Имя ей Ниалат

Глава 1

Мне довелось повстречаться с Михаилом в самый страшный и драматичный период его жизни. С суровым небритым лицом, крепко сложенный и на полголовы выше меня, он казался мне богатырем, будто сошедшим с книг русских сказок.

Михаилу в своей жизни пришлось рано повзрослеть по нынешним меркам. Он бросил школу после девятого класса и ушел работать разнорабочим. Причинами случившегося были его отец-алкоголик, потерявший хоть какой-либо человеческий облик и его мать, которая из-за тяжелой болезни уже не могла ходить и постоянно мучалась от боли во всем теле. Отец Михаила не работал уже несколько лет, его лицо расплылось, а его руки постоянно тряслись. Так что Михаил, оставшись в семье единственным кормильцем, уходил утром работать то дворником, то разнорабочим, то курьером, а возвращался уже поздним вечером с пакетом продуктов, которыми он кормил свою мать. Приносить деньги домой было бессмысленно, его отец не считал чем-либо постыдным украсть деньги из карманов сына и уйти их пропивать к ближайшему ларьку.

Михаил отзывался о своей матери, как о самой доброй и светлой женщине в его жизни, которую он очень сильно любил и за которой он так ухаживал. Где-то через пару лет Михаила постигло ужасное горе в его жизни. Поздним вечером он накормил свою мать, пожелал ей спокойной ночи, она пожелала ему спокойной ночи в ответ, и Михаил ушел спать в другую комнату. А ночью его мама, ушла на небеса во сне. Конечно, меня можно в чем-то назвать циничным, но как мне кажется, она приняла тихую, хорошую и безболезненную смерть в объятьях сна.

Убитый горем, Михаил похоронил свою маму в окружении только своих знакомых, пришедших поддержать его, и маминых подруг, пришедших провожать подругу в последний путь. Отца на похоронах не было. Но когда Михаил вернулся домой, он наткнулся на пьяного отца, лежавшего на полу в коридоре его семейной квартиры. Его родной отец лежал лицом в луже собственной рвоты, вокруг него валялись пустые бутылки, а сам он был в обосанных штанах. И самым ужасным было то, что его отец, чтобы напиться, продал любимые статуэтки мамы в тот самый миг, когда Михаил был на кладбище.

В тот день Михаил в порыве ярости избил собственного отца до полусмерти. По его словам, в тот день он до крови стер костяшки пальцев на своих руках. Конечно, его в тот день забрала милиция, где отец написал на него показаний на несколько страниц. Потом был суд, на котором Михаил отделался условным сроком. Помогли положительные характеристики соседей, также рассказавших в суде о том, что он ухаживал за больной матерью, и что его отец спокойно пропивал все деньги.

Без бремени ухода за матерью, Михаил теперь не был прикован к родному дому и без всякого сожаления покинул отца и ушел жить к другу. Откуда вскоре был вынужден уйти и пойти служить в армию на два года. В армии он получил звание сержанта и освоил специальность артиллериста. Спокойно отслужить до конца срока не вышло. Грянула вторая война на Кавказе и он, как и тысячи других молодых мальчишек, отправились на войну в южные регионы России. Там он был ранен пару раз шальной пулей, но в целом живым и здоровым вернулся в родной город.

После войны Михаил устроился рабочим на стройку, где ночью ночевал в будке охранника. Михаил устроился на вечернюю школу и закончил ее, получив диплом о среднем образовании. Потом он поступил в строительный институт, смог выбить себе место в общежитии, и успешно закончил его с весьма неплохими оценками.

В последний год его обучения Михаилу пришла новость о смерти отца. Его отец, пропив последние мозги, соблазнился найденной на улице пластиковой бутылочкой с жидкостью внутри, которая так чарующе пахнуло как чистый спирт. В бутылке, которую отец выпил до дна, был метиловый спирт. Со слов очевидцев, его отец в одних трусах выбежал зимой на улицу, смотря на мир вытаращенными глазами. На улице он истошно орал, его тошнило, он лежал на земле и его корчило от боли. Смерть этого человека Михаил воспринял с мрачным удовлетворением.

Вернувшись в отчий дом, Михаил был поражен тем, во что его отец превратил некогда уютную квартиру, в которой он когда-то жил. Из квартиры исчезли хоть какие-нибудь дорогие вещи. Вся посуда исчезла в неизвестном направлении. Штор на окнах не было, вместо кроватей на полу лежал единственный матрас с желтыми пятнами. Унитаз в санузле отсутствовал, ванна была забита какими-то пакетами и покрыта слоем грязи. И вдобавок ко всему этому в квартире была неимоверная грязь, а по стенам бегали полчища тараканов.

Михаилу пришлось приложить титанические усилия, чтобы привести квартиру в человеческий вид, где он и стал жить. Он нашел себе хорошо оплачиваемую работу строительным инженером и жизнь у него стала налаживаться. Вскоре он познакомился с девушкой, которую сильно полюбил. Какое-то время они жили вместе, потом поженились и результатом этого брака стала маленькая девочка Диана. Она казалась новоиспеченному отцу чудом, посланным ему Богом. Михаилу казалось, что все его проблемы остались позади, но жизнь подготовила ему еще один удар. В один прекрасный день его жена собрала вещи и ушла от него к другому мужчине, оставив маленькую дочь ему на попечение.

Случившееся Михаил воспринял как очередной вызов, брошенный ему самой жизнью. Он приложил все свои силы к тому, чтобы его дочь никогда ни в чем не нуждалась. Он устроил ее в школу с математическим уклоном. Находил и оплачивал репетиторов по предметам, которые она слабо усваивала. Пристроил ее в школу танцев, где вскоре она уже соревновалась на районных и городских конкурсах. И как Михаил рассказывал, он испытывал необычайную гордость за свою дочь и за себя, когда она, сияя от счастья, получала из рук судей медали и награды за призовые места.

Я видел перед собой человека, способного преодолеть любые жизненные преграды с гордо поднятой головой. И казалось, будто никакая на свете сила не может сломать это человека. Но в эти дни все было иначе. Михаил был сломлен, растерян, его голос был сбивчив, дрожал, а руки его тряслись. Этим летом его единственная дочь Диана бесследно исчезла. Одним днем она просто ушла из дома без мобильного телефона, и не оставив даже записки, объясняющей, куда она собиралась уйти.

Конечно, юная девушка, лет восемнадцати, вполне могла уйти на одну из вечеринок с ночёвкой у одного из своих друзей. Но она не появилась ни на следующий день, ни через следующий. Никто из ее друзей не мог толком сказать, куда она ушла. Не появилась она и в ВУЗе, в котором училась. Со слов преподавателей и ее одногруппников, она не появлялась на лекциях уже как месяц. Встревоженный пропажей дочери Михаил обратился в полицию. Там поначалу посоветовали не волноваться, сказав, что девушка возможно убежала к возлюбленному, или же просто назло родителю, решила заставить его поволноваться. Но все же еще приняло заявление о пропаже человека.

Около трех недель Михаил жил на успокоительных таблетках, обзванивал всех знакомых своей юной Дианы, обзванивал больницы, в том числе обзванивал и все морги. Фотографии пропавшей девушки с описанием ее примет висели в его районе на дверях магазинов, на дверях многоквартирных домов и на столбах. В один день позвонили из морга, сообщив, что у них есть девушка, похожая по описаниям на Диану, и Михаил на ватных ногах отправился в морг. Где к глубокому облегчению для себя обнаружил, что в морге на патологоанатомическом столе лежала не его дочь.

Вскоре, после его визита в морг, наконец не раздался звонок из полиции. Девушку, так похожую по описаниям на его дочь, несколько дней назад видели на обочине дороги у Велевского леса в составе группы из нескольких людей. Видели ее из машины, проезжавшей мимо и оснащенной видеорегистратором. Михаил тут же вызвал такси, через полчаса он уже был в отделе полиции, где ему была показана запись с видеорегистратора.

Не помня себя от радости, он тут же признал в девушке свою дочь Диану. Сотрудники постарались успокоить его и снова все досконально проверить. Михаил просмотрел еще раз запись. Совпадало все. Рост, лицо, одежда. Он сразу узнал на ней ее любимую черную футболку с улыбающимся смайликом. Это точно была его дочь. Но вот ее спутники. Они были одеты в какие-то черные мантии, что сильно напугала отца Дианы.

В тот же день была сформирована поисковая группа, состоящая из сотрудников полиции и волонтеров. И ранним утром на следующий день Михаил, сотрудники полиции, волонтеры, в число которых входил и я, уже ехали на поиски на двух автобусах в Велевский Лес. Я сидел рядом с Михаилом и старался успокаивать его как мог, но помогало это очень слабо. Периодически во время разговора он вздрагивал, судорожно всматривался в чащу леса, мимо которого мы ехали и отвечал невпопад. Где—то через полчаса я почувствовал, как колеса нашего автобуса съехали с ровного асфальта на неровную землю и автобусы остановились на обочине дороге.

Мы всей полной поисковой группой вышли из автобуса и многие из нас ежились от прохлады августовского утра. Спустя минут десять уже была развернута штабная палатка, довольно большая по размеру, в которую разместили все необходимое оборудование. Мы все собрались возле штаба, где каждому из нас были выданы компас, фонарь и туристический навигатор. Затем нас разбили по группам из двух и трех человек. Новичков присоединили к опытным поисковикам. Я уже был в нескольких поисковых операциях, так что мог считаться опытным. Михаил же до этого дня ни разу не участвовал в поисковых операциях, поэтому его добавили ко мне в команду.

Руководителем нашей поисковой операции был Степан Игоревич, человек, имевший солидный опыт в поисковых операциях. Вся наша поисковая группа собралась вокруг него, и он снова повторил нам задачу поиска.

— Напоминаю приметы, — начал он, — Девушка лет восемнадцати. Стройная. Волосы красит в черный цвет. Имеет пирсинг в нижней губе. В последний раз была одета в синие джинсы и в черную футболку. Ее фотографии вы все видели, и она у вас есть в телефонах. Девушку зовут Диана. Все поняли?

Поисковый отряд хором прогудел, что он понял.

— Каждый идет по своему сектору. Каждые двадцать минут зовем девушку по имени. Замолкаем, слушаем лес. Если через три часа не будет никаких результатов, все возвращаемся на исходную точку для назначения вам нового сектора. Все понятно?

Ему ответом наш дружный одобрительный гул. Я подошел к Михаилу и снова постарался поддержать его словами, но он в ответ лишь вежливо кивнул мне. В конце концов я понимал его состояние и решил не заострять на этом внимание.

Вскоре мы уже разошлись по лесу, громко выкрикивая имя девушки и высматривая каждый куст на предмет всякого, что хоть как—то походило на человеческое тело.

Велевский лес был довольно крупным лесом, раскинувшимся на территорию нескольких областей, и не проходило и года, чтобы в нем не заблудился какой-нибудь лесник или же любитель пикников. Велевский лес был назван в честь речки Вели, текущей через него. Раньше она была вполне себе полноводной, по ней даже плыли когда-то суда и была важной водной артерией, связывающей две области. Но за годы советской власти, в результате строительства сети каналов и водохранилищ, Веля изрядно обмелела и местами реку можно было перейти вброд.

Мы шли с Михаилом вперед, аккуратно рассматривая каждый кустик, каждую кочку. Каждые двадцать минут мы звали Диану по имени, замолкали, внимательно прислушиваясь к звукам леса и шли вперед. Хрустнула ветка, от чего я с Михаилом вздрогнули, но виновником звука оказалась птица, усевшаяся на гнилую ветка и с громким возмущенным птичьим воплем улетевшая прочь.

Через час с нами связался по рации штаб и пришлось достать из карманов наш навигатор, чтобы свериться и передать им наши текущие координаты. Штаб утвердительно прогудел по рации, и мы снова погрузились в тишину.

Путь нам преградило большое поваленное дерево, оказавшееся старой сосной. Нам пришлось обойти его, как неожиданно для себя наткнулись на что-то очень странное, скрученное из проволоки и повешенное на ветку дерева, стоявшего перед нами. В этот момент Михаил вздрогнул и резко остановился. Он замер, ошарашенно рассматривая это. В его глазах я явно прочел ужас, хотя я сам ничего подобного в данную минуту не испытывал. На дереве висело нечто, представлявшее из себя совмещение двух фигур строго по центру, звезды и полумесяца рожками вверх. Было понятно, что это некий символ, и я был готов покляться, что раньше такого символа в своей жизни я не видел. Я подошел к Михаилу, чтобы выяснить, в чем же дело. Я встал рядом, тоже разглядывая непонятный символ и посмотрел на Михаила. Он слегка повернул голову и вздрогнул, увидев меня, словно видел меня в первый раз.

— Я знаю этот символ, — прошептал Михаил.

Я растерянно посмотрел на него.

— Знаешь? – неуверенно спросил я.

Михаил молчал. Его взгляд был напряжен. Он схватился рукой за свой рот, а его глаза буквально считывали каждый сантиметр неведомого мне символа.

— Ну же? Не молчи! – не выдержал я.

Он посмотрел на меня. Его взгляд был полон страха. Я слегка отшатнулся и в следующую секунду Михаил спросил меня.

— Ты веришь в Бога?

Здесь, вдалеке от цивилизации, где-то в дремучем лесу, данный вопрос казался мне глупым и неуместным. Однако я отдавал себе отчет в том, что человек передо мной был в подавленном состоянии. Быть может, что вера в Бога, была его единственной ниточкой, державшей его рассудок в нормальном состоянии.

— Нет. Хотя я и крещеный. Я крещеный своей бабкой. Но нет. Прости, я не верю в Бога. А в чем дело?

Михаил выдержал небольшую паузу.

— Этот символ. Я прекрасно помню его. Больше двух лет назад моя Диана была подписана на какое-то сообщество в одной из социальных сетей. Она общалась с подписчиками того сообщества. С кем-то даже вроде встречалась лично. Я помню фотографии, что были выложены в том сообществе. Какие-то пентаграммы. Какие-то самоистязания ножом. Непонятные люди, что участвуют в каких-то обрядах. Я залез в ноутбук дочери, когда она была в душе и рассмотрел их все. Помню, что я сильно ругался с ней по этому поводу, требовал, чтобы она прекратила читать это сообщество и прекратило общение с этими людьми.

Михаил еще раз замолчал на какое-то мгновение. Потом добавил.

— Я верю в Бога. То, что я видел в этом сообществе, есть в нем что-то не то, что-то неправильное, что-то не от Бога.

Я почувствовал легкое раздражение. Хотя я и понимал прекрасно в каком состоянии сейчас мой знакомый. Я вздохнул и решил спросить.

— Так что за сообщество? Что это за символ?

— Это символ Ниалат. Больше я не знаю.

— Ниалат? Что это?

Михаил моргнул и внезапно выпалил на повышенных тонах.

— Сказал же! Не знаю!

— Ладно, парень! Не горячись!

Я достал рацию из кармана.

— Штаб. Вызывает Дельта. Мы нашли артефакт. Прием.

Штаб отозвался сразу. Я постарался передать наши координаты, описал символ и все что я услышал про него от Михаила.

— Хорошая работа. Значит девушка может быть недалеко. Продолжайте. Конец связи.

Я прервал связь, мы аккуратно обошли дерево и со стороны казалось будто Михаил боялся даже прикоснуться к дереву, на котором висел символ Ниалат. Мне он казался какой-то нелепой подделкой ребятишек, увлекшихся какой-то мистической ерундой.

— Ты не говорил, что твоя дочь связалась с возможными сектантами.

— Я не знал, — подавлено ответил он.

Я положил ему руку на плечо, стараясь подбодрить его. Михаил тяжело вздохнул.

— Я видел свою дочь. Там, в той группу в социальной сети, на одном из этих снимках. Она держала какой-то бокал. Что если она ослушалась меня? Снова пришла к ним? Что если она пропала из-за них? Что если они сделали с ней что-то плохое?

— Успокойся. Мы ее найдем, — уверил я его.

В крайне встревоженном состоянии мы двинулись вперед. Спустя полчаса штаб начал очередную перекличку. Я подтвердил свое присутствие и что с нами все хорошо, на что штаб ответил одобрением. Мы прислушивались как члены поискового отряда откликались один за другим, пока наконец штаб не вызвал Найта.

— Найт, вызывает штаб. Подтвердите. Прием. — прогудело в рации.

Найт, это была группа, состоявшая из двух опытных сотрудников МЧС и которые меньше всего вызывали опасения за их сохранность. Но на этот раз ответом штабу было молчание.

— Найт. Вызывает штаб. Прием, — повторил Степан Игоревич.

Было слышно по рации, как кто-то чертыхнулся.

— Найт! У вас все нормально? Найт! Найт, блин! Коля, отзовись! Прием!

Гробовое молчание. Было слышно по рации как Степан Игоревич тяжело задышал.

— Так, всем отрядам. Говорит штаб. Отряд Найт не отвечает. Задача выяснить что с ними. Сообщаю последние координаты Найта. К ним ближе всех отряды Дельта и Белка. Отряды Альфа и Марс идут за ними. Отправляйтесь к ним. Только соблюдать полную осторожность. Всем остальным отрядам срочно вернуться на базу. Прием.

— Отряд Дельта. Задачу приняли. Конец связи.

Мы с Михаилом встревоженно оглянулись, я достал свой смартфон, глянул карту на нем, сверился с компасом, вычисляя наше дальнейшее направление.

— Нам налево, — сказал я.

Мы оба были весьма напуганы. Впервые за все утро я испугался, не зная, куда могли внезапно пропасть двое крепких мужчин. Вперед к отряду Найта мы шли в гробовой тишине, стараясь ловить ушами хоть какие-то звуки. Михаил окликнул меня и указал на кусты. Они были сломаны, и по ним было видно, что что-то крупное пролетело через них. Я оглядел кусты и увидел следы, четко отпечатавшиеся во мху.

Я закричал, стараясь услышать голоса мчсников. Но и как прежде мне никто не отвечал. Мы пошли с Михаилом по направлении следов и наконец, спустя пятнадцать минут ходьбы, мы увидели что-то лежавшее на земле в синей форме сотрудника МЧС. Мы бросились к телу, я увидел кровавые пятна на земле, затем схватил лежавшего мчсника за плечо и тотчас перевернул его и в ту же секунду отпрянул в сторону.

Все тело несчастно покрывали бесчисленные колотые раны. Его глаза застыли в ужасе. Зрелище было столь шокирующим для меня, что мне стало дурно. Михаил меня подхватил, не дав мне упасть. Я достал рацию.

— База! База! Прием! Вызывает Дельта. База ответьте! Прием! – закричал я в трубку рации.

— Дельта на связи. Вы нашли Найта, прием?

— Мы нашли одного. Убитого. Его убили. На нем колотые раны. Прием. Передаю координаты.

На несколько секунд из рации было слышно только шипение. Затем сильно напуганный голос Базы снова раздался в трубке.

— Всем присутствующим группам! Отходите обратно к базовой стоянке. Соблюдайте полную осторожность. Мы вызываем полицию. Выполняйте. Отряд Дельта, не трогайте тело, отходите к штабу. Конец связи.

Я взглянул на Михаила. Он был встревожен не меньше моего. Он кивнул мне, и мы развернулись и пошли к штабу. Мы старались идти быстро и старались идти как можно тише. После каждой ветки, что хрустела у меня под ногами, я вздрагивал и нервно оглядывался вокруг. И после очередной хрустнувшей ветки я сам не заметил, как врезался в Михаила.

Он стоял как вкопанный. Я растерянно посмотрел на него, потом по направлению его взгляда. Там впереди, где-то в нескольких десятках метров от нас, из-за деревьев к нам вышло несколько фигур. Они были одеты в какие-то черные плащи и явно не принадлежали нашей поисковой группе. Их появление было столь внезапным и неожиданным, что я тоже замер, пристально смотря на незнакомцев. Мы смотрели на них, а они смотрели на нас. Один из них поднял руку и указал на нас указательным пальцем. Тот час люди в черных костюмах побежали к нам.

— Бежим! – крикнул Михаил.

Мы бросились от них в противоположную сторону. Я закричал что есть мощи, выхватывая из кармана рацию. Люди, что бежали за нами, подняли какой-то клич и стали повторять его раз за разом. Я поднес рацию ко рту и заорал о помощи. В ответ я услышал шипение и испуганные возгласы Степана Игоревича. А в следующую секунду я врезался плечом в дерево, и моя рация улетела куда-то в сторону. Мимо моей головы пролетел камень, я истошно закричал и свернул в сторону. Я бросил взгляд по сторонам и увидел, что я потерял Михаила. Мне хотелось думать, что он убежал куда-то в сторону и где-нибудь спрятался, так как краем глаза видел, что вся группа преследующих бежала за мной. Впереди возникли кусты, я буквально прыгнул в них, а в следующую секунду полетел кубарем вниз. За кустами оказался склон, и я прокатился по земле несколько метров, прежде чем смог встать и воя от боли, продолжить свое бегство. Впереди я увидел просвет и мое сердце забилось от надежды. Я ускорил шаг, надеясь, что сейчас выскочу на дорогу, где будут машины и незнакомцы не посмеют меня тронуть. Просветы приближались, я выжал из себя все свои силы и внезапно выбежал к реке Веле, очутившись на песчаном берегу. Я бросился к берегу, сунул ногу в воду и с ужасом понял, что не в состоянии ее вынуть. Бросив взгляд вниз, я увидел, что моя нога попала в лежавшую на дне реки корягу. Я постарался выдернуть ногу, но тут сзади мощный удар кулаком обрушился на мою голову, и я упал в воду, глотая ртом речную воду. В следующую секунду меня вытащили из воды, освободив от коряги и я увидел над собой мужчин в черной мантии. Ближе всех ко мне был молодой парень, весь в веснушках, с русыми волосами и многочисленными шрамами от порезов на всем лице. Его лицо было перекошено какой-то нечеловеческой злобой. Он достал нож и приставил к моему горлу нож.

— Вздумаешь рыпаться, закончишь как твой приятель из МЧС, — зашипел незнакомец, — он решил геройствовать и подраться с нами. Вздумаешь закричать, мы тебя тут же прирежем. Ты все понял?

Я судорожно глотнул и кивнул. Такой ответ его устроил.

К нам подбежало еще несколько незнакомцев в черных мантиях, меня грубо поставили на землю, из моих карманов вытащили смартфон, фонарик, компас и все это бесцеремонно вышвырнули в кусты, затем мне связали руки и потащили назад в глубь леса. Слева от нас из-за деревьев вышли еще двое в черных мантиях. Они вели за собой Михаила, у которого были связаны руки. У него из носа обильно текла кровь и к тому же он сильно прихрамывал. Незнакомец, что шел слева от Михаила с ножом в руки, постоянно морщился и сплевывал на землю кровь. Я понял, что в отличии от меня Михаилу удалось дать хоть какой-то отпор преследователям.

— Кто вы? Куда вы нас ведете? — спросил я.

В ответ я получил довольно болезненный удар по почкам и замолчал. Мы шли быстрыми перебежками. Наконец нас вывели на какую-то поляну, посередине которой стояло огромное и весьма толстое дерево. Наши похитители подтащили нас прямиком к стволу этого дерева.

— Вперед, — сухо сказал один из похитителей.

Я растерянно посмотрел на ствол дерева и на моих похитителей. Один из них не стал ждать моего ответа и просто грубо толкнул меня вперед. Я уперся лицом в ствол дерева, не понимая, что они творят.

Державший меня за плечо, проговорил какую-то фразу на непонятном мне языке, но от ее звучания у меня пошли по всему телу мурашки. В следующую секунду кора дерева стала словно мягкой, податливой и я, к своему удивлению, стал погружаться в ствол дерева. Я закричал от неожиданности, но в следующую секунду снова получил удар кулаком, на этот раз уже в печень, и я был вынужден замолчать. Моя голова погрузилась в ствол дерева, и я зажмурил глаза от ужаса, а в следующую секунду я почувствовал, как холодный воздух коснулся моего плеча, державшие меня руки отпустили меня, и я от неожиданности полетел кубарем вперед и больно ударился о поверхность.

Я открыл глаза. Я очутился в каком-то туннеле, освещенным факелом, висевшим на стене. Свод туннеля был отделан камнем в причудливый узор. Оглянувшись, я увидел, как сквозь стену, откуда я упал кубарем, проходят мои похитители, ведя вперед Михаила.

— Встань, — холодно произнес один из них.

Мне пришлось подчиниться.

Нас поволокли вперед. Скоро коридор стал значительно шире и то тут, то там стали появляться проходы. Мы прошли какой-то перекресток, где на стене коридора, по которому мы шли, висел какой-то очень старый гобелен. Я повернул голову, чтобы рассмотреть его. Гобелен был довольно большим, в высоту от пола до потолка и шириной наверно несколько метров. На гобелене было изображение человека, распятого на полу, а вокруг него были нарисованы схематично какие-то люди.

Где-то впереди мы услышали хоровое пение и чем ближе мы приближались, тем громче оно звучало. Я не мог понять на каком языке они поют, но явно расслышал как хор повторял то жуткое слово, про которого Михаил узнал из группы, на которую была подписана ее дочь. Эти странные сектанты раз за разом повторяли слово «Ниалат».

Впереди показалась арка. Мы вошли в нее и оказались в просторном полукруглом зале, наполненным людьми в черных рясах. Эти люди стояли на коленях, подняв руки к потолку и пели что-то на неизвестном мне языке. А все их взоры была направленные вперед, на небольшое возвышение, где находился огромный каменный трон, украшенный какими-то орнаментами. На этом троне сидела черноволосая девушка с пирсингом в нижней губе. Она была практически голой, если не считать самое откровенное платье, которое когда-либо я видел, состоявшее из нескольких лоскутков красной ткани на ее бедрах и на ее грудях. Слева и справа от трона на коленях сектанты в своих черных мантиях ползали вокруг нее и целовали ее ноги.

Я замер в растерянности смотря на нее. Михаил поднял голову, его глаза расширились от удивления, и он громко крикнул.

— Диана! Это ты?

Стоявший рядом человек в черной рясе в тот же миг сильно ударил его в живот и Михаила скрючило. Девушка повернула голову в сторону вошедших, заинтересованно рассматривая Михаила. Люди, стоявшие на коленях, продолжали петь хором, будто не замечали вошедших. Михаил постарался выпрямится и снова закричал.

— Диана! Это я! Твой отец!

Еще удар и на этот раз Михаил упал на пол от боли. Диана подняла руку и хор прекратился. Певшие непонятные мне песни, кажется, только сейчас заметили меня и Михаила в руках наших пленителей и растеряно осматривались по сторонам.

Диана встала со своего трона и неспеша подошла к нам. Меня поразило ее лицо. Я прекрасно помнил ее лицо с фотографий. На них она была веселой, доброй и жизнерадостной. Но то, что я увидел, меня повергло в ужас. Ее лицо было холодным, надменным, и оно никак не могло принадлежать девушке, о которой так долго и скрупулёзно рассказывал Михаил.

— Поднять его, — властно приказала она.

Люди в черных мантиях подняли Михаил, один из них схватил его за волосы и поднял его голову, чтобы он смотрел прямо на свою дочь.

— Диана, — прохрипел он, — Если он удерживают тебя тут…

Еще один удар.

— Как ты смеешь так обращаться к богине. Ты смотришь на Ниалат, смертный червь, — зашипел ему в ухо его пленитель.

Михаил на секунду замер, ошарашенный сказанным. Я тоже не мог понять, что происходит и удивленно смотрел то на него, то на его дочь.

— Ниалат? Что? Как? Диана! — внезапно закричал Михаил.

Диана неспеша подошла к своему отцу, наклонилась, схватила своей левой рукой его за горло, сощурила глаза и спросила его:

— Кто ты такой?

Михаил снова замер от растерянности, потом быстро затараторил.

— Диана, ты чего? Ты же моя дочь. Приди в себя, прошу тебя.

К моему ужасу, она рассмеялась. Ее смех был жестоким, и я прямо чувствовал, как каждое слово ранит моего товарища.

— Вот значит как. Признаться, я никак не ожидала подобной встречи. Это будет весьма занятно. Что тут сказать? Здравствуй, отец. Впереди тебя ждет много интересного! В темницу их до ритуала распределения!

Нас выволокли из зала и потащили куда-то в другой коридор, коридор стал опускаться ниже и становился все темнее. Нас подтащили к какой-то двери, распахнули и нас грубо затолкнули внутрь помещения. В следующую секунду мы погрузились в полумрак, и мы услышали, как за нами защелкнулся засов.

— Кто здесь? – послышался слабый голос из глубины комнаты.

Мы оба стали пристально смотреть во мрак помещения и увидели в углу человека. Наши глаза немного привыкли к мраку, и мы разглядели форму мчсника на человеке. Он сидел на полу, скрючившись и обнимая самого себя.

— Ты Найт? – спросил я.

— Да, — сухо ответил тот, — Александр я. Моего напарника убили, когда он смог вырваться и попытался убежать. Меня приволокли сюда, а затем хорошо так избили.

— Ты видел их главную? – спросил я.

Александр покачал головой.

— Нет. Я слышал только о том, как они восторженно постоянно говорят о том, их богиня Ниалат наконец-то обрела сосуд. Бред какой-то. Вы ее видели?

— Да. Это и есть Диана, пропавшая дочь Михаила. Ее тут все как раз и зовут Ниалат.

Александр мрачно посмотрел на Михаила, затем сплюнул на землю.

— Блеск, — прохрипел он.

— Она не узнала меня! — потрясенно тихим голосом сказал Михаил.

— Ты о чем?

— Она не узнала. Смотрела на меня. Будто я чужой. Будто видит меня в первый раз.

Я вздохнул.

— Брось. Твоя девочка связалась с этой сектой, ей запудрили мозги. Теперь она, видите ли, «богиня Ниалат». Конечно, она должна соответствовать своему статусу. Когда нас найдут, а в этом я уверен, всех этих сектантов будут проверять в психушке.

— Найдут? – с надеждой спросил Александр.

— Да. Степан Игоревич уже вызвал наряды полиции со спецназом.

Александр попытался выдавить улыбку, но от боли это ему далось с трудом.

Мы замолчали. Мне трудно сказать, сколько прошло времени, так как в такой тревожной ситуации считаешь каждую секунду, прислушиваешься к каждому шороху. Может быть час. Может быть три. В одно из таких молчаливых мгновений Михаил стал читать молитву Богородице. Молитва казалась мне какой-то чужеродной в этом проклятом месте. Потом, когда Михаил прекратил молиться, мы еще изредка переговаривались, вздрагивая при каждом топоте чьих-то ног.

Наконец мы услышали топот шагов, приближающийся к нашей камере. Дверь открылась и от света мы все трое зажмурили глаза.

— Выходите все трое, — приказал нам голос.

Александр не мог встать, как бы он не пытался. Мы подошли к нему и аккуратно поддерживая его, все втроем вышли наружу. Наши глаза уже отвыкли от света, и мы, когда вышли в коридор, стали щурится от света факелов. В коридоре нас ждали пять человек в рясах, вооруженных длинными кинжалами.

— И без глупостей. Вперед, — сухо скомандовал нам тот же голос, что велел выйти из камеры.

Мы прошлись по коридору и вскоре вышли в огромный просторный зал. Зал был битком набит сектантами в черных рясах. Это был огромный зал с колоннами. Впереди было что-то вроде возвышения, где стояла Дина, возле странной деревянной крестовины, связанной веревкой. Веревки тянулись куда-то под потолок, где дальше тянулась по каким-то круглым блокам, затем шла вниз по стене к деревянном колесу, где двое сектантов стояли с напряженными лицами. Три сектанта отделились от всех, подскочили к нам и отобрали у нас Александра. У несчастного мчсника не было даже сил сопротивляться, и он покорно дал себя вести сектантам. Они подвели его к крестовине, прижали его к ней и грубо и бесцеремонно привязали его. Двое сектантов у стены привели в движение деревянное колесо, веревка тут же натянулась, и крестовина взмыла в воздух.

Диана равнодушно смотрела, как несчастно привязывали и поднимали в воздух, затем она подняла левую руку вверх и тут же в огромном зале наступила полнейшая тишина.

— Слуги мои! – громко сказала она, — Прямо сейчас над нами рыщут наши враги. Они называют себя защитниками людей, но на деле они здесь только за тем, чтобы снова попытаться разрушить вашу веру.

Раздалось несколько гневных криков. Она усмехнулась.

— Но вам нечего боятся. Никто не сможет найти наш храм. Ни один человек не сможет найти вход сюда. Ни один зверь не в состоянии учуять. Наш дом под магической защитой вашей богини. Восславьте меня, вашу богиню!

Раздались радостные крики счастья. Сектанты подняли руки вверх и стали выкрикивать ее имя. «Ниалат! Ниалат!» — крики сектантов били по ушам словно барабанная дробь. На лицах многих сектантов из глаз потекли слезы.

— Сегодня мы с вами проводим наш новый обряд посвящения. Двое неофитов перед нами, сами не ведая того, удостоились великой чести.

Раздались новые радостные крики и чей-то смех. Меня пробрал дикий дрожь от ужаса в этот момент. К Диане в этот момент подскочил один из сектантов. В руках он нес что-то вроде подушечки, на которой заботливо был положен огромный кинжал, наверно размером с две ладони. Диана взяла этот кинжал, с улыбкой рассмотрела его и наконец сделала несколько шагов к Александру. Она наклонилась над ним и спросила его:

— Ты готов вознестись? Принести великую жертву богине?

Александр застонал от боли, но нашел в себе сили поднять голову, взглянуть ей в глаза и прохрипеть.

— Да пошла ты в ад, ведьма.

Лицо девушки расплылось в улыбке от такого ответа, а потом Диана рассмеялась. Она обернулась, осмотрела всех присутствующих, задержал внимание на мне и Михаиле, а затем воскликнула:

— Да начнется ритуал!

Она воткнула нож в живот мчсника и тот закричал от боли. Диана силой выдернула нож из живота несчастного, кивнула сектантам у стены и те стали сразу вращать деревянное колеса, отчего веревки натянулись, и крестовина с Александром взвились в воздух и зависла над центром зала, где стояло какое-то каменное возвышение. Диана сбросила с себя одежду, взошла на это возвышение и улеглась на него. Сектанты затянули хором какую-то очередную молитву. Капля крови упала на ее тело и растеклась по ее груди.

Я не мог отвернуться от столь шокирующего зрелища. Сектанты пели мне песню на неизвестном мне языке. И я почувствовал, как капли крови, стекающие с тела несчастного Александра, как-то синхронизируются с пением сектантов. Я моргнул и почувствовал, как все в этом огромном зале становилось чем-то единым и гармонично целым. Их пение стало успокаивать меня, я опустился на пол и сам неожиданно для себя начал подпевать хору, не понимая ни слова.

— Ниалат! — хором пропели сектанты.

— Ниалат! — я повторил за ними.

Я почувствовал необычайную легкость, восторг, эйфорию и счастье. Я никогда не испытывал подобных чувств. Я посмотрел на окружавших меня людей. Мы были целым. Как я еще минуту назад мог называть их какими-то сектантами?

— Ниалат!

Второй раз имя богини словно прокатилось по всей моей голове. Я поднял руки и стал синхронно двигать ими, повторяя движению людей, окружавших меня. Они, каждый из них, мне были братьями и сестрами. У нас была великая миссия, служить нашей прекрасной богине.

— Ниалат!

Я постарался выкрикнуть это слово как можно громче. Я закрыл глаза и почувствовал будто меня куда-то уносит. Огромный зал, в котором я находился, внезапно растворился, и я очутился на огромном пепелище посреди бесконечного леса, заваленного белым снегом. Быть может, это место когда-то и было большой деревней, но сейчас я видел лишь обугленные бревна и сиротливо стоявшие почерневшие русские печи. Среди домов лежали обугленные трупы, проткнутые стрелами.

А затем я увидел выживших. Голодных, измазанных в саже, ободранных и замерзших людей, тщетно возносивших молитвы каким-то резным деревянным идолам. Они плакали, молили своих лживых богов о милосердии. Боги были немы и не внимали их молитвам. Богам было все равно. Раненые умирали один за другим каждый день. Потом за ними стали умирать от холода и голода дети. Я видел слезы матерей. Видел, как даже самые стойкие из мужей начинали трястись и сходить с ума. Видел, как в их глазах угасает вера и надежда. Люди с криками, полными отчаяния стали крушить идолы богов.

— Ниалат!

А потом пришла она, их спасительница, богиня Ниалат в теле девушки. Она собрала их, брошенных на произвол судьбы людей, и подарила им смысл жизни. Она подвела их к телам своих умерших и велела вкусить их плоть. Она сказала, что так они бы хотели, хотели, чтобы их родные жили. Люди резали на мясо своих умерших и поглощали их плоть. А потом они стали петь свою первую молитву своей богине.

Теперь они уже не были растеряны и разобщены. Теперь они стали единой семьей. Затем Ниалат научила людей поклоняться ей, чтобы они могли ей за их спасение отвечать благодарностью и преданностью. А чтобы их никто не смел потревожить, люди взяли все, что у них осталось и ушли как можно дальше в лес, где за несколько лет построили подземный храм в честь нее, в честь своей живой богини. Там они жили, заводили семьи, обращали новых людей в свою веру, поклоняясь живой богине и принося ей человеческие жертвы.

— Ниалат!

Их община росла век за веком. Век за веком росла и их вера в их богиню. Внешний мир отныне был их врагом. Лес кормил их дичью. В туннелях подземного храма они стали выращивать грибы. Раз в месяц они собирали команду из нескольких людей, подбирались к дорогам, где ловили людей для жертвоприношения. Богиня принимала дары, а они вкушали плоть жертв.

— Ниалат!

А потом пришли чужаки. Они пришли к ним с крестами на груди и ненавистным именем на устах. В руках их были мечи и стяги с ликом врага. Богохульники богини нашли способ как проникнуть в священный храм. Они не жалели никого на своем пути. Убивали каждого верного прислужника богини. Их жертвенные алтари были разрушены и осквернены. Горстка уцелевших с богиней оказались заперты в этом зале. Не жалея своей жизни, служители богини с одними лишь кинжалами бросались на чужаков, защищая свою богиню. Но как бы они не старались, меч одного из богохульника проткнул Ниалат. Но они не учли одного. Богиню нельзя убить. Богиня всегда вечна.

— Ниалат!

Она вернулась в виде духа спустя много столетий. Шептала свои слова тем, кто готов был ее слушать. Она снова собирала своих верных детей, готовых служить ей. Она нашептала им как снова найти ее храм, нашептала как восстановить его. Культ Ниалат снова возник из пепла. В залах древнего подземного храма вновь зазвучали молитвы в ее честь.

— Ниалат!

Богине нужен был сосуд. Сосуд, чтобы статью плотью в нашем мире. Она нашла ее, юную девушку Диану. Служители ее культа объяснили ей, что она ценна, что ей суждена великая судьба. Она пришла к ним в храм. Легла на жертвенный алтарь. Один из нас, служителей богини, трясущимися от волнения руками дал испить ей сосуд с кровью Я видел, как вокруг девушки сгущаются тени, как что-то проникает в нее через рот. Девушка закрыла глаза. А через мгновения Ниалат возродилась во плоти. Возродилась во плоти девушки. Теперь ее правление будет вечным.

Молитва стихла и в зале воцарилась абсолютная тишина. Я открыл глаза. Теперь я понимал каждое слово молитвы, которую спели служители богини. Эти слова были о любви к богине, о готовности пожертвовать жизнью ради нее. В эту минуту я был готов покляться, что ничего прекраснее никогда не слышал.

Я поднял глаза к потолку. Тело Александра уже безжизненно висело над потолком. Презренный человек, который должен был радоваться тому, что стал жертвоприношением для такой прекрасной богини. Скоро его тело спустят вниз, и мы все вкусим его плоть.

Диана подняла голову, посмотрела в мою с Михаилом сторону, и указала рукой на Михаила. Я бросил быстрый взгляд на него. Он стоял на полу, потрясенный, сбитый с толку и ошарашенно оглядывающий зал. Двое человек подскочили к нему, грубо подняли его и подтащили его к алтарю, где перед ним вся в крови и абсолютно голая лежала его родная дочь. Она улыбнулась ему и раздвинула перед ним ноги.

— Слушай меня, Михаил. Тебе уготована великая честь. Присоединись к нашей семье. Войди в меня. Стань моей частью. Прими мой дар.

Мне хотелось закричать от переполняющего меня счастья. Я знал, что я был следующим после Михаила. Еще немного и я сольюсь с богиней в одно целое. Я стану ее верным рабом до самой своей смерти и, если надо будет, буду готов отдать жизнь за нее. И в то же время я не понимал, почему Михаил стоит как вскопанный перед богиней и не делает ничего. Он просто стоит и смотрит на нее. Глупец! Величайший дар, который богиня может дать смертному. Как можно медлить в такую минуту? Мне хотелось вскочить, отбросить Михаила в сторону и самому принять столь желанный дар богини.

— Прими меня. Прими свою богиню, — прошептала она.

Я весь задрожал от восторга. Михаил посмотрел в глаза Диане.

— Я пришел сюда за своей дочкой, — прохрипел Михаил.

— Она здесь. Со мной. Она принесла великую жертву. — томно прошептала Диана.

Она улыбнулась и игриво погладила себя по бедрам.

— Присоединись к нам. Будь рядом со своей дочерью.

— Я пришел сюда за моей маленькой Дианой. И я уйду вместе с ней, — прошептал Михаил.

Все произошло внезапно. Михал неожиданно вскочил с колен, выхватил кинжал у одного из сектантов. Он только и успел, что закричать, как Михаил резко прыгнул на Диану и в прыжке со всего размаху воткнул нож прямо в сердце Дианы. Она истошно закричала, ее крик, будто во сто крат усиленный зазвучал в моей голове. Я упал на пол, крича от боли. Меня скрючило, в следующую секунду меня вырвало, и я взвыл как раненая собака.

А в следующую секунду кто-то очень сильно ударил меня ладонью по левой щеке. Я моргнул. Удар по правой щеке. Снова по левой. Мое сознание вернулось ко мне. Надо мной стоял смертельно бледный Михаил, весь в крови. В левой руке он сжимал кинжал, которым проткнул Диану.

— Очнись! — закричал он мне.

Я встал на абсолютно ватных ногах, с трудом понимая, что происходит. Крики. Вокруг крики. Я поднял голову. Вокруг нас кричали от боли сектанты. Кто-то бегал по всему залу. Кто-то катался по полу. Кто-то раздирал свое лицо своими ногтями до крови.

Я бросил взгляд на Диану. Обнаженная девушка с зияющей раной в груди лежала на алтаре и со стеклянными глазами смотрела в потолок.

И прежде, чем я мог закричать от ужаса, он воткнул нож прямо под сердце Диане.

Она истошно закричала и ее крик отразился в голове, будто во сто крат усиленный. Я упал, крича от боли.

Сознание вернулось ко мне. Я ошарашенно вскочил с пола. Вокруг меня корчились на земле сектанты. Михаил стоял на коленях, с округлившимися глазами от ужаса, смотрел на бездыханное тело своей дочери.

— Михаил, — выдохнул я, — Твоя дочь. Она мертва…

Я не успел договорить. Мертвое тело девушки внезапно дернулось. Мой товарищ бросил быстрый взгляд на тело своей дочери. То, что было потом, мне трудно объяснить. И если бы я услышал это из уст другого человека, я бы просто решил, что тот сошел с ума.

Что-то острое внезапно показалось из открытой раны в груди Дианы. А в следующую секунду оттуда вылезла огромная окровавленная когтистая лапа. Мы с Михаилом отшатнулись назад, уставившись на, что вылезало из трупа. Из тела девушки показалась искривленная рука, затем появилась другая. За ней показалась нечто, имевшее четыре глаза. Два по центру лица и по одному по бокам. Эта голова была абсолютно лысой, его челюсть напоминала жвалы какого-то насекомого, если не учитывать ряд человеческих зубов, которые покрывали эти жвала со всех сторон. Показалось тело этого создания, такое же окровавленное, сколькое, все в складках кожи. Показался второй ряд таких же когтистых лап и затем показалась еще одна пара лап. Странное создание полностью вылезло из девушки. Существо было огромным, выше человеческого роста, и я никак не мог понять, как она могла вылезти из столь маленького хрупкого тела юной девушки. Глядя на существо, я испытывал животный ужас вперемешку с сильным сексуальным возбуждением.

— Что это за хрень! — заорал я.

— Господь Милосердный, — выдохнул Михаил.

Существо издало резкий звук, ее жвалы раскрылись в разные стороны, и оно бросилось в нашу сторону. Мы вскочили с пола, бросились бежать прочь из зала, перепрыгнув через одного корчащегося на полу сектанта. Шестиногая тварь добежала до сектанта, через которого мы перескочили, схватило его своими огромными передними лапами и подняло его над собой. В следующую секунду сектант издал дикий вопль, а мощные лапы существа разорвали несчастного пополам.

Михаил схватил меня за руку, мы выбежали из зала и побежали по коридору. Впереди была открытая дверь в освещенное пустое помещение с коробками. Мы влетели туда и в следующую секунду Михаил быстрым движением захлопнул дверь и закрыл засов на двери. Затем последовал удар, дверь вся затрещала по швам от мощного удара твари снаружи. Я тут же прижался к двери всем корпусом. За дверью я услышал шипение твари.

— Как? — запыхтел я, — Как ты смог противостоять чарам этой твари?

Мой товарищ посмотрел на меня.

— Она моя дочь. Понимаешь? Я люблю ее!

— Почему тогда я пришел в себя, а другие нет?

— Потому что ты еще не стал ее рабом, — грубо отрезал он.

Сзади нас послышались шаги, и мы повернулись. Мы ошибались, думая, что комната пуста. Из-под коробок поднялся сектант. Он был весь в крови, он беспрерывно трясся и держал в руках нож.

— Богиня! – закричал он, — Вы напали богиню! Богохульники! Осквернители!

Его лицо было все сплошь расцарапано до крови видимо его же ногтями, а левый глаз и вовсе отсутствовал. Мы с Михаилом в ужасе смотрели на него. Сектант посмотрел на нас своим оставшимся глазом, издал вопль и бросился на нас с ножом наперевес. Мы отскочили в разные стороны и удар ножа прошелся по двери. Михаил воткнул нож в живот сектанту, но он кажется и вовсе не почувствовал боли. Брызжа кровью из-за рта, он резким движением схватил Михаила за рукав и постарался нанести удар ножом в шею. Мой товарищ еле-еле успел поймать сектанта за руку, и они, борясь друг с другом, попятились в сторону противоположной стены. Я закричал, бросился на подмогу Михаилу. До сектанта оставалось метра полтора, и я прыгнул прямо на него. Сектант от неожиданного удара моим телом разжал захват на Михаиле, а в следующую секунду мы вдвоем влетели в стену. Раздался треск, и мы вдвоем провалились сквозь нее наружу во внешний коридор. Я еще не успел подняться, как Михаил подхватил меня за руку, и мы побежали вперед. Сектант постарался встать, но тут уже упал на пол, застонав от боли. Он смотрел на нас, убегающих вперед, а потом закричал:

— Богиня, я подвел тебя!

Я повернул голову назад. В эту секунду сектант, с которым мы дрались, сам себе перерезал горло. Я содрогнулся от зрелища и побежал дальше. Впереди был перекресток. А там за ним, я узнал этот туннель сразу, был выход наружу. Именно по нему нас затащили в этот проклятый храм. Мое сердце радостно забилось в эту минуту.

Из правого коридора раздался жуткий рев. А затем из-за угла вышла та самая шестиногая тварь, которую тут все называли Ниалат. При виде нас она зашипела и бросилась вперед. Я был готов броситься бежать вперед. Но Михаил внезапно подскочил к стене и одним рывком сорвал со стены огромный гобелен. Гобелен с изображением жертвоприношений, упал со стены прямо на Ниалат, закрыв ей поле зрения. В ярости она постарался бежать вперед, запуталась в ткани и упала на пол.

— Факел! Кинь его мне! — закричал он мне.

Я подскочил к стене сзади себя, схватил факел и аккуратно бросил его Михаилу. Он подхватил его и в следующий момент подскочил к Ниалат и поджог гобелен. Раздался жуткий рев, от которого у меня заложило уши. Мы с Михаилом упали на пол, держась за уши.

Ниалат сумела выбраться из гобелена. Ее плоть горела по всему телу, кожа на ней лопалась, обнажая мясо. Из соседних коридоров раздались торопливые шаги, и в следующий момент к нам ворвалось несколько сектантом с обезображенными лицами. Кто-то расцарапал себе лицо. Кто-то изрезал его вдоль и поперек ножом. А еще один, без губ и носа, шатался как пьяный и выкрикивал имя Ниалат.

Сектанты увидели свою богиню, объятую пламенем, и закричали. Они упали на пол, возвели к небу руку и стали молиться ей.

— Убирайся обратно в ад! — заорал Михаил.

Части тела этой твари внезапно стали набухать. Чудовище сделало несколько шагов. Набухший участок на ее плече внезапно лопнул, и оно взвыло от боли. В следующую секунду лопнуло еще два участка ее тела. Один на спине, другой на ее шее. Ниалат упала на пол, истошно закричала, а в следующую секунду все ее тело внезапно лопнуло, забрызгав все вокруг себя.

Сектанты, что стояли перед ней на коленях, на секунду замерли в ужасе. А затем, каждый из них вдруг загорелся. Словно кто-то поджег их изнутри. Они закричали, упали на пол, пытаясь сбить пламя. А потом каждый из них прекратил дергаться.

Пол под нами начал трястись и покрываться трещинами. Из трещин, к моему изумлению, стал подниматься к потолку густой кроваво-красный дым.

— Уходим! — закричал я.

— Нет! — Михаил внезапно остановился и посмотрел на него.

— Ты сдурел? Побежали!

— Я пришел сюда за дочерью. Я не уйду без нее!

— Она мертва! Сейчас тут все рухнет! — закричал я.

Огромный кусок потолка упал перед нами. Я едва успел отскочить, а в следующую секунду увидел, как Михаил бежит прочь от меня в сторону главного зала. Я чертыхнулся и бросился наружу к выходу. Вот тот самый тупик, где должна быть невидимая дверь. Лишь бы проклятая магия Ниалат еще работала.

Я коснулся стены, и моя ладонь прошла сквозь нее. Я закричал от радости, сделал шаг вперед и в следующую секунду я зажмурился от яркого света солнца. Я отошел от ствола дерева, за которым был проход в храм, упал на землю, радостно смеясь.

В этот момент меня кто-то окликнул. Я поднял голову и увидел, как ко мне бегут трое мужчин в черной форме спецназа. Один из них подбежал ко мне, наклонился надо мной и схватил меня.

— Как? Как ты оттуда появился? Кто-нибудь с тобой есть еще? Откуда здесь землетрясение?

— Михаил! Михаил! — закричал я.

Я закашлял, потом вздохнул и продолжил.

— Он там в стволе дерева. Там проход. Спасите его.

— В стволе дерева?

Я повернул голову в сторону дерева. Из ствола дерева шел густой красный дым. А потом из ствола дереве под изумленные взгляды спецназовцев появилась человеческая фигура.

В тот день я видел Михаила в последний раз. Я запомнил этого волевого человека. Человека, способного противостоять самым темным чарам, существующим в нашем мире. Быть может ему помогала вера. Быть может ему помогала любовь.

Я видел перед собой богатыря, сошедшего со страниц русских сказок. Богатыря, всегда идущего до конца. Михаил шел к нам, шатаясь из стороны в сторону. А в руках он держал, как самое ценное сокровище в своей жизни, мертвое тело своей дочери.