Искорка

Глава 1

В деревне никто не знал, откуда взялась кошка по имени Искорка. Ничья мурка в том месяце не окотилась. Просто на пороге своего дома тётка Марья нашла комочек рыжей шерсти, который трясся от холода и пищал.

Тётка Марья выходила рыжую Искорку, и кошка сделалась её единственным другом. Ведь больше у тётки Марьи не было ни единой родной души. Все обижали ни в чём не повинную женщину. Ещё пятнадцать лет назад дочь выскочила замуж за приезжего и умотала в город. А сплетницы-соседки величали за глаза зэчкой.

Она и вправду сидела, но безвинно. Обидел её дед Коля крепким словцом. И Марья шибко взъярилась. Старик был тщедушным и пьяным, пьяной, но крепкой бабой оказалась тётка Марья. Села она на десять лет за непредумышленное убийство, но вину не признала: сам дед Коля помер, не важно, что перед этим тётка Марья вмазала старому пердуну.

Откинувшись с зоны, она устроилась дояркой к фермеру Демидову. На зэчку работники поглядывали косо. Только одна кошка Искорка жалела и понимала женщину.

Однажды тётка Марья привычно чесала Искорку за рыжим ухом да приговаривала:

— Врут они всё. Обижают меня. Грязью поливают, а я никогда зла никому не делала. Не помню такого.

Искорка щурила на тётку Марью янтарные глазища и мурчала, как трактор Борисыча на колхозном поле. И тут сам сосед явился, лёгок на помине.

Не отряхнув грязный мартовский снег с валенок, Борисыч ввалился в закопчённую избу тётки Марьи и загрохотал:

— Ты это, ведьма старая, мне не шали тут! Знаю, что ты не первую мою курицу воруешь! У тебя весь двор в чёрно-белых перьях и на той неделе тоже самое. Только я в округе рябых кур держу. Ты это… учти, тётка Марья. Я предупредил.

Борисыч выскочил наружу и даже не захлопнул дверь.

— Ну вот опять! Все грязью поливают меня! — размазала по щеке слезу.

Вздрагивая от сквозняка, заперла засов и, смахнув вторую слезу, пошла есть куриный суп.

Хотя тётка Марья никому не нравилась, её пушистая кошка соседям сразу приглянулась: шустрая и умная, она исправно ловила мышей. Искорку подкармливали, а она нежно урчала у людей на коленях. Возможно, именно из-за кошки, привязанной к тётке Марье, в деревне женщину ещё терпели. Только поп Серафим с попадьёй при всякой встрече душевно здоровались и упрашивали прийти на исповедь. Но тётка Марья всегда отнекивалась.

На следующий день после ссоры из-за птицы загорелся у Борисыча курятник. В старой колокольне пронзительно зазвонили, и люди бросились к тушить пожар. Никто и не надеялся спасти живность — пытались остановить пламя, которое быстро перекинулось на избу. Всей деревней тушили, лишь тётка Марья держалась в стороне и заворожённо глядела на огонь. А Искорка тёрлась об её ноги.

Через месяц загорелся дом продавщицы Ольги. Накануне она отказалась давать в долг тётке Марье чекушку водки. И на следующую ночь Ольгина изба вспыхнула. Тыча пальцем в алое зарево под непрерывный колокольный звон, пьяная тётка Марья выглядывала из своего окна и смеялась.

На рассвете продавщица, вся чумазая и с опалёнными ресницами, ворвалась к зэчке в дом:

— Ах ты старая мразь!

Ольга вцепилась почерневшими ногтями в седые волосы хозяйки. Тётка Марья была крепкой, хоть и не до конца протрезвевшей. Потому только боднула соседку. Та, взвизгнув, отлетела в угол комнаты — кошка метнулась рыжей молнией за печку.

— Ты меня и моих детей без крыши над головой оставила! — истошно орала Ольга. — Чёртова алкоголичка! За бутылку мне дом сожгла. Тварь, за всё ответишь! Это ведь ты Борисычу курятник спалила?

Под окнами стали собираться соседи, Борисыч протиснулся в первые ряды и крикнул:

— Оль, ты это… оставь старую дрянь — только руки марать!

— Негоже самосуд устраивать! — вмешался отец Серафим.

— Правильно! В ментовку давай на неё заяву накатаем. Пусть с ней, это… по закону разбираются, — предложил Борисыч.

Через два дня приехал участковый, чтобы провести с тёткой Марьей воспитательную беседу. Жители деревни надеялись, что он заберёт поджигательницу, но полицейский вскоре уехал.

Тогда Борисыч отправился в райцентр, где спросил в полицейском участке про поджигательницу. Сказали, что у неё алиби, да и проводка у Ольги в доме была старая. А сгоревший курятник — мало ли кто окурок бросил. Вон, Борисыч с бычком в зубах по отделению разгуливает.

Деревенские решили: действительно, совпадение, но тётку Марью стали откровенно побаиваться. Почтальонша с ней не здоровалась, поп с попадьёй при встрече крестились и ещё настойчивей приглашали в церковь, а ребятня, замечая на улице, разбегалась с громким шёпотом:

— Баба Яга!

Сама же тётка Марья частенько вставала на перекрёстке и начинала причитать: «Никому я зла не делаю, а вы меня с дерьмом смешиваете!»

Вскоре фермер Демидов без повода её уволил и сказал:

— Если ещё раз увижу рядом с моими коровами, то в лесу закопаю.

А тётка Марья ничего и не сделала. Подумаешь, пьяненькая пришла в коровник и покурить захотела. Зажигалка, она же пластиковая и скользкая, вот едва и не упала в сено...

Той же ночью ферма сгорела — единственное место, которое давало стабильную работу местным жителям. Пока женщины поспешно выводили коров, печально мычащих под колокольный перезвон, мужики пытались сдерживать пламя.

Когда пожарные добрались до деревни, от фермы остался фундамент с горой чёрных головёшек. На рассвете обезумевшего от горя Демидова забрали на скорой.

Тут-то деревенские и не выдержали. Фермерская жена Нинка пинками выгнала тётку Марью на улицу и принялась охаживать обгорелым поленом. Та выла и изрыгала страшные проклятия. На расправу подоспели Ольга и несколько доярок и скотниц, лишившиеся работы.

Мужики во главе с Борисычем, мрачные и грязные от копоти, не вмешивались в драку и только плевали под ноги. Когда избитая тётка Марья притихла, Борисыч было направился в сторону своего дома, да как закричит:

— Церква! Церква горит!

Пока добежали до церкви, колокольня уже полыхала, как факел. А на паперти сидела рыжая кошка, по шерсти которой пробегали зловещие искры.