Иначе никак

Глава 1

– Вадим, не спи. Что ты нашел еще?

– "Аннунаки заколебали".

– Статья? Пост?

– Нет, Ида Павловна, видео. Пацаны рэп поют.

– Читают.

– Что?

– Рэп читают, Вадим. И, по идее, ты должен знать это намного лучше меня.

– М-мм, Ида Павловна, сорян, но я не увлекаюсь этим музыкальным направлением. Она закатывает глаза на его "сорян" и раздраженно барабанит короткостриженными ногтями по столу. – Вадим, нам надо заполнить дыры в выпуске. За каким чертом ты тратишь время на клипы? Клип в газету не вставишь. – Да, да, конечно, Ида Павловна. Тут просто ссылочка в блоге была. Забавно, ребята поют, то есть читают, что призовут Перуна, и он порешит всех рептилоидов. Наверно, славянисты. – Родноверы. – Что? – Славянисты, да будет тебе, Вадим, известно, – это специалисты по славянской культуре. А те, кто поклоняется Перуну и прочим Сварогам – родноверы. Или язычники. – Вы такая умная, Ида Павловна. Глядя на кривую улыбку Вадима, Ида Павловна отъезжает на скособоченном кресле от стола и прикидывает, что самое время попить чайку. Заварив пакетик мятного, она подходит к окну. Смотрит в густые зимние сумерки и греет руки о горячую кружку. Ида Павловна не любит зиму, мерзнет, хочет лето. В маленьком тесном кабинете на столе горит желтая лампа, и в стекле отражается сама Ида Павловна. Но она напрягает зрение и старается заглянуть за отражение, в глубину заоконья. Туда, где выводит свой загадочный танец вьюга. Где тысячи мелких снежинок, собираясь в быстрые вихри, плетут замысловатый узор зимней непогоды. Красиво. Холодно, но красиво, признает Ида Павловна и закрывает пыльные, обтрепанные от времени жалюзи. Отсекает от себя и уюта светлой комнаты, оставляет на откуп темноте жуткий черный силуэт, навязчиво мерещащийся ей в пурге. Ставит кружку на стол и смотрит на часы. До конца рабочего дня всего полчаса, надо дописать статью и скинуть на верстку. Ида Павловна поводит плечами и привычно оглядывает кабинет. Звездный час издания "Загадки цивилизации" пришелся на середину девяностых, когда у оголодавшего и ограбленного в массе своей населения возникла потребность удовлетворить голод духовный. В то время "Загадки" выходили в виде довольно увесистого журнала, который мгновенно сметался с прилавков. Ида Павловна работала здесь почти с первого дня – генеральный директор Сан Саныч учился в том же институте, что и она, но на два курса старше. И когда набирал сотрудников, вспомнил про старых знакомых. Тогда под редакцию выкупили и отремонтировали первый этаж старого здания в центре города. В штате состояло более пятидесяти человек, "Загадки" выходили дважды в неделю. С начала двухтысячных дела пошли похуже, журнал превратился в газету, которая радовала читателей раз в неделю. Штат сократился. Сейчас проект был скорее мертв, чем жив. Буйные поклонники эзотерики рванули на просторы интернета, где для таких, как они, открывались бесконечный горизонты для общения. Газету, которая ныне представляла собой четыре листочка дешевой бумаги, покупали лишь совсем неспособные к веяниям технического процесса читатели. Большую часть помещений сдали в аренду банку, оставив только две комнаты – ту, где сидела Иды Павловны, и кабинет Сан Саныча. Да, их осталось всего двое. Ида Павловна совмещала должности журналиста, редактора и корректора, а Сан Саныч, помимо руководительства, не брезговал любой деятельностью, даже отвечал на телефонные звонки. Ида Павловна подозревала, что большинство звонивших, а это были, в основном, психически ненормальные дамы в возрасте, набирали этот номер, чтобы просто услышать печальный, мужской, всепонимающий голос. Верстальщик работал по договору на дому, хилую бухгалтерию тащила на себе мама Сан Саныча. И директор, и Ида Павловна уже второй год старательно делали друг перед другом вид, что дела у них идут не так чтобы совсем плохо. Но скоро этой иллюзии должен был прийти окончательный конец. Бизнес совсем перестал приносить доход, рекламщики их издание как площадку для размещения не рассматривали в принципе. Счетчик посещения на сайте, дизайн которого не менялся с первого дня создания, показывал одно и то же число уже несколько месяцев. Зато "Загадки", наверно, еще числились в каких-то реестрах, потому что раз в год Полиграфический институт присылал в редакцию стажера. Самого тупого на курсе, не сомневается Ида Петровна, поверх монитора разглядывая Вадима. По ее мнению, парень с бритыми висками и свернутой гулькой хвоста на голове никак не может быть умным. И даже густая короткая борода не придает ему серьезности. Вадим, напялив огромные наушники, продолжает увлеченно стучать по клавишам. Ида Павловна надеется, что он ищет все-таки материалы для ближайшего выпуска, а не порнуху на халяву. Она отпивает остывший чай и, тяжело вздохнув и собравшись духом, приступает к работе. Когда в кабинет заходит Сан Саныч, она как раз ставит точку в описании восьми горячих адов Сансары и закрывает ворд. – Ида, иди уже домой. – Сан Саныч выглядит замотанным, глаза усталые и покрасневшие. – Только осторожно, обещали сильный ветер, чуть не штормовое предупреждение. Сказали – внезапное изменение погоды, циклон налетел. Вот прям внезапное. Не умеют у нас погоду предсказывать. Он одергивает вязанную кофту – мамин подарок на день рождения, подходит к Вадиму и хлопает его по плечу. Вадим подскакивает от неожиданности. – Ну что, студент, как успехи? Ида Павловна отправляет письмо со статьей верстальщику и начинает собираться. Кладет в глубокую вместительную сумку телефон, который за сегодняшний день ни разу не прозвонил. Некому ей звонить, даже салоны красоты и центры здоровья игнорируют ее, не предлагают навязчиво свои услуги и условно бесплатные процедуры. – Александр Александрович, я тут проанализировал тематику выпусков "Загадок" за последний год и подобную информацию в сети и вот что хотел бы предложить, – тем временем бодрым голосом рапортует Вадим. – Потенциал вашего издания огромен, а вы используете его всего процентов на пять, ну на десять, хорошо. Надо изменить форму подачи материала, делать не сборные выпуски, не пихать что попало из интернета, а тематические. Вот, например, я выписал несколько примерных тем, – Вадим торопится, глотает окончания слов. Ида Павловна внезапно испытывает приступ острой ненависти к стажеру. – Предсказания. Сюда можно собрать все пророчества и прогнозы, которые сейчас выдают все, кому не лень. В общую кучу добавить многочисленных блогеров-сновидцев. Далее – ченнелинги. Сейчас это уже не очень популярно, но все равно у данного вида астрально-ментальных, а правильнее сказать – воображаемых, контактов есть свои верные приверженцы. Капитан Аштар, Сент-Жермен, Эль-Мория, Крайон и прочий нью-эйдж – это почти бесконечный ресурс. Потом – конспирология и различные теории заговоров. Еще, конечно же, геологические катастрофы типа извержения Йеллоустона, землетрясов и цунами. И вишенка на торте – Ниберу, аннунаки и рептилоиды. Мерзкий мальчишка, думает Ида Павловна, натягивая стоптанные сапоги. Поглядывая на заинтересованного Сан Саныча и видя блеск его глаз, она буквально видит, как чаша весов склоняется не в ее пользу. Вполне возможно, что директор уволит к чертям собачьим свою последнюю верную, но потерявшую деловую хватку, а главное, былую увлеченность сотрудницу. И возьмет на ее место бородатого выскочку. Этот Вадим, наверное, еще и дым пускает из дурацких новомодных приспособлений, не к месту приходит в голову Иде Павловне, и она сквозь зубы прощается. Выходит и, неплотно прикрыв за собой дверь, слушает еще пару минут. – И самое важное: повторять эти темы через какое-то время, вести диалог с читателем. Вроде того: давайте посмотрим, сбылось ли предсказанное такого-то, данное месяц назад, и что вы, наши подписчики, скажете на это. И еще, Александр Александрович – совершенно необходимо срочно реанимировать ваш сайт. У меня, кстати, есть знакомые ребята, которые за смешные деньги заменят движок и дизайн, а после займутся продвижением. Без этого сейчас никуда.

Едва Ида Павловна открывает тяжелую металлическую дверь на улицу, как метель швыряет ей в лицо пригоршню снега. Ветер такой плотный, что трудно дышать. Натянув вязаную шапку поглубже и пряча нос в поднятый воротник пуховика, Ида Павловна спешит к метро. Она решает не думать о том, что еще не произошло. Оставить досаду, подозрительность и страх перемен до завтра. Не привлекать плохие мысли. Все-таки она не зря столько лет провела на этой специфической работе. Ида Павловна не просто одинокая заумная тетка за сорок, а на самом деле неплохой специалист. Профессор кислых щей – всплывает в голове дразнилка из детства. Может и так, но Ида Павловна гордо вздергивает подбородок, сжимает губы и штурмует переполненный вагон. Уставшие люди едут домой, думают свои банальные и скучные мысли и даже не подозревают, что их время может в любой момент закончиться. Не исключено, что вот-вот, не сегодня-завтра, город провалится в подземное море. Или сдвинутся тектонические плиты и океан поглотит большую часть обитаемой суши. К тому же никто не отменял вероятности смены полюсов, а ведь тогда сама жизнь на планете окажется под большим вопросом. Рядом стоящий мужчина выдыхает в лицо Иды Павловны непередаваемую смесь запахов чеснока и перегара, и от негодования ее мысли переключаются с апокалиптических на бытовые. Как обычно по вечерам у станции стоят две знакомые пенсионерки, продающие домашние соления. Банки с закрученными помидорами и огурцами, черемшу и – Иду Павловну передергивает – маринованный чеснок. А также разнообразные варенья и квашеную капусту. Вот, радуется Ида Павловна, надо как раз капусточки купить. Сварить к ней картошечки и душевно поужинать. А на калории плевать. Баба Нора отлично делает капусту, как Ида Павловна любит – сладкую, с яблочным соком. Она идет по направлению к торговкам и уже почти спускается с невысокой лестницы, как внезапно баба Нора разворачивается к ней и кричит: – Ведьма! Пошла прочь! Ида Павловна в страхе оборачивается, ища взглядом кого-то явно страшного. Того, кто смог вывести из себя обычно невозмутимую и доброжелательную Нору. Но сзади нет никаких бомжих да и вообще других женщин. Только несколько мужиков неодобрительно качают головами, да тощий пацан крутит пальцем у виска. – Ах ты блудница! Дьяволица! Вон, вон! Нора, спокойная и верующая баба Нора, не отрывая потемневших от гнева глаз от лица Иды Павловны, шарит ладонью по импровизированному прилавку из коробок, явно ища, чего бы швырнуть. Ее товарка в испуге хватает Нору за руку, пытается встряхнуть и привести в чувство. Ида Павловна, сделав вид, что не замечает такого вопиющего поведения и вообще идет в другую сторону, быстро разворачивается, пересекает небольшую площадь и скрывается за углом. Она расстраивается. И от общей непонятности ситуации, и от того, что нафантазированный ужин не складывается. Ида Павловна прекрасно помнит, что в холодильнике пусто, и решает заглянуть в небольшой продуктовый около дома. Ветер дует в спину с такой силой, что Ида Павловна едва успевает переставлять ноги. Прохожих мало, улица, несмотря на вечерний послерабочий час, почти пуста. В темноте, которую не рассеивает спасительный свет уличных фонарей, Иде Павловне мерещится та темная тень, которую она видела из окна редакции. И Ида Павловна отводит взгляд, старается лишний раз не всматриваться в голые, припорошенные инеем ветви деревьев. Все равно там ничего нет, только страх и холод. Магазин располагается в полуподвальном помещении, и ходят туда исключительно местные, которым лень или дойти до ближайшего супермаркета, или изменить своим привычкам. Ида Павловна осторожно, придерживаясь рукой за железные перила, спускается по покрытой тонким льдом плитке, которой выложены крутые ступени. Открывает дверь, трясет сумкой, чтобы сбросить снег, и с облегчением вдыхает внутримагазинное тепло. Посетителей нет, за прилавком стоит знакомая громкоголосая и острая на язычок деваха. Ида Павловна ее робеет и, по привычке чуть смущаясь, тыкает пальцем ей за спину. Выбирает пакет ряженки и, запнувшись, пару секунд размышляет, что менее калорийное – ромовая баба или улитка с изюмом. Грузчик непонятной национальности, явно из бывших республик – Ида Павловна не разбирается в таких тонкостях – выкатывает из подсобки тележку с коробками. Вскользь бросает взгляд на Иду Павловну и вдруг, вытаращившись на нее во все глаза, падает на колени. – Повелительница! – воет он пронзительным голосом, по-русски, как ни странно, и утыкается лбом в грязный мокрый линолеум. Не переставая голосить, поднимает голову и, не спуская горящих глаз с Иды Павловны, на коленях ползет в ее сторону. – Повелительница! Наконец-то я дождался тебя! Продавщица, округлив от удивления густо накрашенный рот, начинает материться на одной ноте. Ида Павловна взвизгивает, отпрыгивает в сторону и, цепанув с прилавка полиэтиленовый пакет с неоплаченной ром-бабой, вылетает из магазина. Все сошли с ума, думает она. Просто поголовно сегодня вечером все сошли с ума. Ида Павловна упихивает булку в сумку и жалеет об оставленной ряженке. Похоже, что мироздание твердо решило оставить ее без еды. Придется заварить крепкий сладкий чай и им запивать ромовую бабу, за которую она вернет деньги потом, когда все придут в себя. Ида Павловна натягивает варежки и спешит к дому. В уме прикидывает, не произошло ли накануне особо поражающей вспышки на солнце или еще какого-нибудь глобального события, раз у всех поехала крыша. Но Ида Павловна и сама прекрасно знает, что в небесной канцелярии все в порядке – она каждый день по укрепившейся за много лет привычке мониторит индексы, графики и прогнозы, а все значения сегодня были не выше критического уровня. Колкий снег лепит в лицо, поэтому Ида Павловна уворачивается и лишь в последний момент замечает Вадима, стоящего у ее подъезда. Она не успевает удивиться, как он оказался здесь раньше, чем она, как неяркая лампочка под козырьком начинает мигать в лучших традициях фильмов ужаса. Иде Павловне становится внезапно тревожно, и она оглядывается. Но вокруг, как назло, ни одного человека. Ветром посдувало всех, что ли? – Э-ээ, Вадим… – начинает она, но в этот момент Вадим шагает ей навстречу и стремительным движением достает из-за спины копье. Молодой парень, их стажер, весь день бесивший Иду Павловну своей прической, бородой и речами, держит копье! Ида Павловна предполагает глупую шутку и внимательно оглядывает предмет, но да, это именно копье. Наконечник, в свете лампочки отливающий тусклым серебром, на коротком древке. – Изыди, сатана! – Вадим замахивается, целя острием прямо ей в грудь. Ида Павловна не успевает даже толком испугаться, как между ней и сбрендившим стажером возникает темная тень. Та самая, что мерещилась Иде Павловне с полдня. Тень мгновенно обретает четкие контуры – она огромная, в два раза выше и Иды Павловны, и немаленького, в общем, Вадима. Колышущаяся фигура не имеет ног, а словно прорастает, тянется длинными лентами мрака из земли. Ида Павловна задирает голову, на нее из глазниц черного рогатого черепа смотрят два мерцающих фиолетовых огня. В тонкой костлявой руке полыхает красным огнем верх посоха. Которым тень без промедления протыкает горе-стажера. Бездыханное тело с обугленной дырой в животе валится в снег, а тень и Ида Павловна глядят друг на друга. – Владычица Нарака, вернись, – глухим голосом просит тень. – Без тебя в мире Ада все пошло не так. – Не хочу, – тянет Ида Павловна. – Мне там скучно. – Капризные нотки удаются замечательно, поэтому она еще несколько раз на разные лады повторяет себе под нос: – Не хо-очу-у. – Владычица, тебе нельзя здесь находиться, – терпеливо втолковывает ей тень. – Твое присутствие ставит под угрозу само существование этого мира. Видишь, даже асуры активизировались. Ида Павловна задумчиво пинает сугроб носком неизящного сапога, легко присыпая мертвого Вадима снегом. Его тело начинает переливаться, идет волнами и через минуту медленно истаивает. У ног Иды Павловны около быстро заносимой метелью вмятины остается лежать только нелепое в данном месте копье. Ида Павловна подбирает его и крутит в руке. Оно тяжелое, и даже сейчас от него веет нездешней мощью. Надо захватить его с собой. Вот завтра настоящая Ида Павловна удивится, откуда в ее квартире взялся странный артефакт. – Я услышала тебя, Прета. Иди себе, не стоит меня стеречь. Спасибо, конечно, за помощь, но я и сама бы справилась. – Глаза Иды Павловной вспыхивают темно-зеленым, а от ее улыбки на миг замирает ветер и вихрь снежинок останавливается в воздухе. Ида Павловна смеется. – Час, Прета. Дай мне час, я вернусь. Сама. Иди. Тень отводит в сторону руку с горящим посохом и кланяется низко. Так, что рогами чуть не задевает землю. Ида Павловна не ждет, пока та выпрямится и, напевая и пританцовывая, заходит в подъезд. В темной прихожей она сбрасывает сапоги, направляется на кухню и ставит копье в угол около двери. Сейчас она заварит ароматный, янтарного цвета чай и укусит эту вредную, но такую вкусную булку. Включит свет и станет со вкусом жевать и смотреть в незанавешенное окно. Тосковать, томиться и ждать чуда. Неизвестно откуда, правда, оно должно взяться это чудо, но люди же всегда так делают, ведь без его ожидания жизнь становится совсем бессмысленной. Но наливая кипяток в заварочный чайник тонкого английского фарфора, она вдруг резко устает играть в Иду Павловну. В раздражении отпихивает чайник от себя, едва сдерживаясь, чтобы не зашвырнуть в стену. Обжигает руку выплеснувшейся водой. Не замечает. Как же ее бесят такие, как Ида Павловна. Серые. Жалкие. Ничтожные. Они не живут полной жизнью, а будто мучаются. Будто ежесекундно ждут и не могут дождаться, когда их никчемное существование закончится. Глупцы! Можно подумать, что за смертной чертой их ждет что-то лучшее. Мир людей прекрасен, неужели это тяжело понять? Человек обладает свободой выбора. Он может делать все, что только не пожелает, в отличие от обитателей миров духов, животных, полубогов. Да даже она – хозяйка мира Нарака – не имеет власти поступать так, как она хочет. В кои-то веки за многие-многие тысячелетия она нашла лазейку и ускользнула на миг, и ее тут же возвращают обратно. Как бы ей хотелось вселиться в какого-нибудь сильного человека. Влиятельного, энергичного, горящего. Наделать шума, разрушить что-нибудь, взорвать. Оторваться на всю катушку, одним словом. Но даже на это она не имеет права. Пришлось выбирать серую мышь с невзрачной судьбой. Которая только и может, что, приходя с опостылевшей работы, сидеть вечерами на кухне и бесконечно сожалеть. Мечтать и не делать ровным счетом ничего – не дарить свет, тепло, любовь, не делать никого счастливым. А только надеяться, что придет кто-то и подарит свет ей. А также тепло, любовь и сделает счастливой ее. Хочет получать и не отдавать ничего взамен. От таких даже зла не дождешься, не только добра. Полный и окончательный ноль. Владычица усаживается на стул. Время действительно истекло, пора исчезать. Но она не зря пробралась в мир людей, ее визит будет иметь последствия, уж она постаралась. Завтра Ида Павловна очнется, наконец-то после долгих лет наплюет на никому ненужную скромность и застенчивость и откроется в своих чувствах Сан Санычу. Признается, что любит его еще с института, что много лет терпеливо ждала, пока он наиграется в верного мужа. Ее слова возымеют невиданное действие – через неделю Сан Саныч, к ужасу своей мамы, продаст издание, и они с Идой Павловной укатят в Камбоджи. Откроют там небольшой семейный ресторан, а через пару месяцев Сан Саныч скоропостижно скончается. Знаете, сколько инфекций и страшных болячек в Индокитае? От всех не упасешься, прививок не наделаешься. Ида Павловна будет показательно скорбеть и сокрушаться. Основная цель Владычицы – маленькое незаметное растение, местный сорняк. Семечки которого при должной обработке оказывают удивительное воздействие на психику. Аборигены этого не знают, но Ида Павловна с ее образованием микробиолога – да, именно таким, и неважно, что всю жизнь она проработала журналистом, девяностые, тогда многие занимались не своим делом – буквально сотворит чудо. И через несколько лет новый наркотик захватит всю планету. И миллиарды и миллиарды людей еще при жизни откроют для себя ворота мира Ада. А расширение царства – это всегда приятное событие. Тело Иды Павловны дергается на стуле и обмякает. Серый призрак выскальзывает из него, вскипает клубами тумана и, быстро утрачивая человеческие очертания, просачивается в щели пола.

Тут же буран за окном стихает, снежинки прекращают беспорядочное метание и теперь падают ровно и плавно. В темной кухне тихо, слышно лишь легкое дыхание Иды Павловны и шум воды в трубах. Из висящего на потолке абажура вытекает голубоватый дым. Уплотняется, и вот уже над спящей Идой Павловной склоняется Вадим. Или кто-то очень на него похожий. Он внимательно всматривается в бледное лицо, качает головой. Бедная Ида Павловна оказалась в ненужное время в ненужном месте. Ну что ж, не повезло. Асур выпрямляется. Берет из угла копье и вонзает его в грудь женщине. Ее тело чуть дергается, но следа от удара или раны не видно. Когда ее обнаружат – потревоженные ужасным запахом соседи вызовут полицию, – то причиной смерти объявят внезапную остановку сердца. Инфаркт миокарда, надо же, и у относительно молодых бывает, несчастная женщина, как жаль, а ведь совсем одинокая была. Асур осматривается – не упустил ли чего, и исчезает, прихватив орудие. Эта служба его порядком утомила, все-таки сколько тысячелетий на посту, но по-другому нельзя – во всех шести мирах Сансары должен быть порядок. Баланс и гармония. А иначе никак.