Исчезнувшие в снегах

Глава 1

Рассказ основан на реальных событиях.

[2006 год, Псковская область.]

На улице стоял лютый холод. Дорожки замело снегом, в ушах свистел ветер. На календаре значилось 24 декабря.

Лена и её мама ехали в маленьком автобусе, который трясся на ухабах дороги. За окном проносились зимние пейзажи, укрытые белоснежным одеялом. В салоне раздался чей-то вопрос, на который водитель средних лет гаркнул, что до ближайшей остановки ещё далеко, и Лена почувствовала, как в груди нарастало беспокойство. Она не предполагала, что путь займет так много времени.

— Сколько ещё ехать? — спросила она у мамы, но та лишь пожала плечами, уставшая от долгого пути. Лена смотрела на лица пассажиров: кто-то дремал, кто-то с интересом разглядывал снежные просторы за окном. Время тянулось ужасно медленно.

Наконец, по прошествии около двух часов, автобус остановился на небольшой остановке, и водитель крикнул, что они приехали. Лена посмотрела в окно и увидела лишь снежную пустоту. Это и было их деревней?

Мама собралась с вещами, и они обе вышли на морозный воздух.

Снег хрустел под ногами, а ветер пронизывал до костей. Лена обернулась к автобусу, который уже уезжал, оставляя их одних в этой снежной глуши.

Никаких строений в ближайших ста метрах не наблюдалось. Вокруг были только бескрайние снежные поля. Далеко вдали темнел лес.

Узкая тропинка, по которой они поначалу шли, тоже постепенно исчезла, и им пришлось пробираться через девственно чистые снежные гущи. Деревни всё ещё не было видно.

Лена старалась шагать быстро, чтобы согреться, но мороз пробирался сквозь одежду.

— Может, мы не туда идём? — на её вопрос, Светлана лишь покачала головой.

Снежинки продолжали падать, создавая вокруг них атмосферу сказки «Снежной королевы». Лена вспомнила времена своего детства.

Тогда её маленькому брату было от силы год. Родители были молодыми, а она сама тоже ещё была малышкой. Однако, некоторые детали сохранились в её воспоминаниях блеском гирлянд и всполохами новогодних хлопушек. Новый год они всегда праздновали вместе.

И теперь она мечтала о том, как они вернутся в тёплый дом с горячим чаем и уютным камином. Близился новый год. Интересно, какие салаты и блюда они с мамой приготовят в этом году? А какие подарки им с братом подарят?

От подобных мыслей внутри разливалось приятное тепло. И Лена захотела улыбнутся, но потом увидела впереди так и не изменившуюся белоснежную картинку. Воспоминания на время померкли.

Сумерки сгущались, и лес, маячивший впереди приближался, и казался всё более зловещим.

— Мы обязательно доберемся. — сказала мама. Но, кажется, так она скорее пыталась подбодрить себя, нежели дочь.

Светлана Ивановна всегда старалась казаться всем железной леди. Но в таких вот ситуациях её маска давала трещины. Но для Лены маска ничего существенного не значила, ведь она, за всю свою жизнь, научилась различать, где мама говорила правду, а где просто умело делала вид.

Обвивавший их холод будто воздействовал на само время, заставляя стрелки на часах двигаться медленнее.

Было так холодно, что открытые участки кожи потеряли чувствительность, а на ресницах застыл иней. Дышать удавалось с трудом даже через шерстяной шарф.

Но Лена упрямо продолжала шагать сквозь метель по девственно белой дорожке. Кроме ледяных завываний не было слышно ничего, однако девочка знала, что за ней ступала её мама. Изредка девочка оборачивалась, и, увидев в паре шагах от себя знакомую фигуру, продолжала свой путь.

Впереди было около километра снежных равнин. В одной стороне черной полосой высился лес. Пройдя вдоль него и преодолев безжизненные холмы, они должны были выйти в знакомую деревушку.

Сюда они пришли в гости к дальней родственнице матери по линии дедушки.

Лена не знала точно, как именно её мама нашла родную кровь спустя такое количество времени, ведь даже сама девочка ни разу не видела тётю Людмилу.

Желания знакомится тоже не было, но Лена не хотела оставлять матушку одну, вот и увязалась за ней в снежные дали.

Сами они жили в Москве, и до деревушки пришлось приличное время ехать сначала на машине, а потом и на автобусе. В конце концов, водитель оставил их на остановке, указав путь и пожелав удачи.

Хоть Лене было всего (целых!) одиннадцать, она уже сейчас понимала, что этот водитель должен был хотя бы предупредить их, что шагать им придется прилично. На улице, ведь, было не лето.

Хотя, зная Светлану Ивановну — свою мать — девочка не сомневалась, что та всё равно поступила бы по-своему.

Поэтому девочке оставалось лишь упрямо идти вперёд, ведя за собой маму. Когда дочь шла впереди матери тоже было спокойнее — так проще следить за своим чадом.

Но сколько бы они не шли, белоснежные равнины казались бесконечными. Из-за метели впереди ничего не было видно. Снег почти слепил глаза.

Дороги для них, ясное дело, в такую глушь никто не проложил, поэтому приходилось самим вышагивать по сугробам, прокладывать новую тропинку.

Иногда уровень снега был настолько огромным, что Лена проваливалась почти по самую грудь.

С детства у неё был страх вот так потонуть.

В кошмарах ей снилось, как она, будучи одна, проваливалась на много метров вниз, и пыталась выкарабкаться. Но вес её тела тянул вниз, а все попытки выбраться делали лишь хуже. А когда она раскрывала рот в надежде кого-нибудь позвать, её рот и нос заполнялись белыми снежинками, заставляя ее лишь беспомощно задыхаться.

Так, заживо погребённая и забытая всеми, она замерзала в том месте насмерть. А её тело обнаруживали только весной, когда снег начинал таять.

С силой похлопав себя по щекам, девочка продолжила путь. Глупые мысли, бессмысленные страхи! Не слышала она никогда о подобных случаях, только себе напридумывала.

Тем более, сейчас с ней рядом была её матушка. Спасёт, если какая ситуация приключится.

— Леночка, ты в порядке? — её плеча коснулась рука в шерстяной варежке. — Мы так сегодня не доберёмся. Замёрзнем где-нибудь по пути. Пошли-ка, сделаем передышку.

Девочка с сомнением покосилась на мать. О каком перевале шла речь, если здесь не было ничего, кроме деревьев, снега и бурана?

— К нам кто-то приедет? — вопрос был глупым, но ничего другого больше Лене в голову не приходило.

Пуховик и впрямь сейчас казался почти неподъёмным, варежки уже давно намокли и покрылись заледенелой коркой. Ног девочка практически не чувствовала. Если они могли бы сделать перевал и согреться хотя бы ненадолго, это было бы прекраснейшее время.

— Такая молодая, а зрение уже подводит. Посмотри туда, — Светлана указала куда-то влево, и девочка обернулась. Там и впрямь стояло огромное, покрытое снегом здание. Как только она могла его не заметить? Видать, слишком сильно погрузилась в свои мысли. — Там и переночуем. А завтра выдвинемся дальше.

— Мама, но оно же заброшено! — всё желание отдохнуть махом испарилось. Лена в неверии уставилась на мать. — Мало ли кто там может быть! Вдруг, бомжи или маньяки какие-нибудь? Или охранник?

— Не мели чепухи! — грубым движением, Светлана стряхнула снег с плеча дочери. А потом пошла в сторону здания. — Я замёрзла. А ты как хочешь, можешь заночевать прямо тут. Только не жалуйся потом, что опять заболела.

По спине девочки пробежал холодок. Ей чудилось, что от этого здания ничего хорошего ждать не следовало. Но что она могла поделать в этой ситуации? Мама никогда её не слушала. А если Лена пойдёт дальше одна, то наверняка потеряется и выхода без чьей-либо помощи не найдёт.

Поэтому, не имея иных вариантов, она побежала вслед за матерью, чья фигура уже почти скрылась в дали.

На опушке леса, до куда они дошли, уже сгущались сумерки. Кажется, к ночи похолодает ещё сильнее.

***

Внутри здания никого не оказалось. Но, к удивлению Лены, тут было значительно теплее, чем снаружи.

Входная дверь была заперта, но её мама провела их через какой-то потайной вход. Оказывается, в молодости Светлана работала в похожем заводе. Строения, построенные в тот период, мало чем отличались.

Коридоры завода были темны. Эхо их шагов отдавалось глубоко, по всем помещениям. Мама включила фонарь, и они пошли вглубь строения. Их шаги нарушали многолетнюю тишину. Внутри царила полутьма, и лишь тусклый свет фонариков пробивался сквозь пыльные окна. Стены были обвиты паутиной, а пол покрыт слоем ржавчины и мусора. Лена почувствовала легкий холодок, когда ветер прошелестел сквозь трещины в стенах.

Школьница достала свой фонарик, и, держа его над головой, старалась не обращать внимания на мрачную атмосферу.

— Ты уверена, что нам стоит здесь находиться? — спросила она, оглядываясь по сторонам. Светлана раздраженно кивнула.

Несмотря на напряжение, Лена была даже немного заинтригована старыми машинами и механизмами, которые когда-то производили что-то великое. Вдруг она заметила старую конвейерную ленту, покрытую слоем пыли. Она подошла ближе и провела рукой по её поверхности, оставив следы на грязной стали. Светлана тем временем осматривала стены, на которых виднелись граффити — яркие, но затёртые временем. Некоторые из них изображали сцены из жизни рабочего класса, другие были просто абстрактными формами.

— Смотри, мама! — воскликнула Лена, указывая на одну из картин. Это было изображение человека с огромными глазами, который казался живым даже в своей неподвижности. Светлана подошла ближе и прищурилась, пытаясь разглядеть детали.

— Ну и урод. Интересно, кто это нарисовал? — задумалась она вслух.

Они продолжали двигаться дальше, исследуя каждый уголок завода. Лена почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее от волнения и страха одновременно. Внезапно она услышала глухой стук — будто что-то упало вдалеке.

— Ты это слышала? — спросила она, оборачиваясь к матери. Светлана кивнула, но на её лице не было паники, только лёгкая озабоченность.

— Наверное, просто крыса. — сказала она, стараясь успокоить дочь. Они продолжили свой путь по коридорам завода. Однако, с каждым шагом ощущение неправильности происходящего становилось всё более явным. Лена заметила трещины на потолке и обломки бетона, которые падали на пол с тихим стуком.

— Здесь так странно. — произнесла Лена, её голос эхом разносился по пустым помещениям. Светлана остановилась и посмотрела на дочь.

— Да, но это место хранит много историй. — ответила она. Вдруг их фонарики засветили на что-то блестящее в углу.

Лена подошла ближе и увидела старую металлическую шестерню, покрытую ржавчиной. Она подняла её и задумалась о том, сколько времени прошло с тех пор, как этот завод работал. В этот момент они обе ощутили легкое дрожание земли под ногами.

— Что это было? — спросила Лена. Ее голос дрогнул. Лучик фонаря повел в сторону. Ей показалось, что в свете промелькнула чья-то тень.

Светлана нахмурилась и посмотрела вниз.

— Похоже на старые трубы. — произнесла она, но в глубине души чувствовала, что что-то не так. Они обменялись взглядами, и в воздухе повисло напряжение.

Пока они шли, девочке чудилось, что тени, отбрасываемые от их фигур, двигались чуть заторможено, в отличие от оригинала. Но Лена постаралась избавиться от этих мыслей. Она всегда надумывала себе больше необходимого.

Когда они вышли в просторный зал, девочка оглянулась. Свет фонаря осветил огромные заржавевшие станки, машины и балки. Где-то виднелись прогнившие доски, а где-то с углов свисала массивная паутина, внутри которой еле различимо ощущалось какое-то движение.

Представив себе полчища пауков в этом коконе, школьница содрогнулась. Они же не полезут ей в уши и в нос, пока она будет спать?

Если приглядеться, то паутину, натянутую между ржавыми трубами, можно было увидеть практически везде. Сложные узоры из тонких нитей, казалось, вздымались и опадали, словно живое человеческое легкое. Лена даже не хотела думать о том, сколько вообще паучков может уместиться в таких вот «легких». Однако, одни страшные образы сменялись другими: вот полчища черных пауков ползут по полу, по стенам, по потолку. А вот замирают, поджидая их. Готовые напасть.

Лена опасалась этих членистоногих тварей (так их называла их учительница по биологии) с самого детства. Однажды, когда ей было всего шесть, она обнаружила огромного черного паука прямо под своей кроватью, пока доставала закатившийся туда мячик.

Она до сих пор помнила то отвратительное ощущение, когда вместе с мячиком, прикрепившись к ее руке, вышло что-то черное, размером с ее ладонь. Оно смотрело на неё своими мелкими черными глазками, будто прекрасно знало, о чем думала девочка. И буквально через секунду с неимоверной скоростью помчалось вверх по ее руке. Девочка завизжала и начала трясти рукой, при этом попутно срывая с себя и бежевую кофту, и хлопковые штаны.

Паук тогда пропал. А вот страх у Лены остался. С тех пор каждый раз, когда она видела насекомых, а в особенности представителей паучьего семейства, её охватывала паника.

— Боже, ну почему они такие страшные? — чуть ли не плача, произнесла она, глядя на паутину, которая, будто живое полотно, развевалось от малейшего ветерка.

Её мысли унесли её в мир детских кошмаров, когда она просыпалась от собственного крика, мечтая сбежать от этих восьмилапых монстров подальше.

А сколько же их должно было быть на давно заброшенном людьми заводе? Да, наверняка, полчища! Лена вспомнила, как однажды её подруга рассказала историю о том, как пауки могут заползти в уши спящего человека. Этот ужасный рассказ еще долгое время не давал ей покоя.

Лена так же вспомнила, как однажды бабушка рассказала ей о пауках-убийцах, которые могут быть ядовитыми. А вдруг, одни из таких были и здесь?

Каждая тень казалась ей подозрительной, а каждый звук напоминал о том, что кто-то может подкрадываться к ней. Боже, она не хотела оставаться здесь на ночь! Ну почему она увязалась за матерью? Или нет, даже не так. Почему, ёшкин кот, она не могла просто игнорировать этих «членистоногих тварей»?

Лена сделала глубокий вдох и выдох в попытке успокоиться. Это была всего лишь паутина.

Попытавшись перевести мысли в другое русло, девочка окинула взглядом помещение. И, на удивление, никаких луж, а уж тем более многолетних слоёв пыли, внутри не обнаружилось. Неужели паутина оказалась здесь по случайности? Или, возможно, это из-за того, что сейчас темно, а в свете фонаря мало что можно разглядеть? Во всяком случае, казалось, что за этим местом кто-то приглядывал. Возможно, сюда изредка все-таки приходил охранник?

Они прошли до угла зала, где Светлана начала раскладывать свои вещи.

Тут находилось что-то похожее то ли на печь, то ли на стол. И поверхность этого чего-то мать решила использовать как кровать: расстелила на нём свой плед. Достала плед дочери, и положила сверху.

Предполагалось, что один плед послужит подобием матраса, а второй — одеялом. Вместо подушек они решили использовать свои сумки.

Сначала Лена запротестовала, что на этом месте они выглядят словно жертвенные овечки на убой, тем более, стол было очень хорошо видно со входа. Однако, мать поставила ультиматум: она будет спать тут, а если дочка желает, то может переночевать на полу, здешние мелкие обитатели наверняка обрадуются новому соседу. Девочке пришлось смириться.

Куртки и шапки они повесили рядом, чтобы высохли к утру. Что было вдвойне удивительно, тут было включено отопление. Это, конечно, объясняло, почему внутри было теплее, чем снаружи, несмотря на наличие дыр в коридорах к этому помещению, однако вызывало ряд других вопросов, на которые Светлана просто отмахнулась.

— Охранник, наверное. Или просто забыли выключить, такое иногда случается.

Забыть отключить тепло в большом заводе, в глуши, где никого нет, и при этом терять много денег? Но Лена больше не хотела задумываться. Тревожных мыслей и без этого хватало.

Отряхнувшись, положив меховую шапку на батарею, Лена пригладила свои прямые волосы. В свете луны, пробивавшимся из-за маленьких окон зала, её длинные волосы блеснули медью. Карие глаза в темноте казались чёрными.

У матери тоже были светлые волосы, однако они едва достигали плеч, и вились на концах. В отличие от дочери, радужки её глаз были синими с вкраплениями болотного оттенка. Лена всегда восхищалась их красотой — ей-то цвет глаз достался от отца.

От него же досталось и телосложение, поэтому ввысь девочка росла как на дрожжах, и уже почти обогнала мать. Сейчас она доходила уже до подбородка матушки, чем сильно гордилась.

И, тем не менее, страха в ней было гораздо больше, чем в каком-либо из её родителей. Да даже её младший семилетний брат боялся меньше.

И почему только это не он пошёл с матушкой сегодня? Его компания была бы лучше.

Так, выпив чая из литрового термоса, который они всегда брали с собой в свои походы, Лена с матушкой легли спать. Фонарик выключили, и через некоторое время глаза школьницы привыкли к темноте.

Они улеглись головой ко входу.

Перед сном, чтобы не было так страшно, Лена попросила мать рассказать какую-нибудь из историй ее молодости. Возможно, из-за сонливости или из-за тепла, Светлана стала менее раздражительной, и поэтому решила все-таки поведать дочери одну из тех историй, о которых рассказывала ей, когда дочери еще не исполнилось пяти. И, тем не менее, Лена была очень рада. Голос матери успокаивал.

Светлана устроилась на завод, когда ей было всего восемнадцать. Она помнила, как волновалась в свой первый день, когда шагала по шумным коридорам, полным людей в рабочей униформе.

— Здесь было так много жизни, — рассказывала она Лене, укрывая её одеялом. — Каждый день начинался с гудка, и мы собирались на утреннюю планёрку. Наши начальники всегда были строгими, но они заботились о нас.

Светлана работала на конвейере, где собирали детали для машин.

— Это была моё призвание, — продолжала она. — Я любила чувствовать, как механизмы оживают под моими руками. Мы работали в командах, и у нас была своя особая атмосфера. Мы шутили, обменивались историями, поддерживали друг друга в трудные времена.

Она вспоминала, как после долгого рабочего дня они собирались в столовой, где всегда пахло свежим хлебом и горячим чаем.

— Мы делились своими мечтами, — сказала Светлана с улыбкой. — Я мечтала о том, чтобы однажды открыть свой бизнес, но жизнь сложилась иначе.

Светлана рассказала о том, как завод стал вторым домом для многих работников.

— Мы праздновали дни рождения, устраивали соревнования по настольным играм во время перерывов. Я помню, как один раз мы даже организовали концерт — кто-то играл на гитаре, кто-то пел. Это были самые счастливые моменты.

Но не всё было так просто. Светлана вспомнила о трудностях: постоянная усталость, шум и опасность на производственной линии.

— Иногда случались несчастные случаи, и это всегда было страшно, — она вздохнула. — Но мы поддерживали друг друга и старались не терять дух.

Она гордилась тем, как каждый вечер возвращалась домой с чувством выполненного долга.

— Я знала, что моя работа важна, — продолжала Светлана. — Я чувствую удовлетворение и спокойствие, когда осознаю, сколько работы проделала.

— А потом пришли перемены, — добавила она с грустью. — Завод начал уменьшаться, и многие из нас потеряли работу. Я долго искала новое место, но ничего подходящего не находила.

Лена слушала внимательно, и Светлана заметила, как её глаза наполнились сочувствием.

— Не переживай, мама, — сказала она тихо. Светлана улыбнулась и обняла дочь.

— Я просто хочу, чтобы ты знала, что в жизни не всегда все хорошо. Бывают и грустные моменты. Но… они делают нас сильнее, Леночка. Каждый из нас имеет свою историю, и это важно помнить.

— Ты сильная, мама. — ответила Лена с уверенностью. Светлана почувствовала тепло в сердце и поняла, что даже в трудные времена её опыт может стать уроком для дочери.

— Да, мы все сильные, — согласилась она, мягко поглаживая Лену по голове. — Вся наша семья. Твой папа, я, и ты с Темкой тоже. Вы у меня такие молодцы.

Благодаря рассказу матери, девочка немного успокоилась. На тело навалилась приятная усталость, которую до этого момента не давала почувствовать тревога.

Засыпая, Лена наблюдала за снежным вихрем за окном, слушала мощные завывания ветра и скрип половиц.

Однако, как бы она не куталась в своеобразное одеяло, его тонкая ткань не могла защитить ее худое тело от пронизывающего холода. Мама уснула. Рассказ утомил её окончательно.

За маленькими окошками ветер завывал так, что казалось, будто сам завод вот-вот рухнет. Но внутри было тихо, лишь изредка слышался треск старых конструкций.

Сумерки окутали пространство, создавая мрачную атмосферу, и Лена пыталась отвлечься от щиплющего кожу холода, вспоминая рассказы матери о дальней родственнице, которую она никогда не видела. Лена знала, что эта женщина жила в другом городе и была частью их семьи, но её образ оставался смутным и неясным.

Почему они здесь? Лена, глядела на белые вихри снега за окном. И не могла понять, как они оказались в этом заброшенном месте. Всё казалось каким-то нереальным. Раньше она никогда не попадала в такие передряги.

Она понимала необходимость в укрытии, и, тем не менее, не могла избавиться от чувства тревоги. Закрыв глаза, школьница попыталась представить себе тетю Люду. Лена знала о ней только то, что мама иногда упоминала её имя с ностальгией.

«Наверное, она добрая», — думала Лена, представляя, как та готовит к праздникам и собирает гостей. Но все это оставалось лишь в её воображении.

После раздумий о неизвестной тёте, девочка задумалась о своем мелком брате. Артём всегда был забавным, ничего не боялся, в отличие от неё самой, хотя и был младше на целых четыре года.

Лена представила его, играющего с игрушками или лепящего снеговика во дворе.

«Как бы он сейчас смеялся», — подумала она, чувствуя тепло в сердце. Артем был той еще мелочью, но уже проявлял удивительные таланты в подбешивании всех вокруг своим оптимизмом. Хотя, было ли присуще такое качество детям?

Нет, скорее, это было одно из единственных качеств, присущих почти всем детям. Многие рождались с сильным стремлением к жизни.

«Я должна позаботиться о нём», — решила Лена, осознавая, как важна для них обоих связь друг с другом. Она вспомнила, как они вместе катались на санках буквально неделю назад и строили снежные крепости год назад. Интересно, как бы Арчи отреагировал на эту ситуацию? Точно. Наверняка, пошёл бы разбирать очередной станок.

Снаружи буря усиливалась, и ветер завывал всё громче. Лена открыла глаза и посмотрела на маму. Она спала спокойно, и это придавало ей уверенности.

«Мы справимся», — шептала она себе, стараясь не поддаваться панике. Как назло, в голове возникали образы ужасных сказок, которые они с друзьями рассказывали друг другу на продлёнке. Дама Пики, Матный гномик, Джефф убийца, женщина с широким ртом.

Хотя рассказы были озвучены давно, картинки воспоминаний, даже сейчас, оживали в воображении, будто живые.

Лена закрыла глаза и попыталась снова уйти с мыслями в сторону рассказа матушки, и их с братом воспоминаний.

Она должна была позволить себе погрузиться в хорошие сны, в которых жуткий снег за окном превращался в волшебный мир, где были и её дальняя родственница, и Артем, отец и матушка. Где они были все вместе, смеющиеся и играющие в зимней сказке. Лена почувствовала, как её сердце наполняется трепетом. Несомненно, впереди её и маму с братом ждало только хорошее! А ей нужно было спать, иначе завтра сил добраться до деревни у неё не будет.

Несмотря на холод и бурю за окном, она знала: главное — это семья. Лена надеялась, что через месяц, как и за годы до этого, они смогут отметить новый год вместе.

***

Её мама давно уснула, и Лена тоже начала было засыпать, как в одно время услышала странный звук со стороны входа.

Топ, топ, топ.

Кто-то бродил по первому этажу.

Сначала кто-то заходил в близлежащие от входа комнаты. Сквозь закрытые глаза, девочка отчётливо слышала скрип половиц. Звон посуды. Шелест метлы.

Шорох. Шаги приближались. Лена в страхе перевела взгляд на маму. Та всё ещё спала.

Если девочка попытается её разбудить, услышит ли их нечто, ходящее по комнатам? Успеют ли они незаметно собраться и уйти?

Лена вообще сомневалась, что её не было слышно — настолько громко и быстро билось её сердце. Но судя по тому, что нечто не примчалось сразу сюда, то, возможно, у них был ещё шанс?

Но шаги неумолимо приближались. Школьница скосила глаза в сторону чёрного проёма: ничего не разглядеть. Но шаги приближались.

Они были тяжёлыми и почти бесшумными одновременно. Может быть, это всё же был охранник? Пожалуйста, пусть это будет охранник!

Но Лена прекрасно знала, что это был не он. Как и подозревала, что это вообще был человек.

Шаги были странными. И чем ближе они звучали, тем больше казалось, что оно тащило что-то большое.

Шарк, шарк, шарк, шарк.

Девочка зажмурилась. Постаралась расслабиться. Может, если они не будут шевелиться, оно их и не заметит.

А, может, если оно подумает, что они спят, то наверняка же уйдёт? Уйдёт же?

Шаги остановились. Нечто замерло в проходе.

Лена дышала поверхностно, как можно тише. Её лицо было расслаблено, в то время как руки под покрывалом были сжаты в кулаки.

Пожалуйста, пусть оно уйдёт!

Но её мольбы не были услышаны. Нечто приблизилось. Ближе. Ещё ближе. В зале наступила тишина. Лишь завывания ветра на улице, и размеренное дыхание её спящей матери.

Но даже не открывая глаза, Лена знала: это чудовище сейчас нависло прямо над их постелью.

Матушка рядом зашевелилась.

«Нет, пожалуйста, просто сделай вид, что спишь. Прошу, мама, не открывай глаза.» — подумала школьница. Но, к сожалению, её мать проснулась. И закричала.

Начала трясти дочь, и той ничего другого не оставалось, кроме как открыть глаза.

Нечто стояла прямо напротив них. Его огромные белые руки с длинными искривлёнными пальцами и двадцати сантиметровыми ногтями упирались в пол. Само оно было сгорбленным и почти лысым. Редкие волосинки свисали с белёсой макушки и доходили до волочащихся по полу рук.

Но даже так, это нечто доходило двух или двух с половиной метров в высоту.

Его лицо было огромным, овальной формы и тоже почти доходило до пола. Видимо, поэтому и спина чудовища так искривилась — держать такую голову иначе было бы попросту невозможно.

Лицо чудовища Лена не видела — не могла поднять взгляда выше его когтистых рук и ног. Но ей и не хотелось его видеть.

— Пош..ли, — длинная лапа монстра поднялась выше. Он смотрел прямо на Лену. — Пош...ли со м...ной.

— Я... — девочка вцепилась в руку матери и судорожно соображала. — З-зачем?

— Пош...ли, — голос чудовища скрипел. Даже не поднимая взгляда, девочка видела его растянувшийся чёрный рот. — По..гов..орить.

— Поговорить? — переспросила школьница, сама при этом выискивая их вещи. Окно было рядом, и, хоть маленьким, они могли бы через него пролезть. К счастью, до земли было не далеко — первый этаж.

— Д..а. — длинные крючковатые пальцы потянулись в сторону девочки, но та отодвинулась и через силу улыбнулась.

— Я пойду.. пойду! И мы поговорим. Но мы... мы сильно хотим пить. Поэтому... не мог бы ты пожалуйста.... принести нам чай или воды? — Лена старалась не заикаться, но выходило с трудом. Она надеялась, что монстр не почувствует её страха. Ну, или хотя бы подвоха.

Но, видимо, гости здесь были не частым явлением, поэтому ещё немного постояв над их кроватью, чудовище убрало свою руку и, повернувшись, пошаркало в сторону выхода. Шло оно медленно, но девочка догадывалась, что при желании, оно могло с лёгкостью их догнать.

Когда силуэт исчез в дверном проёме, девочка обернулась к матери. Тихо прошептала, что пора уходить, и они быстро накинули поверх куртки и обувь, и устремились к окну. В других комнатах слышался звон посуды.

У Лены дрожали руки, ноги казались ватными. Выкинув через окно вещи, потом они пролезли через него сами.

Последняя шла девочка. Приземлившись на снег по ту сторону, они побежали.

Сквозь лес, чёрные ветви и сугробы. Холод обжигал лёгкие и открытые участки кожи, но времени, чтобы банально застегнуть куртки и надеть варежки или шапку у них не было. Чудовище в любой момент могло обнаружить их пропажу.

Оказалось, за деревьями была небольшая деревенька. Не та, в которую они изначально направлялись, и знакомых у них тут не было. Поэтому Светлана и решила переночевать в заводе.

В некоторых дворах лаяли собаки. Но самый первый дом, кажется, был без пса. И калитка его стояла приоткрытой — видимо, хозяева не потрудились запереть её на ночь, так как город находился далеко, а деревня была малочисленной.

Не сговариваясь, они побежали в первый дом. Попутно, Лена заметала оставшиеся за ними на снегу следы веточкой какого-то, найденного в лесу, кустарника. Если приглядеться, то, конечно, было легко раскрыть обман. Но школьница надеялась, что чудовище до этого не додумается.

Светлана Ивановна уже было хотела постучать в дом, но дочь её остановила.

— Мама не надо. Они нас не сразу впустят. И тут поднимется шум, что оно поймёт, где мы. Мы просто спрячемся у них складе, — и Алиса указала на неприметную пристройку около дома. Та была открыта, как, впрочем, и было во многих деревенских домах. Потому как там обычно не было чего-то важного или дорогого, жители просто не удосуживались вешать ещё один замок на рухлядь. К счастью, тут, кажется, была такая же история. — У нас в деревне такая же была, помнишь? А потом с утра просто незаметно уйдём.

Странно, но матушка согласилась. Они забрались на склад, прикрыв за собой дверь, и укрылись в куче хлама, состоящего из одежды, сена и Бог знает чего. Всё это лежало прямо на земле, поэтому, к счастью, их перемещение не вызвало много шума.

Затаившись, они принялись ждать.

На самом деле, Лена надеялась, что то чудовище просто осталось в том проклятом здании и не последовало за ними. Но, вот скрипнула калитка.

Шарк. Шарк. Шарк. Шарк. Шарк. Шарк.

Шаркающие шаги послышались во дворе. Они не видели его, но его шаги теперь были гораздо быстрее и тяжелее, чем раньше.

Потом громыхнула входная дверь дома. Внутри послышались людские возгласы и крики. А так же скрипучий, но громкий голос монстра.

— Гд...е они?

Но хозяева не могли знать, про кого оно говорило. Как и не могли знать, что беглецы спрятались у них прямо во дворе. Послышались визг и гром посуды, а дальше какой-то нечеловеческий вой и хруст, будто половую тряпку порвали надвое.

Лена прикрыла рот, чтобы не заорать. Рядом дрожала её мать.

Шарк. Шарк. Шарк.

Шарк. Шарк. Шарк. Шарк. Шарк.

Чудовище выползло во двор. Его прерывистое дыхание были громче даже свиста ветра. Немного потоптавшись перед домом, он изрёк:

— Н..не зде-е-е....сь.

Шаги стали стремительно удаляться.

Лене казалось, что всё смолкло. Но заставить себя выйти из укрытия, несмотря на холод, она не могла.

Громыхнула калитка. Собаки, до этого агрессивно лающие на чужаков заскулили. Ещё один треск. Грохот.

Оглушительные крики послышались из одного дома. Потом резко смолкли.

И ещё раз. Ещё раз. И ещё.

С силой закрыв рот руками, Лена заплакала. Крики людей не смолкали до самого утра.

С рассветом наступила тишина.

***

На следующий день они с матерью добежали до следующей деревни, и оттуда сели на автобус до ближайшего города. О поиске дальней родственницы уже никто не говорил.

Через ещё один день в ежедневной Псковской газете опубликовали, ставшей сенсационной, статью.

«Кто-то за одну ночь жестоко вырезал всю деревню»

Ещё через неделю преступника нашли. Ей оказалась неприметная старушка пятидесяти лет. Ранее у неё была зарегистрирована шизофрения, а также заключение в колонии строгого режима.

Как оказалось, старушка давно точила зуб на соседей, которые не давали ей жизни. И, в трагичную декабрьскую ночь, не вытерпела, и решила избавиться от каждого жителя деревеньки.

И лишь Лена и её мать оставались немыми и единственными свидетелями трагедии той ночи.

Но они бы никогда не посмели кому-то о ней рассказать.