Индийская жара в Нью-Йорке

Глава 1

— Бивер! — крик Гримса, главного редактора «Нью-Йорк Скэндалс» пронёсся по журналистскому залу, заставив сотрудников испуганно переглядываться.

Появиться незаметно не удалось, поэтому я гордой походкой, излучая уверенность под взорами коллег, направилась в его кабинет.

— Почему я прочитал о трёх отрубленных головах в «Манхеттен Криминал Репортер»? — спросил он, гневно жуя сигару.

— Наверное, потому, что вы умеете читать, — ответила я. — Как это ни странно.

— Почему я прочитал про это у них, а не у нас в газете? — пропустив мою издёвку, не унимался Гримс.

— Может, потому, что они больше платят журналистам? — предположила я.

— Дерьмо собачье! — отмахнулся он. — Маргарет такая же жадная, как и я. А я, наоборот, слишком добрый, не гоняю вас так, как она. Где ты была?

— Куда послали, там и была, — пожала я плечами с облегчением понимая, что буря улеглась, толком не начавшись, — в доме престарелых. Статью уже верстают в номер.

— Ладно, выкрутилась, — недовольно пробурчал уже уставший спорить из-за жары редактор. Потолочный вентилятор лениво шевелил его редкие волосы на голове, — чтобы к следующему пятничному номеру у меня были все подробности этого дела с фотографией и интервью с пострадавшими.

— Без голов они вряд ли что-то расскажут, — заметила я.

— Не умничай.

— Аванс дадите на подкуп полиции и свидетелей?

— Денег нет, — отрезал он, ткнув в мою сторону сигарой, — используй своё обаяние. Свободна. На, держи.

Он протянул мне свежий номер газеты нашего главного конкурента. Материал про головы оказался скорее небольшой заметкой, где сухо и без красочных подробностей были изложены факты — за последние две недели на улицах города найдены три обезглавленных тела, два на Сорок второй улице, одно на Таймс-сквер, полиция считает это дело рук одного человека, личности жертв не разглашаются в интересах следствия. Пришла пора навестить Клода.

Департамент полиции кишел жизнью как трухлявое бревно в тропическом лесу. Тут было жарко в прямом и переносном смысле. Пахло потом, табачным дымом и дешёвым кофе. Кто-то кричал, кто-то рыдал, патрульные приводили и уводили проституток и карманников, какая-то старушка мучила жалобами несчастного сержанта, растёкшегося на стуле как эскимо. Именно поэтому я всячески избегала приезжать к детективу на работу. Но когда-то это должно было случиться. Я подошла к дежурному и вывалила на его стойку всё своё обаяние, обдав того облаком дорогих духов от разгорячённого тела.

— Как мне найти детектива Кокрейна? — поинтересовалась я.

— Он вас вызывал? — спросил дежурный, не отрывая взгляда от моего декольте.

— Нет, но мне надо с ним поговорить.

— Если у вас есть сведения по какому-либо из дел, вы можете изложить их письменно, заполнив форму 35Б, — проговорил заученную фразу полицейский, по-прежнему обращаясь к моей груди.

— Понимаете, — я нагнулась к нему ещё ближе, — это личное. Вы можете передать Клоду, что я беременна. Ребёнку нужен отец.

Дежурный наконец поднял голову и настороженно посмотрел мне в глаза.

— Кабинет двести двадцать на втором этаже, — откашлявшись, сообщил он.

— О, спасибо, — поблагодарила я, — прошу, не рассказывайте никому, я не хочу чтобы у Клодика начались проблемы.

На втором этаже было гораздо тише. Из других комнат раздавались редкая ругань и негромкие удары. Кабинет двести двадцать находился в самом конце коридора. Постучав, для приличия, я вошла.

Клод Кокрейн сидел в кресле, закинув ноги на стол и спал, накрыв лицо шляпой. Помещение было крошечным, чуть больше туалетной кабинки в которую умудрились втиснуть стол и вешалку.

Я погромче хлопнула дверью и уселась на стул для посетителей. Детектив всхрапнул и испуганно встрепенулся, обронив шляпу. Увидев меня, он немного расслабился.

— Привет, — сказала я, — служишь и защищаешь?

— Всю ночь сидели в засаде, — ответил он, шаря по столу в поисках сигарет. — и всё бестолку. А ты какими судьбами?

Он закурил и откинулся на спинку кресла. Из приоткрытого окна дул горячий воздух, смешанный с выхлопами автомобилей.

— Что ты знаешь про три обезглавленных тела? — спросила я.

— Мутное дело, — ответил Клод, выпустив струйку дыма, — ни одной зацепки, ни свидетелей, одно тело так и не опознали.

— Ты его ведёшь?

— К счастью — нет. У меня и так три ограбления, две кражи и убийство молочника. Ещё одного холодного дела мне не надо.

— Ты же понимаешь, о чём я сейчас попрошу? — ласково прошептала я, наклонившись к нему поближе.

— Боги, только не это, — он устало протёр глаза.

— Спасибо, ты настоящий друг, — я встала, поправив подол юбки, — буду ждать тебя вечером в нашем ресторане как обычно. Целую!

Уже второй бокал джин-тоника подходил к концу когда в зал вошёл Клод. Уставший и потный от жары, с неизменной папкой подмышкой. На улице уже моросил традиционный летний вечерний дождь под который Клод, конечно же, тоже попал.

Детектив перекинулся парой слов с метрдотелем ресторана и направился к моему столику. Мы часто встречались именно в этом ресторане — «Лонгчемпс». Хорошая кухня, недорогие коктейли, он удачно располагался примерно посередине между редакцией газеты и полицейским участком.

— Выпьешь? — поинтересовалась я, когда детектив опустился на стул напротив меня.

— Содовой, — бросил он подошедшей официантке, — со льдом.

— Лёд, к сожалению, закончился, — сообщила та.

Клод недоумённо посмотрел на медленно тающие кубики в моём бокале.

— Ладно, — сдался он, — просто содовой.

— В такую жару лёд только для алкоголя, дорогой, — улыбнулась я. — Так что, чем порадуешь?

— Радуются сегодня только ты и капитан, — вздохнул Клод, — он отдал мне это дело и теперь если я не закрою хотя бы одно, меня переведут в патрульные. Снова.

— Не расстраивайся, — приободрила его я, — мы же вместе. Вспомни, было ли хоть раз, когда мы не справились?

— Да, ты права, — вздохнул он, поморщившись от тёплой газировки, — надеюсь, и в этот раз получится.

— Жду не дождусь подробностей, — я залпом допила свой джин и открыла блокнот, приготовившись записывать.

— Так, — Клод открыл папку с делом. — Три жертвы. Все обезглавлены. Личность двух из них установлена по имеющимся документам. Первая — Генрих Фогель, владелец компании «Фогель Армз», экспорт оружия, труп найден на 42-й улице в переулке между Восьмой и Девятой авеню. Тело опознано женой. Вторая жертва — не опознана, найдена также на 42-й улице, ближе к Одиннадцатой авеню.

— Без документов? — уточнила я.

— Без, — кивнул детектив, — на теле не нашли ничего, что помогло бы идентифицировать личность. Хотя ни бумажник, ни деньги не тронуты, но не было даже фото жены.

— Не все такие сентиментальные, как ты, — заметила я. — значит это не ограбление?

— Какой грабитель будет отрезать голову? — удивился Клод.

— Ясно, кто следующий?

— Карл Райхерт, нотариус, — продолжил Клод, — при нём нашлась только пачка визиток. Родственников полиция не нашла, секретарша из нотариальной конторы не смогла опознать тело, сказала что не уверена.

— И все трое — немцы? — заключила я.

— Получается так, — согласился детектив.

— Совпадение?

— Мы прорабатывали эту зацепку, обращались в немецкую общину, но там либо действительно ничего не знают, либо что-то скрывают. У них там сейчас свои политические заморочки. В общем — это всё, — сказал Клод и захлопнул папку.

— Так какая причина смерти? — спросила я.

— Декапитация.

— То есть кто-то одним ударом отсёк им головы?

— Я лично тела не осматривал, дело вёл другой детектив, но, судя по отчёту — да, — подтвердил Клод.

— Это какая должна быть сила, чтобы одним ударом снести человеку голову? — удивилась я, — кто-то ходит по улицам Нью-Йорка с топором?

— Я не знаю, — пожал плечами детектив, — может их сначала усыпили, но в отчёте судмедэксперта про это ничего не написано.

— Дашь мне почитать отчёт перед сном? — поинтересовалась я.

— Извини — нет, ты знаешь правила.

— Ладно, попытаться ещё один раз стоило, — улыбнулась я, — в каком морге тела?

— Зачем тебе это? — Клод уже понял, к чему я веду, — Я с тобой туда не поеду.

— Без тебя меня туда не пустят, пожалуйста, — попросила я.

— Хорошо, — сдался он, — но только завтра.

В морге было прохладно. Приятно начинать очередной жаркий душный день с посещения этого царства мёртвых. Диана Сатур, патологоанатом, полноватая, на первый взгляд миловидная женщина. Ей явно понравился Клод и она с самого начала строила ему глазки, полностью игнорируя меня. Не то чтобы я ревновала, но я привыкла владеть вниманием окружающих мужчин единолично. Хотя в данном случае это оказалось мне на руку — у меня появилась возможность лучше рассмотреть тела, пока Сатур кокетничала с детективом.

Тела были обезглавлены, на мой непрофессиональный взгляд, достаточно аккуратно. Не знаю, каким орудием это сделали, но срез выглядел хирургически ровным. В остальном тела как тела, с грубым швом после вскрытия

— Следов ядов не нашли? — поинтересовалась я.

Вопросы приходилось задавать через Клода — на меня Диана по-прежнему не реагировала.

— Нет, — ответила та, — алкоголь в желудке и в крови, но не в такой дозе, чтобы от неё умереть.

— То есть они были пьяные, но в сознании? — уточнила я.

— Скорее всего да.

— Каких-то других повреждений? Порезов, уколов? Не нашли? — не отставала от неё я.

— Нет, — ответила Сатур уже раздражённо, — мэм, я не знаю кто вы, но в отчёте всё написано.

— Ладно, ладно, — ответила я уязвлённая этим «мэм», будто мне уже лет сорок, — я просто спросила. А про одинаковые татуировки в отчёте написано?

— Какие татуировки? — насторожился Клод.

Я подошла к одному из тел и показала рукой на правое плечо, где на уже синюшной коже виднелась наколка в виде старого немецкого пикельхельма и двух перекрещенных сабель. Саму тату я уже украдкой сфотографировала. На втором теле поверх татуировки оставались ещё видны плохо отмытые остатки крови, из-за которых видимо рисунок не сразу заметили.

— А вот тут явные следы, что татуировку свели, — обратила я внимание детектива, показывая на руку третьего трупа, где на плече кожа была бугристая, как после ожога.

— Нет, в отчёте я про это не помню, — произнёс Клод, и обратился к уже немного потухшей Диане, — почему?

— Ну… — замялась та, — внешний осмотр проводила не я, тут работал стажёр, я поручила ему в качестве практики, а потом мы занимались… в смысле, аутопсией. Я внесу корректировки и пришлю вам новую версию.

— Да, будьте добры. Мэм, — холодно ответил Клод.

После морга мне захотелось есть и мы зашли в ближайший чоп-хаус на ланч. Клод сидел мрачный и лениво ковырялся в бургере.

— Это дело мне нравится всё меньше и меньше, — сообщил он.

— Из-за татуировок? — уточнила я.

— Судя по всему они все — солдаты, когда-то служившие вместе.

— Кто-то мстит.

— Вот именно, — подтвердил детектив, — и боюсь эти три трупа могут быть не последними.

— Надо найти других их сослуживцев, если они в Нью-Йорке, — предложила я. — Заодно может, узнаем имя неопознанного тела. Джин-тоник, пожалуйста, — эти слова относились к официантке.

— Не рано? — посмотрел на меня Клод.

— Ты мне не мамочка, — отшила я его, — мне так легче думается. Возьмём фото тех, кого знаем, разместим в газете — может, кто откликнется.

— Комиссар не одобрит, — покачал головой Клод, — да и я против — можем спугнуть преступника.

— Вполне безобидное объявление — пропал человек. Трупы то у нас без голов, — пояснила я.

— Ладно, допустим, — согласился детектив, — фото Фогеля возьмём у его жены, а нотариуса?

— Может, в конторе есть, надо спросить у неуверенной секретарши. Я могу съездить. А ты — к безутешной вдове. Да, и спроси у неё, не было ли у её мужа тут каких-нибудь друзей, соотечественников.

— Да, это хорошая мысль, — согласился Клод.

Нотариальная контора «Райхерт и партнёры» находилась в настолько престижном районе города, что когда такси остановилось у здания, то дверь мне открыл швейцар. Офис находился на пятом этаже, у двери рабочий вместо уже стёртой фамилии бывшего владельца рисовал новые буквы. «Джонсон», судя по трафарету.

— Вы записаны на приём? — поинтересовалась чернокожая девушка, сидящая за столом приёмной и красящая ногти.

— Я из газеты, — ответила я. — полиция попросила нас опубликовать объявление с фото вашего босса чтобы найти родственников. У вас же есть фото?

— О да, — лицо секретарши помрачнело, — это так ужасно. Представляете, мне пришлось зайти в то страшное место, с трупами.

— Детектив сказал, что вы не смогли опознать его.

— Да, вы знаете, вроде это был и Карл, но вроде и не он. У него же не было головы! Как я его узнаю?

— Ну, по другим частям тела, — пожала я плечами.

— Обычно бывает темно… вы на что намекаете?

— Ни на что. Вы сказали, что у вас есть фото, — напомнила я.

— Да, сейчас, — холодно ответила та.

Она встала и цокая каблуками, скрылась за дверью в соседнем кабинете. Вскоре вернулась с фотографией в рамке и протянула её мне.

— Я могу вынуть карточку? — спросила я.

— Забирайте всё, — отмахнулась секретарша, — мистер Джонсон всё равно уже повесил свою.

— Скажите, мисс…

— Ребекка Паурли. Можно просто Ребекка, — представилась девушка.

— Я Белла, — ответила я. — у вашего бывшего босса нет тут в городе друзей из числа соотечественников?

— Ой, не знаю, — задумалась Ребекка, — он о себе мало рассказывал. Единственное, я не уверена, но раз в месяц он ездил на какую-то пивоварню, говорил, что собирается там со старыми друзьями.

— Что за пивоварня? Имён он не называл?

— Не знаю, — вздохнула та, — ни имён, ни названия. За такси платил сам наличными, так что даже чеков не осталось.

— Ясно, ладно, спасибо, Ребекка, — поблагодарила я, — постараемся найти кого-нибудь, кто его знал.

— Вы узнаете, кто его… ну… убил?

— Полиция этим вплотную занимается, — заверила я её. — Если что — я напишу про всё в газете и детективу не поздоровится.

— Спасибо, — кивнула секретарша, — он был хороший человек, добрый, хоть и замкнутый. Да упокоит господь его душу.

С Клодом мы встретились уже вечером всё в том же ресторанчике. На этот раз он позволил себе от души разбавить содовую виски на два пальца. Официантка бросила в его стакан несколько кусочков льда.

— Ты зачем пустила слух, что беременна от меня? — возмущённо поинтересовался он, сделав хороший глоток.

— Маленькая женская хитрость, — изобразив наивность, ответила я, — а что?

— Весь участок уже знает и сыпет шуточками.

— Да что ты говоришь? Я же попросила этого симпатичного молодого офицера никому не рассказывать! Никому нельзя верить, как дальше жить!

Он рассмеялся.

— Ладно, есть что по делу? — спросил он.

— Есть фото предполагаемого нотариуса, — ответила я. — неуверенная секретарша по-прежнему не уверена, но она вспомнила что раз в месяц Райхерт встречался с друзьями на какой-то пивоварне.

— А вот это уже интересно, — Клод начал копаться в своей папке и вытащил групповую фотографию. — Вдова рассказала что у её мужа, Фогеля, есть друг, который тоже приехал из Германии и открыл тут как раз пивоварню и паб. Герр Фридрих Вагнер. Вот он.

Я придвинула к себе карточку. На ней стояли пять мужчин в гражданских костюмах на фоне каких-то зданий. Один из них был нотариус с портрета из конторы.

— Вот этот, — показала я его Клоду, — Карл Райхерт.

— Значит один из оставшихся двух — неопознанный труп, а пятый ещё жив, как и пивовар.

— Если только кто-то сейчас не пилит им шею, — ответила я.

Мы помолчали. Я смотрела на парочку, сидящую за соседним столиком. Они выглядели не местными, скорее всего из Европы — слишком радостные. Они восторженно рассматривали меню на обложке которого схематично был изображён Нью-Йорк с красными точками сети ресторана.

— Официант! — позвала я.

— У вас есть карта города, — спросила я, когда тот подошёл, — ну такая, для туристов, с достопримечательностями и прочим?

— Да, конечно, мисс, одну минуту.

— Что ты задумала? — поинтересовался Клод.

Официант принёс складную карту, на которой на схеме города были отмечены рестораны, театр на Бродвее, Эмпайр стейт, статуя Свободы, Центральный парк и прочие популярные места.

— Вот, смотри, — я повернула листок ближе к Клоду, — Сорок вторая улица, между Восьмой и Девятой — стрип-клуб Репаблик. Дальше, Таймс-сквер, стрип-клуб Ирвинг Плейс.

— И что? — спросил он. — как это всё связано с жертвами?

— Что если все они — посещали стрип клубы. И кто-то их там узнал, преследовал после того, как они вышли и убил при первой же возможности.

— Звучит как сомнительная теория, — покачал головой детектив.

— Я просто накидываю версии, — его недоверие меня немного обидело, — а ты что предлагаешь?

— Я съезжу, поговорю я этим пивоваром, — ответил тот, — вдова Фогеля дала мне адрес, может он что-то знает.

— А я?

— А ты отдыхай, — он встал и стал собирать фото обратно в папку.

— Да какой отдыхай, мне до конца недели надо сдать материал, — возмутилась я, — я поеду с тобой.

— Нет, Белла, — остановил он меня, — я тебе всё расскажу завтра. И не публикуй фото нотариуса пока я не получу разрешение у комиссара, а впрочем, дай ка мне его сюда, от греха. До завтра.

— Вот скотина, — проворчала я и заказала ещё один джин.

На следующий день, ближе к вечеру, в редакцию зашли патрульные и поинтересовались, где Белла Бивер. «Наконец-то» — произнёс кто-то из моих добрых коллег. Я вышла навстречу и один из полицейских отдал мне записку. В ней почерком Клода сообщалось, что мне надлежит срочно одеться поприличнее и ехать по указанному адресу на Сорок второй улице. Если нужно, «ребята», то есть офицеры, меня довезут. От услуг полицейского эскорта я отказалась. Осмотрев себя в зеркале и решив, что выгляжу достаточно прилично, впрочем, как и всегда, я вышла из редакции на улицу ловить такси.

По указанному адресу находился так называемый бурлеск-театр «Аполло» — тот же стрип-клуб, но для более изысканной публики и с более откровенными номерами.

Я вылезла из машины и стала искать глазами детектива — приличной девушке заходить одной в такое заведение не следовало.

— Одна тут отдыхаешь, бейби? — услышала я и собиралась уже ответить подобающе, но это был всего лишь Клод.

Он надел немного менее мятый, чем обычно костюм и тёмно-фиолетовую шляпу.

— В ней ты похож на сутенёра, — заметила я, беря его под руку.

— Взял со склада вещдоков, — ответил он.

Мы вошли в «театр». Внутри шумело довольно много народа, полуголые официантки, танцовщицы, лениво извивающиеся на сцене и разогревавшие публику перед основным шоу, темнокожая певичка, завывавшая блюз и оркестр в золотых костюмах. Клод отвёл меня к месту недалеко от сцены.

— Вот он, — показал детектив на другой столик, через один от нас, за которым в одиночестве сидел полноватый бюргер в клетчатом костюме и галстуке-бабочке.

— Пивовар? — уточнила я.

— Да, — кивнул Клод, — Фред Вагнер. Я был у него днём, он от всего отказывался, сказал что никого на фото не знает, утверждал что я его с кем-то перепутал. Я установил слежку и вечером он приехал сюда. Я решил что ты не откажешься, если я приглашу тебя на свидание.

— С помощью двух патрульных? — удивилась я, — у тебя странное представление о романтике. Марта решила что меня наконец приехали арестовывать.

— А у тебя странное представление о женских хитростях, — напомнил он о моей шутке про беременность.

— Ладно, мистер Первый Мститель, один-один, — согласилась я, — но что ты теперь думаешь про сомнительную теорию?

— Думаю, — ответил он нехотя, — теперь она выглядит чуть более правдоподобной. Стрип-клубы каким-то образом с этим связаны, но как и почему разные — пока непонятно.

Гости постепенно рассаживались, гул утихал, началось представление. Бурлеск считался культурным мероприятием. Основную часть шоу составляла смесь из комиков, фокусников, кордебалета, песен, иногда даже акробатов. Всё это конечно сопровождалось вульгарными шутками и девушками разной степени раздетости. Пивовар как ни в чём не бывало сидел за своим столиком и радовался как ребёнок. Я подумала, что, может, мы действительно ошиблись и он тут не при чём? Близился финал и на сцене, наконец, погас свет для главного представления.

Зазвучали индийские мотивы, на опущенном ещё занавесе показалась тень женской фигуры с четырьмя руками. В одной из рук она держала большой изогнутый кинжал. Взмахнув клинком тень эффектно как бы разрезала занавес, тот разошёлся в стороны и мы увидели саму актрису. Рук у неё оказалось две, кинжал даже издалека выглядел бутафорским, но её внешность была под стать самой настоящей индийской богине — окрашенное синей краской тело, множество золотых цепочек, протянувшихся между продетыми прямо через тело кольцами. Полупрозрачная ткань, изображавшая индийское сари, лишь слегка скрывала её наготу. В ходе энергичного зажигательного танца одежда её постепенно исчезала, пока девушка не осталась полностью обнажена, если не считать цепочек и украшений. Даже я была заворожена её гибкостью, плавностью движений и гипнотическим глубоким взглядом. Мистер Вагнер смотрел на неё не отрываясь, открыв рот и мне показалось, что танцовщица тоже заметила его и несколько выпадов своим мечом сделала в его сторону.

— Не упускай его из виду, — напомнил мне Клод, когда представление закончилось и после большого финала все потянулись к выходу.

Мы вышли на улицу. Воздух уже немного остыл, но алкоголь горячил мне кровь изнутри. Пивовар на нашу удачу решил пройтись пешком. Немного постояв на площади он пошёл на запад по Сорок пятой улице. Мы, изображая парочку, двинулись на некотором отдалении следом. Обнимать Клода оказалось приятно, но я списала это на действие джина. Не пройдя и полквартала Вагнер остановился, будто услышал что-то. Он обернулся, посмотрел вверх, затем заглянул в подворотню — узкий переулок между зданиями. Он тоже был не вполне трезв, поэтому слегка покачивался. Наконец, его раскачивание закончилось тем, что он уверенно двинулся в этот узкий проход.

— Проклятье! — воскликнул мой детектив и мы побежали за пивоваром, рискуя сломать мне каблуки на туфлях.

В переулке Вагнер стоял, уставившись на кирпичную стену, перегораживающую проход. Ничего не происходило.

— Может он просто свернул отлить? — прошептала я.

— Вполне возможно, — так же шёпотом ответил Кокрейн, — стой здесь, я позову патрульных.

— Клод, нет, стой! Я не хочу смотреть на писающего немца! — Но детектив уже выбежал обратно на улицу.

Пивовар по-прежнему стоял, покачиваясь и смотрел в стену, не предпринимая ничего. Я уж подумала что он решил облегчиться прямо так, как вдруг заметила какое-то движение на стене. Густая тень скользила по кирпичам, собираясь в женскую фигуру с четырьмя руками с огромным изогнутым мечом в одной из них. Я инстинктивно потянулась за фотоаппаратом, проклиная Клода, который никак не возвращался.

Тем временем фигура уплотнялась и постепенно отделялась от стены. На месте Вагнера я бы уже убежала, но тот продолжал смотреть. Я сделала пару снимков, когда перед пивоваром материализовалась та самая синекожая танцовщица с огромным тесаком в руке, который больше не выглядел бутафорским, да и сама она была сильно больше, метра три ростом с горящими глазами и высунутым языком с которого обильно капала слюна. Её вполне реальные четыре руки протянулись к Вагнеру и тот покорно сделал шаг ей навстречу. Я не знала что делать. Клод не возвращался, подходить ближе к этому существу я опасалась. Несмотря на мою мнимую храбрость я всегда вполне реально оцениваю ситуацию и если надо бежать — бегу. Но я не могла оставить мистера пивовара одного, а газету без сочных подробностей.

Тварь заговорила. Язык был похож на хинди, и Вагнер, похоже, его понимал. Я же из знакомого разобрала лишь что-то вроде «Пенджаб». Мужчина попятился, он повернул голову, ища спасения. В его глазах я увидела ужас. Синее существо замахнулось клинком и в этот момент раздался выстрел. Пуля не попала ни в четырёхрукую женщину, ни в пивовара, но её рука дрогнула и удар прошёл мимо шеи. Тем не менее брызнула кровь, Вагнер упал. Я обернулась. В переулке с пистолетом стоял детектив, а двое полицейских уже бежали на помощь раненому. Когда я снова посмотрела в ту сторону, синяя женщина исчезла.

Вскоре приехали медики, переулок оцепила полиция, Клод отвёз меня в участок, где я честно рассказала, что видела — человек зашёл в подворотню помочиться, со стены спустилась фигура в синем, угрожала жертве ножом, полиция нападавшего спугнула, куда он делся — я не заметила так как отвлеклась. Очень хотелось выпить. Комиссар хотел задержать меня как главного свидетеля, но Кокрейн уговорил его меня отпустить и пообещал что сам меня расспросит более подробно.

Детектив отвёз меня домой и смешал виски с колой. Отвратительное новомодное сладкое пойло, но сейчас оно было как нельзя кстати.

— Что с Вагнером? — первым делом спросила я, когда пришла в себя.

— Он не выжил, — ответил детектив, — ему рассекло всю грудь до позвоночника — лёгкие, сердце…

— Боги…

Мы сидели у окна и смотрели на ночной Нью-Йорк. Даже ночью держалась жара. Бетонные джунгли отдавали накопленное днём тепло и воздух едва заметно колыхался над зданиями, мерцая огнями улиц.

— Скажи, ты же видела то же, что и я? — спросил Клод.

— Если ты видел синюю женщину с четырьмя руками и большим кривым мечом, то да, — ответила я.

— Это же какое-то индийское божество?

— Кали, богиня смерти и разрушения, жена Шивы — бога созидания.

— Эта танцовщица в театре изображала её же, думаешь это она?

— Сомневаюсь, что человек может отрастить себе ещё одну пару рук, увеличиться в два раза в размерах и пройти сквозь стену, — заметила я, сделав глоток виски.

— Театральные эффекты, иллюзия? — предложил Клод.

— В случайном переулке? Сомневаюсь, это что-то другое.

— Что?

— Не знаю, — вздохнула я, — скажи, Клод, почему ты развёлся?

— Неожиданный вопрос, — удивился он, — Элис так решила. Профессия полицейского только с виду полна романтики. Сначала это «мой личный защитник», мужчина в форме. А потом начинаются круглосуточные дежурства, срочные вызовы, страх, что в какой-то момент ты можешь не вернуться. Она решила, что лучше будет расстаться, пока не появились дети.

— Ты её до сих пор любишь? — спросила я, — я видела фото у тебя в бумажнике.

— Да, наверное, — задумался он, — потому и отпустил. Ей так лучше.

— Я очень испугалась там, в переулке, — произнесла я, глядя, как за окном пролетают чёрные тени голубей, — но не этой Кали. Я испугалась того, что я… не знаю как это объяснить… что я не испугалась.

— У тебя уже язык заплетается, — заметил Клод.

— Да, погоди. Знаешь, о чём я думала, пока стояла и смотрела на неё?

Он молча пожал плечами.

— Я думала вот было бы здорово, если бы существовали маленькие кинокамеры, которые можно носить с собой, как фотоаппарат, засунув под подвязку, при необходимости доставать, снимать кино и показывать новости в кинотеатре.

— Это всё от алкоголя, какие-то безумные фантазии.

— Да пошёл ты… я просто думаю, что, наверное, действительно есть профессии, которые несовместимы с браком. Такие как твоя, или моя…

— Ты могла бы писать про воскресные ярмарки, — предложил Клод, — там относительно безопасно.

— Нет, это скучно. Мне нравится то, чем я занимаюсь. Знаешь, что-то меня действительно начало накрывать. Очень хочется спать. Помоги мне.

Он помог мне дойти до спальни. У меня уже не осталось сил на условности, поэтому я просто разделась и легла, укутавшись в одеяло. Тем не менее Кокрейн тактично отвернулся. Он погасил свет и уже собирался уходить, но я его остановила.

— Клод? — позвала я его.

Он молча обернулся.

— Останься, — попросила я его.

Мы завтракали на первом этаже дома, где я снимала квартиру. Клод заказал кофе, яичницу и штрудели.

— Что мы будем делать дальше? — поинтересовалась я.

— Ты — ничего, — ответил он.

— В смысле? — возмутилась я, — мне статью надо сдавать, а что происходит до сих пор не известно.

— Вчера слишком много произошло, я думаю, надо сделать перерыв, — заявил Клод, — я буду держать тебя в курсе.

— Ну уж нет, — возразила я, решительно отрезая кусок штруделя, — поедем вместе. Куда, кстати?

— Ладно, — сдался он, — у меня к тебе будет дело, как к журналисту. Капитан одобрил идею опубликовать фото известных жертв в газете с просьбой сообщить в полицию, если кому-то что-то известно.

— Я не должна этого говорить, — произнесла я, — но «Нью-Йорк Скэндалс» не та газета, где обычно публикуют подобные объявления.

— Я не должен этого говорить, — передразнил он меня, — но я это знаю. Поэтому Лидия утром уже поехала в редакцию «Нью-Йорк Пост». Но так как ты помогаешь мне в этом деле, я решил что ваша газета тоже достойна поучаствовать.

— Боги, какая честь! — я ткнула в его направлении вилкой, — это ты мне помогаешь писать статью. Напоминаю, что «Скэндалс» — частное издание, мы не публикуем объявления бесплатно, даже от полиции и у нас драконовские расценки.

— Ничего, — улыбнулся он, — я думаю муниципалитет как-нибудь найдёт лишние пару долларов.

— Тогда я потребую у Гримса комиссионные как агент рекламодателя, — заявила я.

После офиса нашей газеты Клод уговорил меня вернуться домой. Скряга Гримс конечно не согласился ни на какие комиссионные за объявление, но разрешил мне взять дополнительный выходной. Кокрейн заверил, что если случится что-то интересное по делу — сразу мне сообщит.

Я совершенно не представляла, что делать дома. Конечно, первым делом выпила всё спиртное, к счастью, его осталось немного, чтобы я пожалела на следующее утро. На следующий день я проспала до обеда — единственный плюс лишнего выходного, и уже ближе к вечеру ко мне на порог заявился Клод.

— Собирайся, — приказал он, — есть интересное.

Уже по пути он рассказал, что судья подписал ордер на арест Приянки Чопры — танцовщицы из театра. Она действительно приехала из Индии. Мы мчались через весь город на полицейском автомобиле, не обращая внимания на светофоры. Я спросила, можно ли меня по утрам так же доставлять в редакцию. Противный Кокрейн сказал, что нельзя.

Приянка Чопра жила на последнем этаже старого кирпичного трёхэтажного дома. Полицейские быстро оцепили здание, перекрыли запасные выходы и пожарную лестницу. Мы с Клодом и двумя офицерами пошли в здание.

Танцовщица открыла не сразу. Она выглядела заспанной, в комнате было не убрано: повсюду валялись одежда, косметика и обувь. Совсем как у меня.

— Мисс Чопра? — Клод показал ей ордер, — я детектив Кокрейн, у меня ордер на ваш арест, вы являетесь подозреваемой по делу об убийстве Генриха Фогеля, Карла Райхерта, Фридриха Вагнера, а также ещё одной неопознанной жертвы.

— Мы можем сперва поговорить? — неожиданно спокойно спросила девушка, покосившись на двух полицейских за спиной детектива, — без них.

Клод обернулся, молча кивнул патрульным и вошёл в квартиру. Я вошла следом.

— Это мисс Бивер, — представил Кокрейн меня, — она журналист, помогает мне в расследовании, если вы против её присутствия — она выйдет.

Приянка посмотрела на меня, чуть заметно кивнула, будто советуясь сама с собой.

— Нет, так наверное даже будет лучше, — ответила она наконец, — я не против. Присаживайтесь… извините за беспорядок.

— Спасибо, — Клод остался стоять, а я села на более-менее свободный угол кровати.

Я не могла сдержаться и откровенно рассматривала девушку. Её экзотическая внешность притягивала взгляд. Кольцо в ноздре, в брови, несколько разных в ушах. На представлении я видела кольца и в других невообразимых местах. Сложно представить, что кто-то в нашем мире мог бы так появиться на улице.

— Что вы делали ночью два дня назад после выступления в театре «Аполло»? — спросил Клод.

— Смывала грим, — ответила та, показав руку со следами синей краски, — это достаточно долгое занятие и то не до конца оттирается. Потом собирала реквизит. Дома была уже ближе к утру.

— Вы знали мистера Фридриха Вагнера?

— Лично — нет.

— Но вам знакомо это имя?

— Нет.

— Вы видели его в театре во время выступления?

— Возможно, — девушка нервно теребила край пижамы, — откуда я могу знать, видела я его или нет. Я вижу многих зрителей, пока танцую.

— Ваш сценический образ, что это? — продолжал спрашивать Клод.

Я лихорадочно всё писала в блокнот, думая о том, что неплохо бы иметь возможность автоматически записывать хотя бы звук, чтобы потом прослушать и переписать всё в спокойной обстановке.

— Это богиня Кали из индийской мифологии, — ответила девушка.

— Почему вы выбрали именно его? Вы являетесь адептом этого божества?

— Я христианка, детектив, — сказала Приянка, кивнув на распятие, висевшее на стене в изголовье кровати, — католичка. Образ страшной богини нравится публике, мой агент сказал, что это принесёт больше денег.

— Зачем вы приехали в Америку?

— Затем же, зачем и остальные — за мечтой, — улыбнулась девушка.

— И какова ваша мечта?

— Честно? Уехать из Индии, — лицо девушки стало грустным.

— Вы мечтали покинуть свою родину? Соотечественников? Семью? — удивился Клод.

— Британская колония — не моя родина, сипаи — не мои соотечественники, а семьи у меня нет, — ответила танцовщица, — я с ранних лет училась танцевать, мечтала выступать на сцене, все говорили, что у меня талант. Но потом всё изменилось за одну ночь и та страна стала для меня чужой, люди стали для меня чужими. Возможно, со временем что-то изменится, но сейчас — нет.

Я перестала писать, глядя, что разговор выходит за рамки простого допроса. Теперь я смотрела на девушку, пытаясь разглядеть в её глазах, что она сейчас чувствует. Во мне проснулись мои профессиональные навыки интервьюера.

— Что тогда случилось, мисс Чопра, — спросила я, не дав детективу задать свой вопрос.

Та помолчала какое-то время. Её взгляд устремился куда-то вдаль, мимо нас, мимо стен, будто она опять с кем-то советуется. С кем-то незримым.

— Мне было десять, — начала рассказывать она, — когда в Амритсаре, столице Пенджаба, британские солдаты расстреляли мирную толпу. Я не интересовалась политикой, я была поглощена танцами. Я с родителями гостила у бабушки в деревушке Чативинд на юге от города. Помню к нам в дом прибежал какой-то мужчина, отец с матерью закрылись с ним в хижине и долго о чём-то спорили. А потом пришли солдаты. Не англичане, форма та же, но говорили они на незнакомом мне языке. Они стали без разбора убивать всех жителей, сжигать дома и людей из страшного оружия, которое я тогда увидела первый раз.

Я не знаю, как и почему тогда не погибла вместе с остальными. Я сидела на земле и уже не могла плакать. Огонь вокруг обжигал мне лицо, а в ушах стоял этот гавкающий смех пятерых солдат, которые ходили по остаткам деревни и добивали выживших.

Я вспомнила бабушку, чему она меня учила. Слова сами потекли изо рта, а руки сами сложились в молитву. Я повторяла одно и то же снова и снова, пока свет в глазах не померк. А потом оказалось, что я не умерла, но дальнейшее я всё помню как в тумане. Я оказалась на корабле с пожилой парой, говорившей с необычным акцентом. Наверное, они меня удочерили, я даже этого не помню. Я продолжила учиться танцам, начала понемногу выступать в подтанцовке. В школе хореографии меня нашёл Джон — мой агент. Он привёл меня в театр бурлеска.

Она замолчала.

— И всё? — спросила я через какое-то время.

— Мы придумали номер, — продолжила Приянка, будто очнувшись, — богиня Кали, синее тело, украшения. Шоу произвело фурор, мой номер быстро стал главным в представлении. Но однажды я увидела в зале в первом ряду двух мужчин. Что-то случилось, мир вокруг вдруг покраснел, расплылся, я видела только их, их похотливые лица, слышала их лающий смех и гавкающий язык. Я не помню, как доиграла до конца. Очнулась в гримёрке. Джон сказал, что я упала в обморок. А наутро в газетах появилась заметка, что найдены два обезглавленных тела. Спустя неделю это повторилось с другим мужчиной.

— Позавчера, в «Апполо», произошло то же самое? — спросил Клод.

— Да, — коротко ответила девушка.

— Вы убили этих людей? — прямо спросил детектив.

— Нет, — всё так же спокойно ответила девушка.

— Вам всё равно придётся поехать с нами, — сказал он, — вы официально арестованы и вам придётся повторить всё сказанное уже в участке. Ребята!

Дверь мгновенно распахнулась и на пороге возникли полицейские.

— Погоди, Клод, — остановила их я. — дай ей хотя бы одеться.

Детектив посмотрел на Приянку, будто только сейчас заметил, что она до сих пор сидит практически в неглиже. Потом он перевёл взгляд на меня.

— Я не убегу, господин детектив, — произнесла танцовщица.

— Мисс Бивер остается с вами, — произнёс он, перед тем как выйти, — под окнами тоже дежурят полицейские.

— Вы думаете, это сделала Кали? — спросила я, когда Клод закрыл дверь и мы остались одни.

— Я не знаю, мисс Бивер…

— Пожалуйста, просто Белла, — попросила я, — о чём ты тогда молилась?

— Не помню, о смерти, наверное.

— Для солдат?

— Для солдат, для себя, просто о смерти, чтобы она пришла и уничтожила всё это, чтобы Шива мог создать наш мир заново.

— Думаешь, Кали откликнулась на твою молитву?

— Культ Кали очень неоднозначный, — ответила Приянка, выйдя из-за ширмы уже одетой. Многие думают, что она богиня, несущая смерть, но на самом деле она богиня, несущая перемены. Иногда ей приносили жертвы. А в ту ночь жертв было предостаточно. Возможно она и услышала меня. Я готова.

В полицейском департаменте нас ждала ещё одна новость. Танцовщицу увели, а секретарь сообщила Кокрейну, что его ждёт посетитель по имени Отто Шнайдер.

Я даже не успела выпить мерзкий местный кофе, пришлось зайти в комнату для допросов, где Клода ждал этот Отто, прямо со стаканчиком. Детектив выглядел уставшим. В тесном помещении было душно.

— Мистер Шнайдер, я детектив Кокрейн, — представился Клод, усаживаясь перед посетителем, — это мисс Бивер, она журналист, вы не против её присутствия?

— Oh ja! Мисс Бивер! Это ваша заметка?

Только сейчас я заметила, что перед ним лежал выпуск «Скэндалс», с заметкой с фото жертв и рисунком татуировки.

— О чём вы хотели нам сообщить, мистер Шнайдер? — спросил Клод, когда я тоже села рядом с ним.

— Защитите меня! — вроде спокойный до этого взгляд немца вдруг зажёгся страхом.

— От кого? — уточнил детектив.

— От неё!

Мы с Клодом недоумённо переглянулись.

— Слушайте, — продолжил тот — все эти обезглавленные люди… Генрих, Карл… мы знали друг друга. И я остался последним! Она придёт за мной тоже! Заприте меня, пока не найдёте её.

— Кого, мистер Шнайдер? — снова спросил Кокрейн.

— Ту девчонку, стриптизёршу.

— Вам придётся рассказать поподробнее, — настаивал детектив.

— Ладно, — наконец сдался тот, — но это не слишком приятная история, пожалуйста, если я выживу, не упоминайте моего имени, fräulein Бивер.

— Хорошо, — согласилась я, доставая блокнот.

— Нас было пятеро, — начал он.

— Простите, — перебил его Клод, доставая фото, — это вы?

— Да, — подтвердил тот, — вот это я, Генрих, Карл, Фридрих и Вальтер.

— Вальтер — как его полное имя? — спросил детектив.

— Вальтер Брандт, unteroffizier Вальтер Брандт.

— Хорошо, — кивнул Клод, — продолжайте.

— Эта война закончилась, а у нас ещё чесались руки, — продолжил тот. — Вальтер узнал, что die Tommys, в смысле, британцы, вербуют людей для своих колоний. Так мы попали в Индию. Тёпленькое местечко — хорошие деньги, ласковые indigene frauen, мясо только ни к чёрту и к английскому еловому schnaps пришлось привыкать. В девятнадцатом году у них в Пенджабе произошло какое-то восстание и нас перебросили в Амритсар. Сказали, что в одной из деревень сидят лидеры повстанцев и надо её зачистить.

— Что значит — зачистить? — переспросила я.

— Это значит, — ответил он, — что должен остаться выжженный пустырь. Вы поймите, я не горжусь, что мы тогда сделали и то, что мы просто выполняли приказ — не оправдание. Англичане там творили дела и похуже. В общем деревня оказалась одним названием — пара улиц да дюжина хибар из коровьего навоза. Впятером там дел было на полчаса. Стояла ночь, большинство уже спали.

— Боги… — прошептала я.

— Англичане нам выдали автоматические винтовки, Генрих сидел на холме с пулемётом, чтобы никто не ушёл, Карл ходил с огнемётом и всё поджигал — дома, людей…

Повисла пауза. Шнайдер погрузился в воспоминания, а я пыталась осознать, как живой человек может вот так просто рассказывать, как вырезал и сжёг живьём целую деревню мирных жителей.

— Может, тебе уйти? — тихо предложил мне Клод.

— Нет, — отказалась я, — что произошло дальше, мистер Шнайдер?

— Да… — очнулся тот, — Помню, нам было весело, мы хохотали, опьянённые кровью, смертью и джином. Мы ходили по пепелищу и проверяли, не выжил ли кто. Ну, вы понимаете, для чего…

Я кивнула, осознавая, что вряд ли они искали людей чтобы оказать помощь. Тошнота подкатывала к горлу.

— На площади посреди деревни, где пересекались две улицы, перемазанная пеплом сидела девчонка. С виду даже не раненая. Чудо, как она сумела выжить. Она молилась. Вальтер поднял пистолет, но тут я увидел, как что-то происходит вокруг и остановил его. Огонь от догорающих хижин тянулся со всех сторон, образуя как бы купол на ней. Всполохи отрывались и сливались вместе, постепенно образуя фигуру. Пламя стало синего цвета, и мы увидели это существо. Огромное, четырёхрукое — Кали Ма, как местные её называли. Она посмотрела на нас и заговорила. Мы немного нахватались, конечно, хинди, но что она говорила я почти не понимал. Разобрал только «месть», «дух»... что-то вроде «дух мести вас найдёт» или «я отомщу вашим душам». Общий смысл я понял. Богиня вспыхнула и исчезла, девчонка упала без чувств. Мы молча развернулись и ушли, вернулись в лагерь и напились. Мы даже не пытались обсуждать увиденное друг с другом, решили что привиделось спьяну в дыму.

После окончания контракта мы решили что дома делать нечего и подались в Америку. Иногда встречались, пили пиво с schweinswürst.

Около месяца назад мы все вместе пошли в этот ваш театр бурлеска. Генрих купил хорошие места. Мы сидели, выпивали, веселились, пока ближе к концу не появилась она. Не знаю как другие, а я её узнал сразу. Та самая девчонка из индийской деревни. Уже взрослая, в этом синем гриме, изображающая богиню Кали. Я еле дождался конца и уехал домой. Мы собирались ещё пойти в бар, но я отказался. А потом началось вот это — обезглавленные тела около стрип-клубов и парни куда-то пропали. Генрих, Вальтер, потом Карл, затем Фридрих, а потом я прочитал ваше объявление и понял то, о чём на самом деле уже догадывался — она нашла нас и пришла по наши души.

— Приянка? — уточнила я.

— Кто?

— Приянка Чопра — так зовут девушку из деревни, танцовщицу.

— Я не знал, — ответил тот, — но нет, я имею в виду Кали. Не знаю, как она её вызвала, но она нас прокляла и проклятие работает. Я остался последним. Она как-то приманивает меня и парней, видимо тоже, я уже несколько раз хотел снова сходить в этот театр, увидеть её. И freunde, похоже, так и сделали. Вот только стоило им увидеть её второй раз — как они умирали, она их убивала. Поэтому и я прошу — посадите меня, закройте, чтобы она меня не нашла, чтобы я не увидел её снова. Если надо — я заплачу.

— Мистер Шнайдер, — ответил ему Клод, — полицейский участок — не отель, мы не сдаём камеры постояльцам. Если вы считаете, что тут вам грозит опасность — уедьте на время в другой город.

— Нет, это не поможет, — сокрушённо ответил тот. Она меня найдёт. Слушайте, я гражданин этой страны, я получил гражданство, вы должны служить и защищать меня!

— Мистер Шнайдер — полиция не защищает от мифических существ.

— Она реальна, — воскликнул немец, — она существует. Вам недостаточно четырёх трупов? А, я понял, вы считаете, что я — убийца и заслуживаю, чтобы мне отрубили голову как остальным?

— Мистер Шнайдер — успокойтесь, — детектив поднялся, — если вам реально что-то угрожает — приходите, мы вам обязательно поможем. А пока повторяю — покиньте на время Нью-Йорк, наймите охрану. Мы благодарны, что вы пришли и рассказали эту историю. Если это всё, что вы можете сообщить — я вас больше не задерживаю.

Немец тоже встал. Он побледнел. Я испытывала к нему противоречивые чувства. То, что они сотворили не может быть прощено, но и мстить без суда и следствия таким первобытным способом тоже было как-то неправильно.

Мы вышли из комнаты. Я поймала взгляд Шнайдера. Он смотрел на меня какими-то абсолютно безумными глазами. А потом набросился.

Он прижал меня к стене и стал давить локтём на горло. Я не могла ни вдохнуть, ни закричать. Клод находился рядом, но мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он схватил немца и стал пытаться оттащить его от меня. Шнайдер оказался на удивление сильным и сопротивлялся, он старался снова дотянуться до меня, хватал руками, цеплялся за одежду, рывком разодрал мне блузку, вырвав все пуговицы. Подоспели другие полицейские, они наконец повалили Шнайдера на пол, заломили руки и надели наручники.

Я стояла и жадно глотала воздух. Меня трясло. Клод ушёл вместе с другими офицерами, которые увели немца.

— На, накинь, — ко мне подошла женщина. Она протягивала пиджак.

Я осмотрела себя — разорванная мятая блузка, выставленное на показ бельё. Наверняка ещё и причёска испорчена. Я накинула предложенный пиджак, чтобы прикрыться.

— Воды? — поинтересовалась женщина, — я — Лидия.

— А есть что-нибудь покрепче? — спросила я.

— Ну… — Лидия осмотрелась, затем приподняла юбку и достала из-под чулка небольшую серебряную фляжку.

Напиток обжёг мне горло, я даже не поняла, что это такое. Лишь когда проглотила, во рту остался лёгкий намёк на что-то хвойное. Это оказался самый дешёвый джин из всех, какие я пробовала. Но мне стало легче.

В конце коридора раздались крики и немецкая ругань. Я вопросительно посмотрела на Лидию.

— Это из подвала, — сказала она, — там камеры.

Как мне ни хотелось избежать этого, я должна была посмотреть, в чём дело.

Шнайдера уже заперли за решёткой, но он продолжал держаться за прутья, орать и биться в припадке.

— Вы это специально устроили, ihr dreckigen amerikanischen schweine! Теперь она меня убьёт! Она придёт за мной! Kali bringt mich um! Я же говорил что мне нельзя с ней встречаться!

Он смотрел куда-то мимо стоящего перед ним Кокрейна и дежурного полицейского. Я повернулась. В камере напротив сидела на койке танцовщица, Приянка.

— Проклятье богини, — поняла я, — когда они видят её второй раз — приходит Кали. Смотри!

Воздух вокруг Шнайдера сгущался и темнел. Из камеры Приянки раздался жалобный вздох — она уже лежала без сознания. Немец прекратил кричать и попятился в угол. Рядом с ним проявлялась большая синяя фигура богини с изогнутым мечом в руке. Только сейчас я смогла рассмотреть её получше. Нагая, на шее висит ожерелье из отрубленных мужских голов, на бёдрах — юбка из отрезанных по локоть рук, большое золотое кольцо в ноздре, от которого тянулась цепочка к уху, множество таких же цепочек и мелких золотых украшений разбросаны по всему телу, волосам.

Я потянулась за фотоаппаратом. Кали резко повернула голову, посмотрела на меня и предупреждающе зарычала. Её третий глаз во лбу, который, как я думала, был нарисован, моргнул. Я не могла вынести этот взгляд и закрыла глаза руками.

Раздался металлический лязг лезвия, рассекающего плоть, удар падающего тела. Затем трубный низкий голос что-то произнёс, видимо на хинди. Я запомнила только конец фразы — «chhoti nartaki».

Я открыла глаза. Обезглавленное тело Шнайдера лежало на полу камеры. Кровь ленивыми последними толчками вытекала из артерии. Кали исчезла вместе с отрубленной головой.

Сверху уже бежали полицейские, Клод склонился над дежурным, который, похоже, упал в обморок. Я подошла к камере Приянки. Она очнулась и сидела, протирая глаза, как будто только проснулась.

— Что она сказала? — спросила я.

— Сказала, — ответила девушка, — что моя месть выполнена.

— «Шхоти нартаки» — что это значит?

— «Маленькая танцовщица», — ответила Приянка.

Меня вывели из подвала, в отделении царил хаос. Я сидела и ждала Клода в чьём-то кабинете, Лидия принесла мне кофе, в который щедро добавила виски. Детектив так и не пришёл — меня отвёз домой один из полицейских.

Кокрейн приехал ко мне домой только к вечеру следующего дня. Бледный, с серыми кругами вокруг глаз. Я влила в него пару глотков виски, раздела и уложила спать.

Утром следующего дня мы сидели всё в том же кафе «У Рози» на первом этаже. Клод рассказывал последние новости.

— Чопру отпустили, признали невиновной. Дело забрали федералы.

— Маршалы? — уточнила я.

— Нет, какое-то новое федеральное бюро, — ответил тот, — всё засекретили, я подписал кучу бумаг о неразглашении.

— А я?

— Что ты имеешь в виду? — не понял тот, — ты тоже хочешь пообщаться с федеральными агентами?

— Я вообще-то статью уже почти написала про это всё. Гримс мне голову оторвёт не хуже этой Кали, если материал не выйдет.

— Я думаю, тебе и твоей газете можно не беспокоиться, — произнёс Клод, — вряд ли этому кто-то поверит. Я бы специально публиковал секретные материалы в таких изданиях, чтобы проще было скрыть правду.

— Ну спасибо, — обиделась я, — хотя, с другой стороны, ты прав. Надо бы мне познакомиться с каким-нибудь симпатичным агентом. Вдруг у них есть специальное подразделение для таких странных дел?

— У тебя опять разыгралась фантазия, Белла.

— Знаешь, — задумчиво произнесла я, — иногда мне кажется, что наш мир — это что-то вроде того шара со снежинками внутри. Только шар расколот и иногда через трещинки удаётся что-то разглядеть снаружи, что-то большее, не из нашего мира. Мы смотрим на эти события и сущности, но понять всё равно не можем.

К кафе подъехал полицейский автомобиль. Внутрь вошёл офицер и уверенно направился к нашему столику.

— Детектив, — козырнул он и протянул Кокрейну листок бумаги.

Клод быстро прочитал и стал собираться.

— Что там? — поинтересовалась я.

— Тело голого мужчины на станции метро Хай Стрит, — ответил он, — с признаками удушения и весь покрытый белой слизью. Капитан хочет, чтобы я приехал как можно скорее, пока труп не забрали коронеры.

— Я с тобой, — заявила я.

— Тебе разве не надо в редакцию? — напомнил он.

— Плевать на редакцию, — отмахнулась я, — у меня есть пара минут взять фотоаппарат?