Иллюзия жизни

Иллюзия жизни

– Я тебя ненавижу, – едва слышно не то прорычала, не то простонала Моника, комкая в руках кухонное полотенце.

– Я тебя тоже, – ответил Этьен, закидывая в чемодан очередную рубашку. Руки его слегка подрагивали, но лицо выражало упрямую решимость.

Он пришёл домой поздно, с чужой помадой на шее, равнодушно оглядел накрытый стол, скривил надменно губы и сказал, что ему всё надоело, и он уходит к другой, потому что у них давно роман, он любит её, и она ждёт ребёнка. Вот так сходу, без прелюдий и предварительных ласк.

Моника поперхнулась воздухом, закашлялась, выпучив глаза, а он прошёл мимо, выкатил из кладовки чемодан и открыл шкаф.

Нет.

Неправда.

Этого не может быть.

Зачем он так зло шутит? Что она сделала… не так?...

Её сознание словно раскололось: одна часть фиксировала всё окружающее, а вторая отстранённо наблюдала, как ломается реальность. На одной стороне разлома Этьен, как в замедленной съёмке, собирал вещи в новую жизнь, а на другой – она, пока ещё не осознавшая…

Нет… это невозможно! Они же любят друг друга, всегда любили… Сколько трудностей преодолели вместе. Моника жила их любовью, во всём поддерживая Этьена и постепенно забывая о себе. Она не родила, потому что он не хотел. А теперь оказалось, что от другой женщины – захотел!

Ярость поднялась жаркой волной, требуя выхода. Моника швырнула полотенце под ноги мужу – пока ещё мужу – и бросилась в ванную. Открыла воду и зачем-то принялась тереть губкой раковину. Она не понимала, как реагировать и что делать, когда сделать ничего нельзя. Чтобы не нарушить уголовный кодекс.

Мир рухнул. Она чувствовала себя грязной, было больно, страшно и стыдно, будто это она изменила – была недостаточно хороша для него, мало старалась, мало делала для их семьи. Но…

Надо сделать ему так же больно!

– Я тебя ненавижу, – сказала она мужу, который переминался с ноги на ногу, ожидая, когда она выйдет.

– Ты повторяешься, – холодно процедил он и протиснулся мимо неё в ванную.

Моника стояла за его спиной и молча смотрела, как он сгребает в пакет бритвенные принадлежности, зубную щётку, расчёски, шампунь…

– Прощай, – сказал он, выкатывая чемодан в прихожую. – На развод подам сам.

– Как жаль, что я не могу тебя убить, – сдавленно проговорила Моника.

– Не драматизируй, – в его голосе прозвучало торжество победителя. – Жизнь продолжается.

– Это у тебя она продолжается! – с прорвавшейся-таки злостью выкрикнула она. – А я…

Дверь захлопнулась.

– Я все равно тебя убью, – прошептала Моника, сжимая кулаки. – И её, стерву, под грушей закопаю!

Она сидела на полу среди альбомов и разбросанных фотографий. Рядом стояла початая бутылка. Моника перебирала фотографии. Ей одновременно хотелось разорвать всё на мелкие кусочки, сжечь, и – бесконечно рассматривать их, стараясь понять, когда закончилось счастье и началась ложь. Чем больше она вглядывалась в лица на фотографиях, тем менее реальными они казались. Кто эти люди, какое имеют отношение к ней, преданной, растоптанной, одинокой. Зачем ей эти свидетельства чужого счастья, чужой жизни? Несуществующей уже… или не существовавшей никогда?..

Да, прав Этьен, жизнь продолжается, надо жить одним днём и брать всё и сразу. Жизнь продолжается, и она найдет себе другого, вот прямо сейчас пойдёт и найдёт! Ведь это так просто. Он ведь нашёл.

Она допила шампанское и, пошатываясь, пошла одеваться.

Моника впервые была в ночном клубе. Она остановилась у входа, растерянно оглядывая шевелящуюся человеческую массу и почти в тот же миг увидела Его. Худощавый брюнет сидел за стойкой бара и смотрел прямо на неё. Его глаза отливали алым от вращающегося стробоскопа, придавая вид притягательный и немного зловещий. Ну, ведь хорош! И вообще здесь полно мужчин. Она обвела взглядом зал, отмечая симпатичные лица и накаченные торсы и опять вернулась к брюнету. Вьющиеся волосы до плеч, широкие плечи, длинные пальцы многозначительно поглаживают округлый бок бокала. Желание волной поднялось снизу. Вот он и будет её местью изменнику! Мужчина улыбнулся и кивнул, словно соглашаясь с её мыслями. Когда она села рядом, он поставил перед ней бокал.

– Что это?

– Обезболивающее, – голос у него был такой глубокий и бархатный с едва заметной ноткой иронии, что внутри у Моники сладко заныло. – Ведь тебе плохо? Ты хочешь всё забыть?

Моника сглотнула. Она не сможет. Не сможет изменить, пока он жив, этот мерзавец, этот предатель…этот… Этьен…

– Я хочу, чтобы его не было, – вдруг сказала она и достала из сумки снимок, который всегда носила с собой – они с Этьеном на фоне Эйфелевой башни. Их самое первое и счастливое путешествие…

Мужчина посмотрел на фото, потом на Монику – алые огоньки разгорались в его глазах все сильнее.

– А сама ты чего хочешь? – его голос внезапно стал низким и хриплым.

– А что я? – пьяно усмехнулась Моника. – Кому нужна моя никчемная жизнь, даже мне самой…

– Ты ошибаешься, человеческая жизнь всегда кому-нибудь нужна… божественный нектар… – участие мужчины казалось таким искренним, таким естественным. – Ты просишь слишком много… Впрочем, я сделаю, как ты хочешь.

Он накрыл её ладонь своей рукой и наклонился. Она закрыла глаза и потянулась к нему губами, чувствуя жар его тела, своего тела.

Он словно пил её боль, страх… душу, жизнь. Перед закрытыми глазами Моники замелькали искрами счастливые и радостные моменты жизни, как праздничный фейерверк. Она вдруг испугалась. Что же она делает?! И в этот момент мужчина отстранился, потянулся, как сытый кот, провел языком по губам.

– Спасибо, – сказал. Алое пламя в его глазах стало нестерпимо ярким.

Моника хотела спросить, за что, но мир вдруг перевернулся. Она увидела потолок, медленно вращающийся разноцветный шар, и, – с удивлением распахнув глаза, – как тает в воздухе фигура её несостоявшегося любовника.

А потом она перестала дышать.

…Бармен убрал со стойки пустые бокалы, недоумевая, откуда они взялись. И эта старая фотография: два стёртых силуэта на фоне Эйфелевой башни. Он покрутил её в руках, пытаясь рассмотреть изображение, пожал пле

чами и бросил в мусорную корзину.