Интервью

Глава 1

Интервью

Солнце уже коснулось верхушек деревьев, отбрасывая последние закатные красно-оранжевые лучи на реку и берег.

На берегу огромными рыбинами лежали несколько байдарок, а чуть поодаль горел костер, который полукругом окружало несколько палаток, а непосредственно у огня сидело человек пять водных туристов. Кто-то доедал свой походный ужин, а кто-то с кружкой чая смотрел на потрескивающее пламя.

— Ну что, ребята, чем займемся, — проговорила девушка лет двадцати пяти. — Спать или посиделки у костра?

— На сухую, какие уж тут, Таня, посиделки, — кто-то обиженно отозвался. — Игорь, мы еще на берегу договорились алкоголь на сплав не брать, и ты тоже согласился, — нравоучительно сказала Таня. — Ну когда мы еще так выберемся на природу без начальства разгрузиться, проветриться, да еще и за счет компании.

— А давайте истории рассказывать, разные, — пролепетал тонкий девичий голосок.

— Вот, Оля уже поймала вайб, — с улыбкой сказала Таня.

Повисло молчание, и только свежее полено, подброшенное в костер, потрескивало, разгораясь.

— А вы, Артем Петрович, расскажите нам что-нибудь, — сказала Таня, обращаясь к мужчине, сидевшему чуть дальше всех от костра так, что свет от огня лишь немного освещал его черты, выдававшие человека куда более зрелого, чем вся остальная компания.

Артем Петрович вскинул голову, как будто очнувшись от сна.

— А что же мне вам рассказать? — сказал он.

— Ну как, у вас такой жизненный опыт, вы и в прокуратуре работали, наверняка что-нибудь интересное да было. Ну пожалуйста, Артем Петрович, — не унималась Таня, а за ней подхватили и остальные сидевшие у костра.

— То есть ты сейчас дипломатично назвала меня старым пердуном в мои сорок девять? — с улыбкой спросил Артем Петрович.

— Ну что вы, Артем Петрович, — сконфузилась Татьяна, — просто вы старше нас, а значит, опытней и видели побольше, не то что мы — смотрим на мир из-за экрана компьютера.

— Ну тогда прощаю на первый раз, — рассмеялся Артем Петрович. — Знаете, коль обстановка располагает, перед тем как рассказать мою историю, я вас спрошу: а верите ли вы в существование упырей?

— В кого? — спросил парень, которого звали Алексей.

— Это в вампиров, что ли? — уточнил Игорь.

— Да, в них родимых — упырей, вурдалаков, стригоев, ну или более благозвучно — вампиров.

— Ой, а я «Сумерки» недавно пересматривала, — воскликнула Оля.

— Конечно же нет, мы живем в двадцать первом веке, — сказала Таня.

— Ну, оно и понятно, вопрос был риторическим, — сказал Артем Петрович. — А моя история про них, а верить в нее или нет — решайте сами.

— Так и знала, будет страшная история. Вы, Артем Петрович, говорите, когда мне уши закрывать, когда очень страшно будет, — жалостливо попросила Оля.

— Ну что же, — начал Артем Петрович. — Произошла эта история со мной в 1997 году, я тогда учился на втором курсе юридического факультета. На бесплатное за год до этого я не прошел, и поэтому за мое обучение платили родители, большое им спасибо за это. С учетом этих обстоятельств просить деньги на какие-то свои хотелки у родителей было стыдно, и я пытался где-то подработать, чтобы было на что в кино и в кафе с девушкой сходить и в компьютерный клуб завалиться на всю ночь. Бывало, и вагоны разгружал, и на рынке продавцом стоял в мороз.

Но подвернулось мне как-то одно местечко по блату: знакомый знакомого отца работал в газете, которой требовался молодой и энергичный парень, при этом график был свободным, что позволяло мне спокойно совмещать работу и учебу.

Сама газета называлась «Сверхестественное» и печаталась там всякая чертовщина, заголовки статей были соответствующие, вроде «НЛО над Бобруйском», «Полтергейст в Серебрянке» или «Женщина забеременела от давно умершего мужа».

— Знаете, а я помню, на даче находил в стопке старых газет какой-то из номеров «Сверхестественного», — сказал Леша, ностальгически улыбнувшись.

— Тогда интернет был далеко не у каждого, и подобные газеты раскупались хорошо, особенно ночными сторожами и вахтерами, — усмехнулся Артем Петрович. — Работа была непыльная: поди-принеси, отвези документы, но иногда мне поручали взять интервью у какой-нибудь бабульки, которая слышит голоса, или рыбака, который видел в Свислочи Лохнесское чудовище.

Газета иногда платила даже деньги за подобную информацию, и часто наши респонденты этим пользовались: получив раз деньги, они все чаще наблюдали не только НЛО, но и призрак в подъезде или неизвестное науке существо в луже, называемой прудом за их домом.

Но большинство статей все же были плодом творчества наших писцов, а респонденты давали лишь вдохновение и тему.

Проработал я так месяцев шесть, и вызывает меня главный редактор Григорий Филиппович и говорит: «Пришло к нам в редакцию письмо от людей, которые называют себя охотниками на вампиров, и хотели бы даже дать интервью, бесплатно. Так что вот тебе, Артем, телефон, созванивайся и дуй». На дворе была осень, поздняя, холодно, никуда не хотелось ни ехать, ни разговаривать с очередным, как сейчас таких называют, фриком. Григорий Филиппович, видимо, заметил мою решимость в кавычках и продолжил: «Ты пойми, Артем, что через три дня нужно сдавать номер в набор, а написать-то нечего. Есть еще сообщение, что на Нарочи угорь-исполин завелся: сети рыбакам рвет, лодки переворачивает, птицу домашнюю утаскивает. Может, сгоняешь?»

— Куда, на Нарочь? — спросил я.

— Ага! Выписывать «командировочное»? — саркастически улыбаясь, спросил Григорий Филиппович.

— Давайте тогда вампиров, — сказал я обреченно. — Хотя, если бы я знал заранее о том, что произойдет, лучше бы поехал на Нарочь.

Дозвонился я сразу, мне ответил мужской голос, который назвался Костей. Мы договорились встретиться в семь часов у входа на станцию метро «Восток», предварительно описав друг другу себя, чтобы найтись. В назначенное время я был на месте, и не прошло и пяти минут, как меня окликнули сзади. Я обернулся и увидел рыжего парня в черной кожаной куртке и спортивных штанах.

— Здравствуйте, я Костя, — сказал парень, протягивая ладонь.

— Здравствуйте, Артем, — ответил я, и мы обменялись крепким рукопожатием. — Ну что, поедем? — непринужденно сказал Костя, рукой указывая на стоящий за остановкой синий «Рафик».

Я оторопел от неожиданности.

— Как куда поедем? — спросил я, чувствуя, как где-то внутри меня нарастает волнение.

— Как куда — на нашу базу, все ждут, — удивленно пролепетал Костя, а затем, поняв, в чем дело, с улыбкой сказал: — Не волнуйся, вернем тебя в целости и сохранности туда, откуда взяли, или куда скажешь. Мамой «клянус»! — с последними словами Костя поднял правую руку в клятвенном жесте. У меня внутри все упало, тогда времена какие были: процентов восемьдесят всех новостей в стране занимала криминальная хроника. Но подкупало, что Костя и двое других, которые оказались в машине, не были похожи на братков ни внешне, ни по разговорам.

— Артем Петрович, вам чайку подлить? — спросил Игорь, снимая закипевший котелок с огня.

— Да, пожалуйста, Игорь, — сказал Артем Петрович и подставил алюминиевую кружку.

— Ну вы и безбашенный были, Артем Петрович, — удивленно сказала Таня.

— Молодость, — усмехнулся Артем Петрович. — Да и не хотелось показаться трусом, не показать страх.

За рулем сидел седой мужчина лет пятидесяти, который представился Иваном Ивановичем, а рядом с ним сидел молодой парень, по виду лет на фриком старше меня, Алексей.

Как только мы сели в машину, Алексей передал Косте черный матерчатый мешок.

— Артем, это придется надеть на голову, — сказал он мне как бы смущенно. Я запротестовал, но Костя сказал, что так надо, и еще раз повторил, что со мной ничего не случится.

Машина уже тронулась с места, и мне пришлось подчиниться.

— Артем Петрович, я удивлена, что вы сейчас находитесь рядом с нами, а не где-нибудь в лесу в безымянной могиле, — пролепетала Оля.

— А еще я так растерялся, что даже не обратил внимания на номер машины, — улыбнувшись, сказал Артем Петрович.

По внезапному ускорению я понял, что мы выехали за город, а спустя минут тридцать после крутого поворота ровный асфальт сменился проселком, потому что «Рафик» начало подкидывать на ухабах.

Весь этот путь сердце у меня колотилось, а мысли в голову лезли самые разные, и как назло, спутники мои молчали всю дорогу.

— Оно и понятно, я бы послал и их, и главреда вашего куда подальше, — сказал Леша.

— Тихо ты, — в полголоса сказал Игорь.

Через некоторое время машина остановилась, и с меня стянули мешок. Вопреки моим ожиданиям дремучего леса я не увидел, а увидел, что нахожусь в каком-то садовом товариществе, а дом, куда меня привезли, был типичным дачным домиком, расположившимся на стандартных шести довольно ухоженных сотках.

Иван Иваныч и Алексей зашли в дом, а Костя, положив мне руку на плечо, сказал: «Ну что, пойдем, поди и ужин готов уже», — и видя мою нерешительность, добавил с добродушной улыбкой: «Не робей, Артем, мы же не бандиты какие-нибудь».

В доме пахло яблоками и вареной картошкой. Костя провел меня в просторную комнату и, усадив на кресло, сказал: «Жди». Я стал осматриваться, в том числе подмечая пути бегства. Ничего необычного я не заметил: диван, кресло, старый сервант, стол, стулья, а на окнах решетка.

Тем временем на кухне шло какое-то обсуждение, и среди мужских голосов я уловил и женский.

Внезапно в комнату зашел мужчина лет сорока, седовласый, в клетчатой фланелевой рубашке и джинсах, и, протянув мне руку и улыбаясь, сказал:

— Здравствуйте, меня зовут Заур.

Я встал и, пожав его ладонь, представился.

— Вы не смотрите так на меня: у меня папа русский, а мама дагестанка, но внешностью я больше в отца. Вы извините, Артем, за неудобства, которые вам пришлось испытать, я думаю, вы потом поймете, к чему эта конспирация. — Ну да, я немного понервничал, — сказал я, выдавив из себя улыбку и, конечно, слукавив, потому что скрывать было нечего — мне было очень страшно. В это время в комнату вошло четыре человека: Костя, Алексей, Иван Иванович и женщина лет сорока тоже в джинсах и рубашке. Она улыбалась, но на ее лице читалась печать усталости.

— Это Светлана, моя жена, а с остальными вы уже познакомились, — сказал Заур. — Ну что, поедим, а потом поговорим?

— Я не против, сегодня целый день за баранкой, — прокуренным голосом сказал Иван Иванович.

— Ну, что, пошамаем? — опять хлопнув меня по плечу, сказал Костя. — Поскольку я в гостях, то я как все, — сказал я.

— Вот это правильно, — резюмировал Заур.

Светлана накрыла на стол нехитрый ужин: котлеты, вареная картошка и салат из помидоров.

— Вы, Артем, салат накладывайте, помидоры свои, наша доча Катюша их очень любит, — сказала Светлана.

Поужинав, Костя и Иван Иванович вышли на улицу покурить, а Алексей помогал Светлане мыть посуду.

Мы с Зауром остались в комнате вдвоем.

— Итак, вы написали нам в редакцию письмо, где утверждаете, что вы охотники на вампиров, — начал я.

— Да, Артем, я и мои товарищи охотимся на упырей в меру своих скромных возможностей.

— Если честно, я не совсем верю в их существование, — сказал я, стараясь подбирать слова и выбирать более нейтральный тон. Я ведь до сих пор не знал, с кем общаюсь — с простыми фантазерами или с душевнобольными людьми.

— Мы готовы будем предоставить доказательства существования упырей. И мы решили предать огласке то, чем занимаемся, не из какого-то тщеславия, а для того, чтобы люди знали о реальной опасности, которая действительно существует.

— Понимаете, Заур, наша газета довольно специфическая, и не лучше ли об опасности сообщить в более серьезных средствах массовой информации? — сказал я.

— Мы пытались. И в «Комсомолку», и в «АиФ», но ответили только вы. А если кто-то прочитает даже у вас и станет осмотрительнее, это уже небольшой, но положительный результат. Почти каждый из нас столкнулся с этой угрозой в той или иной мере.

Я достал диктофон, который выдал мне Григорий Филиппович:

— Не возражаете? — спросил я Заура.

— Конечно нет, — ответил он.

— Расскажите о них, об упырях: кто они, где обитают, отличаются ли они от киношных и книжных вампиров, и как вы на них охотитесь?

— Определенно они когда-то были такими же людьми, как и мы с вами, но по каким-то причинам они стали теми, кому для существования нужна чужая кровь, не только человеческая. Обитают они в подвалах, коллекторах, погребах, иногда на чердаках, а в общем — в тех местах, куда не проникает дневной свет. Ультрафиолет причиняет им очень сильные ожоги и может убить, в этом вы убедитесь чуть позднее. Они ведут скрытный образ жизни, зачастую тела своих жертв стараются спрятать. На свою охоту они выходят в сумерки, поджидают одинокую жертву, на компанию, численно превосходящую их, они не нападут, хотя они сильнее обычного человека минимум раза в два. Мы стараемся отслеживать криминальную хронику, объявления о пропаже людей, ну и сарафанное радио — как же без него, проверяем появившуюся информацию. Понятное дело, не всегда виной упыри, но иногда… Кстати, кресты, святая вода не помогут при встрече с ними, а вот чеснок им очень неприятен.

— Заур, а в чем заключается ваша охота, ну, конечная цель? — задал я вопрос, зная, что ответ на него я получить не хочу.

— Убить, — равнодушно сказал Заур. — Я понимаю, что вы имели в виду, задавая этот вопрос, мы не вбиваем им колья в сердце и не рубим головы. Наша задача — вытащить упыря из его логова и удерживать, пока солнце не сделает свое дело. Так сказать, природа сама уничтожит заразу. Ну и есть вероятность того, что его останки найдут, и у нас тогда могут начаться проблемы.

В это время в комнату зашли Костя с Иваном Ивановичем и уселись на диван рядом с Зауром, напротив меня.

— Ну что, Заур, ввел человека в курс дела? — непринужденно спросил Костя.

— Да, если можно так сказать, — усмехнулся Заур.

— А как узнать вампира? Вот я иду по темной улице, навстречу идет два человека, и один из них — он? — спросил я.

— Во-первых, он не станет идти вам навстречу, а затаится в засаде и набросится со спины. А во-вторых, если он окажется перед вами, Артем, то вы увидите очень худого человека с бледной кожей и ввалившимися щеками, может быть, с большим животом, как при водянке. Но самый верный способ отличить его от человека — это глаза, они в темноте светятся каким-то серебряным блеском.

— А клыки у них есть?

— Да, но он оскалит их только в момент укуса. Они небольшие, и он рвет ими плоть, а потом уже пьет кровь из раны — не как в фильмах, где на теле жертвы остается маленький незаметный укус.

— А как становятся вампирами? — спросил я.

— А вот на этот вопрос у меня нет ответа. Могу лишь предположить, что либо жертве удалось выжить после ранения упырем, либо есть какой-то другой способ распространения заразы, — развел руками Заур.

— А вы говорили, что у вас есть доказательства.

— Да. Костя, включи кассету, — сказал Заур.

Костя встал с дивана, подошел к тумбочке в углу, где стоял старый «Горизонт», и вставил видеокассету в видеоплеер, стоящий на телевизоре. — Примерно два месяца назад нам стало известно о том, что в Поставском районе были обнаружены тела мужа и жены — они приехали за грибами на машине вместе с дочерью. Девочка осталась в салоне, а супруги ушли в лес и больше не вернулись. Ребенок сутки просидел в машине, и лишь на следующий день местный житель, проезжавший на велосипеде мимо, заметил плачущую девочку, после чего вызвал милицию. Примерно в километре от автомобиля нашли погибших, а рядом — корзинки и раскиданные грибы. По официальной версии, на супругов напали кабаны. Знаете, Артем, действительно нет ничего хуже, чем в лесу встать перед секачом, ведущим свое семейство, но мы с ребятами сделали вылазку, чтобы проверить эту информацию, и примерно в паре километров от места трагедии обнаружили заброшенный хутор с полуразвалившимися постройками.

— А я еще и камеру у знакомого одолжил, — хвастливо сказал Костя.

Заур нажал кнопку «Play» на пульте.

На экране, мельтеша помехами, появился пейзаж: небольшая поляна, заросшая высокой травой и окруженная кустами. Сквозь заросли виднелся черный сруб бревенчатого дома, крыша которого в одну из снежных зим провалилась внутрь. Видно было, что камера дрожала и повторяла вибрации идущего по пересеченной местности человека.

Раздался чей-то голос:

— Нашли, сюда.

Снимающий подошел к приземистому треугольному строению с прогнившей крышей — это был старый погреб, такой же был и у нас в деревне. Затем камера показала зияющий чернотой прямоугольный провал, идущий вниз, в подпол, а оттуда тянулся канат, почти такой же, какими пользуются альпинисты.

— Может, машиной дернем? — сказал кто-то.

Голос был похож на голос Ивана Ивановича.

— Нет, можем ногу оторвать, потом опять петлю накидывай, трать время. Скоро темнеть начнет, — ответил другой голос, и я узнал Заура. Сердце мое колотилось, потому что я каким-то чутьем уже знал, что увижу на экране дальше.

— Будет сопротивляться, поаккуратнее, — опять за кадром раздался голос Заура.

— Давай, навались, бурлаки! — хохотнул кто-то в стороне.

Веревка натянулась и завибрировала, можно было подумать, что на другом ее конце бьется огромная рыба. Из проема показалась обвязанная веревочной петлей нога, затем другая, свободная, размахивающая во все стороны, и наконец наружу вытащили человека. Он был одет в синие джинсы и белую майку с какой-то надписью на груди, вся одежда была грязной и рваной. Сам он был ужасающе худ и бледен, и только живот его был надут, как у голодающих африканских детей, которых иногда показывали в новостях. Извлеченный из провала, он неистово брыкался и старался уцепиться то за ноги тащивших его людей, то за края проема, при этом он не громко стонал и хрипел.

— Давай, ребята, на открытое место его тащи, день солнечный! — крикнул Заур.

Существо выволокли на траву, и тут белые, бледные участки тела, не закрытые одеждой, начали быстро краснеть, а затем стали фиолетовыми, словно огромные родимые пятна, которые к тому же начали дымиться. Ему затянули веревочные петли на запястьях и щиколотках и растянули между заранее вбитыми в землю стальными штырями. Затем к распятому телу подошел Иван Иванович и ножом срезал остатки одежды, так что открывшиеся участки кожи также мгновенно потемнели и задымились.

Я почувствовал, как ком подкатывает к горлу, но, пересилив себя, удержал рвотный позыв.

Распятый пытался извиваться, рот его был открыт, как будто он кричал от боли, но слышен был только хрип.

— А с другим чт….., — запись оборвалась.

— Батарейки сели, — с досадой сказал Костя.

— Так, стоп, Артем Петрович, вы хотите сказать, что это быль, а не страшная сказка? — возбужденно выпалил Игорь.

— За что купил, за то продал, — серьезно ответил Артем Петрович.

— Наверняка это было постановочное видео, — спокойно сказал Алексей.

— Я тоже так думаю, и вас, Артем Петрович, просто одурачили. Извините, Артем Петрович, ввели в заблуждение, — сказала Таня.

Оля сидела бледная и молчаливая.

— Я придерживался такого же мнения, ребята, — сказал Артем Петрович. — Заур сразу понял, что видео визуально произвело на меня впечатление, но я отнесся к нему скептически.

— Обычно в течение часа плоть сгорает и остается скелет, — сказал Заур.

В комнату заглянула Светлана:

— Зурик, надо Катюшу скоро спатки укладывать.

— Да, любимая, я помню, — мягко сказал Заур.

В это время молчаливый Алексей протиснулся в двери и за плечи увёл Светлану из комнаты.

«Они еще и ребенка сюда притянули», — подумал я с негодованием. — Я вижу, видео вас не убедило в существовании упырей, — с улыбкой сказал Заур, — тогда пойдемте.

— Куда? — насторожился я.

— Пойдемте, не волнуйтесь, Артем, — спокойно сказал Заур.

На улице давно стемнело, и на узких улочках товарищества зажглись редкие фонари. Выйдя из дома, мы обошли его и остановились около ржавой металлической двери в цоколе.

Заур достал ключи, провернул замок, а затем со скрипом открыл ее.

— Смажь потом, а то на всю округу визг, — сказал Заур, обращаясь к Косте, стоявшему у меня за спиной.

Я напрягся. Мне казалось, что меня втолкнут туда, закроют дверь, а потом потребуют выкуп или еще чего похуже. Но Заур первым вошел в темное помещение, а затем Костя протиснулся передо мной.

Когда я шагнул за ними, в нос ударил резкий и неприятный запах — в нем угадывался аммиак и что-то несвежее, даже не знаю, как точнее описать, а еще в дальнем углу я заметил две светящиеся тусклым бело-голубым светом точки.

Щелкнул сбоку выключатель, и пространство под дачным домиком наполнилось желтым светом от висящих под потолком стеклянных ламп. Я увидел женщину, сидящую в глубине у стены. Женщиной ее можно было назвать с натяжкой: в каких-то рваных лохмотьях, со спутанными волосами, лицо истощенное и перемазанное грязью. На запястьях и щиколотках были надеты своего рода металлические кандалы, от которых тянулись цепи, прикрученные к стене. Рядом с ней лежало несколько мертвых крыс без голов.

— Кажись, поела уже? — буркнул Костя.

— Что... что здесь происходит, вы с ума сошли, что ли?! — негодующе запротестовал я.

— Эта тварь была там же, в погребе, нам стоило большого труда привезти ее сюда, — сказал Заур.

Женщина с интересом рассматривала нас и следила за каждым движением.

— Вы издеваетесь над человеком, пускай и неполноценным, но человеком! — говорил я на повышенных тонах. — Здесь же в доме ребенок!

Женщина, как будто уловив нарастающее напряжение, оживилась и быстро, на четвереньках, поползла к нам. Она вытянула руки с давно нестриженными грязными ногтями, пытаясь дотянуться до стоящего ближе всех Заура, при этом открывала рот, словно делая судорожный вдох, и издавала кряхтящие звуки.

Мне стало не по себе от ощущения, что происходящее нереально, противоестественно, но я не мог отвести от нее взгляд.

— Костя, давай покажем гостю «человечность» этого существа, — сказал Заур. По его виду было заметно, что спокойствие, которое он демонстрировал до этого, начало его покидать.

Костя взял стоявший у стены продолговатый предмет, который оказался кварцевой лампой, похожей на те, что висят в больничных палатах, и вставил вилку в розетку.

Сначала ничего не происходило, но в какой-то момент на руках женщины, которые она тянула к нам, и на ее лице стали проявляться красные пятна, быстро превращавшиеся в темно-фиолетовые.

Она отдернула руки и в животном страхе стала отползать в глубь подвала, прикрывая лицо остатками своей одежды.

Заур взял ухват и двинулся за ней, Костя шел следом, держа в руке кварцевую лампу как импровизированный факел. Заур ухватом поймал шею женщины и прижал ее голову к полу, как будто змеелов, усмиряющий гадюку.

— Подойдите скорее, — крикнул он, обращаясь ко мне.

Я, повинуясь его твердому тону, шагнул ближе.

— Ближе, ближе, ее трудно удержать! — потребовал Заур.

По его голосу и напряжению было видно, что ради контроля над этим существом он прилагал все свои силы.

Я подошел вплотную, и тогда Заур достал нож из-за спины и приподнял им верхнюю губу пленницы. Моему взгляду открылся рот: среди относительно ровных зубов темно-желтого цвета выделялись два клыка, которые по размеру были длиннее остальных почти на сантиметр-полтора. А запах, исходивший изо рта, был настолько резким и гнилостным, что меня начало мутить.

Взгляд ее пустых глаз из любопытного стал злобным и плотоядным, она шарила рукой по полу, пытаясь достать до меня или до Заура. Костя периодически подносил светильник ближе, и она начинала хрипло шипеть и морщиться, по-видимому, от боли, которую причинял суррогатный солнечный свет. В эти моменты воздух наполнялся еще и тяжелым запахом паленого мяса.

— Отходите, — скомандовал Заур, и мы с Костей попятились к выходу.

Заур убрал ухват и тоже начал спиной отступать к дверям. В это время женщина, освободившись, попыталась в прыжке напасть на него, но Заур сильно ткнул ее в грудь ухватом, так что та навзничь упала на спину.

Я вышел на улицу, почувствовал, как в глазах начинает темнеть, и потерял сознание.

— Артем Петрович, вы это все взаправду? — дрожащим голосом спросила Оля.

— Как я говорил уже: за что купил, за то продал, — грустно улыбнулся Артем Петрович.

— Это какой-то сюр, если честно, — сказала Таня.

— Если кому-то не нравится, то он может идти спать. Продолжайте, Артем Петрович, — отозвался Игорь и подбросил несколько сухих веток в костер.

— Продолжать, говорите, — произнес Артем Петрович, как бы надеясь, что все порядком уставшие попутчики захотят пойти спать. — Ну ладно. Очнулся я уже в доме.

— Хлипкий малец, — услышал я грубоватый голос Ивана Ивановича.

— И что тут такого, не каждый день такую тварь видеть приходится, плюс пацан еще, — ответил ему Костя.

— А ты мог бы и подстраховать, посветить на нее, чуть не вцепилась, тварь, — недовольно сказал Заур, по-видимому, Косте.

В комнату к дивану подошли Заур и Костя.

— Извините, Артем, что так получилось, но, по крайней мере, вы сами увидели, что такое упырь, — сказал Заур.

— Я... я не знаю, что увидел. Зачем вы это там держите? — выдавил я.

— Мы изучаем его. Его повадки и слабые стороны. Применять кварцевую лампу как заменитель солнечного света тоже не сразу догадались. К примеру, мы выяснили, что в темноте они очень неплохо ориентируются: видели крыс на полу? Она всех переловила при полной темноте. По питанию она непритязательна. Костя работает на мясоперерабатывающем производстве и приносил свиную и говяжью кровь — пила с большим аппетитом. Из этого мы предположили, что в дикой среде человек для них — просто более легкая и доступная добыча.

В комнату вошла Светлана и подала мне чашку чая с лимоном.

— Катюшка заснула и просила, чтобы ты потом поднялся к ней и поцеловал, — сказала она Зауру.

Заур задумался, закрыв глаза, а затем ласково ответил:

— Да, конечно, Светик, иди и ты ложись, я скоро приду.

— Я еще не могу поверить во все происходящее, — сказал я.

— Нам бы человека со знаниями: врача, биолога или ветеринара, чтобы понять, откуда они берутся и как устроены, но сами понимаете всю деликатность вопроса.

— И много таких, как… — спросил я, указывая пальцем в пол.

— Конечно, никто подсчет не ведет, но если изучить хронику всех пропавших, я думаю, треть случаев — это вина упырей. В последнее время говорят, что в зоне много людей пропадать стало.

— Какой зоне?

— Чернобыльской зоне отчуждения. Много брошенных строений, подвалов и погребов — есть где обосноваться. И с пропитанием тоже нормально: мародеры, беглые, да и любопытные разные забредают. Есть у нас задумка, что там, в зоне, у них вроде как заповедник, хотим проверить, понаблюдать.

В дверях снова появилась Светлана и умоляюще посмотрела на Заура.

— В общем, как-то так, — с грустью сказал Заур.

Я понимал, что нужно было спросить еще что-то, но волна усталости накатила на меня — к тому же я ведь был не профессиональным корреспондентом, а так, сборщиком информации.

— Иван Иванович едет в город и подвезет вас, Артем, куда скажете, — вставая, сказал Заур. — Извините, если что не так.

Было уже за полночь, мы пожали друг другу руки, и я вышел из дома. На улице уже прогревался «Рафик». На крыльцо вышел и Костя, он тоже пожал мне руку.

— Ну, когда ждать статью? — с улыбкой спросил он.

— От меня это не зависит, как главный редактор решит, — ответил я.

— Заур говорит, что можете и не опубликовать вообще. Это я предложил обратиться в газету, ну, чтобы людей предупредить. Ну, бывай, только мешочек все равно придется надеть, — извиняясь, сказал Костя.

Я сел на переднее сиденье, и мы поехали в Минск.

— Ну как настрой, парень? — спросил меня Иван Иванович.

— Даже и не знаю, — ответил я. — А держать такую тварь в одном доме с ребенком не страшно?

— Так никакого ребенка и нет, — сказал Иван Иванович.

— Это как? — удивился я.

— Была у Светланы и Заура дочурка Катя, царствие ей небесное, и все у них было хорошо, пока…

— Что «пока»? — заинтересовался я.

— Я ведь семью эту знаю давно, служил вместе с отцом Заура, да и жили мы в одном подъезде — и горе, и радость все вместе. После рождения дочки Заур подарил жене Светлане машину, старенький «Москвич», и она периодически гоняла на нем к своим родителям в Гомельскую область. И вот четыре года назад осенью возвращалась она, значит, от родителей и решила срезать путь до трассы — проехать по гравийке захолустной. Ну и машина подкачала, встала колом недалеко от заброшенного хутора, и Катька с ней была.

Иван Иванович тяжело вздохнул:

— Хорошая девчушка была: веселая, пытливая. Светлана рассказывала, как только из машины они вышли, что-то большое кинулось к ним из близлежащих кустов. Ее отбросило к машине, и она потеряла сознание, а когда очнулась — Кати не было. Бегала по кустам и по полю до утра, звала, а поутру трактор колхозный ехал по этой дороге. Ну, понятное дело, милиция, поиски. Нашли… То, что осталось. Официальная версия — стая диких собак, мол, у местных периодически то теленка загрызут, то кур потаскают. Только Светлана рассказала Зауру, что увидела она человеческую фигуру за миг до того, как потеряла сознание.

Заур — ко мне. Отец ведь его умер за год до этого, я с детства парня знаю, он мне как сын. Подумали, может, действительно маньяк какой-то орудует там. Проезжали по той дороге ночью и днем, с местными разговаривали, как раз в ту пору местный алкаш запропастился. И решили мы заночевать на заброшенном хуторе в машине. И сквозь сон слышу — кто-то ходит рядом, даже по капоту ударило что-то. Думал, может, зверь какой, места глухие там. Вышел я с монтировкой, огляделся — никого нет, и только обратно в салон полез, что-то сзади схватило и навалилось на меня.

Я в десанте служил, к такому у нас всегда готовы — свалил я эту гадину, Заур проснулся, тоже помог. Глаза светятся, зубами своими клацает, а рубашка его вся бурая от крови засохшей и вонючий такой. Ну а дальше сам понимаешь. Я как его увидел, так в голове сразу всплыли былички, которые мне маленькому бабка рассказывала о нечисти всякой.

На том хуторе его логово было в подполе. Там и пьянчужку, который пропал, нашли, и лоскуток от одежки… ну, сам понял. Никуда не сообщали, по газам и на Минск. А Светлана с тех пор не в себе. Живет в своем мире, где дочка ее живая. Может, так и лучше.

— И вы решили сделать мир чище? А не думали, что это болезнь и этих людей можно вылечить? — спросил я.

— Понимаю, сейчас в моде у вас, молодых, либерализм, но ты же видел сам — природа и сама пытается избавиться от них. Они же противоестественны, — спокойно сказал Иван Иванович.

— А остальные — Костя и Алексей?

— Костик — племянник Светланы. А с Алексеем случай нас свел. Он в восемьдесят восьмом срочником попал в Ленинакан, как раз после землетрясения перекинули их туда на ликвидацию последствий и на поддержание правопорядка. Он рассказывал, что стали солдаты жаловаться, будто кто-то по развалинам лазает в темноте, только огоньки белые скачут по руинам. И людей находить стали изувеченных, в том числе и под завалами.

И вот стоял он как-то в карауле и слышит за углом возню и стоны. Пошел проверить и увидел, как над лежащей женщиной, которая помогала им по хозяйству, склонилось нечто. Алексей говорит — крикнул и в воздух выстрелил, но существо, похожее на человека, только посмотрело на него своими светящимися глазами и намеревалось продолжить терзать жертву.

Тогда он выстрелил на поражение. Алексей говорит, что попал, но куда — не помнит. Тварь сбежала, а женщина вскоре умерла от обильной потери крови. Он, как положено, ротному своему все доложил, как дело было, а тот ему и говорит: «Если не хочешь комиссоваться по дурке с волчьим билетом, говори всем, что собака была». Леха как раз под пьяную голову однажды и рассказал эту историю мне, ну и теперь с нами.

Я не стал просить Ивана Ивановича подвезти меня к самому дому, чтобы не светить свой адрес, и попросил его остановить за пару кварталов. Через неосвещенные дворы свой путь я срезать не стал — слишком сильными были впечатления от проведенного вечера. Я и потом долгое время вглядывался в каждого бомжа, пытаясь разглядеть в нем упыря, — усмехнулся Артем Петрович.

— Если бы я вас, Артем Петрович, не знал, подумал бы, что вы нас разыгрываете, — сказал Игорь.

— Отличная страшилка, а если все, что произошло с вами тогда, было просто розыгрышем? — спросил Леша.

Артем Петрович пожал плечами и развел руки:

— За что купил, за то продал.

— А статья-то вышла? — спросил Леша.

— Да, вышла в ноябрьском номере 1997 года, правда, в существенно измененном виде. Что-то добавили, а что-то опустили — получилась типовая статья для подобных газетенок. Григорий Филиппович, когда узнал о моих приключениях, сначала ругался, что в машину сел, а потом извинялся, что опасности такой подверг, — с улыбкой сказал Артем Петрович.

— Ну что, спать? — спросила Таня.

— Ага, спать! Тут месяц спать не будешь! — пожаловалась Оля.

— А дослушать не хотите? — спросил Артем Петрович.

— Как это не все? — удивился Игорь.

— Ну, почти. Можно сказать, эпилог еще есть, — сказал Артем Петрович. — Тогда надо в костер дровишек подкинуть. Там возле кустов сушина валяется, принесешь, Оль? — сказал Игорь, подмигивая Алексею и Тане.

— Издеваешься?! — обиженно проговорила Оля.

Игорь поднялся и вскоре приволок бревно, которое заприметил еще засветло у кустов ивняка. Огонь, еле теплившийся, получив новую порцию пищи, начал разгораться.

— Случилось это уже в нулевых, в году 2011-м. Я уже тогда занимал должность помощника прокурора Нского района. И поступило к нам заявление о нарушении трудового законодательства на одном из мясокомбинатов Минской области. Выехали мы, нарушения подтвердились, но суть не в этом. Когда я шел по стоянке к машине, меня кто-то окликнул: «Постойте, постойте!»

Я обернулся и увидел, что ко мне бежит через всю парковку мужичок в спецовке мясокомбината. Подбежав, он остановился и, тяжело дыша, спросил:

— Вы меня не узнаете? Артем, не знаю, как вас по батюшке...

Я пристально посмотрел на него: рыжие выгоревшие волосы, лицо морщинистое — человека, который любит выпить, но действительно знакомое. И в этот момент кольнуло меня и снова возвратило в ту страшную ночь 1997 года.

— Константин? — спросил я, вспомнив еще, что Заур говорил про Костю, будто тот работает на мясоперерабатывающем производстве.

— Да, узнали! — улыбнулся он. — А я главное тоже думаю: вы это или не вы. Решили по журналистике не идти?

— Журналистика была подработкой на время учебы. А как вы? — Я? Я нормально, тружусь здесь на комбинате кладовщиком. Хотите, пообедаем в нашей столовой, если не спешите, или кофе попьем? — махнул Костя в сторону кафе на другой стороне дороги. После того как мы устроили взбучку на комбинате, я подумал, что пользоваться услугами его столовой будет не совсем этично, и согласился на кофе. Прихлебывая напиток, мы молчали, не зная, с чего начать разговор. — Светлана умерла два года назад, в интернате для душевнобольных, — прервал неловкое молчание Костя.

— А остальные? — спросил я.

— Я не мог за ней ухаживать, понимаете, я живу в общаге, — оправдываясь, продолжил Костя. — А остальных больше нет. Нет ни Заура, ни Леши, ни Иваныча. Они в зону поехали, и я должен был вместе с ними ехать, но по пьяной лавочке в милицию загребли, десять суток дали. А Заур не захотел откладывать вылазку, и они поехали втроем, и никто из них не вернулся. Заур говорил, что там у них вроде резервации, вот бы эту всю нечисть разом угробить. Бензин закупали, хотели всех их сжечь.

— А как это произошло? — прервал я монолог Кости.

— Я не знаю, видать, их там до хрена, сволочей этих. Говорят, что водка губит, а она мне жизнь спасла, хотя мне этого и не надо было, — с этими словами Костя грустно улыбнулся, встал, не допив кофе, и направился к проходной комбината.

Полено, брошенное в костер, уже прогорело, и на берегу стало темно.

— А вот теперь спать, — сказал Артем Петрович и, встав, направился к своей палатке и, кряхтя, залез в нее.

— Ну как, верить нашему юрисконсульту? — с натянутой улыбкой спросил Игорь.

— Я лично спать до утра не буду. Игорь, подбрось дров в костер, чтобы до утра горел, — сказала Оля.

— А нет больше дровишек. Но ты можешь переночевать в моей палатке, — подмигнул Игорь смущенной Оле. — Я отобью тебя от упырей.

— Ха-ха-ха, предложи своей жене, — парировала Оля. — Я лучше с Танюшей.

— А если это правда? Ведь люди пропадают, и не всех находят, — сказал Леша.

— Так, хватит страху нагонять, — отозвалась Таня. — Ты со мной? — кивнула она вопрошающе Оле.

Оля не заставила себя ждать и юркнула в палатку вслед за Таней. — А у тебя ничего нет? — спросил Игорь у Алексея, проведя по шее рукой.

— Откуда? Танька все сумки обыскала, — сказал Леша.

— Тогда пошли на боковую, — тяжело вздохнув, сказал Игорь.

Перед тем как залезть в палатку вслед за Игорем, Леша взглянул на реку. Ему показалось, что в зарослях камыша он увидел два светящихся серебряным блеском огонька, но, мотнув головой и снова взглянув в ту же сторону, ничего не увидел.

— Показалось, наверно, — ухмыльнувшись про себя, сказал он.