою мечту. Сегодняшний голод и вчерашняя обида делали меня злой, а нездоровое внимание окружающих словно подталкивало в спину, поэтому никаких компромиссов!

— А самой приготовить здесь можно? Есть посуда, огонь какой-нибудь?

Поль удивлённо поднял дну бровь.

— Ну, пройдите, посмотрите, — и он пустил меня за стойку.

За баром оказалась маленькая кухня, которую использовали как склад. Почти всё пространство пола было уставлено коробками и ящиками. В рабочем состоянии была только раковина. Рядом, под коробками с сигаретами, я нашла запылённую электроплитку. Пара кастрюль и покрытая слоем окаменевшего масла сковорода уныло смотрели на меня с затянутой паутиной полки. Моя внутренняя Золушка грустно вздохнула и начала закатывать рукава.

Уточнив с Полем некоторые подробности, я отправилась в магазин за продуктами. Обратно я шла как по линии фронта, крепко сжимая пакет и постоянно оглядываясь. Если мой вчерашний грабитель и подглядывал за мной, то наверняка давился от смеха в эти минуты.

Вернувшись, я заметила, что народа в баре явно прибавилось. Но мне было уже плевать, мой не кормленный почти сутки желудок диктовал свои условия.

Умничка Поль постарался освободить для меня максимум места в кухне, пока я отсутствовала. Наспех приведя нужную посуду в надлежащий вид, я принялась готовить. Из небогатого ассортимента местного магазина я выбрала кукурузную крупу, как самую популярную и дешёвую. Молоко, сахар, масло — ничего лишнего, всё самое простое.

Когда до полной готовности каше осталось настояться под крышкой, от запаха у меня кружилась голова. Чтобы отвлечься, я закрыла глаза и стала представлять, что у меня всё хорошо, рядом со мной Джу и Сэм, я здорова, богата и счастлива, что где-то далеко на родине меня ждут и, наверное, волнуются. И что вот так же дома пахло по утрам кашей, когда её готовил отец.

Смахнув проступившие на глазах слёзы, я решила, что пора и поесть, тем более что время уже приближалось к обеду. Обустроив себе место из трёх ящиков с каким-то пивом, я приступила к таинству. Заглянувшему Полю я смогла только кивнуть, отвечая на вопрос, как у меня дела.

Это было великолепно — употребить половину кастрюли каши с непривычным местным хлебом и просто посидеть, закрыв глаза и удобно устроившись, насколько это позволяют жёсткие ящики. В моей голове звучала приятная музыка, и пары на балу танцевали свои бальные танцы. Где-то на заднем плане негромко гудела публика в баре, но для меня всё это было частью сложившейся вселенской гармонии.

Следуя одному из железных правил моего отца, я сразу вымыла ту немногую посуду, которой пользовалась, и отправилась к себе. Оставшуюся еду я решила доесть вечером. Выходя в зал, я уже не обращала внимания на чужие взгляды. Однако один из сидящих тут же настоящих «мачо» — высокий, смуглый, небритый и с длинными волосами, преградил мне рукой дорогу и негромко спросил:

— Можно и мне каши? Очень вкусно пахнет.

«Конечно, голодный ты мой, неужели кто-то откажет такому красавцу?» — подумала я, но вслух не рискнула его обнадёживать. Вместо этого я понимающе кивнула ему, вернулась в кухню и зазвенела посудой. Всё, что осталось, я сложила в единственную нормальную тарелку, которая здесь была, добавила масла и вышла в зал.

— На здоровье, — по-русски сказала я ожидающему меня мужчине, ставя перед ним тарелку. И добавила на испанском: — Приятного аппетита.

Он кивнул в ответ, лукаво меня разглядывая, видимо надеясь на продолжение разговора. Но единственным моим желанием было вернуться к уютной кроватке в тихой комнате Джу, и я не стала задерживаться.

Оказавшись наедине с собой, я немного помечтала, чуть-чуть пожалела себя и с чистой совестью уснула.

Глава 12

Вот и день прошёл, подумала я, проснувшись. Второй день здесь и четвёртый после моего свидания с Сэмом. Наверное, так же считают дни заключённые в своих камерах. Моё теперешнее положение сильно напоминало мне заключение. Вчерашнее ограбление надломило меня психологически, а отсутствие друзей и знакомых продолжало угнетать. Беспокоить Александра или мистера Хорсмана я считала невежливым, у них наверняка есть дела поважнее, чем утешать меня. Как это ни удивительно, но наступивший вечер снова вернул меня к мыслям о хлебе насущном. Тот здоровый мачо съел мой ужин, значит, опять нужно что-то готовить. Надвигающееся кухонное рабство совсем не добавляло мне оптимизма. Я согласна была на кофе с сэндвичами, как здесь называют неполноценные бутерброды, но завтра. А сегодня требовалось что-то более убедительное, и я исполнилась решимости.

Облака табачного дыма и размеренный шум в зале говорили, что всё идёт своим чередом в этот вечер. При моём появлении ничего не изменилось, только лёгкий одобрительный гул пролетел над головами.

Заметно уставший Поль оживился, едва я подошла к барной стойке. Прежде чем я успела о чём-то его спросить, он положил передо мной купюру в тысячу песо, объяснив, что это за кашу от того высокого мужика.

Как приятно и неожиданно! За такие расценки я бы устроилась сюда поварихой на месяц или два. С такой суммой мои гастрономические планы на этот вечер заметно расширились. Получив разрешение Поля на очередную возню в его кухне, я отправилась за покупками. На этот раз я решила порадовать себя жареной картошечкой, приготовленной по-своему. В кафе или ресторанах такое, конечно, можно найти, но «для себя» и «общепит» это не одно и то же.

Что-то из необходимого нашлось в баре, остальное я принесла из магазина. Дольше всего я чистила и мыла старую сковороду, настоящую, чугунную, какую редко встретишь сейчас. Не удивлюсь, если её где-то украли и бросили здесь, не найдя полноценного применения. Непривычно было жарить картошку на кокосовом масле, однако результат меня очень порадовал, корочка получилась что надо. Я позволила себе кусочек колбасы, так что ужин намечался по-настоящему аристократическим. Немного чеснока, укропа и ещё какой-то местной приправы для эксперимента дополняли всё это вкусовое великолепие. А ещё мне захотелось пива. И я, щёлкнув пальцами сама себе, сама же и прислужила за импровизированным столом — потянулась и достала из ближайшей коробки одну из банок.

И когда в моём животе было наполнено и приятно, а в голове, наоборот, ощущался лёгкий сквозняк, в кухню заглянул Поль.

— Ну и подняли же Вы волну, сеньорита, — устало улыбаясь, сказал он. — Люди интересуются, чем это так вкусно пахнет на всю округу?

— Всего лишь жареный картофель. Могу угостить желающих.

Он окинул недоверчивым взглядом оставшуюся еду на сковороде.

— Там все желающие. Вам придётся стоять у плиты всю ночь, — он несколько секунд подумал и продолжил: — Хотите заработать немного?

— Только если не нарушая закон.

— Тут хватит на две порции. Одну мы сейчас толкнём тому, кто больше заплатит, а остальное мне за помощь. Идёт?

— Идёт.

И он вынырнул из кухни. Пока я собиралась с мыслями, в зале начался галдёж. Я быстро сервировала тарелку для продажи и вышла с ней в бар.

Посетители, толпившиеся возле стойки, зашумели ещё громче, увидев предмет своего ожидания. Желающих действительно было много. Некоторые держали в руках деньги, участвуя в торге. Поль называл какие-то цифры, стараясь перекричать толпу. Я встретилась глазами с тем здоровяком, который съел мою кашу. Он медленно приближался ко мне, раздвигая перед собой присутствующих. Дойдя до барной стойки, он ударом положил на неё несколько купюр и сообщил громко, для всех:

— Я беру.

А в наступившей тишине добавил уже спокойным голосом, обращаясь ко мне:

— Меня зовут Эстебан. Анна, выходи за меня замуж?

У меня рот открылся от неожиданности. Пока я вспоминала слова, подходящие для ответа, кто-то в толпе решил поддержать просящего:

— Анна, выходи за него.

Затем ещё кто-то и ещё. И уже через полминуты все эти люди дружно выкрикивали: «Вы-хо-ди! Вы-хо-ди!» Я почувствовала, что краснею от смущения. Эстебан стоял напротив меня, внимательно следя за моей реакцией. Я поставила перед ним тарелку:

— Кушай, пока горячее.

Все одобрительно загудели. И в эту минуту я краем глаза заметила, как невзрачный мальчишка лет десяти, протиснувшись где-то сбоку, протянул Полю тряпочный свёрток, быстро показал на меня пальцем и выбежал на улицу. В тряпке оказался телефон. Мой простенький смартфон, купленный ещё дома. Поль без разговоров отдал его мне. Аппарат был заряжен, а на экране светились восемь непринятых и один принятый звонок от Сэма, два входящих от Джу и ещё что-то. Не сказав ни слова, я направилась к себе в комнату сквозь послушно расступившуюся передо мной толпу.

Ни о каких принципах тут не могло быть и речи. Первое, что я сделала, это набрала Сэма Феррета.

— Привет, — как-то по-домашнему сказал он. — Я знаю, что случилось, пришлось кое с кем поговорить. Ты где сейчас? Я могу приехать.

Я назвала адрес.

— Приезжай. Есть срочный разговор, это важно, не пропадай.

— У меня тоже к тебе разговор есть. Жди.

Пока Сэм ехал, я немного посидела в тишине, успокаиваясь. Затем привела себя в порядок, насколько смогла, и спустилась в бар. Там всё так же было людно, но не происходило ничего особенного. Эстебан курил возле стойки, негромко разговаривая о чём-то с таким же габаритным мужчиной в кожаной жилетке. Увидев меня, они замолчали и потушили свои сигареты. Я заняла свободный стул рядом с ними. Поль тут же придвинул ко мне несколько разноцветных купюр, объясняя:

— Вот Ваша доля. Было очень вкусно.

— Это точно, — Эстебан развернулся на стуле в мою сторону. — Что скажешь на моё предложение?

— Поль, сделай кофе, пожалуйста, — я собрала деньги, оставив немного перед собой, и ответила Эстебану:

— Я думала, ты шутишь. Но спасибо, приятно и неожиданно.

— Такими вещами не шутят, — его голос был действительно серьёзен, хотя не настолько, чтобы говорить о судьбоносных решениях.

— Вот именно. Я же тебя не знаю совсем, Эстебан. Вдруг ты психопат или в розыске, или ещё хуже — не любишь «Звёздные войны»? Как тогда жить с тобой? Для меня «замуж» это раз, и желательно на всю жизнь, с человеком, которому не нужно многое объяснять.

— А я думаю, что нам будет хорошо вместе, — мой собеседник явно испытывал меня таким разговором.

— Мне и одной неплохо, а с мужем должно быть по пути в жизни. Ты вот чего от жизни хочешь?

— Денег достаточно заработать, чтоб не нуждаться в старости.

— Цель вполне понятная. А жена тебе зачем? Это ж расходы. Может быть, тебе прислуга нужна, а не жена?

Его товарищ почти беззвучно засмеялся. Эстебан непонимающе посмотрел на него, потом снова повернулся ко мне. Нужно было закончить разговор, желательно «сохранив лицо» самозваному жениху.

— Ты нормальный мужик, Эстебан. Но потратить жизнь ради твоей безбедной старости я не готова. В любом случае, рада знакомству, — и я сделала жест, будто поднимаю бокал вина за его здоровье.

— Анна, а ты чего хочешь от жизни? — не унимался он.

— Просто жить. И по возможности радоваться ей. Видеть в каждом дне что-то хорошее. Стараться делать этот мир лучше, тогда и остальное должно наладиться, в том числе и деньги. А до старости можно и не дотянуть, извини за прямоту.

— Молодая ты ещё и глупая. Как это, а — идеалистка!

— Да, наверное. А вот это за мной, — я увидела, как в зал вошёл Сэм Феррет, одетый в песочного цвета комбинезон, напоминающий военную форму, но без знаков различия. Он остановился у входа, ища меня взглядом. Его шевелюра была растрёпана, а на ботинках лежал заметный слой пыли.

Мужчины за стойкой обернулись, разглядывая вошедшего.

— Смазливый неудачник, — определил Эстебан. Впрочем, сказал это без зла, скорее понимающе. — Вы друг друга стоите.

— Значит, я стану его удачей, а он — моим успехом. Будь здоров!

И я направилась к выходу. Сэм, не оказывая никаких знаков внимания, молча вышел за мной, и только в машине, глядя мне прямо в глаза, сказал:

— Я тоже рад тебя видеть.

— У тебя всё хорошо? — я едва сдерживалась, чтоб не броситься ему на шею.

— Нормально. Ты как?

— Поедем, — попросила я. — Поедем в твою беседку, там поговорим.

И мы ехали через вечерний город молча, каждый думая о своём, но не представляя будущего друг без друга. Ну, мне тогда так казалось. И, как потом выяснилось, так и оно и было.

Глава 13

Ночная беседка на подъёме за городом снова пустовала, и мы устроились за столом лицом к лицу. Сэм взял мои руки в свои ладони, перебирал пальцы и стал молча меня разглядывать, словно мы не виделись много лет.

— Рассказывай, как у тебя и что? — нарушила я тишину.

— С тобой хорошо, Энн. А без тебя уже как-то не так. Вот и всё. Давай поживём вместе, а потом и поженимся, если всё сложится?

Не стану притворяться и увиливать, примерно такого разговора я ждала и хотела. Но, если честно, я не решила для себя, как реагировать на такое предложение, зная, чем занимается мой новый друг.

— Ты мне тоже нравишься, Сэм, но от тебя веет нездоровым авантюризмом, — я, как могла, постаралась выразить это на английском.

— Ты знаешь, чем я занимаюсь? — спросил он и настороженно посмотрел на меня.

— Знаю. И не хочу однажды стать молодой вдовой или двадцать лет носить передачи в тюрьму.

Он подумал немного и продолжил:

— Мне и самому всё чаще хочется спать спокойно и не юлить между властями и всяким жульём. Но больше я ничего не умею и не настолько богат, чтобы не работать. А без доходов через несколько месяцев мне придётся продавать имущество.

— Придумаем что-нибудь. Спокойная жизнь дороже денег. Давай поживём вместе, а там посмотрим. Но мне сейчас негде жить, и денег осталось только на обратную дорогу.

— Это всё решаемо, Анна. Поехали ко мне. Поехали домой, — он нежно сжал мои ладони и поцеловал пальцы.

— Подожди минуту, Сэм. У меня тоже есть к тебе дело.

— Я думал, что ты хочешь поговорить о наших отношениях, — он выпрямился и немного удивлённо посмотрел на меня.

— Считай, что ты меня опередил. Мне нужна твоя помощь, Сэм. Мне нужно забрать кое-что с Исла Корто.

— Что же?

— Мой отец оставил там какие-то ценности. Они спрятаны на острове и должны быть до сих пор там. Без тебя мне не получить их, не потеряв большую часть. Половину я готова вложить в наше будущее дело, часть планирую потратить на благотворительность. Пусть это будет моим приданым.

Сэм задумался, отпустил мои руки. Может быть, я не совсем удачно выбрала время для такого разговора, но я боялась, что он опять неожиданно пропадёт, и всё снова затянется на неопределённый срок. Наверное, было похоже, что я пытаюсь его использовать, но тут ничего не поделаешь, два таких тонких вопроса сошлись в одном моменте. Я молча ждала, что он скажет, любые слова здесь могли всё испортить.

Он поднялся и подал мне руку:

— Поговорим об этом завтра. А сейчас поедем домой.

Тепло его руки вселяло надежду. Я снова почувствовала, что рядом «мой» человек.

— Поедем, Сэм.

Его нежный, но уверенный поцелуй завершил этот вечер, начав при этом новый этап моей жизни, о котором ещё две недели назад я не могла даже подумать. Вот так, без всяких ухаживаний и прочих глупостей, мы с Сэмом стали близкими людьми. Два взрослых разумных человека поняли, что им по пути в жизни, и пошли по этому пути, взявшись за руки. Если в дальнейшем наши дороги разойдутся, то, скорее всего, разойдёмся и мы, спокойно, без обид и злопамятства. А сейчас я молча любовалась, глядя на Сэма, уверенно ведущего машину, и чувствовала, что с этим человеком судьба свела меня не просто так.

Пришлось заехать в «Магазин домашних радостей» за вещами. Я так и не поняла, что это было за место. Несколько комнат с баром, названное «Магазином». Ночной бар почти обезлюдел, мной никто не интересовался. Я оставила ключи от комнаты Джу новому, незнакомому мне юноше за стойкой, мысленно поблагодарив это место за гостеприимство.

Дом Сэма оказался приятным, внешне очень скромным, типичным домом состоявшегося одинокого мужчины. Простота помещения компенсировалась внутренним уютом, и я не собиралась ничего менять здесь. Спальня, кухня, гостиная и кабинет — всё довольно просторное и совсем не вычурное, как показывают в фильмах про мафиозных главарей. Однако в ту ночь мне удалось разглядеть только спальню и ванную.

Ближе к полудню меня разбудил запах свежеприготовленной еды. Вставать не хотелось, но «улежать» в данном случае было невозможно.

— Ла бандера, — Сэм назвал источник манящего аромата.

Затем, адресовав мне несколько приятных слов, продолжил:

— Собирайся, дорогая. Поедем по делам, поговорим по дороге.

В оставшуюся часть дня мы посетили несколько официальных учреждений. Переоформили мне визу, сделали основные страховки и открыли счёт в местном банке. Знания и связи Сэма творили чудеса. У него то и дело звонил телефон, не давая нам спокойно поговорить. Но, несмотря на это, он обещал, что в ближайшее время мы съездим вдвоём на Исла Корто, после того, как он всё подготовит. Я не стала утомлять его расспросами, что именно он задумал, понимая, что он и так сделал для меня очень много.

Только вечером мне удалось осмотреть дом Сэма Феррета. Приятная удобная мебель, большое окно во весь рост в гостиной. На отдельном стенде в кабинете пара десятков больших ножей со всего мира. Несмотря на холостяцкий образ жизни, Сэм не забывал о прекрасном: на стенах висело несколько картин, в основном европейские пейзажи. «Любительские», — пояснил он. Свой обход я завершила во дворе, огороженном высокой живой изгородью, скрывающей от посторонних глаз вместительный овальный бассейн.

Сэм вышел ко мне с двумя бокалами белого вина. Взгляд его выражал сомнения и печаль.

— Что-то случилось?

— Нет, — ответил он, допив своё вино, — пока нет. Дело в том, что мне не удастся так просто бросить своё дело. Из этого бизнеса не уходят, написав заявление.

— А как из него уходят? — с тревогой спросила я, вспомнив слова мистера Хорсмана о прошлых «посредниках».

— По-разному, — уклончиво ответил Сэм, глядя куда-то вдаль.

Затем продолжил:

— Но сначала решим твои проблемы, остальное потом. Послезавтра катер свободен. Собираемся и едем на остров. Вдвоём.

Глава 14

Через день, подготовив всё необходимое, очень рано утром мы вышли в море. Погода ожидалась спокойной. Катер уверенно рассекал волны, и мы стояли, обнявшись в рубке, радуясь окружающему простору, скорости и собственной молодости.

Странно, но я совсем не думала о том, что могло ждать меня на острове. Мне было так приятно здесь и сейчас, посреди моря, рядом с хорошим человеком, что, наверное, это и есть счастье.

Оказавшись на берегу, мы наскоро позавтракали и начали поиски, планируя успеть до начала прилива. И я снова поймала себя на мысли, что совершенно не переживаю об их результатах. Всё происходящее казалось рутинной работой. Не было никакого азарта, будто мы собирали на пляже мусор, а не искали спрятанные сокровища. Сэм тоже совершенно спокойно ходил с металлоискателем по мелководью, иногда подшучивая надо мной и изредка оглядываясь по сторонам. Я брела за ним, опираясь на какую-то специальную лопату для песка. Время шло, а наши старания ничего не дали, кроме пары бесформенных железок. Местность изменилась с тех пор, когда её запоминал мистер Хорсман, поэтому я лишь примерно смогла определить место.

Но нам повезло. Часа через два после начала поисков прибор запищал более уверенно, и Сэм махнул мне рукой. В том месте вода доходила уже до пояса, начался прилив, поэтому мы поспешили с раскапыванием.

На небольшой глубине в грунте лежало что-то большое и железное. Из-за поднятого лопатами песка невозможно было разглядеть, что именно, но в какой-то момент я ощутила ногой круглый и шершавый ствол старой корабельной пушки. Металл обжигал жутковатым вековым холодом, и я поняла, что это именно то, что мы ищем. Уже нырнув, Сэм обвязал откопанную часть ствола верёвкой, наспех соорудив поплавок из пустой бутылки. И только выбравшись на берег, я почувствовала, как сильно устала.

Собрав инструменты, мы добрались до хижины возле скалы. Я была здесь всего неделю назад, а такое чувство, будто прошла целая жизнь.

Пообедав, мы с Сэмом бродили по острову, рассуждая о нашем будущем и болтая о разном. Задержавшись в паре мест, мы и не заметили, как пролетели несколько часов, остававшихся до отлива…

Старинная пушка оказалась не очень большой, что-то около метра длинной, но довольно толстой. С помощью верёвки мы вытащили её на берег и положили в тени пальм. Это далось нам не так легко, чувствовался вполне приличный вес. Пока восстанавливалось дыхание после такой работы, я рассматривала чёрные, выщербленные временем бока орудия. Никаких надписей или символов, ничего, что могло бы дать хоть какую-то информацию. Ствол был забит или залеплен чем-то очень твёрдым, Сэму пришлось повозиться, прежде чем он сумел сломать эту пробку.

И что же? Из холодного и когда-то смертоносного жерла на нас смотрела тьма и пустота.

Сэм осторожно засунул внутрь руку. Я, не отрываясь, смотрела на его лицо, пытаясь определить его ощущения. Через минуту он вытащил из ствола горсть чёрной трухи вперемешку с водой. Разгладив на ладони свою добычу, он принялся внимательно её разглядывать. Бесформенные склизкие кусочки расползались между пальцами.

— Видимо, когда-то это была кожа, — произнёс Сэм задумчиво. Он отряхнул руку. — Попробуй ты, твоя рука тоньше.

Преодолевая сначала страх, а затем брезгливость, я медленно опустила руку в холодный и скользкий канал ствола. Примерно на полпути мои пальцы погрузились в вязкую ледяную жижу, образовавшуюся, наверное, из проникшей в пушку морской воды, со временем растворившей всё спрятанное внутри. Машинально задержав дыхание, я заставила себя продолжать, пока моё плечо не упёрлось в металл. Но ничего, кроме неприятной холодной каши, не нащупала.

— Ну что же, — резюмировал Сэм, — видимо, не судьба. Ты не сильно расстроилась?

Я не знала, что ответить. С одной стороны, не было сильных сожалений, как не было и больших ожиданий. С другой — всем хочется однажды вмиг разбогатеть, желательно не прилагая больших усилий. Немного грустно было от того, что я думала не только о себе, а мечтала хотя бы чуточку изменить этот мир к лучшему.

— Прости, Сэм. Я правда не знала, что так будет.

— Ерунда, — ответил он, обнимая меня. — Переживём. Я никогда раньше не искал сокровища, а тут такое приключение. Спасибо тебе.

И, подумав, добавил:

— Надо будет сюда вернуться, только с другим прибором. Может быть, эти пушки не единственные оставленные здесь артефакты. Вдруг в том месте когда-то разбило штормом корабль, а всё его содержимое разнесло волнами вдоль берега?

Его взгляд светился надеждой и благодарностью. Обняв его в ответ, я спросила:

— Что мы будем делать дальше?

— Давай заберём эту пушку. Я поставлю её во дворе, рядом с бассейном. Пусть она станет нашей первой семейной реликвией.

— Ты здорово придумал, Сэм. Давай так и сделаем.

Изрядно потрудившись, мы погрузили наш не выстреливший клад на катер и поздно вечером, поймав прилив, Сэм вытащил якоря. Глубокой ночью мы вернулись домой, никем не замеченные. Без лишних глаз перетащили нашу находку во двор и, из последних сил приведя себя в порядок, завалились спать.

Телефонные звонки не дали нам как следует выспаться. Отложенные дела требовали решения, и Сэм, быстро собравшись, оставил меня одну. Когда все утренние заботы были улажены, я вышла к бассейну. Старинное орудие лежало тут же, мрачноватой глыбой выделяясь на фоне газона. Из ствола за ночь натекла небольшая лужица, оставив на траве чёрное пятно. При виде этой картины чувство сожаления о потерянной возможности нахлынуло на меня. Досада и лёгкая злость завладели мной. Я решила до конца разобраться с этой ситуацией. Первым делом я посветила в пушку фонариком своего смартфона. И, конечно же, не увидела ничего конкретного, сплошная чернота. Тогда я пошла в гараж поискать инструмент, который смог бы мне помочь. В самом захламлённом углу я нашла остатки алюминиевой полосы, видимо оставшиеся после стройки. Выбрав обрезок необходимой длинны, молотком на ступеньке я загнула его конец на пару сантиметров и с таким «оружием» отправилась на «штурм».

Хорошо, что наш трофей недолго пролежал на суше, и его содержимое не успело засохнуть. Иначе мне вряд ли бы удалось задуманное. Но сейчас я осторожно выгребала своей импровизированной кочергой всё, что было внутри ствола. После нескольких попыток чёрная грязь закончилась, а моя железяка упёрлась во что-то мягкое. Но как я ни старалась, вытащить из пушки что-то ещё мне не удалось. В отчаянии я легла на шезлонг отдохнуть и не заметила, как недостаток сна и усталость взяли надо мной верх.

Меня разбудил вернувшийся домой Сэм. Осмотрев результаты моих стараний, он усмехнулся и сказал:

— Ты молодец. Теперь моя очередь. Но сначала я поем.

После обеда он осмотрел орудие и, показывая на крохотное углубление в задней части, сказал мне:

— Вот, смотри, это запальное отверстие. Сейчас оно заржавело и, скорее всего, тоже заделано. Попробуем его расчистить и выстрелить из нашей семейной пушки.

Я не совсем поняла, что именно он собрался делать, но внимательно следила за всеми его манипуляциями.

Сэм принёс шуруповёрт и длинным сверлом аккуратно высверлил там, где он показывал. Затем, притащив из гаража конец шланга со странным наконечником, приспособил его к этому отверстию и нажал на рукоять. Раздалось шипение выходящего воздуха. Сначала едва слышно, но затем всё громче, и, наконец, раздался звонкий хлопок. Из пушки что-то вылетело и упало в бассейн.

Мы подошли к воде. На дне бассейна лежал небольшой продолговатый предмет. Сэм посмотрел на меня своим насмешливым взглядом и сказал:

— Это твоё.

— Спасибо, дорогой, — ответила я, ничуть не смутившись. Поняв намёк, я спокойно разделась и нырнула в бассейн.

Поднятый мной предмет оказался неприятным на ощупь, слизким сгустком непонятно чего овальной формы, размером с два кулака. Я положила его на походный столик, стоявший тут же, и пошла за полотенцем. Пока я вытиралась, Сэм притащил чемоданчик с инструментами и, надев перчатки, вертел нашу находку в руках. Затем, взяв нож, осторожно провёл лезвием вдоль предмета.

— Так-так, — начал негромко комментировать он свои действия. — Что мы здесь имеем? Похоже на полуистлевшую кожу. Толстая кожа в несколько слоёв. А вот это… — при этих словах нож скребнул по металлу. — Вот это что-то в неё завёрнуто.

Он медленно срезал слипшиеся слои, причём нижние оказались почти сухими. И вот уже на столе, среди прочего мусора, оказался металлический прямоугольник со сглаженными гранями, сужающийся на концах. Без каких-либо узоров или надписей. Вдоль прямоугольника виднелся стык двух половин. Взяв подходящую отвёртку, Сэм аккуратно вставлял её в этот стык, пытаясь расшевелить его в нескольких местах. После очередной попытки ему это удалось и с негромким скрипом половинки прямоугольника разошлись.

Пока он возился, я вспомнила свои опасения по поводу необычности всей этой истории. Мне постоянно казалось, что меня разыгрывают. И даже в тот момент, когда мы на берегу ничего не нашли в поднятой из моря пушке, я готова была к появлению из зарослей весёлой толпы знакомых с криками: «Сюрприз!».

Я была морально готова к такому повороту, чтобы «не потерять лицо», не выглядеть глупо. И как же мне сейчас стыдно за это перед самой собой! Глупо я выгляжу именно сейчас, когда Сэм, так много для меня сделавший, разбирает эту железяку. И хорошо, что он смотрит не на меня, а разглядывает маленький свёрток из чёрного бархата, который оказался внутри.

Вот тут-то мы и переглянулись. Не говоря ни слова, Сэм отвёрткой осторожно подцепил край ткани и потянул. На стол выпала довольно широкая цепочка, тусклый блеск которой невозможно было спутать ни с чем. Даже я, не избалованная роскошью, поняла, что это старинное золото. Узор плетения звеньев напоминал вложенные друг в друга восьмёрки. За цепочкой последовала подвеска — золотой ромб примерно три на три сантиметра, в центре которого тускло блестел овальный камень приятного зелёного цвета. По украшениям было видно, что они очень древние, но сохранились прекрасно.

Сэм ещё раз потряс бархат и отложил инструмент.

— Поздравляю, — сказал он, — отличная вещица. Советую не светить ей по сторонам. Ну и, конечно же, мы ездили на Исла Корто уединиться. Никаких раскопок, пушек и прочего.

— Спасибо ещё раз, Сэм. Даже если бы тут оказался гвоздь, для меня он был бы не менее дорог, ведь это ты мне его достал. Я рада, что ты со мной. Давай выпьем за нашу удачу.

Пока Сэм ходил за бокалами, я вертела в руках свою находку. Протёртое мягким бархатом золото радостно заблестело, впервые увидев солнце за много лет, а его вес приятно утяжелял ладонь. Камень на ромбовидной подвеске напоминал своей формой глаз. Интересно, что это? Изумруд? Полупрозрачный, отполированный до блеска камень без граней словно смотрел на меня одобряюще. Я захотела его надеть.

Никаких застёжек не было, цепь надевалась прямо через голову. От подвески по груди расходилось приятное тепло, ну или мне так показалось. Проверить свои ощущения мне не удалось, так как вернулся Сэм, мы выпили, и тепло уже точно расходилось по всему организму.

— Слушай, а тебе идёт. Ты выглядишь в ней как повелительница игуан.

Сэм сфотографировал меня и отдельно украшение.

— Повелительница кого?

— Игуан. Ящериц. Змей. Не знаю, первое, что пришло в голову. По-моему красиво звучит. Завтра покажу снимок молчаливому ювелиру, спрошу, сколько это может стоить.

— Я не хочу это продавать, — почему-то мне не понравилась мысль об оценке. — И не хочу знать, сколько оно стоит. Это память. Об отце, об этой поездке, об этих днях и о нас с тобой. Мне неприятна даже мысль об обмене этого украшения на деньги. Извини, дорогой.

— Хорошо, я не скажу тебе ответ. Поедем, поужинаем где-нибудь в уютном месте.

Уже поздно вечером, желая ещё раз полюбоваться своей находкой, я заметила на внутренней стороне металлической крышки футляра рельефное изображение ящерицы с высокими шипами-отростками на спине. Мне стало жарко. «Спать, срочно спать», — сказала я себе. — «Хватит приключений на сегодня».

Глава 15

Какое-то время всё шло своим чередом. О наших отношениях с Сэмом знали уже все знакомые. Иногда я говорила по телефону с Джу и мистером Хорсманом. Адвокат ни о чём не спрашивал, а другим, на вопросы про остров, я отшучивалась, что Сэм и стал моей самой ценной находкой. Почти каждый день мы вместе выбирались куда-нибудь. Он показывал мне интересные места или просто возил по городу, попутно встречаясь с кем-то и решая свои дела. Примерно раз в неделю он уезжал на пару дней, многое разрешал мне, и я не торопила его с отказом от такого бизнеса. Я помнила, что он сам хотел его бросить и обещал мне это сделать, поэтому была уверена, что он выполнит обещание.

Иногда, оставаясь одна, я доставала продолговатый металлический футляр, кивала глядящей на меня одним глазом ящерице, надевала цепь с подвеской и смотрела на себя в зеркало. В один из таких моментов я задумалась о нашем будущем, о том, что будет, если Сэм действительно бросит свой криминальный промысел. Ведь мы не нашли никаких ценностей, на которые можно было бы жить, а тем более заниматься благотворительностью. Может быть, оставить всё как есть? Но что-то подсказывало мне, что рано или поздно всё это плохо кончится. Скользкие дороги длинными не бывают. Нужно было что-то придумать, рассчитывая на то, что имелось. Я не знала, сколько денег у Сэма, никогда бы не стала об этом спрашивать и чувствовала себя немного виноватой, что ничем не могу помочь. В задумчивости я гладила большим пальцем зелёный камень, ощущая идущее от него тепло. И в какой-то миг мой палец почувствовал короткую вибрацию, словно внутри камня на секунду сработал крошечный моторчик. Моментально вернувшись к реальности, я подумала: а не показалось ли? Потерев камень несколько раз, я проверила свои ощущения, но нет, ничего подобного не повторилось. В недоумении я сложила подвеску обратно и убрала с глаз. Странное было чувство, будто шевельнулся незримый небесный маховик, дрогнуло пространство, но внешне всё осталось как есть. Однако предчувствия меня не обманули.

Примерно через час позвонил мистер Хорсман. Спокойным голосом он сообщил, что Сэм попал в аварию и адрес больницы, в которую его увезли.

Очень скоро я добралась туда, и после двух часов ожидания освободившийся врач всё рассказал мне. Оказалось, что Сэм на своей машине влетел под резко остановившийся перед ним грузовик. Основной удар пришёлся на грудь и голову, сильно пострадало лицо. Сейчас он в реанимации. Врачи сделали, что могли, но после таких аварий выживших обычно не бывает.

Не помню, как я добралась домой в тот вечер. Почти сутки я лежала, не в силах даже плакать. Всю меня трясло, состояние, близкое к беспамятству, одолевало меня. Кто-то звонил, что-то шумело в голове или за окном, но меня словно не было в этом мире, я будто бы провалилась куда-то во мрак. Иногда меня тошнило, и это единственное, что возвращало к реальности.

Когда стало легче, я проверила телефон. Среди непринятых звонков отметила важные и отзвонилась. Джу волновалась, мистер Хорсман предлагал встретиться. Из больницы никто не звонил.

Преодолевая лёгкое головокружение, я добралась до зеркала: опухшее лицо с наметившимися морщинами, потускневший взгляд и нездоровый цвет кожи вызывали отвращение. Хотелось пить.

После душа и расчёски зеркало стало добрее ко мне, и немного придя в себя, я набрала номер клиники.

«Состояние стабильно тяжёлое, в сознание не приходил», — ответили мне.

Вот почему так в жизни бывает? Живёшь, строишь планы, стараешься никого не обижать, зла не делать, а скорее наоборот. Но в один жуткий миг всё перечёркивается не зависящим от тебя обстоятельством. И может так случиться, что навсегда. В чём смысл таких «случайностей»? Кому выгодно такое мироустройство? Думать об этом можно бесконечно, а результатом, скорее всего, станет вполне ощутимая депрессия. И хорошо, что мои размышления нарушил звонок домофона. Я надела спортивный костюм и пошла открывать.

Мистер Хорсман прошёл в гостиную и устроился на диване. Он был в костюме более строгого, тёмно-синего цвета, вместо обычного серого, но с такими же «выдающимися» карманами. Хотя он мог свободно уместить всё их содержимое в деловой портфель, который принёс с собой.

— Рад видеть Вас, Анна. Сожалею об обстоятельствах моего визита, но дела есть дела. Вы готовы меня выслушать?

— Говорите, мистер Хорсман. Вы один из немногих людей здесь, кого я тоже рада видеть всегда.

— Надеюсь, что так будет и впредь, — словно предупреждая о чём-то, ответил он.

Адвокат расстегнул свою сумку и продолжил:

— Я забрал вещи Сэма из клиники. Одежду сожгли, там нечего ушивать. Его телефон мог попасть в чужие руки, этого нельзя допустить. Но в нём есть одно сообщение, которое, я думаю, касается и Вас.

Он полистал экран смартфона и протянул его мне.

На экране светился снимок моей золотой подвески, а под ним был ответ ювелира на вопрос о её стоимости. Ювелир писал: «Однозначно оценить данное украшение по такому снимку нельзя. Металл похож на золото, но для подтверждения необходим анализ, если происхождение изделия неизвестно. Камень, скорее всего, разновидность зелёного агата, не имеющий большой ювелирной ценности».

— Вы ЭТО нашли? — спросил мистер Хорсман.

— Да.

— Что-то ещё было?

— Нет. Только тёмная жидкая грязь.

— Странно. Мне жаль, — адвокат убрал телефон в портфель. — Вам есть на что жить?

— У меня было отложено на обратную дорогу. Теперь ни туда, ни сюда, и не знаю, как быть.

— Если Вы захотите или если Вам придётся уехать, деньги для возвращения домой Вам дадут. А пока возьмите вот это, — он выложил на стол бумажник Сэма. — Здесь его карты и немного наличных. На первое время хватит.

— Спасибо.

— Но, не являясь законной супругой мистера Феррета, Вы не можете претендовать на его имущество, как бы ни сложились обстоятельства. И в любом случае дела Сэма перейдут к другому лицу, таков бизнес. Никто не станет ждать его выздоровления, которое к тому же маловероятно, простите, пожалуйста.

— Я понимаю. Спасибо Вам ещё раз, мистер Хорсман.

Мы встали. Он с высоты своего роста отечески обнял меня и уже с явной теплотой в голосе произнёс по-русски:

— Я всегда о Вас помню, Анна. И чем смогу, помогу. Не забывайте и Вы про меня.

— Вы как будто что-то знаете, но не хотите говорить.

— Это не знания, а скорее чутьё, внутренний голос. Он меня ни разу в жизни не подвёл.

Адвокат отпустил меня и направился к выходу. Уже на пороге он обернулся и добавил, перейдя на испанский:

— Молитесь, и всё устроится. До свидания.

— До свидания, — я закрыла за ним тяжёлую дверь.

Я никогда не ходила в церковь, не считала себя истинно верующей, часто даже мысленно посмеивалась над такими людьми. Но за свою короткую жизнь я убедилась в том, что есть над нами неизвестная могущественная сила, которая помогает, если её искренне попросить. И, скорее всего, разные народы, называя её каждый на свой лад, обращаются в своих мольбах на один и тот же адрес.

Мне очень хотелось, чтобы Сэм жил. Погибнуть в расцвете лет по глупости или неосторожности казалось мне самым нелепым и обидным, что может произойти. И я готова была бороться за Сэма, за дорогого мне человека. Что я могла сделать сейчас для него, пока он в коме? Наверное, только обратиться к высшим силам, прося о помощи.

Близился вечер. Ехать куда-то у меня просто не было сил. Обойдя дом, я не нашла ни одной иконы и решила, что для настоящей истинной молитвы эта внешняя атрибутика не важна. В спальне оказался подсвечник с тремя большими остатками свечей, один из которых я зажгла. Для большей уверенности зажав в ладони свою подвеску с «глазом ящерицы», я опустилась перед свечой на колени.

Никто не учил меня молиться, и сама я никогда не учила никаких молитв. Но это нисколько не смущало меня, я была уверена в главном: я знаю, чего хочу, искренне об этом прошу и стараюсь не для себя. Поэтому ни разу не сомневалась в успехе. Правда, это сейчас я могу всё так «разложить по полочкам», а тогда я хотела только одного: чтобы Сэм выжил и остался здоровым. Снова и снова повторяла я свою просьбу перед огнём свечи. Сначала спокойно, но со временем ускоряясь, с шёпота переходя на повышенные тона и обратно. Я просила, я умоляла, я требовала: «Пусть Сэм будет жив, Господи, пусть он будет здоров, пожалуйста! Ведь Ты можешь! Прошу Тебя, помоги нам, Боже Всемилостивый!». Снова просила и снова умоляла, периодически падая на пол, сжимая в потной ладони свой амулет, иногда чувствуя, как цепочка перетекает своей тяжестью через запястье…

Когда свеча потухла, и подвеска, едва заметно дёрнувшись, выпала из моих пальцев, за окнами уже стемнело. Комната слабо освещалась лишь отсветами уличных фонарей.

Навалившись на стену, я попыталась собраться с мыслями. Голова кружилась, глазам было больно даже от полумрака. Казалось, что приближается что-то неудержимое. И я уже догадывалась, что меня ждёт.

Сначала задрожали руки, потом судороги пробежали по всему телу, усиливаясь то там, то тут, превращая меня в подобие извивающегося червя. Затем мои внутренности, взбунтовавшись, исторгли своё содержимое, чтобы заново уступить очередь судорогам. И так раз за разом, по кругу, снова и снова. Меня крутило и выворачивало, иногда я билась о края мебели, не в состоянии остаться на одном месте. «Дышать, не терять сознания, главное — дышать!» — мысленно твердила я себе, стараясь оказаться ближе к ванной. И едва только мои приступы стали ослабевать, я, как могла, умылась и перебралась на кровать. Не знаю, сколько всё это продолжалось, но в какой-то момент усталость пересилила боль, и я, совершенно выжатая, провалилась в спасительный сон…

Часы на стене спальни показывали полдень, когда я открыла глаза. Так плохо я себя ещё никогда не чувствовала. Было похоже, что внутри меня разорвалась бомба. Отлежавшись ещё пару часов, я с некоторым трудом сходила в душ и переоделась. Комната напоминала место схватки демонов за новую душу грешника. Промелькнула мысль, что возможно, я не так и далека от истины. Золотой уголок подвески выглядывал из подсыхающей, дурно пахнущей лужицы. Усилием воли я заставила себя найти тряпку и прибраться, пока всё это, недавно ещё бывшее мной, окончательно не засохло.

Вечером мне стало легче, и я вышла во двор к бассейну. Завернувшись в плед, с чашкой кофе я устроилась за столиком. Где-то за изгородью негромко гудели машины, и я вспомнила наш с Сэмом первый вечер в беседке. Как он меня в первый раз обнял, как горячо было моим пальцам в его руках, почти как сейчас от кофейной чашки.

Я подняла лицо к небу, в котором угадывались первые звёзды.

— Он не умрёт, он будет жить! У нас всё ещё впереди, и всё происходящее только к лучшему!

Никакого ответа от Вселенной я не почувствовала. Но её молчание не было равнодушным, и я истолковала его как согласие.