Имя суженого

Глава 1

***

Ничто не выдавало ее волнения. Тонкие пальцы перебирали шелковые ткани, бережно укладывая их на дно чемодана. Полная луна заливала комнату серебряным светом, в котором всё обволакивалось тайной и тихим свечением.

- Может, я принесу тебе новую свечу? Ты же ничего не видишь…

- Оставьте. Я почти всё собрала. Завтра напишу Вашей матушке и отправлю письмо с почтовой станции в Царском или Гатчине…

- Перестань, знаешь же, что…

- Да, знаю.

Она шагнула в его сторону, подставив лицо в полоску лунного света. Глаза ее переливались в лунном свете, но смотрела она будто сквозь него. Взяв со стула мужскую рубашку, Аделаида отвернулась к многочисленным коробам, чемодану и сумкам.

- Идите в постель, я скоро приду.

На дворе еще стояла ночь, когда в одном из домов на Адмиралтейской набережной зажгли свечи. Фигура юной девушки появилась в высоком окне. Прозорливый прохожий мог заметить ее дрожащий силуэт и опущенное лицо. В руках она держала потертые бумажные листы, неторопливо изучая их мутным взглядом. Все ее тело излучало отрешенность и покорное смирение с судьбой.

***

Муж ее – Вистицкий Алексей Андреевич – был дворянином, пользовавшимся славой в высших кругах Петербурга. Он дослужился до штаб-офицера, имел репутацию честного и благородного мужа. В карты он не играл, пить не любил, женщин избегал. Больше всего он наслаждался временем, проведенным в компании своего отца Вистицкого-старшего. Андрей Николаевич, будучи большим охотником до верховой езды, часто брал сына с собой на прогулки на лошадях. Блуждая по холмистой местности среди луговых трав и низкорослых зеленых кустов, они обсуждали множество различных тем: от истории, философии и метафизики до политического устройства мира.

Но все же нельзя не сказать, что больше всего Андрей Николаевич Вистицкий любил устраивать благотворительные обеды. Каждый четверг он без стеснения собирал своих слуг и открывал двери для всех дворовых в округе. Он приглашал их к себе и устраивал для них чаепития с музыкой, вином и танцами в своем пышном всегда цветущем розарии. На одном из таких вечеров Алексей и встретил Аделаиду.

Ей тогда едва исполнилось семнадцать лет. Белокурые локоны, убранные розовыми лентами, обрамляли розовощекое круглое лицо. Алексей заметил, как она, отдалившись от толпы, устроилась на лавочке среди кустовых роз. Он протянул ей длинный стебель с цветущим белым бутоном. Аделаида отказывалась от цветка, но Алексей не опускал руки. Она дотронулась до стебля, и алая капля крови упала на ее белое платье.

Через неделю после той встречи матушка Алексея - Екатерина Ивановна Вистицкая - занималась торжественным оформлением зала для празднования. В тот день в церкви на Васильевском острове должно было состояться венчание ее сына и прекрасной девушки, которую Екатерина Ивановна лично одобрила. Она сама подбирала ему партию, и выбор ее пал на юную дочь промышленника из соседнего уезда. Ее звали Елена; от матери она унаследовала тонкую бледную кожу, аристократический греческий профиль и большие карие глаза.

Из церкви Алексей вернулся один.

- Алешенка... а где же... где же Елена, супруга твоя?..

- Простите меня, матушка, что воспротивился Вашей воле. Но я не в силах пойти на этот шаг.

- Что стряслось, сынок? Она не явилась?

- Нет-нет, все не так. - Он посмотрел в глаза матери и, опустив голову, едва слышно прошептал: - Я просто не люблю ее.

Алексей удалился, поцеловав матушку в макушку.

Через неделю, втайне от матери, Алексей обвенчался с Аделаидой в той самой церкви на Васильевском острове.

Он стоял на коленях у алтаря, а по левую его руку стояла девушка, когда-то танцевавшая перед ним под сенью цветущих яблонь, окруженная розами. Аделаида стояла в тонкой рубашке перед алтарем, шепча молитвы и сбивая дыханием свечу. Отец, одобривший их брак, сам совершил венчание.

Мать Алексея о венчании сына узнала несколько позже. Будучи потомственной дворянкой, она так и не смогла смириться с увлечениями своего супруга. На вечерах она никогда не появлялась, демонстративно запираясь с экономкой в своих комнатах. Аделаида часто слышала, как она ругалась с мужем.

После того как Екатерине Ивановне стало известно о браке сына с Аделаидой, она стала приходить к девушке в комнаты, пытаясь лукавой улыбкой уговорить Аделаиду покинуть дворянский дом. Причин у Вистицкой не любить Аделаиду было много, но главное, о чем знали все в этом тихом доме, - Аделаида не была дворянкой. И это, по мнению Екатерины Ивановны, омрачало жизнь всех в её доме.

После смерти своего мужа Вистицкая вызвала сына к себе. Поначалу она проводила с сыном мягкие беседы: «Алешенька, одумайся, она же… крестьянка», - полушепотом призывала Екатерина Ивановна. Она верила, что сын примет эту мысль и оставит дворовую девку, женившись на знатной особе. Но это не помогало.

Спустя полгода она решилась. Именно так про себя и подумала Екатерина Ивановна, вызвав к себе Аделаиду и Алексея.

- Итак, Алеша, выбирай. Либо она, либо я.

- Матушка…

- Замолчи, девка. Выбирай, Алексей!

- Мама, мое решение Вам известно. И я твёрд в нем.

Алексей Вистицкий поклонился и вышел. Аделаида, ведавшая обо всех распрях в семье, кинулась к Екатерине Ивановне, упала перед ней на колени и стала целовать ее руки. «Вы же знаете… он любит Вас… зачем Вы так… не оставляйте его». Екатерина Ивановна была непреклонна. Ее остекленевший взгляд, упершийся в щель двери, за которой скрылся сын, не выдавал ничего, кроме презрения и тихой ненависти. «… Андрей Николаевич не позволил бы…» - жалобно стонала у ее ног Аделаида.

- А ну, пошла отсюда! Вон из моего дома! – Вистицкая перешла на крик. Она оттолкнула ногой Аделаиду и ушла, оставив девушку рыдающей на полу в задранном до колен испачканном платье.

***

В эту ночь она так и не смогла заснуть. Аделаида зажгла свечу и подошла к окну. На улице искрился плотный снег, покрывавший розарий. Она заметила, как по ту сторону на мощеном тротуаре под еще виднеющейся точкой фонаря стоял человек в одном пальто. Взгляд ее привык к темноте; она различала багровое небо и огромные тяжелые декабрьские тучи. Она поднесла ладонь к свече. Обжигающий жар от тающего воска напоминал ей о теплом родном доме, о временах, когда бабушка сама пекла хлеб, а отец с младшим братом лепили глиняные горшки.

Через пару часов они уже будут в пути. Далеко от этого мрамора, меха, дерева. Далеко от этой ненавистной ей женщины. Алексей достал для нее паспорт, в котором красивой рукой стояло «Вистицкая Аделаида Евгеньевна».

Но всё же что-то было не так. Какое-то ужасное предчувствие мучило бедную девушку. Ей почудилось, что снег был каким-то кровавым, что человек стоял черным, что свеча меркла и стихала, что лампада у иконы жалобно стонала. Не так было что-то в этой бумаге, не так было что-то в том, чтобы отнимать у женщины единственную любовь всей ее жизни – ее сына.

***

- Отдай мне сумку, она же тяжелая!

- Нет, я сама! – Аделаида дернула багаж на себя и упала на жесткий снег. Он взял у нее сумку, заглянув в глаза. На застывшем лице беззвучно лились слезы.

***

- Ведь мы скоро приедем, да? Расскажи мне, как там… когда я была маленькой, бабушка читала мне и моему брату сказки о сибирских ночах. Но я не понимала, что это. Никогда не видела. А ты ведь помнишь, что брата моего звали так же, как теперь тебя… Алеша… помнишь… Так хорошо мне, знаешь…

Она редко обращалась к нему на «ты», редко нарекала ласковыми словами, редко произносила его имя. Она боялась, что если скажет его вслух, обязательно его потеряет. Вдалеке от него, покидая его на час, уходя на работу в сад или купаться к реке, она, словно маленький ребенок, боялась вернуться и не найти его на своем месте. Говорят, что любовь проявляет себя по-разному. Для нее это казалось странным, но свою любовь она нашла в страхе.

Иногда все же она погружалась в легкое забытье. Лежа на его груди, она забывала о своих бедах и боли. Она рисовала пальцами круги на его теле, гладила его небритую шею и все вспоминала далекие счастливые дни в пахнущем розарии.

Алексей особенно любил такие моменты. И вкрадчиво, и спокойно он начинал рассказывать о густых сибирских лесах, низких деревянных домиках и широких русских печах, пока она не засыпала мирным и детским сном в его руках, что случалось с ней так редко.

***

Они приехали поздно ночью. На улице стоял суровый мороз. В густом тумане, окутавшем сибирскую тайгу, в крохотном деревянном домике зажегся свет масляной лампы. Аделаида, зайдя в холодный дом с дороги, принялась растапливать печь, закидывая в нее все, что попадалось под руку. В нее же она скинула свою новую шубу, подаренную Алексеем незадолго до их отъезда, и письмо, вымоченное слезами, которое так и не дошло до своего адресата - Екатерины Ивановны Вистицкой.

В том доме Аделаида прожила несколько лет. Алексея часто не бывало, и местные, которые были знакомы с белокурой девушкой по имени «Аделаида», никогда не встречались с супругом ее и знали его лишь по ее словам.

Вскоре местные жители стали замечать некоторые перемены. Раньше приветливая и улыбчивая, Аделаида теперь редко выходила из дома и почти никогда не говорила. Днями девушка уходила в лес и подолгу бродила там в одиночестве.

Ночью из кухонных окон их крохотного дома на улицу рвался тонкий луч света. Редкие прохожие видели, как Аделаида, опустившись на колени и съежившись в маленький комок, подолгу что-то шептала и без конца крестилась.

Она часто носила длинное темное платье, висевшее на ней чересчур свободно. За время, прожитое в Сибири, Аделаида серьезно похудела, так что и соседки ее иногда били тревогу и поначалу даже приносили ей домашние пироги. Когда ее навещали, девушка пропускала гостей в холодный неотапливаемый дом, усаживала их на деревянные стулья на кухне, доставала миски с мукой и механически намешивала тесто, после чего убирала его в формы и отправляла в печь. Никто не мог сказать, о чем именно она тогда думала, ибо никому она не отвечала. И никому из гостей не хотелось пробовать ее пирогов.

***

Зима в губернии выдалась холодной. Снег сыпался с неба и покрывал голую землю, оставляя за собой столп сырого запаха в воздухе.

Аделаида не оставляла своей привычки долгих лесных прогулок. Она долго бродила по узким замерзшим тропам, утопавшим в снегу. Задумавшись, девушка часами ходила вокруг деревьев, и лишь почувствовав озноб под мокрым тонким пальто, торопилась домой.

В один из январских дней она по-прежнему бродила по тропинкам, не заметив, как опустилось солнце за горизонт, и последние лучи его осветили осунувшееся лицо Аделаиды. Сердце ее нещадно билось, предчувствуя горе.

***

- Нет, его нет дома… господин пристав, помогите… помогите…

- Девушка, не плачьте. Наверняка он скоро придет домой. Задержался в пути, сами понимаете, дороги сейчас непроездные. Погода какая, метель страшная! Это вам не по лесу ходить…

Аделаида сидела в тесной каморке следственного пристава. Строгий и суровый мужчина с недоверием косился на ее грязное платье. Об Алексее Вистицком он особо ничего не знал, да и лично с ним знаком не был. Однако же супругу его все в деревне, в том числе и он, считали юродивой.

- Но ведь прошло уже три дня. Столько же невозможно! Помогите! – Слова ее прерывались грудным рыданием. Она готова была упасть на колени перед этим человеком в форме, казавшемся ей тогда разве что богом, способным вернуть ей ее мужа.

***

Ни через день, ни через неделю Алексей так и не появился. Следственный пристав Иван Петрович Нерецкий, пообщавшись с местными и узнав подробно о характере и привычках Аделаиды, предположил, что тот, вероятно, мог вернуться к своей богатой жизни в Санкт-Петербурге в старинном просторном доме с мраморным мезонином.

- Уважаемая Аделаида... как Вас по паспорту?

- Евгеньевна.

- Евгеньевна. Следствию открылось, что Ваш супруг имеет маменьку в Санкт-Петербурге и... богатый дом. Чего Вы так морщитесь?

- Никак невозможно. Мы расстались дурно, она прокляла нас. Она прокляла его. Она его не любит. Он не вернулся бы.

- Но Вы же…

- Послушайте, не мог он. Уж я-то знаю. Я-то знаю…

***

В канун рождественской ночи юные девушки отправились к Марьиному болоту. У местных существовало свое гадание: невесты садились у берега, ставили зажженные свечи на болотную муть и нашептывали известные им имена. На имени суженного, по преданию, свеча потухала.

- Оксана, ну куда ты? Холодно же!

- И страшно!

- Ой, девки, пугливый вы народ! А я пойду! Знать имя хочу.

- Вот замуж выйдешь и узнаешь.

- А, смешно вам всё. А я вот сегодня узнаю.

Весело ей было уходить под смех и галдеж подружек в мрачную мглу. Марьино болото лежало в низине на окраине города и подступалось к густому лесу. Время приближалось к полуночи, ветер гудел и насвистывал тихие трели. Оксана неспешно шла по тропинке. Под хруст снега она предавалась своим мыслям, ласково улыбаясь и морща высокий лоб.

На берегу она раскинула медвежью шкуру, унесенную у отца. Она села на колени, зажгла свечу и примостила ее в воду у выступа. «Так… фух… ладно. Соберись, Оксана. Начнем. А…». Из-за пазухи она вытащила листок, куда красивым почерком занесла известные ей мужские имена. Медленно она начала шептать: «Август, Аверьян, Авксентий, Агап… что за имя такое, Агап? Адам, Аким, Ал… погасла? Нет… Так, Алевтин. Александр. Алексей…», «и» краткую она еле выдохнула. Свеча погасла, сердце в груди начало учащенно биться. «Алексей!». Она потянулась за свечой, и, коснувшись выступа, она ощутила тепло. Вдруг из толщи воды навстречу ей вытянулась иссохшая рука и схватила ее синими пальцами. Оксана закричала и кинулась бежать.

***

- Как звали того?

- Алексей Андреевич Вистицкий.

- Он, кажись.

- Других не было.

- Да, не поступало… что ж, бери его. И за женой сходите. Помер.

Аделаида вошла в темную комнату. Было около полудня, когда дверь ее дома распахнулась, и вбежал запыхавшийся поручик Николаенко.

- Авдотий Ефимыч, нашли?

Он ничего не ответил, только снял шапку и поник. Она стянула вуаль с образа, накинула ее на плечи и медленно пошла вслед за ним.

***

В тесной комнате пахло спиртом. Было темно, огарок свечи почти догорел, а окна были затянуты вековой пылью так плотно, что и свет сквозь нее не проникал.

Посередине стоял стол, на котором лежал человек под белой простыней. «Странно, - подумала Аделаида. – И почему всех накрывают этой белой тканью?»

- Как Вы нашли его? - она прямо смотрела в глаза присутствующим: следственный пристав стоял в углу, подперев рукой толстую щеку, врач находился по правую сторону от стола у изголовья, его помощник перебирал склянками, выставленными на буфете за спиной девушки. В стороне стояла напуганная девушка, одетая в тонкое пальто. Тело ее дрожало, и немигающим взглядом она смотрела в пол.

- Девушки намедни гадали, и вот Оксанка увидала его в болоте... - Пристав кивнул в сторону дрожавшей девушки. Аделаида бегло взглянула на нее, но продолжала молчать. Он спросил:

- Готовы?

Она все молчала. Из-за спины раздался чей-то шепот:

- Приготовьте нашатырь.

Врач взял колбу со стола. Он подошел к убиенному и, взглянув на девушку, которая в тусклом свечении казалась ему отчего-то удивительно красивой, откинул простынь с тела. Аделаида даже не вздрогнула, только немного отвернула голову, остановив взгляд на усопшем.

- Это не он.

- Вы уверены?..

- Я Алешу узнаю из миллиона. Даже мертвого.

Она вышла из комнаты на улицу. Впервые она глотала свежий воздух так, как никогда прежде. Дверь за спиной скрипнула.

- Вы же понимаете, что Алексея больше нет? Просто тела его нет. Но ведь тело могли и загрызть. Здесь столько диких животных и…

- Что Вы хотите?

- Похороните.

- Кого? Этого?

- Нет, не обязательно того. Просто. Похороните. – Следственный пристав поймал ее тяжелый взгляд. Он заметил, что глаза ее, когда-то определенно очень глубокие и красивые, теперь словно выцвели. Отчего-то в тот момент он решил, что говорит с ведьмой.

Через три дня состоялись похороны.

***

На высоком бугре стоял тонкий стан женщины, крепко опутанный черной атласной тканью. Белые кудри она убрала в высокий хвост и повязала траурной лентой. Дрожащими пальцами женщина держала белую лилию.

Собравшиеся молчали; ветер неслышно трепал ткань на теле девушки. Она наблюдала, как могильщики роют глубокую яму. В стороне на земле лежал крест.

Через пару часов могильщики, вырыв неподатливую землю, стали опускать гроб. Окаменелые и замерзшие пальцы одного из могильщиков соскользнули по веревке, и деревянная коробка слетела вниз. Крест на крышке гроба раскололся; крышка треснула, раскрыв гроб. Он был пуст.

Аделаида подошла к краю могилы. Ее слеза слетела вниз. Кинув в пустоту лилию, она сняла туфли и пошла вниз по холму.

***

- Алеша…

- Здравствуй, милая! Я дома!

- Алеша, милый!

Он обнял ее за талию и повалил на кровать. Звонкий смех разлился по комнате.

- Скучала по мне?

- Очень.

Он стал целовать улыбающиеся губы, щеки, лоб, шею. Руки его блуждали по ее телу, и она ощутила, как под весом его тела соскальзывает по простыне вниз. Свесившись с кровати, она почувствовала, что он схватил ее за шею.

Аделаида посмотрела вверх. Вместо милого Алеши на нее смотрело черное существо с огненными глазами. Оно скалилось, и с клыков его текла кровь. Девушка обернулась назад и увидела, что свисает над горящей кровавой жижей. Аделаида снова подняла взгляд; она попыталась что-то сказать, но он сжал горло сильнее.

Вдруг он занес руку и начал бить ее по щекам, неистово крича: «Ты забыла меня! Ты похоронила не меня!».

Ее разбудил собственный крик. Все ее тело было мокрым, на подушке остались следы слез. Она подошла к зеркалу и увидела капли крови на своей груди.

***

Утром следующего дня Аделаида снова отправилась к следственному приставу. Нерецкий сидел за широким столом, разминал руки перед написанием длинного отчета по делу о трупе в болоте. Достав листы бумаги, макнув перо в чернила, он занес руку над столом, записал обстоятельства обнаружения тела, его приметы и черты. Оставалось поставить подпись, но в проеме дверей кто-то кашлянул, и клякса полетела на готовый отчет, смазав несколько строк.

- Аделаида Евгеньевна... не ждал я Вас сегодня, не ждал.

- Иван Петрович, я... мне кажется, что Алешеньку моего убили...

Он указал ей глазами на стул напротив. Она присела на самый край и расплакалась. Нерецкий, все еще крутивший в голове мысль об испорченном отчете, убрал сжатые в кулаки руки под стол.

- Аделаида Евгеньевна, я могу Вас заверить, что мы сделаем все возмож...

- Нет! Я Вам не верю! Это Вы во всем виноваты! Вы загубили Алексея! Мой мальчик...

Иван Петрович поднялся с места.

- Знаете что, Аделаида Евгеньевна?! Я Вашего, как Вы выразились, мальчика и в глаза не видел. Почем мне знать? А не выдумали ли Вы его часом, а теперь вот приходите-с сюда, плачете, а? Так, от нечего делать!

Аделаида вскочила со стула. Она увидела на столе чернильницу и запятнанный лист бумаги. Указав на них пальцем, она спросила:

- А Вам лишь бы дело закрыть, так? Вас совсем не интересует, что живого человека нет... и не нашелся он и мертвым? Как Вы только выносите себя... мерзость!

Опрокинув чернильницу на стол, она вышла из кабинета.

Темно-синие струйки чернил тонкими линиями скользили по бумаге, оставляя за собой причудливый след.

***

- Можно? Это срочно!

- Авдотий, давай потом…

- По делу юродивой Вистицкой.

- Так?..

- Не было у нее мужа. Никогда. Выдумала его девка. Приехала сюда, потому что бежала от правосудия.

- Бежала от правосудия?

- Я справился по старым делам. Проходит по делу об убийстве.

- Убийстве? Как?

- Говорят, брат у нее был. Алексей.

- Алексей…

- И как-то отец ее с бабкой ушли торговать на рынок, а ее оставили с братом. Он маленькой был, лет пять, может, шесть.

- И что же? Кричал?

- Да нет же… пошли они вместе гулять к болоту, играли во что-то. Так мальчика и занесло в трясину. А вытащить сил нет, так она и ушла домой, а он там остался. А своим сказала, что забыла про него, с подружками, мол, гадали да и забыли про мальчишку.

- Так он, выходит, утонул…

- Утонул. Нашли-с потом, конечно.

- А замужем не была?

- Никак нет-с, господин следственный пристав.

- Вот ведьма…