Исчезнувшая цивилизация

Глава 1

Альтернативный мир полон загадок и тайн; мало кто знает, а может и вовсе никто, но где-то рядом с нами, поблизости, обитают и прекрасно себя чувствуют поселения давно исчезнувших цивилизаций Майя — люди считают их растворившимися во времени, оставившими свои дома спасаясь от катастрофы. Множество катаклизм обрушилось на их веку, многое пришлось пережить, и даже сделать вид, что они погибли. Но несмотря на это, цивилизация Майя до сих пор ведут счастливый образ жизни, изобретают новые устройства, синтезируют химические элементы, сооружают архитектурные здания, воспитывают детей и выращивают сельскохозяйственные культуры, а по выходным переодеваются в обычных людей и выходят из своего поселения в другие города и страны — наблюдать и учиться чему-то новому. Мы знаем об этом, потому что сами побывали в поселении по чистой случайности. Но попасть туда не так просто, как кажется. Их мир, к счастью, как и они сами, существуют в другом измерении; их дома, одежда, деревья, земли, сооружения для хранения зёрен и пещеры; дети, технологии, домашний скот и даже вода, что течет со скал, и гейзеры, что бьют к небу и смывают облака, существует в мире за пределами нашего мира. Да и слава тому господи. В нынешнем мире, их цивилизацию точно бы ждало полное истребление ради их технологий. За господство над цивилизацией Майя все другие страны напали бы на них; столько смертей, страданий, горя и крови — война ужасна. Время знает множество исторических фактов, когда “кто-то” на “кого-то” нападал из-за того, что хотел превосходства, и желал заполучить ресурсы. Никто до селя не знает зачем оно им надо, но пусть, как говорится, будет, так уж было заведено в человеческом обществе, контролировать тех, кто не может дать отпор. Лично для каждого правителя оно ничего не даёт, но для страны, даёт экономический рост и превосходство над другими. И чем больше территорий, тем более авторитетным становится деспот. Ради благосостояния даже самый добрый и честный человек предаст тех, кого он сильно любит и уважает. Ради того, чтобы контролировать человека и иметь толстый кошелёк, человек предаст любые имеющиеся ценности. Человек способен в самые критические моменты жизни отречься от всего что ему так дорого. Это же люди, нечему удивляться тому, что они люди и способны к такому роду искушению.

Общество людей, конечно, могли бы увидеть жителей Майя, если бы смогли дотянуться умом, если бы только сами этого захотели. Слава богу, что человеческие технологии далеки от технологий Майя, и они не смогли даже близко приблизится к их технологическому прогрессу. Да и Бог, честно признаться, тут вовсе и не причём, все их достижения — это достижения, которые Майя сами и достигли, своим умом и тяжёлым трудом. Ну а мы до сих пор копошимся на месте, как тараканы, запертые в коробке. Люди не в состоянии открыть брешь между мирами, заглянуть под пространственный мир. Если бы нам удалось осуществить всё вышеописанное, то мы могли бы увидеть в нём столько всего фантастического и завораживающего, столько немыслимого; научных приборов созданные учёными поселений Майя, узнать о фантастических открытиях, которые только предстоит открыть в потустороннем мире, о новых растениях, что давно уже исчезли из человеческого мира и подружиться с высокоразвитыми человеческими существами — обменяться с ними опытом. Но людям суждено скитаться в реальном мире. В мире полон страданий и боли. Никто из людей до сих пор не смог соорудить телепортацию в другие галактики, никто из них не создал портальных пушек, через которые можно было бы попасть с одного материка на другую, и точно никто из людей не смог обуздать гравитацию чёрной дыры для использования вечного двигателя для достижения скорости света для дальнейшего путешествия между мирами. Никто из людей не развился до их уровня, и только по этой единственной причине они не смогут найти поселение Майя и причинить им вред. Люди ограничены в своих познаниях из-за постоянной нервозности и раздумий о пустяках не имеющие никакого смысла.

Каждый житель Майя знает, что, чтобы достичь следующего уровня развития, нужно иметь силу воли не обращать на окружающий мир внимание, отпустить все переживания из себя, сбросить сострадание и любовь; все знания физических законов — стать пустым сосудом, чтобы дать возможность чему-то новому влететь в тебя, и открыться новым возможностям разума — переродиться внутри самого себя. Однако, люди думают лишь о том, чтобы подольше поспать, подольше полежать на кровати, побольше поесть и побольше не думать о своём будущем, и, как можно глубже спрятаться от своих же проблем, искать пути не решения, а беспутья. Им не нужно думать о развитии человеческой цивилизации, об решении проблем планеты, им хватает того, чтобы приходить после изнурительной работы домой, и полежать, свернувшись креветкой на постели и уделить внимание на тех, кто, по их мнению, не достоин называться человеком. Человеческий мир — это такое место, где люди рождаются мёртвыми.

Мир Майя — волшебный мир. Здесь царит спокойствие в любое время года, здесь нет жажды наживы и люди помогают друг другу безвозмездно; приходят на помощь без причины, делятся знаниями для общего развития и развития своего поселения. Жители ходят в учебные заведения по собственному желанию, открывают полки с продуктами на улочках, чтобы гуляющие жители в любой момент, когда их настигнет голод или жажда, могли взять что-то и утолить свои потребности. Никто не строит никаких планов, чтобы кого-то предать и порицать, чтобы кого-то обокрасть, обмануть или, тем более, убить ради денег. Их здесь попросту нет. Деньги — это Сатанинское изобретение. Люди по сути своей, есть та часть, что отделилась от Сатаны. Майя прекрасно знают, что внедрение каких бы то ни было валют, приносит только страдание тем, кто ими обладает, и приносит не меньше страданий тем, кто хочет их заполучить. По горькому опыту людей извне, Майя понимают, что идут по правильному пути — по пути процветания, а не упадка. Дети не знают, что такое зависть, в их лексиконе нет самого понятия слова “зависть”, они уважают друг друга, дарят друг другу подарки и внимание, веселятся, играют вместе вне зависимости от семейного статуса; сын учёного, дочь врача или внук мудреца, каждый ребёнок равен. Никто из них не считает, насколько то или иное может быть дорогим, любая вещь здесь, будь то обычная канцелярская бумага или золотая цепочка, дорого сердцу, потому что подарено не по причине того, чтобы потом заполучить что-то взамен подаренному, а от самого чистого сердца без каких-либо корыстных целей.

Здесь, в этом уютном, райском островке здравомыслия, где во всём поселении на деревьях растут фрукты, и радуга светит дважды в неделю, жила Нита. Она любила свой мир, ей нравилось гулять по оранжереям, по парку, по большому каньону, по бескрайним тропам в лесу, однако, иногда Нита задумывалась и грустно смотрела на другую сторону изгороди. Ей так хотелось изучить старый мир. Мир, где люди могут обманывать, страдать и болеть. Ните так хотелось выйти из поселения в реальность, подружиться с совершенно незнакомыми ей людьми, которые хоть иногда говорят то, о чём на самом деле не думают — хоть раз в жизни услышать, как люди скажут ей, что она слишком свято ведёт себя, так по правильному, так по нужному, что все её ценности — это не смысл жизни, а только маленькая его часть. Услышать от людей, как она их раздражает. Ните хотелось понять, что значит быть обманутой, что значит радоваться, когда грустно, и каково это плакать от счастья. В мире, где она жила не было никаких сюрпризов, каждый житель Майя знал, что будет, что последует, что нужно и необходимо. “Знать всё так скучно!”. Если бы каждый человек знал, что с ним будет, когда кто-то один говорит что-то хорошее, а в ответ получает что-то хорошее, не стоило бы оно того, чтобы говорить, зная ответ. Довольствоваться знаниями, которые давно засели в голове и крутятся, словно хулахуп, приводит к глупости. Нита смотрела в окно сидя за столом в кабинете, где проходило обучение, и вздыхала, всё её сердце тонуло в слезах, кто-то явно хотел, чтобы хрупкая душа Ниты исчезла — их ограничивали.

У поселения не было столь же занимательных уроков в их заведениях, непослушания на них, никаких строгих выговоров, никаких драк между обучающимся, никаких насмешек друг над другом. Нита думала, что с этим миром что-то точно не так, не может быть мир идеальным, где нет недостатков. “Недостатки” — думала она, — “Делают мир познавательным и интересным”. Не знать чего-то, и ломать голову, терять пряди волос от волнения, а потом получить то, чего и не ожидал вовсе, но был приятно удивлён полученным опытом, будоражит сердце — мурашки по коже, так и хочется ощутить вновь это новое, как в первый раз. Вот оно то, для чего и живут люди, находить что-то новое в обыденном, радоваться чему-то неизведанному, ловить эйфорию от неожиданных поцелуев, от обычной, казалось бы, помощи и резкого напутственного слова от любимого человека.

Пусть поселение и представляла собой весьма внушительное место, куда могли бы переселиться ещё пару тысяч человек, построить новые дома, представляющие собой роскошь и изыск, другим людям сюда путь был заказан. Сложно себе представить, что кто-то из жителей поселения не знал бы друг друга — чуть больше четырёх сотен человек проходили мимо друг друга, смотрели в глаза друг другу, приветствовали, интересовались самочувствием, улыбались. День изо дня, месяц за месяцем. На протяжении всей их жизни. Нита вечерами сидела у окна своего дома, пока родители копошились внизу и смеялись, принимая гостей, и грустила, что ничего в жизни нет более скучного занятия, чем знать всё и не развиваться дальше. Все книги, которые знакомые приносили из экспедиции в реальный мир, были перечитаны, да и не раз — исследователи не спешили завозить новых, им казалось, что оно чуждо для их общества, что у них должны быть свои книги, написанные предками и их потомками. Изредка, но всё же книги появлялись, и Нита утопала в них, и, бывало, она заворожённо сияла над ними, вспоминая, а есть ли такие же технологии и предметы в её мире, как в этой книге — что-то крутила в воздухе, представляя то изобретение, и краснела от изумления. Ните хотелось подержать их, рассматривать, изучить, и найти для них какое-то применение, сделать коллекцию из всех этих удивительных вещей! Вещи в мире Ниты имели огромнейшую ценность. Но ей оставалось лишь закрывать глаза и представлять, что она имеет их. Когда книга заканчивалась, она переворачивала страницы и заново перечитывала главы, и снова представляла, что живёт в другом мире, что имеет всё то, что имеет обычный ребёнок из того мира. Нита столько раз могла прочитать все эти главы, что могла бы и сама изобрести те предметы. Нита знала наизусть каждую строчку каждой главы. Чем себя занять там, где всё уже кем-то занято, и там, где всё уже изучено? Нита закрывала книгу и убирала на полку, выключала свет, затем снова садилась перед окном и смотрела уже на небо — никаких облаков, одни звёзды. В её голове бурлила целая вселенная. Вселенная, где её мечтам суждено было сбыться.

Одно не давало покоя Ните, не иметь возможность путешествовать между мирами, не иметь в кармане портальную пушку, благодаря которому она смогла бы сделать дверь в энергетическом поле нависшим над её миром. Удивительно, что они прятались. “Никто бы даже не узнал!” — кричала она однажды в споре с родителями, — “Что мы исчезнувшая цивилизация Майя!”, и грустила ещё сильнее, когда ей делали выговор.

Родители пусть и добрые, но и между ними проскакивала искра недовольства, подростки — это сложнейшие существа, которые имеют своё мнение и думают, иногда им нужно перечить. Их мозг и отношения к здешнему миру полностью сформировывается только к более зрелому возрасту. Мама Ниты отвечала строго, — “Человеческий мир опасен” — складывала еду в контейнер, и заворачивала в пакет, чтобы отправить вместе с Нитой в учебное заведение, — “Люди жестоки, они лгут и предают. Люди причиняют боль. Здесь безопасно, здесь тебя все любят и есть всё, что нужно”. Нита брала свёрток с контейнером в руки и выходила из дома удручённой, и по её глазам катились слёзы — она не могла перечить родителям, учителя не этому их учили, чтобы иметь длинный язык без костей. Родители одна из самых важнейших ценностей поселения Майя — они дали жизнь, их нужно чтить и уважать. Нита шла в учебное заведение, и всё время думала о том, как бы ей хотелось хоть однажды в жизни попасть в чужой мир, найти настоящих друзей, а не тех, о которых она знает всё. Не те, что рассказывают ей о себе всё — никакой тайны, и не те, что знают всё о ней. Пока она доходила до школы, все слёзы превращались в пустоту, будто она и не выпускала свои эмоции наружу.

“Скучно! Человек должен иметь тайны” — кричала Нита, но не говорила никому вслух, — “Потому и дружить с ними приятно, и разгадывать их секреты интересно!”. Она кивала своим друзьям, когда её окликали, но все слова, произнесённые её друзьями проносились мимо её ушей, и Нита просто улыбалась. После звонка она снова слушала лекции и утопала в них головой. Она любила уроки, здесь рассказывали то, о чём она ничего не знала. Только ради этого и стоило посещать уроки, книг ведь давно уже никто не завозил, и библиотеки почти пусты. День миновал. Одно и тоже на протяжении многих лет. Утомляющее занятие, жить по плану и графикам. Должно же когда-то, однажды, закончиться все книги, обязаны же когда-то уроки прийти к концу? Нечему будет учить, нечему будет учиться. Было больно осознавать, что у всего случается конец.

Страна идеальная, живи и получай радость, но не всё в ней, как оказалось, идеально. Животные держаться только в вольерах, и выращиваются ради меха, мяса и продукции; яйца, шерсть, перо, воск и др. Птицы летают по лесам и над озёрами — озёр здесь по меньшей мере шесть, и три реки. Только птицы имели свободу летать там, где им хотелось — барьер не сдерживал их, чтобы не причинить им вреда. Каким-то чудесным образом энергетическое поле выпускало и впускало животных обратно, но только не людей. Так работало изобретение давно умерших предков. Никто не знает, где этот прибор на самом деле расположен, может быть, он летает над поселением и замаскирован в цвет неба, скрывается над жителями и черпает энергию из окружающего мира — неразгаданная до сие тайна. От каждого мудреца к другому мудрецу передаются знания о технологиях древних, чтобы путешествовать между слоями миров, телепортироваться между другими поселениями на других континентах, только информация о барьере утеряна по никому неизвестной причине. “Разве поселение не является клеткой” — спросила Нита у отца, однажды, когда они ужинали, — “Разве ограничивая нас в передвижениях и свободе, это не делает тех, кто поставил этот барьер — диктаторами?”. Отец, казалось, давно задумывался об том же самом, поэтому ни одна мышца на его лице не дрогнула от такого вопроса, и он ответил, как и все отцы во всём мире:

— Это для нашей же безопасности. За нас думают другие, разве это плохо? Разве у нас так мало занятий, чтобы ещё думать о безопасности? Никаких нервов на это не накопишь.

— И ты согласен с этим?

— Согласен. Наши предки создали этот мир, чтобы нам ничего не угрожало, оградили нас от проблем окружающего, внешнего мира. Ты же сама прекрасно знаешь, что не будь у нас этого барьера, то люди давно бы подчинили нас себе и заставили работать. Они бы захватили нас и заставили подчиняться своим законам. Губить здоровье ради каких-то обработанных на станке деревьев, оно того не стоит. Нам лучше так, чем иначе — сколько погубленных жизней из-за них.

— Но ведь мы потеряли столько всего хорошего? Телевидение, интернет, новости о мире и столько прекрасной еды.

— Ничего мы не потеряли, наоборот, приобрели. Столько времени тратить на чужие радости, показываемые по телевидению, того не стоит. Интернет порождает зависть, злость и чего похуже, привязанность. Привязываться и зависеть от чего-то, ужасно. Если человек способен радоваться самому, зачем ему смотреть на достижения чужие? Не понятно мне это. Я и сам, когда был молод, примерно в твоём возрасте, думал об этом; что люди живут в более счастливом мире, чем мы, а потом, однажды, случилось что-то страшное — эпидемии, войны, никому ненужные смерти. В тот момент я решил, что наш мир, построенный древними — это рай, не меньше. Посмотри же в окно, у нас есть всё, светит солнце, идут дожди, еда на столе, мы здоровы и можем позволить себе отдыхать. Мы имеем возможность думать над чем-то важным, чем о том, как решить свои проблемы или как дожить до следующего месяца без денег. Наши с тобой проблемы — это капля в океане, а вокруг столько нерешенного. Я уверен, если мы решим что-то важное здесь, то это приведёт жителей Майя к ещё более счастливому будущему.

Спорить с отцом было глупо, он владел фактами. Нита знает по книгам, что войны и эпидемии уносят миллионы жизней, а что же стоит их жизнь — их всего чуть большим четырёх сотен человек.

— Ничего плохого в том, чтобы иногда пускать другую жизнь в нашу цивилизацию, не вижу. Всё равно мы ничего не делаем. Ничего нового не узнаём. Ничего в нашем мире не происходит. Наша жизнь — это деградация. Пока одни думают об улучшении нашего мира, другие просто существуют, следя за улучшениями.

— И в этом ничего плохого тоже нет. Каждый житель нашего поселения выбирает то, что ему посильно и нужно. Мы не заставляем никого из них что-то делать против их воли. Желающий чему-то учиться, всегда найдёт способ сделать это. Если тебе так скучно, можешь выйти во двор и поделать скворечники, поухаживать за овощами, пойти к озеру и наловить рыбы, занять чем-то себя. Если кто-то выбрал деградировать — ничем помочь ему уже нельзя.

— Деградируют они не от того, что не хотят чему-то учиться, а потому что нет возможности учиться. Если мозг перестаёт думать, то он умирает. Всё что можно было изучить, мы уже изучили и идём к спаду.

Нита уже съела весь свой ужин, и смотрела, как отец подносит хлеб ко рту и смеётся от её слов. И что смешного он нашёл в её словах?

— Ты читаешь слишком много книг. Слишком много думаешь. Живи и наслаждайся.

“Наверное” — подумала про себя Нита, — “Отцами становятся от скуки и вредности”.

Отцу Ниты в этот момент казалось, что его дочь думает над его гениальным ответом, но в действительности, она думала, сколько миллионов отцов живёт за барьером, и все ли они такие “потерянные”. Она лишь однажды прочитала о таких цифрах, как “миллион”, но и представить себе не могла насколько это много. Может быть чуть больше двух или трёх поселений здешнего типа. Держать такие цифры в голове не было необходимости. Где ей придётся ещё с ними столкнуться? Если только считать колонию муравьев в муравейнике. А кому оно надо? Ните точно не нужно. Больше пяти сотен и знавать не нужно. Одним больше, одним меньше — популяция то сокращалась, то вырастала в поселении Майя. Стариков и старушек было больше. Казалось, что их держат где-то в отдельном поселении от основного, и время от времени выпускают на улицы, чтобы с ними поздоровались, и проявили знаки уважения и внимания. Показать им, что молодые доживают до глубокой старости, и их уважают. Их выпускали, чтобы кто-то о них помнил, и, чтобы те не сошли с ума от одиночества.

— Ладно, мне нужно учиться, пока папа.

Отец отправил ложку с супом в рот и что-то про себя промычал, и Нита скрылась в своей комнате и села за стол, взяла очередную книгу из рюкзака. Эта новая — вручили в учебном заведении, совсем из головы вылетело. Она так радовалась, когда ей передавали новые знания, что пообещала себе прочитать её сразу же, а потом как-то резко передумала, чтобы как можно дольше продлить удовольствие. Но не все обещания, которые человек может дать себе, возможно сдержать. Что же можно поделать, терпения нет от слова совсем, придётся проглотить, уж больно огромна тяга к знаниям. Нита уселась за стол и погрузилась головой в книгу, она читала её пару часов; за приоткрытой форточкой трещали сверчки, шумел ветер и колыхались кроны деревьев. Нита зевнула и прислонилась локтем к столу, а ладонью к лицу — рука соскользнула, и её голова дёрнулась; что-то хрустнуло. Нита слегка заснула над книгой и опрянулась, и сонно волоча ноги упала на кровать и заснула, позабыв выключить светильник. Только прохладный воздух ласкал её тело, и она унеслась в мир снов, где она путешествовала с новыми друзьями по городам и странам. Утром, когда Нита проснулась, она заметила, что светильник был выключен, форточка закрыта — видимо приходил отец, а её саму укрывало тёплое одеяло. Проснувшись, она вспомнила об этом, и улыбнулась, когда поняла, что отец её очень сильно любит, каким бы строгим он не казался на первый взгляд — природа одарила его серьезным лицом, что поделать — от того и боялись. Вон, даже книжка закрыта и убрана в самый уголок стола, а между страницами заботливо торчит красная, маленькая книжная закладка. Нита ещё раз улыбнулась себе под нос, потянулась, и пошла в уборную, умылась, расчесалась и вышла на крыльцо дома. Сегодня был прекрасный солнечный день. Родителей уже не было, они ушли по своим родительским делам. Нита посмотрела на свою обувь, сделала пару приседаний, чтобы разогреть мышцы ног и побежала по тропинке в сторону леса. В здоровом теле — здоровый дух. По пути ей встретились несколько жителей, они поприветствовали её и пожелали удачи, тоже спортсмены. Нита бежала не быстро, но и не медленно, в самый раз, чтобы не запыхаться.

“Вот были бы у меня сейчас те изобретения” — думала она, — “Наушники. Было бы вдвое приятнее”. Но не знала она ещё какой жанр предпочитает в музыке, ведь ещё ни разу не слышала их в них. Те песни, что исполняют в театрах, так называемых, где люди сами и сочиняют их, нельзя услышать что-то большего, чем народный фольклор. Есть у них что-то похожее на гитару, на барабаны, но Ните кажется, что музыка из реального мира звучит совсем по-другому. Максимум три или четыре инструмента здесь считаются чем-то восхитительным, а десять или того больше звуков в музыкальных проигрывателях, о которых писали в книгах, совсем предел мечтаний и фантастика.

Туман окутал мох над болотом около леса. Он простирался до самого горизонта — красиво, ничего не скажешь, природа одарена такой причудливой возможностью удивлять даже самого искушенного зрителя. Где-то внутри пелены квакают лягушки, над ними пролетают цапли и бросаются ниц, и теряются под туманом — они видят больше, чем люди. Пару минут спустя вылетают из-под тумана словно летучие рыбы, что выпрыгивают посмотреть на водную гладь, и теряются за барьером, держа в клюве лягушек. Превосходство природы. Где-то вдали слышится птичья трель, звонко пронизывающий тишину и нарушающую её. Нита бежала вдоль тропинки у леса, и наблюдала всё собственными глазами. Казалось, иногда в её голову закрадывалась крупица сомнения, и она передумывала покидать здешние места. Ните в тот момент не хотелось оказаться в Мегаполисе среди шумных машин, грязных переулков, гула пароходов, товарных поездов и куда-то вечно спешащих людей. И она продолжала бежать, задумываясь об этом, пока где-то вдали не услышала звуки празднества, и вспомнила — опять?

Сегодня был выходной в поселении. С другой стороны, от чего людям нужно было отдыхать, совсем было не понятно, если каждый день был выходным. Жители Майя в этот день выходили во дворы, устраивали совместное времяпрепровождение, веселились, готовили еду, жарили овощи и играли, рассказывая друг другу забавные истории. Ните никогда не нравилось это сборище, как только ей исполнилось семь лет, ровно семь лет тому назад, она решила для себя, что среди людей ловить нечего. Каждая их вылазка на люди заканчивалась одними и теми же историями, теми же шутками, и теми же людьми, смеющимися вновь и вновь от одной и той же глупости. Ну не лицемерие ли то было? Люди сами того не замечая становились теми, кого они считали не из их племени. Никто, конечно, открыто об этом не говорил, и даже признаваться себе не хотел. Наверное, они переняли эту способность из-за барьера, когда посещали людей, чтобы набраться опыта и знаний, но приобрели не то, что было нужно и начали терять свою индивидуальность.

Нита стояла на опушке, пробежав вдоль тропинки у леса, и наблюдала за суетой в поселении — это был прекрасный шанс, чтобы пробраться в покои мудрецов и выкрасть портальную пушку, пока все заняты набиванием пуза едой и выпивкой. Но Нита сомневалась, впервые в жизни в ней было столько страха и столько сомнений. Что будет, если её поймают, станет ли она одним из тех животных в вольере, которого даже за человека считать не будут? А потом… Потом её подадут на стол, как какое-то угощение, зафаршировав овощами. Профессора в учебном заведении не этому обучали. Неужели всё это из-за того, что Нита прикоснулась к другой, чуждой цивилизации через книги, и научилась всему этому от них? “Не может быть!” — перебивала она свои мысли, — “Другие тоже об этом думали, но только я одна решилась!” — оправдывала она себя. “Подставлять родителей, чтобы их тыкали за то, что они не справились с воспитанием единственной дочери в семье, ужасно, конечно, но…” — Нита сжала руки в кулак, — “Мечта стоит того, чтобы однажды нарушить все правила”.

Нита была развита не по годам, и сама всё это прекрасно понимала, но отказывалась верить в то, что родителей ждёт наказание — племя Майя не изверги, они не будут заниматься таким непотребством, они не люди за барьером. Или они тоже научились — и это прилипло к ним, как какая-то зараза извне? А потом она перебрала все знания о предках и вспомнила, что все они когда-то были каннибалами.

— Только не думай об этом… Только не сейчас. Выбрось все сомнения, либо сейчас, либо уже никогда!

И через пару минут спустя, Нита уже стояла перед домом одного из мудрецов, где хранилась портальная пушка. Она медленно подняла руку и поднесла к двери, схватилась за ручку и задрожала. Впервые в жизни она делает что-то такое за гранью, впервые в жизни крадёт что-то, впервые в жизни вламывается в чужой дом и впервые в жизни нарушает все правила поселения. Нита дёрнула ручку вниз, и дверь со скрипом открылась — здесь обитала тишина. Нита в последний раз обернулась назад, послушала звон хрустальных бокалов, выкрики тостов за счастливое будущее и вспышки фейерверков, и шагнула в дом. Полумрак окрашивал комнату, по середине комнаты стояло кресло и журнальный столик, на котором лежала карта, у одной из стенок громоздился шкаф с научными книгами, а на полу растлился пушистый ковёр. Нита прошла через комнату в другую, и дёрнула за ручку, дверь была заперта, но Нита не сдавалась, и попробовала ещё раз — ручка заедала, и вот она поддалась и Нита вошла в комнату. Здесь стояло множество больших ящиков, шкафов и пару сундуков. По стенам развешаны картины предков и научных деятелей племени Майя — на столе лежат инструменты, и какие-то непонятные устройства и приборы. Нита потянулась взять одну из них, как вдруг, что-то заскрипело, и Нита отшатнулась и вздрогнув, спряталась за одним из сундуков. Но тишина не покидала дом, даже через пару минут, и наконец она поняла, что этот скрип исходил из-под её ног, и встав, она открыла одну из ящиков. Все пушки были разложены стопками снизу вверх, в прозрачной стеклянной коробке. Нита взяла одну, и осмотрела коробку, и изучила портальную пушку взглядом.

— Не нужно оставлять следов, -- произнесла она, и взяла ещё одну коробку, и достала из неё пушку, положила снизу, а сверху ту, в которой была ещё одна пушка, — Так будет меньше шансов, что обнаружат пропажу.

— Я сейчас! Подождите минутку! — из-за двери послышались голоса. Кто-то приближался к дому.

“Ну всё, конец, меня посадят под домашний арест” — и закрыв ящик, Нита вылетела из комнаты. К большому счастью, Ниты, человек задержался у входа, и с кем-то дискутировал, и Ните не потребовалось и секунды, чтобы сообразить выпрыгнуть через открытое окно в комнате с журнальным столиком.

— Я сейчас выйду, постой тут! — в дом зашёл мужчина лет сорока пяти, и подошёл к одной из полок с книгами, взял в руку одну из них, и открыв её, достал бутылку какого-то напитка. Прочитав этикетку, он поднял взгляд и заметил приоткрытую дверь в комнату с сундуками. Мужчина подошёл поближе, схватился за ручку, оглянулся и запер дверь.

— Совсем голову пропил! Надо будет как-то починить эту ручку, — мудрец рассмеялся, сунул бутылку за пазуху, и вышел вон из дому. Теперь Ните можно было выдохнуть, она была спасена своей сообразительностью. Сжав портальную пушку, сидя под окном, она подняла ей перед собой; по щеке покатилась слеза, а по щеке расползлась улыбка. Нита вытерла слёзы рукавами.

— Я сделала это… Я смогла!

Нита прошмыгнула мимо празднества без каких-либо усилий, никто даже не обратил на неё внимания, все были заняты объяснением смысла жизни в этом бренном мире, и полностью ухрюкались до жижи. Последующие три дня все они будут мучатся от боли головы и даже не смогут вспомнить сегодняшний день. “Видимо” — думала Нита, — “Все люди в мире похожи друг на друга, когда пьянеют”.

Медлить было нельзя, пропажу портального прибора могут обнаружить в любой момент, если кто-то из жителей попросится наружу, чтобы пополнить запасы продовольствия.

День клонился к позднему вечеру, когда Нита дошла до границы поселения, и обнаружила перед собой барьер. Нита оглянулась, никого не было. Она, недолго думая направила пушку на поле и нажала на кнопку — барьер заискрился, пополз паутинками молний, в центре появилась маленькая чёрная точка, затем точка начала съедать границы самой себя и расширилась до размеров обычной двери. По лицу Ниты ударил прохладный, свежий воздух — ветер свободы.

Подойдя поближе, она замерла на месте — это было так волнительно и так страшно. Первый шаг всегда самый трудный, надо пересилить себя, решиться. Нита сделала несколько шагов, вот-вот ещё парочку и она будет снаружи, в новом мире. Ещё один шаг — Нита оставляет поселение за спиной, и портал закрывается небольшим хлопком. Нита видела всё это изнутри. Казалось, ничего совсем не изменилось; те же деревья, те же облака, те же жучки, ползающие по земле, те же самые тропы, озёра и болота с лягушками. Но только теперь Нита осознала, что ничто не удерживает её от этого бескрайнего пространства. Первое о чём подумала Нита, когда оказалась здесь, это как она пойдёт в город и увидит новые лица, попробует новую еду, послушает музыку, и не важно какого жанра. Но большего всего на свете её волновало другое:

— Что же будут думать мама и папа? Они же так любят меня. Они, наверное, места себе не будут находить. Что же я наделала? Надо было оставить письмо…

Нита даже хотела было вернуться, чтобы родители не волновались, но что сделано, того уже не миновать, и Нита пошла к бесконечным мигающим огням города.

В тоже самое время, родители, вернувшись домой не обнаружили Ниту у себя в комнате, однако, не стали бить тревогу; “Наверное, снова учиться в библиотеке и читает свои книжки” — думали они. Волноваться не стоило, в поселении Майя не было для этого причин. Здесь не было преступности, никто никого не контролировал, и все могли делать то, что им хотелось. С одной стороны — странно, с другой — вполне нормально. Кто бы мог о таком помыслить в человеческом мире, чтобы ребёнок ходил по каким-то там заведениям глубоким вечером, тем более без предупреждения — это и отличало поселение Майя от реального мира. И все улеглись спать после празднества. А Нита шла к огням большого города.

Сон был лишь предлогом отдыха и лени. Нита за последние несколько лет уже отоспалась заранее, чтобы совершить своё путешествие в новую цивилизацию.