Искусство чувствовать

Глава 1

Спрятанный от посторонних глаз, укрытый тенью своего логова художник творил без остановки. Он сгорбился над холстом, выверяя каждый штрих, и ничто не смело оторвать его (включая физиологические потребности) – так он был увлечён своей работой.

Но прозвучал звонок: входная дверь медленно отворилась, и в мастерскую просочился он: тот, кого обычно не зовут, но он приходит сам – его давний друг. Он обошёл мастерскую с цоконьем, которое могло означать "я удивлен, но подозревал", отмечая новый десяток картин, неожиданно появившийся на стенах. По углам тоже стояли работы, но не дописанные. Дорогой художник, кажется, взялся за что-то поинтереснее.

Его друг неторопливо приблизился, с любопытством разглядывая неясный набросок. Приобняв за плечо вздрогнувшего художника, он хохотнул:

— Ай, как некрасиво! Мы так долго не виделись, но ты снова предпочёл возиться в мастерской, чем встретить меня у порога? Ну и что отвлекло тебя на этот раз?

Тщательно промыв в стакане с водой кисточку, художник слабо улыбнулся, обернувшись на своего друга.

— Прости за это, я правда рад тебя видеть. Знаешь, меня вдруг накрыла волна давних воспоминаний... Я чувствую, что нужно написать это. Ты не будешь против, если я ещё немного поработаю?

Друг покачал головой, и его улыбка стала ещё шире: хитрец, умеет же придумывать оправдания.

Таким образом художник и его друг весь день провели в маленькой мастерской, обсуждая пролетевшие как миг года. Так продолжилось и завтра, а потом и на следующий день.

В конце концов, друг не удержался и зевнул.

— Как тебе не надоело столько кисточкой махать? Целую вечность тыкаешь там что-то... Ты каждую песчинку собрался вырисовывать? – подозрительно прищурившись, друг вытянул голову, стараясь заглянуть, – Нет, это, конечно, всё очень здорово, но ты три дня подряд горбатишься над этой картиной. А стоит ли оно того?

— Стоит. Ты...– он коротко вздохнул.– просто не понимаешь.

Лицо художника немного потускнело. От густого запаха краски стало трудно дышать. Может, именно поэтому друг стал болтать больше обычного. Колкие слова сорвались с его губ быстрее, чем он успел их полностью осмыслить, разверзнув пропасть между ними:

— Не понимаешь, не понимаешь! — скривив губы, передразнил художника друг, – Ну конечно, что мы, простые смертные, вообще можем понимать в таком-то деле... Что-то мне уже кажется, что ты просто краской надышался. Вот тебе и чудится в пейзаже какой-то тайный смысл.

Резко встав, друг раздраженно повел бровью, разминая затекшие плечи.

— Вот я совсем не понимаю, почему ты стал художником. Ты ведь так хорошо философствуешь, сочиняешь красивый смысл! А живопись... – он сложил руки на груди, нетерпеливо постукивая пальцами предплечье, – Хватит. Бросай всё это, и пойдём пройдёмся. Всё равно ценности у этих каракулей никакой.

Застыв, художник до побелевших костяшек пальцев сжал кисть. Его рука дрогнула, и на почти завершенной работе расплылась темная уродливая клякса. Гнев, шок, неверие смешались на его лице.

Художник нахмурился, переведя напряженный взгляд на друга. Кисточка была всё ещё занесена над испорченной картиной.

— Я надеюсь, ты шутишь.

—Какие тут уж шутки?– вопросительно приподнял бровь друг, обведя все картины в мастерской. – Разве это всё – не те пейзажи, каких в мире ещё пруд пруди? Не обессудь, друг мой, но ты никогда не рисовал ничего...

Слово «особенного» растворилось в пустоте, так и оставшись невысказанным. Внезапно друг художника исчез, оставив после себя лишь россыпь золотых искр.

Художник, наверное, немало удивился бы этому явлению. Но, к несчастью, сам он также в тот же миг провалился в мир собственной картины вслед за другом.

Кричали чайки, заглушая тихий плеск волн.

— Боже мой, где это мы? — открыв глаза, друг полной грудью вздохнул морской воздух, лежа на песке.

Он медленно приподнялся. Прохладный ветер тут же омыл его лицо, сгоняя со лба песчинки.

Перед ними растянулась бескрайняя морская гладь. Осмотревшись, друг внезапно увидел вместо солнца неровное, расползающееся по сторонам уродливое пятно. Он нахмурился, обернувшись в сторону художника. Кажется, тот давно так сидел, устремив куда-то вдаль отрешенный взгляд под шум прибоя.

—Эй, ты меня слышишь? Я же спрашиваю: где мы? Что происходит с солнцем? – обеспокоенный друг потормошил художника за плечо.— Это такое странное солнечное затмение? Но почему луна такая неровная?! Или... черная дыра...

Художник молчал. Так и не дождавшись ответа, друг с отвисшей челюстью смотрел на небо.

Вдалеке на фоне алого заката качались парусники среди темно-лазурной толщи спокойной воды. Почти полностью опустилось за горизонт пятнистое солнце, отражающееся в водной глади. Морской воздух прочистил лёгкие от запаха краски, оставляя солоноватый привкус на языке.

Друг хрипло усмехнулся. Удивительно приятный вечер. Удивительно приятный для последнего вечера перед неминуемой гибелью... А ведь он ещё так молод.

Внезапно художник поднялся и неторопливо побрел к морю.

— Эй, ты куда?!– воскликнул друг, тут же подрываясь с места. – Она же тебя засосёт!! А я думал умереть вместе, как друзья!

Скоро они оба стояли по щиколотки в воде. Мимо них, опасливо огибая две пары ног, плавали маленькие серые рыбки. Но солнце так и не сдвинулось, вместе с этой черной кляксой.

Друг поморщился, чувствуя, как обувь за считанные минуты полностью пропиталась водой. Мокрые, тяжёлые носки неприятно прилипли к коже. Но это был сущий пустяк по сравнению с мыслью о гибели.

Золотые блики от закатного солнца резвились в глазах художника. Он смотрел на все окружение молча, почти ласково, другу было совсем непонятно отчего.

Вдруг чужие пальцы обвили запястье художника, крепко стиснув его руку.

— Ты чего? Что с тобой?– друг решительно потянул его на себя, встав между ним и черной дырой, – Ты глупец, если думаешь, что я позволю тебе сбежать.

Вскоре вечерние сумерки полностью завладели этим местом, а пятно всё так и осталось висеть на том же месте. Одинокая луна выглянула из-за облаков, и берег утонул в мириадах теплых огней маленьких домов.

Что-то внутри извивалось, крича, что времени осталось совсем немного.

— Не понимаю, разве нас вместе со всей планетой не должно было уже расплющить? А так... красиво здесь. – неторопливо протянул друг.– Знаешь, а ведь этот вид мне что-то напоминает... Никак не могу понять, что.

Внезапно за спиной раздался голос долго молчавшего художника.

— Ты догадался бы, если бы был внимательнее.

Художник указал рукой в том направлении, где совсем недавно за горизонтом барахталось алое солнце. Там же, где сейчас находилась уродливая клякса.

Друг прищурился, вглядываясь в небо. Черная дыра бездействовала, пока можно было немного расслабиться. И все же, где бы он мог его видеть? А художник, кажется, давно уже всё понял, но решил заставить его помучиться в догадках.

Тем не менее, в глазах друга мелькнуло сожаление. И, хотя друг никогда бы не сказал ничего похожего, но на пороге смерти... Он хотел попросить прощения.

— Послушай, я... — замялся он, не решаясь посмотреть художнику в глаза, — Я признаю, что слегка погорячился в тот раз. Что-то на меня нашло, вот и наговорил гадостей... Но ты не можешь теперь обижаться вечно из-за этого! Объясни же, друг мой, не томи.

— Всё то, что ты видишь – написано мной на моей последней картине. И мы каким-то образом, кажется, случайно оказались в ней.

Глаза друга округлились от удивления. Он не мог поверить, что весь этот мир – та раскритикованная им картина. Всё вдруг разом встало на свои места. А это пятно...

— Подожди-подожди. — схватился за лоб друг, — И ты всё это время позволял мне думать, что тот неудачный мазок кисти — черная дыра?! Я же думал, что мы погибнем!

Друг тяжело вздохнул, с трудом осознавая происходящее. Прокручивая в голове свою панику, его пробрал заливистый смех. Глядя на него, художник тоже не смог удержаться и начал тихонько посмеиваться.

Смотря совершенно иначе на всё окружение, друг неспеша добрел с художником до берега, вдыхая солоноватый воздух полной грудью.

Снова повисла неловкая пауза.

Крупная волна пронеслась по песку, осторожно касаясь их ног. Шумно выдохнув, друг повернулся лицом к морю.

— Как и в старые добрые времена, ты как никто умеешь открыть мне глаза. Я никогда бы не мог подумать, что за плоской картиной скрывается целый мир... – он нерешительно посмотрел на художника, будто слова давались ему непросто, – То, что я сказал тогда, было несправедливо. Всё, что ты чувствуешь, что ты пишешь – это правда важно. Прости меня.

На лице художника отразилось изумление. Светлая радость, облегчение и лёгкая грусть накрыла его. Он хотел было сказать что-то в ответ, поблагодарить, а может и немного поругать друга, но в то же мгновение темная клякса сжалась в маленькую белую точку, а затем начала стремительно увеличиваться.

Чувствуя неладное, друг указал на небо, затаив дыхание.

— А это ещё что такое?!

Белый свет озарил все пространство внутри картины, ослепляя яркостью.

Одновременно открыв глаза, друг и художник обнаружили, что они находятся в той же маленькой мастерской, наполненной густым запахом красок. Потирая глаза, друг подступился к художнику через разбросанные по полу вещи:

— Ну и приснится же такое. Представляешь, я...– друг на секунду застыл.

За полусонным художником он явно видел, как медленно растворялась в солнечных лучах уродливая темная клякса.

А, может, её там не было и вовсе?