Идущие в пустоте (Перевал-2)

Глава 1

Деньги! Деньги! Деньги! Только это и звучало в голове. Наконец-то деньги! Наконец-то я богат! Наконец-то можно забыть о каждодневном походе на ненавистную работу! Директор? Да пошёл ты @@пу, директор!

Сначала ты паникуешь, думаешь, что спятил, потом понимаешь, что нет, ты в своём уме, всё хорошо! Ну как хорошо, если не считать того, что ты оказался чёрт знает где, чёрт знает как, то да всё хорошо: ты дышишь, видишь, вроде ничего особо не болит, тебя не жарят черти на огромном противне.

Хотя признаю, в какой-то момент я решил, что я неудачно переходил дорогу, меня сбил автомобиль, и я попал в преисподнюю. А то, что она такая странная… Ну а кто вообще её когда-либо видел воочию?

Осматриваешься, дышишь, смеёшься. Потом опять паникуешь, так как внезапно понимаешь, что можешь не вернуться назад. Опять думаешь, что угодил на тот свет. Но! Берёшь себя в руки, повторяешь свои действия в обратном порядке. И о, чудо – не с первого раза, но получается вернуться обратно! Значит, можно туда и сюда, туда и сюда! Без каких-либо проблем, так сказать, ходить. Начинаешь осматриваться, начинаешь отходить от точки входа, как ты её называешь, всё дальше и дальше. Запасаешься водой и продуктами, прихватываешь двустволку, что уже пять лет валяется без дела и ходишь, ходишь, ходишь...

Потом однажды ты натыкаешься на мертвецов! Нет, не на ходячих! На самых обычных! Ходячие, ха-ха! Что мертво, умереть не может! Ха-ха! Но всё равно не по себе было.

В общем, лежат они такие сухие, как египетские мумии! Сначала на одного наткнёшься, потом на другого, а потом охр@неваешь от их количества, но держишь себя в руках. Как говорил дед, прошедший войну, бояться нужно живых, а не мёртвых. Мёртвые тебе уже ничего не сделают. Они уже своё отходили. Кому могли, уже навредили.

Хрен знает, что тут произошло, и откуда тут столько вяленых мертвяков, но какая, по сути, тебе разница? Они уже мертвы, а ты нет. И это главное.

Ружьё, к слову, пока так ни разу и не пригодилось. Не в кого тут стрелять. Почему? Зачем? Даже те крендели с автоматами – никогда не видел таких моделей – в резиновых костюмах и противогазах, здесь лежат уже здесь поди не один год, резина вон трескается и рассыпается уже. Хм… нахр@на им противогазы-то были? Хотя если что здесь и было, то давно развеялось.

Короче, однажды на сухом и ломком пальце одного мертвяка ты обнаруживаешь колечко, причём явно золотое. На теле другого – кулон с фиолетовым камушком, и ещё, и ещё… Камушек тот, правда фуфлом оказался, какой-то аметист или что-то вроде того, но вот последующие! Они-то оказались настоящими брюликами!

И в голове сам собой заработал калькулятор, и ты уже переводишь всё это в рубли, а то и в доллары, да евро! И понимаешь, что жизнь-то удалась! Идёшь в ломбард, сдаёшь весь свой «цветмет» с камнями, а это действительно оказываются брюлики, и радуешься жизни на полученные денежки! Да, хмырь в ломбарде, конечно, на тебя посмотрит с подозрением, да посчитает всё с конской скидкой в свою пользу, но, с другой стороны, тебе же эти сокровища вообще задарма достались, дык фигли страдать? Ничего, потом поднаблатыкаешься, контактами обзаведёшься, можно будет требовать цену повыше, чем в каком-то ломбарде. Главное, сильно не светиться и не ходить в один и тот же ломбард слишком часто, да и вообще, надо будет какого-нибудь лашпета найти, чтобы он вместо тебя золотишко толкал, чтобы если что, ты бы вроде как ни при чем был. Да, надо будет так и сделать. Кстати, есть один такой на примете. Лох лохом, но исполнительный и за процент сделает всё, как надо.

И ведь, главное, поле-то – непаханое! Можно столько добра насобирать, что хватит на всю жизнь, и никакой подотчётности! Сам себе хозяин и барин!

А если с металлоискателем сюда припереться? Чёрт! Да это же по-настоящему можно озолотиться! Надо только металлоискатель толковый подобрать, чтобы уж точно золото там, да серебришко определял без проблем, да с алюминием не путал.

А ещё ягоды эти... Дурь, конечно, но выглядят так, будто их здесь не должно быть. Не знаю, что за ерунда, но пробовать их не стал. Дед мне ещё, когда совсем мелким был, говорил: не знаешь, что за гриб - не бери. Никогда. Про ягоды то же самое втолковывал. Волчьи вон какие красивые, да и белладонна опять же, а съешь пяток и всё - поминай, как звали! Не-не, лучше их не трогать.

Лучше я с собой побольше хавчика возьму, да воды, да буду собирать «цветмет» дальше.

Блин, вот только какие-то пятна по телу пошли, особенно на руках. Надо будет показаться врачу. Только стоит придумать какую-нибудь историю, где ты мог это подхватить, если вдруг спросят. Хотя зачем, ты же не знаешь, что это такое. Почему сразу о ЗППП думаешь? Катька вроде не гуляет. Или гуляет? Чëрт! Надо будет с ней поговорить, как следует. Цепочку с камушками взяла - будь добра отвечать за свои дела.

Или это отсюда зараза? Может, зря Яна Катьку гоню? Хз… надо понаблюдать, может, аллергия какая и сама потом пройдёт. На море вон вечно понос схватываешь, а здесь тоже место незнакомое, со своим, так сказать, климатом.

Где место это замечательное находится? Хм… вроде как и близко, а вроде как и далеко. Невольно вспоминаешь всякие там тридевятые царства, тридесятые государства из сказок, что в детстве тебе читали. Там тоже Иван-царевич, ну, или Иван-дурак, неважно, как попрётся, куда глаза глядят в поисках приключений на пятую точку или по заданию царя, да как провалиться неведомо куда через колодец. Кстати, почти как у меня вышло! Не колодец, но тоже забавно получилось. В общем, за границу ехать не надо. Всё почти под боком. И главное, только тебе о нём, об этом месте известно. Хм.. Надеюсь, что так. Конкуренты мне не нужны.

Чёрт! Что ж так чешется-то?! Не, надо будет всё-таки к врачу сходить, а то вдруг реально что-то заразное.

Глава 1.

Их было четверо. Плетнёв - как человек, который знаком с местностью лично. Проводник Василий - тот, кто знает, как сюда попасть, и ещё два человека - "туристы", которых первые двое должны были сопроводить сюда и обратно.

- Впечатляет! Должен признать, что впечатляет! - восторженно повторял один из «туристов». - Замечательно! Одно дело прочитать в отчёте, совсем другое - увидеть собственными глазами! Даже фотографии не дают полностью оценить обстановку. Чего не скажешь о рисунках, кстати! Знаете, почему?

- Почему? – нехотя спросил Плетнёв, он в отличие от собеседника особого восторга от увиденного не испытывал.

- В рисунки, сделанные собственной рукой, люди вкладывают часть себя, часть своей души, они невольно отражают в них то, как они видят окружающий их мир!

Говорившему с виду было лет тридцать пять, сорок максимум, хотя он просто мог выглядеть моложе своих лет. С делом клиента Плетнёв не знакомился, он выполнял прямой приказ руководства. Одет турист был, как и остальные в серо-зелёный камуфляж, бронежилет, имел увесистый рюкзак за спиной, как и дополнительную нагрудную сумку поверх разгрузки, укомплектованной автоматными магазинами. На поясе в чехле находился штык-нож.

Но вот берцы были не стандартные армейские, а явно импортные, удобнее всего того, что приходилось раньше видеть, сам он предпочёл надеть кроссовки, в которых было легче бегать, но и берцы тоже не забыл забросить в рюкзак. Задание вроде было простым, но кто его знает, где придётся идти по итогу.

И ещё оба туриста имели по ноутбуку в чехле и какие-то приборы, назначение которых Плетнёву было неизвестно, но то было не его дело, по крайней мере, пока. Часть из них была упакована в специальные кофры, а те, в свою очередь помещены на двухколёсные тележки из разряда тех, что используют пенсионеры для перевозки тяжёлых сумок, разве что шасси здесь были получше, да какая-никакая система амортизации была, чтобы свести к минимуму тряску. В одной из сумок на колесиках, как узнал, Алексей, были заряженные аккумуляторы и батареи для оборудования.

Лучше бы воды взяли побольше, а то во рту уже пересохло. Сухо здесь. И пыльно.

Командир довёл до Плетнёва задачу, согласно которой они должны здесь пробыть всего несколько дней, максимум неделю (при мысли о времени Алексей взглянул на циферблат командирских часов, вроде полдень, а сумеречно). Поэтому его насторожили источники энергии, которые рассчитаны на долгосрочную работу оборудования, и которые придётся тащить на себе. Благо, что не волоком.

Пронести сюда что-то более эффективное, типа квадроцикла не представлялось возможным. Если только по частям, деталями, но тут уже возникала другая проблема – информация относительно того, можно ли здесь разжиться соответствующим топливом отсутствовала напрочь, соответствующие изыскания не проводились здесь в силу установленного карантина, длящегося не один десяток лет. Любой, кто здесь оказывался, по своей воле или случайно, подлежал тщательному наблюдению в течение нескольких недель, да и однозначно сказать, что для этого не было никаких оснований, - Алексей прислушался к мерному треску дозиметра – было нельзя.

Да и с зарядкой аккумуляторов при помощи солнечных панелей здесь тоже были бы проблемы.

В общем, как и в прошлый раз, приходилось обходиться обычной мускульной силой собственных организмов.

Было заметно, что собеседник умеет управляться с огнестрельным оружием, по крайней мере, не забывал ставить автомат на предохранитель и не направлял неуклюже ствол в сторону спутников, когда брал его в руки, но, судя по всему, делал это не так уж и часто. Скорее всего, имел опыт стрельбы в тире, может быть, на стрельбище с хорошими инструкторами, но не в боевой обстановке.

Противогаз? Да, противогаз в наборе имелся, как и несколько сменных фильтров в комплекте. Но это была необходимая перестраховка, учитывая то, где они сейчас находились, пускай здесь и было, можно сказать, стерильно. Сейчас этот элемент экипировки был убран в чехол за ненадобностью.

И да, в комплекте имелась пара дозиметров, один у Плетнёва, другой – у второго туриста, которые оповещали людей о радиационном фоне, к слову, повышенном, но не настолько, чтобы вызвать радикальные последствия в виде лучевой болезни. Космонавты на МКС и то хватают излучения в разы больше. Впрочем, эта вещица как раз помогала обойти места, где можно было легко нарваться на гораздо более значительную дозу, и тогда без специального лечения будет просто не обойтись, а до него надо будет ещё как-то дожить.

Воздух... Алексей с опаской, но всё-таки сделал глубокий вдох. Потом ещё один. Такое ощущение, что ты находишься в комнате, где ещё недавно работала кварцевая лампа, уничтожая все возможные микроорганизмы и вирусы. Озон? Да, пожалуй, так пахнет озон.

Да и уничтожены тут были далеко не только микробы. Здесь не осталось ничего живого, если не считать растений, покрытых вездесущей пылью, которые, впрочем, тоже находились на последнем издыхании, скорее мёртвые, чем живые, судя по ломкости веток.

Растениям нужна вода. Грунтовые воды, буде здесь таковые, могли омывать их корневую систему. Но растениям помимо влаги нужны солнечный свет и питательные вещества. С последним здесь был явный дефицит. Взяться им было просто неоткуда, для этого нужны живые организмы, которые бы их производили.

Что касается солнечного света, то с ним дела обстояли ещё хуже: иногда в прорехи плотных серых облаков можно было увидеть до боли яркое голубое небо, но тучи быстро их затягивали, будто вспомнив, что так делать нельзя. И почему-то от этих проявлений становилось только тоскливее на душе: одно дело, когда ты ни на что не рассчитываешь, совсем другое - когда понимаешь, что где-то там всё по-другому, так как и должно быть.

Бывало, что неосторожный солнечный луч испуганно коснётся деревьев, заброшенных построек, земли, но тут же одёрнется, словно обжегшись чем-то горячим, и здесь вновь наступали сумерки. Долгие тяжёлые сумерки, которые, если верить знающим людям, тянутся здесь уже не одну сотню лет.

Днём из-за низкого облачного покрова свет здесь рассеянный, не дающий тени. Ночью - кромешная тьма, освещаемая редкими тихими зарницами, полыхающими высоко в облаках и на горизонте. И от того, что за ними не следовало привычного грома, становилось лишь неуютнее. Хотя о каком уюте здесь может вообще идти речь?

Деконтаминация, так когда-то описал произошедшее здесь один знакомый Алексея. Плетнёв же считал, что слово "зачистка" подходит куда больше. Деконтаминация - термин научный и услышавший его человек даже не сразу поймёт, о чём идёт речь, если ему не объяснить, или если он не сможет посмотреть определение в интернете.

А вот зачистка... термин понятный всем. Особенно, в силу ряда причин, в России. Хотя наверняка в других языках тоже есть подходящие аналоги.

Алексей склонил голову: на невысоком кусте с тёмными листьями, покрытыми, как и всё вокруг, пыльным налётом, рдели ярко красными огоньками ягоды размером с крупную бруснику. Они так и манили, уговаривали сорвать их и положить на язык, а потом осторожно с наслаждением надавить зубами на кожицу, выпуская кисло-сладкий сок.

Чёрт! Он встряхнул головой, сбрасывая легкий морок. И с чего он вообще взял, что они кисло-сладкие? О вкусе проклятых ягод можно было только догадываться. Может, они вообще горькие! Впрочем, однажды он уже чуть было не попробовал их, причём не по своей воле, но тогда его спасли, вырвав из рук спятившей богини, или кем она там была.

Плохое место! Очень плохое! Проклятое! Стоя тут, ощущая под ногами, эту землю и пожухлую хрупкую траву, невольно становишься суеверным и начинаешь верить во всякую чушь о конце света. Мозг сам собой вытаскивает из подсознания все ужасы и страх перед неизвестным, накопившийся в генах за десятки тысяч лет существования человечества. Буквально всё здесь вгоняет тебя в депрессию. А ведь он никогда бы не отнёс себя к тем, кто страдает меланхолией. У него был совсем другой характер и склад личности, как он однажды мельком прочитал в своём деле на очередном приёме у психолога после вылазки в чужой мир.

Нет, ему, конечно, было любопытно вновь оказаться здесь, всё-таки непознанное его манило, иных в Комитет не приглашают, но место было гиблое. Тут всё пропахло смертью, если учесть, что запахов здесь, по большому счёту, не было. Но то, что Комитет решил ослабить табу на исследования, а туристы, как объяснил Алексею командир, здесь именно с этими целями, его радовало. Точнее, он испытывал осторожный оптимизм. Ибо нельзя защититься от чего-то, не попытавшись понять его природу.

И только его спутник, на удивление, испытывал неподдельный восторг, продолжая отпускать реплики, полные восхищения. Остальные в группе были настроены менее оптимистично. Проводник Василий тоже был насторожен, наслушавшись рассказов о некой сущности, которая вроде как обитала в мёртвом лесу. Пока она, кстати, никак себя не проявляла.

Наверное, поэтому наличие этого и другого мира держат в секрете, а не трубят о них во всеуслышание? В конце концов, за всё время работы на Комитет, Плетнёв не слышал ни об одном мире, кроме Земли, где бы существовало развитое человечество, а там где была развитая цивилизация, сейчас лежат руины и жить практически невозможно. По крайней мере, если судить о том, что было известно Алексею, который вполне себе допускал, что до него доходит лишь малая часть информации.

Можно ли считать почти трёхметровых гигантов, с которыми он уже сталкивался, представителями человеческой цивилизации, Плетнёв сомневался. Хотя специалисты и относили их к гуманоидам, которые демонстрировали серьёзные признаки разума, к современным людям они имели такое же отношение, как гигантопитек к хомо сапиенс.

Именно поэтому все эти предосторожности в виде, дозиметров, антидотов, перчаток и противогазов, были совсем не лишними, хотя и могли кому-то, учитывая состояние этого места, показаться чрезмерными. По крайней мере, пока. По крайней мере, об этом говорил весь прошлый опыт Алексея.

- Нет, реально! Это же просто великолепно! - продолжил восхищаться клиент. - Мне когда впервые рассказали об этом месте, я поверить не мог! А оно вон как оказывается! Признаюсь, это превзошло все мои ожидания.

Что именно так восхитило его спутника, Алексей откровенно понять не мог, ибо ему здесь не нравилось. Причём не нравилось категорически. И не потому, что здесь когда-то погибли его товарищи. Друзей и просто сослуживцев он терял и раньше, это обычное дело, учитывая то, чем он занимается.

Нет, тут нечто другое. Само это место навевало какую-то душевную хмарь, заставляя уходить в себя и впадать в депрессию. Здесь не было солнца, здесь не было ветра, здесь не было звуков. Здесь не было жизни.

Признавать за живых существ так называемых манекенов, или шепчущих, не хотелось, но и назвать их мёртвыми тоже означало бы пойти против правды. Если их можно убить, значит, они живые, а Плетнёв их в своё время положил не один десяток. Да, по-другому, но живые. На текущий момент, манекены были единственными существами, населяющими этот мир, если не считать, что большую часть своего существования они проводят в своеобразной спячке, буквально замерев как те самые манекены из любого магазина одежды. Да и похожи они на людей лишь наличием туловища, головы и конечностей. Алексею не хотелось думать, что когда-то они были обычными людьми. Ещё больше ему была противна мысль, что они могли плодиться, иначе как объяснить среди них наличие самых настоящих детей.

Плетнёва передёрнуло, когда он вспомнил прошлую встречу с манекенами, в том числе с теми, кого он принял за детей. Эти неестественные глаза, почти прозрачные, словно стеклянные зубы, восковая кожа... Кто-то из Комитета выдал, что им может быть тоже не одна сотня лет, и на самом деле манекены не размножаются. Что это и есть изначальные люди этого мира, только подвергшиеся неизвестному воздействию, которому учёные пока не нашли объяснения.

Собственно поэтому Комитет крайне неохотно и настороженно рассматривал все случаи посещения Мёртвой долины, и отлавливал всех так называемых старателей, которые по какой-то случайности смогли сюда попасть и решали поживиться оставшимися от прежних жителей города богатствами. Что потом с этими старателями происходило - другой вопрос: кто поумнее шёл на сотрудничество и жил в ожидании вызова. А кто понаглее... впрочем, это уже совсем другая история. Последние слова прозвучали в голове Алексея голосом актёра Каневского.

Блин, неужели туристы здесь именно с этими целями? Изучить, и чего доброго отловить парочку манекенов? Да ну, для этого организовали бы группу побольше, да и каких-то сетей в снаряжении Плетнёв не заметил.

Вот только кроме манекенов здесь ещё могла быть ТА, кто этими манекенами умел управлять, заставляя их яростно бросаться на незваных гостей. И в том, что ОНА была мертва, Плетнёв был совсем не уверен. Он в неё стрелял, он в неё попал, но учитывая все прочие обстоятельства и то, что они не смогли убедиться в уничтожении цели, необходимо было удвоить и утроить внимание и не делать ошибок, которые он в своё время допустил.

Их группа стояла на железнодорожной насыпи у входа в тоннель, в темноте которого терялись старые потемневшие рельсы, и перед ними открывался вид на долину, в которой раскинулся некогда наполненный жизнью, а теперь такой же, как и вся долина, мёртвый город.

Уж лучше бы он прогулялся к громилам, там он хоть знает чего ждать и к чему готовиться.

***

Когда Алексея вызвали к начальству, он какой-то подсознательной чуйкой ощутил, что это не просто по работе, а по работе.

Только раз за последние пару лет его привлекали к сопровождению странников, и только пару раз он в составе группы преодолевал незримую границу между мирами, оказываясь там, где ему уже приходилось бывать: в мире бесконечной саванны (только на этот раз днём) и там, где обитали гуманоиды, прозванные за их рост громилами – великаны с непропорционально маленькой относительно остального тела головой. К ним, как ни к кому другому подходило выражение "сила есть - ума не надо". Эти ребята в большинстве случаев действительно сначала били, а потом думали. Хотя и приходилось признать, что за последние годы они стали проявлять гораздо больше интеллекта, чем раньше, если верить тем, кто с ними раньше сталкивался. Складывалось ощущение, что они извлекли опыт из общения с пришельцами с Земли и старались обходить их стороной, или делали вид, что стараются. Сами люди тоже избегали ситуации, при которой могли бы столкнуться с громилами глаза в глаза.

К слову, им так и не удалось увидеть их самок. Приходилось довольствоваться наблюдением за группами охотников, которые кочевали, устраивая засады на гигантских броненосцев и прочую съедобную фауну того мира. При этом исследовав как-то труп одного из гигантопитеков (так называли древних обезьян, как объяснили Алексею, но иногда использовали этот термин, как наиболее подходящий к громилам), которого завалил особо рьяный броненосец, не желавший быть ужином, учёные пришли к выводу, что самки-таки у них быть должны, иначе зачем вот это всё?

Ничего особенного - просто сопровождение группы учёных, которым захотелось, а Комитет соответственно дал добро, провести изыскания и опыты на месте. Взять пробы воздуха, почвы, поймать и препарировать местных бабочек или лягушек, ну и понаблюдать за громилами.

Вот и сейчас перед ним, судя по всему, сидел очередной такой учёный, которого за какие-то заслуги перед Комитетом допустили до сакрального знания, что мы-таки в во Вселенной не одиноки. Хотя здесь тоже всё было не так однозначно, как хотелось бы. Подтянутый человек старше его лет на десять, но уже с пробивающейся сединой в волосах и в стильных очках с узкими стёклами в прямоугольной оправе. Пиджак в мелкую клетку, джинсы - такой себе полуофициальный рабочий вид.

- По вашему приказанию... - начал было Плетнёв.

- Садись, лейтенант, - махнул рукой командир, прерывая его приветствие. - Здесь все свои.

Ну, какие тут все свои ещё надо посмотреть. Алексей бросил быстрый оценивающий взгляд на незнакомца.

- Знакомься, - продолжал командир, - Антон Иванович Гранин. Сотрудник одного из НИИ, с которым... мы работаем.

Алексей протянул руку для рукопожатия, которое на удивление оказалось довольно крепким, несмотря на то, что перед ним был по виду типичный гик. Впрочем, незнакомец явно не чурался физических упражнений и наверняка регулярно посещал тренажёрный зал.

- Можно просто Антон, - сразу предложил гость. - Всё-таки разница у нас в возрасте не критическая.

- Алексей, - ещё раз напомнил Плетнёв. - Можно просто Алекс.

Командир повертел в руках ручку, стукнул колпачком о стол и оставив её в покое, обратился к Алексею.

- Ты сам знаешь, какая сейчас обстановка в сопредельных странах, - сообщал командир. - Дело в том, что кроме тебя сейчас нет никого, кто ранее бывал в Мёртвой долине. Разве что Афанасий, но он занят сейчас на других направлениях, без него пока никак. У тебя есть опыт пребывания там, - размеренно сообщал командир, хотя мог этого совершенно не делать, а просто отдать приказ. – В общем, тебе надо будет сопроводить группу в долину, в город. После чего вы вернётесь.

Повисла тишина, в которой, как заметил Алексей, Гранин с явным интересом наблюдал за ним. Прямо вперился взглядом, явно ожидая ответа.

- Вопрос можно?

- Можно, - кивнул командир и откинулся в кресле с явным облегчением, понимая, что приказ уже, по большому счёту, принят к исполнению. Только от чего он так всё равно напряжён?

- Это исследовательская миссия? - Плетнёв обратился к учёному.

- Как и все другие, в которых вам приходилось участвовать, - заверил учёный.

- А как же карантин? И потенциальная опасность?

Учёный снова было открыл рот, но командир жестом остановил его - видимо, его уже стала раздражать подобная манера учёного - потом подался вперёд, поставив локти на стол и скрестив пальцы рук.

- Дело в том, что мы сделали несколько вылазок, наблюдали издалека, в сам город не совались, тут же возвращались. В общем, никаких признаков Царицы не обнаружили.

- Там не только в ней дело, - напомнил Алексей.

- Знаю, - ответил командир. – Но на высоком уровне принято решение о послаблении режима карантина в исследовательских целях.

Лейтенант задумался, покивал каким-то своим мыслям и обратился к учёному:

- А вы, простите, специалист в какой области?

- История, археология, лингвистика, - перечислил Гранин. – Сейчас вот более плотно знакомлюсь с генетикой и физикой. Некоторые исторические события, знаете ли, зачастую обусловлены вполне себе физическими, а то и биологическими явлениями. Вы вот, например, знали, что наши вкусовые предпочтения в еде определяются бактериями, которые живут в нашем кишечнике?

- Ничего себе! Да вы настоящий полиглот! – почти искренне удивился Алексей. – И везде успеваете?

- Ну, если любишь своё дело, то никакого времени на него не жалко. Например, Оппенгеймер – знаете такого? – кроме того, что бы одним из величайших физиков, знал много иностранных языков и мог очень быстро их выучить. А Ломоносов?! Вспомните, что он не только занимался астрономией и математикой, но и выкладывал красивейшие мозаики! - с готовностью ответил Гранин. - Сразу хочу отметить, что ваши наблюдения относительно языка Долины очень нам помогли в его расшифровке.

Гранин явно не страдал от излишней скромности, подумал Плетнёв.

- Я всего лишь обратил внимание на автобус, и предположил, что там табличка с надписью "Дети". Связал одно с другим, это мог сделать любой.

- Да-да, я читал отчёт: группа мертвых детей в придорожном кафе, водитель в форме... Но вы были тем, кто это сделал первым, а это очень важно в мире науки. Лишняя скромность здесь ни к чему. А наблюдательность и способность делать логически обоснованные выводы – довольно ценное качество.

Плетнёв кивнул, мол, вам виднее.

- И всё-таки, - решил уточнить он. - Зачем мы туда идём?

Учёный, сидящий в кресле, закинув ногу на ногу.

- А сами как думаете? Есть догадки?

- Отвечать вопросом на вопрос? - пожал плечами Алексей. - Хотя ладно... Да, догадки есть.

- Но озвучивать их вы не будете? - заулыбался учёный. - Понимаю. Впрочем, скорее всего, ваши вполне себе могут иметь право на существование.

Гранин принял раскрепощённую позу, но внезапно довольно твёрдо произнёс:

- Мы хотим разобраться, что там произошло, а для этого, вполне возможно, нам потребуется выйти за пределы долины. Но для начала нам нужна информация, много информации. Необходимо провести замеры, опыты, получить образцы…

При словах об образцах Плетнёва словно обожгло кипятком.

- Надеюсь, речь идёт не о проклятых ягодах?

- Что вы, что вы! – замахал руками учёный. – Что касается пресловутых ягод, то их изучение будет происходить исключительно в Долине.

- То есть вы даже не скрываете, что хотите заняться ими? – хмыкнул Плетнёв.

- А сами как думаете, разве они не заслуживают того, чтобы разложить их на атомы и понять, что к чему? Хотя бы для того, чтобы не допустить у нас того же, что произошло там.

- Знавал одного американца, который так говорил, - с нескрываемым сарказмом заметил Плетнёв.

- Я знаком с вашим делом, - заверил Гранин.

Ого, подумал Алексей, а пацанчик-то имеет уровень допуска, что надо.

- Верить мне убеждать вас не буду, это пустое дело. Замечу, однако, что если не мы ими займёмся, то это сделает кто-нибудь другой. Если уже не делает, - произнёс учёный и стряхнул ворсинку с лацкана пиджака, проследил за тем, как она упала на пол.

Насколько было известно Плетнёву, из других стран попасть в Долину было нельзя, но он, опять же, не обладал всей полнотой информацией.

- Вопрос, - произнёс Алексей, на этот раз обращаясь к своему командиру.

- Выкладывай, - отозвался тот.

- Прикрытие?

- Оформим тебе командировку. Всё чин по чину, как всегда.

- А если?.. – Плетнёв сделал многозначительную паузу.

- Как и оговорено, Алексей. Твоя семья ни в чём не будет нуждаться. Более того, в случае выполнения поставленной задачи будут хорошие премиальные. Сам понимаешь, такие деньги на дороге не валяются.

- Хорошо, - ответил Плетнёв. – Я всё понял. Больше никаких подводных камней? Про ягоды я уже услышал, может, вы ещё чем-то поделитесь, чтобы я был наготове, в случае чего.

Похоже, Плетнёв попал в нужную точку. Командир опустил глаза, но тут же, опомнившись, их поднял, а вот Гранин явно был рад такому повороту событий.

- А знаете ли вы, Алексей, что те, кого вы называете странниками, а кто-то зовёт их бродягами..., - начал он.

- Мы их обычно называем гостями, - перебил его Алексей.

- Что? А, да, не важно, - непринуждённо отмахнулся учёный. - Как не назови, суть от этого не изменится. К тому же, насколько мне известно, термин «гости» довольно широкий и включает в себя не только странников, но и всех остальных, простите за тавтологию, гостей.

- Вот только суть нам как раз и неизвестна, - произнёс Плетнёв.

- А это вы, Алексей, толково подметили, - кивнул Гранин. - Собственно, странники, или гости, как вы их назвали - одна из целей нашей экспедиции.

Алексей перевёл взгляд на командира.

- Их же, вроде, запрещено трогать, только сопровождать.

- А никто их и не будет трогать, - заверил учёный. - В конце концов, разве вам не интересно, почему странники обходят Долину стороной? За все годы наблюдения они там не были замечены ни разу!

Об этом Плетнёв, как раз, знал и подспудно его этот вопрос тоже интересовал, учитывая обстоятельства, при которых он оказался в Долине. Неужели, странников, с которыми Комитет обращается как со взведённой ядерной бомбой, может что-то пугать?

Занятное ему предстоит задание, ничего не скажешь.

***

Когда они только вышли из чернильной темноты тоннеля, они первым делом сняли автоматы с предохранителей, в том числе и туристы тоже. Можно было ожидать всего чего угодно. Надо было быть готовым ко всякой неожиданности.

- Хм.., - подал голос Гранин, опуская автомат дулом вниз.

- Что? – уточнил Алексей.

- Согласно вашему отчёту, простите, рапорту, - поправился Гранин. – Где-то здесь должен быть труп, разве нет?

Совершенно верно, подумал Плетнёв, по идее, должен быть.

- Когда мы уходили, в прошлый раз, он был ещё жив. Полковник тогда не стал его добивать. Мы не знаем, что с ним стало.

- Забавно-забавно, - улыбнулся Гранин. – Наше путешествие перестаёт быть скучным!

- Уж лучше бы он здесь валялся, - прошипел пожелание лейтенант.

Пройдя чуть подальше по старым рельсам, они наткнулись на груду старого хлама, среди которого можно было рассмотреть кости, остатки противогаза и автомат неизвестной модели. Здесь всё как прежде, пронеслось в голове Плетнёва. Уже хорошо. Высохший труп неизвестного был своего рода меткой и если бы он тоже пропал, то Плетнёв не на шутку бы забеспокоился.

Алексей точно не помнил, как лежали останки неизвестного в последний раз, когда он их видел, но вроде бы всё было так же. Хотя если верить его командиру, то сюда после того раза было осуществлено уже несколько вылазок, в ходе которых люди могли потревожить эту своеобразную вешку.

Они прошли ещё с полкилометра и остановились на короткий привал у старого шлагбаума, который преграждал путь на грунтовку, ведущую к трассе, а та шла прямо к городу.

- Дайте-ка взглянуть, - Гранин протянул руку и перехватил бинокль у Плетнёва, хотя у того был свой. - Мой не настолько мощный.

- Как по мне так, ваш ничуть не хуже, - пожал плечами лейтенант, снимая с шеи ремешок бинокля, но возражать не стал. У учёных свои заскоки.

- О! Это те самые фильтры, которые позволяют видеть странников? – спросил Гранин, разглядывая бинокль Плетнёва.

- Они самые, - подтвердил Алексей, оставляя учёного играться с его биноклем. Второй в это время достал ноутбук и что-то в нём печатал, присев прямо на пыльную землю. Время от времени, он поднимал в воздух какой-то прибор наиболее всего напоминающий небольшой микрофон, и потом снова нажимал на клавиши ноутбука.

Любопытство не порок. Так, кажется, говорят. Алексей улучил момент, позволив учёным разглядывать город, что раскинулся в долине в бинокли, и что-то там замерять, а сам подошёл к Василию, который отдыхал, прислонившись к торчащему из земли столбу. Достаёт из кармана пачку сигарет, вытаскивает одну и, подбросив, ловко ловит зубами.

- Слушай, - спросил Плетнёв у проводника, - всегда было интересно, а как вы, проводники, понимаете, где можно пройти? Вы видите что ли точки перехода?

Василий как бы безразлично пожал плечами.

- Да я как бы особо об этом не задумывался. Оно как бы само получается.

Плетнёв не поверил такому простому ответу. Не могло быть так, чтобы спецы из Комитета не смогли собрать и систематизировать всю возможную информацию. Наверняка допрашивали, изучали, экспериментировали. Разве что расписку о неразглашении взяли...

- Запретили рассказывать? - решил уточнить Плетнёв.

- Да нет, - снова пожал плечами Василий. - Ты же свой, с допуском первой категории.

О как! Оказывается, у него есть какой-то допуск, о котором знает проводник, а он Плетнёв нет. Это вообще как понимать? И что это вообще за градация допуска? Для служебного пользования, секретно, совершенно секретно, это он знает. А тут какие-то категории. Всё-таки люят они недоговаривать.

- Я их чувствую, - продолжал Василий. - Будто гудеть в голове начинает. Зудит во лбу, - он постучал указательным пальцем между глаз. - А кто-то реально их видит. Один мне рассказывал, что перед ним словно кривое стекло ставят, всё словно искривляется. Вот в эту складку пространства мы и ныряем. А как они образуются и почему, это не ко мне вопрос. Как-то что-то слышал про аномалии гравитационного радиуса, но что к чему, не понял.

Плетнёв покивал. Не то, чтобы перед ним открылась какая-то истина, но что-то подобное он и ожидал услышать. Искривление пространства, значит, понятно.

- Я, кстати, всегда думал, что проводниками могут быть только выходцы из сибирских народов, - произнёс он.

- Нет, не только они, от национальности это вообще не зависит. Хотя там, где шаманизм сохранился, вероятность найти проводника выше. У других церковь в своё время постаралась, колдунов да ведуний отлавливали, да на костёр отправляли, вот они и повывелись.

- А у тебя, значит, колдуны в роду были?

Василий затягивается сигаретой, улыбается. В воздухе, где нет почти никаких запахов, аромат сигаретного дыма кажется невыносимо резким.

- Про прадеда всякое на селе говорили, - отвечает он. - Говорили, что от змеиных укусов умел скотину заговаривать. Что клады закопанные видел. Что уходил куда-то надолго, потом появлялся с деньгами. В Первую мировую, рассказывали, вывел свой отряд в тыл австриякам, а как он это сделал так никто и не понял.

Щурится, продолжает хитро улыбаться.

- Люди всякое говорят. Молва, она такая, знаешь ли. Спросить только не у кого, - вздыхает Василий, - прадед, понятное дело, давно помер, дед о нём много не распространялся, там свои семейные проблемы были, вот только от бабки кое-что и удалось узнать, да Комитет потом информации накопал по крохам.

- Понятно, - вздохнул Алексей и посмотрел в сторону учёных. – Ну, скоро они там уже?

Глава 2

Пыль, настолько мелкая, что больше походила на пар, невесомыми облачками вылетала из-под топающих бодрым шагом ног. Пока ещё бодрым, отметил в уме Алексей. Пока у них ещё были силы, чтобы так скоро идти.

«Хм, какие-то плохие мысли, - подумал Алексей, - мы же только что пришли, ещё ничего не случилось… а мысли, тем не менее, какие-то невесёлые. Если придерживаться графика, то запасов должно хватить и даже ещё останется. Твою же!..».

Плетнёв постарался отогнать мысли, от которых так и веяло пессимизмом. Тем более, что он же сам согласился на участие в этой вылазке. Как и в прошлый раз. Неужели, он подсознательно ищет приключений на свою з@дницу?

Каждый из четверых путников на ремнях с карабинами тащил за собой двухколёсную тележку, набитую оборудованием и припасами. Конструкция получилась не очень удобной, но позволяла держать руки свободными для оружия, иначе нельзя. Первое правило таких вылазок – будь готов к любой неожиданности! В случае чего можно будет легко отстегнуть ношу и залечь в укрытие, а то и сами баулы использовать в качестве такового. Богато смазанные подшипники крутились исправно и бесшумно. И это хорошо. Даже звук их собственных шагов в этом мире казался Алексею чем-то неестественным и потусторонним. Не хватало ещё, чтобы ещё колёса скрипели, обозначая тоскливым скрипом их присутствие. А им как раз лучше быть тихими и минимально заметными. В прошлый раз они не знали, с чем могут столкнуться, сейчас всё немного иначе, но быть начеку никогда не помешает.

И, пускай, так никто и не заплакал жутким голосом в мёртвом лесу, и никто их не преследовал, заставляя ощущать пристальный взгляд затылком, но это как раз и напрягало больше всего.

Странно. Уж лучше бы они столкнулись с этой самой сущностью, которую старые проводники называли демоном. А тут – ничего. Абсолютно. Проблема была в том, что понять, что именно здесь не так, было практически невозможно, не так уж и часто Алексей здесь бывал. Но что-то здесь неуловимо поменялось, это точно. Но вот к хорошему или плохому – пока непонятно.

Куда пропал американский наёмник, которого ранил полковник? Не мог он далеко уползти, они облазили окрестности, но не нашли никаких ни следов, ни останков. Съели его что ли, а кости утащили? Но кто это мог сделать? Не манекены же! Они в городе обитают. Или Сущность? Но она-то себя никак с момента их появления здесь и не проявила, да и не известно, могла ли она вообще съесть человека. Оставался ещё один вариант, но при мысли о нём Плетнёв аж сморщился, что не осталось без внимания Гранина, который как назло шёл рядом.

- Что-то не так?

- Нет, всё нормально! – отмахнулся Алексей.

- Уверены? – не отставал Гранин. – Будет лучше, если вы поставите меня в известность, если даже ваши мысли кажутся вам сумасшедшими.

Плетнёв ухмыльнулся, мысль действительно была из области сумасшествия.

- Когда мы не нашли тело американца вблизи тоннеля, я стал думать, что с ним могло здесь случиться.

Гранин лишь кивнул, показывая, что внимательно его слушает. Они продолжали идти.

- И вот я думаю, что мы не наткнулись на то существо, или сущность, демона, с которым мы столкнулись здесь в прошлый раз. Тогда он скрывался в лесу. Как тогда объяснил нам проводник, он там и обитает. Но про его возможности и пристрастия в еде нам ничего не известно. Достоверно никто не видел, чтобы оно поедало попавших сюда людей.

- Так. Манекены?

- То же самое. Убить они могут, но, чтобы съесть – тоже неизвестно. Их биология нам не известна, к тому же они ещё никогда не были замечены за пределами города.

- Но это не значит, что они не выходили за его пределы, мы просто могли этого не видеть, так?

- Ну, если рассуждать с таких…, - Алексей приложил усилие, чтобы вырвать колесо тележки из трещины в дороге, - позиций, то да.

- Но будем исходить из того, что манекены предпочитают жить, если так можно сказать, - произнёс учёный, - большими группами, а, таковые можно наблюдать только в пределах городской черты. Это то что нам известно.

- Верно, - согласился Плетнёв. – И остаётся только…

- Царица Мёртвой долины, - закончил за него Гранин, - с которой вы имели несчастье столкнуться, когда бывали здесь в прошлый раз. Думаете, она что-то сотворила с тем американцем?

Плетнёв пожевал губу, на ходу оглядывая окрестности.

- Если честно, то хэзэ. Тут такая чертовщина творилась, что ничего исключать нельзя. Я ведь даже не уверен, смогли мы её убить или нет. Вроде как да, но чтобы утверждать – нет.

- Понятно. Думаете, она могла что-то с ним сделать, типа того, что пыталась провернуть с вами.

- Тут ничего исключать нельзя. Может, она его вообще превратила в манекена, - лейтенант проводил глазами куст, усыпанный ярко-красными ягодами. – Иногда мне кажется, что эти чёртовы ягоды и манекены как-то связаны, как думаете? Неспроста же она пыталась меня ими накормить.

- Признаю, звучит логично! – одобрительно произнёс Гранин. – В этом что-то есть. Хотя, вы же понимаете, что вы не первый, кто высказал такое предположение? Особенно учитывая ваш рапорт.

- Да уж догадываюсь.

- Но всё равно, это похвально, что вы сами до этого додумались, - высказался учёный с какой-то неопределённой интонацией. Вроде бы как похвалил, а вроде, как и нет. Или всё-таки похвалил? Буду так думать, решил Алексей.

Вот только Гранин как-то нехорошо затихарился. Идёт и молчит. То всё болтал, а тут вдруг замолчал. Обдумывает разговор? Или что-то знает, и думает, сказать ли? И этот человек только что предлагал ему высказывать даже самые сумасшедшие мысли!

- А не думали, - наконец произнёс учёный, - что здесь может быть замешана ещё одна сила?

Как будто того, с чем они уже столкнулись мало! Комитет, некие наёмники на службе иностранных спецслужб (не исключено, организованных по тому же принципу), странники, Царица…

Но Плетнёв всё-таки неопределённо пожал плечами. Почему бы и не быть этой ещё одной силе.

- Например? – спросил он.

- Помните те истлевшие останки в комбинезоне и противогазе, что лежат недалеко от входа в железнодорожный тоннель?

Плетнёв даже повернул голову, чтобы посмотреть учёному в глаза.

- Всегда думал, что это кто-то из местных. Я как-то специально теории не строил, - признался он, и повёл дулом автомата, как бы очерчивая дугу, - но здесь же вроде какой-то катаклизм произошёл. И судя по всему, как это называется, техногенный. Я думал, что они поэтому в противогазах и спецкостюмах.

- Интересно-интересно, - проговорил Гранин, - вот только такие останки больше здесь никому на глаза не попадались. Помните, что Комитет разрешил ограниченные вылазки сюда.

- Так мы, то есть вы и не всё обшарили. Я и то, вон, пару улиц прошёл и всё. А тут целый город в целой долине.

Но Гранин аж прищурился от предвкушения.

- Мы как-то, когда работали с архивами, раскопали в закромах комитета госбезопасности занимательную историю, - продолжал Гранин. – Дело касалось Великой отечественной, Сталинградская битва. Вы как по части истории?

- Ну, уж про Сталинград и про то, как Гитлер Паулюса в фельдмаршалы произвёл, в курсе. Хотя, признаю, в школе был оболтусом и больше троечником, чем хорошистом.

- Похвально-похвально, свою историю надо знать, - про «успехи» Плетнёва в учёбе Гранин опустил. - Без прошлого нет будущего. Но сейчас не об этом. В общем, согласно донесению, бойцы Красной армии, оказались в жёстком окружении в одном из домов, и казалось бы немцы их дожмут, но потом… потом их вывел проводник, который был в их отряде.

- Я так понимаю, сюда и вывел? – уточнил Плетнёв.

- И не только сюда. Идти пришлось окольными путями, в том числе, через земли гигантопитеков.

- Громил, - как бы про себя, но вслух сказал Алексей.

- Что? – встрепенулся Гранин. – А, да, громил, так вы их между собой зовёте, слышал. Так вот, там они наткнулись на стоянку громил, как вы их называете, а на ней заметили несколько тел в костюмах, похожих на современные ОЗК, в противогазах и всё такое…

Плетнёв переваривал услышанное. Получалось, что Гранин получил добро на то, чтобы поделиться с ним такой информацией, ибо раньше он ничего подобного не читал ни в одном документе, с которыми ему приходилось работать, да и ни один из командиров ничего такого не рассказывал.

- Живые? – спросил Плетнёв.

- Что?

- Те, в спецкостюмах, живыми были?

- Нет, судя по всему, их готовились употребить на обед или ужин. Все мёртвые, подвешены за ноги на сучьях, - буднично проинформировал Гранин.

- А когда стало известно об этой истории?

- Ещё в ходе войны, особисты из НКВД тогда очень сильно озаботились, как так это так несколько красноармейцев, внезапно переместились из осаждённого города на несколько десятков километров в тыл. Думали, дезертиры. У одного так и вообще оказался самурайский меч. Но потом кто-то вмешался, и больше трогать их не стали, а следы проводника, что их тогда вывел, так и вообще потом затерялись.

Алексей задумался.

- Значит, костюмы ОЗК, говорите, - произнёс он.

- Ага, - просто отозвался Гранин.

Они направлялись к городу, здания которого становились всё выше и выше, а по сторонам от дороги стали появляться заброшенные магазинчики, автозаправки и, наверное, мотели, наполненные теми, кому не посчастливилось пережить местный апокалипсис.

Впрочем, вряд ли можно утверждать, что другим повезло, подумал Алексей, припомнив жутких манекенов.

- Может, стоило всё-таки собрать какой-нибудь багги? – спросил Василий, провожая взглядом явно заправочные колонки и навсегда застывшие на обочинах автомобили.

- Там пусто! – уверенно ответил Гранин, имея в виду резервуары с топливом.

Алексей при этом не мог однозначно вспомнить, проверяли они наполненность баков или нет в тот раз, когда он здесь проходил, но, кажется, кто-то ещё тогда говорил, что за столько лет если там и было топливо, оно давно уже пришло в негодность, распавшись на фракции, а то и просто испарившись.

- Углеводороды столько не хранятся, - тут же подтвердил мысли Алексея учёный, - а местные жители, судя по всему, не чурались пользоваться двигателями внутреннего сгорания, ничего другого не изобрели. С другой стороны, ну придумали бы они супер-пупер двигатель, работающий на других принципах, так мы бы, ещё не факт, что смогли бы в нём разобраться. В любом случае время не щадит ничего, а посему даже пластик или резина давно уже пришли в негодность, - при этих словах он ударил носком берца по покрышке стоящей рядом машины, с которой посыпалась чёрно-серая труха, а в воздух поднялось облако пыли.

- По той информации, что мы смогли собрать, - продолжал Гранин, - согласно всем упоминаниям тех, кто здесь вольно или невольно оказывался, такое состояние вещей здесь наблюдается уже не одну сотню лет по нашему исчислению. Я как-то самолично разгребал архивы, относящиеся аж к восемнадцатому веку, и обнаружил презабавную запись одного из домов призрения, - что такое «дом презрения» Плетнёв вроде бы и слышал, но вспомнить не смог, - Тамошний лекарь повествовал об одной юродивой, которая утверждала, что побывала в аду, блуждала по нему несколько суток, и смогла вернуться оттуда. И описывала она всё так дотошно, что лекарю тому самому стало страшно до одури, отчего он и позвал местного попа осветить богадельню, да и сам принял строгий пост на целый месяц.

- И что? – спросил шагающий впереди Василий.

- А то, что по описанию поехавшей крышей мещанки, мы сейчас точь в точь в том самом аду и находимся. А, следовательно, местные жители достигли технического развития, близкого к нашему современному состоянию, минимум триста лет назад. А учитывая, то, что по описанию Марфы (так, кажется, её звали) тогда здесь всё было в таком же состоянии, то можно смело накидывать ещё сотню лет.

- Это если полностью исключить влияние неизвестных нам на данный момент факторов, - заметил Алексей.

- Ого! – искренне отреагировал Гранин. – А вы действительно способны мыслить широко! Действительно, на текущий момент, мы вообще не знаем, что здесь произошло, и почему большая часть населения вымерла, а другая, скажем так, обратилась. И да, есть мизерная вероятность того, что и те, кто сюда проваливался триста лет назад, и мы, бредущие здесь по этой пустоте, на самом деле видим примерно один и тот же временной отрезок состояния этого мира. Однако, мы пока что не встречали здесь кого-нибудь в кольчуге, камзоле или, наоборот, футуристическом одеянии, что заставляет предполагать, что наши временные потоки плюс-минус совпадают.

- Ну, вы профессор и закрутили, - замотал головой Василий. – Но мы-то говорили о двигателях и машинах.

- Это верно. Нет, не прокатит. Мы думали затащить сюда по частям квадроциклы, а то и электромобиль, но где заряжать аккумулятор – вопрос. В лучшем случае, проехали бы километров сто, что, к слову не мало, но не в условиях города и пересечённой местности. А что дальше – бросить? Дорого и жалко. В общем, руководство рассмотрело этот вопрос с финансовой точки зрения и решило снабдить нас вот этим, - закончил Гранин, бросив взгляд на тележки.

Василий лишь недовольно почесал коротко стриженую но густую бороду.

Так почти в полной тишине, перебрасываясь, время от времени, лишь парой слов, чтобы разогнать жуть, они прошли ещё около получаса. И лишь где-то высоко в небе за низко нависшими тучами то и дело что-то сверкало, но раскатов грома, как и раньше, не следовало.

Внезапно Василий припал на одно колено, направив автомат в сторону от дороги. Остальные тут же последовали его примеру – лучше перестраховаться.

Посмотрев в сторону, куда смотрело дуло автомата, Алексей понял, что его так насторожило: в иссохшем поле метрах в двухстах от дороги, по которой они шли, виднелся человечески силуэт, более всего напоминающий женский, облачённый во что-то наподобие хитона.

- Ну что, - подал голос Гранин, - чувствую, сейчас мы узнаем, выходят ли всё-таки манекены из города.

- Хорошо, если они, - процедил сквозь зубы Плетнёв. Он осторожно огляделся, но больше никого не заметил.

- Не двигается, - констатировал Василий.

- В спячке что ли, – предположил Алексей.

Гранин шумно выдохнул.

- Кажется, господа, это была ложная тревога. Это что-то неживое. Чучело? Надо подойти, посмотреть.

Из-за отсутствия ветра одеяния, если это были они, спускались прямо к земле, не выдавая того, из какого материала они сделаны.

- А надо ли? – с нескрываемым сомнением спросил Василий.

- Не стоит забывать, господа, что мы здесь, в первую очередь, с научной миссией, а значит должны изучать всё непознанное и интересное.

- Сами же сказали, что это чучело, а вокруг поле, - возразил Алексей. – Что там изучать?

- Я предположил, что это может быть чучело, - заметил Гранин, - а что это на самом деле, нам сейчас и предстоит выяснить.

- Задолбаемся по полю оборудование тащить, - не оставлял надежды отпетлять от ненужного, как ему казалось, отклонения от маршрута Василий.

- Дорогу осилит идущий! – продекламировал Гранин и, перебравшись через канаву, бодро двинулся по пыльному полю, волоча за собой двухколёсную тележку с оборудованием, за ним тут же выдвинулся второй «турист». Василий и Алексей переглянулись и пошли вслед за учёными, не забывая держать наготове оружие.

Идти было сложно, тащить за собой оборудование по земле совсем не то же самое, что по асфальтированной дороге. Ноги и колёса всё время увязали в сухой и рыхлой почве. К тому же здесь явно начинало темнеть, из-за чего пришлось включить ПНВ, в призрачном свете которого силуэт вообще напоминал привидение.

Чёрт! Видели когда-нибудь привидение? Нет? Ну, вот лучше вам их и не видеть, чтобы не ощущать весь спектр чувств, который при этом на тебя накатывает.

Не доходя метров тридцать, они остановились и снова припали на одно колено. Нет, объект как не двигался так и не двигается. Стоит словно бы статуя. Неужели местные жители здесь поставили каменное изображение той женщины с человеческим сердцем в руках, которых было так много в городе?

Гранин снял ПНВ и посветил фонариком, что крепился на автомате, в сторону «чучела». В узком луче света вырванная из сгустившихся сумерек фигура ещё больше напоминала призрака в саване. Но никакой реакции на свет, тем не менее, проявлять не стала.

Чем ближе они подходили к объекту, тем больше он напоминал грубо вытесанную из камня статую, а то и просто вертикально установленный валун в человеческий рост. Вот только валун этот был не из гранита или базальта, а, скорее, из кварца или чего-то подобного. Свет падал на него, проходил внутрь и потом рассеивался мутным сиянием.

- Ну и, что это? – задал вопрос Василий, явно насторожившись.

Они обошли вокруг «камня», подсвечивая его фонариками. Своими угловатыми гранями он лишь примерно напоминал женскую фигуру, одетую в то, что Гранин назвал хитоном и покрытой покрывалом головой. Лицо было лишь обозначено, собственно, как и другие части статуи. Складывалось ощущение, что кто-то просто подобрал подходящий камень и грубо его обтесал, придав лишь видимость фигуры, которая стояла на небольшой округлой площадке, посыпанной щебнем. От площадки вела такая же узкая дорожка через всё поле только в другую сторону от той, откуда пришли люди.

Гранин и его коллега, казалось, были несколько озадачены, глядя на то, что перед ними предстало. Что-то вроде оформленного и огороженного мемориала или памятника, вот только стоял он в стороне от дороги, по которой они сейчас шли. В прошлый раз ничего подобного Алексей не заметил. Но тогда было не до того, чтобы рассматривать местные достопримечательности.

- Чёрт его знает. Может, какой-то художник-самоучка из местных решил так украсить поле от нечего делать? Художники они же себе на уме, - произнёс, постукивая пальцем по поверхности кристалла, Василий.

- Ярик, что думаешь? – спросил своего коллегу Гранин.

Ярослав, ранее не замеченный в излишней болтливости (Плетнёву вообще начинало казаться, что он немой), так же молча достал ноутбук, включил его и что-то показал Гранину на бледно светящемся мониторе.

- Думаешь? – недоверчиво спросил Гранин. – Не факт. Вообще, не факт.

- Вы там о чём шепчитесь, Антон Иванович? – проявил интерес Алексей. – А то вдруг, что важно, от чего будет зависеть наша безопасность? Да и вообще…

- Да нет, ничего такого, просто вспомнили один древний миф.

Женская фигура с покрывалом на голове, очертания которой угадывались в кристаллическом столпе, словно бы замерла в момент, когда решила обернуться и бросить последний взгляд на город, который покидала, да так и застыла.

- Согласно Ветхому завету, жена Лота, превратилась в соляной столб, когда решила обернуться и, в нарушение Высшего наказа, посмотреть, как в божественном огне горят Содом и Гоморра, - внезапно подал голос Ярик, а Гранин, вытащив из рюкзака небольшую пробирку, и вооружившись штык-ножом, осуществил ожидаемый акт вандализма (Алексей в этот момент испытал дикое желании одёрнуть учёного, ибо нет ничего более отчаянного, чем прикасаться к чему-то неизвестному), отколов от статуи небольшой кусочек. Он закупорил пробирку, подписал её и засунул обратно в рюкзак, закрепив в специальной ячейке.

Плетнёв посмотрел на учёных, как на инопланетян.

- Что, не читали? – спросил у него Гранин.

- Не доводилось.

- А вы почитайте при случае. А также шумерские мифы, вавилонские там… найдёте много интересного и общего. А вообще, запрет на то, чтобы оглядываться назад встречается во многих сказаниях. Взять хотя бы того же Орфея, который хотел вывести из царства мёртвых свою возлюбленную, но, в итоге, не смог удержаться и оглянулся…

- Типа одни тырили сюжеты у других?

Гранин тихо рассмеялся.

- Не без этого, не без этого, - он продолжил внимательно разглядывать так называемую статую.

- Думаю, если бы это была соль, она бы давно растворилась бы ещё до катаклизма, - высказался Алексей.

- Ну-у, - произнёс Гранин разочаровано, - вы меня огорчаете. Соли, знаете ли, разными бывают, среди них встречаются и вполне себе нерастворимые. Извините, но на вкус пробовать не буду, пусть в лаборатории изучают. Впрочем, это мы, конечно, так, вспомнили, что первое на ум пришло по части божьего пламени и соляного столба.

О культуре местных жителей нам почти ничего не известно, кроме того, что он достигли развития, схожего с нашими шестидесятыми, семидесятыми годами. По крайней мере, чего-то подобного на наши современные компьютеры ни Комитет, ни старатели, тех, что удалось отловить, не нашли.

Он обходил статую, делая на цифровой фотоаппарат один снимок за другим, а потом ещё и видео заснял. Алексей же вместе с Василием осматривали местность при помощи ПНВ. Вроде всё тихо. Никого.

- Жаль, никакой подписи нет, или она не сохранилась, - бубнил себе под нос учёный. – Так было бы проще, смогли понять, что это такое.

Он старательно осматривал пространство рядом с камнем. Как, по мнению Плетнёва, так Гранин отвлекается на второстепенные темы с этим изваянием, которое вообще могло оказаться обычной абстракцией. Какой-нибудь чудик увидел кусок кварца, похожий в вертикальном положении на женщину в хитоне, ну и поставил его на попа. С другой стороны, кто он такой, чтобы указывать учёному, что он должен делать, а что нет. Его работа – сопровождать и охранять.

- Не оно? – спросил Василий, носком берца смахивая сухую землю с чего-то металлического. Гранин тут же метнулся к нему, но вскоре разочарованно выдохнул.

- Может и оно, но всё равно нечитаемо, - он тихо выругался, но, тем не менее, сфотографировал табличку, сковырнул её всё тем же штык-ножом, упаковал её в специальный пластиковый пакет, который так же, как и пробирка с куском минерала пропала в рюкзаке.

Если он будет таким образом пихать всякие черепки в поклажу, то скоро её будет не стащить, подумалось Плетнёву. Даже несмотря на то, что запасы провианта и воды будут уменьшаться. Лично он бы предпочёл возвращаться обратно налегке.

Алексей поднял окуляры, посмотрел на то, как Гранин в свете налобного фонарика делает какие-то записи в ноутбуке, и, похоже, дублирует их стенографией в блокнот, сказал, присаживаясь в паре шагов на корточки:

- Не знаю, кто это и связано ли это с божьим пламенем, но в церкви, что на площади, была целая стена с мозаикой, на которой в адском пламени горел не только город, но и всё вокруг вместе с животными и людьми.

Сказал, и пожалел. Гранин посмотрел на лейтенанта как Ньютон на яблоко.

- Надо будет, завтра, как проснёмся, направиться в эту церковь. Я, конечно, читал ваши отчёты, но хотелось бы всё увидеть своими глазами.

«Твою же!» - выругался про себя Плетнёв, а вслух сказал:

- Может, всё-таки не стоит. У меня от того места до сих пор от одной только мысли о нём мураши по коже бегают. Да, что уж там скрывать: не хотелось бы вновь повстречаться с той сумасшедшей бабой.

- Ну, Алексей, - с веселой искоркой в глазах посмотрел на него Гранин, - вас бы продержали тысячу лет в саркофаге, и вы бы умом тронулись, да ещё бы и обозлились на всё и всех. Но думаю, даже уверен, что её здесь мы уже не встретим.

- Хотелось бы верить, но вы серьёзно думаете, что Царица и та, что лежала в саркофаге, - одно и то же лицо?

- Уверен, - коротко ответил Гранин. – Но это будет завтра, а сегодня мы останемся здесь на ночлег. Думаю, часов шесть на отдых нам хватит?

Он вопросительно посмотрел на Алексея.

- Хватит, - согласился лейтенант, - дежурить будем по полтора часа каждый. Василий – первый, затем Ярослав, потом – вы, потом – я.

- Согласен, - кивнул Гранин и принялся доставать сухпай из рюкзака, над миниатюрной горелкой затрепетал голубой огонёк сухого горючего. Пламя дёргалось, но лишь от тех воздушных потоков, которые создавали люди своими движениями. В странном пустом воздухе долины распространился запах тушёнки.

Остальные тоже стали распаковывать свои сухпайки. Алексей сильного голода не испытывал, но решил, что завтра поутру (если это вообще можно назвать утром в местных условиях) лучше всё-таки иметь запас сил. А посему, он разорвал упаковку с сэндвичем и стал методично его жевать, запивая холодным чаем.

Глядя на то, как туристы аккуратно убирают обратно в рюкзаки пустые упаковки и обёртки, Василий и Алексей поступили так же. Сначала Плетнёв подумал, что это излишняя чистоплотность, а потом решил, что, может быть, учёные и правы: негоже осквернять этот и без того мёртвый мир ещё и своим мусором, это всё равно что нагадить на кладбище, а здесь… здесь, по сути, всё вокруг одно большое кладбище.

Алексей видел немало трупов в своей жизни, но то, что завтра ему придётся столкнуться с улицами заваленными мёртвыми иссушенными телами, так и не погребённых по обычаям, на которые они могли бы рассчитывать, добавляло изрядную ложку дёгтя к и без того не шибко радостному настрою.

По другую сторону от «соляного столба», разрезая поле, пролегала ещё одна дорога, не такая широкая, как та, по которой они шли до этого, но тоже асфальтированная. К ней-то и вела дорожка от площадки с изваянием. И судя по всему, дорога пролегала к видневшемуся в дали заводу или фабрике, а оттуда – в бинокль можно было разглядеть шпалы – шла параллельно железнодорожным путям прямо в город.

В прошлый раз, когда Плетнёв здесь был, они не заходили на станцию с вокзалом, да и на фабрику им тоже не было нужды заглядывать, они тогда шли через город, придерживаясь центральной улицы, которая делила город почти на две одинаковые продолговатые половины. Потом проходила через идеально круглую площадь, в центре которой стояла церковь, посвящённая местному божеству. А под ней располагалось злополучное подземелье с саркофагом.

Сейчас же Гранин, уплетая из блестящего пакета тушёнку, сообщил, что им, а точнее ему, кровь из носу, как надо попасть именно на центральный вокзал и вообще пройти через сортировочную станцию. В целом, Алексея такой поворот событий устраивал, не считая того, что, насколько он помнил, вокзал мог быть забит под завязку манекенами, и хорошо, если он будут в своей обычной спячке. А если нет? Так-то они не сильно подвижные, но учитывая их количество, и то, что под сторонним воздействием они обретали внушительную скорость передвижения, ни в чём не уступая обычному человеку, то риск нарваться на неприятности был далеко не нулевым. Гранин же убеждал, что они постараются быть максимально скрытными и не беспокоить странных существ.

Ну ладно, сортировка и вокзал, но вот спускаться в подземелье ему край как не хотелось!

Он понимал, что как учёный, Гранин, конечно, может очень хотеть оказаться там, но риск столкнуться с силой, от которой он в прошлый раз еле ноги унёс, потеряв при этом товарищей… Может, ну его нах@р это подземелье с саркофагом?!

- Слушайте, Алексей, что мы всё время на «вы», давайте уже на «ты», - взмахнул рукой Гранин. Он, методично вытерев ложку влажными дезинфицирующими салфетками, упаковал ложку и складной стакан в сумку. – В конце концов, у нас не такая уж глобальная разница в возрасте.

- Хорошо, - согласился Плетнёв, и снова спросил, - Ты серьёзно хочешь туда попасть? Нас мало, это раз! Боекомплект ограничен, это два! Больше ваших прибл@д тащим, а не патронов с гранатами.

Гранин вздохнул так, как будто приготовился объяснять прописные истины.

- Напомню, что ты здесь потому, что ориентируешься на местности лучше, чем кто-либо из нас, и сталкивался лично с местными обитателями. И это, напомню, в первую очередь, исследовательская миссия, а значит, мы будем исследовать.

Плетнёв слушал его молча.

- А, следовательно, - продолжал Гранин, - мы пойдём в ту церковь.

Лейтенант лишь кивал.

- Ты вроде бы говорил, что читал рапорты о том, что здесь произошло, - наконец произнёс Алексей.

- Читал, - подтвердил Гранин.

- Значит, ты в курсе, с чем мы там столкнулись?

- Конечно, в курсе. И, как я уже раньше сказал, я уверен, что мы её здесь не увидим.

Учёный, как показалось, Алексею, был подозрительно уверен в этом.

- Да ты и сам уже понял, что её здесь нет, - довершил Гранин. – Но чтобы понять, что она такое и как с этим можно справиться нам нужно больше информации, а значит, мы должны попасть в церковь и подземелье. Хорошо?

«Хорошо?» - это был не вопрос. Это, по сути, был приказ.

Плетнёв больше не стал спорить. В конце концов, у него был приказ охранять и наблюдать. И если объект охраны решит убиться об стену, то это решение объекта, никак не противоречащее его изначальному приказу. Хм, так ведь?

Расстелив пенку и подложив рюкзак под голову, он устроился на сухой и пыльной земле и стал смотреть на бесшумные зарницы, полыхающие в затянутом густым облачным покровом небе.

Вскоре он провалился в глубокий сон без сновидений.

Глава 3

Проснулся Алексей от того, что его настойчиво толкали в плечо. Тьма временного забытья покинула его, будто её и не было. Давно он так крепко не спал. Даже дома. Неужели ему не хватало участия в подобной вылазке, чтобы просто хорошо выспаться? Как говорит Гранин, забавно-забавно.

Будил его, кстати, учёный. Какой-то он запыхавшийся.

- Что-то случилось? – поинтересовался Плетнёв, рефлекторно положив руку на автомат.

- Что? А, нет, немного размялся, пробежался кругом, перед тем как тебя будить. В общем, твоя очередь дежурить, лейтенант - легко произнёс он, и сел маленький раскладной стул, склонившись над ноутбуком, что расположил на коленях. Раздались приглушённые удары пальцев по клавишам.

- Неужели будешь работать? – не понял Алексей.

- Мне хватило времени поспать, - отозвался учёный. Еле заметное раздражение кольнуло Плетнёва, ведь он мог бы ещё спать полтора часа, раз Границе всё равно бодрствует, но тут же подумал, что каждый сам решает, как поступать с его личным временем. Хочет, уткнувшись в светящийся экран, набивать по клавишам – пусть набивает, это его дело. А моё – дежурить, если наступила моя очередь. Вот только этот мир стал казаться ещё более пустым, чем прежде. Не исключено, что завались они спать все вместе, их сон так никто бы и не потревожил. Некому. Кажется даже странным существам, которых с лёгкой руки кого-то из его товарищей прозвали манекенами, нет до них никакого дела. Хотя, по большому счету, так оно и было.

Плетнёв посмотрел на часы, стрелки показывали пять-тридцать утра. Странное ощущение, он готов был поклясться, что сейчас, как минимум, десять часов, но циферблат говорил об обратном. Дурное место. Интересное, но дурное. Даже ощущение времени здесь иное, чем на Земле. Но только ощущение, по крайней мере, никакого отклонения от их собственного времени пока никто не заметил. Не было такого, чтобы кто-то пробыл здесь пару суток, а домой вернулся через пару лет. Нет, всё как обычно. Разве что это самое время суток могло не совпадать, когда ты оказываешься здесь.

Чтобы не сидеть в полной тишине, Плетнёв решил попробовать завести разговор с учёным, если уж тот всё равно не спит. Хоть какое-то развлечение.

- Не думал, что мы и в самом деле сейчас находимся в аду, как рассказывала, как её там, Марфа?

- Аглая, - поправил Гранин и тут же пустился в рассуждения, попутно постукивая по клавишам. Время от времени он отпивал из чашки, которую ставил на второй стул, видимо принадлежащий Ярославу. Напарник его, как ни в чём не бывало, дрых, лёжа на боку спиной к Плетнёву. – Бедная девушка. И хотя дальше её следы в истории теряются (как и большинства людей, кстати), не думаю, что она смогла оправиться от такого удара. Всё-таки тогда люди имели совершенно другой склад ума. Разве что какой-нибудь более-менее образованный дворянин смог бы оценить произошедшее с рациональных позиций, хотя, пожалуй, тоже без последствий бы не обошлось. Лекарь, и тот, пошёл поститься и молитвы читать.

Он замолчал, будто вспоминая, о чём говорил.

- Нет, это не ад в том смысле, в котором мы его себе представляем. То есть с точки зрения религии и метафизики. Но то, что здесь произошло, вполне можно так квалифицировать, - Алексею показалось, что Гранин общается больше сам с собой, чем с ним. Учёный даже скорчил задумчивую гримасу, как бы обдумывая формулировки, не забывая при этом постукивать по клавиатуре. - Равно как и ядерную бомбардировку Хиросимы. Или операцию по ликвидации последствий чернобыльской аварии. Да любая катастрофа или беда в жизни конкретного человека - может восприниматься им как адские муки.

- Ну, это ты... - попытался вклиниться Алексей, но Гранин его как будто не слышал, или посчитал, что ничего стоящего сейчас Плетнёв всё равно не скажет, продолжал.

- Вот только если судить по тем обрывкам, что мы знаем о местной культуре и верованиях (это, кстати, к вопросу, почему я хочу своими глазами увидеть ту церквушку и подземелье под ней – у нас очень мало данных), такое здесь происходило не раз. Минимум, два раза. При этом между катастрофами прошло так много времени, что предыдущая стала казаться местным жителям каким-то вымышленным мифом, чем-то ненастоящим, сказкой.

- Как всемирный потоп.

- Типа того, - кивнул Гранин. – Так что ад – понятие широкое. Для каждого он бывает свой, Алекс. Иногда можно прожить всю жизнь в его ожидании и даже не верить в его реальность. В итоге, окажешься к нему совершенно не готов. С другой стороны, как сегодня воспринимается религия? Как набор сказок, практически не имеющих ничего общего с современной жизнью.

- Думаете, - сейчас Гранин не стал прерывать Алексея, - здесь было так же? Всё превратилось для них в набор бессмысленных ритуалов? И они оказались совершенно не готовы к тому, что произошло?

- С высокой степенью вероятности, - кивнул учёный. - Думаю, они не сильно отличались от земной цивилизации. Вообще, если они были людьми, в привычном нам понимании, а я склонен думать, что так оно и было, то законы развития их общества должны быть схожими с земными. Нам бы провести исследование ДНК, но пока что Комитет не даёт добро на доставку материалов биологического происхождения. Они от неорганики шарахаются, как от огня, а тут!.. А было бы неплохо прихватить с собой пару-тройку мумий и препарировать их по полной программе. Или тащить сюда целую лабораторию, но, опять же, всё упирается в финансы.

После слов о финансах Гранин даже прищёлкнул языком.

- Но что-то всё-таки протащить позволяют, я правильно понимаю? – уточнил Плетнёв, памятуя о сколотом куске минерала с так называемой статуи и металлической табличке.

- А, это, да, кое-каких послаблений удалось добиться.

- Понятно, - выдохнул Плетнёв, потягиваясь, суставы отозвались звонким хрустом. Решил продолжить разговор. - Но потом всё здесь накрылось медным тазом, так?

- Ха! Отличная метафора для апокалипсиса! - улыбнулся учёный и вновь отпил из чашки. - Да, всё здесь накрылось медным тазом. И судя по всему, не только здесь.

- Не понял, - удивлённо произнёс Алексей. - Ты хочешь сказать, что где-то ещё произошло нечто подобное?!

Ещё один элемент лёг в общую мозаику.

- А ты думал, почему Комитет вдруг решил смягчить режим карантина для этого мира? Именно поэтому. Мы пытаемся понять, что здесь произошло.

- То есть, - Алексей от возбуждения стал говорить чуть ли не в полный голос, - где-то ещё есть миры, в которых произошёл катаклизм, положивший конец местной цивилизации людей?

- Ага, - Гранин закинул в рот остатки галеты.

- И там… так же? - Алексей повёл глазами вокруг себя.

- Сложно сказать, у нас мало данных. После конца 80-х, начала 90-х прошлого века архивы Комитета находились в плачевном состоянии, полный разброд и шатание, многое ещё не найдено, многое было по неустановленным причинам вообще уничтожено. То ли по халатности, то ли целенаправленно. Мы не имеем доступа к тем мирам, так как для этого необходимы технические средства, а не просто возможность чувствовать аномалии и пользоваться ими, как в нашем случае. Кроме одного случая. И там ещё есть один момент… - задумался вслух Гранин и тут же добавил. - Собственно, мы даже пока не знаем, где эти переходы находятся.

- А что известно по тем обрывкам, как ты сказал? – забросил удочку Плетнёв. Надо пользоваться такой разговорчивостью собеседника, пока есть возможность.

- Как минимум то, что в одном из таких миров произошла катастрофа, от которой люди пытались спастись.

Мы раскопали пару документов - так, докладные записки – но согласно им, как думаешь, что?

- Даже не буду гадать, - признался Плетнёв.

- Ну и правильно, хотя и не интересно, мог бы и погадать, иногда это очень помогает найти правильный ответ. Ну да ладно, как-нибудь потом.

Учёный выдержал мхатовскую паузу.

- Есть, в общем, у нас предположение, что то, что здесь произошло, да и в ином мире, хоть там всё отличается чуть ли не радикально – там всё замёрзло в экстремально короткие сроки – всё это результат техногенного воздействия. А где-то, но мы ещё не вышли на это мир – был спровоцирован массовый суицид, люди без видимой причины решили прекратить своё существование.

- То есть кто-то намеренно уничтожил миллионы людей? Не просто метеорит, вулканы, вирус, а кто-то сознательно приложил к этому руку?

Гранин лишь молча, но многозначительно кивнул.

Алексей носком ботинка поковырял сухую землю, осмотрелся, всё-таки он был на часах. Вздохнул.

- Только не миллионы, - подал голос Гранин, - миллиарды. Миллиарды в мирах, которые плюс-минус достигли нашего текущего уровня развития. По крайней мере, у нас создалось такое впечатление.

Он уверенно нажал на клавишу enter, так можно нажимать только на неё, и тоже огляделся, задрал голову, посмотрел вверх, где сверкали бесшумные всполохи.

- И всё-таки, давай погадаем: как думаешь, что здесь случилось?

- Явно что-то нехорошее, - попробовал пошутить Плетнёв.

- Это понятно, а если конкретнее?

Алексей пожал плечами. Ну кто он в самом деле, чтобы озвучивать теории о причинах катастрофы, постигшей этот мир. Тут учёные-то не справляются, а он кто – простой лейтенант. Но всё таки выдал:

- Один мой знакомый назвал это событие деконтаминацией.

- О! Так-так, и что это значит?

- Если ты хочешь узнать, знаю ли я значение этого термина, то да, я его посмотрел, когда мы тогда вернулись.

- Ну и? - Гранин был словно в предвкушении.

- Если коротко, то обеззараживание. Тотальное уничтожение опасных микроорганизмов.

- Ну, да, - кивнул Гранин, - в целом всё так и есть. Но какой следующий вывод можно сделать?

Вот ведь привязался, подумал Алексей, чуть не пожалев, что вообще начал этот разговор, но тут его словно ударило током.

- Кто-то попытался обезвредить территорию, - констатировал он, радуясь собственной догадке. И почему он раньше об этом не задумывался. – Кто-то постарался что-то предотвратить, уничтожив всё живое на ограниченной территории. Это как если бы напалмом выжечь очаг, не знаю.. чумы?

- Бинго! – Гранин щёлкнул пальцами.

- Но тогда, - клубок догадок разматывался сам собой, - за пределами долины могут обитать те, кто это устроил!

- И ещё раз гол!

- Тела в защитных костюмах и незнакомым оружием? Они?

- А вот тут спешить не будем, но версия – рабочая. Думаю, что завтра, вернее уже сегодня мы получим часть ответов. Вот только боюсь, что после этого появится ещё больше вопросов, - Гранин быстрыми движениями растёр затылок. – Вечная проблема науки: чем больше ответов, тем больше вопросов.

Плетнёв испытал чувство азарта, и прогулка до церкви с её подземным храмом ему перестала казаться чем-то опасным. К тому же свою роль играла уверенность Гранина в том, что они не встретят на своём пути ту, с которой лучше не встречаться.

Алексей посмотрел на статую, возле которой они остановились на ночлег: камень как камень. Просто большой кусок кварца или чего-то подобного, даже не факт, что обтёсанный. И как они в нём разглядели женскую фигуру в хитоне, не понятно.

Плетнёв встал, чтобы размять ноги, да и вообще встряхнуться. Надо будет перед выходом в путь сбегать по нужде, вот только укрыться здесь особо негде, ну да здесь вроде особо стесняться некого.

Он опять сел на стул, взял в руки автомат и стал его проверять. Потом пистолет. Потом второй пистолет. Казалось, разговор был исчерпан.

- А хочешь самый цимис? – вдруг произнёс Гранин.

Алексей лишь вопросительно посмотрел на учёного.

- Где-то есть цивилизация, которая в техническом плане таки превосходит нашу, возможно обогнав нас на сотни лет.

- И это всё устроили они?

На этот раз уже промолчал Гранин, лишь многозначительно разведя руками и вновь углубившись в набор текста на ноутбуке.

Так пришло время, когда надо было собираться и выдвигаться дальше, обслуживая хотелки туристов.

А может, Гранин просто болтун? Да нет, Комитет таких быстро отсеивает, разве что специалист очень ценный и его приходится в каком-то смысле терпеть. А может, он так со стрессом борется. Кто знает.

Вдоль железной дороги тянулась асфальтированная дорога, по которой они сейчас и шли, направляясь к железнодорожной станции со множеством путей, а потом, по плану Гранина, на городской вокзал, а оттуда – на площадь с церковью.

Чем ближе они подходили к городу, тем чаще на дорогах и на обочинах встречались легковые автомобили, автобусы, грузовики, многие из которых вылетели на обочину или столкнулись с другими транспортными средствами, когда их водители внезапно скончались. Внутри многих автомобилей, как и следовало ожидать, находились иссохшие тела. Больше всего Алексей опасался увидеть машины, в салоне которых находились маленькие детские мумии. На автобусы он старался лишний раз даже не смотреть. Как отцу двоих охламонов такие картины не могли оставить его равнодушным. Однако надо понимать, что чем дальше они будут углубляться в город, тем больше детских тел будет им встречаться.

Чёрт! А ведь среди манекенов тоже ведь есть дети! Его даже передёрнуло, когда он вспомнил свой прошлый визит сюда.

Гранин был прав, говоря о том, что жители долины достигли развития, близкого к тому, что было на Земле. Даже автомобили были очень похожи на земные, разве что годов этак семидесятых, первой половины восьмидесятых.

Чем же здесь так шарахнуло, что всё живое погибло, а техника и строения остались практически нетронутыми, не считая ущерба, который им нанесло само время? Единственное, что приходило на ум – нейтронная бомба, но даже в её случае должен быть эпицентр и какие никакие но последствия от удара взрывной волны. Взорвали в воздухе? Над городом? Не исключено, что это была не одна бомба, а несколько, которые подорвали над всей долиной. Но тогда как объяснить вечные сумерки, царящие в ней?

От размышлений Алексея отвлёк Василий, решивший с какого-то перепугу заглянуть в окно одного из автобусов, что застыл на обочине, врезавшись в столб освещения. Смахнув пыль с окна он почти прислонился к нему, направив внутрь почти осязаемый луч фонарика.

- Вот ведь! – только и вырвалось у него, а Плетнёв успел заметить табличку за окном автобуса с до боли знакомой ему надписью на чужом языке, но значение которой он знал точно: «дети».

Всё-таки не понесло.

- Целый автобус детворы! – выдохнул проводник. – Это же каким надо быть извергом, чтобы сотворить такое?!

Кажется, проняло даже его, подумал Алексей, хотя изначально проводник показался ему довольно бесшабашным, циничным вообще и себе на уме.

- Иногда приходится принимать тяжёлые решения, - отозвался Гранин, подходя к автобусу и тоже заглядывая внутрь. – Да уж, радостного мало.

- Убить детей?! – не понял Василий.

- Ну а что ты думал? Если они могут оказаться потенциальными разносчиками патогена, если дело, конечно, в нём, то почему бы и нет? А так, - Гранин отвернулся от автобуса и посмотрел в сторону близкого города, - разве кто-то задумывался о детях, когда сбрасывал первые ядерные бомбы на японские города?

Василий выпучил глаза, пытаясь найти, что ответить учёному, но у него так ничего и не вышло, а Гранин тем временем добил его:

- Вот есть у тебя твои собственные солдаты, на которых тебе вообще-то совсем не наплевать. А есть какие-то японские дети, которых ты знать не знаешь, и которые вообще-то дети врагов, тех самых, которые топили твои корабли в бухте Перл-Харбора. Сильно будешь рефлексировать?

- Чего? – слово «рефлексировать» явно зацепило Василия. Не исключено, что он принял его за непонятное оскорбление.

- Он спрашивает, кого ты выберешь? – подсказал Плетнёв.

- Выбор, я скажу, вы даёте поганый, - пробубнил проводник.

- Жизнь вообще не справедливая штука, - ответил Гранин и вздохнул. – Бывает так, что приходится идти против своей совести, а потом жить с этим всю свою жизнь.

Тонкая игла уколола сознание Алексея.

- Но что это мы всё о войне, да о войне? Тут ведь, может, и не было войны, а всё могло быть несколько иначе, так Алексей?

Судя по всему, Гранин хотел, чтобы Плетнёв донёс до Василия часть их сегодняшнего разговора. Проводник перестал светить в салон и взглянул на лейтенанта.

- Наш профессор говорит, что здесь действительно когда-то могло быть заражение, - при этих словах Плетнёва Василий нервно отряхнул с себя пыль, которой испачкался, когда всматривался в тёмный салон автобуса. Дурак-человек, они уже давно ей покрылись с ног до головы. Или его не предупредили, почему здесь так долго держали строгий режим карантина? – Типа чума здесь была, или что-то вроде эболы, в общем, очень заразное, ну было принято решение стерилизовать это место… полностью.

На словах об эболе (видимо где-то что-то слышал, или видел голливудское кино на эту тему, слово было Василию явно знакомо) лицо проводника перекосило.

- Спешу вас успокоить, - чуть не засмеялся Гранин, - сейчас здесь относительно безопасно. – Но тут же совершенно серьёзным голосом повторил. - Относительно.

В это же время Ярослав многозначительно помахал в воздухе своим прибором и направил его в сторону проводника, и, повернув голову, пристально посмотрел на него. Дозиметр издал громкий скрипучий треск.

На какое-то мгновение Плетнёву показалось, что Василий хотел тут же схватить и нацепить противогаз, но с большим трудом смог себя сдержать.

- Да ну вас! – бросил он и добавил ещё пару нецензурных выражений, а народ откровенно ухахатывался, у Гранина аж слезу прошибло.

- Ладно-ладно, я пошутил, - наконец произнес он, восстанавливая дыхание и вытирая глаза, - но расслабляться совсем уж не стоит. Места здесь неизученные, кто его знает, с чем столкнёмся. И полностью исключать то, что долина стала очагом какого-то заболевания со сверхвысокой контагиозностью. – Гранин снова посмотрел на автобус. - Настолько высокой, что решено было купировать проблему в зародыше, не считаясь с количеством жертв. Возможно, их уже считали покойниками и таким образом просто решили облегчить их страдания. Но прошло уже достаточно много времени, чтобы любая зараза могла превратиться в прах.

- Вот только их ничто не берёт, - Алексей указал дулом автомата в сторону куста с красными ягодами.

- Это да, - согласился Гранин.

***

Вскоре, пройдя по дороге и потом ещё столько же по рельсам, они добрались до сортировочной станции, где скопилось множество составов, в том числе, судя по внешнему виду вагонов, пассажирских. Если идти дальше по путям, то однозначно можно дойти до вокзала, на котором в прошлый раз побывать не довелось. Студент-старатель что-то рассказывал тогда про вокзал, но в памяти почти ничего не отложилось, не до того было.

Сотни платформ и вагонов, так похожих на те, которые привык видеть Алексей на любом российском вокзале, замерли на разветвлённых путях. Пожалуй, не в одной стране мира вагоны сильно друг от друга не отличаются. Ну а что там: жестяная коробка с окнами на железных колёсах и всё. Ну да, двери ещё, чтобы входить и выходить.

Алексей, когда приходилось ездить с места службы в отпуск или по другим делам, часто пользовался услугами железной дороги.

Но всё-таки они были неуловимо другими: пропорции, диаметр колёсных пар, и вообще много других мелочей, которые ясно давали понять – перед тобой продукт чужих представлений о промышленном дизайне и практичности. Ширина колеи опять же отличалась от привычной.

- Там! - сказал Ярослав, указывая рукой на вагоны одного из поездов.

Один из составов действительно выделялся среди других, здесь вообще было больше тех, что принято называть товарняками. А на крыше тех вагонов, которые привлекли внимание Ярослава, были смонтированы, и далеко не кустарным способом, пулемётные гнёзда, из которых торчали оружейные стволы. Вагоны же были явно усилены в броне.

- Бронепоезд? – спросил Гранин у Алексея, когда они подошли поближе, чтобы рассмотреть один из вагонов. – Очень похоже.

По пути пришлось обойти несколько тел, лежащих на пыльном гравии. На одном угадывалась своего рода униформа, вернее её остатки. Под ногами что-то звякнуло. Опустив глаза, Алексей увидел россыпь гильз.

- Не думаю. Скорее всего, их позже прилепили, как – задумчиво ответил тот и указал рукой на один из соседних путей. - Вон стоят такие же вагоны, но без этих надстроек с пулемётами и лишних пластин.

- Ну, по сути-то бронепоезд? – не унимался Гранин.

- Ну, если по сути, - пожал плечами Плетнёв, - то да. Кто-то решил использовать имеющийся подвижной состав, снабдив его оружием и дополнительной защитой.

- А это точно пулемёты? - продолжал Гранин, будто пытаясь подколоть Плетнёва, но тот таких людей уже не раз встречал на своём жизненном пути и потому сделал вид, что не придал значения интонации учёного. Или он реально хотел услышать подтверждения от человека армейского?

- Не представляю, что бы это могло ещё быть, - ответил лейтенант и носком ботинка пошевелил потускневшие гильзы под ногами, щедро рассыпанные по земле.

Ничего так калибр, подумал он. И по кому же вы так палили? Он посмотрел по сторонам, уже догадываясь, что увидит: метрах в десяти-пятнадцати от вагона лежало множество тел. Изменённых настолько, что однажды Алексей их уже принял за неживых существ, решив, что перед ним странные манекены.

Гранин достал фотоаппарат и начал делать снимки, пространство озарили яркие вспышки. Ярослав же решил запечатлеть расстрелянные тела манекенов. Они хоть и лежали кучами, навалившись одно на другое, всё-таки вызвали у Плетнёва определённое беспокойство и он жестами показал Василию, чтобы тот проследил за вторым туристом и если что – стреляй во всё что движется, если это не мы. Проводник, надо признать, воспринял его настороженность со всей серьёзностью, бросив в сторону Гранина настороженный взгляд.

- Лучше не надо, - предостерёг, тем временем, Гранина Алексей.

- Что?

- Вспышка, - уточнил Плетнёв. - Не стоит её использовать. Могут заметить.

- Кто? - искренне удивился Гранин. – Эти что ли? – Он кивнул в сторону груды тел. – Сдаётся мне, они уже своё отходили. Вон их как покромсало: кому руку оторвало, кому ногу, там целый конструктор получился «собери тело».

- Ты как-то уж очень уверен, - решил упрекнуть учёного Алексей.

- Думаешь? Я просто внимательно читал документы по вашему делу, и не только. Бумаги по всем вылазкам сюда прошли через меня. Так что пока мы не заметим вертикально ориентированного манекена, думаю, можно быть спокойным.

- И всё-таки ты сказал «думаю», а не «уверен».

Учёный ухмыльнулся, но вспышку выключил.

- Предлагаю забраться внутрь и посмотреть, что там да как? Как думаешь?

- У нас же исследовательская миссия, - с изрядной долей сарказма припомнил слова Гранина Алексей. – Хотите залезть внутрь – залезем. Только сначала я, а потом уже ты. И отзови Ярослава, нам надо держаться вместе. Не хотелось бы в какой-то момент осознать, что нас стало на одного меньше. Тут провалиться в какую-нибудь яму или сломать ногу проще простого. И тогда исследования – конец.

- Не могу не согласиться, - ответил Гранин и помахал рукой Ярославу, рядом с которым настороже стоял Василий. Мол, давайте, сюда двигайте, будем изучать новую локацию!

Алексей проверил на прочность поручень и подножку, подёргав рукой и постучав ногой, прежде чем лезть внутрь. Всё-таки время не щадит даже металл. Не хотелось бы самому по невнимательности чего-нибудь сломать, вот смеху-то будет.

Когда все собрались, и когда Алексей уже был готов взобраться по скрипучей подножке в открытую дверь вагона, Гранин вдруг остановил его, и сказал:

- А догадываетесь, на какой вопрос нам уже ответил этот вагон и те расстрелянные манекены?

- На какой же? – не оборачиваясь, спросил Плетнёв, уже ухватившийся за поручень.

- На такой, что после катастрофы, которая постигла Долину, сюда приезжали извне. Иэто «ж-ж-ж» в виде пулемётных гнёзд на крыше неспроста.

Хм… А ведь турист прав. Другого такого поезда он здесь не заметил, а убитые манекены реально лежали так, будто хотели подойти к составу, но бравые охранники железнодорожной компании отразили нападение, расстреляв всех существ.

Или не отразили? Поезд-то на месте остался. А куда тогда пассажиры делись, если они здесь вообще были?

Гранин абсолютно прав, когда говорит, что получив ответы на одни вопросы, мы тут же получаем на сдачу ещё несколько.

Плетнёв забросил автомат за спину, так чтобы в случае чего им можно было быстро воспользоваться, но пока вытащил из кобуры пистолет. Для начала хватит, может статься и совсем не понадобится.

«Ну что, с Богом!» - выдохнул он про себя и рывком поднял себя на подножку.

В этот момент Алексей краем глаза заметил какое-то движение. Вернее не так, точнее будет сказать, что он заметил некое изменение в ландшафте. Что-то неуловимо изменилось. Как будто что-то или кто-то (!) долгое время неподвижно стояло за одним из дальних вагонов, почти не показываясь из-за них, а сейчас, когда он вскочил на подножку, пропало.

Показалось? В таких-то сумерках не удивительно! Или лучше перестраховаться?

- Ярик, Антон – за мной, Вася – замыкаешь, всем быть начеку, и приготовить оружие!

Глава 4

Алексей, конечно же, видел Анну ещё не раз, но их общение ограничивалось дежурными улыбками и изображением дружелюбия. С одной стороны, у Плетнёва уже была своя семья: красавица жена и двое детей. С другой стороны - в отношениях с Анной оставалась такая недосказанность, что хоть с Марианской впадиной сравнивай!

При каждой встрече она была непременно дружелюбна и улыбчива, а он не понимал, как это воспринимать. Несколько раз он пытался завести разговор и намекал на прошлые отношения, мол, надо бы обсудить, что между ними было и далеко не только в плане личного, но Анна всегда ловко и как-то непринуждённо уходила от разговора, и каждый раз спустя какое-то время Плетнёв понимал, что он опять остался ни с чем. И ведь ему просто хотелось поставить точку и разложить всё по полочкам, учитывая, что у него из жизни вычеркнули целый отрезок времени, который он элементарно не помнит. Да и его ли это была жизнь?

А ведь он действительно не помнил. Вернее, сначала помнил всё чётко и ясно, а потом память о событиях стала рассеиваться подобно яркому сновидению, впечатления о котором утекали словно вода сквозь решето, стоит лишь разомкнуть глаза поутру. Вот оно было - а вот его уже и нет! Лишь отблески да намёки, что с ним что-то случилось тогда в гостинице, и он помнит только о том, что было между ним и Анной. Но тогда произошло ещё что-то, будто бы он всего за несколько часов прожил целую жизнь, как это обычно и бывает во сне, вот только был ли это сон? Да и жизнь была вроде как не его.

Поначалу в голове вообще царил сумбур и какая-то каша из воспоминаний, в том числе, как бы это странно не звучало, о событиях, которым ещё только предстоит сбыться. Потом всё затихло, окружающая реальность взяла своё.

Перед самой вылазкой в Мёртвую долину, он вновь наткнулся на Анну в госпитале, где она, как правило, занималась своими медицинскими делами, официально находясь в должности врача. На кабинете были написаны имена совсем других медиков, поэтому он даже не подумал, что может внутри столкнуться с ней. Он даже не посмотрел на женщину в голубом врачебном костюме, что сидел за столом перед монитором открытого ноутбука. Очередной специалист от Комитета, который должен провести дежурный осмотр и дать заключение, что он физически готов к заданию.

С некоторых пор, руководство Комитета предпочитало при наличии времени проводить такие осмотры своих сотрудников. У психиатра Плетнёв уже побывал. Тот на него долго и упорно смотрел, задавал странные вопросы, которые, по всей видимости, должны были показать, не выкинет ли лейтенант чего-нибудь нестандартного, оказавшись вовне. Особенно после того, с чем ему пришлось столкнуться там в прошлый раз. Да и случаи нештатного поведения тоже уже имели место: один человек пропал в Саванне, когда находился на часах; потом нашли подтверждение, что его не съела какая-то местная тварь, а он осознанно покинул лагерь и ушёл в неизвестном направлении. Куда ушёл, зачем – так и осталось тайной. Другой решил вдруг начать выяснять отношения с членами группы, находясь в мире громил, и чуть не подставил всю группу под удар... В общем, всякое бывало

- Готовишься к очередной вылазке? - спросила Аня, подняв свои яркие глаза на вошедшего посетителя. - Давно надо было ввести эту практику, а не только обследовать по возвращению.

- О, привет! – Запнулся Алексей, когда спустя мгновение узнал её. Всё-таки не ожидал он её увидеть. - То есть здравствуйте!

Собственно, то, что лейтенант застал в кабинете не тех специалистов, имена которых были на двери, не являлось чем-то удивительным, тем более, учитывая то, куда он собирался. Значит, эти люди либо не посвящены в работу Комитета, либо были просто заняты в этот самый момент чем-то другим, возможно более важным, чем обследование очередного любителя шастать по чужим мирам. Поэтому их и подменила Анна, а уж она была погружена в работу Комитета по самую голову. Об уровне её допуска к делам организации Плетнёву оставалось лишь догадываться. Правда раньше при аналогичном осмотре он с ней никогда не сталкивался.

- Давай без лишнего официоза, всё-таки мы не чужие люди, - улыбнулась она своей обворожительной улыбкой, и у Плетнёва засосало под ложечкой, а в голове тонкой иглой кольнула совесть, мол, не забывай, ты женат и у тебя дети! Было в ней нечто такое, от чего мужчины просто теряли голову, и она этим умела искусно управлять.

- Ну, окей, - Плетнёв пожал плечами, - только нечужими мы были уже давно, зачем ворошить прошлое.

- Всё не так просто, Алёша, - она посмотрела на него, взмахнула ресницами и его на мгновение вновь повело. - Однако, при этом вовсе не обязательно становиться буками. Да ты присаживайся, надо тебе, в конце концов, хотя бы давление измерить, прежде подпись поставить, а то, что ты здоров как бык, я и так вижу.

- Ты меня использовала тогда, - глухо произнёс Плетнёв голосом глубоко оскорбленного человека, снял футболку и сел на стул рядом со столом, протянул руку. – А вот для чего, до сих пор толком не пойму.

- Все всех используют, Алексей, - легко и непринуждённо повела она плечами и стала прилаживать ему на руку манжету тонометра. - Куда идёте?

- В Долину. Надо сопроводить каких-то двух туристов, типа учёных, которые будут там что-то исследовать. Говорят, что больше никого не найти. Даже полковник Смирнов типа не у дел.

Она посерьёзнела. И как показалось, Алексею, вовсе не из-за полковника, которого он сам давно не встречал.

- Значит, потом опять две недели на карантине в тайге, минимум, - констатировала она. - Ещё не раз увидимся. Меня всегда привлекают к таким мероприятиям.

- Послушай, Аня, - начал Плетнёв, пытаясь вывести разговор, раз подвернулся такой случай, на интересующую его тему. - Я хочу поговорить о том, что тогда произошло в гостинице.

Лёгкий румянец коснулся её щёк, который, конечно же, был всего лишь обманкой.

- Я не о том! - поспешил добавить Алексей. - Я о том, где я оказался после! Сначала я всё чётко помнил, потом всё хуже и хуже, словно в каком-то тумане, а сейчас...

- ...Словно яркий сон, который ускользает, - закончила она задумчиво и словно бы виновато.

В манжету тонометра стал поступать нагнетаемый воздух. Анна измеряла давление по старинке, пользуясь фонендоскопом. Да она бы, если честно, и без него справилась.

- Ты ведь здесь не для того, чтобы просто измерить мне давление, так? - догадался Алексей. Он и хотел бы встать, уйти, может быть, даже хлопнув дверью, но уже не мог.

Она лишь вздохнула, когда в её руке незаметно оказался небольшой, размером с апельсин, шар из металла желтоватого цвета, весь испещрённый множеством насечек, раскиданных, на первый взгляд, современно хаотически.

Шар взмыл в воздух и начал раскручиваться, постепенно ускоряясь. В воздухе уже знакомо запахло озоном.

- Прости, но у тебя это выходит лучше всего, - услышал слова Анны проваливающийся в небытие Алексей. - Я не хочу рисковать, потеряв тебя раньше времени.

***

Показалось - не показалось, а лучше быть наготове. В прошлый раз, ему такая оплошность чуть не стоила жизни. Особенно здесь, где всё выглядит так знакомо, но на самом деле это довольно обманчивое впечатление. Опасность может таиться там, где её совсем не ожидаешь. Да и мир этот, хоть и выглядит пустым, является таковым довольно условно. Вроде как всё живое стёрто подчистую, но какое-то подобие жизни в виде тех же манекенов здесь всё-таки сохранилось.

Интересно, как манекены вообще здесь выживают? Чем питаются? Если ты хоть капельку живой, то ведь должен что-то употреблять в пищу, разве нет? Даже, если ты большую часть времени проводишь в спячке. Ну не жрут же они сами себя! Хотя, ей-богу, Плетнёв бы уже ничему не удивился. Что значит какой-то акт массового каннибализма по сравнению с тем, что он ещё вчера пересёк незримую границу между мирами, о существовании некоторых из которых он не подозревал ещё несколько лет назад.

Но о пищевых пристрастиях манекенов потом. Сейчас они влезли в вагон поезда, на крыше которого установлена башенка с пулемётом, когда-то щедро крошившего манекенов, решивших, видать, слишком близко приблизиться к поезду. Вот что их могло привлечь в поезде? Люди?

Но главное: где-то там, в конце состава может быть КТО-ТО! Если, конечно, тебе не показалось, Лёша, если тебе не показалось.

- Ты кого-то заметил, когда забирался в вагон? – раздался позади голос Гранина. Они стояли в начале длинного коридора у тамбура.

- Не уверен, не исключено, что померещилось, но здесь, - он выделил слово «здесь», - нельзя ничего исключать.

- Занятно-занятно, - отозвался учёный, который тоже держал в руках пистолет, поставленный, впрочем, на предохранитель. Хорошо бы он так и оставался.

- Пойдём вперёд, не спеша, - резюмировал Плетнёв, на что Гранин лишь пожал плечами, мол, тебе виднее, главное чтобы мы шли туда, куда мне надо. – Мы будем идти вперёд по составу, заходить в вагоны и осматривать их, Василий и Ярослав – будут идти позади и подтягивать наш багаж.

Хотя, сначала Алексей подумал, что двоих человек стоит оставить снаружи, мол, пусть они там тащат оборудование, но потом решил, что идти по вагонам будет проще даже с учётом относительной тесноты, чем двум людям волочить тележки по щебню да шпалам.

Лейтенант, держа пистолет наготове, заглянул в коридор. Вагон напоминал те, в которых ему приходилось не раз ездить по России. Разве что проход был шире, не то, что в поездах РЖД, да количество купейных дверей было меньше.

После того, как последняя двухколёсная тележка с оборудованием была поднята в тамбур, он поручил Василию проверить, закрыта ли дверь в соседний вагон, что они собирались оставить за спиной. А также закрыть, насколько это возможно, ту дверь, через которую они проникли в вагон - не хватало ещё, чтобы им зашёл кто-то в спину. Перестраховка? Да, перестраховка, но лучше так, чем помереть ни за что.

Получив утвердительный кивок после щелчка защёлки, сделал первые несколько шагов по коридору, держа перед собой пистолет. Осторожно отодвинул в сторону дверь первого купе.

Колёсики со скрипом, все-таки их не смазывали сотни лет, и с трудом пошли по направляющим. Если бы здесь было сыро, то всё бы давно уже проржавело и приросло друг к другу, а так лишь забито вездесущей пылью.

За спиной можно было услышать, как дышат туристы, а ещё дальше тихо матерился Василий, наверное, уже несколько раз пожалевший, что согласился сюда пойти, и что судьба его вообще свела с Комитетом.

Это оказалось служебное купе. Как в тайне надеялся Алексей – пустое. Окинув его взглядом, он отступил, давая возможность знакомиться с обстановкой учёным.

- Ну, что скажешь? – спросил он, не оставляя без внимания остальной вагон.

- Такое ощущение, что оставляли в спешке, - проговорил, щёлкая фотоаппаратом Гранин.

- Учитывая то, что творилось снаружи, не исключено.

На полу и столике валялись явно столовые приборы и какие-то тряпки с бурыми пятнами. Был даже гранёный стакан, лежавший на боку, только в отличие от привычных, этот был в форме равностороннего цилиндра. Подстаканника Плетнёв не заметил. Он несколько раз повернул вентиль крана бойлера, воды ожидаемо из него не пролилось ни капли.

- Вынужден с тобой согласиться, - закивал Гранин, - скорее всего это связано с расстрелом, что был учинён снаружи.

Ярослав постучал по плечу Гранина, указав на что-то, лежащее на столике. Плетнёв в очередной раз отметил для себя, что этот типчик не любитель вербального отношения.

Сделав шаг к столику, учёный протянул руку и, стряхнув пыль, поднял какой-то буклет. Покрутил его, развернул.

Карта. Это оказалась карта! По примеру тех, что можно купить в любом московском киоске со схемой метрополитена, только здесь это была схема железнодорожных линий и не только.

- Ничего не напоминает? – Гранин протянул буклет на развороте Алексею.

Кольцевая дорога, идеальный круг в центре, дороги, примыкающие к кругу с четырёх сторон, среди надписей на чужом языке и схематического изображения домов – кружок с вписанным крестиком.

- Площадь, где стоит церковь с катакомбами.

- А здесь... – Гранин перелистнул и ткнул пальцем в переплетение линий, - здесь, судя по всему, мы сейчас и находимся.

В картах, признал лейтенант, Гранин ориентировался довольно легко. Даже в иноземных.

- Однако, у деконтаминации есть свои плюсы. Материалы, хоть и распадаются, но очень и очень долго, - сообщил он и добавил, рассматривая схему. - Если мы пойдём вот так, то выйдем к главному городскому вокзалу, - рассуждал Гранин глядя на карту.

Он ещё несколько раз осторожно перелистал буклет, опасаясь, что пролежавшие на столике возможно не одну сотню лет потускневшие листы элементарно развалятся, и на его лице отразилась гамма смешанных чувств.

- Что-то не так?

- Это карта долины, - сообщил раздосадовано Гранин. – Города и Долины в целом.

- И что?

- Я наделся увидеть карты прилегающих территорий, - ответил произнёс он, но тут же уже более оптимистично заявил. – Но зато мы теперь знаем, что из долины есть несколько выходов. Вот, - он осторожно несколько раз указал пальцем в чудом сохранившуюся карту, - это тоннели, выводящие из долины, железнодорожные, и как я могу понять, автомобильные. Ну, уже что-то. Будем надеяться, что карта мира за долиной тоже вскоре отыщется.

Буклет с картами, предварительно опрысканный Граниным каким-то составом из аэрозольного баллончика, ожидаемо отправился в зип-пакет и в рюкзак.

- По вагонам идти неудобно. – проинформировал Плетнёв. – Снаружи было бы быстрее.

- Не факт, что быстрее, - не согласился Гранин. – А здесь коридор шире, можно спокойно разойтись. Пол ровный. Думаю, нормально пройдём по составу, насколько это возможно, всё равно идти в ту сторону.

Он подошёл к окну в купе, смахнул с него рукой в перчатке пыль и посмотрел наружу, будто кого-то выискивая взглядом, задумчиво и риторически произнёс:

- И что вас заставило сотворить такое с вашим миром… - он стоял у окна и пытался переключить какой-то рычажок, торчащий из стены, находившийся в положении «вверх». От коробочки вверх тянулось что-то вроде полукруглого в сечении кабельканала. Складывалось ощущение, что его сюда прилепили уже потом, после того, как вагон сдали в эксплуатацию.

Никакой реакции от включения-выключения ожидаемо не последовало.

- Двинули дальше, - сказал Плетнёв и пошёл вдоль по коридору.

Первое пассажирское купе оказалось открыто. Теперь понятно, почему дверей в два раза меньше, чем в вагонах РЖД. Сами купе были размером больше раза в два по сравнению с теми, к которым привык Плетнёв. Наверняка приходилось ездить в таких, где развернуться почти невозможно без того, чтобы не удариться головой о верхнюю полку или о потолок, когда на эту верхнюю полку, наконец, заберёшься. В вагонах СВ Алексею ездить не доводилось, но эти, так сказать, купешки даже их могли переплюнуть.

Обстановка внутри была соответствующая: два дивана, которые, скорее всего, являлись и кроватями, шкаф, большой стол у окна. На самом довольно широком окне – пыльные шторы. На диванах и полу – разбросанные вещи. Да, судя по всему, уходили в спешке.

Часть помещения отделена внутренней перегородкой – не надо было быть пяти пядей во лбу, чтобы понять, что за ней скрывается санузел. Плетнёв дёрнул дверь-гармошку, с которой тут же слетело облако пыли. Он прикрыл рот шарфом. Да, всё как он и предполагал – душ и унитаз.

Плетнёв обернулся, над дверью на коленчатом кронштейне висел серый стеклянный экран, по которому пробежала еле заметная из-за пыли трещина. Телевизор? Дюймов семнадцать, не больше. Явно не ЖК, кнопки сбоку, какие-то разъёмы, пластиковые колёсики переключения или настройки…

Какой-то вип-вагон? Первый класс и всё такое? Совсем не исключено. Люди всегда были склонны к такому рода разделению общества. Наверняка когда-то здесь было очень и очень шикарно.

И ни одного тела. Совсем. Что же, пока теория Гранина о том, что поезд прибыл на станцию уже после катастрофы, находила подтверждение, иначе здесь было бы полно засохших мумий.

- Слушай, - тихо произнёс Плетнёв, осматривая очередное купе, - а может, состав сюда пригнали, когда все пассажиры уже покинули его, например, на вокзале? И засохли в другом месте?

- Тела манекенов, Алексей, - напомнил учёный. - Их кто-то расстрелял. А сделать это можно было только после События Икс. К тому же с той стороны, откуда мы пришли, не было локомотива.

Ну, хорошо, подумал Плетнёв, звучит логично. Событие Икс, говоришь, он в уме усмехнулся.

- Ну да, ну да, - согласился Алексей. Приходилось признать, что Гранин был прав.

В одном из следующих купе Алексей заметил, что окно зарешечено снаружи. Странно, в других он подобного не замечал.

- Ага, - довольно произнёс Гранин, - кажется, я догадался.

Он подошёл к выключателю с кабельканалом, который они обнаружили в предыдущих купе.

- Этот выключатель, судя по всему, опускал решётку.

- По-моему, правильней было бы сделать централизованное управление решётками, чем отдавать безопасность всего состава на откуп пассажирам.

- Алексей, ты как будто вчера родился. У богачей свои тараканы в голове. К тому же, не исключено, что централизованная система, о которой ты говоришь, всё-таки имела место.

Вагон они прошли довольно быстро, что не могло не радовать Алексея, так как он опасался, что Гранин с Ярославом будут подолгу изучать каждую найденную ими мелочь. Последний всё равно успевал щёлкать затвором , там где уже прошли Плетнёв с Граниным.

Идти по вагону, как и предполагал учёный, было не так уж и трудно, учитывая, ширину коридора. Да, было бы быстрее без оборудования, но не бросать же его, чтобы потом возвращаться за ним обратно, да и разделяться не хотелось.

В конце вагона, который помимо ширины, оказался ещё длиннее, Плетнёв наткнулся на то, что и ожидал увидеть – узкий подъём как на корабле, ведущий на крышу.

- Ну что ознакомимся с образцами местного крупнокалиберного оружия? – задал он риторический вопрос, и, не дожидаясь ответа от Гранина, взялся за перила и полез наверх, где ему пришлось с шумом отбросить квадратный с закруглёнными углами люк.

Впрочем, его интересовали не столько пулемёты, установленные на крыше, сколько возможность обозреть окрестность с более высокой точки. Если ему не показалось, что он кого-то видел, то лучше будет оглядеться с крыши.

Странное ощущение на мгновение захватило его сознание: словно он вернулся в детство и, держа в зубах рогатку, как заправский пират, забрался на крышу сарая, чтобы оглядеть деревню в поисках других таких же пацанов.

Встав на одно колено, он достал бинокль и стал осматриваться. Особенно туда, где между вагонами ему привиделась метнувшаяся тень, будто стремящаяся скрыться из его поля зрения.

Если кто-то там и был, то он уже давно ушёл. Хуже, если этот кто-то сейчас наблюдает за ними, как хороший снайпер, спрятавшись где-то там, среди построек и ферм. Неужели всё-таки привиделось?

- Ну что, никаких призраков? Манекенов? – в люке появилась голова Гранина.

- Не-а, - ответил несколько разочаровано Алексей. Удивительно, но ему почему-то захотелось, чтобы он тогда всё-таки кого-то заметил. Нехватка адреналина? Вполне может быть.

Посмотрел влево, посмотрел вправо. Вперёд, назад. Тишина. Никакого движения. Ни-че-го.

Он убрал пистолет в кобуру и прошёл по металлическому решетчатому мостку к башенке. За ним проследовал, вылезший из люка Гранин.

Башенка когда-то явно могла крутиться вокруг своей оси. Педали в полу, скорее всего, позволяли стрелку осуществлять вращение. Внутри она была немного углублена в вагон, что позволяло стрелку вести огонь, сидя (кресло, кстати, было металлическим, как у старых тракторов первой половины прошлого века), будучи полностью скрытым за бронёй. О комфорте здесь, в отличие от внутренней обстановки вагона, явно не задумывались.

Пулемёт напоминал гибрид КОРДа и Браунинга, который можно увидеть на американских хамви. Пара попаданий из такого орудия в корпус и тело человека будет разорвано пополам.

Объёмистая коробка с лентой расположена справа, несколько пустых коробок стоят в специальных углублениях внутри башенки.

- Как тебе? – спросил Гранин.

- Сложно сказать, - ответил Плетнёв, - я эту штуку в деле не видел, затащить в наш мир её не позволят, хотя, думаю вот, почистить, смазать и разнести пару-тройку мишеней на полигоне… Мощная должно быть была штука.

Он соскочил внутрь и уселся на место стрелка. Щедро рассыпанные пустые гильзы внутри гнезда зазвенели под подошвами кроссовок. Несколько гильз скатились по крыше и с глухим звуком ударились о щебень.

Алексей примерился к рукояти, упёр приклад в плечо. Попробовал передёрнуть затвор, но тот не поддался. В смотровую щель было видно вагоны, стоящие на соседних путях и груды расстрелянных манекенов. В голове сам собой раздался лязг пулемётной ленты, загремели длинными очередями выстрелы. Похоже, у них не было никаких шансов на то, чтобы подойти к вагону. Шансов не было, но они пёрли и пёрли. Рвались к поезду, что есть сил. Нечто подобное Алексею уже доводилось видеть собственными глазами. И о том, что их могло гнать на верную гибель, он тоже догадывался.

- Думаешь, её рук дело? – спросил Гранин, подняв и рассматривая одну из больших гильз. Так же как и Плетнёв, он посмотрел на разбросанные пулями тела манекенов.

- Ничего нельзя исключать, - мрачно ответил Алексей. – Если это она, то я не позавидую тому миру, в который она ушла.

- Мда… - вздохнул Гранин. - Однако, сколько вопросов! Сколько вопросов возникает, когда смотришь на всё это! – воскликнул он. – Ладно, давай пойдём уже, а то Ярик с Васей уже заждались, а нам ещё весь состав пройти надо.

Учёный тем временем не спешил тут же двинуться обратно, а вместо этого ещё раз с выражением глубокой задумчивости на лице осмотрел в бинокль сортировочную станцию и окрестности.

- Это если мы сможем открыть все двери меду вагонами, - заметил Алексей, выбираясь из башенки.

- Это да, - согласился Гранин.

Они прошагали по решётке обратно к люку и спустились вниз, где их действительно ожидали их спутники. Вот только один в коридоре дымил сигаретой, и, судя по окурку, лежащему на полу, уже не первой, а вот второй, сидя за столом в купе, что-то записывал убористым почерком в блокнот, сверяясь с записями из других тетрадей.

- Убери, - попросил Алексей, указав на «бычок». Василий, тяжело крякнул, но спорить не стал, наклонился и положил потухший окурок в карман.

Гранин вошёл в кабинет и стал вполголоса о чём-то совещаться с Ярославом, который, правда, больше кивал, или мотал головой, предпочитая мимику и жесты словам.

- Ну, что там? - выказал любопытство Василий, глазами, показав наверх.

- Пулемётное гнездо, вращалось когда-то, - сообщил Алексей, облокотившись на стену. – Пушка мощная, стреляли много.

- Никого?

- М? Нет, тел не нашли.

- Значит, прав Гранин, - Василий достал очередную сигарету, повертел её в пальцах, вздохнул и убрал обратно в уже изрядно помятую пачку. - Поезд приехал сюда, на него напали, те, кто был в поезде, кое-как отбились, а потом ушли?

- Похоже на то.

- Так, может, стоит идти по рельсам в ту сторону, откуда мог прийти состав? Тем более, что карта у нас есть?

- Думаешь увидеть там очередную точку перехода?

- Не знаю. Но, как минимум узнаем, что находится за пределами долины.

- Пусть этим другие занимаются, - ответил Плетнёв. - А Гранин хочет, кровь из носу, добраться до церкви.

- Ему там мёдом намазано?

- Учёный, что ты хочешь? Желает собственнолично осмотреть фрески и катакомбы под церковью.

- Далась она ему, эта церковь. Слышал, вы там в замес попали.

- Нет, это случилось позже. Но место всё равно плохое. Бывал в склепах?

- Не доводилось, но представляю. Бывал в Египте туристом.

- Хорошо, что представляешь. Только гробницы фараонов – художественная галерея по сравнению с катакомбами. Там все стены в таких изображениях, что не каждому извращенцу на ум придут.

- Ты не думал, что

- Народ! – раздался из купе голос Гранина. – Предлагаю слегка перекусить и двинуть дальше.

- Ты ему доверяешь? – совсем тихо спросил Василий.

Плетнёв вслух не ответил, обойдясь лишь выражением сомнения на лице.

***

Они шли по составу, минуя один вагон за другим. Больше всего внимания с их стороны уделялось служебным купе, где они хотели найти очередной буклет с картами, и желательно с теми, что описывают мир за пределами долины. Но всё тщетно: несколько книг, какой-то древний электронный прибор, который Гранин даже не стал брать с собой, столовые приборы и саквояж с почти распавшимися от времени шмотками – вот и весь их небогатый хабар, что попался на глаза, когда они прошли пять-шесть вагонов.

Из всего найденного Гранин предпочёл захватить две книги, аргументировав это художественной ценностью, и что это поможет понять культуру здешней цивилизации.

Книжки были относительно небольшие, с закруглёнными углами, одна точно с золотым теснением и на ней Плетнёв узнал местный религиозный символ – равносторонний крест, вписанный в круг.

- Местная библия? – поинтересовался он у учёного.

- Нет, - ответил Гранин, - скорее, сборник преданий и притч, связанных с основным священным текстом. Что-то вроде сунн к Корану, или преданий, который не вошли в канонические Евангелия. Вот ты наверняка хочешь понять, зачем мне нужно попасть в церковь, так?

- Не без этого.

- В ваших отчётах было указано, что там много книг, в том числе древних рукописных. Именно они являются приоритетной целью.

- Ты же понимаешь, что большая их часть могла быть придумана людьми.

- Ага, - согласился Гранин, - но нас интересует зерно истины. Намёки и хлебные крошки, по которым мы сможем начать разматывать клубок загадок. Просто это единственное достоверно известное здесь место, где можно найти большое собрание книжной продукции. На отдельные поиски местной библиотеки у нас нет времени, хотя я и убеждён, что она здесь есть. Не может не быть.

Он опрыскал книгу и убрал в рюкзак.

- Ты не представляешь, как было трудно добиться разрешения на вынос отсюда артефактов. Кое-как позволили набрать книг. До сих пор боятся заразы. Но и денег на нормальную экспедицию не выделяют. Так вот и вертимся. Так что когда, провиант будет заканчиваться, его место займут книги.

Плетнёв понял, что налегке возвращаться не получится.

- Могли бы сразу туда пойти, - выразил мнение Алексей.

- Напомню тебе, что ты был категорически против этой идеи, разве нет?

Пришлось согласиться.

- А теперь тебе самому любопытно, так ведь?

Что же, приходилось признать, что учёный снова был прав.

- Ну, так вот, сходим туда, осмотримся, выберем самое ценное, а там видно будет. Пошли дальше.

Остальные вагоны оказались попроще, да и купе в них было нарезано побольше, санузел уже общий на вагон, но лестница, ведущая на крышу к пулемётным гнёздам, присутствовала в обязательном порядке.

Один из попавшихся им на пути вагонов был явно грузовым, некогда переделанным из пассажирского, но, судя по простору, царящему внутри, его вычистили подчистую, либо те, кто находился на борту поезда, либо уже после, ничего тоже исключать нельзя. А может, вообще этот вагон уже был пуст, когда состав пришёл на сортировочную станцию.

Идти было не трудно, двери между вагонами либо были открыты, либо с трудом, но поддавались. Плетнёв даже забыл, что ему что-то там померещилось, когда он только-только поставил ногу на подножку первого обследованного ими вагона.

Очередной вагон, очередное купе, Гранин дёргает ручку двери, а Плетнёв дежурно направляет внутрь дуло пистолета. Только в этот раз в кресле у окна дёрнулось что-то большое. Из-за неожиданности Алексей отскакивает в сторону, чуть не нажав на спусковой крючок.

Плетнёв краем глаза замечает, как по лицу Гранина стоящего напротив, но который не видел, что находится внутри купе, пробегает волна непонимания. За спиной послышался щелчок предохранителя на автомате Василия и невразумительный мат.

Алексей стоял, вглядываясь в купе и держа на мушке тень в человеческий рост. Из-за рассеянного света, больше похожего на сумерки, он сразу не разглядел кто перед ним.

- Что там? – шёпотом спросил Гранин.

В ответ Гранин просто вошёл в купе, приблизившись к телу почти вплотную.

Ну, понятно, очередная мумия. Точнее, первая обнаруженная ими в этом поезде. Строгий костюм, крой которого показался Плетнёву знакомым, широкий галстук, натянутая на череп сухая кожа, светлые или выцветшие волосы, не понятно.

- Заходите! – позвал он остальных. – Походу мы нашли одного из пассажиров.

Гранин, а за ним и остальные протиснулись в купе. Ярослав включил фонарь в режим лампы, и купе наполнилось ровным дневным светом, которого так не хватало в этом мире.

- Осмелюсь предположить, Алексей, что это не пассажир, ни разу, - произнёс Гранин, подойдя к телу, что сидело на кресле. Судя по всему, в движение его привел резкий рывок, которым Гранин открыл дверь в купе.

- А кто же это?

- Давайте посмотрим. Ничего не напоминает? – Гранин посветил на правую кисть мумии, которая сжимала пистолет.

- Тульский-Токарев, - констатировал Плетнёв.

- Совершенно верно, причём из первых серийных, - он осматривал сидячий труп. – Посмотри на его одежду. Как тебе покрой?

- Не специалист в истории моды, если честно, - ответил Алексей.

- Это тридцатые годы прошлого века, господа.

Теперь понятно, почему фасон костюма показался Плетнёву знакомым. Видел что-то подобное на старых пожелтевших фотографиях в деревенском доме его бабки.

- Может ты тогда это, видел его призрака, который привёл тебя к его телу? – вполне серьёзно спросил Василий.

- Привидений не бывает, - уверенно сообщил Гранин. – Чушь и бред!

Никто спорить с ним не стал. Он присел на корточки напротив мумии, внимательно её рассматривая её, пока та скалилась безучастно глядя на учёного пустыми глазницами высохших глаз.

- В виске пулевое отверстие, на костюме справа следы крови. Нога, простреляна ещё и нога. Он был ранен, не мг толком передвигаться, - проговаривал Гранин. Осторожно отодвинул полу пыльного пиджака, где оказалась кобура. – А знаете, кто пользовался пистолетами этой системы в 1930-х?

- Милиция? – предположил Алексей.

- Верно, вот только в целом она относилась к органам НКВД, а НКВД, кроме всего прочего занималась ещё и госбезопасностью.

- Или бандюган, который подрезал пистоль у мента, - резонно заметил Василий.

- Думаю, у нас есть шанс определиться в этом вопросе, - ответил Гранин. – Во-первых, не думаю, что бандиты в те времена носили штатную кобуру, а во-вторых…

Он двумя пальцами извлёк из левого кармана пиджака маленькую красную книжечку, осторожной развернул её, но она всё равно издала еле слышный треск на изломе.

- Майор государственной безопасности НКВД СССР Иванченко Пётр Сергеевич, - зачитал он. – Удостоверение действительно по 21 ноября 1940-го.

- Как же тебя сюда занесло-то майор? – произнёс Василий. - Не смог выбраться и решил не умирать от голода и жажды?

- При кобуре, при табельном оружии, при служебном удостоверении, но в штатском… перечислял Гранин, - О чём это говорит?

- Был на оперативном задании, - Плетнёв рассматривал пистолет. Смазка давно испарилась, и кожух-затвор не поддавался, решил, что не будет издеваться, и разберётся с этим потом.

Гранин стараясь не повредить мумию, извлёк из костлявой хрусткой руки пистолет, протянул его Плетнёву.

- Возьмём с собой, и запиши номер оружия, может пригодиться. Потом поднимем архивы, может, узнаем, что за человек такой был майор Иванченко и числится ли он среди пропавших без вести сотрудников органов госбезопасности.

- Ксиву?

- Тоже.

- Значит, ещё до Войны здесь оказался.

- Смотря что считать началом войны, - веско заметил Гранин, доставая из другого кармана - Германия вторглась в Польшу 1-го сентября 1939-го. А за год до этого немцы на пару с поляками поделили Чехословакию.

- Это понятно, - согласился Плетнёв. – Знать бы при каких обстоятельствах он здесь очутился.

- Мог «провалиться», - предположил Василий. – Я таких видел. Не здесь, но бывало. Опять же, как её, Аглая из рассказа профессора.

- Мог. А мог провалиться, когда кого-то преследовал, - произнёс, выпрямляясь, Гранин. – Если наше предположение об оперативной работе является верным, то архивы ФСБ должны нам помочь. По крайней мере, убедимся, был такой сотрудник в НКВД или нет, а там уже нужные люди его связи раскрутят, дела, над которыми он работал, поднимут, родственников отыщут, глядишь, и выйдет толк.

- Похоронить бы, - произнёс Василий. – Всё-таки из наших.

- А смысл? – возразил Плетнёв. – Времени у нас далеко не вагон, да и здесь кругом – одна большая могила. Пусть уж покоится с миром здесь.

Он ещё раз оглядел иссохшее тело майора госбезопасности, который попал сюда невесть как ещё тогда, когда над страной только-только нависала тень большой войны.

- Больше ничего при нём? – спросил Плетнёв.

Гранин покачал головой.

- Карманы пустые. Ни блокнота, ни письма. То, что нашли – уже удача. Если родня жива, можно будет им сообщить о его судьбе, разве что легенду соответствующую придумают.

Почему-то Алексею подумалось, что не стоит быть Гранину столь категоричным в вопросе призраков. Кто его знает, вдруг, он действительно увидел майора, который хотел, чтобы люди, наконец, узнали, что с ним случилось. Неупокоенная душа, так сказать. Хотя... Им же тогда атеистами положено было быть, разве нет? Какая нафиг душа, призраки и приведения! Ерунда!

И тем не менее, они сняли кепи и постояли так около минуты. Выключили фонарь, вышли из купе и закрыли за собой дверь.

Глава 5

Голова болела так, что Алексея жутко мутило, перед глазами всё плыло, но он силой воли старался сдерживать ком, то и дело подкатывающий к горлу. Всё звенело и шумело вокруг. Что-то приглушённо (или это он просто уже не слышит?) бумкнуло, заставив содрогнуться землю, и его щедро осыпало бурой землёй, пахнущей порохом.

Опять! Опять он попался на красивые глаза Анны, и теперь вновь находится, чёрте знает где, и даже когда! И главное, опять война! Ну почему нельзя отправить его хотя бы в пятидесятые или шестидесятые годы прошлого века. Неужели он не сможет её там отыскать, чтобы передать ей очередное послание от неё самой!

Да что же так голова-то гудит? Неужели у него контузия? Ну, спасибо, Аня! Почва под ним вновь сотрясается, и откуда-то сверху снова летят комья земли. В воздухе пахнет дымом и кровью. Сквозь общий шум – уши словно забиты ватой – он распознаёт стрекочущий пулемёт, и отдельные хлёсткие винтовочные выстрелы, кто-то стреляет из чего-то более лёгкого, скорее всего пистолета. Слышны крики на русском и немецком. Опять нацисты, чтоб их!

Так, где это он, надо понять, где он находится. Если она его сюда забросила, значит, она должна быть где-то рядом. Надо будет её снова искать, иначе он здесь застрянет надолго. Здесь – надолго, там – на какие-то минуты, максимум, часы.

Алексей смахнул с лица землю, и уставился на свою руку в кожаной светло-коричневой перчатке, которая сжимала револьвер. От рукояти оружия тянулся витой шнур к кобуре. С каких это пор у красноармейцев водятся такие перчатки? Да и револьверы тоже вроде не в ходу были.

Убрав револьвер в кобуру, он снял с пояса необычно тяжёлую флягу в тканевом чехле и промыл водой глаза, сделал глоток и уставился на горлышко фляги – оно было стеклянным. Стеклянная фляга? Какого лешего?!

Ладно, пускай, но надо понять, где он находится и что с ним вообще происходит. Он осмотрелся.

Воронка. Он полулежит на дне большой воронки от взрыва снаряда, напротив присыпанный землёй находится солдат, судя по травмам – не жилец. Форма цвета выгоревшего на солнце и застиранного хаки, вроде наш. В нос ударяет запах сырой земли, горелой древесины, крови и чего-то ещё тошнотворно-сладковатого.

- Вашбродие! Живы! Живы, вашбродие! Радость-то какая! – крепкая рука без лишних сантиментов хватает Алексея за шиворот и тащит из воронки.

«Что? Какое, млять, ещё вашбродие?!» - стукнуло в голове Плетнёва.

- Не боись, вашбродие, щас дотащу вас до траншеи, а там вас подлатают, - Плетнёв до сих пор не видел говорившего, зато теперь заметил, что левая штанина его пропиталась кровью. - Вроде ничего серьёзного, вашбродие, пуля только мясо задела. Сильно не кровит, значит, артерия цела.

Только сейчас Алексей ощутил надсадную боль в бедре.

- Ты, кто, такой, - раздельно выдавил он из себя. – Где я?

- Эк вас как, вашбродие, шандарахнуло! – раздалось за спиной. – Аким я, господин штабс-капитан! Ефрейтор Аким Потапов!

- Окей, Аким, - непроизвольно вырвалось у Плетнёва.

- Что говорите, вашбродие?

- Хорошо, говорю, Акимушка, спаситель мой! Видать, шандарахнуло меня действительно знатно, - Алексей и сам не заметил, как подхватил стиль речи ефрейтора Потапова.

По голубому небу ползли ленты порванного дыма, вокруг из вспаханной снарядами земли торчали огрызки обугленных деревьев. Рваные заграждения из колючей проволоки, на которых весят недвижные тела.

Стрельба постепенно стихала.

- Отогнали немчуру, вашбродие! – радостно выкрикнул прямо над ухом Аким. – Отогнали супостатов, чтоб их черти в аду отжарили!

Послышались быстро приближающиеся шаги, кто-то запыхавшись выдохнул, и рядом с Плетнёвым и Акимом на колено опустился ещё один боец с трёхлинейкой в руках.

- А ну-ка подсоби! – приказал Аким бойцу и тот без лишних вопросов подхватил Плетнёва под свободную руку.

Что-то резко заболело в боку, от чего Плетнёв даже застонал.

- Да у вас тут не только нога, вашбродие! Ладно, вроде, тож не смертельно.

«Вроде? Что значит вроде?! – подумал Алексей. – А что будет со мной, если ранение всё-таки окажется смертельным? Вернусь обратно или отброшу коньки в текущей реальности вместе с бедолагой, тело которого сейчас занял? Эх, Аня-Аня!..»

Стреляли всё реже. Пригибаясь, они пошли в сторону укреплений.

- А скажи-ка мне, братец, - обратился, морщась от боли в раненой ноге, Плетнёв к Акиму, - а где это мы вообще?

Ефрейтор лишь усмехнулся, удивившись степени контузии штабс-капитана, закрутил свободной рукой пышный ус.

- Известно где, вашбродие. Крепость Осовец.

Плетнёв покопался в памяти: что-то такое слышал, но вспомнить поточнее не получалось. Окей, теперь попробуем уточнить время.

- А какой сейчас год, Акимушка.

Ефрейтор, мужик на вид лет сорока-сорока пяти с лихим чубом, выглядывающим из-под козырька фуражки, короткой бородой и знатными усами, рассмеялся. То ли от вопроса, то ли от того, что «вашбродие» шутить изволит, а значит, жить будет.

- Никогда ещё не видел, чтобы контузия так сказывалась. Может, вы, вашбродие, ещё и своё имя позабыли?

Они обошли очередную воронку. То тут, то там можно было увидеть, как бойцы, участвовавшие в контратаке на немцев, возвращались обратно за укрепления.

Видимо Плетнёв посмотрел на Акима таким взглядом, что тот даже смеяться перестал.

- В санчасть вам надо, вашбродие, - вздохнул он. – А год сейчас, Пал Егорыч, 1915-й.

«Павел Егорович, значит. Штабс-капитан, получается, Первая мировая, ну окей. Сейчас до расположения доковыляешь, штабс-капитан, документы посмотришь, там и узнаешь свою фамилию, где и что происходит. Попробуешь найти Анну».

Плетнёв ещё подумал, что хорошо всё-таки в своё время придумали вешать лычки на форму фамилией и группой крови.

«А сейчас-то они вообще знают, что кровь может быть разных групп?»

***

- Люди могут видеть только то, что им позволено природой. И надо же, они думают, что всё, что они видят, и есть истина. Нет, иногда они, конечно, пытаются заглянуть за полог, так сказать за кулису, что отделяет их мир от мира непознанного, и, бывает так, что радуются как дети малые только тому, что им удалось всего лишь увидеть нечто, что они ранее не могли узреть. Нет, ей богу, как дети малые! Словно заглянули за кулису, в запретную комнату, в которую им раньше запрещали заглядывать родители.

- Это ты о чём? – спросил Плетнёв.

Плетнёва иногда забавляла особенность Гранина начинать разговор, словно он просто рассуждает вслух сам с собой.

Они уже час как вылезли из поезда, не найдя в нём больше ничего ценного с точки зрения Гранина и его напарника, и уверенно шли по направлению к городу, надеясь, что железная дорога выведет их на Центральный вокзал. Собственно, в данном случае, иначе и быть не могло. Тележки с оборудованием и припасами то и дело подпрыгивали, налетая колесом на камень или обломок, оставшийся после того, как этот мир внезапно умер.

Пока что ни одного манекена они на своём пути не встретили. Тишина царила вокруг воистину мёртвая. Можете себе представить себе современный город, в котором не было бы никаких звуков? Даже ночью в нём завизжат тормоза, заверещит полицейская сирена, залает собака или случайный прохожий споткнётся и выругается так, что будет слышно на весь двор. Мы себе даже не представляем, что такое настоящая тишина.

Чем дальше они углублялись в город, тем больше они сталкивались со следами почти мгновенной смерти местного населения: где-то локомотив не затормозил и врезался во впереди стоящий вагон, и чуть не сошёл с рельсов. Где-то по обе стороны от железной дороги на переезде были разбросаны обломки автомобилей и автобуса, в который врезался другой состав, покидавший город.

И тела, тела, тела… Засохшие мумифицированные тела. Большинство погибло моментально и, судя по всему, даже не успело осознать, что произошло. Кто-то сидел на скамьях, кто-то за рулём автомобиля, кто-то упал там же, где только что шёл.

Вот только если верить профессору – Событию Икс (дурацкое название, по мнению Плетнёва) не меньше нескольких сотен лет. Несколько веков назад здесь случилось нечто, что разделило историю этого мира на до и после.

И если бы не надписи на чужом языке, с точками и колечками, Плетнёв вполне мог бы поверить, что на самом деле, они вовсе никуда не уходили с Земли в другой мир, а их отправили исследовать некую закрытую территорию, на которой случилась техногенная катастрофа, впоследствии глубоко засекреченная. Всемирный заговор молчания? Почему бы и нет, если произошло что-то настолько ужасное, а может быть и постыдное, что заставило правительства многих стран договориться и больше не вспоминать об этом событии. Забытая европейская цивилизация, мда…

- Да так, рассуждаю сам с собой, - отозвался Гранин. – Вспомнились ваши эти стёклышки, с помощью которых можно распознать, как вы их называете, гостей. Это же по сути всё равно, что смотреть в замочную скважину, костыли для человеческих глаз.

- То же самое я слышал про обычные очки, - напомнил Плетнёв.

- А так оно и есть, - согласился Гранин.

Под шуршание прорезиненных колёс по грунту, покрытому пылью, и шорох их собственных шагов, вести подобные разговоры было несколько неуместно что ли, особенно учитывая окружающую обстановку. Ну, учёные, они на своей волне.

- Я-то вообще думал ты о существовании других миров, а ты о фильтрах, - усмехнулся Плетнёв, окидывая взором пространство. – Вот уж где заглянули за полог неизвестности, так заглянули.

- Угу, я же говорю, радуются как дети, - как-то уже не так весело отозвался Гранин, подтягивая застрявшую на очередном переезде между рельсами тележку.

Плетнёв подошёл и рывком освободил застрявшее колесо тележки Гранина. Они зашагали дальше.

- Далеко ещё? Карта у тебя, - спросил Алексей.

- По путям до вокзала идти ещё примерно два-три километра, - ответил Гранин.

- Я так понимаю, ты хочешь найти там новую карту, - констатировал лейтенант.

- Не только, но да, если уж мы в пассажирском поезде нашли буклет с картой города, то на вокзале-то уж точно что-то должно найтись. Не может не найтись. Мы сейчас прямо как путешественники из средних веков, когда карты были на вес золота. За точную карту тогда могли и убить, понимаешь ли.

- Уверен? Поезд, судя по всему, обнесли уже очень давно. Так может, и вокзал тоже прочесали. Почти каждый год ловим какого-нибудь старателя.

- Вот только старатели не тащат на Землю книги, и уж тем более буклеты с картами, от которых в родном мире толку ноль.

Здесь Плетнёв был вынужден согласиться: найти такого старателя, который бы в первую очередь не занимался бы контрабандой драгметаллов и камней, было практически невозможно. По крайней мере, именно такие всегда и попадались разведчикам Комитета. Василий, проводник, который провёл их сюда, именно так и попал на службу. Когда его взяли на выходе с мешочком блестящих цацек, предложили два варианта на выбор: либо работаешь на нас, либо… ну, вы сами понимаете. Никто особо искать Васю бы не стал. Пропал и пропал, мало ли таких пропавших по всей стране.

Деньги предложили хорошие, так что отказываться от такого, так сказать, шикарного предложения было бы глупо, да и не возможно, что уж там говорить. Да, был риск для жизни, ну так, а разве раньше его не было? И вообще, без изрядной доли фатализма жить в нашем мире вообще сложно. Так что выбор для Василия был очевиден.

- Один раз была только изъята книга, и то старатель её прихватил из-за дорогого оклада, - рассказал Гранин.

- Содержание? – спросил Плетнёв.

- Так, ничего серьёзного, сборник сказаний и мифов, изложенных современным языком. Да и камушки на обложке оказались больше поделочными, чем драгоценными.

- Получается, старатель повёлся на безделушки? Неужели сразу не распознал? – не поверил Алексей.

- Ну, слушай, - возразил Гранин, - покажи тебе сейчас россыпь бриллиантов, и гранённого хрусталя, не факт, что сразу определишь. А тут книга в позолоте, вся такая камушками блестит. Или ты думаешь, что среди старателей всё сплошь специалисты геологи и ювелиры? Спроси вон Василия, он тебе расскажет.

- У него в роду проводники были вообще-то.

- Это ничего не значит, кроме того, что он может быстрее и легче найти точку перехода и протащить туда спутников. А так он тоже попался на выносе драгоценностей или того, что считал таковыми.

На какое-то время они замолчали и шли так несколько минут, но очень быстро гнетущее чувство безысходности, порождённое и подпитываемое картиной окружающего их постапокалипсиса, стало брать верх. Необходимо было быстро его развеять, хоть какой-то беседой, и если из неё получится выудить полезную информацию, то было бы очень даже неплохо.

- А вот то, что ты говорил о конце других известных цивилизаций… - начал Алексей, - откуда такая информация?

- Сведения обрывочные, должен признать, - с нескрываемой досадой отозвался Гранин. - Многое утрачено ещё в начале 90-х годов. Сейчас вот собираем архив по крохам. Ну и приходится делать вылазки, если Комитет одобрит, а он это делает со скрипом.

- Допустим, но из того, что нам известно, как ты там сказал: скоротечное изменение климата, оледенение. Потом ещё где-то был массовый суицид – слабо себе представляю, как такое возможно, но всё-таки… Здесь опять же было применено что-то техногенное.

- Да, это то, что мы предполагаем, - кивнул на ходу Гранин.

- Хорошо, - задумался Алексей, и ему самому стало как-то неуютно от своих мыслей. Может, действительно лучше было бы идти в тишине? Но он всё-таки спросил. - А что тогда уготовано нам?

Гранин пожал плечами.

- Не знаю. Можно только догадываться.

- И всё-таки, если представить.

- Хм… Ну а что ты сам бы предложил, будь ты по другую сторону?

Плетнёв задумался.

- Эпидемия? Война?

Гранин кивнул, соглашаясь с такой версией конца Земной цивилизации.

- Звучит логично, - сказал он. – Только нужна будет война тотальная. Совершенно всеобъемлющая. А за ней уже и эпидемия, перерастающая в пандемию, пойдёт. Сама по себе эпидемия может, конечно, нанести ущерб, но люди быстро адаптируются и выработают способы борьбы с инфекцией. Необходимо будет спровоцировать конфликт такого масштаба, чтобы уж бесповоротно отбросить человечество Земли в каменный век. По крайней мере, это нейтрализует земную цивилизацию на тысячи лет.

- Погоди, то есть это будет не внешнее нападение? – не понял Плетнёв.

- Откуда?! – воскликнул учёный. – Из космоса? Нет, такой вариант, конечно, полностью исключать нельзя, но что это будет за нападение? Кто будет нападать? Пока ещё никто не смог преодолеть скорость света. Вселенная, как ты, должно быть, знаешь (Плетнёв, на самом деле, не знал), хранит своё великое молчание, - Гранин повернул голову, посмотрев на пограничника. – Можешь себе представить космический флот или просто корабль, который бы достиг Земли с целью её захвата и колонизации?

- Ну, почему бы и не представить? – смутился Алексей.

- А, ты, наверное, нарисовал себе образы космических линкоров и дредноутов, бороздящих космическое пространство?

Плетнёв промолчал.

- Так вот, - продолжал Гранин, - то, что смогло бы добраться до нас из глубин космоса, скорее всего, походило бы на избитый остов огромного ковчега, нечто более напоминающее изъеденное оспинами кратеров астероид, побитый метеоритами кусок скалы. Экипаж такого корабля, в лучшем случае, находился бы в глубоком анабиозе, из которого не факт, что смог бы выйти и как следует подготовиться к захвату Земли. Которая, соглашусь, если бы они смогли её достичь вполне могла бы им приглянуться. Такие планеты – редкость.

Однако, скорее всего, экспедиция землян обнаружила бы на борту лишь следы вымершей много веков назад цивилизации, скелеты, мумии, допускаю, что со следами насильственной смерти.

На этих словах Плетнёв автоматически поглядел по сторонам. Может, они сейчас как раз находятся на борту такого циклопического корабля-ковчега?

- Штука в том, что люди сами вполне могут справиться с поставленной задачей, главное их подтолкнуть в правильном направлении, надавив на определённые реперные точки. Понимаешь?

Плетнёв понимал, потому и спросил:

- То есть среди нас могут быть агенты влияния из других миров?

- Ну… - начал было отвечать Гранин, но тут Плетнёв внезапно остановился, остальные поступили так же.

- Что-то не так? – поинтересовался учёный.

- Думаю, нам надо свернуть с путей. Идти прямиком на вокзал неразумно. Лучше подойти с городских улиц.

- Опасаешься натолкнуться на манекенов?

- Лучше перестраховаться, - подтвердил Алексей. – В прошлый раз мы нарвались на них в торговом центре, они любят такие просторные помещения, кучкуются там. Так что на вокзале они точно есть, и как они себя поведут, если заметят нас, одному Богу известно. Могут не отреагировать, а могут…

Алексей поморщился, вспомнив, как к нему тянулись детские ручки с полупрозрачными ногтями, как клацали у лица такие же похожие на стеклянные зубы, как на него смотрели неморгающие чужие глаза на искажённых лицах.

Гранин поправил разгрузку, посмотрел на Ярослава и Василия. Первый ничего не ответил, второй сообщил, что за свою недолгую карьеру старателя не успел напрямую столкнуться с ходячими мертвяками и об их повадках ему ничего не известно. Видел пару раз их издалека, принял их за кем-то расставленных ростовых кукол, но подходить ближе тогда не стал, а потом его уже повязали пограничники Комитета.

Плетнёв хотел было возразить Василию, но его опередил учёный.

- Они не мертвые, - сообщил Гранин. – Скорее уж они изменённые. Но точно не мёртвые.

- Да как скажете, - пожал плечами проводник. – Но я бы послушал Алекса, раз он с ними уже имел дело. К тому же, сдаётся мне, не от большой любви их расстреливали на сортировочной станции.

- Что ж, хорошо, - согласился Гранин и достал из рюкзака буклет с картой города. – Я так понимаю, - он огляделся и ткнул пальцев в карту, - мы здесь?

- Судя по карте, да, - кивнул Алексей и провёл пальцем по карте. – Я предлагаю пойти вот и так.

- Отлично, так и сделаем! Крюк получится небольшой, но, глядишь, наткнёмся на что-нибудь интересное в городе.

«Лучше бы не натыкались, - подумал Алексей, знаю я вас, учёных».

***

Идти по городу было намного проще благодаря более-менее нормальным дорогам, но с другой стороны, здесь было больше завалов и тел.

Несмотря на питаемые Граниным надежды на то, что им по пути попадётся какая-нибудь маломальская библиотека, на выбранном пути ничего похожего на подобное заведение они не встретили. Пара магазинчиков и кафе не в счёт, там не было ничего интересного.

В один из магазинов они всё-таки зашли, чтобы Ярослав мог сделать фотографии, засняв обстановку и записать соответствующие пояснения в блокнот, ну, и вдруг бы они там нашли что-то толковое.

Витрина была разбита влетевшим в неё автомобилем, за рулём которой находилась мумия неопределённого пола. Сам автомобиль своим дизайном напоминал чем-то те, которые разъезжали по Америке в семидесятые годы прошлого века, такой же широкий и с крыльями в задней части. На авто даже был номер, но не прямоугольный, а овальный.

Люди шагнули в разбитую витрину, под ногами захрустела стеклянная крошка. На всякий случай надо быть наготове, а то кто его знает. Алексей включил фонарик на автомате и осмотрелся, поводя дулом из стороны в сторону. Луч света выхватил фрагменты обстановки, в том числе мертвецов, лежащих у прилавков, и среди полок с товарами.

Удивительное ощущение, подумал Алексей. Как будто…

- Как будто ты прикасаешься к чему-то древнему, странному и загадочному, - негромко произнёс появившийся рядом Гранин.

Алексей вздрогнул от неожиданности.

- Не делай так больше, - тихо сказал он.

- Как? – не понял Гранин.

- Не подкрадывайся!

- Да я вроде не подкрадывался.

- Убедись, что я тебя вижу, чёрт возьми!

- Понял-понял! – учёный примиряюще выставил перед собой ладони.

Он достал лампу и щёлкнул включателем, помещение наполнилось мягким рассеянным светом.

Они прошли между пыльными полками, заставленными банками и коробками с выцветшими рисунками и ценниками в местной валюте.

- У них тоже были деньги, - заметил Василий, рассматривая непонятные ему надписи.

- Логичный этап развития цивилизации, - сказал Гранин. – На определённом этапе без них не обойтись, так как натуральный обмен сильно тормозит торговлю. Кстати, я вижу что-то вроде кассового аппарата. Посмотрим на их деньги?

Как и в прошлый раз, Алексей не заметил в окружающей обстановке хоть чего-то, что напоминало бы компьютеры и активно развивающиеся на Земле смартфоны. Всё здесь было каким-то ламповым что ли. Похоже, что местная цивилизация совсем чуть-чуть не дожила до появления интернета.

- Я первый! Ты за мной! – приказал Алексей. – Вася, прикрывай если что!

- Было бы от кого, - буркнул Василий, но всё равно перехватил автомат поудобнее и вроде как осмотрелся с большим вниманием.

Он с явной завистью смотрел на цепочку жёлтого металла на одной из мумий, что лежала у полки с товарами, сжимая в руке жестяную банку – судя по всему, катастрофа застала её прямо во время выбора покупки. Но тащить из миров хоть что-то без разрешения руководства, было строго запрещено чуть ли не под страхом смерти. Особенно плохо смотрели на тех, кто не мог побороть свою алчность – с такими разговор был короткий. Тебе и так платят хорошие деньги, которых хватает на безбедную жизнь и тебе и твоей семье. Если не будешь полным дураком, то сможешь отложить на старость (если доживёшь, конечно), или хорошо вложиться, чтобы обеспечить своих детей хотя бы на первое время, чтобы им было от чего отталкиваться в жизни.

Люди небыстрым шагом, переступая через несостоявшихся покупателей и упавшие товары, прошли к торговой стойке, на которой действительно стояло нечто, напоминающее кассовый аппарат.

Алексей, выставив вперёд автомат, перегнулся и заглянул за стойку. Ожидаемо там лежало очередное высохшее тело в чём-то, похожем на форменное платье с передником.

«Не манекен» - подумал он и кивнул Гранину, что можно осмотреть аппарат.

- Хм, - заинтересовано выдал тот, - электронный, но не на чипах. Интересно, откроется?

Кассовый аппарат не без усилия, но открылся. Алексей, признаться не знал, сколько всего отделений было в подобных аппаратах, что использовались продавцами в его родном городе, поэтому не мог сказать, как сильно они в этом плане от них отличались.

- А вот и местная валюта! – довольно сказал Гранин, вытаскивая купюры, что были размером больше, чем даже пятитысячная купюра Центробанка России.

Он осторожно смахнул пыль со стойки, насколько это вообще было возможно, чтобы не поднимать её в воздух и разложил на ней банкноты.

- А вы знали, что у них в ходу были купюры в две, четыре, шесть и восемь местных денежных единиц? – задал он вопрос, явно не ожидая ответа. – Забавно-забавно. Не самое популярное решение, надо отметить.

- А как они назывались? – поинтересовался Алексей, разглядывая находки.

- А это имеет значение?

Значения это действительно, по большому счёту, не имело.

- Так просто, интересно.

- Ну, давайте называть их условно «талерами», - предложил Гранин.

Плетнёву показалось, что учёный не просто так предложил это название.

- И что, бумажек в один талер у них не было? – спросил он.

- Ну почему же, вот! – Гранин вытащил из кассы пару желтоватых денежных знаков, на которых можно было заметить вертикальную черту с небольшим утолщением внизу слева и заключённую в круг.

- Почти, как у нас, - сказал Плетнёв.

- Здесь вообще всё почти, как на Земле, - вздохнул Гранин. – А так одна черта это почти универсальный символ для изображения единицы во всём мире. Казалось бы, на что китайские иероглифы отличаются от привычного буквенного письма и арабских цифр, а тем не менее, даже там «один» - это короткая черта, правда горизонтальная.

- И римская цифра тоже, - припомнил Алексей.

Гранин согласно кивнул. Разложил банкноты и горсть шестиугольных монет по порядку и сделал несколько снимков. Потом аккуратно перевернул их оборотной стороной и снова сфотографировал.

- Я не понимаю, почему они не развалились от времени? – произнёс Алексей.

- Угу, - кивнул учёный, - скорее всего, потому что здесь не было бактерий, который могли питаться материалом, из которого они изготовлены.

Они стали продвигаться к выходу.

- Вот жили себе люди и жили, - Василий вновь бросил взгляд на цепочку, - а потом раз – и вымерли!

- Ну, в данном случае, это всё-таки не вымирание, – сказал Гранин. - Хотя, если бы смогли заглянуть за пределы долины, то вот тогда, если бы мои предположения подтвердились, то, что здесь произошло, можно было бы назвать вымиранием. Вымирание вообще – термин довольно неоднозначный.

- Что же тут неоднозначного? – не понял Василий, когда они выбирались тем же путём из магазина.

- Просто пораскинь мозгами! – сдержано воскликнул Гранин. – Люди живут в эпоху вымирания!

- Вот сейчас и я не понял, - у Плетнёва это реально не укладывалось в голове. О каком ещё таком вымирании твердит учёный.

Они вновь закрепили тележки с оборудованием и припасами карабинами, и пошли по некогда проезжей части.

- Вся история любой планеты, населённой живыми организмами – череда постоянных вымираний и расцвета различных форм жизни между ними, - сообщил учёный.

- Но почему мы сейчас живём в эту эпоху? – не отставал Плетнёв.

- Вопрос лишь в том, как быстро это происходит во времени. Например, среди обывателей распространено мнение, что динозавров убил упавший на Землю метеорит.

- Разве это не так?

- Так. И нет. Метеорит лишь запустил цепочку событий, которые привели к исчезновению с лица Земли такой формы жизни, которую обобщённо принято называть динозаврами. Вымирание на самом деле длилось не один десяток тысяч лет, дав, в итоге шанс на развитие млекопитающим. А так, глобальных вымираний в истории Земли было несколько разной степени массовости. Были и локальные вымирания. Например, какие-то животные, попадая в очень благоприятные условия, начинали массово плодиться, со временем окружающая их среда под их же воздействием заметно изменялась. Другие животные, которые раньше здесь жили, - им не больше не хватает пищи, так как пришлые всё пожрали. Им приходится или искать себе новый ареал обитания, или элементарно умереть. Но и самим расплодившимся пришлым приходится несладко, так как пищевой базы становится всё меньше и меньше.

- Что-то мне это напоминает, - мрачно заметил Алексей.

Обычно молчаливый Ярослав коротко рассмеялся.

- Такое случалось ещё до появления людей, Алексей, - поспешил сообщить учёный. – Не думай, люди не первые, и наверняка не последние. В истории Земли уже были периоды, когда какой-то вид становился преобладающим на всей планете, что меняло её облик, и что, в итоге, приводило к вымиранию этого вида, открывая возможности для развития других видов. Но да, люди расплодились, подмяв под себя всю экологическую систему, став доминирующим видом, который подавляет все остальные, лишая их жизненного пространства. В итоге вся система выходит из равновесия и наступает момент, когда… - Гранин на секунду отвлёкся. - Мальтузианскую ловушку люди, кстати, проскочили, но это что касается её классического понимания. Ты знаешь, что такое мальтузианская ловушка? Кто такой Мальтус?

- Ну… - попытался выйти из ситуации Алексей.

- Ладно, не важно, потом прочитаешь, когда вернёшься. Если совсем коротко, то при достижении определённой численности населения, оно не сможет обеспечивать себя пищей. И что тогда последует?

- Война. Люди будут сражаться за ресурсы.

- Что онии делают всю свою историю. Разве что набор ресурсов меняется. Но война лишь частный случай.

- В общем, последует вымирание, - Плетнёв подытожил за учёного его рассуждения.

- Да, до того момента, когда имеющихся ресурсов снова станет достаточно для поддержания и развития популяции.

- Вот только это будет уже новая популяция, которая будет более приспособлена к новым условиям.

- Ну да, - легко согласился учёный. – В каком-то смысле, сейчас на Земле идёт глобальное вымирание видов.

Как-то не стало легче от разговора, подумал Алексей. Однако, в тишине, в которую был погружён древний, хоть и так по-современному выглядящий город, что-то изменилось.

Алексей остановился и поднял левую руку, призывая остальных сделать то же самое. Группа стала посреди улицы.

- Слышите? – спросил Алексей, прислушиваясь.

Остальные тоже остановились, навострив уши.

- Что? – спросил Василий.

- Шёпот, чтоб его! – произнёс Алексей. - Это манекены!

- Ничего не слышу, - покачал головой проводник.

- Да нет, Алексей прав, что-то есть. Ты слышишь? – Гранин обратился с вопросом к Ярославу.

Тот, как обычно, не проронив ни слова, утвердительно кивнул.

Глава 6

Плетнёв лежал на скрипучей железной кровати. В палате кроме него расположились ещё пять таких же раненных офицеров низшего звена. Хотя, глядя на них, он понимал, что ему-то ещё относительно повезло. У двух из пяти были ампутировано по ноге, у третьего левая рука, у поручика была сплошняком забинтована голова, похоже, повреждены глаза и лицо в целом. За всё время, что Плетнёв пробыл в палате, тот не проронил ни слова, только стонал периодически. О характере ранения оставшегося пациента можно было только догадываться, но судя по бинтам по всему телу с кроваво-желтыми пятнами, он был серьёзно посечён осколками.

Толком ни с кем штабс-капитан не общался. Так перекинулся несколькими фразами на предмет того, откуда он сюда попал, да как там обстоят дела с германцами. Про свои ранения никто особо говорить не хотел, ну оно и понятно, да и так всё видно.

- Есть у вас медсестра по имени Анна? Нюра? Анюта? – пересохшим горлом спросил Плетнёв.

- Вам бы господин офицер лечиться, а вы всё об амурах думаете, - улыбнулась сестра милосердия в накрахмаленном белом платке и таком же переднике поверх тёмно-серого платья, которые ещё не успели превратиться в мятые тряпки с кроваво-бурыми пятнами, а скоро именно так и будет: в госпиталь поступила новая партия раненых, которых везли сюда, на чём только можно, но главным образом на телегах, запряжённых лошадьми.

Сестра, мило улыбаясь, налила чистой воды в кувшин, что стоял на тумбочке рядом с кроватью Плетнёва, который сейчас был вовсе не лейтенантом погранслужбы Российской Федерации, а штабс-капитаном Российской императорской армии Платоновым Павлом Егоровичем, происходившем из городских разночинцев.

Довольно молодое лицо, ещё не омрачённое отпечатком войны, но всё же старшего его лет, светлые волосы, такие же светлые, аккуратно подстриженные усы. Таким он увидел себя в зеркало, когда, наконец, смог самостоятельно умыться в госпитале. Аким не стал с ним миндальничать и сразу определил его на первую же подводу, идущую в сторону госпиталя. Крепость Осовец, в которой солдаты императорской армии продолжали держать оборону, осталась позади.

Чёрт! И ведь где-то он слышал это название! Вот только Алексей никак не мог вспомнить в связи с чем.

Привыкать к чужому телу не приходилось, мозг даже не реагировал на запах чужого тела, и на запахи вокруг, так как они были ему привычны. Но некоторый неуловимый диссонанс между физическим ощущениями и сознанием всё-таки имел место. Иногда Плетнёву казалось, что он вот-вот потеряет контроль над телом, и оно рухнет на пол марионеткой, которой перерезали все нити, соединяющие её с деревянной планкой.

Надо было что-то придумать. Что-то во что поверят и позовут Анну. Плетнёв приподнялся на локтях и кроватный панцирь под ним жалостливо скрипнул, а в боку с силой прокололо, из-за чего у него перекосило лицо, а перед глазами, словно молния полыхнула.

- Вам лежать надо! – охнула сестра милосердия. – Будете шевелиться – швы разойдутся, заражение начнётся! Вам беречь себя надо!

Штабс-капитан рухнул на кровать, нахлынувшая боль пульсировала и в боку и в голове.

- Найду вам вашу Анну! – с лёгкой обидой в голосе зашептала сестра милосердия, помогая Алексею, то есть Павлу принять более удобное положение. – Всё бы вам Анну, да Анну! Свет клином на ней что ли сошёлся!

Кажется, она ревновала. Молодая сестричка, которая бросила учёбу и отправилась на германский фронт, чтобы помогать раненым бойцам.

Плетнёв лишь улыбнулся и провёл своей огрубевшей ладонью по её щеке, от чего сестра вся залилась ярким румянцем. Скромно улыбнувшись она ушла из палаты

***

Алексей проснулся от осторожного прикосновения к его руке и потому, что кто-то присел на край его кровати, от чего та слегка просела.

Не дождавшись возвращения Елизаветы, так звали сестру, что приносила ему воду днём, а также появления Анны, за которой та, как он надеялся, ушла, он просто лежал и глядел в облупившийся с рыжими потёками потолок.

Странное ощущение, поймал он себя на мысли. И не от того, что он был сейчас, вроде, контужен, ранен, но тело это ему не принадлежало, и при этом он испытывал весь спектр болевых ощущений.

Нет, он не знал чем себя занять. В той жизни, в будущем, он сейчас бы достал смартфон и стал бы нажимать на кнопки какой-нибудь игрушки. Или завис бы в интернете, читая новости.

Здесь тоже можно было читать, правда, только газеты, написанные старым шрифтом и по старым же правилам орфографии. От количества «ятей» и твёрдых знаков мельтешило в глазах, не говоря уж о букве «i». Особо заставляли улыбнуться непривычные окончания слов типа «чистаго» (это слово он обнаружил на пятирублёвой купюре, что нашёл в кармане кителя), «обезпеченныя», «средняго» и тому подобные перлы старой орфографии.

Так он и уснул под стук копыт, доносящийся с улицы, крики солдат, извозчиков, редкие звуки двигателей, да с выпуском «Губернских ведомостей» в руках, зачитав газету до дыр, хотя на девяносто процентов последняя, как и любая пресса в настоящее время была о войне.

В настоящее время, хм… в его случае, это какой-то каламбур получается или оксюморон. Да и может ли время вообще быть настоящим.

Разомкнул глаза, в лунном свете, льющемся в окно, он увидел, что на краю постели аккуратно примостилась Анна. В таком же одеянии с красными крестами, что и та, другая сестра милосердия, в таком же белом платке. И с таким же любопытно-хитрым взглядом, который он так хорошо помнил.

- Вы кто? – на Алексея непонимающе смотрели те же глаза, что врезались ему в память, только сейчас они скорее были ярко-серыми, чем голубыми. Это немного сбивало с толку, но то, что это была Анна, Плетнёв нее сомневался.

- Я – Алексей, - ответил Плетнёв и уточнил, как будто это что-то меняло, - Алекс.

- А отчество ваше благородие Алекс иметь изволит? – Анна глядела на него с явным любопытством, и в то же время с озорством, мол, ещё один контуженый ухажёр на её голову свалился. – Или так и прикажете звать вас – Алекс? Чай не англичанин какой, или американец.

- Не англичанин, - согласился Плетнёв, - и не американец. Никак нет. Однако, я не понимаю, почему ты меня не узнаешь?

Он и сам не заметил, как перешёл на «ты», хотя для него, как раз, в этом не было ничего удивительного.

- А должна? – уже с вызовом произнесла Анна. – Мы с вами, ваше благородие, на брудершафт не пили.

И тут до Плетнёва дошло, почему она смотрит на него такими глазами и откровенно не узнаёт! Надо же быть таким идиотом! Ведь это же элементарно! В прошлый раз Анна из будущего закинула его во времена Великой отечественной войны, а сейчас он, как ни крути, в самой гуще Первой мировой!

- Я из будущего, - начал шёпотом Алексей и сам смутился от того, как это глупо звучит, в то время как Анна растянула губы в лёгкой снисходительной улыбке.

В прошлый раз она тоже не сразу поверила ему, вот и сейчас на то, чтобы её убедить, что он не очередной сильно наголову контуженый боец, а своего рода посланник, может уйти много столь драгоценного в его положении времени. Ведь понять, когда его выбросит обратно и при каких обстоятельствах, было совершенно невозможно.

- Я тоже люблю фантастику, - сказала и ласково погладила его по голове. – Особенно Жуля Верна, тем более французы сейчас наши союзники. И англичане. Вы тоже читали «Машину времени» Герберта Уэлса?

Положив ему руку на плечо, она сказал:

- У вас, ваше благородие, сильная контузия. И серьёзное осколочное ранение. Вам бы поспать хорошо. Сон лечит. Боль уйдёт. Ложитесь, сейчас вы уснёте и проснётесь утром в хорошем расположении духа. И без боли, - и она протянула уже обе ладони к его вискам.

- Не вздумай меня усыплять! – своим возгласом Алексей был на грани того, чтобы разбудить остальных пациентов в палате. И один из них действительно заворочался, отпуская в адрес штабс-капитана что-то нелицеприятное, на грани допустимого в благородном обществе.

Плетнёв, перехватил её за запястье, скривившись от боли, и перешёл на громкий шёпот:

- Не вздумай меня усыплять, как ты это обычно делаешь, слышишь! Я не какой-то там контуженный! – Анна смотрела на него с интересом. – Меня отправили к тебе с посланием!

- Неужели? – всё ещё с сомнением, но уже с явным любопытством спросила Анна. – И кто же тебя отправил?

- Ты и отправила! – ответил Алексей.

- Я и отправила? Тебя? Сама к себе? – в своём ироничном недоверии эта Анна так напоминала Плетнёву ту, что осталась в будущем.

- Да, ты из будущего отправила меня к тебе из прошлого!

- Как интересно! - улыбнулась она и вновь попыталась протянуть свои руки к его голове.

- Нет! – почти рявкнул он. – Не усыпляй меня, не вздумай! Пусть мне будет больно, но я должен быть в здравом уме! Я не знаю, как должно было быть, Аня, только ты это знаешь! Думаю, если бы ты меня отправила во времена Второй мировой, после того, как…

- Вторая мировая? – прервала она его. – То есть?

- Да! – прошептал он, оглядываясь. – А то, что идёт сейчас, это - Первая! Сейчас идёт Первая мировая война, Диана!

Глаза сестры милосердия на мгновение расширились. Кажется, он смог зацепить её! Она, наконец, задумалась и стала смотреть на него уже не так жалостливо-иронично.

- И какое же послание ты должен мне передать? – уже явно заинтересованная спросила она.

- Не знаю.

- Вот как? – она была готова снова увидеть в нём сильно контуженного солдата. Обычного солдата. В конце концов, он мог просто случайно где-то услышать или угадать одно из её имён, когда использованных ею.

- Только ты знаешь, как извлечь это послание из моей головы, Аня! Только ты! В прошлый раз тоже так было. Ты тоже сперва мне не верила, потом не знала, что делать, но всё равно у тебя получилось.

- Пойди туда, не зная куда, принести то, не зная что, - задумчиво произнесла она глядя в пол, а потом на появившуюся в коне полную луну. – То есть ты не знаешь, что должен мне сообщить?

- Нет.

- И как же ты сюда попал, путешественник во времени? – всё-таки он смог заинтересовать её, но она хотела получить больше информации. – Какая такая машина времени тебя сюда перенесла?

- Никакой машины не было, почти… наверное. По крайней мере, такой в которую залезают, как в автомобиль, - Алексей старался подбирать слова и интонацию, чтобы не спугнуть Анну. – Да, я, то есть моё тело, оно сейчас в двадцать первом веке.

- Хочешь сказать, что здесь, в этом теле, только твоё сознание? И как же я его перенесла на сто лет назад?

- А я знаю как?! – ответил Алексей. – Знаю только, что материальный объект перенести в прошлое невозможно, так ты мне сама говорила. Но каждый раз, когда ты меня отправляла в прошлое, ты использовала какой-то медный шар весь такой в насечках, размером с апельсин.

- И что шар?

- Ты им управляла, он взлетал, крутился в воздухе, как чёрт, искрил и пах озоном, а потом я очнулся в воронке от снаряда!

- У меня такого нет, - задумчиво произнесла она, информация о некоем приборе однозначно вызвала у неё интерес. – По крайней мере, сейчас.

- Ну, уж чего не знаю, того не знаю.

- Получается, что сначала, я отправила тебя к себе во время, отстоящее от текущей точки почти на тридцать лет… - рассуждала вслух Анна.

- Так.

- А потом – ещё глубже в прошлое.

Плетнёв кивнул и снова сморщился от боли, непроизвольно схватившись за бок.

Анна молчала чуть дольше обычного.

- Хорошо, путешественник во времени, - наконец, тихо сказала она, улыбнувшись. – Приходи завтра в полдень в перевязочную, я буду тебя ждать, Павел Егорович. Расскажешь мне обо мне всё, что не успел сегодня. Там и посмотрим, что ты за посланник такой… из будущего.

Она поднялась на ноги, оправила платье и передник.

- А если, - Алексей повёл взглядом по палате, - они слышали наш разговор?

Анна, сложив кисти рук в замок перед собой, спокойно оглядела кровати со спящими офицерами.

- Они решат, что им всё приснилось, - просто сказала она, и у Алексея приятно закружилась голова. Он почувствовал, что проваливается в сладкий сон, в котором так нуждался за последние дни штабс-капитан Платонов. – Поговорим завтра, Алекс.

И он уснул, рухнув головой на перьевую подушку.

***

Алексей помнил, как он пришёл на перевязку, как и было условлено в двенадцать по полудню. Помнил, как Анна снимала с него старые бинты, которые успели присохнуть к ране, и она, приложив к нему тёплую мягкую ладонь, сделала так, что ноющая ноль в боку и голове внезапно почти исчезла, оставив после себя лишь лёгкую тень.

Анна задавала ему вопросы, а он ей отвечал, но, - чёрт возьми! - он не мог вспомнить, о чём они общались! Всё было словно во сне, который после пробуждения, утекает из памяти, словно вода сквозь пальцы.

Он испытывал злость. Даже не в отношении Ани, а по отношению к себе, из-за того, что ощущал себя живым контейнером для передачи информации. Некоего секретного послания, отправленного из будущего в прошлое, но которое ему знать не положено. Он всего лишь инструмент, способ доставки. Гонец с запечатанным свитком.

И почему она сама не может переслать своё сознание в прошлое, чтобы передать себе всё, что нужно? И может быть, она не ошиблась, забросив его ещё дальше в прошлое, чем в прошлый раз? А что, думал Алексей, а вдруг получив данные и более близкого прошлого, она решила подправить что-то в более дальнем? С другой стороны, она же сама сказала, что изменить ничего невозможно. Или почти невозможно?

Внезапно, Алексей понял, что вновь осознаёт себя. Нет, пока всё ещё в теле штабс-капитана Платонова, но туманный морок беспамятства, который навела на него Анна, уже испарился, оставив легкое ощущение пустоты в голове. Мир вокруг снова наполнился звуками, характерными для госпиталя: стуком инструментов, криками раненых, запахами спирта и лекарств, ярким солнечным светом, падающим в высокое окно в деревянной раме.

- Сколько мировых войн пережило человечество? – вдруг спросила Анна, продолжая накладывать накручивать бинт на торс штабс-капитана. Ловко разорвала полоску бинта на две шириной поуже основного полотна, завязала прочным узлом.

- На момент моей отправки сюда, две штуки, - рассказал Алексей. - Первая мировая закончилась в 1918-м году, Вторая началась в 1941-м (точнее, в 1941-м Германия напала на СССР, а до этого в 1939-м на Польшу), завершилась она в 1945-м победой союзников, то есть СССР, США и Британии.

- СССР? – не поняла Анна.

- Государство, что пришло на смену Российской Империи в результате революции. Союз Советских Социалистических Республик.

- Этого в послании не было. Хотя и могу догадаться почему.

- Вторая Мировая запомнилась первым применением боевого ядерного оружия, - добавил Плетнёв, поведя плечом, приноравливаясь к свежей повязке.

- А это что такое? - не поняла Анна.

- Думал, что ты знаешь, - не поверил Алексей.

Анна отошла к раковине и стала мыть медицинские инструменты, которые использовала при перевязке штабс-капитана.

- Ты забываешь, что твоя Анна и я – мы всё-таки разные… - она запнулась, словно подбирая слово, - люди. Так же как ты двадцатилетний будешь отличаться от тебя тридцатилетнего. А разница будет, поверь.

- Да, конечно, - согласился Алексей, - всё время забываю, что то, что для меня будущее, для тебя прошлое.

- Не совсем так, ну да ладно, - Анна улыбнулась, почти так же, как он запомнил, встала перед ним, закончив осмотр и проверив новую повязку.

- В общем, ядерное оружие… - продолжал Алексей, накидывая китель, и тоже поднялся с табурета, - если кратко, то одна боеголовка может уничтожить миллионный город. Основано на делении ядра атома. Помимо образования сильнейших взрывной волны и термического воздействия приводит к радиационному заражению и лучевой болезни.

Она смотрела на него молча, внимательно выслушивая краткое объяснение Плетнёва о принципах действия ядерного оружия, и Алексею даже показалось, что он видит отражение ядерного взрыва в её серых глазах, такой серьёзной она сейчас была.

- И это случится через каких-то тридцать лет, - её тон был не то вопросительным, не то утвердительным, но в следующую секунду она снова улыбнулась ему. – Ну, что когда обратно, я тебе не говорила?

- Нет, боюсь, что это может произойти в любой момент. Хорошо, что я вообще тебя нашёл, и успел убедить, что не псих.

- Думаю, что я не просто так выбрасываю тебя ближе к себе самой. Хотя, риск того, что ты не сможешь меня встретить, всё-таки не нулевой.

- Да уж, хорошо, - согласился Алексей.

- Ну, тогда можете быть свободны, штабс-капитан Платонов. На данный момент, вы сделали всё, что от вас зависело.

Плетнёв закрыл глаза и потёр переносицу пальцами

- То, что Анна, то есть ты, передала себе, то есть тебе, было полезным?

- Конечно, - подтвердила она. – И то, что ты мне сейчас сам рассказал, тоже.

Алексей направился к выкрашенной и уже успевшей облупиться белой краской двери, но взявшись за ручку, остановился и обернулся.

- Аня, а что будет со штабс-капитаном Платоновым?

Она непонимающе посмотрела на Плетнёва.

- Не знаю, - ответила она, - это могло бы быть известно тебе, но вряд ли ты хоть когда-то интересовался жизнью человека, жившего за сто лет до тебя. А для меня – будущее ещё не наступило.

- Я кое-что вспомнил из истории, - с сомнением в голосе сказал Алексей.

- Я бы должна сказать, что лучше не надо, - сообщила Анна, - но, боюсь, знание это ни на что особо не повлияет. Во всяком случае, ни здесь и не сейчас.

Алексей кивнул и продолжил:

- Знаю мало, но насколько помню, немцы, чтобы взять крепость, применят химическое оружие. Скорее всего, это будет хлор. Или иприт.

Анна, не оборачиваясь, продолжала перебирать и медикаменты, укладывать бинты и проверять шприцы.

- Иприт?

- Ага, - кивнул Алексей. – Его впервые применили в битве на Ипре.

- Пока такой битвы не было, насколько знаю, - пожала плечами Анна. – Видимо она ещё не состоялась.

- Значит, будут травить солдат хлором.

Он взял её за руку, привлекая к себе, она повернулась и, сохраняя минимальную дистанцию, посмотрела ему в глаза.

- Ты сможешь их предупредить?

- Тех, кто обороняет Осовец?

Плетнёв быстро закивал.

- Всё не так просто, Алексей, – она покачала головой. – Я даже не уверена, что смогу удержать штабс-капитана Платонова от того, чтобы он вернулся в гарнизон крепости. Историю трудно изменить. Время этого не любит и очень сильно сопротивляется.

Он смотрел ей в глаза, держа её за руки. Такие тёплые и нежные.

- Ты узнала, кто ты? – решил спросить он.

- Если твоя Анна не нашла ответа на этот вопрос, то у меня его нет тем более. И сразу скажу, в послании об этом тоже ничего не было. А теперь идите, отдыхать, лейтенант Плетнёв. Вам ещё надо будет передать тело штабс-капитану обратно. А мне – объяснить ему, как он оказался в госпитале.

Глава 7

Детали провалов в прошлое постепенно растворялись в голове Алексея подобно пару над кружкой горячего чая. Поэтому, в какой-то момент он даже начал записывать свои воспоминания о том, как побывал на войнах прошлого и встречал там Анну. Да, ту самую Анну, что вполне себе удобно устроилась в Комитете и работала там своего рода специалистом по медицине. И Плетнёв был даже уверен, что в Комитете прекрасно осведомлены о странных особенностях Анны, но логично рассудили, что если она на их стороне, то почему бы ими и не воспользоваться.

Вот только потом Алексей спохватился и всё, что написал, сжёг при первой же возможности, бросив блокнот в старую печь, что была в его деревенском доме. Дом, он, кстати, навещал всё реже и реже.

Не стоит никому из Комитета знать про его путешествия во времени. Это будет уже перебор. Как к такой информации отнесутся на самом верху, можно было только догадываться. Посчитают полезным? Может быть. Начнут эксплуатировать по полной, и что тогда станет с психикой такого путешественника, можно только догадываться. И в самом деле, ощущать себя другим человеком, пока сознание хозяина тела находится в своего рода сне, довольно специфическое удовольствие.

А если, в Комитете наоборот, решат, что он, Алексей Плетнёв, и Анна представляют опасность одним своим существованием, что тоже не исключено? Тогда Комитет, был уверен Алексей, не пожалеет никаких средств и методов, чтобы избавиться и от него от Анны. При желании, никакие особенности и возможности девушки её не спасут. Уж как Комитет «гасил» некоторых гостей, которых посчитал опасными, Плетнёв в своё время наслушался, да и пару раз был свидетелем таких операций.

Ладно, об этом подумаем потом. В конце концов, он же тогда спокойно вернулся обратно в целости и сохранности, а не так как в прошлый раз, когда возвращение сопровождалось авиационным налётом люфтваффе и его подбросило взрывной волной, а очнулся он в постели в гостиничном номере.

Правда, он всё же высказал Анне, всё, что думает о её фокусах и даже в сердцах пообещал сдать её Комитету, чтобы жизнь мёдом не казалась, а то гляди-ка ты, хорошо устроилась! Сейчас он прежде, чем пройти медкомиссию, несколько раз проверит, кто сидит на месте врача в кабинете.

Анна лишь молча выслушала излившийся поток ругани, сделал запись в карточке, отдала её Плетнёву и пожелала вернуться домой целым и здоровым. Причём сделала это так искренне, с такой интонацией, что Алексей тут же перестал испытывать всякую обиду и недовольство. Взял документы и пошёл дальше по специалистам.

Чёрт! Да ведь она опять применила свои способности, пронеслось у него в голове, как только он закрыл за собой дверь! Он хотел было вернуться, чтобы довысказать то, что не успел, но осознал, что запал уже прошёл, и выглядеть он будет довольно глупо.

Ну да чёрт с тобой! Пойду дальше по своим делам, лишь бы тебя больше не видеть!

Что у нас тут сейчас? А, ну да, сейчас у нас тут встреча с манекенами намечается. Алексей уже совершенно отчётливо слышал их шёпот. В прошлый раз всё закончилось так же внезапно, как и началось, они просто не знали, с чем могли столкнуться, когда и толпы, казавшихся такими медлительными существ напали на их отряд, подчинённые чужой воле. Сейчас всё несколько иначе. Сейчас они знают с чем могут столкнуться, а по словам того же Гранина, поднять их на безумную охоту просто некому.

Мёртвый город под тяжёлыми свинцовыми тучами. Засохшие тела кругом. Вездесущая пыль, похожая на пудру и льющийся по улицам и переулкам шёпот.

Они остановились на перекрёстке, заваленном разбитыми автомобилями, так напоминающими продукт американского автопрома семидесятых годов прошлого века, по крайней мере, похожие авто Алексей видел в старых голливудских фильмах, или тех, действие которых разворачивалось в ту эпоху.

Над улицей на провисшем проводе болтался светофор с четырьмя цветными лампами, цвет которых было не разобрать из-за слоя пыли.

Если бы светофор болтался на ветру, и то было бы хоть какое-то движение, а так одним своим видом он производил угнетающее впечатление. И главное, тучи-то на небе перекатываются, зарницы опять же сверкают, иногда, очень редко, проглядывает солнце. Но ветра, хоть ты тресни, нет!

- Может нам даже попробовать наладить с ними контакт? – предложил учёный.

- С кем?! – не сразу понял Алексей, а по его спине пробежал табун холодных мурашей.

- С манекенами, - как ни в чём ни бывало, сообщил учёный.

- Ты совсем крышей поехал?! – зашипел на него Плетнёв. – Если тебе моей истории недостаточно, то я тебе напомню про поезд, который мы недавно осматривали: что мы там нашли?

- Кучи гильз и море положенных манекенов, - напомнил Василий, хотя его-то никто не спрашивал.

Гранин, бросив быстрый взгляд на проводника, ответил в своей типичной манере:

- Знаете, из-за чего аборигены съели Кука? Из-за недопонимания. Вдруг и здесь мы имеем дело с неким барьером, из-за которого произошли все эти инциденты. По крайней мере, те, что имели место до вашего случая.

- Они его не съели, а убили, - припомнил Алексей.

- Похвально, что вы знакомы с такими нюансами, - сказал Гранин, - вот только, если разобрать твою ситуацию, не ту, когда ваш отряд от них отбывался впоследствии, а когда ты наткнулся на них в одном из зданий. Собственно, тогда ты их и принял за манекенов. Ведь это ты тогда первым открыл огонь, разве не так?

- Не припомню, - огрызнулся Алексей. – Это к делу не относится.

- Ну почему же…

- Они на нас напали! – отрезал Плетнёв. – Мы открыли огонь. Так же как и те, кто отстреливался из того поезда.

- Ты не хочешь меня слышать, - с сожалением в голосе произнёс Гранин. – Вроде бы слышишь, но не слушаешь. Я ведь не отрицаю, что ты посчитал, что на тебя напали. А учитывая внешний вид манекенов, у кого угодно появится острое желание спустить курок, да и покосить их длинной очередью.

- Тогда, будь добр, поясни, а то я высоких университетов не оканчивал, - не без желчи в голосе попросил Плетнёв.

Гранин поднял палец, призывая к тишине. Все замолчали, прислушиваясь и пытаясь определить направление, откуда по улицам растекался звук.

- Кажется оттуда, - произнёс Гранин.

- Там как раз вокзал, учитывая, какой крюк мы сделали, - заметил Алексей, а Ярослав лишь утвердительно кивнул.

- И чего шумят? – поёжился Василий и плюнул на пыльный тротуар.

Гранин же решил вспомнить, о чём говорил пару минут назад.

- Я это к тому, - произнёс он, - что я бы не исключал наличия у них разума. Возможно не такого, какой мы привыкли видеть в людях, непривычного, но ведь они когда-то тоже были людьми, а, значит, какие-то общие точки соприкосновения должны были сохраниться.

- С чего ты вообще взял, что манекены раньше были людьми?

- А разве это не очевидно? – пожал плечами Гранин. – Кто-то погиб при деконтаминации местности, подозреваю, что большинство, - он огляделся, - а кто-то, с кажем так, в силу определённых причин, которые нам пока не ясны, обратился в манекенов.

- Типа их покусали? – решил сострить Василий.

- Не обязательно, - совершенно серьёзно ответил Гранин. – Они могли стать жертвами патогена, который сделал их такими. Не исключено, что именно против него и была осуществлена стерилизация местности со всеми её жителями.

Признаться на этих словах Алексей ощутил лёгкий холодок. Мураши, которые, казалось уже убежали, решили вернуться, подняв все волоски на его теле.

- В смысле? – он даже сделал шаг в сторону учёного. – То есть патоген, из-за которого здесь был установлен карантин, всё-таки существует?

- Ну, как минимум, существовал. И судя по тому, сколько раз сюда проваливались люди из земного мира и хаживали старатели, активной опасности этот патоген не несёт. По крайней мере, можно утверждать, что по воздуху он не передаётся.

- А если манекены – переносчики патогена? – не отставал Алексей, приблизившись к Гранину ещё на один шаг.

Учёный снял очки, достал фланелевую салфетку стал флегматично протирать линзы.

- Вот ты, в самом деле, считаешь, что в Комитете не рассматривали все эти гипотезы? – Гранин, наконец, прекратил протирать очки и водрузил их на переносицу. – Многие из них, к слову, я и озвучил, в том числе и эту. Все они тщательно обсуждались. Собственно поэтому карантин, как таковой до сих пор и не снят. Лишь ослаблен. В научных, так сказать, целях. Поэтому что я могу вам сказать: главное не тащите ничего в рот из того, что здесь можно найти. Ни при каких условиях, как бы вам не хотелось пить или есть.

Он посмотрел на пробивающийся у бордюра росток с тёмными зелёными листьями, но уже с тремя ярко-красными ягодами на тоненькой веточке.

- Особенно это касается этой гадости. Понятно?

Никто ему не ответил. Ибо все и так были надрючены относительно этих ягодок сверх всякой меры, да и само их существование в стерильном мире у любого мало-мальски здравомыслящего человека вызывало обоснованные подозрения.

- И потом, Алексей, ты вот где-то схватываешь на лету, а где-то прям тормозишь, как лыжи на асфальте, - усмехнулся Гранин. – Давно надо было бы понять, что все миры, о которых известно Комитету, находятся в режиме карантина. Даже те, где светит яркое солнышко, журчит чистая на глаз водичка, а по её берегам зеленеет травка, да в небе птички кружат. Или ты думаешь, что из той же Саванны нельзя притащить какую-нибудь заразу? Или из мира громил?

Если честно, то Алексею сейчас хотелось с чувством врезать Гранину по его учёной морде.

- Как бы это ни парадоксально звучало, но наличие богатой флоры и фауны в другом мире может оказаться гораздо опасней, чем её полное отсутствие, - продолжал наставлять Гранин. – Европейцы привезли в изолированно развивавшийся до того Новый Свет обычную ветряную оспу, которая выкосила индейцев, а обратно сифилис, который злобствовал на просторах Европы многие десятилетия.

- Тогда в чём разница?

- В том, что психологически то, что мы имеем возможность здесь наблюдать, воспринимается в гораздо более тёмных тонах. К тому же другие миры, известные нам, мы обычно пересекаем по прописанному маршруту, особо от него не отклоняясь. И предупреждая твой следующий вопрос: любой, кто посетил чужой мир, в любом случае находится под наблюдением. И если кто-то вернётся оттуда с простудой, которую он подхватил ещё на Земле, продолжительная изоляция со всеми прелестями забора анализов ему гарантирована.

Однако, здесь, - Гранин сделал паузу, и все вновь услышали шелест, слышимый со стороны вокзала, - произошло что-то воистину из ряда вон выходящее. Носило ли это событие техногенный характер или техногенное наложилось на природное, как попытка предотвратить его распространение… в общем, после какого-то явления, что вынудило местные власти действовать столь радикальным способом. Это нам и предстоит выяснить. В любом случае, даже в моём примере с оспой и индейцами есть свет в конце тоннеля: у части аборигенов выработался иммунитет, что позволило им сохраниться, а здесь… Здесь людей выкосило полностью.

- И только у манекенов иммунитет выработался, - саркастически вздохнул Алексей.

- Ну, кто знает. Пока нельзя исключать никакой версии, но эта кажется наиболее вероятной.

- А мне кажется наиболее вероятной версия, что манекены – это те, кто наелся этих чёртовых ягод, - озвучил предположение Алексей, а Василий занёс ногу над кустиком с красными бусинами.

- Не стоит! – остановил его учёный.

Нога в берце в последний момент пролетела мимо веточки, а проводник, не удержавшись, повалился на пыльный тротуар, и правой рукой с хрустом проломил грудную клетку лежащей рядом мумии.

- Лучше их не касаться, - предупредил проводника Гранин. – Не исключено, что пнув ягоду, ты выпустишь патоген в воздух и сам превратишься в манекена. В Комитете пока не приняли окончательного решения относительно того, как их изучать. Пока что побеждают те, кто ни под каким соусом не хочет, чтобы эти ягоды оказались на Земле.

- Или это была просто война, - вставил свои пять копеек Василий, поднявшись на ноги и отряхиваясь. От глаз Плетнёва не укрылось, что Гранин смотрел на руку проводника, что побывала в нутре мумии, наверняка хотел убедиться, что тот не поцарапался. Но нет, рука в перчатке была цела и невредима. – Кто-то с кем-то что-то не поделил и грохнул по городу нейтронкой.

При словах о нейтронной бомбе Гранин сначала поморщился, а потом вроде как неуверенно кивнул.

- Фактор войны никогда не исключался. Вопрос лишь в том: кто с кем и почему.

Высоко в серых облаках сверкнула беззвучная зарница, прервавшая их рассуждения, и сразу после вспышки шёпот стал то ли более громким, то ли зарница заставила всех вспомнить, куда они направлялись.

- Ты ещё не передумал идти на вокзал? – спросил Алексей Гранина.

Учёный покачал головой:

- Это один из пунктов от Комитета: найти скопление манекенов и провести первичный сбор информации, по возможности, не вступая в контакт, - ответил он и добавил. - По итогам будет решаться вопрос изъятия образцов.

- Да чтоб вас! – выдохнул Плетнёв. Кого он имел под «вас» было не понятно, то ли конкретно Гранина с его помощником, то ли вообще весь Комитет. – Образцы они хотят!

Все замолчали, в наступившей тишине был слышен только шёпот, похожий на шелест подхваченных ветром опавших листьев.

С одной стороны, Плетнёв понимал, что Комитет их отправил сюда не ромашки собирать, а с другой – лишний раз рисковать встречей с манекенами и уж, тем более, соваться в гробницу, большого желания не было. Ну и понятно было, что если он не пойдёт с Граниным, тот попрётся сам, куда захочет, а там уж, как повезёт. И что потом? Как отчитываться перед начальством?

Нет, оно конечно, всё можно списать на форс-мажор, и вообще рисковый характер их предприятия, но себе-то ты что будешь говорить? Как будешь свою совесть успокаивать? И так уже на ней навешано с вагон и маленькую тележку.

А ведь да, впереди был ещё визит в гробницу! Тоже, небось, пункт в приказе от Комитета.

Алексей оглядел перекрёсток, на котором они остановились.

- Нам надо где-нибудь оставить наш груз, - сказал Алексей. – Бегать от манекенов с этими телегами не с руки. И взять только самое важное для работы и обороны.

- Что предлагаешь?

Взяв из рук Гранина карту, которую они нашли в поезде, Алексей внимательно на неё посмотрел. Ткнул в неё пальцем, провёл линию, как бы запоминая маршрут.

- Судя по карте, эта улица идёт прямиком к центральному вокзалу. Если что, не заблудимся, и бежать будет легко… относительно, - он огляделся. – Вон та витрина, думаю, подойдёт. Там схрон и сделаем.

Под непрекращающийся шёпот манекенов они прошли, через улицу, обогнув пару разбитых автомобилей и перешагивая через лежащие мумии. И чего эти твари так возбудились, не к добру это. Хотя кто его знает, как они себя ведут, когда их никто не видит. Может, они так обычно переговариваются. Как там сказал Гранин: они тоже разумны только по-своему.

Алексей и Василий посветили фонариками в разбитую витрину, вроде тихо. Как в склепе, пришёл в голову неуместный каламбур. Перешагнув через нижнюю часть рамы, они оказались внутри помещения. Под ботинками звонко захрустело стекло.

Хорошая была бы сигнализация, подумал Алексей, на случай если бы пришлось здесь заночевать. А оно вполне может так случиться, что и придётся.

Осуществив быстрый осмотр помещения, которое, судя по столикам, барной стойке, разбросанным столовым приборам и телами тех, кто когда-то решил зайти сюда перекусить, когда-то выполняло функции кафе, он взглядом выцепил дверь в дальней стене.

Осторожно шагая по залу, Василий остался у разбитой витрины, Алексей подошёл к двери и подёргал за ручку – заперто.

Выломать? Можно, конечно, но будет много шума. С другой стороны… Он вернулся к барной стойке и посветил фонариком в места, скрытые тенью. Ага, вот лежит мумия в одежде, имеющей форменный стиль. Подойдя к ней, Алексей наклонился, и исследовал содержимое карманов покойника, попутно подняв облака пыли. Мумия хрустела, но в карманах у неё ничего, кроме зажигалки не нашлось.

Взглянув на гравировку, Алексей чуть не отбросил её в сторону: на позолоченном корпусе, была изображена молодая красивая женщина в длинном платье, которая перед собой в руках держала сердце, на изготовление которого пошёл крошечный красный камушек или стёклышко. Ожерелье на шее было же просто обозначено гравировкой.

Хорошо, выносить отсюда ничего нельзя, по крайней мере, без ведома Комитета, но показать Гранину можно, вдруг, ему известно, что это за культ такой, тем более всё равно визит в подземную гробницу не за горами. Он сунул занятную вещицу в карман разгрузки и снова осмотрелся.

С другим работником кафе, точнее работницей вышло удачнее, - у неё в кармане фартука оказалась связка ключей, которые сухо звякнули, когда он их вытаскивал. Хорошо, что здесь ничего не ржавеет. Теперь оставалось надеяться, что они подойдут к замку.

Достав из кармана баллончик ВД-40, предусмотрительно захваченный с Земли (в прошлый раз, чтобы смазать ось тележки они вообще использовали бутербродный шпик), Алексей от души спрыснул внутрь замочной скважины и, не скупясь, опрыскал ключи, подождал, пока лишняя смазка стечёт.

Четвёртый ключ вошёл в замок как влитой. Раздался щелчок и после лёгкого толчка дверь отъехала в сторону.

И то, что увидел Плетнёв, заставило его перехватить автомат и прицелиться. Перед ним в луче фонарика среди инвентаря и полок, спиной к нему стояла человекоподобная фигура, в старой хламиде типа рабочего халата. Алексей еле сдержался, чтобы не выпустить очередь.

- Что там у тебя? – послышался голос Василия.

«Так! Тихо! Тихо!» - сделав пару шагов к манекену, Алексей толкнул его дулом автомата в затылок. Послышался глухой звук. Он осторожно обошёл фигуру, светя ему фонарём в лицо. Выдохнул. Манекен. Реально манекен. С наброшенным халатом и шапочкой официантки. Тьфу ты! Чуть не обделался!

- Нормально всё! Думал, что встретил одного из старых знакомых, - ответил он. – Давайте сюда всё барахло, и пойдём уже изучать этих чёртовых манекенов.

Взяв только самое необходимое, в том числе цифровую видеокамеру, они покинули схрон, ключи от которого остались у Алексея. В целях безопасности от незваных гостей (вдруг забредёт какой-нибудь старатель), он всё-таки решил поставить замаскированную тряпьём растяжку, а заодно приметил чёрный ход из кафе и убедился, что другой ключ также подходит к этой двери. Вдруг придётся уходить дворами.

- Попрыгайте! – приказал он своим спутникам.

Все несколько раз подпрыгнули, и если у Алексея, Василия и молчаливого Ярослава ничего не звенело, то Гранин радостно забренчал мелочью.

- Это зачем? – спросил Алексей. – Хотел на автобусе сюда добраться? Или обратно? Лучше выбрось.

Учёный глядя на горсть монет, раздумывал несколько секунд, а потом просто положил их в карман одной из мумий, что лежала рядом. Попрыгав ещё раз, все убедились, что никаких лишних звуков они не издают.

- Хорошо, двинули к этому вашему вокзалу.

Глава 8

Стараясь передвигаться как можно тише и парами по разные стороны улицы – Плетнёв с Граниным, а Василий с Ярославом – чтобы можно было контролировать верхние этажи, они короткими перебежками за какие-то полчаса достигли широкой улицы перед вокзалом, на которой в беспорядке навечно остановился колёсный транспорт: автомобили различных цветов и размеров, похожие на длинные буханки хлеба автобусы, наполненные начинкой из телам.

Вокзал представлял из себя комплекс монументальных зданий, с главным по центру, выполненные в стиле, который на Земле назвали бы неоготическим с элементами сталинских высоток, но как водится со своими нюансами и местным колоритом. Вход в главный корпус своим фасадом с барельефами вообще напомнил Алексею Большой театр. Такие здания в большей степени подошли бы большому городу, наподобие Москвы или Нью-Йорка, а не относительно небольшому городу, как этот. Сколько здесь проживало до катастрофы? Гранин как-то обмолвился, что по их подсчётам не более трёхсот-четырёхсот тысяч. Однако, учитывая количество строений, особенно в центре, которые можно было определить как гостиницы, в определённые моменты пик населения мог достигать и миллиона. Интересно было бы узнать, чем это обусловлено. По словам того же Гранина, город мог быть своего рода туристическим или деловым центром, а может, просто удачно разместившимся в долине транспортным узлом и перевалочным пунктом.

Серые стены зданий нависали над людьми подобно скалам над линией прибоя. Плетнёв и Гранин перебежали улицу и встали рядом с остальными, прислонившись к стене. Прошли ещё немного и укрылись присев за разбитым микроавтобусом, въехавшим в угол здания, когда водитель скончался прямо за рулём.

Здесь так называемый шёпот был слышен особенно хорошо. Но было ещё что-то. Словно всё тело дрожало изнутри.

- Как будто резонирует, - произнёс Гранин, одновременно разглядывая фасад вокзала. – Низкие частоты.

Ярослав достал какой-то прибор размером с небольшую коробочку, повертел на нём рычажки, посмотрел на сменяющиеся цифры на жидкокристаллическом экране, поморщился и убрал его обратно в подсумок. Объяснять свои действия он не спешил, а тот же Гранин и не требовал, ему было достаточно обменяться со своим помощником взглядами, что понять, о чём идёт речь.

- Предлагаю для начала провести визуальную разведку из этого здания, - сказал Алексей. – Поднимемся на верхние этажи и понаблюдаем оттуда за вокзалом. Сразу идти – рискованно.

По лицу Гранина было видно, что тот хотел бы рвануть на вокзал хоть прямо сейчас, настолько у него зудело научное нутро. Он буквально сгорал от нетерпения и не мог этого скрыть.

- Смотри! – спокойно указал пальцем Плетнёв, слегка высунувшись из-за автомобиля.

Сделав несколько шагов на корточках к Алексею, Гранин посмотрел туда, куда указывал лейтенант.

Сразу было не заметно, но среди гранёных колонн, что украшали фасад вокзала, кто-то был. И этот кто-то очень медленно, но двигался. А спустя пару секунд учёный заметил ещё несколько тощих покачивающихся фигур среди разбитого транспорта у входа в вокзал. Особенно привлекал внимание вон тот типа в плаще и капюшоне. Дёрганный какой-то.

Стало понятно, что так просто сходу на вокзал не попасть, а учитывая, что манекены по неизвестной причине внезапно активизировались (не хотелось бы думать, что они чувствуют незваных гостей), необходимо было просчитать, хотя бы примерно, пути проникновения внутрь, чтобы по возможности избежать контракта со странными существами.

К тому же Плетнёв прекрасно помнил, какими быстрыми они могут быть. Но даже если предположить, что сейчас их подстегнуть просто некому, и они так и останутся в своём заторможенном состоянии, их количества может хватить, чтобы отрезать пути отхода, буде такая необходимость появится.

Так что лучше сначала посмотреть, что да как, а там уже и идти на вокзал. Приключения, они от отсутствия подготовки случаются. А если их в принципе нельзя избежать, то, всё равно, стоит предпринять все меры к их минимизации и иметь в голове хоть какое-то подобие плана на тот случай, если всё пойдёт в разнос.

- За мной! – негромко сказал Алексей и они, пригибаясь и стараясь максимально не наступать на битое стекло и прочие источники шума, один за другим забежали в здание.

Протиснувшись в щель, между не до конца закрытыми парадными дверьми, они оказались внутри здания, что стояло напротив вокзала. Обстановка более всего напоминала деловой офисный центр. По крайней мере внизу, в холле, располагалась явно стойка охраны, рядом с ней два проёма, ведущих в лифт: двери одного из них были открыты и оттуда выглядывали оборванные металлические тросы, другие лифтовые двери были закрыты.

- Смотрите в оба! Не исключено, что здесь могут быть отдельные стойбища.

Учитывая, что в прошлый раз он нарвался на манекенов в центре города, когда они и получили своё прозвище, предосторожность была не лишней. Они и тут могут скрываться, если так это можно назвать, в любом из помещений. Они спят, спят большую часть своего существования, и, судя по всему, так длится уже не одно столетие. Если, конечно… мысль вспыхнула в мозгу как та яркая лампочка из мультфильма.

На всякий случай даже осмотрел высокие потолки. Потолки в таких зданиях, вообще были высокими, а в холле, в котором они оказались, особенно, напоминая сталинскую застройку. Это уже потом, им на смену пришли массовые «хрущёвки», в которых можно было, несильно подпрыгнув, достать рукой до потолка.

Нет, здесь потолки были метров пять в высоту. Да, это в холле, но, судя по окнам, фасаду, и количеству этажей, поменять там лампочку без трёхметровой стремянки даже нечего пытаться.

Осветив фонариками иссохшие тела, разбросанные среди диванов, кресел и журнальных столиков, и, не усмотрев в них признаков спящих манекенов, Алексей обратил на себя внимание Гранина и спросил, вспомнив свою мысль:

- Среди манекенов могут быть люди, провалившиеся в этот мир и сумевшие выбраться обратно? Они могли обратиться?

- Хороший вопрос, - Гранин почесал рукой в перчатке подбородок, на котором стала уже появляться тёмная щетина. – Помнишь того энкавэдэшника, что мы нашли в вагоне?

Плетнёв коротко кивнул. «Майор государственной безопасности НКВД СССР Иванченко Пётр Сергеевич. Служебное удостоверение действительно по 21 ноября 1940-го» - проговорил он в уме.

- Люди, которые – если говорить о землянах – провалились сюда и не смогли выбраться, скорее всего, умирали от голода и жажды. И та и другая смерть – никому не пожелаешь…

- Это понятно, - перебил его Плетнёв, поторапливая.

- Согласно твоему отчёту, когда ты побывал здесь в прошлый раз, никого из вас не укусили, так?

- Так, - согласился Алексей и, помрачнев, поправился. – Из тех, кто вернулся.

- Всё верно. Поэтому нам ничего не известно о том, передаётся ли патоген, если таковой и существует, через укусы. То, что он не передаётся при обычном контакте, нам известно точно, в том числе из твоего отчёта и показаний тех, кто тогда выжил. Так что моё предложение: если заметишь на манекене явно земную одежду, вплоть до логотипа какого-нибудь бренда, то обязательно запомни и сообщи, что и на ком видел.

- Хорошо, - согласился Алексей, пожалуй, это действительно был реальный способ узнать, случались ли факты обращения со стороны землян. Специально быть укушенным он категорически не хотел.

Надо было двигаться дальше. Ярослав с Василием, тем не менее, никого не торопили, ожидая дальнейших приказов и попутно осматривая внутреннее убранство холла.

- Окей, - произнёс Алексей, глядя на раскуроченные двери, - лифт, судя по всем, не работает. Пойдём по правой лестнице, найдём подходящую площадку, чтобы было видно вокзал и прилегающую местность. Надо понять, где безопаснее всего пройти.

Они стали подниматься, не быстро, держа оружие наготове. Фонарики, закреплённые на стволах, разрезали воздух яркими лучами.

Пролёты были высокими, гораздо больше, чем в стандартной девятиэтажке, к которым привык Алексей. Лестницы выводили либо в коридоры, либо в просторные помещения открытых офисов. Заглянув с лестничной площади в один из таких опенспейсов и, обнаружив, что кроме мумий там никого нет, Алексей прошёлся по помещению и убедился, что этот этаж был чуть выше крыши вокзала, и с него хорошо просматривалась прилегающая местность.

Подойдя к одному из высоких окон с опущенными жалюзи, он дал знак остальным, что те могут приблизиться. При этом Ярослав всё равно умудрился споткнуться об одно из тел и грохнуться на пол, подняв не только облако пыли, но и заставив всех сжаться от произведённого шума, когда он, падая, зацепился за офисный стол, и с него громыхнулся монитор с закруглёнными углами. Чем-то он был похож на кинескоп от старого телевизора, только гораздо более уплощённый. Алексей никогда раньше таких не видел. Но внешний вид предмета не оставлял сомнений в его предназначении.

Вслед за монитором со своего кресла, упала с глухим треском мумия.

Хотелось наорать и высказать всё, что думаешь об этих туристах, которые выбили у начальства тур в Мёртвую долину, но Алексею удалось подавить приступ ярости. В конце концов, что с них взять!

Испепелив помощника Гранина взглядом, он жестом приказал всем молчать. И тишина была бы гробовой, если бы не шёпот манекенов, который было слышно даже отсюда.

Нет, вроде бы никакого движения. Никто сюда не идёт неуверенной шаркающей походкой, еле передвигая ноги. Тихо. Всё оставалось так же, как и раньше.

- У них там стилусы на столах лежат, - зачем-то тихим голосом сообщил приблизившийся Ярослав.

Алексей на пару секунд опустил веки и сделал глубокий вдох.

- И что?

- Он хочет сказать, что мониторы у них были сенсорные, - ответил Гранин.

Плетнёв мысленно закатил глаза, но ничего говорить не стал. За его спиной тихо усмехнулся Василий.

Алексей повернулся к запылённому стеклу и осторожно, раздвинув металлические пластинки жалюзи, смахнул с него грязь, потом вытер рукой в перчатке. Можно, конечно наблюдать через открытое окно, но он решил перестраховаться и лишний раз в оконном проёме не светиться. Слова Гранина о разуме у манекенов произвели впечатление на Алексея, и он подумал, а почему бы манекенам и не иметь своего рода наблюдателей? Вот те, что у вокзальной колоннады торчат, они вообще почему отдельно от стада стоят? Уж не потому ли, что им поручено стоять на посту? А через оконное стекло даже при таком естественном освещении нелегко заметить того, кто за ним может стоять. О том, что манекены могут видеть в других диапазонах, Алексей предпочитал не думать. Проблемы надо решать поступательно.

В принципе, смотреть было можно, вид открывался аккурат на здания вокзала, да к тому же ещё и выше его крыши.

Вот только даже невооружённым глазом было видно, что понять, где можно было бы безопасно пройти, не потревожив существ, было сложно. В бинокль можно было приметить несколько отдельно стоящих манекенов, которые отсюда реально оправдывали своё прозвище. Как будто кто-то вытащил пластиковые куклы на улицу и расставил их тут и там, да ещё и придал некоторым из них неестественные позы.

Алексею вспомнились солевые наркоманы, застывшие в довольно странных позах, которых он пару раз наблюдал на улицах мегаполиса.

- Гляди, как их раскорячило! – проговорил Василий, глядя в бинокль. – Как будто обдолбались в хлам, и словили приход. Гляди-ка, дёргается!

Надо же, как мысли сходятся, подумал Алексей.

Один из манекенов действительно дёрнулся, словно в нём сработали невидимые пружины, и сменил положение корпуса, слегка склонив его в противоположную сторону.

- Или спит, и ему снятся кошмары, - задумчиво пробормотал учёный.

Ещё целую минуту манекен простоял в таком положении, после чего опять дёрнулся, изменив положение. Всё это время Алексей наблюдал за ним, как заворожённый. В следующий раз существо сменило положение уже через пару минут.

«Сон разума рождает чудовищ» - всплыло откуда-то из глубин подсознания. Алексей не знал, кому принадлежит цитата, но был уверен, что кому-то известному. Кому-то-то, кто оставил след в истории человечества. А вот он даже не знает его имени. Лишь помнит цитату. И то, она дала знать о себе только сейчас. Странная всё-таки штука – память…

Или вот ещё: «Если долго всматриваться в бездну – бездна может посмотреть в ответ». Вот откуда это лезет? Наверное, где-то когда-то услышал или прочитал. А как иначе?

В голове сама собой зародилась мысль, что стоило бы запретить проход в этот мир совсем. Раз и навсегда. А всех, кто сюда провалился, независимо от причин… оставлять здесь же. Ибо это не место для нормальных людей. И то, что здесь произошло. Должно остаться тайной. Тайной этого места. Без права выйти наружу. Никогда.

«Яркая красная ягода падала в слегка приоткрытый рот. Он смотрел на то, как она медленно падает. Но ничего не мог с этим поделать. Рубиновое ожерелье завораживало своим блеском, но ещё больше гипнотизировали ЕЁ глаза. Такие прекрасные, такие нежные и любящие. ОНА готова была принять его таким, каков он есть. Со всеми его проблемами и недостатками. Ничего. Он не мог сделать НИЧЕГО. Они лишь мог принять ДАР. Ягода медленно падала…»

Алексей с силой сомкнул веки. Сглотнул. Горло совсем пересохло. Язык прилип к нёбу. Нет, это был не навеянный морок. Это просто яркое воспоминание, ожившее, благодаря этому месту.

«В гробу я тебя видел! - твёрдо произнёс он мысленно. – И не важно, что с тобой с делали. Важно то, что ты сотворила потом».

Нечеловеческий, религиозный ужас, порождённый прошлым посещением этого проклятого места, чуть не поглотил его. А, может, не стоило соглашаться на предложение сопровождать сюда этих двух учёных, которые хоть и выглядят, как книжные черви, охочие до тайн мироздания, однозначно не так просты, как могут показаться.

А среди тех, кто соприкоснулся с Комитетом вообще есть простые? Ха-ха. И ещё раз «ха-ха».

- Смотрел ли ты на друга, когда спит он, чтобы увидеть, каков он тогда? Что такое лицо друга твоего? Это – твой собственный лик, но отраженный в грубом и несовершенном зеркале, – это был Ярослав, который перехватив далеко недружелюбные взгляды Алексея и Василия, поспешил добавить. – Что?! Это Ницше.

Уже одно то, что помощник Гранина выдал настолько сложную фразу, не добавляло уверенности. С какого перепугу, спрашивается, он так разговорился?

- Ты ещё про Чжуан Чжоу вспомни, которому приснилось, что он бабочка, - всё так же задумчиво, но с явным подколом добавил Гранин, а Ярослав лишь улыбнулся. Что за бабочку и какого такого китайца они имели в виду, Алексей не знал, но вот про то, что

А если внутри этих существ с пергаментной кожей, изменёнными лицами и почти прозрачными зубами, до сих пор существуют личности тех людей, которыми они были раньше? И если они не только впадают в спячку, будучи манекенами, а тем личностям, что заперты внутри этих тел, кажется, что они спят и всё вокруг им кажется жутким кошмаром, из которого никак не вырваться?

Как там говорила Анна о сознании тех, чьи тела занимало сознание Алексея в прошлом: они думают, что им снится сон.

Хм… тогда может получиться так, что манекенам нужна помощь, как любому другому тяжело больному человеку. Вот только не любого больного можно спасти. А в редких случаях так и вообще правильным будет прекратить его страдания, ибо он может быть опасным не только для себя, но и для окружающих.

Манекен в окулярах бинокля продолжал стоять на том же месте, как приклеенный. Плохое место. Очень плохое. Уж лучше было бы подписаться на ликвидацию террористов без гарантии эвакуации, чем возвращаться сюда. Там хоть ты на Земле, а здесь? Здесь ты словно ходишь по одному большому кладбищу с неупокоенными мертвецами, которые до сих пор думают, что живы. А мертвецу что пуля? Мертвец уже мёртв. Ему пуля – ничто!

Оно, конечно, манекены далеко не были бессмертными, и пули на них очень даже действовали почти так же, как и на любого другого человека, то есть прекращали их бренное существование, но ощущение того, что он стал свидетелем чего-то потустороннего, не покидало Алексея.

Тем не менее, никакой системы в дерганьях манекена Алексей не заметил. Положения тела менялось через разные отрезки времени, и при этом существо (назвать его человеком не поворачивался язык) всё это время оставалось на месте. Передавал ли он таким способом другим своим сородичам сообщения и о чём, понять было совершенно невозможно.

А вдруг его и вправду штырит, как считает Василий? Или он спит, как сказал Гранин. Только лунатит во сне. Видели людей, страдающих лунатизмом? Так себе зрелище, особенно, если они ходят во сне с открытыми глазами. И видят они перед собой совсем не то, что передают им в мозг зрительные нервы.

От этих размышлений стало лишь хуже. Надо абстрагироваться и рассматривать манекенов, как реальную опасность, пока не доказано обратное, так будет эффективнее.

- Красиво, - произнёс Гранин, глядя в бинокль.

Плетнёв опустил бинокль и посмотрел в сторону туриста. Это он о тормозном тектонике манекена?

- Архитектура красивая, говорю, - словно почувствовав не заданный вопрос, произнёс Гранин, не оборачиваясь и продолжая смотреть в бинокль на здание вокзала, – Столько всего! Понятно, что это, скорее всего, поздняя стилизация, однако явственно просматриваются религиозные сцены, возможно из древних мифов, пока не разобрать, хотя… Вы узнаёте ту композицию, что изображена на горельефе справа?

То, что посмотреть было на что, не было преувеличением. Так что, высматривая, как лучше проникнуть на вокзал, Алексей попутно оглядел фасад главного корпуса, однако не акцентировал внимание на каком-либо скульптурном изображении. Сейчас же он взглянул на портик туда, куда советовал Гранин.

Четыре фигуры: мужская, женская, два подростка: сын – старше, дочь – младше. Их схватили стражники в стилизованных латах и тащат закованных в цепи мучеников на суд. Был там и царь (или вождь), восседающий на троне, и придворные, и плебс, требующий кровавых развлечений.

- Отец, мать, сын и дочь… Пророки, Святое семейство, которое явилось в этот мир, чтобы проповедовать людям добро и любовь, а они над ними посмеялись и предали изощрённой мучительной смерти… - Гранин вздохнул. – И Дочь видела смерть своих родителей и брата. Её планировали казнить последней.

- Я не специалист по археологии, - сухо сказал Алексей, продолжая рассматривать горельеф, уж очень неприятные он всколыхнул воспоминания, - но мне показалось, что подземный храм гораздо старше, чем посвящённый ей культ. Если это вообще она.

- Не исключено, что её поместили туда гораздо позже, – резонно заметил Гранин. – В истории не раз бывало, когда на месте древнего капища строились новые храмы. И потом: кто сказал, что боги являются только раз? Люди вот до сих пор ждут второго Пришествия. Мифы и предания имеют свойство меняться со временем. Может ведь так случиться, что для кого-то Священный Змей Кетцалькоатль – божество, давшее людям знание, а для кого-то чудовище, требующее ежегодных человеческих жертв. Я тебе больше скажу: тот же Бог, что утопил человечество во Всемирном потопе, он же потом, как считается, послал людям своего сына учить их любви и добру.

Гранин опустил бинокль и пожевал нижнюю губу.

- А она это или нет… Разберёмся, - Гранин достал фотоаппарат с большим зумом и стал фиксировать изображения. – Забавно-забавно…

- Ладно, хорош достопримечательности разглядывать, - сказал Алексей и показал рукой направление, - думаю, пойдём вон там. Вася, что думаешь?

Проводник присмотрелся, куда указывал лейтенант, подумал и согласился, что там, слева от основного здания, можно проскочить, по крайней мере, там не было замечено ни одного дёрганного манекена, а по логике постройки там должен был быть вход в основное здание вокзала.

- Смотрите под ноги! – предупредил всех Плетнёв.

Они стали максимально быстро спускаться по той же лестнице, по которой поднимались.

Глава 9

Предопределённость – странная штука. Вроде бы ты о ней знаешь, понимаешь, чем всё закончится, но здесь и сейчас ты готов драться и действовать так, как будто бы ты понятия не имеешь, что всё уже решено и что ждёт тебя в будущем. Довольно противоречивое ощущение, не находите? Зачем что-то предпринимать, учитывая, что конечный результат известен заранее? Не проще ли сломать логику бытия и просто отдаться на волю течения? Хм… а если именно такие действия и приведут к запланированному финалу? Попробуй тут угадай.

Иногда Алексея прямо подмывало посмотреть, что будет, если он здесь и сейчас опустит руки. Пуля сама по себе пролетит мимо него? Или растревоженный манекен внезапно потеряет из вида стоящего прямо перед ним человека? А если нет? Будущее изменится? Тогда он исчезнет, но вместе с ним исчезнет всё то, хорошее, что уже есть в его жизни. Тот ещё выбор.

Пока что Плетнёв решил, что соблюдать здоровые меры предосторожности – самое лучшее, что можно предпринять.

Довольно быстро, короткими перебежками, прикрываясь за остановившимся навеки автотранспортом, они достигли другой стороны улицы. Все манекены, из тех, что они смогли приметить, остались по правую руку. Пока всё шло нормально. Но только до того момента, как, заглянув в запылённые окна вокзала, они смогли рассмотреть группу застывших в кататонии существ. Служебный вход, выбранный ими изначально, как способ проникновения внутрь, тоже оказался заполненным манекенами, только эти ещё и подёргивались, что не сулило ничего хорошего.

- Вроде стоят не плотно, - прошептал Гранин.

- И что ты предлагаешь? - возмутился Плетнёв. - Проскочить между ними? Между капелек дождя и не намокнуть?

- Ну…

- Нет! – отрезал Алексей.

Он по своему опыту знал, что Манекены хоть и медлительные в своём обычном состоянии, но цепляются так, что хрен отцепишь. А зацепится один, даже если ты его убьёшь, бежать с такой гирей будет несподручно, а там и другие подоспеют. Навалятся толпой и поминай, как знаешь, как говорила его бабка.

А тут получалось, что Гранин, во что бы то ни стало, хочет, чтобы они с ходу влезли в осиное гнездо, не потревожив ни одной осы. Мёдом ему там что ли намазано! Алексею это не нравилось, да и Василий всем своим видом показывал, что материала, как он его понимал, учёными собрано выше крыши, и пора бы уже и честь знать. Обещанные Комитетом деньги, конечно, его манили, гонорар обещал быть далеко нескромным, но на тот свет их с собой не утащишь.

Пришлось собраться и обдумать дальнейший план действий. Гранин аж сгорал от нетерпения, так он хотел попасть внутрь, чтобы самолично зафиксировать поведение стада и записать его шёпот в непосредственной близости для дальнейшей расшифровки. Что там было расшифровывать – не понятно. Ярослав меньше, но тоже демонстрировал глубокий учёный зуд.

Проведя небольшую разведку местности, вскоре они обнаружили подземный переход, который, по логике вещей должен был вести внутрь основного здания вокзала. Вероятный путь проникновения заметил Василий. Исходя из близости к вокзалу, он предположил, что тот должен вести внутрь последнего. По крайней мере, так это устроено на Комсомольской площади в Москве.

Стараясь не шуметь, Алексей кулаком в перчатке погрозил обоим туристам, они стали спускаться по каменным ступеням.

И здесь уже не было даже того рассеянного дневного света или даже сумерек, что царили наверху, тьма была кромешной. Можно было бы включить фонари, но тогда вероятность наткнуться на манекенов возрастала в разы, так как одному богу было известно, как они поведут себя, раздражённые искусственным светом. Поэтому они дружно надвинули на глаза приборы ночного видения.

Всё вокруг приобрело палитру чёрно-белого телевизора, но зато всё было видно, почти как днём. Перед ними открылся широкий подземный переход, в стенах которого можно было заметить двери, скорее всего во вспомогательные помещения. На полу распластались тела людей рядом с большими сумками и чемоданами – должно быть, кто-то из них шёл на вокзал, кто-то наоборот только-только приехал и покидал его. Манекенов пока заметно не было.

Но первое, что бросилось в глаза, когда они спустились это тяжёлая металлическая дверь, которая когда-то очень давно начала подниматься из паза в полу, но так и остановилась, выдвинувшись на какие-то двадцать-тридцать сантиметров.

- Походу сработала система защиты по типу той, что в нашем метро установлена, - совсем тихо произнёс Василий. – На случай ядерного удара.

- Видимо она не была автоматической, или механизм не проверяли и не ремонтировали, раз он дал сбой, - согласился Алексей, и перешагнул застрявшую в полу дверь.

Гранин перешагнув, присел и оценил её взглядом.

- Тут интересно другое, - сказал он, - не просто же так местные жители её поставили, видать были причины.

Он поднялся, спросил:

- Никого?

- Никого, - подтвердил Плетнёв, имея в виду манекенов, - идём дальше.

Метров через пятьдесят им пришлось свернуть в правое ответвление.

Ближе к ступеням, которые вели наверх, им пришлось перешагнуть ещё через одну дверь, которая застряла аналогичным образом, едва показавшись из пола. Интересно было бы узнать, что было бы с людьми, если бы подземный переход всё-таки успел закрыться? Как долго они смогли бы оставаться в живых, было ли у них с собой достаточно еды и воды? Когда бы они начали смотреть друг на друга волками и видеть в своих соседях по несчастью источник белка? С другой стороны, судя по тому, что они наблюдали, воздействие было настолько мгновенным, что лишь у малого количества людей было время хоть что-то осознать. Может, оно и к лучшему. То, как люди могут вести себя, будучи доведёнными до крайности, иногда и словами описать сложно.

Через пару минут их головы уже возвышались над уровнем пола, они находились в зале ожидания. Присев за длинными рядами кресел, они решили осмотреться. Зал ожидания был полон пассажирами, так и не дождавшимися своего рейса, и среди них было много детей, что заставило Алексея поморщиться. Дети – святое, и тот, кто сотворил такое, настоящий изувер, какими бы мотивами он не руководствовался.

- У тебя прям на детях какой-то пунктик, - прошептал одними губами Василий.

- У тебя есть дети?

- Нет.

- А я за своих готов мир наизнанку вывернуть.

Присев на одно колено, Алексей снял ПНВ и осмотрел помещение невооружённым глазом. Нет, здесь хоть и было светлее, тусклый свет проникал сквозь запылённые окна, но всё равно без ПНВ толком разобрать обстановку было трудно. Он вновь надвинул на глаза окуляры, включив питание, и тут же жестом приказал всем замереть, указав рукой в направлении дальнего угла.

Это были манекены. Группа из нескольких особей, что столпились в кучу и так и стояли в углу, ни на что не реагируя. Благо они находились метрах в тридцати от них. Стоят, не двигаются. Странно, другие, что снаружи, изредка дёргаются, меняя позу, а эти, вроде как, не реагируют ни на что и стоят плотно так, будто их согнали в угол специально.

Кто-то осторожно постучал Алексея по плечу. Обернувшись, тот обнаружил перед собой Василия.

- Думаю, проскочим через выход из зала, - практически одними губами проговорил он. – В соседнем зале вроде никого.

Алексей размышлял. Щёлкнув переключателем, он перевёл окуляры в режим тепловизора и посмотрел в сторону группы застывших существ – никакого отсвета, почти никакого. Холоднокровные они что ли? Надежда была маленькая, вдруг, стена будет иметь другую тепловую сигнатуру, но нет, всё бес толку. Значит, увидеть тех, что могут скрываться за стенами, тоже нельзя. Идти придётся практически наугад.

- Пошли! – Алексей привстал и тихой походкой двинулся по проходу между креслами, время от времени переступая засохшие тела, остальные пошли за ним, стараясь идти след в след.

Менее чем через минуту, он поравнялся с группой манекенов в углу. До них метров пять-шесть. Он остановился и вгляделся в них – никакого движения.

Звук металла по гранитному полу разлетелся по помещению звонким предательским эхом. Алексей обернулся, чтобы увидеть, как Ярослав пожимает плечами, признавая свою вину, а по полу, описывая дугу, катился какой-то стакан, выпавший из задетой учёным сумки.

Все застыли как вкопанные, затаив дыхание. Алексей перевёл окуляры ПНВ на группу манекенов.

«Тихо, тихо… мало ли что тут от времени может сыпаться, не на каждый же звук вы будете реагировать, вы же типа разумом обладаете…»

В следующий миг манекены буквально вспыхнули красным, жёлтым и оранжевым в тепловизоре Алексея.

- Да чтоб тебя! – уже не таясь, сказал он. – Уходим! Всем смотреть в оба! Избегать больших групп и закрытых помещений!

Они рванули из зала ожидания разве что не бегом, а за ними манекены приходили в движение. Алексей, покидая зал, успел заметить, как те, что были ближе всего к ним, вытянули свои тощие руки в сторону людей, как самые типичные зомби из фильма ужасов.

За поворотом оказался манекен, который внезапно ловко попытался схватить Алексея за правую руку, но тот ловко увернулся и съездил существу прикладом по голове, отправив того в нокаут. Мерзкое чувство дежавю на мгновение захлестнуло его, но он быстро взял себя в руки.

В дальних проходах и у центрального входа наметилось явное движение. Надо же, как они среагировали! А вдруг и в самом деле они общаются между собой на какой-то частоте? Вон как чёртов шёпот усилился, порой переходя в гул наподобие осиного.

Они побежали наверх по широким мраморным ступеням с резными каменными перилами с выключенными фонарями, то и дело, перешагивая через засохших мертвецов, покане достигли балюстрады второго этажа. Была лёгкая надежда, что лестница станет для манекенов естественным препятствием.

Присев на корточки за перилами, они сверху оглядели помещение холла. Манекены из зала ожидания выходили, еле волоча ноги. И, кажется, намеревались пройти мимо лестницы, по которой взбежали люди. Из дальних уголков видимых помещений тоже не особо спеша двигались манекены. Яркость существ в тепловизоре заметно поубавилась. Хорошо было бы, чтобы их мозгов хватило только на то, чтобы пойти на звук, ничего не найти и снова впасть в кататонический ступор.

Группа манекенов из зала ожидания прошаркала мимо лестницы, по которой поднялись люди, и, неуклюже потолкавшись, зависла примерно по центру холла. Было видно, как в тепловизоре их сигнатура постепенно тускнеет, сливаясь с общим фоном.

Кажется, пронесло.

Алексей сделал пару шагов к Ярославу и молча схватил его за грудки.

- Ты мог нас всех здесь похоронить! – зло прохрипел он.

- Он всё понял! – вмешался Гранин. – Никто от такого не застрахован.

Плетнёв разжал кулаки и глубоко выдохнул. Взглянул на манекенов: те вроде никаких признаков активности больше не проявляли.

Алексей, сидя на полу, привалился спиной к перилам и вытер тыльной стороной перчатки невесть откуда выступивший на лбу пот. Нервно получилось. И чего это ты так разнервничался, знал же куда идёшь!

Со стен на него взирали неизвестные герои неизвестных исторических событий чужого мира. Барельефы и скульптуры, подпирающие потолок соединялись в какой-то свой, но вполне логичный сюжет покорения какого-то материка: воины с изогнутыми мечами и миндалевидными щитами высаживались с древних увешанных по бортам такими же щитами кораблей на берег, где вступали в сражение с его защитниками. Интересно, к кому из них относились жители города: к тем, кто победил, или к тем, кто поиграл? Впрочем, из барельефов сделать вывод, кто победил было невозможно. Ну, хоть Царицы с сердцем в руках здесь не было, и то хорошо. А ведь красиво, чёрт побери, сделано!

- Я думаю, нам туда! – тихо произнёс Гранин, указывая на анфиладу, ведущую с балюстрады. – Оттуда шум идёт. Там, думаю, выход к перронам должен быть.

- А ты ещё не передумал? Может, ну его? – на всякий случай поинтересовался Алексей. – А то нам ещё в подземный храм идти.

- В храм успеем, - с неопределённой интонацией ответил учёный. – Надо записать шёпот.

- Ну, надо так надо, - Плетнёв выдохнул, поднимаясь на ноги, и они продолжили движение к перронам. Если на другой балюстраде не окажется манекенов, то можно будет там и устроить наблюдательный пункт для измерений.

Гуськом они пробежались по длинному балкону, потом по анфиладе и залегли с биноклями на балюстраде, что нависала над протянувшимися внизу перронами. Сверху их покрывала высокая крыша.

- Етить-колотить! – не удержался Василий. – Да у них тут прямо собрание!

Внизу с балкона виднелись перроны: самые широкие по бокам, три перрона поуже – в центре. И на перронах и на путях, их разделяющих, среди локомотивов и поездов колыхалось море из манекенов. По ним словно проходила волна, которая сопровождалась потрескиванием и шелестом, в котором, при желании, даже можно было бы разобрать отдельные слова. Будто кто-то творил жуткое заклятие. Они, конечно, могли оказаться обычной тарабарщиной, но могли нести и смыслы, понятные только манекенам.

- Слышишь? – спросил Плетнёв учёных. – Что они говорят?

- Забавно-забавно… - отозвался Гранин. - Фонетика местного языка не известна, это затрудняет расшифровку. Да, и сохранившихся носителей аудиоинформации пока не обнаружено. Были как-то найден аналог магнитной плёнки, но образцы, представляешь, рассыпались.

- Кто же их так взбаламутил! – произнёс Алексей, разглядывая покачивающихся созданий. Ярослав, тем временем, вытащил приборы, повертел переключатели, пощёлкал кнопки и, подсоединив микрофоны, просунул их между перилами. Попутно он стал вести съёмку происходящего на камеру.

- Может, это у них такой способ коммуникации между собой? – произнёс Гранин. – Можно же допустить, что им тоже иногда хочется переброситься парой слов.

- Не уверен, - с сомнением в голосе сказал Алексей. – Помню, как в прошлый раз они шептались, когда моя группа шла по улицам, и пялились на нас из окон. До того они молчали.

- Думаешь, из-за нас?

Алексей отрицательно покачал головой.

- Они стали шуметь задолго до того, как мы их заметили.

- Так, может, они заметили нас первыми? – не сдавался Гранин. Так и хотелось спросить, как в том анекдоте: ты вообще чей друг, мой или манекенов?

Сдержанная улыбка коснулась губ Алексея.

- На двенадцать часов, на крыше вагона, - произнёс он. - Что ты скажешь на это?

Все сразу приложили бинокли к глазам и устремили взоры туда, куда указывал Алексей.

- Гадом буду, если это манекен! – приглушённо проговорил Василий, и повторил. – Не, это точно не манекен!

Среди колышущегося моря манекенов на крыше одного из вагонов стоял человек, точнее человеческая фигура, одетая в плащ длинной по колено и с накинутым на голову капюшоном, из-за чего лицо его терялось в темноте. Разобрать, кто скрывается под плащом, мужчина или женщина, было невозможно.

И словно в ответ на слова проводника фигура подняла правую руку, и сделала пару взмахов, будто бы приветствуя людей. Затем незнакомец быстрым шагом прошёл по крыше и, ловко спрыгнув, исчез между вагонами.

- Это что такое было? – Василий отнял бинокль от глаз и обернулся в сторону Алексея.

Сказать, что тот был удивлён – ничего не сказать! Но к удивлению примешивалось и ещё одно ощущение!

- С*ка, я так и знал, что мне тогда не привидилось! – проговорил Плетнёв.

- Когда?

- Когда мы влезли в тот поезд на сортировке. Я думал, что это просто игра света и тени, а это был человек! И готов поклясться, что это был именно он!

И что теперь? Бежать ловить? Так этот крендель, кем бы там он ни был, судя по всему, отлично ориентируется на местности и к тому же не боится перемещаться вблизи манекенов. А ещё Плетнёв был уверен, что именно незнакомец разбередил всё стадо.

Кстати, а чего это Гранин так рвался на вокзал?

- Какого хрена происходит? – выкрикнул Алексей, когда, повернув голову, увидел, как на руках Ярослава, сползает на пол обмякшее тело проводника.

Он потянулся к автомату, но тут почувствовал укол в области шеи, и тело стало превращаться в вату, пальцы разжались сами собой, и рукоять автомата выскользнула из них. Сознание, однако, продолжало ещё цепляться за реальность.

- Вот значит как? – выговорил Алексей заплетающимся языком, когда в поле его зрения оказался Гранин. – Ну ты и гнида.

- Не стану утверждать, что твоё руководство было в курсе этого, - с показавшимся Алексею фальшивым сожалением в голосе произнёс Гранин, - более того, подозреваю, что это сильно ему не понравится. – Он вздохнул. – Признаюсь, мы бы и сами справились с этим путешествием, но твоё руководство было уверено, что мы без вас здесь потеряемся.

Темнота постепенно окутывала Алексея. Он перевёл затуманенный взгляд на Ярослава, который собирал вещи. А ведь он не просто так шумел, подумал Алексей. То монитор разобьёт, то стакан уронит… Подавал сигналы?

- Какого хрена?! – шептал он, теряя сознание. - Я смотрел на вас через фильтры! Вы…

- Люди? Хм… - Гранин задумчиво посмотрел в пол. – Препарат действует довольно длительное время. Нам вполне хватит, чтобы сделать то, что мы хотели и успеть уйти. Короче, если призванные не доберутся до вас раньше, чем вы очнётесь, то у вас есть вполне себе не нулевой шанс уйти отсюда целыми и здоровыми…

- Что?.. – сознание Алексея окутывала мгла, - Призван…

Гранин поднялся на ноги, повертел в пальцах и отбросил в сторону совсем маленький шприц.

Алексею хотелось спать. Но не нормальным сном. А каким-то вязким, не естественным. Последнее, что он услышал, прежде чем провалиться в темноту:

- Это тебе, - Гранин наклонился и сунул что-то небольшое и белое в нагрудный карман куртки Алексея, - потом посмотришь. В конце концов, если бы мы хотели, то давно бы вас убили, помни об этом. Кстати, передавай привет Анне.

***

Самое плохое в секретных миссиях, размышлял Алексей, то, что ты не знаешь, какие задачи поставлены перед твоими спутниками. Тебя свело с ними твоё руководство, тебе обрисовали круг обязанностей и больше ничего. В общем и целом, конечно, могут сообщить, что будет делать сопровождаемое лицо, но что именно, скорее всего, умолчат. И в определённом смысле так и должно быть.

Но по этой же причине ты оказываешься в ситуации неопределённости. Ты можешь сколько угодно тщательно подходить к выполнению своих обязанностей, но твои спутники могут своими интересами отправить все твои усилия коту под хвост.

Хуже только, когда даже твоё начальство не знает, что задумали его подчинённые.

Жутко хотелось в отпуск.

Тёплое море под звуки прибоя покачивало Алексея туда-сюда. И было так хорошо, как никогда до этого. А ведь он давно не выезжал на море, подумал он. Надо бы в отпуске обязательно отправиться на море. Сейчас, правда. Времена такие, что людям при должности и звании дальше Краснодарского края или Абхазии трудно уехать. Ну, хотя бы Абхазию… В Сочи на пляже упасть некуда.

Море качает тебя волнами всё сильнее и сильнее. Зачем? Как будто ты сделал ему что-то плохое.

С другой стороны, если он давно не был на море, то как он оказался на нём сейчас?!

- Да просыпайся же ты, чтоб тебя! – это был Василий. – Фигасе тебя торкнуло!

Алексей резко принял сидячее положение, помотал головой

- Убью! – только и сказал он.

- Убьёшь, убьёшь! И я убью! Всех убьём, – согласился проводник. - Но потом. Сначала выберемся отсюда. А то сдаётся мне, наши ходячие друзья что-то уж больно активизировались, - шёпот, перерастающий в гул, и в самом деле стал громче. - Хорошо хоть не так, как в твоём рапорте описано. Но всё равно, лучше не дожидаться, пока они сюда доберутся.

Он похлопал его по плечу и ещё раз растормошил:

- Ну, ты как?

Обернувшись, Плетнёв через плечо посмотрел на заполненные манекенами перроны. Как ни крути, а ведь стадо действительно двигалось. Медленно, но двигалось. Гудело и двигалось. И, стоит признать, что по вектору это движение было в их с Василием сторону.

- Сколько прошло времени, как нас вырубили?

- Минимум час.

- Чёрт! Много!

- Да уж, отличная у них, надо признать, дурь, - ухмыльнулся Василий, мне такое снилось! – хихикнув, произнёс Василий, бросил взгляд на лейтенанта. - Ты себе лоб расшиб.

- Что?

- Лоб, говорю. Кровь у тебя.

Алексей дотронулся до ссадины, сморщился, и, посмотрев на испачканные кровью пальцы, полез в аптечку за пластырем, но тут вспомнил, что Гранин, что-то оставил в кармане куртки.

Из последнего он извлёк сложенный вчетверо разлинованный листок бумаги. Такие он видел в блокноте Гранина, когда тот делал свои записи, если ему казалось что-то интересным или стоящим внимания.

Плетнёв развернул клочок бумаги, вырванный из блокнота Гранина.

На нём почерком учёного было написано всего четыре слова: «Иногда спасение – хуже смерти!».

Глава 10

- Надо же, оружие оставили, - проговорил Василий, проверяя свой «калашников», и попутно поглядывая на стадо манекенов внизу, - даже боекомплект не тронули. Странные ребята, и как их руководство прошлёпало.

- А может и не прошлёпало, не думал? – возразил Алексей, он тоже проверял снаряжение, всё вроде было на месте. Отвинтил колпачок фляжки и сделал изрядный глоток воды. После наркотика, который им вкололи так называемые учёные, во рту порядком сушило, и по голове, словно пыльным мешком ударили.

- Думаешь, были в курсе? – засомневался проводник. – Не, вряд ли. Тогда бы они отправили кого-то другого, а не нас. Вот только что мы теперь будем говорить, если вернёмся.

- Не «если», а «когда». Когда вернёмся, - не согласился с ним Алексей, а Василий как-то неуверенно почесал поросший мелкой щетиной подбородок.

Вопрос, однако, был действительно далеко не праздным. Пытать, конечно, не будут (по крайней мере, без особой необходимости), но проверками и допросами, в том числе с использованием полиграфа замучают. Ведь по всему выходило, что кто-то где-то что-то, как выразился Василий, прошлёпал. И тут либо неуважаемые учёные, подгоняемые научным зудом, как кот с намазанной скипидаром задницей, решили таким оригинальным способом свалить в самоволку по неизученным мирам, либо… Либо учёные на самом деле никакие не учёные, а внедрённые агенты с хорошей легендой. Да с такой легендой, что она смогла пройти тщательную проверку. А это, в свою очередь, могло означать, что кто-то внутри структуры Комитета обеспечил прикрытие слабых мест легенды.

«Передавай привет Анне!» - это вот к чему сказал Гранин? Неужели таким простым способом он сдал того, кто помогал им с подтверждением правдоподобности легенды? Типа сдал предателя, который потерял всякую ценность. Если так, то всё очень плохо. Тогда придётся сдать Анну начальству. Но тогда, скорее всего, всплывут его провалы во времени, которые Алексей также скрывал. По всему выходило очень и очень плохо.

С другой стороны, таким незамысловатым образом Гранин сам хочет подставить Анну. В конце концов, о нестандартных умениях Анны (не обо всех, но всё же) в Комитете знали, она на него работает уже не один год и пользуется допуском к сверхсекретной информации. Да и не замечена она была в каком-то вредительстве или работе на потенциального геополитического противника. Поверить в то, что она была предателем, Алексею было крайне сложно.

- Могут решить, что мы их грохнули или бросили, - предложил версию Алексей.

- И зачем нам это? – как бы сам у себя спросил Василий.

Действительно, зачем, подумал Алексей. Если только они на нас напали, а мы их ликвидировали. А зачем они на нас напали?

Лепить горбатого перед следователем очень не хотелось. Можно легко запутаться. С другой стороны, ты ведь не сделал ничего плохого! Какого хр*на ты думаешь о том, чтобы такое правдоподобное придумать? Тем более, что есть вполне логичный выход.

- Если мы вернёмся одни и без доказательств, с нас не слезут очень долго, - высказался Алексей.

- Да уж, задолбают нас следаки, - покачал головой Василий. – И ведь не докажешь…

- Не задолбают, - твёрдо возразил Алексей.

- Почему так уверен? – спросил проводник и тут же выматерился, так как понял, что задумал лейтенант. – Ты, что серьёзно?!

- Мы попытаемся их догнать… и поймать, - подтвердил его опасения Алексей. – Когда сдадим начальству, нам ещё и премию выпишут. Ты же не против премии? Деньги всем нужны, тем более чистые деньги.

- Ага, - не скрывая сарказма, добавил Василий, - а потом догонят и ещё раз выпишут! Харэ геройствовать, лейтенант! Ты в какую сторону хоть собрался идти? Ты понимаешь, что они могут быть вообще вне пределов досягаемости? А если тот крендель в плаще, если он проводник, то они в таких уголках мироздания могут оказаться, что искать их даже хуже, чем иголку в стоге сена. Не-не, хватит с меня! Давай-ка назад поворачивать!

Это было похоже на бунт. Легкий такой пока такой бунт, но надо помнить, что вообще-то в руках проводника сейчас автомат с полным магазином.

- И ты, кстати, помни, - продолжал Василий, - что без меня тебе отсюда не выбраться! Можешь, конечно, попытаться дотопать до тоннеля, там червоточина более-менее стабильная, глядишь и извернёшься так, что проскочишь. А, может, и не проскочишь! Может, затеряешь в, чтоб его, континууме! Улавливаешь!

Алексей подавил желание передёрнуть затвор автомата и направить дуло на Василия. Не потому, что боялся застрять здесь навеки, а потому, что понимал, что такими действиями он только ещё больше распалит проводника. Авторитетом, они познакомились только на этой миссии, и призывами соблюдать субординацию здесь не обойтись, скорее уж наоборот, можно усугубить ситуацию.

- Ты дурак или где? – выдал он. – Хочешь лишиться вообще всего? Я таких видел, кто против Комитета пошёл. Так вот: больше я их не видел.

Что-то неясное, но очень знакомое, промелькнуло во взгляде проводника. Василий что-то невнятное пробормотал себе под нос и произнёс:

- Хр*н с тобой, командир. Только я в душе не ведаю, куда нам сейчас бежать, чтобы нагнать их.

Что же, на данном этапе и такой ответ сойдёт, решил Алексей. Окинув взглядом перроны, полные покачивающихся манекенов, он сказал:

- Для начала надо выбраться с вокзала, если нас загонят в тупик, то мы не отобьёмся, никаких патронов не хватит.

- Это точно, - согласился Василий, проследив за взглядом командира. – Как думаешь, кто это был, там на вагоне?

- Догоним – спросим! – пообещал Алексей.

По лицу проводника было видно, что он не сильно рассчитывает на успех предприятия по поимке так называемых учёных, но готов идти и о неподчинении вроде как забыл, по крайней мере, пока.

Не пытаясь скрываться, он поднялся на ноги, его примеру последовал Алексей. Проверил, загнан ли патрон в патронник и подошёл к перилам: если смотреть отсюда, то видимые спуски, ведущие на перроны, были забиты плотно шаркающими манекенами.

Более того, на боковых балюстрадах тоже стали появляться покачивающиеся силуэты. Значит, либо они уже поднялись по лестницам наверх, либо они там уже были. Впрочем, это было не важно: им и подниматься-то, по большому счёту не надо было, достаточно было перекрыть все выходы на первом этаже. И всё, поминай, как звали. Долго ты протянешь без еды и воды? Скорее уж, страдающий от галлюцинаций из-за обезвоживания и мучаемый жуткими болями от голода, ты дойдёшь до такого состояния, что в какой-то момент сам бросишься в самую гущу существ, лишь прекратить мучения.

- Ну что, пошли назад? – спросил Василий с нотками безнадёги в голосе.

- А что нам остаётся, - ответил риторическим вопросом Алексей, и они быстрым шагом пошли тем же путём, которым оказались здесь. Так, по крайней мере, они могли быстро оказаться на улице, ведущей к схрону.

Ага, щас! Выйдя на лестницу, по которой они поднимались, после того, как выбежали из зала ожидания, они обнаружили, что по ней медленно, но верно, поднимаются манекены. И какими бы они не казались заторможенными, они шаг за шагом сокращали расстояние между ними. Да и весь холл вокзала был заполнен манекенами.

- Не пойму! Они словно знают, где мы! – произнёс Василий и добавил ещё пару непечатных словосочетаний.

- Возможно, Гранин как-то привлёк их внимание к нам, пока мы были в отключке.

- Мог бы сразу нас прикончить, козёл! – выругался проводник. – Уж больно мне не хочется, чтобы меня разрывали заживо. Тем более, не хочу превращаться в одного из них. Если укусят, то превратишься?

- Не известно. Я с таким не сталкивался, - честно признал Алексей. – Но лучше избегать укусов.

Лестницы, ведущие вниз, оказались перекрыты толпой манекенов.

- Вот ведь! – ругнулся Василий и плюнул. – Что же вас так много-то!

На глаза попалась запертая дверь.

Василий с силой пнул её, отчего на пол полетели щепки, прежде, чем Алексей успел его остановить.

Человекоподобная фигура, оказавшаяся прямо перед ними дёрнулась и резко повернула голову в сторону людей.

- Чёрт! – только и смог выдать Алексей, глядя в жёлтые глаза существа.

Манекен дёрнулся и сделал неуверенный шаг в их сторону, резко вытянув обтянутые полупрозрачной кожей руки. Его челюсть начала дёргаться, и можно было с уверенность расслышать негромкое потрескивание, исходящее от него. Думать было некогда, решение казалось очевидным.

Прицелившись, Плетнёв приготовился выстрелить в голову, чтобы навеки упокоить это существо, которое, может, когда-то и было человеком, вот только сейчас от человеческого в нём не осталось ничего, кроме общих очертаний тела. В этот момент из дверного проёма в коридоре показалось очередное существо. От него шёл точно такой же треск. А потом ещё и ещё!..

- Назад, - скомандовал Алексей, глядя как коридор наполняется бывшими людьми. Тратить патроны не имело смысла, всё равно здесь не пробиться. – Уходим назад!

- Там! – выкрикнул Василий. – Там есть ещё проход!

Ещё несколько минут метаний по лабиринту коридоров и лестниц незнакомого вокзала и везде их встречали прущие толпы манекенов.

В итоге они забежали в одну из комнат, которая судя по обстановке также предназначалась для ожидающих пассажиров, разве что обстановка была более богатой со статуями, напольными вазонами для цветов, да телевизорами на кронштейнах, что были вкручены в стену. Между диванов стояли столики с журналами, чашками, бокалами и бутылками.

Они с трудом закрыли высокие двери, которые под звон разбивающейся о гранитный пол посуды подпёрли парой диванов вместе с сидящими на них мумиями.

Всё очень походило на то, что их всё-таки смогли загнать в тупик, причём на третьем этаже. Да хоть бы и на первом. Тупик он и в Африке тупик. Надо было подумать, но идеи в голову отказывались приходить, будто тоже решили, что всё кончено. Требовалось время, а его-то как раз катастрофически не хватало.

Неужели вот так всё и завершится, и то, что ему когда-то показали странники, получается, полный шлак?

Двери затрещали, а придававшие их диваны заскрипели по полу, на который тут же, сухо хрустнув костями, сползли мумии.

Тяжело дыша, они, как заворожённые смотрели, как под напором толпы манекенов трещат старые двери. И шёпот, шёпот… этот жуткий шёпот!

И вот двери с шумом распахнулась под напором существ, и диваны буквально отлетели, раскидав остававшихся на них засохшие тела. В комнату, покачиваясь и спотыкаясь, стали заваливаться манекены.

- Ну что, командир, будем прощаться?! – с нескрываемым фатализмом выкрикнул проводник и приготовился стрелять. Он точно собирался забрать с собой столько манекенов, насколько у него хватит патронов.

А ведь их всё-таки зажали! Зажали без какого-либо видимого выхода. Манекены наступали со всех сторон, и казалось, что путь наружу отрезан.

- Да погоди ты прощаться!

Уж насколько Гранин с Ярославом были к ним милосердны, не известно, но то, что их вполне могут разорвать манекены, они ничуть не сомневались. В этом плане то, что они оставили оружие и патроны, в определённом смысле можно было расценить как изысканную издёвку.

Алексей повернулся спиной к приближающимся манекенам и посмотрел на высокое запылённое окно. На каком они этаже? На третьем? И это не тот третий этаж, к которому он привык, здесь вон какие потолки! Однако, что ещё остаётся?

Ну, раз оружие и патроны есть, то почему бы им не воспользоваться. Короткая автоматная очередь разорвала тишину, и осколки мутного стекла с оглушающим звоном посыпались на каменный пол и на тротуар внизу.

Манекены приближались всё ближе. Некоторые уже начинали тянуть свои худощавые, но такие сильные ручонки к двум людям.

Алексей выглянул наружу и понял, что с такой высоты прыгать было бы крайне не желательно. Нет, может, и не разобьёшься насмерть, но ноги точно переломаешь. К тому же внизу под окнами, скрепя разбитым стеклом под ногами, уже стали собираться манекены. Прыгать в самую гущу существ – тоже не вариант.

Зато карниз вполне был пригоден для того, чтобы пройти по нему до крыши ближайшей пристройки. Прогулочным шагом по нему не пройдёшь, но выбирать не приходилось. А что там дальше – видно будет. Главное, чтобы он под ногами не раскрошился от нагрузки, всё ж таки не ремонтировали его несколько веков, да равновесие не потерять.

- Давай! – приказал Алексей, и Василий самолично оценив обстановку снаружи, пролез в оконный проём. За ним, закинув автомат за спину, на карниз ступил Плетнёв.

Всё-таки он был немного оптимистичен в том, что касается возможности пройти по нему без проблем. Приходилось буквально вжиматься в стену и всё время следить, чтобы рюкзак за спиной не опрокинул тебя вниз. О том, чтобы их сбросить, он подумал только сейчас.

Сдувая своим дыханием пыль со стены, они пробирались по карнизу шаг за шагом. Отойдя от разбитого окна уже метров на пять, Алексей заметил, как в проёме появились первые манекены.

«Только не говори мне, что они пойдут за нами!» - подумал Алексей, сам не понимая, к кому конкретно он обращается.

В ответ на его мысли первый манекен перегнулся через подоконник, попытался зацепиться руками за раму, потом за карниз, но не удержался и рухнул прямо на головы собравшимся внизу существам. Да, с координацией движения у них явно не всё в порядке. Что же, должны же быть и у них слабые места.

Следующий манекен уже не был так оптимистичен в своём желании ступить на карниз, а лишь в своей заторможенности обратил свой взор на упавшего собрата, потом прерывистыми движениями повернул голову в сторону удаляющихся от него по карнизу людей.

Гляди-ка, походу догадки Гранина о наличии у них разума вовсе не лишены оснований. Какого-то своего, искажённого, но всё-таки разума, а заодно и инстинкта самосохранения. Ведь не полез же другой манекен из окна, понимая, что может не совладать с гравитацией.

Повернув голову по ходу движения, Алексей чуть было не потерял равновесие, из-за чего по его спине пробежал неприятный холодок. В последний момент он смог вжаться в стену, зацепившись пальцами за трещину в фасаде. Ногти противно заныли. Василий, тем временем, уже почти достиг пристройки, а минуту спустя, уже спрыгнул на неё. Осталось дождаться, пока Алексей тоже доберётся до угла здания.

Из окна выглядывало уже несколько манекенов, и все он смотрели в сторону удаляющегося Алексея. Видимо толпа, от которой ушли через окно люди, продолжала давить своей массой, из-за чего второй манекен, потеряв равновесие, вывалился из окна и с треском ломающихся костей рухнул на тротуар.

Оказавшись на крыше пристройки, Алексей и Василий быстро пробежали по ней и взглянули вниз с противоположного края. Выход, ведущий с крыши внутрь здания, был прочно закрыт изнутри, но оно, может быть и к лучшему, учитывая, что там их вполне могли ожидать манекены. Прыгать тоже не вариант – здесь хоть и было ниже, чем если бы они выпрыгнули из окна, но рисковать костями ног в таком месте, не имея ни малейших шансов на эвакуацию, не хотелось. Впрочем, через пару минут они уже нашли пожарный спуск и под натужный скрип старых металлических ступенек, спрыгнули на газон из пожухлой травы. Из-под кроссовок вылетели облака пыли.

- Твою!.. – вырвалось у Алексея, когда он спрыгнул и завалился на бок.

- Что с тобой?

- Подвернул ногу!

- Идти сможешь?

- Смогу! – заверил проводника Алексей, оценивая свои ощущения. Воспользовавшись протянутой рукой товарища, он поднялся и попробовал, морщась, наступать на ногу. Вроде, ничего серьёзного. Лёгкое растяжение, должно скоро прийти в норму.

Их заминка не осталась незамеченной. Пара манекенов, до этого стоявшие у некогда живой, с редкими красными ягодами, изгороди, стали медленно поворачивались к ним, почувствовав присутствие людей. Они не хрипели и издавали тот самый шёпот, сдобренный глухими щелчками.

Это была женщина. Точнее, когда-то это была женщина. И возможно очень даже красивая. Когда-то ярко-рыжие волосы струились по её плечам, ниспадая с головы огненным водопадом... Должно быть, когда-то так и было, вот только сейчас она, как и остальные манекены были изрядно потрёпаны временем, которое, как известно не щадит никого, и покрыты вездесущей пылью. Костюм, состоящий из обветшалого приталенного пиджачка неизвестного фасона, юбка, чуть выше колена, потрескавшиеся и готовые окончательно развалиться туфли... И её лицо! Господи, какие же у них странные лица, словно они так долго смотрели в ту самую бездну, что та, в итоге, посмотрела в ответ!

Алексею показалось, что она всей душой хочет что-то сказать, донести до него, но у неё никак не получается, отчего она испытывает просто запредельные муки.

Она тянула к нему покрытую «пластиковой» полупрозрачной кожей руку, а в ней... Да это же микрофон, чтоб его! Ну да, точно, микрофон!

Второй манекен, с клочковатой бородой, цепкими узловатыми пальцами держал в руках не что иное, как видеокамеру. Может, она и выглядела чуть иначе, чем привык Алексей, но это, чёрт возьми, точно была камера! Что это: репортёрша и оператор? И, получается, что они были, так сказать, на боевом посту, когда их мир полетел в тартарары.

Как-то давно по телевизору Алексей видел передачу о животных Южной Америки, и там увлечённый ведущий рассказывал о жизни ленивцев, показывал, как они, будто в замедленном кино, передвигаются. Медленно, размеренно, заторможено. Ведущий тогда ещё упоминал что-то про медленный обмен веществ.

Примерно так же сейчас к ним приближалась "съёмочная группа". Женщина тянула руку с микрофоном вперёд, как будто тщась задать интересующий её вопрос, что застрял у неё в горле, но всё было бес толку. Алексею даже показалось, что он ощутил всю ту боль, исходящую от репортёрши из-за невозможности выразить что-то нормальными словами, пусть и на другом, но всё-таки человеческом языке.

Однако время было в дефиците и разбираться в том, что там хотела спросить рыжеволосая, а тем более, выходить в эфир местного зомби-телевидения было элементарно некогда.

- Прошу прощения, дамочка, но никаких интервью! – Алексей ловко увернулся от протянутого микрофона и, слегка прихрамывая, побежал прочь.

- Бес комментариев! – добавил Василий, следом пробегая мимо заторможенного оператора.

Съёмочная группа из преисподней так и осталась стоять в немом изумлении от того, что им отказали в интервью эти странные спешащие куда-то со скоростью локомотива создания. И лишь смотрели убегающим людям вслед. Пытаться их догнать они не пытались. Может, и в самом деле, они в какой-то мере, не были лишены способности мыслить и оценивать свои возможности.

- Ну, а теперь куда? – спросил набегу Василий. – Ты говорил, что знаешь, куда направился Гранин.

- Сейчас в схрон! – ответил Алексей, пытаясь не сбить дыхание. – А потом… Потом в подземный храм! Я не я, если он не попытается туда попасть!

Глава 11

Растяжка на входе в схрон стояла на месте ровно так, как её оставил Алексей. Даже еле заметная ниточка, оставленная им, находилась там же, на самом конце лески, где её не было видно со стороны. Вывод напрашивался сам собой – Гранин сюда не приходил. Должно быть, они с Ярославом взяли всё, что им было необходимо ещё перед тем, как они отправились на главный вокзал. Однако следовало проявить осторожность и проверить, чтобы Гранин с новым другом не оставили им сюрпризов, о которых он Алексей не знал. Были, были в окружении Алексея люди, проявившие спешку там, где этого делать не стоило.

Он внимательно осмотрел помещение. Нет, других ловушек он не заметил. Значит, первоначальный вывод о том, что учёные сюда не заходили, подтвердился. Тележки с оборудованием, провиантом и боеприпасами так и стояли у стены, под ними и за ними никаких гранат с выдернутой чекой, кроме той, что оставил Алексей (чисто так, на всякий случай), не обнаружилось. Осторожно вынув гранату и придерживая пальцами спусковой рычаг, он вставил чеку на место.

Кстати, если бы Гранин сотоварищи явились сюда, то кого-нибудь из них могло бы и убить, так как Плетнёв не сообщил им о заложенной под кофром гранате. Забыл как-то. А потом уже и не смог сказать.

«Хотели бы убить – убили» - припомнил слова учёного Алексей. И действительно, своими руками они их убивать не собирались, и даже, как справедливо заметил Василий, оставили оружие, хотя могли бы обобрать их до нитки. Такая щедрость была не понятна. Может, не хотели пачкаться. Может, руководствовались ещё какими-то своими соображениями, кто их знает. В конце концов, между «убить» и «бросить умирать» разница чисто юридическая и кому-то этого вполне будет достаточно, чтобы потом спать спокойно, не испытывая никаких угрызений совести.

А учитывая то, как Алексею с Василием пришлось экстренно самоэвакуироваться с территории вокзала от надвигающегося стада манекенов, споры о моральных качествах Гранина и его товарища были не лишены оснований.

Памятуя, что на центральный вокзал они шли относительно налегке, то сейчас надо было взять всё, что только можно унести на себе, но при этом не в ущерб мобильности. В частности, необходимо было пополнить запасы воды, так как прежние они уже использовали. Алексей и Василий жадно выпили по бутылке воды. Есть пока не хотелось. Да и бегать с полным желудком то ещё удовольствие.

Научное оборудование, понятное дело, было балластом, поэтому оно останется здесь. Не исключено, что Гранин его взял лишь для того, чтобы создать видимость заинтересованности в проведении изысканий. Вот аккумуляторы были полезны, но тоже не все, а только те, что можно нести на себе. Провести фото- и видеосъёмку, зарядить фонари – может оказаться важным, особенно фонари, если учесть дефицит солнечного света в этой местности.

Боекомплект после визита на вокзал также остался неиспользованным, но запастись дополнительными магазинами и гранатами не помешает. Нет никакой уверенности, что Гранин не решит оказать вооружённое сопротивление, попытайся его остановить и вернуть обратно на Землю. Более того, скорее всего он так и поступит, ведь тогда Комитет не слезет с него, пока буквально не вынет душу, чтобы понять мотивы поведения учёного.

Провиант – тоже на несколько дней. Или нет? Или большую часть оставить? Оценив вес рюкзака и подсумков, Алексей выложил часть пакетов и затянул ремни.

Зато проверил работоспособность дозиметра – тот пощёлкивал в обычном режиме. Всё-таки места повышенной радиации здесь были не редки, а ему не хотелось по возвращению светиться как новогодняя ёлка.

Проверка карманов показала, что в одном из них так и лежит зажигалка с гравировкой, которую Алексей так и не успел показать Гранину. Ладно, пускай лежит, веса от неё всё равно никакого.

Теперь надо осмотреть ногу, и он присел на стоявший в комнате табурет о трёх ножках. Голеностоп ныл, но сняв кроссовок, Алексей не обнаружил ничего, что требовало бы радикального вмешательства или применения морфия. Наложив утягивающую повязку, он нацепил кроссовок обратно и выпил таблетку анальгина. Оно, конечно, дать бы сухожилиям прийти в себя, но, как говорится, покой нам только снится.

- Готов? – обратился он проводнику.

- Готов! – подтвердил тот, надев потяжелевший рюкзак, как показалось Алексею, значительно более тяжёлый, чем собрал он сам.

- Не многовато взял? – решил уточнить он.

- Нормально, своя ноша не тянет, - ответил поговоркой Василий. – Почему ты уверен, что они пошли в храм? Они могли скрыться в любом направлении.

- Гранин очень сильно хотел побывать там, - ответил Алексей. – Больше он только хотел попасть на вокзал. Причём на вокзал он захотел как-то уж очень внезапно. А гробница – это его другая идея фикс. Да ты и сам слышал, как он туда рвался, хлебом не корми.

- А если мы его там не найдём, что тогда? – не отставал проводник. – Пойдём домой?

- Думаю, он попытается протий по ж/д-путям и так выйти из долины.

Василий вздохнул, но ничего не ответил. Уходить так далеко он явно не планировал, но и бросать Алексея здесь одного он тоже не хотел, по крайней мере, пока. К тому же он никогда не был на противоположном краю долины, да и сам город дальше центральной площади он знал плохо, ему вполне хватало того, что он находил недалеко от точки перехода.

В своё время, Василий, конечно, подумывал над тем, чтобы удалиться от точки перехода подальше, да поискать камни с драгметом в других районах города, но элементарно не успел – нарвался на один из патрулей Комитета. И надо сказать вовремя, так как это спасло его от накопления смертельной дозы радиации. А использовать тогда хотя бы бытовой дозиметр он не догадался, был ошарашен тем, что может легко обогатиться, и вообще, откуда ему было знать, что здесь повышенный фон.

Перешагивая через мертвецов и хрустя подошвами по разбитому стеклу, они выбрались из кафе – Алексей предварительно оставил новую растяжку (незачем чужим, буде такие полезут в схрон, их припасами пользоваться) – и пошли в сторону площади, в самом центре которой стояла старая каменная церковь.

Шли быстрым шагом, чтобы сэкономить силы, посматривая под ноги и по сторонам. Алексея беспокоило то, что им на глаза всё никак не попадаются следы от обуви. Да, Гранин с компанией могли пойти другими улицами, но всё же… А вдруг, они ушли всё же через другую точку перехода и здесь их искать не имеет смысла?

Нет, сначала надо добраться до церкви, там будет уже точно понятно. Проблема в том, что оттуда гораздо ближе до тоннеля, из которого они и явились в долину, и Василий вряд ли согласиться развернуться на сто восемьдесят градусов, чтобы пойти без видимого результата на другой край долины. Вот тут может случиться настоящий бунт.

Здесь шёпот манекенов, оставшихся на вокзале, уже не был слышен, а те, что им попались по пути, были одиночками и стояли, замерев в своём странном кататоническом ступоре и не обращая на прохожих никакого внимания. Тем не менее, люди старались обходить застывших существ, чтобы не вызвать лишнего интереса с их стороны. Бережёного бог бережёт, так, кажется, говорят.

В один момент, обходя завал из разбитого автотранспорта, им пришлось пробраться в здание, и там, в просторном зале, они чуть было не нарвались на небольшое спящее стадо.

- Видишь что-то знакомое? – спросил Алексей, разглядывая из укрытия манекенов.

- В смысле? – не понял Василий.

- Одежда, может, бирки, эмблемы, например, на ней, - пояснил лейтенант.

- А, понял, - кивнул Василий и тоже вгляделся в замерших недомумий. – Нет, похоже, что местные.

- Хорошо, - протянул Алексей, - тогда двигаем дальше.

Пока выходило, что люди, которые проваливались сюда с Земли, здесь просто-напросто умирали от жажды. Ну, или пускали себе пулю в висок, если было из чего, как тот сотрудник НКВД в вагоне. Были ли среди провалившихся те, кто попробовал оттянуть страшный конец, съев пригоршню красных ягод, оставалось только догадываться.

Стараясь максимально сохранять тишину, они обошли зал с застывшими существами, и вышли на параллельную улицу. И здесь им улыбнулась удача.

На запылённом тротуаре отчётливо виднелись следы, кажется, те, кто здесь прошёл, даже и не пытались скрываться. Ну и правильно, от кого? От двух спящих дезориентированных человек? Судя по следам, они не сильно-то и спешили. Не исключено, что рассчитывали на более продолжительный сон тех, кого они бросили на вокзале. Если так, то они просчитались, серьёзно просчитались.

- Они? – спросил Василий.

- Три пары следов, - ответил Алексей, - девять из десяти, что это они. Если ты, конечно, ещё кого-то не ждёшь?

- Я? С чего бы? – запротестовал проводник, и Алексею показалось, что тот в определённом смысле разочарован тем обстоятельством, что теперь-то им уж точно придётся идти в старинную церковь, а оттуда – спускаться в подземный храм с саркофагом. – Ты лучше глянь на третью пару следов.

И действительно, судя по оставленным отпечаткам, размер обуви незнакомца был заметно меньше, чем у его спутников.

- Баба? – предположил на ходу Василий.

- Там и узнаем, - ответил Алексея, ускоряя шаг, несмотря на ноющую ногу.

Вскоре они вышли к площади, которая представляла собой большой круг с исходящими от него в противоположные стороны четырьмя дорогами, делившими город на части.

При виде скромной церквушки, что стояла в центре круглой поляны, являющейся частью городского парка, на Алексея вспышкой нахлынули воспоминания о событиях, что произошли здесь несколько лет назад. А ведь тогда, когда он согласился на участие в операции, он думал, что это будет просто глубокий рейд на сопредельную территорию с целью ликвидации каравана наркоторговцев или террористов. Скажи ему, чем тогда всё закончится, он бы просто повертел пальцем у виска. Другие миры? Странники? Наёмники, которые попытаются их захватить? Ну-ну.

Прежде чем подойти к церкви, они внимательно осмотрели окрестности в бинокли и тепловизоры. Нет, вроде никого не было, да и манекенов, насколько помнил Алексей в этой части города, не наблюдалось.

Мотнув проводнику головой, Алексей двинулся в сторону церквушки, за ним пригибаясь, последовал Василий. Они шли, укрываясь за стоящими автомобилями, периодически останавливаясь.

Нет, пока всё было тихо, никого не замечено. По всему выходило, что Гранин с его спутниками были внутри церкви, а то и в подземном древнем храме, что находился под ней.

В тотальной тишине было слышно, как бьётся его сердце. Собственное дыхание казалось недопустимо громким.

За цветными высокими витражами церквушки не было видно, есть ли какое-либо движение внутри. С другой стороны, их приближение, скорее всего, тоже не заметят. Они обошли церковь по кругу и залегли за припаркованными автомобилями.

На фронтоне культового сооружения в виде круга с вписанным в него крестом мог ввести в заблуждение, что оно являлось христианским. Нет, здесь было несколько иначе. Равносторонний крест – символ святого семейства: Отца, Матери, Сына и Дочери. Насчёт святого духа Алексей ничего вспомнить не мог. Собственно, и про святое семейство он знал лишь то, что смог вынести из прошлого путешествия сюда. С тех пор, он ничего нового по части религии местных не узнавал, да, признаться, не сильно и стремился. Не до того было, пусть этим узкие специалисты от науки занимаются.

«Гранин – тварь!» - сама собой возникла мысль.

Массивная деревянная дверь, окованная полосами металла, была приоткрыта. В просвет Алексей никого не заметил. Ну, была не была!

Сделав мгновенный рывок, они прижались спинами к каменной стене по обе стороны от входа.

«Ох ты ж, хитрый козёл!» - подумал Алексей глядя на тонкую еле заметную леску, что протянулась в дверном просвете на уровне стопы. Он жестом показал Василию на растяжку и приготовился её деактивировать.

А это что такое? Взгляд зацепился за пространство между дверью и верхним просветом. Ну да, вот почему дверь была приоткрыта: сверху была закреплена ещё одна граната. То есть режешь леску, дверь отходит, граната падает тебе на голову.

Интересные вы, подумал Алексей, учёные. Может быть, вы не просто так не стали возвращаться к схрону. Должно быть, ожидали от меня чего-то похожего. Меряли по себе.

Получается, что учёные вместе с незнакомцем сейчас внизу, иначе зачем им минировать вход в церковь.

Показав Василию на заложенную гранату, Алексей объяснил ему, что надо делать. Потом ещё раз для перестраховки осмотрел вход на предмет иных ловушек, достал кусачки и осторожно перекусил натянутую леску.

Василий держал в руках гранату, у которой не успел отойти спусковой рычаг. Найдя в кармане кусочек тонкой, но прочной проволоки, Алексей вставил её в отверстие запала, зафиксировав его.

Алексей осторожно стал отодвигать дверь, но никаких подозрительных звуков не услышал. Зайдя внутрь, он увидел прикрученную к ножке скамьи гранату Ф-1. Если бы рванула, мало бы не показалось. Да и эхо от взрыва разлетелось бы далеко, сразу обозначив их присутствие. Что же, лишними не будут, решил Алексей и подобрал гранату с пола.

Если не считать новых следов, то тут всё оставалось так, как он запомнил с прошлого раза. Вон даже котелок остался, кто-то из ребят либо забыл, либо не стал брать, когда они уходили отсюда.

Всё те же скамьи с сидящими на них мумиями прихожан, всё тот же высохший священник, лежащий за алтарём в виде дольмена у противоположной от входа стены.

И всё та же мозаика на стенах.

- Это она? – спросил Василий, когда заметил, куда смотрит Алексей.

Художник, что выкладывал мозаику, с душой изобразил, как в адском пламени тонул весь окружающий мир: города, леса, животные. Люди покрывались волдырями, и с них срывало кожу, у них лопались глаза. А на заднем фоне – ядерный взрыв, который поначалу вообще можно принять за большое дерево с раскидистой кроной. Но нет, это было именно тем, чем было. Пусть в уме тогдашних людей, что населяли этот мир, это переродилось в некое Огненное Древо Смерти.

И недалеко от взрыва – маленькая женская фигура в белых одеждах, словно бы парящая над холмами, едва касаясь их ступнями. Без всяких разъяснений сразу становилось понятно, кто стоит за тем апокалипсисом, что изображён нас стене. И художники, надо признать, изобразили это на отлично, учитывая, что фигуру в белом не сразу-то и заметишь за всеми ужасами Судного дня.

- Думаю, да.

- Вы же её убили тогда? – с нескрываемой надеждой в голосе спросил Василий.

- Не уверен, - честно ответил Алексей. – Мы тогда после боя с манекенами быстро покинули город.

- Думаешь, Гранин внизу?

Выйдя между скамьями в центральный проход, ведущий к алтарю и клети за ним, Алексей взглянул на следы, который направлялись к последней и молча кивнул. Больше им идти некуда. Кроме того, судя по широкой полосе, по полу тащили что-то тяжёлое.

Они прошли мимо алтаря-дольмена и стоявшего за ним чёрного прямоугольного монолита с высеченным на нём кругом с крестом и испещрённого символами, похожими на руны. И дольмен, и монолит, как вся эта часть церкви были построены гораздо раньше основного здания. Церковь была возведена уже гораздо позже вокруг старого капища. Так тогда объяснял полковник.

И вот тут было от чего насторожиться: крышка дольмена была сдвинута. Алексей даже замер около него, вспоминая прошлые обстоятельства.

Тогда полковник обнаружил внутри дольмена некий кубический объект из чёрного минерала. Но через отверстие в стенке дольмена его было не вытащить, а крышку они тогда не смогли сдвинуть. И не удивительно: в крышке оказались толстые бронзовые штыри, а в стенах дольмена соответствующие пазы, что не способствовало лёгкости обращения с многотонным камнем. Зато сейчас рядом валялись два хороших таких, но погнутых железных лома, а на полу – каменная крошка.

Подсвечивая себе фонариком, Алексей заглянул внутрь дольмена. Нет, никакого кубического объекта внутри ожидаемо не оказалось, лишь резная подставка из камня, украшенная золотыми вставками.

У Василия заблестели глаза. Нет, не изжил он в себе дух старателя, не смог до конца справиться с желанием набить себе карманы ничейным золотом. Однако, проводник, промолчал, не сказав ни слова.

Перешагнув через тело священника, Алексей подошёл к двери, ведущий в клеть, за алтарём, которая, насколько он помнил, представляла из себя что-то вроде рабочего кабинета, уставленного шкафами с манускриптами и старинными книгами.

Больше заложенных лимонок они не обнаружили. Либо учёные их тогда не взяли, либо решили, что и тех, что они заложили на входе, вполне достаточно.

Оказавшись внутри, они осмотрелись. Да, всё так помнил Алексей, вот только на столе явно раскладывали книги, вытащенные с полок, словно те, кого они преследовали, искали какую-то конкретную книгу. Не исключено, что они её и нашли.

Внимание привлек лист бумаги, торчащий из одного фолианта наподобие закладки. Алексей открыл книгу и прочитал то, что было от руки набросано по-русски на листе, почерк принадлежал Гранину. Некоторые слова были по нескольку раз перечёркнуты, а где-то и вовсе нервно заштрихованы так, что было не прочесть, и рядом написан новый перевод, который, видимо больше устраивал учёного:

13.12

Из брошенных семян ненависти проросло огненное древо.

И выросло оно так быстро, как не растёт ни одно.

И были плоды его горше бузины,

И обжигали они подобно углям.

13.13

И пламень того древа испепелял всё вокруг себя.

И горели города и деревни.

Люди и скотина обратились в прах.

Отравлены были и земля, и вода, и воздух.

……………….волдырями

………рвота……….

13.15

А другие, кто выжил, укрывшись в подземельях, завидовали погибшим.

Ибо обрушились на них болезни, доселе невиданные.

………..

………..

13.15

И шагала Дева по земле, что обратилась в стекло.

И взирала Дева на врагов своих.

На людей, что не вняли словам Их

Что казнили Отца, Мать и Брата Её.

3.16

И сказала Дева....

……………….

………..

«Это кровь моя. Отведав её, ты обретёшь спасение...»

……………

…………ете вечную жизнь….»

- Ничего себе! – взглянул на текст Василий. – Это типа их святое писание? Жёстко.

- Я как-то по предложению полковника Смирнова Откровение от Иоанна почитал, - произнёс Алексей, складывая лист и убирая его в карман. – Так я тебе скажу, там жести не меньше.

Проводник пожал плечами, было видно, что он не был близко знаком с древними религиозными текстами. Впрочем, сам Алексей тоже не особенно их читал, вот только тогда, когда ему сказали. Не был он религиозен. С верой в Бога всё, что происходило с ним, не сильно вязалось.

- Писал быстро, видно, что спешил, - добавил Алексей, и на глаза ему попалось уменьшенное изображение монолита, что висело на свободной от книг стене. – И мы поспешим. Но будем смотреть по сторонам. Спуск в подземелье крутой, кое-где ступени сточенные, так что не свались.

Алексея накрыло жёсткое чувство дежавю, когда они, включив фонари на автоматах, вступили в узкий коридор, на камнях которого, составлявшего кладку, были высечены всё те же символы круга с вписанным внутрь равносторонним крестом, а на некоторых мастер пытался изобразить молодое женское лицо. Многие изображения стёрлись от времени и от множества касавшихся их человеческих рук, что проходили здесь века назад.

Века после События Икс, века до него, подумал Алексей, и тысячелетия до, как минимум, ещё одной Катастрофы, которую жители этого мира восприняли как кару богов.

- Как будто в склеп идём, - нервно оглядываясь, произнёс Василий и Алексей отчётливо ощутил, что проводник хочет быть сейчас где угодно, но только не здесь. Он и сам бы хотел уйти отсюда, как можно быстрее.

- Так и есть, - подтвердил опасения проводника Плетнёв. – Внизу – саркофаг.

- Никогда не любил кладбища.

- Бойся живых, а не мёртвых, - веско возразил Алексей.

- Ага, это ты манекенам расскажи.

Что же, по-своему, проводник тоже был прав.

Так они дошли до спуска в подземную гробницу. Возможно, что когда-то она вовсе и не была подземной, а может быть, так всё и задумывалось с самого начала, только наверху в те времена, когда строилась гробница, стояла вовсе не церквушка, появившаяся значительно позже, а совсем другое культовое сооружение. От него сейчас остались разве что отдельные фрагменты в виде каменных блоков да остатков грубо отёсанных колонн, которые можно было увидеть в городском парке рядом с церковью.

Они остановились перед аркой на балке, которой было в камне вырезана надпись из нескольких слов. Над самой балкой виднелось женское лицо, которое ввиду того, что до него руками так просто не достать, сохранилось гораздо лучше, чем остальные изображения в коридоре.

- Что здесь написано? – спросил Василий, когда увидел высеченную в камне надпись над входом в подземный храм.

- «Оставь надежду всяк сюда входящий», - ответил Алексей.

- Серьёзно?! – Василий даже остановился.

- Нет, так сказал мне один знакомый, который читал «Божественную комедию» Данте в оригинале. Ему показалось, что это будет наиболее уместный перевод для надписи, - Алексей посветил на неё фонарём. – А что тут написано точно, знает разве что Гранин.

Но Алексей затылком почувствовал, что проводник теперь точно уверен в правильности первоначального перевода и, судя по звуку, он по-быстрому перекрестился. Казалось бы, уже не в первой миссии человек участвует, а всё в свои суеверия верит.

Они стали спускаться по гладким каменным ступеням в ожидающую их темноту.

Глава 12

О, как же сейчас помогали приборы ночного видения, которые они включили, когда стали спускаться по древним каменным ступеням вниз. В прошлый раз этих полезных приборов, что позволяли видеть в кромешной тьме, у группы полковника Смирнова с собой не оказалось, и любой неосторожный шаг, даже с учётом того, что путь им освещали фонари, вполне мог обернуться неконтролируемым падением с последующими множественными переломами. Возможно даже открытыми. Поскользнулся, упал, очнулся, а у тебя берцовая кость наружу торчит, или бедренная. Так себе перспектива.

Так что видеть всё и сразу, пускай и в серо-зелёных тонах, и видеть только то, выхватывал из темноты луч света – абсолютно разные вещи.

Поэтому Алексей с Василием – последний здесь был впервые и заметно мандражировал, – спускались относительно быстро, хотя и с соблюдением предосторожностей. С так называемых учёных станется установить ловушку на пути незнающего человека. К тому же ступени, по которым люди ходили не одну сотню лет, были отполированы тысячами ног чуть ли не до блеска, а потому заметно скользкими.

Был только один минус: в призрачном свете ПНВ лики на стенах тоннеля, да руны вокруг, казались даже более зловещими, чем в свете пляшущего пламени факела.

Чем ниже они спускались, тем больше падала температура воздуха. Становилось всё прохладнее. Однако оставалось сухо, никакого тебе конденсата на стенах и ступенях. В своё время, ещё во времена Незалежной Алексей побывал на экскурсии в Керчи, когда приехал на море с друзьями. Так вот там они спускались в Аджимушкайские каменоломни – сейчас были примерно такие же ощущения: с каждым шагом становилось всё холоднее, хотя и не на столько, чтобы начать откровенно мёрзнуть.

Внизу показался выход из тоннеля.

- Сейчас ты увидишь много чего интересного, - негромко сказал Алексей.

- Заинтриговал, - отозвался проводник и растёр пальцами висок, будто у него резко заболела голова, но тут же, расслабившись, спросил. – Что там? Изображения массовых совокуплений?

Алексей саркастически улыбнулся, хотя Василий, шедший за ним, его улыбки не видел.

- Скорее, наоборот, - произнёс Алексей.

Спустившись по узкой лестнице вниз на глубину нескольких десятков метров, они оказались в просторном зале с колоннами из черного гранита.

«И снова здравствуйте» - подумал Алексей, оглядывая помещение.

В визорах ПНВ ярко блеснуло, мешая видеть обстановку, из-за чего пришлось поднять окуляры.

В центре просторного зала, свод которого поддерживали колонны. На постаменте, что возвышался в центре, были установлены включённые софиты, которые освещали саркофаг со сдвинутой крышкой, а также приборы, от которых провода тянулись к небольшим чёрным коробкам с мигающими огоньками. На ступенях виднелись ящики и коробки неизвестного происхождения.

В зале с саркофагом никого больше не было. По крайней мере тепловизор не выдавал никакой сигнатуры, кроме тепла, исходящего от приборов и ламп. И куда ж вы ушли, мои дорогие, зло подумал Алексей.

У него буквально чесались кулаки начистить морду Гранину, Ярославу и всем, кто окажется с ними поблизости. А потом можно будет их доставить обратно на Землю. Пусть с ними Комитет разбирается, уж они-то умеют душу вынимать из предателей и внедрённых агентов. Ох, и поизмываются же над ними! Ведь байки про тайные лаборатории КГБ в Сибири, были, насколько знал Алексей, не такими уж и байками. Тут, как говорится, в любой шутке есть только доля шутки.

- Оставили свет, - произнёс Василий. – Значит, планируют вернуться.

- Возможно, - согласился Алексей. - Если так, то хорошо, сами придут к нам в руки. Пока осмотримся.

Надо было соблюдать осторожность, так как из-за того, что софиты освещали гробницу направленными пучками света, остальная часть зала по большей части оставалась в тени, особенно пространство за колоннами. И прячущиеся в темноте закутки.

О да, эти колонны! И эти стены! Если бы здесь оказался какой-нибудь маньяк-извращенец, то он испытал бы настоящий экстаз, узрев все эти художества! Помните индийский храм любви, все стены которого покрыты скульптурными изображениями любовных утех? Не может быть, чтобы вы о нём никогда не слышали. Вот и хорошо, а теперь представьте себе полную противоположность тому, чем украсили стены своего храма любвеобильные индусы. Вашего воображения всё равно не хватит!

Все видимые поверхности были украшены вырезанными в камне барельефами, изображавшими все мыслимые пытки и казни, которые только можно произвести над человеческим существом.

Искажённые муками лица были тут повсюду. Казалось, что ты буквально слышишь их мольбы о помощи, а, скорее всего, они просили лишь об одном – закончить их страдания!

Интересно, это всё плод воображения, или те, кто строил гробницу, имели перед глазами наглядный пример? Алексея передёрнуло. При этом он поймал себя на мысли, что восхищается увиденным зрелищем. Нет, не тем, как тут были изображены тысячи человеческих смертей, а тем, сколько трудов и умений было затрачено древними архитекторами.

О! Те, кто строил храм, или те, кто заказывал строительство, знали толк в том, что касается способов умерщвления. Англичане, в руки к которым попал шотландский бунтовщик Уильям Уоллес, на фоне всего этого выглядели сущими любителями, которые только-только узнали, что такое четвертование.

Все эти лица с выпученными глазами, неестественно вывернутые конечности, если таковые вообще имели место, языки, что вытягивали из разорванных ртов…

- Что с ними было не так? – прошептал Василий, явно поражённый увиденным.

- Обычный культ смерти, - внезапно равнодушно даже для себя ответил Алексей. – Мало ли таких было в истории.

- Как будто ты много таких культов видел, - засомневался Василий.

Они обходили зал, держа наготове автоматы, параллельно бросая взгляды на изображения, так сказать, украшавшие стены и колонны.

Людей на барельефах кромсали, вешали, четвертовали, варили в котлах с кипящим маслом, бросали на съедение неизвестным животным, похожим на крокодилов с гребнями, сжигали на кострах, жарили на вертелах… и так далее и тому подобное.

Вот жрецы (?) разделывают очередного бедолагу на части, предварительно уложив его на жертвенный камень и вырвав из его груди ещё бьющееся сердце. Вот те же жрецы запихивают части тел в круглое отверстие дольмена. Спрашивается, зачем?

А вот и знакомое Алексею по прошлому посещению поле кольев с насаженными на них жертвами, многих из которых мастер попытался изобразить ещё живыми и испытывающими невообразимые страдания. Многих из них палачи, которые внешне почему-то никак не отличались от своих жертв, хватали за ноги и тянули вниз, насаживая на острие.

Алексей с Василием обошли зал с саркофагом, заглядывая за каждую колонну и в каждый закоулок – вдруг найдут что-то, или кого-то, хоть бы и без признаков жизни. А что, тут можно ожидать всего чего угодно. Тем более, что работающие софиты намекали, что Гранин мог находиться где-то по близости.

Но нет, в зале было пусто и тихо. Кроме них в зале с саркофагом никого не было. Судя по всему, Гранин с дружками ушёл вглубь храмового комплекса. Получили, что хотели здесь – знать бы что – и упёрлись с артефактом из дольмена куда-то дальше по коридорам и залам.

В какой-то момент Алексея посетило сомнение: стоит ли и дальше преследовать Гранина сотоварищи. И не сделать ли так, как советовал Василий – уйти домой, а там видно будет. Город наверху ему был хоть как-то знаком, а здесь, под землёй, начиналась совсем уж неизведанная территория, и, углубившись в катакомбы (а он не сомневался, что дальше будут именно они), они рисковали заблудиться, без шансов вернуться домой.

В этот момент ему на глаза попался очередной барельеф, который в прошлое посещение гробницы ускользнул от его внимания. Впрочем, тогда было реально не до того, студента-старателя опять же поймали. А потом так и вообще всё закрутилось-завертелось…

Сейчас можно его рассмотреть поподробнее.

Рядом сам собой оказался Василий, который, подсвечивая фонариком, тоже стал вглядываться в культурное наследие погибшей цивилизации. Краем глаза Алексей заметил, как у проводника опустилась нижняя челюсть.

- Где-то я подобное уже видел, - произнёс он задумчиво. – Не помню где. Но то, что этот храм строили какие-то больные убл*дки, у меня нет сомнений.

- Может, у них не было выбора, - резонно заметил Алексей.

На них смотрела восседавшая на троне полуобнажённая женщина с четырьмя руками. На её шее и груди виднелось ожерелье, но не из красных камней, а из нанизанных на верёвку человеческих черепов. А вот глазницы черепов как раз были заполнены кроваво-красными самоцветами. Голову её венчала диадема, элементами которой были всё те же черепа, а ноги её попирали груды мёртвых тел.

В правой верхней руке она держала зазубренный серп. Алексей невольно поразился искусству древних скульпторов, которые так умело вырезали по камню.

Пальцы левой руки были сложены в неизвестный Плетнёву символ: большой палец соприкасался кончиками с мизинцем и безымянным, а средний и указательный располагались строго вертикально.

Правая нижняя рука удерживала очередной череп, причём, судя по всему настоящий, но вмурованный в стену. В левой – человеческое (а чьё же ещё, учитывая контекст!) сердце, но понятно, что каменное.

И при всём при этом она была чертовски красива. Никаких тебе высунутых языков, искажённой гримасой жестокости лица, оскаленных зубов и торчащих клыков.

Нет, её веки были лишь слегка опущены, и она смотрела будто прямо тебе в глаза, и при этом еле заметно, самую малость, одними уголками губ улыбалась, взирая на незнакомцев. И от этого выражение её лица выглядело, на самом деле, ещё более устрашающим. Этакая холодная вдумчивая ярость. Расчётливое желание уничтожить всё живое, без каких-либо колебаний, но при этом с нескрываемым удовольствием.

И здесь древние мастера не поскупились, чтобы к обычному чёрному камню, из которого была сложена гробница, добавить щедрые вкрапления самоцветов. И логично, что абсолютное большинство из них имели красные оттенки. Сердце в руке как раз было выполнено с использованием такого красного камня. Остальные в большей степени использовались для визуализации кровавых брызг и таких же кровавых ручьёв.

- Сердолик, шпинель, циркон, гранат… Эти ребята знали толк в обработке камня. А вот это, - выдохнул Василий, - самый настоящий рубин! Гадом буду, рубин!

- Откуда знаешь? – удивился Алексей.

- Родители геологами были. Вся квартира заставлена книгами по минералогии. Плюс изрядная коллекция образцов на полках.

- А глаза у неё из чего сделаны? – спросил Алексей, подсвечивая фонарём.

Взор богини действительно притягивал к себе взгляды, переливаясь в свете фонарика глубоким синим и фиолетовым с переходом в насыщенный бордовый.

- Похоже на сапфиры! – с нескрываемым азартом старателя ответил Василий. – Хорошие сапфиры! А зрачки, готов спорить, чёрные бриллианты!

Да, здесь древние зодчие не стали размениваться на красящий пигмент, реки крови были изображены при помощи самоцветов, которые за все годы нисколько не выцвели, сохранив свой цвет.

- Чёрт! – Василий сморщился от боли и стал растирать висок.

- Что не так? – обернулся Алексей. - Тебе плохо?

- Да нет, уже всё нормально, - выдохнул проводник. – Спазм сосудов.

- Точно? – не поверил Алексей.

- Да точно, точно, всё уже прошло, отмахнулся Василий, но его бегающий взгляд заставил насторожиться.

- Съешь таблетку, - посоветовал Плетнёв. – Кроме нас самих нам тут помочь некому.

Василий лишь кивнул, показывая всем своим видом, что приступ головной боли уже прошёл, и судя по его лицу так и было.

Фон для богини, как и в других частях гробницы, составляли сцены массовых казней и множественных актов каннибализма. При этом по обе стороны от трона были высечены фигуры павших на колени и протянувших к основанию трона руки двух человек, мужчины и женщины, на которых из одежды были только набедренные повязки. Интересно было бы узнать: это они прислуживают богине, или просят о милости? Жрецы или жертвы? Или участь жрецов отличается от участи простолюдинов лишь тем, что с ними расправятся чуть позже? В любом случае, учитывая остальные изображения, шансов выпросить право на жизнь у них не было никаких.

Глядя на изображение адского геноцида, человек с хорошим воображением мог бы даже услышать вопли умирающих в муках людей, жар огня, запах обугленной плоти, металлический вкус крови на языке.

И в какой-то момент Алексей понял, что если долго смотреть в эти тёмно-синие глаза, то их взгляд начинает затягивать тебя. Должно быть, ему всего лишь показалось, но лучше не испытывать судьбу, такое уж это место.

«Что-то я стал слишком впечатлительным на этой работе» - подумал Алексей.

- Пошли отсюда, - он потянул за рукав проводника, который явно в уме уже подсчитывал, сколько бы можно было выручить за все эти камушки. – Посмотрим, что они делали у саркофага.

Вернувшись к постаменту, на котором возвышался саркофаг, они стали осматривать оставленное Граниным добро.

- Это не наше оборудование, - почти шёпотом произнёс Василий, после беглого осмотра. – Кофры в схроне остались нетронутыми.

- Значит, тот, кто ждал их в городе, готовился, натащив сюда своих приборов, - сделал вывод Алексей.

- Ты глянь-ка, на кнопках буковки не наши, - добавил проводник, присмотревшись. - И не местные.

Они обошли постамент с саркофагом вокруг и остановились. На ступенях постамента, на котором возвышался саркофаг, среди ящиков лицом вниз лежал манекен. И судя по всему, мёртвый. Получается, что эти ребята нашли в толпе манекенов на вокзале одного единственного, который им был нужен, и зачем-то притащили его сюда.

- Они его типа притащили сюда с вокзала? – озвучил мысли Алексея проводник.

- Другого не дано. Не думаю, что он сам согласился идти с ними. Обычно они ноги еле переставляют.

- Усыпили и утащили.

- Усыпили?

- Ну, или парализовали, - предположил Василий, - а как ещё можно оттаранить манекена с вокзала на другой конец города? Он бы явно не пошёл сам. Помнишь, как они гудели, прежде чем нас накачали снотворным?

- Помню-то я помню, вот только, манекен не пушинка, чтобы таскать его туда-сюда на загривке.

- Их там минимум трое, могли и дотащить, - пожал плечами проводник.

Медленно подойдя к лежащему манекену, и чуть ли не перестав дышать, Алексей наклонился над телом и ткнул его дулом автомата. Никакой реакции.

Поддев всё тем же автоматом плечо манекена он приподнял его на спину, а потом, приложив чуть больше усилий, перевернул его на спину.

- Они его вскрыли, – констатировал Василий и тихо выругался.

- Похоже на то, - согласился Алексей, разглядывая тело. – Походу искали что-то внутри.

Ещё раз осмотрев мёртвого манекена, похлопав его по карманам полуистлевшего пыльного костюма, Плетнёв пришёл к выводу, что тот, судя по его одежде, был всё-таки из местных. Пусть пиджак с брюками и были похожи на земные, но всё-таки их фасон отличался. К тому же логотипов известных ему брендов на подкладке или ещё где тоже не обнаружилось.

Помня, что Гранин может появиться в любую минуту, Алексей поднялся по ступеням постамента, и оказался у самого края каменного саркофага. У странного саркофага, в одной из боковых стенок которого (той, что обращена к выходу из гробницы) с неизвестными целями было высверлено круглое отверстие. Наблюдать за тем, кто был заточен внутри? Давать ему пищу? Отверстие роднило саркофаг с дольменом, что стоял наверху в церкви в качестве алтаря.

Практиковались ли местными жителями человеческие жертвы к моменту События Икс, точно было неизвестно, но Гранин (чтоб его!) считал, что здешняя религия к тому времени уже пережила это явление, а быть может, и полностью его отрицала.

Плетнёв провёл рукой в перчатке по крышке саркофага.

Сама крышка, которая сейчас была сдвинута, была вырезана из цельного куска камня, а потом её искусно обтесали, выдолбив лежащую фигуру молодой девушки со связанными золотыми верёвками кистями рук и ногами. На шею также была как бы накинута такая же верёвка.

- Золото, - засверкали глаза проводника. – Твою мать, сколько золота!

- Ага, - только и отозвался Алексей.

Она лежала, облачённая в длинное платье типа туники, сомкнув пальцы рук, в замок на груди. Те, кто создавал саркофаг, боялись Её. Боялись, но почитали. Потому и не поскупились на золото и драгоценные камни для украшения.

Молодое женское лицо смотрело на людей открытыми сапфировыми глазами с эффектом следящих зрачков. Куда бы ты ни переместился, тебе казалось, что Её взгляд следует за тобой.

На запястьях браслеты с драгоценными камнями, переливающимися блеском в свете софитов. И, конечно же, то самое ожерелье с парой десятков ярких кроваво-красных рубинов.

На всё также «плакала» кровавыми слезами, выполненными из тех же неогранённых рубинов каплями стекавшими по её лицу.

Луч фонаря высветил нутро саркофага, на каменных стенках которого отчётливо виднелись борозды глубоких царапин, оставленных обезумившим существом, когда-то давно заточенным внутри. Назвать это созданием человеком у Плетнёва не поворачивался язык. Человек просто не мог так расцарапать каменную поверхность.

Внутри обнаружились несколько красных ягод. Алексею даже показалось, что они лежат ровно так же, как это было несколько лет назад. А ещё они ничуть не испортились, даже будучи снятыми с ветки.

Внезапно откуда-то издалека раздался глухой звук шагов и голос, судя по интонации, втолковывающий что-то своим собеседникам. Гранин и его компания возвращались из глубины подземного храма. Ему отвечал другой голос, причём точно не принадлежащий Ярославу. Более тонкий, но твёрдый по интонациям. Подросток? Да нет, ерунда! Женщина? Вполне возможно. По комплекции они могли быть вполне сопоставимы.

Вот только говорили они на совершенно непонятном языке, не похожем ни на один из тех, что за свою жизнь приходилось слышать Плетнёву.

Василий тоже услышал шум и они с Алексеем, не сговариваясь, затаились за саркофагом. Прятаться в темноте за колоннами времени уже не было. Всё-таки это место заставляло в каком-то смысле подчиниться ему, отвлекая внимание и заставляя погрузиться в созерцание такого своеобразного внутреннего убранства.

Приближающиеся голоса стихли. Стало понятно, что те, кто вышел из глубины катакомб, что-то заподозрили.

- Кто здесь? – раздался голос Гранина.

Стало понятно, что таиться не имеет смысла.

- А сам-то как думаешь? – отозвался Плетнёв. - Ты зачем над манекеном поиздевался? – выкрикнул Алексей из-за саркофага. – Сам же говорил, что они разумны!

- А что поделать, Алекс! – раздалось в ответ из сводчатого коридора. – Уж очень нам надо было то, что у него было внутри.

- И что же это? – спросил Плетнёв. – Ради чего был весь этот спектакль с этнографической экспедицией? Неужто без нас не пускали?

- Всё-то тебе расскажи! Могут же быть у нас свои тайны! – рассмеялся в ответ Гранин, и его смех эхом прокатился по залу. – А то, что вас пришлось взять, так да, навязали вас. А того, кого мы хотели – заняты были.

Ага, вот оно что, вспыхнуло в мозгу. Алексей переглянулся с Василием. Он тоже всё понял.

- Только ты ведь понимаешь, что с такой информацией теперь тебе отсюда не уйти, - похоже было, что Гранин пожалел, что взболтнул лишнего. Мы просто не можем тебе этого позволить!

Да куда уж ясней! Мог ведь промолчать, но всё равно сказал! Почему? Позволил себе секунду слабости? Или наоборот был слишком самоуверен? Самоуверенность до добра не доводит, нельзя переоценивать себя, как и недооценивать врага. Во все времена это было верной дорогой к поражению.

Единственный ответ, который напрашивался сам собой – Гранину уже было всё равно. Он ни при каких условиях не хотел возвращаться. А следовательно, сейчас может начаться заварушка со стрельбой и всеми вытекающими.

Так почему они не стреляют? Из-за саркофага, за которым укрылись противники? Могли бы закидать гранатами, Алексей точно помнил, что у Гранина было с собой несколько штук.

Вновь воцарилась тишина, разве что в ушах звенело от разговора. С заметным сожалением в голосе Гранин добавил:

- Ты хороший парень, Алекс, - Василий одобрительно кивнул, как бы соглашаясь со словами учёного. - Ну, вот что тебе стоило просто уйти домой? – Василий кивнул ещё раз и уже гораздо заметнее. - Ну, придумали бы что-нибудь совместно с Василием, чтобы версии не расходились, Анна бы тебя прикрыла.

Опять он на Анну указывает. Не может она быть предателем! Не может! Чтобы сбить неприятные мысли, Алексей решил сменить тему, выкрикнул:

- Не хочешь познакомить нас со своим новым знакомым?! – подумал и добавил. - Или знакомой?! Она может пойти с нами и объяснить, что за дичь ты тут устроил, а?

Ну да, стоило признать, это было совсем уж наивно.

Василий потянулся к гранате, решив, что лучше он опередит группу Гранина, чем он их. Алексей покачал головой, и рука проводника вернулась на рукоять автомата. Свод гробницы выглядел крепки, но кто его знает, как он себя поведёт, взорвись тут пара-тройка гранат. Скорее всего, по этой причине Гранин сам не решался использовать гранаты. Ну не напал же на него очередной приступ гуманизма и милосердия!

- Отчего бы и не познакомить, - раздался в ответ довольный и как ни странно в чём-то даже весёлый голос учёного, и Алексей уже приготовился к тому, что вот сейчас перед ним всё-таки упадёт парочка гранат с выдернутой чекой. Он их отбросит в сторону, а вокруг начнут летать пули, рикошетя от каменных стен.

Однако ничего подобного не произошло. Странно, учитывая численное превосходство, даже, несмотря на недостаток опыта, могли бы их ликвидировать. Почему же не начинают?

Василий сморщился, будто от дикой головной боли. Твою же! Вот сейчас не вовремя, однако!

- Опять что ли? – процедил сквозь зубы Алексей. – Что не так?

- Не пойму! – проводник был похож на человека, страдающего жутким похмельем. – Они что-то делают.

- Что?!

- Создают точку перехода? – словно сам не веря своим словам, произнёс Василий. – Мощную, далеко попасть можно.

Внезапно проводник уставился на Алексея немигающим замершим взглядом, его зрачки расширились почти до предела. Стало понятно, что всё это время Гранин просто тянул время.

- Она движется к нам, - обречённо произнёс проводник.

Плетнёв не успел уточнить, как такое возможно, так как в этот момент он перестал ощущать каменный пол под ногами, а мир вокруг изменился коренным образом.

Глава 13

Алексей кое-как встал на колени и попытался осмотреться. Всё вокруг было в буро-красно-оранжевых тонах. Их выбросило на краю высокого обрыва, с силой ударив о каменистую почву.

Легкие будто бы скукожились, и в груди невыносимо жгло, а глаза слезились. Каждый вдох давался с трудом, ты вроде бы и вдыхал, но легкие наполнялись чем угодно, только не кислородом. В лицо ударил порыв жаркого ветра с мелким песком, на зубах неприятно захрустело.

- Где мы?! – просипел Алексей, хватаясь за проводника, хотя, очевидно, что ответ на этот вопрос был не самым насущным прямо сейчас.

- Далеко! – прохрипел в ответ Василий, закрываясь от жгучего ветра рукавом. – Очень далеко!

- То есть ты не знаешь, где мы?!

- Нет!

Сквозь заливавшие глаза слёзы Алексей смог разглядеть вдали под ними контуры разрушенных высотных зданий, что виднелись с обрыва. Башни нещадно терзал сухой ветер, оставив от них одни лишь изъеденные остовы. Его и самого, того и гляди, грозило сорвать очередным резким порывом вниз.

- Очки! Надень очки! – прокричал он проводнику, а сам стал, прячась от ветра доставать из подсумка тактические очки, а затем давясь слюной, которая очень быстро накапливалась в лёгких, замотал платком лицо.

Взглянув на небо, он тут же зажмурился от невыносимо близкого и яркого солнца, над ними ползли яркие световые волны.

Приступ режущего кашля заставил содрогнуться всё его тело.

- Ищи выход! – попытался закричать он, и не узнал собственного голоса.

- Бес толку! – на грани истерики засмеялся проводник, по его щекам из-под очков текли слёзы. Всё лицо Плетнёва также было мокрым от слёз, который почти сразу испарялись, оставляя грязные разводы. – Походу нам конец, лейтенант! Вот сейчас точно конец!

Плетнёв подполз к проводнику и схватил его за грудки, голова начинала кружиться, а в горле стоял рвотный ком, готовый вот-вот вырваться наружу.

- Я тебе приказываю! – горькая слюна выплёскивалась изо рта, говорить становилось всё труднее и труднее. – Мы здесь не сдохнем! Здесь не сдохнем! Ищи!!!

Какое там искать?! Как можно надеяться на зуд в голове, когда у тебя болит буквально всё тело! И голова болела так, что просто раскалывалась, однако проводник почти перестал смеяться, кое-как поднялся на четвереньки и попытался оглядеться. Надо было отделить боль, вызванную окружающей средой, от боли, которую он испытал, когда ощутил приближение точки перехода.

Да, он слышал, что они, бывает, перемещаются по определённой локации, затихают, потом появляются вновь, но что бы их вызвали искусственно! Нет, такого на его практике ещё никогда не встречалось!

Господи, как же мутило, организм протестовал против места, в котором они оказались, и готов был вот-вот сдаться, чтобы просто не ощущать этих мук.

Стоп! В виске кольнуло. Потом между бровей над переносицей он ощутил характерный зуд. Да, он был скрыт слоями отвратительного самочувствия тела, готового вот-вот отдать концы, но, похоже, что это было ОНО! То самое ощущение, которое позволяло находить долбанные точки перехода.

Да-да, как же он сразу не сообразил, они не возникают просто так, где попало, они как электроны в молнии, бьющей с небес - всегда ищут путь наименьшего сопротивления. И если их сюда выбросило, то где-то рядом должен быть проход! Хоть какой-то! Хоть самая никчёмная точка перехода, активированная их скачком, и которая их бы просто увела отсюда прочь! И пусть там будет хуже, но они хотя бы попытаются! Плетнёв, с*кин сын, прав! Надо хотя бы попытаться!

Перебирая по горячим камням руками, Василий полз по направлению к возможной точке перехода. За ним тащился Алексей, плюясь и отхаркивая слизь, что копилась в лёгких.

«Ты уж прости, если не успеешь за мной» - подумал Василий, даже не оглянувшись, у него на это просто не было сил.

Скала, в тени которой возможно была точка перехода, нависала над самым обрывом, и чем ближе он подползал к ней, тем отчётливее осознавал, что точка перехода находится не на твёрдой поверхности.

Он остановился у выпирающей над пропастью скалы, которая хоть как-то ослабляла накатывающие порывы ветра. Прислушался к ощущениям. Ну так да, моя ж ты хорошая! Точка перехода была, и даже прямо перед ним, но она и в самом деле висела над пропастью и к тому же была очень нестабильна. Как же он сейчас позавидовал тем, кто может их видеть, а не просто чувствовать!

- Что встал?! – послышалось позади.

- Надо прыгать!

- Что! – кажется даже в этой ситуации Плетнёв не смог удержаться от удивления.

- Прыгать! – прокричал проводник и указал рукой. - Переход прямо перед нами, там!

- Значит, будем прыгать!

- Но мы можем пролететь мимо!

- А какие у нас варианты?!

И действительно, какие у них варианты? Запечься заживо, предварительно задохнувшись?

Василий, опираясь руками на скалу, встал на ноги и посмотрел ещё раз в разверзшуюся под ними бездну. Его примеру последовал Алексей.

Если что, прикинул Василий, падать придётся примерно километр.

- Что, сдрейфил?! – подначил его Алексей.

Василий поводил для уверенности головой из стороны в сторону, чтобы поточнее определиться с местом перехода. Оно было совсем рядом, перед ними, но, чёрт возьми, внизу-то самая настоящая бездна!

- Делай, как я! – крикнул Василий и сделал шаг в пропасть.

Почему проводник обычно идёт первым? Потому что так вероятность того, что вы окажетесь там же, где и он, стремиться к ста процентам. Девяносто девять и девяносто девять… но никогда не ровно сто! Такая вот статистически размазанная русская рулетка.

Подавив очередной приступ кашля, Алексей постарался попасть в невидимый ему профиль, в котором исчез проводник.

***

Бывало у вас, когда вы оступаетесь, ожидая ощутить под ногой ступеньку, а вместо этого проваливаетесь в пустоту, ибо никакой там ступеньки не было и в помине? Наверняка бывало, и не раз.

Ну, вот вам диаметрально противоположный комплекс ощущений: шагаешь в пустоту, и вместо отсутствия опоры, твоя нога упирается в твёрдую почву. Но ты всё равно падаешь, так как мозг такого не ожидает. Мозг готов к тому, что ты будешь лететь ещё несколько секунд, постепенно разгоняясь навстречу острым горячим камням у подножия обрыва.

Первое, что ударило в уши, когда Алексей осознал, что он не летит в свободном падении, а лежит на боку на осязаемой поверхности, - какофония звуков. Но не таких, к каким привык обычный городской человек. И не таких, какие накрыли их после первого переноса: ревущий ветер, шелест песка и лёгких камней, подгоняемых горячим воздухом.

После мёртвого города, когда единственными звуками были те, которые производил ты сам, если не считать гудящих время от времени манекенов, здесь звуки шли отовсюду: плеск воды, шелест листьев на ветру, крики каких-то невидимых глазу тварей.

Живых тварей. А значит – Алексей содрал платок с лица и сделал глубокий вдох – здесь есть кислород! Изголодавшиеся по нормальной атмосфере лёгкие жадно глотали местную атмосферу. И пусть бы даже в ней было полно микроорганизмов, вирусов и прочих спор. Скажут сидеть в карантине год – будем сидеть.

Продолжая жадно дышать, Алексей, наконец, поднялся на ноги и осмотрелся. В паре метров от него уже стоял Василий.

Они оказались на невысоком пригорке, с которого открывался вид на округу. Из-под земли выпирали какие-то округлые валуны.

- Повезло! – произнёс он через плечо. – А ведь тебя могло забросить куда-нибудь в другое место.

- Вероятность такого исхода, как мне объясняли, исчезающе мала, - отмахнулся Алексей.

- И всё-таки она не равна нулю, - ответил проводник. Казалось, он выглядел озадаченным.

Итак, где это они очутились?

Первое, что бросилось в глаза, это полное отсутствие травы. Вернее сказать, из земли что-то торчало, но это была явно не трава, да и сама земля больше походила не на привычную почву, а на рассыпчатый грунт.

«Что-то новенькое» - подумал Алексей.

Над головой, шумно стрекоча, пролетело какое-то создание. Алексей даже пригнулся от неожиданности, и посмотрел вслед сияющей бензиновыми переливами стрекозе, что была размером с приличного голубя.

Он готов был увидеть пальмы, с ними он был знаком, но чтобы его взору открылся лес из папоротников размером со среднюю берёзку. Они возвышались то тут, то там, кое-где сменяясь… Чёрт,

- Никогда не видел таких хвощей! – искренне удивился Василий. – Прямо как из книжки по геологии.

«Точно, хвощи!» - вспомнил Алексей название растения. Только в деревне на огороде они были, в лучшем случае, по колено и жиденькие такие, а тут они были ничуть не меньше приличного дерева! Он присмотрелся к тому, что росло у него под ногами: собственно, это и были хвощи, только небольшого размера, видимо, молодая поросль, или другой вид.

Под пригорком начиналось что-то вроде болота (хотя больше оно напоминало лес залитый водой), из которого и торчали все эти папоротники размером с сосну и хвощи, мало чем уступающие им по высоте. Во многих местах они валялись, образуя своеобразный бурелом на кочках и между ними.

На горизонте флегматично чадил вулкан, выбрасывая в небо тонны пепла. Дымовой шлейф, судя по всему, протянулся на десятки, а то и сотни километров вправо по горизонту.

И запах. Такой необычный для городского жителя, но и непривычный своими абсолютно нотами неизвестными нотами. Вода, растения, и много чего ещё. Кажется, папоротник никак особо не пахнет, пытался припомнить Алексей, а цветы его он видел лишь однажды, да и не папоротник это тогда был, и не на Земле это случилось.

- Знаешь, почему мы так часто дышим?

- Потому что не можем надышаться после прошлого мира. Там атмосфера какая-то совсем уж ядовитая.

- Нет, - помотал головой проводник, - вернее, не только из-за этого. Здесь тоже мало кислорода. Гораздо больше там, где мы были, но не столько, к чему привыкли наши тела. И ещё здесь, судя по всему много углекислого газа.

- Почему так решил, - спросил он и прислушался к своему организму: да, дышать было легче, но лёгкие всё время будто хотели преодолеть заложенный в них объем, сделав более глубокий вдох.

- Не знаю, где мы, или когда… - задумчиво оглядываясь, произнёс Василий, - но то, что я вижу вокруг более всего похоже на одну из ранних периодов развития Земли. Мезозой? Триас?

- Родители-геологи, - кивнул Алексей, - понятно.

- Ага – согласился проводник. – Тогда состав атмосферы отличался от нашего времени. Соотношение газов другое.

- Но мы ведь и не на Земле, - заметил Плетнёв.

- Может быть, может быть… А что если миры, изначально схожие, развиваются по примерно одному сценарию?

По спине между лопаток быстро потекли струйки пота. Было очень влажно. Жарко и влажно. Совсем скоро контраст, возникший на смене таких разных миров, и кажущееся облегчение исчезнет, сменившись дискомфортом от непривычной среды. Всё познаётся в сравнении, глядишь, и Мёртвый город покажется вполне комфортным местом пребывания.

Алексей смотрел на свои руки, кожа на открытых участках была неестественно красной.

- У тебя есть дети? – задал он вопрос проводнику.

Тот, не отвлекаясь от созерцания местности, пожал плечами.

- Может и есть. Да наверняка есть! Просто не все хотели иметь в мужьях такого охламона как я, - он расплылся в самодовольной улыбке. – А ты к чему это?

- Не хочу тебя расстраивать, - Алексей вертел руками перед лицом, почесал кожу - возможно, нас изрядно так облучило. Не уверен, что мы сможем обзавестись ещё детьми.

- Кхм! - поперхнулся проводник. – Ты хочешь сказать, что там…

- Будем верить, что там просто ядовитая атмосфера и жарко, как в аду, - ответил Алексей. – Я там глянул на небо, он какое-то дикое было. Яркое. Озоновый слой сдуло, или магнитное поле пропало. Я как-то читал о таком. Правда, давно, иначе с чего бы нам покраснеть как помидорам?

На этом месте, Василий тоже взглянул на свои руки, дотронулся до шеи. Да они тоже были изрядно покрасневшими и зудели.

- Точно облучились? – растерянно пробормотал он.

- Будем надеяться, что я ошибаюсь. Да и лекарства опять же есть, - насчёт лекарств Плетнёв, если начистоту, уверен не был, больше надеялся на то, что со времён Хиросимы и Нагасаки медицина шагнула вперёд.

- А, ну ладно, - слова про лекарства от радиации произвели на Василия успокаивающее действие.

Алексей же, отвернувшись, потрогал указательным пальцем передние резцы, с усилием надавив на них. Вроде не шатаются, но и времени прошло ещё не так много. Он непроизвольно почесал затылок. Замер, и посмотрел на пальцы, в которых осталось несколько волосинок. Это нормально? Или нет?

Он выдохнул. Сейчас главное, не впадать в панику. В конце концов, учитывая все обстоятельства, им повезло, а он так и тем более получил очередное подтверждение, что всё должно быть так, как должно быть.

Поднявшись, наконец на ноги, Алексей прошёлся по пригорку из стороны в сторону, чтобы осмотреться. Вернулся на прежнее место, подошёл и встал рядом с проводником.

- Ты видел город? – задал он ему вопрос.

- Там, откуда мы пришли?

- Да.

- Я думал это скалы. Глаза до сих пор слезятся, я толком ничего не видел, полз по наитию.

- Понятно, - пробормотал Алексей. – В общем, мне показалось, что там был город. Большой. Наверное, он мог показаться скалами.

- Ещё один мёртвый мир, - кивнул Василий, в его голосе послышались нотки досады. – Комитет будет рад получить подобную информацию. Даже без учёта точных координат точек перехода до него.

Очередное гигантское насекомое прострекотало где-то совсем рядом. Алексей стал озираться, не хватало ещё, чтобы его укусил какой-нибудь комар-переросток, выпив за раз литр крови.

- Почему без учёта? Мы же провалились прямо из гробницы, значит…

- Это значит, что они создали возможность перехода искусственно, аномалия получилась небольшой, но довольно мощной, учитывая, как мне голову разрывало. Сам должен понимать, искусственно создать можно в любом месте.

Что же, в чём-то проводник был прав. Их забросили сюда не через «гуляющую» точку, не стационарную, а через искусственную. Соответственно, область выхода может оказаться где угодно.

- Углекислоты здесь больше, - заметил проводник, заметив, как тяжело вдыхает Алексей, - парниковый эффект и всё такое.

- Тогда уходим отсюда, - решил Плетнёв. – Иначе мы долго здесь не протянем.

Понятно, что они здесь смогут пробыть дольше, чем там, откуда они только вывалились, но ждать, когда у них начнёт кружиться голова и они всё-таки задохнуться, лучше не стоит. К тому же их подгоняли, учитывая ограниченные запасы воды и еды. Есть местную пищу, о которой ты ничего не знаешь, – верный путь к отравлению, пить воду, не зная её состава, даже после кипячения или применения обеззараживающих таблеток – тоже риск.

- Это верно, - согласился проводник. – Вот только поблизости я ничего не ощущаю.

Алексей вдруг понял, почему Василий стоит у самого края пригорка, у которого плескалась коричневая, но прозрачная вода. Проводник искал новую точку перехода, пытался определить её местонахождение по своим ощущениям.

- А дальше? – уточнил Алексей.

- Есть что-то, - согласно кивнул Василий, - но либо далеко, либо очень слабая. Хотя нам должно хватить, чтобы пролезть. Надеюсь.

- То есть здесь, - Алексей окинул пригорок с хвощами взглядом, - пусто?

- Пусто, - подтвердил проводник.

По воде прошли малозаметные волны. Слегка шевельнулись папоротники и хвощи.

Не осознавая своих действий, Алексей инстинктивно положил руку на рукоять автомата, а палец на спусковой крючок.

В следующий миг, тень, которая появилась под водой, метнулась из-под поверхности в сторону Василия, разверзнув полную мелких конических зубов пасть, и окатив людей брызгами болотной воды.

Автоматная очередь скосила тварь, и та рухнула, продолжая ещё несколько секунд подёргиваться.

Василий только сейчас выдохнул.

- Спасибо, - произнёс он.

- Тебе ещё нас домой вести, забыл? – ответил Плетнёв, и наклонился над бездвижным телом животины, не забывая следить за ближним пространством. – Знаешь, что это такое?

Перед ними лежало нечто, чего раньше Алексей точно никогда не встречал и не видел: порядка двух метров длинной, с несколько коротким относительно остального тела хвостом, сплющенным с боков, и четырьмя короткими лапами, почти отсутствующими перепонками между пальцев, и двумя глазками на верхушке плоской головы. Тело покрывал узор из разной степени чёрных с серым больших пятен в виде ромбов, шедших от условного затылка и до хвоста, остальная поверхность животного была просто бурой, а пузо так и вообще было почти жёлтым.

- Всё-таки мозги маленькие, иначе не стала бы нападать на нас, - сообщил Василий, авторитет которого с каждым разом всё выше и выше рос в глазах Плетнёва, теперь это был уже не просто бывший старатель, который под давлением перешёл на службу в Комитет. – Чёрт его знает, что это такое. Я как-то больше по камням.

Он с опаской наклонился над тушей. Потыкал её дулом автомата.

- Больше всего похоже на саламандру, вот только голова какая-то уж больно треугольная. Я про таких специально не читал, по крайней мере, что касается истории Земли. Похож на гигантскую саламандру… наверное, но голова!

- Главное, что их можно уложить из автомата, - Алексей вдруг подумал, что использовал огнестрельное оружие впервые с начала их путешествия.

- Меня беспокоит другое, - вздохнул Алексей и посмотрел вдаль, в сторону простирающегося перед ними болота с зарослями древоподобных папоротников и хвощей. – Что если это всего лишь детёнышь?

- Что ж, тогда придётся пострелять. Нам туда? – указал рукой Алексей в сторону кочек, видневшихся над поверхностью воды, поросших зарослями гигантских хвощей. Между кочками виднелись поваленные ветром старые стволы разной степени погружённости в воду. Проводник утвердительно кивнул. – Попытаемся идти по стволам.

Последнюю фразу Плетнёв произнёс без особой уверенности. Если им придётся погрузиться в воду, то чёрт его разберёт, что их там ждёт. Манекены на этом фоне кажутся не такими уж и опасными, от них, по крайней мере, знаешь чего ожидать, а тут… сами понимаете.

- Давай сначала поедим что ли, - предложил проводник и Плетнёв не стал ему возражать, ведь он и сам дико хотел есть, о чём постоянно напоминало жуткое урчание в желудке. Не хотелось бы, чтобы неизвестные твари наводились на них по шуму, исходящему из его живота.

Они сняли рюкзаки и стали распаковывать извлечённый из них паёк.

Тем временем, из воды показались ещё несколько голов. Мигнув своими зенками подобно тому, как это делают лягушки, они стали медленно, рывками утягивать мёртвую тушу амфибии обратно в воду. Очевидно не для того, чтобы отдать ему последние почести. Они даже толком не издавали никаких звуков, так фыркали.

Люди насторожились, отложив еду и взяв руки автоматы. Василий, второй рукой потянулся к гранате. Но новые твари были, похоже, заняты поеданием своего собрата. Зачем охотиться, если всё сделали за тебя.

- Да, похоже мы всё-таки не на Земле, - выдал Алексея, разжёвывая кусок тушёнки, снятый с ножа.

- Почему? – Василий сделал глоток из фляжки и закрутил колпачок.

Плетнёв ткнул остриём ножа в голубое с редкими облачками небо, на котором показался большой спутник, только даже отсюда было видно, что примерно треть планетоида разрушена и тянется за основным фрагментом целым роем осколков поменьше.

Проводник ничего не ответил.

Глава 14

- Что ты сделаешь, когда вернёмся? – ложка уже скребла по стенкам консервной банки.

- Не знаю, - уклонился от ответа Василий. – Сначала надо вернуться.

- А я напьюсь! – всё равно сообщил Алексей.

- Ты ж вроде семейный, - засомневался в правдивости Алексея проводник. – С чего бы вдруг? А жена? А дети?

- Это да, - усмехнулся Плетнёв, - но сначала нажрусь вусмерть. Вот просто в полный хлам. Покажусь жене, детям. Оставлю зарплату и уеду типа на рыбалку. Ну и нажрусь! Да так, чтобы потом весь день похмельем мучиться! Не скажу, что это правильно, но как-то надо будет снять весь этот стресс.

Проводник лишь покачал головой, продолжая выскабливать из банки тушёнку.

Местное солнце стояло высоко, только-только перевалив зенит, а поблизости не было толком никакого укрытия. Мастерить своё – не было ни времени, ни желания. Вокруг стрекотало, летало, а среди упавших стволов и кочек кто-то с усердием плескался в воде. Не исключено, что там кого-то со всем мезозойским аппетитом поедали. Вечный круговорот хищников и жертв в природе, который начался с того момента, как одна амёба решила поглотить другую и ей это понравилось.

Убрав остатки еды в рюкзак, люди решили, что пустые банки и упаковку лучше всего будет закопать, не тащить же их, в конце концов, с собой. Алексей всегда выступал за бережное отношение к природе, но бывают ситуации, когда не до того, чтобы заниматься раздельным сбором мусора и поисками урны, тем более что здесь их точно не было.

Придавливая рассыпчатый грунт над пустой тарой, Алексей усмехнулся:

- Вот удивятся учёные будущего, когда раскопают пластиковые бутылки и жестяные банки спустя сотни миллионов лет!

- Пока здешние лягушки эволюционируют в нечто разумное, всё это распадётся на атомы. Пластик в лучшем случае тысячу лет продержится, - не согласился проводник.

- Серьёзно?

- Ага. Так что не переживай, - ответил Василий, но тут же задумался и добавил. – Это если бактерии соответствующие будут. Да не, за такой период точно разложится.

Долго круживший над головой комар-переросток всё-таки решился приземлиться на руку Алексею, начав с усердием тыкать своим хоботком в ткань рукава. Пожалеть о своём необдуманном решении комар не успел, да, наверное, и нечем было, так как захрустел своим хитиновым телом под тяжёлой ладонью.

Алексей смахнул насекомое на землю, не к месту припомнив, что комары являются разносчиками малярии. А здесь они могут что разносить? Тем более, такие огромные. Он максимально натянул рукава, надел перчатки, надвинул бейсболку и намотал платок на лицо. Репеллентов у них с собой не было, не планировалась у них прогулка по местности, полной неизвестных насекомых размером с воробья и больше.

Тем временем, вокруг начинали вертеться, примеряясь для укуса ещё несколько жужжащих двукрылых. Смачно так жужжали, прям за душу брало.

Глянув на Алексея и оценив обстановку, Василий последовал его примеру.

Это, конечно, не якутский гнус, но, судя по всему, дело за малым: стоит этим тварям распробовать человеческой крови, они набросятся на них с всей своей комариной толпой. Насекомые любят влагу и тепло, а тут и того и другого с избытком.

- Вроде ничего так дышится, - произнёс Алексей. – Влажно, душно, но всё-таки…

- Это пока. Если углекислоты здесь больше, даже при большем содержании кислорода, чем на Земле, то это не есть хорошо. Будем надеяться, что я ошибаюсь, и мы сможем привыкнуть.

- Боишься, что не сможешь быстро найти точку перехода?

- Мы на неизведанной территории, в неизвестном мире, случиться может всё что угодно, - поморщился Василий. – И хорошо, если нам не придётся питаться кем-нибудь из этих лягушек.

Да, употреблять в пищу неизвестные растения и животных чревато, с этим трудно было не согласиться.

- У тебя горло дерёт? – поинтересовался Алексей у проводника.

- После того ада, где мы побывали, удивительно, что мы вообще можем дышать и видеть. У меня только-только глаза в норму приходить стали, - Василия передёрнуло.

Они проверили готовность оружия и ремни рюкзаков. Вроде всё было закреплено, как надо, затвор работал стандартно, патрон находился в патроннике.

- Протянем ещё пару дней? – жмурясь от яркого солнца, спросил Алексей.

- Да и дольше протянем, главное сильно долго не задерживаться, - ответил проводник, доставая солнцезащитные очки. Надел их, повертелся и убрал обратно, прокомментировав. – Плохо видно в этих завалах.

Подошли к кромке воды, оценили глубину.

- Нам точно туда? – уточнил Алексей.

- Угу.

- Глубоко, - констатировал Плетнёв, оценивая расстояние до очередной кочки. - Надоискать обходной путь.

Обходной путь, точнее упавшие во время урагана стволы, что соединили их пригорок с соседним, нашли довольно быстро. Но вот что будет дальше, оставалось неизвестным. Хорошо, если они смогут так, по рухнувшим стволам хвощей и папоротников, передвигаться и дальше, а если придётся лезть в воду? Замочить ноги – одно, а забираться в эти бурые воды даже по пояс – нешуточно рисковать.

Они оценили ствол, ведущий на соседнюю кочку, как визуально заслуживающий доверия. Был он довольно широким с набором обломанных ветвей, за которые, если что можно было бы держаться.

Василий тяжело вздохнул, глядя на импровизированный мост. Всё, время, что они здесь находились, он излучал трудно скрываемые пессимизм и досаду. Должно быть, несколько раз уже пожалел, что не бросил лейтенанта в городе и не ушёл обратно на Землю. Наплёл бы с три короба что-нибудь руководству, а то и рассказал бы всё как есть, всяко жив бы остался.

- Ты что-то совсем погрустнел? – Алексей наоборот испытывал необъяснимое чувство азарта. Да, вопрос был глупым, учитывая обстоятельства, в которых они оказались, но Василий действительно заметно сдал. Хотелось как-то его подбодрить.

Проводник потрогал ветку, попробовал раскачать ствол, но тот, вроде лежал прочно, будучи лишь на половину погружённым в воду.

- Зато ты пышешь оптимизмом, - с сарказмом парировал проводник. - С чего бы это?

- Верю, что мы вернемся. Скажу больше - знаю! - а ведь и правда, Алексей испытывал необъяснимую эйфорию относительно перспектив их возвращения и почти стопроцентную уверенность, что всё в итоге кончится для них хорошо.

- Знал я одного такого, тоже из комитетских погранцов был, - усмехнулся Василий. - Тоже верил, что ему всё ни по чëм! Типа заговорëнный и всё такое. Амулеты носил! Говорил: раньше срока не помру! В любую драку могу влезть - живым останусь!

- И что?

- Поскользнулся в ванной, сломал шею, - сообщил проводник.

- Погиб?

- Нет, что ты! Лежит парализованным. Уже которой год, - вздохнул Василий. - Видать, реально раньше срока не помрёт, - проводник невесело засмеялся.

Хотел было Плетнёв рассказать проводнику о причинах своей уверенности, но в последний момент передумал. И дело даже не ч том, что это какая-то сверхтайна (о которой, тем не менее, Комитету знать вовсе не обязательно), а потому что понял: предсказание касается только него. О том, что находящиеся рядом с ним тоже подпадут под его воздействие, никакой уверенности не было.

К тому же, была в словах Василия своя доля правды. Судьба - хитрая девка, и вредная. Захочет - так повернет, а захочет - этак! Недаром же говорят: не испытывай судьбу! Только расслабишься, перестанешь грести, тут-то тебя на камни волна и бросит.

- Да, и ещё, - проводник будто оттягивал момент, чтобы тронуться в путь. - Перед самым перемещением я видел, как тот крендель в плаще запрыгнул на крышку саркофага прямо над нами.

- Успел разглядеть? – заинтересовался Алексей.

- Толком не понять, - Василий махнул рукой, отгоняя очередное назойливое насекомое, - мужик или баба, скорее всё-таки второе. Морда вроде в маске, как в противогазе, только не в нашем, у нас я таких не видел. И ещё…, - Василий сделал паузу, задумался.

- Что?

- Кисти рук странные, - задумался Василий и повертел, оценивая, кисть правой руки. – Вроде как в перчатках, но как будто поверх них… кости лежали что ли.

Алексей покопался в памяти.

- Экзоскелет, - с сомнением предположил он. – Нам как-то показывали подобные западные разработки, если это, конечно то, о чём я сказал. Если это так, то понятно, как они доволокли обездвиженного манекена до гробницы.

- Думаешь, американцы тоже в Долине работают?

- Не уверен, - покачал головой Алексей. – Никогда о таком не слышал. Я достоверно знаю только об одном случае, когда там очутился американец, и то не по собственной воле. О представителях иных государств тоже ничего не слышал.

- Тогда остаётся одно, - проводник пожевал губу.

- Гость, - уверенно кивнул Алексей.

- Не поверишь, - усмехнулся Василий, - никогда раньше с ними не сталкивался. Громил видел, было дело, но они же не гости. Они живут себе в своём мире и вроде как никого не трогают. Скорее, мы к ним лезем, оттого и страдаем.

- Зато мне хватило, я как-то даже странников видел, как тебя сейчас. Если честно, лучше бы и не видел никогда. Ты кончай тянуть кота за хвост! Нам до темноты надо пройти как можно больше. Итак, судя по ландшафту, зигзагами попрёмся. Да и вон та тварь что-то уж больно недобро на нас смотрит.

Василий проследил за взглядом Алексея: с другой стороны пригорка действительно вылезало нечто, не вызывающее острое желание потискать и погладить, а, скорее, валить как можно быстрее и как можно дальше.

Очередная зверюга отличалась от той, что пыталась напасть на проводника, и внешне больше напоминала не то варана, не то крокодила. Да и чувствовала она себя на суше гораздо увереннее, чем предыдущая. Тварь явно пришла на запах крови от расстрелянной амфибии, но сейчас выказывала пока ещё робкий интерес в отношении двух неведомых ей до настоящего момента существ. Видать, была чуточку умнее той амфибии.

Проводник шёл первым, Алексей вторым. Они взобрались на ствол и, стараясь сохранять равновесие, пошли по нему в сторону другого островка, большего похожего на кочку. Поверхность была довольно скользкой, из-за чего приходилось максимально следить за равновесием. Оно и по обычному дереву через реку переходить не с руки, всё-таки ствол сосны, переброшенный с одного берега реки на другой, – не полноценный мост, а тут так и вообще: то ногу поставить некуда, то ветка, за которую ты ухватился, с радостью ломается в руке.

На секунду обернувшись, Алексей увидел, как варан направился к месту, где ещё недавно лежала туша амфибии. Это хорошо, стрелять с этого бревна было не с руки, не самая удачная позиция.

В воде, среди затонувших переломанных стволов папоротников плескалась переливающаяся всеми цветами радуги рыбёшка. Вот что-то тёмное и быстрое с длинной шеей метнулось, разгоняя стайку рыбы, и выхватывая из неё менее удачливую жертву. А вот по дну ползёт нечто совсем уж противное с клешнями и суставчатыми лапами.

Дальше становилось глубже, вода обрела совсем уж тёмно-коричневый оттенок. И тени шныряли по дну уже гораздо больше. Но и на воздухе становилось не лучше: жужжащие насекомые так и норовили присесть на открытые участки кожи, заставляя по возможности отмахиваться. Особо рьяные кровососы целились прямо в глаза, из-за чего, остановившись ненадолго, пришлось нацепить очки. Тут бы пригодилась сетка, что используют в работе бортники, да прокачанные геологи в тундре, вот только чего не было, того не было.

Одежда начинала противно прилипать к телу. Пот лился по лицу и по шее, затекая за шиворот. Всё это усугублялось бронежилетом и тяжёлым рюкзаком.

Пару раз оступившись и чуть было не погрузившись в воду, они почти приблизились к противоположному берегу, как вдруг Василий встал столбом.

- Что не так? – напрягся Алексей.

- Ненавижу их! – процедил сквозь зубы проводник, не сдвинувшись не на шаг.

- Кого? – не понял Плетнёв и подобрался ближе, чтобы заглянуть через плечо проводника.

Ну да, тут было от чего застопориться. Шагах в четырёх от них, почти у самого берега, поросшего мелкими хвощами и ещё какими-то растениями, на стволе лежал чёрный блестящий кабель минимум в метр длинной, скрученный в тугую спираль. Вот только это был ни черта не кабель! Откуда бы ему здесь взяться!

- Надо её спугнуть, - предложил Алексей.

- Ты когда-нибудь сталкивался с настоящей сколопендрой? – прошептал проводник. – Не с теми, что живут в наших широтах, а с теми, что живут в тропиках. Не случалось?

- Ядовитая? – догадался Алексей.

Членистоногое внезапно шевельнулось, показав огненно-красные усы и ярко-жёлтые с оранжевым суставчатые лапы.

Проводник даже вздрогнул. Вот уж чего Плетнёв не ожидал, так это того, что его спутник, от которого зависит, выберется он отсюда или нет, окажется тем, кто боится сколопендр! Наверняка, для этого даже есть соответствующее научное название, оканчивающееся на «фобия». Вот только сейчас это было совсем не к месту!

- Ну как сказать, приятного мало. Боль как от сильного ожога. А ещё они жутко вертлявые и живучие. Но земные редко, когда достигают полуметра в длину.

И действительно, когда членистоногое создание стало разворачиваться, учуяв приближение людей, в нём оказалось не меньше полутора метров. Приподняв переднюю часть тела, сколопендра настороженно водила в воздухе своими красно-чёрными усами, при этом шевеля своими лапками так, что даже Алексея проняло.

- Если здесь работают те же принципы, а, скорее всего, так, то чем ярче эта тварь, тем она ядовитее, - продолжал проводник. - С учётом её размеров, мало не покажется. Про анафилактический шок слышал? Ну вот.

Он медленно указательным пальцем перевёл предохранитель в положение стрельбы очередями. Алексей тоже прицелился из-за спины проводника.

Сколопендра быстро развернулась и, быстро перебирая лапками, обвила ствол. Василий вздрогнул, но стрелять не стал.

- Уйди, уйди! – услышал чуть различимый шёпот проводника Алексей. И было бы лучше, если бы сколопендра уползла по добру, ибо патроны в дефиците. Однако, и стоять на месте тоже было нельзя.

Отломив ветку помассивней, Плетнёв примерившись, швырнул её в сторону членистоногого. Ударив по стволу рядом с тварью, кусок отскочил и плюхнулся в воду, что тут же привлекло стаю больших и малых рыбёшек. Впрочем их явно ждало разочарование.

Сколопендра дёрнулась и метнулась в сторону людей, заставив тех надавить на спусковые крючки. Автоматная очередь разорвала окружающее пространство, выбивая щепу из ствола и заставив взметнуться в воздух целые рои неведомых летучих созданий.

Перебитая пулями сколопендра, извиваясь, рухнула в воду, и вот тут уже водные создания на неё налетели с гораздо большим аппетитом.

Василий и Алексей проделали оставшийся путь по бревну и спрыгнули на землю.

- Мы тут всего-ничего, а стреляем уже второй раз, - заметил Плетнёв. – Что будет дальше?

- Дальше будет видно, - с одной стороны Василий выглядел довольным, что удалось избавиться от сколопендры, а с другой он подозревал, что это не последнее мерзкое создание, с которым им пришлось встретиться, и в зарослях и под корягами таких может скрываться ещё много и много.

Так оно, собственно и получилось: перебираясь с одного поросшего папоротниками островка на другой, они ещё два раза натыкались на гигантских сколопендр, но в этот раз стрелять не пришлось. Один раз на них с интересом из воды смотрело создание, подобное тому, что напало на проводника. Несколько раз им пришлось всё-таки погрузиться по пояс, выпустив пару коротких очередей в большую тень, что ползла под водой в их сторону, обеспечив едой отвлекая от себя других хищников.

Один раз, не найдя более подходящей переправы, они, хоть и недолго шли по шею в воде, а когда они выбрались на берег, то пришлось снимать с себя довольно жирных пиявок, которые пытались прогрызть одежду.

- Походу мы пользуемся у них успехом, - Алексей, удерживая двумя пальцами, рассматривал одну извивающуюся перед лицом пиявку, которая казалась ничем не отличимой от тех, с которыми он сталкивался дома.

Василий по отношению к этим кровососущим существам оказался намного более терпимым по сравнению с тем, как он воспринял сколопендру.

Выкинув очередного снятого с себя чёрного блестящего червяка, он внимательно себя осмотрел, прокомментировав:

- Чуют деликатес.

Хлюпая мокрыми кроссовками, подошёл Алексей.

- Ну что, чуешь что-нибудь?

Василий прошёлся из стороны в сторону, стараясь не заходить в густые заросли хвощей и замер в нерешительности. Его глаза бегали из стороны в сторону.

- Что-то ощущаешь? Аномалия?

- Не пойму, куда идти.

- Раньше такого не было?

Проводник отрицательно покачал головой.

- Как будто иглой укололо в мозг, - он стоял с закрытыми глазами, прислушиваясь к собственным ощущениям.

- Как в гробнице? – насторожился Алексей.

- Нет, хотя…- проводник выглядел озадаченным.

- У нас особенно вариантов нет, Василий. Надо решать.

Проводник поразмыслил ещё минуту под нарастающий гул кружащихся над их головами насекомых.

- Пойдём туда, - он указал в сторону возвышающейся местности, поросшей неведомыми растениями, отдалённо похожими на сосны.

- Ну, хоть обсохнем, и то хорошо, - сказал Алексей. – А то надоело по этим лужам топать.

Перебравшись, наконец, на гораздо более сухую поверхность они зашагали к хвойному лесу с густым папоротниковым подлеском. При ближайшем рассмотрении сосны оказались не такими уж похожими на известные заемные аналоги, начиная от коры и длинными мягкими иголками и заканчивая раскинувшимися высоко над головами кронами. Здесь наблюдался ничуть не меньший бурелом, который постоянно приходилось обходить, подлезать, перелезать, но здесь было больше тени и меньше сырости.

Разогнав очередную стайку не в меру любопытных двуногих с длинными шеями и такими же мордами динозавров, благо те были размером не больше собаки, люди остановились, чтобы перевести дух.

Устроив привал под стволом одной из сосен, они решили слегка утолить жажду, и Василий под чириканье опять начавших собираться вокруг динозавриков попытался прислушаться к собственным ощущениям, чтобы понять, куда идти дальше.

- Какие надоедливые твари! – выкрикнул Алексей и запустил подобранным куском коры в одну из ощеренных мелкими зубами морд, показавшуюся из-за поваленного дерева. Листья папоротника задрожали, а чириканье на короткое время усилилось. – Никогда бы не подумал, что увижу их собственными глазами!

- Кого? – не понял Василий.

- Динозавров! – Алексей снова швырнул ветку, вызвав очередное переполох, среди юрких созданий с длинными хвостами. – Это же они? Динозавры?

Проводник обернулся, посмотрев на прыгучих ящеров.

- Похожи, - подтвердил он, - на ранних. Но я так, вскользь читал, по молодости.

Плетнёв осмотрел сосновый ствол на предмет ползающих по нему гадов и, найдя его состояние удовлетворительным, прислонился к нему спиной. Закинул голову и обомлел.

В просвете между хвойными кронами на фоне разбитого спутника, который уже значительно переместился на небосклоне, пролетело нечто. И это нечто очень походило на искусственный летательный аппарат.

- Ты это видел?! – выдавил из себя Алексей.

- Ага, - отозвался проводник, тоже запрокинув голову.

- Эта штука летела в ту же сторону, куда мы идём?

Василий вновь утвердительно кивнул.

- Становится всё чудесатее и чудесатее, - произнёс Плетнёв. – Я-то думал, что нас сюда просто выкинули, чтобы мы затерялись среди миров.

Проводник поднялся на ноги, посмотрел в сторону чащи, зажмурился и потёр пальцем между бровей.

- Думаешь, нас сюда не просто так закинули? – спросил он.

- Думаю, что Гранин всё-таки не хотел нас убивать. Иначе реально бы грохнули. Или вкололи бы тогда яд, или зарезали бы спящих. Что им двигало, не представляю. Но пока всё выглядит именно так. А вот за нашу новую знакомую в капюшоне, я не поручусь.

- Выходит она может управлять точками перехода, определяя место, куда выбросит, - пробормотал проводник.

- Меня другое беспокоит: известно ли им о нашем появлении?

- Да это не важно, - проводник вновь излучал фатализм. - Допускаю, что имел место двойной расчёт: мы либо сгинем в незнакомом мире, либо нас грохнут чужаки, когда мы на них выйдем.

- А мы выйдем, - решительно подтвердил Плетнёв, и со щелчком вставил в автомат полный магазин.

Глава 15

- Ну, чего ждёшь? – Алексей горел готовностью выдвигаться, в то время как Василий продолжал сидеть на земле, уперев автомат прикладом в грунт и особого рвения продолжать путь не проявлял.

- Ты же понимаешь, что нас тупо приглашают на убой? – кисло заметил проводник. – Мы идём туда потому, что там аномалия. На это ведь и рассчитывал тот, кто забросил нас сюда. Гранину плюшка – нас не убили, а себе – решение проблемы в виде нас.

- Они нас, скорее всего не ждут, - выдал логичную вещь Алексей, - доберёмся до точки перехода, по возможности, не привлекая внимания, и тихо уйдём дальше.

- Куда уйдём? – скривился Василий, продолжая всё также сидеть на земле. – С чего ты решил, что там будет аномалия, которая отведёт нас домой или хотя бы в знакомый нам мир? Ты понимаешь, что мы можем так заблудиться, что уже никогда не вернёмся домой? И почему ты решил, что нас не ждут? Если нас забросили сюда, теперь уже думаю, что специально, то почему ты решил, что они не умеют обмениваться сообщениями через червоточины? – Василий поковырял прикладом грунт. – Точка перехода активируется – информация передаётся.

Алексей присел на корточки перед проводником, попытался заглянуть тому в глаза, но Василий избегал прямого взгляда.

- Пока мы живы, ничего не потеряно, слышишь? Я тоже не хочу помирать, более того, знаю, что здесь - не умру! У нас – преимущество! Допустим, они знают, что кто-то должен появиться. Но когда и где, они не знают. А находится всё время в полной готовности, сам знаешь, очень трудно.

Василий, наконец, оторвался от созерцания листьев папоротника и хвойных иголок, что устилали землю, и посмотрел ему в глаза Плетнёву. Растянул губы в недоброй улыбке.

- Может ты и знаешь, что не умрёшь здесь, - проговорил он. – Спрашивать откуда, не буду. Пусть это останется твоей тайной. Но почему ты решил, что я тоже уйду отсюда живым?

- Потому что ты – проводник, ты проведёшь меня домой. Обратно на Землю, - озвучил прописную истину Плетнёв.

Василий тихо засмеялся, поскрёб щетину и почесал затылок, попутно прихлопнув на шей напившегося комара. Растёр его в пальцах, оставляя на них грязную кровавую кашицу.

- Да, с проводником намного легче. Гораздо легче, - признал он, кивнув. - Вот только и обычный человек может провалиться в червоточину.

- Для этого надо знать – где провалиться. Без проводника – искать иголку в стоге сена.

- Вот я и предлагаю: поискать другую аномалию. Нет, если хочешь, можешь, конечно, идти туда, куда полетел аппарат. Я даже думаю, что всё у тебя получиться, мужик ты пробивной, веришь в свою судьбу опять же. Так, может, твоя судьба в том, чтобы вернуться домой одному? В том, что тебе неслыханно повезёт, и ты сможешь найти точку перехода с первого раза? Глядишь, даже сразу домой! А если даже и обратно в Мертвый город попадёшь, то путь обратно ты знаешь. Потыкаешься, конечно, но попадёшь туда, куда надо. В конце концов, можно на патруль нарваться.

Алексей молчал. В голове роились совсем не весёлые мысли.

- Слушай, - не выдержал проводник, - ты же понимаешь, куда я клоню, зачем весь этот разговор?

- Ты чего удумал, Вася? – Плетнёв непроизвольно прищурился, в его голосе прозвучали железные нотки. – Вроде мы с тобой этот вопрос ещё в городе закрыли.

- Что мы спеленаем Гранина и компанию? Ну что, спеленали?

Плетнёв продолжал сверлить проводника взглядом.

- Ты только меня не пугай, Лёха. Пуганный я, - проводник выглядел донельзя усталым. -И трибуналом не пугай, и Комитетом этим проклятым.

Алексей пытался подобрать слова, чтобы хоть как-то воздействовать на напарника по несчастью, но у него это никак не получалось.

- Погоди отчаиваться, ещё не всё потеряно, - нет, не те слова, пожалел в уме Алексей, не специалист он задушевным беседам, но продолжил, деваться было некуда. - Мы выберемся. Должны. Иначе, какие варианты? Там, - он ткнул в сторону указательным пальцем, - есть червоточина! Там – чёртова аномалия, которая будет началом нашего возвращения.

Василий, наконец, «отлип» от дерева и подался вперёд. Пока без видимой агрессии.

- А что если я не хочу возвращаться? – судя по серьёзному взгляду, проводник не шутил.

После этих слов Плетнёв испытал жгучее желание пристрелить его прямо здесь. Раз уж он всё равно не сможет вернуться домой по его вине, то хоть и ему не жить здесь. Мизерный шанс на возвращение, конечно, сохранялся, но настолько рискованно играть с судьбой, он желания не имел. Проводник был залогом успешного перемещения между мирами, возможности найти точку перехода. А что касается обычных людей, способных «провалиться»… Как-то Плетнёв услышал, что те, кто сам , без помощи проводника, попал в другой мир, но не смог выбраться обратно – такие же проводники, просто не такие талантливые, не натасканные и менее удачливые. Вспомнить хотя бы ту несчастную, о которой рассказывал Гранин. Как её там, Агафья, которая думала, что попала в преисподнюю, а потом проследовала в дом для умалишённых?

Кому-то везёт больше, кому-то меньше. Что Алексей знал точно – то, что сам он ещё ни разу не перемещался между мирами.

- Поясни, - потребовал Плетнёв.

- Работать на Комитет то ещё "удовольствие", - произнёс Василий. - Они вроде все такие патриоты, но это только с одной стороны. С другой - тебя спишут в утиль при первой необходимости. Неужели ты этого ещё не понял.

- Прямо таки и при первой, – не поверил, правда, больше для вида Алексей. Что уж там, сам был не без греха: принимать тяжёлые решения приходилось и ему. Но всё-таки хотелось верить, что такие понятия, как честь, долг и совесть ещё не полностью превратились в пустой звук. Тем более, что задачи Комитета он видел несколько шире, чем просто защита интересов государства.

Без доли здорового цинизма работать на Комитет, да и вообще на любую спецслужбу было бы просто невозможно.

- Ну, - вяло пожал плечами Василий, - может, и попробуют вытащить тебя, если посчитают, что ты обладаешь ценной информацией, или сам по себе довольно ценный кадр. Но сам я такого насмотрелся, что уже несколько раз проклял тот день, когда понял, что могу в Мертвый город ходить, как к себе на работу.

Камушки все эти, побрякушки. Малость схватил лишней радиации, правда, не много, не смертельно и даже детей своих иметь можно. В общем, чёрт меня тогда дёрнул сходить в Долину ещё один, последний раз. Вроде деньгами обзавёлся, но решил, что смотаюсь напоследок, чтобы уж точно чувствовать себя в финансовой безопасности. Как это говориться: создать финансовую подушку. А ведь чувствовал, что не стоит идти! Чувствовал!

Понимаешь? Вот ты чувствуешь, что сможешь вернуться на Землю. Ты свою судьбу типа видел. Кто-то тебе её открыл, так думаю. Нет, молчи, знать не хочу, тебе же лучше будет, если меня внезапно Комитет примет. Или ещё кто похуже.

Только вот и у меня есть предчувствие. Может, никто мне предсказание не делал, но предчувствие у меня есть, улавливаешь?

Алексей выпрямился. Давить сейчас действительно не имело смысла. Человек почти перегорел и хотел выговориться. Так почему бы не дать ему такую возможность? А сам пока тоже подумаю, что делать дальше.

- Слушай, лейтенант, если ты думаешь, что я тебя хотел бросить, - а Плетнёв именно так и подумал, - то, что уж греха таить, ты не далёк от истины. Но человек ты сам по себе, хороший что ли. Я же поспрашивал у наших о тебе, что да как. Все такие: норм мужик, в беде не бросит, лишнего не спросит.

Плетнёв испытал укол заслуженной гордости. Всё-таки приятно услышать такое от человека, который уже второй раз по сути поднимает мятеж.

- Вот я и предлагаю, - продолжал проводник, - найти другую точку перехода. По крайней мере, попытаться. Наверняка, что-нибудь найдём. Да точно найдём. Уйдём в другой мир, более подходящий для нас. Если хочешь, выбери себе другой, там, где меня не будет, я помогу тебе дойти, - он вздохнул и замотал головой. - Не так я, конечно, всё планировал. Всё, что готовил для ухода, на Земле осталось. Лекарства, припасы, оружие. Столько лет готовился и всё впустую! Ну, зубы хотя бы успел сделать, чтобы не страдать ими на новом месте.

Василий полез в карман и достал чёрный фланелевый мешочек, распустил шнурок. На ткани всеми цветами радуги переливались гранённые камни. Плетнёв даже догадывался об их происхождении, вот только не мог понять, как Василий смог так незаметно их собрать.

- Хотя кое-что всё-таки удалось урвать, - произнёс проводник. – Не знаю, насколько они будут цениться в других мирах. Но уж если в Мёртвом городе их считали ценностью, то почему и в других местах тоже так не быть. Драгоценные камни на то и драгоценные, что встречаются редко в мира земного типа. Геологические процессы, знаешь ли, схожие.

Он вдруг поник головой, но тут же вскинулся с горящими глазами.

- Слушай, а, может, это Комитет прознал о моих планах, и потому специально меня к тебе в пару и поставил, а? А что, звучит логично. Слили так сказать. А ты вернёшься такой и, мол, так и так, взбунтовался, пришлось применить такую-то директиву, - рассуждал проводник. Задумался, хмыкнул, – А не думал, что они и тебя слили? Что там Гранин про Анну говорил? Вдруг они посчитали, что ты тоже потерял лояльность и вытащили тебя со службы. Ведь могли же кого-нибудь другого поставить. Не просто того, кто был в Мёртвом городе, а проводника, который туда ходил. Ведь смотри: ты – не проводник, я там не был.

- Мне ничего не говорили, - опроверг предположение проводника Плетнёв. Он всё ещё не мог ничего придумать, чтобы как-то разрулить эту ситуацию.

- Может, и не говорили, может, в тёмную использовали. С них станется, - он вновь откинулся спиной на сосновый ствол. – Знаешь, найти новый мир - настоящая удача для таких, как я. Не очень-то интересно быть ключ-картой для остальных, хочется и для себя что-то сделать, раз уж золото таскать извне нельзя. Я, кстати, думаю, что Комитет таскает, просто из других мест. И делает это по-тихому. И фирмы для легализации драгмета держит.

Тоже мне новость, подумал Алексей. Очевидно, чтобы финансировать деятельность, была целая сеть подставных фирм, которые занимались отмыванием средств. Премии, которые им падают карту после каждой операции, не из воздуха берутся.

- Ну, и ты нашёл свой идеальный мир, о котором не знает Комитет, - догадался Алексей. – И решил туда свалить?

- Ага, - кивнул проводник, – идеальный климат, приятные люди, я даже язык стал учить. В контакт пока не вступал, только наблюдал. Не хочу... не хотел пугать раньше времени.

Населённый людьми мир – настоящее сокровище. За такую информацию Комитет озолотит. Ведь на нём можно наблюдать, ка развивается общество, и возможно поймать за руку тех, кто убил другие человеческие миры. Сведения о мёртвых мирах тоже ценятся, но населённые – это без лишних слов золото!

- Вот только отсюда до него вряд ли доберёшься, - проводник выглядел жутко раздосадованным. - Думаю, поискать что-то более похожее. Поэтому и предлагаю тебе пойти со мной, - он сделала паузу, - либо не мешать.

Последние слова были произнесены самым обычным тоном, но это как раз и настораживало.

- Я вытащил тебя с вокзала, - выбросил козырь Алексей.

- А я вывел тебя из того химического ада, - парировал проводник. – Если так рассуждать, то мы квиты.

Что ж, в этом плане он был прав. Перспектива остаться здесь и, в итоге, быть съеденным каким-нибудь вараном или гигантской лягушкой, не прельщала. Пойти на контакт с чужаками, сдаться им – смерть в зубастой вонючей пасти может оказаться куда более гуманным способом покончить с собой.

- Найдём себе по миру, Лёха! И ведь найдём же! Если встретим людей, то вообще отлично! Возьмём себе жён из числа туземок, что посимпатичней. Если туземцы будут отсталые – можно даже богами для них стать. А, как тебе затея? Хотя больше всего я хочу просто где-нибудь осесть, где тепло и чисто.

Алексей бессильно ухмыльнулся, покачал головой. Автомат он давно опустил дулом вниз.

- У меня семья на Земле, - напомнил он.

- Да уж, ситуация, - развёл руками проводник.

Ситуация напоминала патовую. Но решение проблемы пришло само, откуда его никто не ждал.

- Тихо! – вдруг прервал размышления проводника Алексей и сжал крепче автомат. - Слышишь?

Василий собрался и тоже прислушался. Где-то треснула ветка. Зашумели, зачирикали динозаврики, которые их донимали всё это время, явно кем-то вспугнутые. Или пытались до кого-то докопаться, как до них, но получили отлуп. В кронах сосен тоже зашелестело множество кожистых мелких крыльев, над головами раздались хрипловато-писклявые вскрики.

- Кажется, наши разногласия разрешились сами собой, Вася, - заметил Плетнёв, опускаясь на одно колено.

- Тьфу ты! Следовало бы догадаться! Чтоб тебя!... – Василий довольно грязно выругался. Пригибаясь, они сползли в небольшой овражек, прикрытый упавшим деревом.

- О чём ты?

- Если они смогли создать точку перехода искусственно, то также смогут распознать и появление таковой! – зашипел он, почти не пропуская между словами нецензурные междометия. - Я же говорил, что мы к ним в руки сами идём!

Ну да, согласился про себя Алексей, если уж Василий чувствует, где искать аномалию, то почему бы и чужакам этого не уметь.

Высунувшись из овражка, они наблюдали за окрестностями. Вот снова хрустнула ветка и среди листьев папоротника промелькнули юркие тела двуногих мелких рептилий.

Алексей, молча, пальцами дотронулся до плеча проводника и одним жестом указал, куда смотреть. Они почти перестали дышать и двигались очень осторожно. Не хватало, чтобы какой-нибудь шорох выдал их местоположение. Проводник как можно медленнее и тише передёрнул затвор «Калашникова».

Среди деревьев метрах в ста от них, оглядываясь по сторонам, шли десять человек, столько насчитал Алексей. Цепью, как и положено при облаве. При этом бодренько так шли, самоуверенно.

Алексей осторожно достал бинокль и попытался рассмотреть незнакомцев: форма, более похожая на костюм спецзащиты оливково-серого оттенка, ботинки с высоким берцем, поверх – разгрузка неизвестного образца, возможно броник. И противогазы или что-то их напоминающее. В общем, некая маска, закрывающая лицо, с фильтрами, но таких Плетнёв никогда не видел. У одного из них за спиной висел средних размеров рюкзак, из которого торчало что-то вроде антенны.

Шли с оружием в руках.

По своему виду это было что-то автоматическое. Пистолетная рукоять, магазин, короткий приклад. Больше похоже на пистолеты-пулемёты. Причём Алексей был уверен, что видел нечто подобное в Долине, недалеко от тоннеля с точкой перехода, через который они туда и попали. Там на старых шпалах лежали неизвестные останки, а рядом – оружие более всего похожее на МП-5 Хеклер и Кох.

И это было хорошо. Это значит, что это не какой-нибудь дикий плазмомёт, выжигающий всё вокруг в радиусе ста метров. Скорее всего, патрон у врага не слишком мощный, да и кучность должна страдать. Но пока это всё из области предположений.

А вот у них зато проверенные временем «Калашниковы» под патрон 5,45 мм, несколько магазинов в запасе, гранаты и всё те же пистолеты на крайний случай. Да, ПКМ сейчас не помешал бы, но чего нет, того нет. Да, ещё подствольники имеются.

Почему противник так вооружен? Не исключено, что просто уверен в своих силах или никогда ни с чем серьёзным именно здесь не сталкивался. А зверей чем тогда отгоняют? Ультразвуком, чтоб их?!

Вот только налицо численное превосходство противника. Десять против двух – очень серьёзно. И с этим надо было что-то решать.

Надо было разделиться. Взять врага в клещи и открыть перекрёстный огонь. Деревья мешали, но, если зажать их с двух сторон кинжальным огнём, их возможность использовать их в качестве укрытия будет сведена к минимуму.

Алексей жестом указал проводнику, куда двигаться и что делать. Тот схватил на лету. «Огонь по сигналу» - одними губами произнёс Алексей. Сигналом будет стрельба самого Плетнёва.

Пригибаясь, они стали расходиться в разные стороны под прикрытием овражка и деревьев и раскидистых листьев папоротника.

Вот и пусть, вот и хорошо. Мятеж сам собой сошёл на «нет». Сдаваться на милость чужакам проводник точно не хотел, а точки перехода поблизости не было. Значит, не свалит по-быстрому, значит, будет отстреливаться до последнего патрона.

Интересно, откуда тут взялись эти хлопцы? Спустились на том самом аппарате, который вообще-то летел довольно высоко, даже не было слышно работы двигателей? Вряд ли, посадка наверняка состоялась далеко отсюда.

Скорее всего, их прибытие вообще распознали сразу. Как и сказал Василий, засекли всплеск аномалии и выдвинулись посмотреть, что да как, кто там такой решил заявиться без приглашения. Если никаких прибытий не планировалось, то кто мог появиться? Либо враг, либо кто-то из своих, но экстренно. Вот они и выслали отряд прозондировать обстановку.

Если мы ту уже часов десять находимся, петляя по кочкам и зарослям, размышлял Алексей, то они тоже могли выдвинуться уже давно. Либо, имея транспорт, прибыть сюда недавно и спешиться, чтобы продвигаться по зарослям.

Транспорт это хорошо. Если ему с Василием удастся его захватить и завести, это было бы в тему. Очень и очень в тему.

А вот сейчас самое главное: необходимо понять, с миром пришли чужаки или совсем наоборот?

Ответ на этот вопрос стал очевиден, когда кто-то из чужаков заметил перемещение проводника и открыл огонь. Эффект неожиданности был упущен. Но теперь стало понятно, что наладить контакт не получится.

Пули засвистели, выбивая щепки из деревьев, и поднимая в воздух ворох разорванных листьев. Автоматы врагов стрекотали с незнакомой тональностью.

Укрывшись за пригорком, Василий, вслепую метнул через голову две гранаты Ф-1 одну за другой.

«Вот ведь…! – руганулся Алексей, – А если бы попал в дерево, и граната отскочила обратно?!»

Но всё прошло как надо, и через пару секунд раздалось два мощных взрыва, заставив нападающих сбить темп стрельбы. Кажется, Плетнёв даже расслышал стоны.

Мимо Плетнёва, выскочив из зарослей в метре от него, стремительно пронеслись несколько двуногих рептилий из тех, что как надоедливые мухи преследовали их весь последний час.

Тем временем, все враги ломанулись в сторону проводника и это было хорошо. Эффект неожиданности был утерян, но не полностью. Можно ещё попытаться выжать для себя кое-что.

Укрывшись за большим пнём на самом краю овражка, Алексей прицелился и нажал на спусковой крючок.

Он стрелял короткими очередями, перемещая автоматный ствол слева направо, выцеливая чужаков, укрывающихся в зарослях папоротника и за стволами сосен. Первой же очередью он срезал чужака с рюкзаком, из которого торчали антенны. Маска на лице незнакомца лопнула, рюкзак заискрил, и тело камнем рухнуло в папоротник.

Второй чужак, попытался развернуться в сторону Алексея, но получив пулю в шею, рухнул как подкошенный. Ещё один, уходя с линии огня, сам упал в заросли, а вот четвёртый уже успел направить оружие в сторону Алексея, и вокруг застучали пули, срезая кору и листья.

Где-то совсем рядом в зарослях раздалось шевеление чего-то массивного, издающего нечто, похожее на громкое шипение, смешанное с рыком, как какой-то старый движок. Что у них там, бэтэр что ли припрятан?! Тогда будет совсем плохо!

Перед тем как нырнуть обратно в овражек, чтобы сменить магазин, Алексей заметил, как один из противников сменил магазин на другой с красной каёмкой. И в ту же секунду из древесного ствола над головой отделился здоровый кусок, разлетевшись в щепки, а потом пошли разрывы кругом. Пень, за которым минуту укрывался Алексей, стал превращаться в труху. Ага, теперь понятно, что это уже не простые пистолетные пули. Такая, если в руку попадёт… впрочем, лучше не надо сейчас об этом.

Обернувшись в сторону проводника, Алексей увидел, как тот побежал по дну овражка дальше, подняв руки с автоматом над головой и продолжая палить в белый свет, как в копеечку!

«Геолог хр*нов!» - выругался в уме Алексей. Но внимание он на себя, стоило признать, отвлекал знатно.

Надо было срочно менять позицию. Оставалось уходить в сторону вдоль овражка, но если враг успеет до него добраться, и если наверху останется кто-то из чужаков, то тут уже сам Алексей рисковал попасть в клещи.

Теперь уже сам Алексей швырнул гранату, не глядя и после взрыва высунулся на долю секунды, чтобы понять диспозицию, но он успел заметить, что двое чужаков уже совсем близко.

Справа, но уже ближе, вновь послышался утробный хрип, похожий на заводящийся движок внедорожника, но вместо бэтэра или иного транспорта, раскидав гигантские листья папоротника, из зарослей на поле боя выскочила зверюга, больше всего похожая на огромного сухопутного крокодила. Сделала короткий резкий выпад и, повернув на бок огромную голову, схватила пастью ближайшего чужака.

Раздался звук рвущейся ткани и ломающихся костей. Кровь брызнула во все стороны, на землю полетели изодранные элементы экипировки!

И тут в боку гигантского крокодиломорфа вспучились несколько пузырей. В следующее мгновение они лопнули и в стороны полетели кровавые ошмётки.

Зверь с чужаком в зубах пробежал ещё несколько метров и с хриплым выдохом грохнулся в папоротник.

- Ну вот и ладненько, - почти в голос произнёс Алексей и выстрелил. Чужак, только что убивший чудовище, мотнул головой (пуля вошла ему чётко в правый глаз защитной маски) и осел, как марионетка, которой одним ловким движением бритвы срезали нити.

Дёрнув за кольцо, Алексей вырвал чеку из гранаты и метнул её туда, где, по его мнению, должны были ещё оставаться враги, вслед полетела вторая. После чего он тут же упал на землю. Один за другим громыхнули взрывы.

Всё стихло. Только в ушах звенело.

Хвоя и мелкие остатки коры продолжали падать откуда-то сверху.

Алексей выдохнул, посмотрел направо, потом налево. Сколько они положили, он ответить не мог. Он даже не был уверен, что врагов было только десять. Но минимум за четверых он бы поручился, в том числе того, которого перекусила рептилия. Ещё один магазин он истратил, просто стреляя на движение. Сколько снял Василий, он не знал.

Но было тихо. Никакого шороха. Никаких стонов и просьб о помощи.

Взгляд зацепился за рюкзак, что виднелся невдалеке в листьях папоротника по левую руку от него. Там должен быть Василий, но он не двигался.

Глава 16

Комитет, как водится, организовал достойное прикрытие отсутствию Алексея в части, попутно выплатив внушительный аванс. Можно было позволить себе посидеть в каком-нибудь приличном московском ресторане, ничуть себя не ограничивая. В пределах разумного, естественно. Если вы думаете, что заказ трёх литров черной икры от белуги-альбиноса пройдёт мимо внимания Комитета, то вы ошибаетесь. Таких типов выкидывали из Комитета на раз-два, и хорошо, если они потом могли пристроиться в обычной жизни. Зачастую они тупо спивались. Спивались (или их спаивали?) и превращались в полусумасшедших бомжей, рассказывающих всем вокруг сказки об иных мирах, монстрах и ангелах... Такие даже среди опустившихся бомжей считались не вполне адекватными. Хотя, посидеть холодной зимней ночью на теплотрассе и послушать очередную байку про то, как ты застрелил гигантского броненосца, должно быть, увлекательно.

Руководство смотрело на такие посиделки в дорогих ресторанах сквозь пальцы, рассматривая их в каком-то роде последним обедом приговорённого к смертной казни. Ведь, несмотря на все предосторожности планирование, вернуться с задания всё равно считалось удачей. И удавалось это далеко не всем. Риск исчезнуть в ином мире был гораздо выше, чем погибнуть при ликвидации среднестатистического каравана наркоторговцев. Точнее даже не так. Комитет понимал, что погибнув в ином мире, твоё тело вряд ли когда-либо вернётся на Землю и хоронить будут пустой закрытый гроб, набитый мешками с песком. И молиться своему Богу за упокой будет бессмысленно, ведь те миры, где в реальности покоятся твои останки, находятся под десницей совсем других богов. Таких же всемогущих, таких же невидимых, таких же глухих к мольбам, но совершенно других.

Вот и Алексей не смог себе отказать в том, чтобы пообедать в ресторане высокой кухни перед тем, как отправиться в Мёртвый город, сопровождая Гранина и его напарника по научному делу. Проведя выходной с семьёй, он решил ещё один посвятить себе.

Ел он, не спеша, смакуя каждый кусочек, что приносили ему услужливые официанты, поначалу с подозрением поглядывающие на клиента в костюме неизвестного бренда. А зачем, спрашивается переплачивать за лейбл? Ведь дорогой костюм можно очень быстро и легко ушатать также, как и дешёвый. Но глядя на выбор клиентом блюд и коньяка, обслуга видимо решила, что Алексей – менеджер среднего звена в крупной компании, который то ли получил повышение, то ли отхватил хорошую премию, или всё вместе взятое.

Ладно, сегодня торопиться было некуда. Алексей с аппетитом взирал на подносимые блюда. Отпивая мелкими глотками крепкий алкоголь, Алексей просматривал последние новости, которые, если подумать, не сулили ничего хорошего. Не прямо сейчас, конечно, а вот лет через пять-шесть, очень даже. Но дело явно шло к большой войне.

Он долил себе ещё коньяка, когда лёгкий запах до боли знакомых духов и тень, упавшая на столик, заставили Плетнёва быстрее дожевать кусок мяса и обратить внимание на гостью.

Он нисколько не удивился, обнаружив перед собой Анну. Она была как всегда великолепна, в светлом костюме из пиджака и юбки чуть ниже колена, туфлях на шпильках. Высокая укладка открывала изящную шею, на которой красовалась цепочка с синими камнями. Тёмно-серые глаза излучали уверенность, а губы демонстрировали лёгкую улыбку.

Она невольно притягивала восхищённые взгляды посетителей мужского пола и завистливые – женщин, что сидели за соседними столиками.

- Позволишь присесть?

Алексей махнул официанту и тот подставил дополнительный стул, и почти сразу вернулся с меню и винной картой, а также дополнительным набором приборов. Наполнил пустой бокал вином, как указала Анна, и снова исчез.

- Ты, наверное, зол на меня?

О! С места в карьер?! Алексей ничего не ответил, продолжая медленно пережёвывать пищу.

- Я понимаю, и поэтому хотела бы извиниться, - сообщила она. И уже просительно добавила. – Посмотри на меня, прошу.

Ну да, посмотришь на неё, а потом очнёшься в рядах императорской линейной пехоты, марширующей по Бородинскому полю, а на тебя несутся польские уланы, готовые с удовольствием пронзить тебя пикой. Или бравые французские кирасиры с палашами в замахе.

Прожевав, наконец, кусок и запив его глотком минеральной воды, Алексей решил всё-таки ответить, но смотреть глаза в глаза пока не хотел. Или боялся? Опасался, да, но не боялся. И не хотел.

- Я, Аня, зол на Комитет потому, что он заставляет работать с тобой, - и здесь он всё-таки поднял глаза и взглянул на неё. В эти чудесные глаза, в которые он однажды чуть было не влюбился. – Учитывая, что ты ведёшь какую-то свою игру, используя меня вслепую, мне это нравиться, сама понимаешь, не может.

Она вздохнула. При этом её грудь заметно поднялась и опустилась, а глаза окружающих мужчин, должно быть, скосились не на шутку.

- Признай, что на самом деле тебя злит не это, а то, что между нами не будет ничего, на что ты так рассчитывал.

Психолог она знатный, это верно. А ещё манипулятор. Этим термином Алексея как-то однажды наградила его же жена. С тех пор он чётко знал, что такое манипуляция.

Официант принёс заказанное блюдо и поставил его перед Анной, долил в её бокал вина, и, не получив новых указаний, удалился.

- Тебе не кажется, что обижаться на меня за то, чего не может быть, за то, что ты и так уже имеешь – семью и детей – глупо?

Капает на мозг, решил Алексей. Не проще ли было оставить всё, как есть? Какой смысл теребить старые, уже покрывшиеся коркой, раны? Не иначе, ей опять что-то нужно. Хорошо, что он сейчас на публике. Свои фокусы на глазах у посторонних Анна выкидывать точно не будет.

Он откинулся на спинку стула, краем глаза заметив, как за ними наблюдают не только посетители, но и официанты. Интересно, о чём они сейчас думают? Скорее всего, о том, что богатая любовница потеряла голову, накосячила например, изменила ему, а теперь пришла с повинной, пытаясь помириться.

Ну, то, что она пришла извиняться это и так видно.

Анна наколола на вилку маленькую гренку, именуемую здесь «крутон», окунула её в соус, но так и застыла с поднятой над тарелкой рукой.

- Алёша, - обычно она использовала имя "Алекс", и от этого что-то кольнуло в душе, - что ты знаешь обо мне?

Алексей всё-таки отложил приборы. На мгновение задумался. Хотя и считал вопрос скорее риторическим. Какая вообще разница, что он знает или не знает. Это не его ума дело. Но он ответил.

- Ничего. Ничего я о тебе не знаю. Кроме того, что однажды влюбился по уши, - теперь он уже открыто смотрел ей в глаза. - Когда-то влюбился. А оказалось, что ты... - он пытался подобрать слова, но так и не смог, - Плохо мне, Аня. Каждый раз как тебя вижу, мне плохо. Больно.

Алексей сам удивился, как легко это сказал. Анна же стоически выслушала тираду, которую хоть и ожидала услышать, но от этого знания ей было не легче. Это был не тот случай, когда информирован - значит вооружён.

Она опустила вилку на край тарелки, так и не попробовав блюдо.

- Вот и я не знаю о себе ничего, - в её голосе звучала печаль и обречённость. - Почти ничего. Лишь всполохи, которые не дают никакой ясности. Я помню многое. За многие годы. Но только с определённого момента. И влюбился ты не по своей воле. И не совсем по моей, но из-за меня.

Алексей не стал уточнять, сколько лет из своей жизни помнит Анна, и с какого такого момента она себя помнит. И что значит не по её воле, но из-за неё? Как такое вообще возможно? Но одно то, что он встречался с ней в госпитале Первой мировой войны, навевало на нехорошие подозрения.

- У меня не было детства, Алёша. И я не была подростком, - Анна продолжала отстранённо смотреть на крутон, насаженный на вилку. – Я как этот гренок, появилась однажды такой, какая есть.

Да, когда-то меня звали Дианой. И мне нравилось это имя. Но мне приходилось носить и другие имена. Увы, но это было просто необходимо, чтобы выжить и спрятаться от тех, кто устраивал на меня настоящую охоту.

Иногда, когда я просыпаюсь посреди ночи, мне кажется, что я вспомнила своё истинное имя, данное мне при рождении, но оно всё время ускользает от меня. Так же как и моё прошлое, не то, что я помню, а то, что всячески пытается скрыться от меня.

Алексей слушал, подставив кулак под подбородок.

- Мои способности... Вот ты считаешь, что я ими злоупотребляю, а они для меня – проклятие. И даже теперь, спустя столько лет, я не могу полностью быть уверенной, что контролирую их.

Алексея повело, он ощутил, как кровь приливает не только к его щекам. Ему захотелось броситься к ногам Анны, обнять их и просить прощения, ведь Эйфория накатывала волнами.

Он опустил руку и с силой сжал на левой кисти точку между большим и указательным пальцами. Боль вернула его в нормальное состояние.

Он огляделся по сторонам. Кажется, до других посетителей волна дошла уже ослабленной. Те мужчины, которые сидели к ним ближе всего, взирали на Анну с отвисшими челюстями, у одного буквально текла слюна, а их спутницы не могли понять, что происходит.

Спустя несколько секунд его отпустило полностью, а мужчинам, потерявшим дар речи, пришлось выслушивать нотации и плохо скрываемые истерики от своих женщин.

- Мне больно, Алёша, - казалось, Анна была готова заплакать. И он, конечно, попытался бы её успокоить, вот только она не заплакала. Собственно, он никогда не видел, чтобы она настолько давала волю чувствам, её всё время будто что-то сдерживало. Она секунду помолчала, добавила. - И одиноко. Очень одиноко.

- Понимаю, - попытался изобразить искренность Алексей.

- Ничего ты не понимаешь! – внезапно жёстко бросила она в ответ.

Алексея буквально спустило с небес на землю одним мановением божественной длани, а посетители за соседними столиками продолжили бросать в их сторону косые взгляды.

- Ничего ты не понимаешь! – повторила она.

Алексей смотрел на неё.

- Я проклята! - произнесла он уже гораздо тише, но с не меньшим напором. - Я только-только научилась хоть как-то контролировать то, что могу делать с людьми! Ты знаешь, что всё высшее руководство Комитета общается со мной через стекло?! Они боятся меня! Они меня используют, но боятся!

Алексей пожал плечами. Единственно, что он не понял, почему комитетчики не предупредили его и ему, как и другим рядовым сотрудникам, приходится общаться с Анной без всяких предосторожностей.

- Или ты думаешь, что только я пытаюсь играть в игры с прошлым? – с вызовом спросила она.

Ни о чём таком Алексей до этого момента не слышал. Если Комитет таким и баловался, то это было не его ума дело, раз ему об этом ничего не сообщали.

- Но ты используешь меня! – процедил он сквозь зубы и вновь взялся за нож и вилку.

Анна посмотрела на него так, как не смотрела до этого. Холодным расчётливым взглядом. От внезапного появления чувств не осталось и следа.

- Ты лучше всего подходишь для этого, - произнесла она так, как будто делала заказ в магазине.

- Даже так? – опешил Алексей.

- Предыдущие сходили с ума, - добила его Анна. Она элегантно порезала на кусочки бифштекс и маленькими кусочками стала отправлять его себе в рот за белые идеальные зубы. – А ты чего ожидал? Ты инструмент, уж извини.

Алексею потребовалось собрать всю волю в кулак, чтобы не запустить в Анну тарелкой.

- Я знаю, что однажды ты воспользовалась мной. И продолжаешь это делать при каждом удобном случае. Мне остаётся лишь гадать, где я очнусь в следующий раз, после того, как окажусь наедине с тобой: в армии Кутузова при Бородино, где ты, естественно будешь сестрой милосердия. А может, я окажусь на берегу Чудского озера? В строю тех, кто примет первый удар немецких рыцарей? И кого мне тогда искать – какую-нибудь знахарку или ведьму?

Глаза Анны на последних словах блеснули таинственным огоньком.

- Знаешь, - продолжал Алексей, - одно дело смотреть на это со стороны, другое – участвовать в этом непосредственно. Тем более, что приходится отвечать за чужое тело. А потом ты же подчищаешь мою память, чтобы я толком ничего не знал и не помнил. Ни твоих вопросов самой себе в прошлом, ни твоих ответов тебе в будущем. Вот ты сказала, что не помнишь себя. Так вот после твоих фокусов, у меня такое же ощущение. И главное, я даже не понимаю, как ты это делаешь. И не делаешь ли ты это во вред мне, государству, стране? Ты, надеюсь, не забыла, что я вообще-то присягу приносил? – это бы больше риторический вопрос, всё она понимала и всё знала. - Тебе была хоть какая-то польза от того, что ты отправила меня в Первую мировую?

- Да, - кивнула она, - была. Но рассказать пока не могу.

Она поднесла к алым губам бокал и сделала небольшой глоток.

…А потом Алексей понял, что он сидит в такси, которое мчится по Кутузовскому проспекту. Но он абсолютно не помнит, как выходил из ресторана, как вызывал такси, как садился в автомобиль.

- Твою же налево!.. – выругался он, от души ударив по спинке переднего кресла, изрядно напугав таксиста-мигранта.

Это уже перебор! Нет, это уже реально перебор!

А в голове всплывали гасли неясные образы прошлого: автомобили с колёсами на спицах; взбрыкивающие уставшие лошади, вытягивающих увязшую в грязи раскисшей дороги гаубицу; бипланы, жужжащих в небе… И колонны солдат в шинелях и с винтовками за спинами, месящих кирзовыми сапогами всю ту же дорожную грязь.

Это получается, что она ввела его в транс? Прямо на публике? И никто ничего не заметил?! Не может такого быть!

Но было.

Он подавил резкое желание вернуться обратно в ресторан, вовремя посмотрев на часы. С того момента, когда он отчётливо себя помнил в ресторане, прошло уже около четырёх часов. Конечно же, Анны там уже не было. Да и в ресторане ли всё случилось? Скорее всего, нет. Скорее всего, она увела его оттуда, чтобы опять, достав этот странный металлический шар размером с апельсин, и который, вращаясь в воздухе, наполняет его озоном, отправить его обратно в прошлое.

Можно было поехать в госпиталь, где она работала или в больницу, где подрабатывала, но что это даст? Да ничего! Ничего не даст! Тем более, её там уже может и не быть. Да и что ты ей предъявишь? Что она опять взялась за своё? Так она же честно тебе, дураку, сказала, что ты подходишь для этого лучше всего!

- Когда меня посадили? В смысле, где я сел машину, и кто со мной был? – обратился Алексей к водителю, который продолжал опасливо на него коситься, мол, угораздило же нарваться на очередного наркомана, эх, Москва-Москва!

- Двадцать минут назад, - осторожно ответил водитель. – Гостиница «Измайлово», корпус «Альфа».

Ну понятно, из памяти выхватили не только события далёкого прошлого, но и события, случившиеся сразу после их разговора в ресторане.

- Кто был со мной? – гораздо более спокойно спросил Алексей.

- Девушк! – расплылся в блаженной улыбке таксист. – Ух, какой девушк! Пэрсик! Сладкий сочный пэрсик!

- Светлорусые волосы, серые глаза? Яркие губы? – зачем-то уточнил Алексей.

- Она, - снова обнажил зубы в улыбке водитель.

Анна и на него произвела неизгладимое впечатление. Ну да, она умеет. Этого у неё не отнять. Затуманила голову и ему, чтобы вёл себя как надо. Хотя зачем? Посадила и посадила в такси, смысла воздействовать на разум таксиста особого нет, если внешне всё выглядело благопристойно.

- Вы расстались. Хорошо расстались, не ругаться, хорошо говорить, - подтвердил догадку Алексея водитель. - Она вас поцеловать, хорошо так поцеловать. Вы сесть, деньги оплатить. Вот, едем, - сообщил водитель и вновь мельком глянул на пассажира в зеркало заднего вида.

- Куда едем? – чуть ли не обречённо спросил Плетнёв. В каком-то смысле, он был готов услышать любой ответ.

Ну, точно, наркоман. Ох, Москва, что ты делаешь с людьми! А вдруг не наркоман? Вроде нормально выглядит. А что если он, водитель, плохо думает о пассажире? Что если она – плохая женщина, клафелинщица?!

Водитель даже испытал приступ сочувствия к странному пассажиру. Всё-таки разное бывает в большом городе, и совсем не факт, что странно ведущий себя пассажир наркоман.

- В другой гостиница едем, - уже гораздо более уверенным тоном произнёс он и взглядом указал на навигатор. - Ваш гостиница. Уже недалеко осталось.

Посмотрев на планшет, по экрану которого ползла маленькая жёлтая стрелка, Алексей понял, что да, он едет в свою гостиницу.

Завтра ему выдвигаться, а него в голове каша. Надо попробовать отоспаться.

Глава 17

Наступившая вокруг тишина давила и звенела эхом в ушах от недавних стрельбы и разрывов (забавные, однако у господ пришельцев боеприпасы, забавные). И ведь тихо, реально тихо. Даже местное диковинное зверьё затаилось, поняв даже своими примитивными недоразвитыми мозгами, что лучше не высовываться, а пересидеть и дождаться, пока всё успокоится. Вон, один сунулся не то разбуженный шумом, не то решивший по скудоумию своему получить внеплановый обед, и лежит теперь с развороченной бочиной и уже даже не дёргается.

Алексей осмотрелся по сторонам, сдержанно выдохнул и обратил свой взор туда, где должен был находиться Василий. Среди низкорослых папоротников, образующих местный подлесок, было видно только рюкзак и часть спины, голова и остальное тело скрывали листья.

Глядя на не двигающееся тело напарника, Алексей внезапно остро осознал, что он, как ни крути, может застрять здесь навсегда, лишившись возможности вернуться домой, на Землю. И что все предсказания в отношении него, сделанные странниками, могли оказаться всего лишь вариантом возможного будущего, а то и вовсе внушённым, замысловатым, но всего лишь психоделическим трипом, черпавшим образы в его собственном подсознании.

С такими видениями одна дорога – в психушку, куда запросто упекли бы любого на его месте, начни любой на его месте вещать о страшном будущем, которое ждёт человечество. Впрочем, и сотрудников Комитета ждала бы примерно та же участь, уж очень там, как говорили между собой рядовые сотрудники, любили изучать тех, кто вступил в ментальный контакт со странниками. Сначала допытаются, что ты увидел, а потом посадят под строгий контроль и будут наблюдать, наблюдать, наблюдать. Оттого все и предпочитают помалкивать.

Неужели всё, что он видел и с учётом чего жил последние несколько лет – пшик?! Мыльный пузырь с радужными разводами, долго державшийся в воздухе, но, наконец, лопнувший и разлетевшийся мириадами мелких брызг?

Ох, недаром ему говорили не смотреть им в глаза! Не смотреть им в глаза, что казалось бы проще! Но ведь дёрнула нелёгкая!

А если он не мог не посмотреть? Что если ему было суждено встретиться с одним из странников взглядами?

Алексей потряс головой, понимая, что его засасывает в бездонные глубины размышлений о вечном противоречии между предопределённостью и свободой воли. Так ведь реально можно кукухой поехать. Не, лучше оставить такие размышления на другое, более подходящее время, когда никто не будет стараться тебя застрелить или загрызть, и можно будет тихонечко так посидеть за бутылочкой беленькой и порассуждать о бытии. Может быть, даже не в компании проверенных лиц. Сейчас же надо решать насущные проблемы.

Ещё раз выдохнув, Плетнёв, осторожно высунулся из овражка – никакого постороннего движения. Дохлая тварь, похожая на огромного крокодила не проявляла признаков жизни, наполняя атмосферу вокруг чем-то кислым и ещё горелым мясом. Но главное – никто не высовывался в странных противогазах из зарослей хвощей и папоротников, желая высмотреть незваных гостей с Земли и тут же их прикончить.

Впрочем, кое-где среди зарослей всё-таки были заметны тела врагов, но они также как и крокодиломорф лежали без движения. Это хорошо. Это очень, очень хорошо, подумал Алексей. Если, конечно, враги, встретив такое отчаянное сопротивление, не решили затаиться, чтобы подловить пришельцев, когда те решат, что горячая фаза боя позади. Или чего доброго не задумали дождаться подкрепления. В конце концов, летательные аппараты у них точно есть. И если эти сюда смогли добраться, то и другие тоже смогут, рассчитывать на то, что среди деревьев лежит весь личный состав врага, не стоило. Не надо давать себе ложной надежды.

Впрочем, как и в случае с напарником.

Надо было уже выдвигаться в его сторону. Другое дело, что пока ты к нему не подобрался, ты ещё можешь думать, что он жив, и сможет найти точку перехода, чтобы вывести тебя обратно. А оказавшись рядом, ты уже точно будешь знать, что застрял здесь навсегда и если не задохнёшься в непривычной атмосфере, приспособившись к ней, то запросто можешь отравиться, съев незнакомое мясо или плод. Да и обеззараживающие воду таблетки тоже не бесконечны. Схватил какого-нибудь паразита в кишки и всё, поминай, как звали.

Кажется, Алексей что-то похожее уже слышал от какого-то своего знакомого по Комитету. Только там, вроде бы, было про какую-то кошку в каком-то чёрном ящике. Типа пока ящик не откроешь, не узнаешь, жива она или нет.

Но другого выхода не было.

Пригнувшись, так чтобы лишний раз не высовываться из овражка, Алексей стал осторожно и не спеша продвигаться в сторону напарника. Повисшая тишина могла быть обманчивой, а противник мог просто залечь и выжидать, когда кто-нибудь из людей сделает роковую ошибку, появившись в прицеле автомата.

Остановился, прислушался – тихо. Идём дальше.

До Василия оставалось ещё порядка двадцати метров. Алексей вновь остановился и выглянул из овражка. Никакого шевеления среди деревьев. Вроде как все кто лежал, продолжают лежать на своих местах, что однозначно радовало и внушало лёгкую надежду на позитивный исход.

Но это при условии, что жив проводник. Иначе то, что он выжил, могло оказаться проклятием, а не удачей.

Всё тихо, насколько это вообще возможно в этом первобытном лесу из хвойных и папоротников всех видов и мастей. Алексей замер, прислушался. С покачивающегося сегментированного листа на него равнодушно смотрели два фасеточных глаза, переливаясь словно пятно бензина на воде. Стрекоза размером с ладонь флегматично двигала своими жвалами, и, казалось, не проявляя никакого особого интереса к человеку. Ну, вот и ладненько: я тебя не трогаю, и ты меня не трогай.

Допустим, подумал он и двинулся в сторону проводника. И чем ближе он подходил, тем тревожнее ему становилось за его судьбу. Отсюда уже было можно разглядеть лежавшего на земле лицом вниз Василия. Бейсболка на его голове пропиталась кровью, рукав на левом плече тоже стал тёмным от крови.

На какое-то мгновение Алексей растерялся, и перед его глазами пролетели годы, проведённые в поисках точки перехода, а принять к сведению предположение, что самостоятельно «провалиться» в другой мир могут только потенциальные проводники, чего с ним никогда не было, то его судьба казалась предрешённой.

Он буквально увидел, как бродит среди доисторического леса, отстреливаясь от огромных варанов, крокодилов и всяческого рода сколопендр с огромными пауками, пока не остаётся последний патрон, тот самый, что берегут на самый крайний случай.

Проводник не двигался, и кровь на его одежде не давала повода к оптимизму.

«Нет, нет, нет, нет!» - словно заклинание произносил в голове Алексей, а потом собрался с мыслями и стал осторожно переворачивать тело проводника.

- С*ка, кто победил? – простонал Василий.

- Мы победили, Вася! – чуть не выкрикнул обрадованный Алексей, и тут же чуть более сдержано добавил шёпотом. – Думаю, что мы.

- Как же больно, - еле слышно проговорил проводник. – Сильно меня задело?

- Сейчас разберёмся! – уже не скрывал оптимизма Алексей.

Стараясь не терять внимания и быть готовым ко всякого рода неожиданностям, Алексей максимально осторожно снял рюкзак с напарника и уже полностью перевернул его на спину, подложив под голову отстёгнутый подсумок.

- Как же больно, - повторил Василий, скривив лицо в гримасе.

- Аптечка в рюкзаке?

- Да, должна быть там, - сморщился проводник.

Найдя аптечку, Алексей вытащил шприц с обезболом и с ходу вколол его в бедро проводнику, лицо у того сразу стало более расслабленным.

- Сейчас я тебя осмотрю, - предупредил он. – Ты вообще, где стрелять учился?

Плетнёв откровенно пытался заговорить зубы раненому проводнику. Достав ножницы, Алексей вспорол правый рукав, попутно подумав, что лучше бы это была левая рука, учитывая, что напарник является правшой.

Одна пуля вошла в плечо, порвав мышцы, но вылетев с другой стороны. Сквозное – это хорошо. Кровь, на удивление, уже почти перестала течь, начав сворачиваться. Основные сосуды, получается, тоже не повреждены.

Ещё несколько пуль ударились в бронежилет – не взрывные и это радовало. Одна из них пробила крепёж броника, войдя под правую ключицу, здесь ещё продолжало порядком кровить.

Ещё голову посекло осколками, но кость не пробита, только кожу содрало – надо будет наложить швы и обработать антисептиком. Параллельно Плетнёв про себя удивился, что сам остался совершенно целым и невредимым, если не считать нескольких легких царапин на лице, от разлетавшихся во все стороны щепок.

Вроде там и там кости не задеты, что радовало, но одну из пуль надо было вытаскивать.

- Ну что, всё плохо? – простонал Василий.

- Тебя что, раньше никогда не ранили? – уточнил Алексей. – Вроде бы уже порядочно на Комитет работаешь.

- Нет, - стиснул зубы проводник, когда лейтенант обрабатывал раны, перед тем, как приступить к зашиванию одной и извлечению пули из другой. – Прикинь, ни разу. Так бывало, постреливали, но чтобы, как сегодня! Нет, такого не было.

- Ну, всё бывает в первый раз, - Алексей подцепил изогнутой иглой край раны и протянул нить. Сейчас он сильно пожалел, что не взял с собой специальный степлер, на который как-то засматривался, но решил, что он занимает много места и, в итоге, предпочёл классические иглы и кетгут.

Работать он старался быстро и это, на удивление, у него получалось.

- Так ты реально хотел остаться в одном из миров? – решил вдруг спросить Плетнёв.

На лице проводника появилась вымученная улыбка.

- Ты мне зубы-то не заговаривай. Бес толку это. Лучше давай зашивай быстрее.

Алексей спорить не стал, перевернул напарника на бок и стал зашивать выходное отверстие в плече, попутно заметив, что в воздухе стали собираться некие насекомые, явно привлечённые запахом крови. Вот нет, чтобы жрать убитых врагов, так они на ещё живых нацелились.

Но Василий продолжал:

- Думал. Правда, думал. Надоело всё дома. Вот у тебя семья есть, дети. А у меня что – работа? Бутылка водки по пятницам? К тому же не я первый, не я последний.

Что же это была правда. Иногда от своих спутников, с которыми его определяли в одну команду, он слышал рассказы о тех, кто сбежал от Комитета, спрятавшись среди миров. Вот только была ли это правда или своего рода городская легенда, Алексей не знал. Впрочем, сильно таких беглецов искать никто не собирался, слишком серьёзное отвлечение ресурсов.

- Жениться не пробовал? – спросил проводника Алексей.

- Пробовал – не сложилось. И без записи в паспорте тоже жизнь не пошла. А там! – блеснул взглядом Василий, который, казалось, на миг забыл о боли. - Ты бы видел мир, который я себе подобрал! И на самом деле, я вовсе не хочу становиться ни для кого богом, нафиг надо! Хочу спокойствия. Чтобы жить для себя.

- Да-да, - припомнил недавний разговор Алексей, параллельно завязывая узелок на очередном шве, - взять в жёны туземку и жить-поживать…

- Да, - Василий рефлекторно попытался пожать плечами, - может, там найду себе подходящую пару. А что, ничем особенным они от нас не отличаются.

Вернув проводника в прежнее положение, он ещё раз осмотрел рану под ключицей. Оставалось надеяться, что пуля, пробив ремень бронежилета, вошла в тело на небольшую глубину. Рана продолжала сочиться кровью.

- Ну, теперь самое сложное, - произнёс Плетнёв, достал щипцы и облил их спиртом. Приходилось на практике освежать знания по тактической медицине.

- Ты, главное, не тяни, Лёха! – выдохнул проводник. – Быстро делай, окей? Хватай пулю и тащи!

Ага, осталось только её найти. Плетнёв сунул в зубы проводнику рулон бинта, но тот его выплюнул. Ну что же, терпи боец. Он приступил к извлечению пули.

- Ты же понимаешь, - шурудя в ране щипцами, возразил Алексей, - что это лишь так кажется, что можно жить и никому не мешать? Всегда найдётся тот, кто решит, что ему мешаешь именно ты! Поверь, я это точно знаю! Это как с ремнём безопасности в автомобиле: ты можешь быть уверен за себя или за своего приятеля за рулём и не пристёгиваться, но можешь ли ты быть уверенным за всех остальных сидящих сейчас за рулём, и кто несётся тебе на встречу?

Кончики щипцов нащупали металл, а проводник всё-таки заскрипел зубами.

- Я бы постарался не светиться, - попытался он спорить с очевидным аргументом.

- Серьёзно? Чужак в чужом мире - и ты думаешь, никто на тебя не обратит внимания? – Алексей саркастически хмыкнул. – Всегда найдётся причина, повод или простой предлог, чтобы толпа местных крестьян, возглавляемая местечковым землевладельцем или жрецом, пришла и сожгла дом вместе с белым колдуном, который пришёл хрен пойми откуда и поселился на их земле. И сделают они это для укрепления собственной власти. Такова жизнь, Вася. Будь на моём месте Гранин, он бы тебе разложил всё по полочкам, напихав полную панамку фактов из истории Земли.

Плетнёв осторожно потянул щипцы на себя, и зажатая ими пуля с лёгким хлюпаньем оказалась на воздухе. Лоб проводника покрылся крупными каплями пота, а челюсти разжались, расслабляя мускулы на лице. И, тем не менее, напарник смог не отрубиться.

Плетнёв поднял пулю в щипцах на уровень глаз, посмотрел на неё и задумчиво добавил:

- Наверняка, сказал бы что-то вроде: пришлого чужака либо убивают, либо он становится правителем, либо…

Он опустил глаза и увидел, что Василий всё-таки потерял сознание. Ну что же, будет проще дополнительно обеззаразить рану и наложить повязку.

- … либо он без следа растворяется в тех, кто жил здесь раньше, - закончил фразу Алексей.

***

Они сидели в овражке и мелкими глотками пили воду из фляжки. Вокруг валялись куски окровавленных бинтов, ваты и ткани. Надо будет прибрать за собой, подумалось Алексею, глядя, как на кровь уже стали сползаться всякого рода насекомые, большей степенью те, что были похожи на крупных муравьёв.

Он рассматривал извлечённую из тела проводника пулю. Она почти не деформировалась и ничем таким не отличалась от тех, с которыми ему приходилось иметь дело до этого. Обычная пистолетная пуля. Может сплав у оболочки другой? Может у начинки тоже, кто знает?

Радовало то, что Василий не схватил ту самую разрывную, которыми их стали поливать в самом конце стычки. Иначе проводника пришлось бы собирать по окрестностям, а не зашивать две небольших раны.

Можно было отдохнуть минут десять-пятнадцать, тем более, что противник не проявлял никакой активности, а в то что сейчас может подойти подкрепление, просто не хотелось верить. Может, сюда уже кто-то и спешит, а, может, так статься, что спешить некому. Ведь должен же кто-то охранять место посадки корабля, да и сам корабль. А что если людей там всего ничего и потеряв связь с этой группой остальные решат, гости гораздо опаснее, чем они думали, и лучше будет подождать, пока они сами к ним придут.

Прислонившийся к стволу гигантского хвоща проводник в слегка дрожащей левой руке держал тлеющею сигарету. Внезапно он нервно рассмеялся, замотав головой, закашлялся.

- Ты чего? – поинтересовался, обернувшись, Алексей. Не хотелось бы, чтобы напарник после всего тронулся головой.

- Да так, думал кранты мне. А сам лежу на земле и думаю, вот окочурюсь я, и как ты тут будешь по зарослям, да по болотам шастать, да лягушек пугать?

Алексей сначала хмыкнул, а потом тоже тихо рассмеялся. Да эта картина преследовала его с тех пор, как он заметил неподвижное тело Василия в зарослях.

- Ну что, пошли, осмотрим поле боя и двинемся туда, куда тебя зовёт твой дар? – закручивая крышку фляжки, предложил Плетнёв. – Ты, кстати, как себя чувствуешь.

- Болит, - признался проводник. – Рука болит сильно. Буду колоть обезбол, чтобы хоть как-то держать автомат.

- Идти сможешь?

- А какой у меня выбор, - грустно улыбнулся Василий, он заметно побледнел, что можно было списать на шок.

Выглянув из овражка, Алексей осмотрел окрестности. Вроде чисто. Надо осторожно выбираться и двигаться туда, куда ведёт чутьё проводника.

Алексей помог подняться наверх Василию, ухватив его за здоровую руку. Они встали на одно колено, оглядываясь. От внимания Плетнёва не ускользнуло то, как неуверенно держит автомат проводник.

- Возьми лучше пистолет, - посоветовал он. – И лучше в левую руку. Сможешь стрелять с левой?

Василий проворчал что-то бессвязное, но ответил.

- Думаю, да. Учился как-то стрелять с левой, не думал только, что пригодится, - он поставил автомат на предохранитель и забросил его на ремне за спину, после чего достал из кобуры свой ГШ-18. Держал он его левой рукой не то чтобы уверенно, но всё-таки приемлемо.

Они осторожно шли среди папоротников размером с хорошее дерево, стараясь внимательно всматриваться себе под ноги, чтобы не наступить на какую-нибудь ядовитую тварь.

Тишина. Даже ветра нет.

И вдруг внимание Алексея привлекли ветви подлеска метрах в пятнадцати-двадцати от них, которые с какого-то перепугу решили колыхаться практически в полный штиль. Он жестом указал Василию, куда надо смотреть, и они замерли в ожидании.

И их ожидание было вознаграждено: заросли папоротника снова лениво разошлись в стороны, как будто кто-то полз по земле, причём в сторону от людей.

Опасливо щёлкнул предохранитель на автомате Алексея. Он и Василий, мягко переступая по пружинящей почве, стали продвигаться в сторону замеченного движения.

Глава 18

Краем глаза Алексей заметил лежащее тело одного из напавших на них, а чуть в стороне ещё одного, но сейчас главным было выяснить, кто там такой резвый проявляет активность по ходу движения.

Они шли шаг за шагом, стараясь свести исходящий от них шум к минимуму, но почему-то любой шорох всё равно воспринимался непривычно громко, а любой треск случайной ветки под подошвой ботинка заставлял замереть.

Тот, кто был впереди, затих. Застыли и Алексей с Василием. Плетнёв упирал приклад автомата в плечо, приготовившись нажать на спуск в любой момент. И не важно, кто покажется из зарослей папоротника: зубастая ящероподобная зверюга или человек. Проводник держал пистолет в левой руке, и Алексей вновь подметил, что делает он это не так уверенно, как хотелось бы. Впрочем, он и сам был далеко не амбидекстр, так что приходилось принять сложившуюся ситуацию и действовать из того, что есть.

При этом он поймал себя на том, что мысленно называет тех, кто их атаковал, людьми. А что, собственно, остаётся? У них две руки, две ноги, голова там, где и должна быть, пропорции такие же. Вопрос лишь в том, что скрывается под маской противогаза: нормальное человеческое лицо, или страшная оскалившаяся морда пришельца с красными вылупленными глазами, чешуёй и щупальцами как у Ктулху.

Надо будет осмотреть тела с использованием специальных фильтров, которые выдавали им почти перед каждой операцией, чтобы знать, когда они имеют дело с гостями, скрывающими свой истинный облик при помощи наведённого морока. Как ни учился, как ни пытался Алексей распознавать тех же странников без использования оптических фильтров, у него это так и не получилось. Видать, это связано с какой-то генетической особенностью, подобной той, которая позволяет тем же проводникам находить точки перехода и правильно в них входить.

Так что каждый раз, когда он отправлялся на задание, ему выдавали специальные накладки на бинокль и оптический прицел. И надо признать, что пока они не подводили.

Опять движение на двенадцать часов. Уже совсем близко. Взглядом Алексей указал проводнику на размазанные следы крови на примятых листьях.

- Чуешь запах? - одними губами спросил Плетнёв проводника.

Тот повёл носом и утвердительно кивнул. Кислый запах, который поначалу Алексей принял за вонь, исходящую от внутренностей убитого чужаками гигантского крокодила, приобрела яркие химические нотки, смешанные с ароматом озона, который нельзя ни с чем перепутать. Как после грозы, подумал Алексей. Вот только небо, которое проглядывало среди огромных перистых листьев, было абсолютно безоблачным.

Что-то это ему напомнило, но что именно, он не смог вспомнить.

Так, теперь главное не пропустить момент.

Стремительно преодолев ещё с десяток шагов, Алексей успел ровно в тот момент, когда незнакомец, ползущий в сторону от них на животе, поднимал пистолет ему на встречу.

- Нет уж! – Плетнёв сходу наступил тяжёлой подошвой на запястье, отчего то захрустело и, заставив чужака выпустить оружие, которое тут же подобрал Василий.

Это был тот самый чужак с рюкзаком за спиной, из которого торчали антенны. Тот, которого Алексей подстрелил одним из первых, когда всё закрутилось.

- Что, урод, обломались?! – не ожидая ответа, прошипел Алексей. – Думали смотаться и пристрелить двух дикарей, а? И на обед успеть?!

Он еле сдержался, понимая, что закипает, но время радикальных мер ещё не пришло.

Чужак был ранен, причём, судя по всему, он словил сразу несколько пуль, но каким-то чудом оставался до сих пор жив, измазав всё вокруг своей кровью. Последняя, к слову, по цвету никак не отличалась от нормальной человеческой, и была такой же красной.

- Ну что, Василий, хочешь узреть как выглядит настоящий пришелец? – предложил Алексей и, не дожидаясь ответа, пинком ноги перевернул чужака на спину.

Тело неудобно распласталось на земле, раскинув руки, учитывая, что рюкзак, который, судя по всему, и источал запахи озона и ещё чего-то химического, так и остался на спине чужака.

Глядя на незнакомца, Плетнёв подумал, что внешне он особо не отличается от какого-нибудь бойца, одетого в общевойской защитный костюм. Разве что выглядел он не так мешковато, как привык Алексей. Что-то вроде разгрузки, ремни крепежа от рюкзака, какой-то пульт что ли, больше напоминающий переключатель для рации, или иного переговорного устройства.

Маска-противогаз лопнула из-за попавшей в неё по касательной пули, оставив щель и расходящиеся от неё трещины, но лица, которое за ней скрывалось, всё равно было не рассмотреть. Как будто за ней была лишь одна тьма. Должно быть, так падали тени от растений.

Подумав для начала, а стоит ли это всё-таки делать, Алексей наклонился над чужаком и, с силой уперев автомат ему в живот, от чего тот застонал, нащупал край повреждённой маски и сорвал её.

- Вот тебе бабушка и Юрьев день, - озадаченно произнёс Василий, также продолжая держать незнакомца на прицеле своего пистолета, в то время как оружие чужака он сунул за пояс.

Алексей выпрямился и отбросил противогаз в сторону.

На них смотрела пара уставших и злых серо-зелёных глаз на вполне себе приятном молодом лице. Это был человек. По крайней мере, внешне. Молодой парень, возрастом чуть младше самого Алексея. По крайней мере, такое создавалось впечатление. Густые и чёрные, как смоль, волосы, сейчас слипшиеся от пота и крови. Светлое, если не сказать бледное лицо, то ли от последствий ранения, то ли такое и должно быть.

Смотрел на них чужак и пытался улыбаться. Но не как человек, который просит о пощаде, он не пытался заискивать. Скорее, наоборот, в его улыбке было полно превосходства и презрения к победившему врагу.

Плетнёву снова захотелось влепить по этой высокомерной физиономией берцем, а то и сразу прикладом, чтобы не лыбился тварь. Ох как он не любил всяких тварей, которые считали себя выше него только потому, что родились в другой семье и другом месте.

Нашарив в кармане особые стекляшки в оправе, которые служили для распознавания странников, Алексей поднёс их к глазам. Вглядывался, наверное, дольше, чем следовало.

- Ну? – нетерпеливо спросил проводник.

- Маскировки нет. Он так и выглядит, - ответил Плетнёв, убирая фильтры обратно.

Чужак тем временем, переводил мутнеющий взгляд с одного пограничника на другого и обратно, он плохо дышал, почти задыхался.

- Странно, - произнёс Василий, присаживаясь на корточки. Ему бы сейчас в больничку, да койку под капельницу, а не вот это вот всё. Анна наверняка сумела бы поставить его на ноги очень быстро, но и помощь обычных врачей сейчас бы не помешала.

- Ну и что нам с ним делать? – вопрос проводника был больше риторическим. – Попробуем допросить? Так он же по-нашему не бельмеса.

- Почему так уверен? – если честно, то Алексей просто цеплялся за мизерный шанс. – Вдруг, он всё-таки знает пару фраз на русском?

Он всмотрелся в мутнеющий взгляд чужака и обратился к нему:

- Как твоё имя? Звание? Должность? Откуда вы пришли? Сколько вас ещё осталось? – решительно произнёс Алексей.

Пришелец лишь продолжать хрипеть с видом английского джентльмена, оказавшегося перед туземцами.

- По-моему, он не воспринимает нас серьёзно, - заметил Василий.

- А что мы ему можем сделать? – пожал плечами Плетнёв. – По-моему, он и так скоро коньки отбросит.

Кажется, чужак всё-таки пытался что-то сказать, но, во-первых, говорил он на своём языке. А, во-вторых, судя по интонации, это было явно не пожелание удачи, а, скорее, очень даже наоборот. Пожалуй, это очень походило на то, что он посылал в их сторону проклятия.

Теперь уже Василий, сидя на корточках, протянул руку с пистолетом и надавил чужаку дулом в область живота, отчего его лицо исказила гримасой боли.

- Знаешь, - задумчиво произнёс проводник, - на самом деле мы уже многое выяснили.

- Например?

- Например, то, что их можно убить. То, что у них течёт кровь, - Василий вновь ткнул пистолетом в бок чужаку. - И то, что они испытывают боль прямо, как мы.

Кажется, чужак действительно загибался. То ли от атмосферы, недаром же они все были в масках-противогазах и соответствующих костюмах. То ли от полученных ранений. То ли от того и другого сразу.

Алексей кивнул, соглашаясь, и добавил:

- И ещё то, что мы встретили представителей иной человеческой цивилизации. Причём это ни какие-то туземцы с мотыгами, как в том мире, который ты присмотрел для себя, а технически развитая цивилизация. Комитет будет доволен. Я даже не могу себе представить, насколько!

На последних словах чужак явно оживился, продолжая что-то шептать пересохшими губами и вяло двигать челюстями.

- Чё это он вдруг задёргался? – обратил внимание Василий. – На «комитет» что ли среагировал?

- Хм… похоже на то, - согласился Алексей и наклонившись над чужаком отчётливо произнёс почти по слогам. – Ко-ми-тет.

Глаза незнакомца на миг сузились, зрачки превратились в бусины, но всего лишь на миг.

- Похоже, ты недалёк от истины, - констатировал Алексей. – Как минимум это слово он знает. Понять бы, что он под ним понимает.

- Думаю ничего хорошего, раз они стали в нас шмалять, даже не спросив, кто мы такие, - сделал вывод проводник. - Я вот ещё что подумал: а что если тот крендель, что нас сюда отправил прямиком из гробницы тоже из их числа?

Надо признать, что рассуждения проводника не были лишены логики. Почему-то эта зондер-команда в противогазах знала, где их искать, пускай и примерно. И стрелять они тоже начали первыми, словно получили указание, что таких-то и таких-то надо ликвидировать.

Чёрт! Это же какие у них технологии, что они могут передавать информацию между мирами, связь и расположение которых для самого Комитета остаётся тайной за семью печатями! По крайней мере, ни о какой толковой теории на этот счёт Алексей ещё не доводилось слышать. Они только-только систематизировали данные об известных точках перехода, что позволило создать более-менее полезные карты соотнесения миров.

Интересно, Гранин работает на них, или он сам из их числа? С такой информацией однозначно надо сделать всё, чтобы вернуться домой.

- Вася, подай мне видеокамеру, - попросил Алексей проводника. Сам остался стоять над чужаком, не сводя с него взгляда. – Вроде была у тебя в рюкзаке.

Василий, морщась от боли, выполнил просьбу напарника, скинул рюкзак, пошарил там здоровой рукой, временно взяв пистолет в правую, и вытащил небольшую цифровую видеокамеру на батарейках.

Приняв камеру из рук проводника, Алексей проверил уровень заряда. Почти полный. Ну, они ей до этого не сильно-то и пользовались. Так несколько раз вели съёмки Мертвого города по просьбе Гранина.

Плетнёв направил объектив сначала на Василия, потом на себя, назвал имена, звания и кратко изложил порядок их злоключений, в том числе предательство Гранина, что привёл их в ранее неисследованный и неизвестный мир. Быстро рассказал о том, что они встретили представителей иной человеческой цивилизации, указав, что вступили с ними в вынужденный огневой контакт.

Потом он перевёл камеру на чужака и вновь повторил вопросы, которые задавал ему ранее:

- Ещё раз! – обратился он к пленному. – Твоё имя? Звание? Откуда пришёл? Где ваша база? Сколько ещё людей на вашей базе?

Гляди-ка ты! Лыбиться, подыхает, но не говорит. Походу, идейный. Не исключено, что фанатик. Не любил Алексей фанатиков. Для таких смерть – пустой звук, этого он в своей жизни повидал достаточно.

- Судя по всему, чужак не понимает по-русски, - сказал Плетнёв на камеру, - но при этом реагирует на слово «комитет».

Раненый вновь слегка изменился в лице, было видно, что он постепенно, но неуклонно угасает.

- Без толку это, - констатировал Василий. – Можно сразу пристрелить, чтобы не мучился, а то гляди, как задыхается.

Он, с трудом опираясь здоровой рукой с пистолетом о колено, встал с корточек, распрямившись.

- Что же так воняет-то? – сморщился проводник. – По-моему, это его рюкзак, как думаешь?

Запах некой химии действительно усилился, как и ощущение озона в воздухе.

Алексей собрался было перевернуть умирающего чужака, чтобы осмотреть его рюкзак, в котором до этого он без задней мысли подозревал мобильную радиостанцию, как незнакомец хрустнул чем-то челюстями и внезапно изменился в лице.

Оно вдруг потеряло признаки спутанности сознания, свойственного тяжелораненным людям, страдающих от лихорадки, обретя ясное выражение осознанности и решительности. Его рука необычайно быстро метнулась к плашке на его груди, которую до этого Алексей принял за пульт управления радиостанцией или что-то подобное.

Сначала он подумал, что он полностью оглох, уши, будто за долю секунды залили воском, а мгновение спустя – что он всё-таки погиб и он уже на том свете, настолько изменился окружающий мир, при этом оставаясь прежним.

Перистые листья многочисленных папоротников и ветви хвощей замерли, словно залитые эпоксидной смолой. Летящая стрекоза с расправленными перепончатыми крыльями повисла над головой на расстоянии вытянутой руки. Не желая падать на землю, в воздухе повисли мелкие частицы коры, вырвавшиеся из-под когтей забравшейся на ствол рогатой «игуаны». А вот и сама игуана, на теле которой как приклеенные застыли тени листьев и отсветы пробивающегося сквозь них солнечного света, косит застывшим жёлтым глазом на людей.

Алексей вдруг вспомнил, что надо дышать. Сделал вдох. Воздух с трудом, но проникал в лёгкие, приходилось каждый раз делать осознанный вдох и выдох.

Протянув руку, он прикоснулся к зависшему в воздухе насекомому – рука словно пробивалась через невидимый кисель – дотронулся до насекомого, потом переместил её прямо в воздухе чуть ниже, развернул её прямо в воздухе головой по направлению к земле. Стрекоза осталась висеть там, где он её оставил.

Он точно не умер? Плетнёв закрыл глаза, подождал, открыл. Всё оставалось на своих местах. Прислушался к собственным ощущениям: ссадины саднило, подвёрнутая ещё в Мертвом городе лодыжка ныла. Если это потусторонняя жизнь, то довольно реалистичная. В конце концов, зачем мёртвому дышать?

А это означает, что он, скорее всего, оказался в эпицентре какого-то феномена, и каким-то чудом не подвергся его воздействию.

Повернув голову, Плетнёв заметил рядом с собой проводника, который внешне мало чем отличался от той же увязшей в смоле стрекозы. Его лицо застыло, не успев выразить достаточное удивление прыткости казалось бы умирающего чужака: рот был слегка приоткрыт, верхнее веко на одном глазу чуть ниже, чем веко на другом, капельки пота приклеились к его виску, одна уже успела скатиться по щетинистому подбородку, оторваться, и теперь висела в сантиметре от лица.

Взглянув на чужака, он обнаружил, что тот так и лежит, прижав ладонь к плашке на правой стороне груди. Вот только глаза его смотрели на него вполне осознанно и даже с ярко выраженным удивлением, которое очень быстро сменилось нескрываемой досадой.

Да, он тоже был в сознании. И тоже мог двигаться. И второй рукой тянулся к выглядывающей из-под разгрузки рукояти какого-то оружия. Неизвестно, какой стимулятор он употребил, но давать второй шанс врагу Плетнёв не намеривался. Задержки реакции со стороны чужака вполне хватило.

- Ну уж нет! – крикнул он, будто в толще воды, толком своих слов не расслышав.

Отпустив видеокамеру, которая так и осталась повисшей в воздухе, Алексей перехватил руку чужака, и с чувством, борясь с сопротивлением пространства, врезал по челюсти незнакомца, от чего его голова дёрнулась в сторону. Было заметно, что с каждым движением двигаться получалось всё легче и легче.

Сознания, тем не менее, он не потерял, а даже наоборот, попытался подняться на ноги, но Плетнёв не стал дожидаться, пока это тому удастся, и с ходу нанёс удар ногой под рёбра, туда, где у людей обычно находится печень.

Чужак сложился пополам и оказался спиной к Плетнёву. Когда тот уже хотел было схватить неприятеля со спины на удушающий захват, незнакомец внезапно развернулся и в миллиметре от лица Алексея, рассекая густой воздух, пронеслось блестящее лезвие обоюдоострого клинка.

Стимулятор может и действовал, но координации движений тяжелораненого незнакомца не способствовал. Плетнёв уклонился от второго удара клинком, и, выхватив собственный нож, нанёс несколько ударов в корпус противнику. Один из уколов повредил ремень рюкзака и тот стал спадать со спины чужака, заставив того отвлечься, чтобы удержать его на себе. Плетнёву даже показалось, что тот испугался, что может его потерять.

Там где они прошли, сражаясь, листья папоротника оставались в том положении, в котором они их оставили. Дальше Плетнёв действовал как робот, активировавший боевую программу.

Уклоняясь от ударов, которые пытался наносить незнакомец, Алексей одновременно наносил свои. В какой-то момент, он смог перехватить руку противника с ножом и нанести ему сбоку удар ногой по коленному суставу, заставив тот захрустеть, а лицо чужака исказиться в гримасе боли.

Заставив противника выронить клинок и упасть на колени, Плетнёв парой быстрых движений содрал с него рюкзак. Заплечная сумка даже сейчас в этом странном густом воздухе, в котором, кажется, замерли все составляющие его молекулы, издавала утробное гудение, не предвещавшее ничего хорошего.

Чужак в последний момент пытался ухватиться за рюкзак, но потерпев неудачу, замер как восковая фигура грешника, ищущего искупления в молитве.

Агрегат в руках Плетнёва продолжал страшно озонировать и трещать и заметно подёргиваться. Было видно, что внутри него, задевая стенки капсулы, что-то с дикой скоростью вертится, испуская электрические разряды.

Размахнувшись, Алексей зашвырнул рюкзак в заросли настолько далеко, насколько это было только возможно. Тот с лёгкостью преодолев сопротивление воздуха, как будто его и не было, скрылся из вида.

А через пару секунд по ушам ударил низкий звук, будто гигантский тролль ударил в свой огромный там-там кулаком, и мир вернулся в своё нормальное состояние. Если не считать того, что Алексея сбило воздушной волной, устремившейся к точке, куда он выбросил рюкзак. Насекомые, листья, сосновые иглы и вообще всё, что было несильно закреплено, летело мимо него, подхваченные ураганным порывом.

Спустя мгновение всё прекратилось и Плетнёв, отплёвываясь и смахивая с себя лесной мусор, сел прямо на землю среди поломанных ветвей и стволов.

- Не понял, - произнёс метрах в десяти за спиной Плетнёва ошарашенный проводник. Он вновь поднимался на ноги, так как его тоже сшибло внезапным порывом ветра. – Это что сейчас было?

Он растерянно оглядывался.

- А где?..

Заметив, наконец, своего напарника, Василий поспешил к нему.

- Что случилось?! – обратился он с закономерным вопросом. – А где этот?! Он же только что был там! И ты тоже! А потом вдруг!..

Алексей, продолжая сидеть на земле, кивнул в сторону тела чужака, которого тоже проволокло ветром по земле.

- Сам в шоке, - нервно усмехнулся Алексей.

- Ты что-то видел, чего не видел я? – стал догадываться Василий.

- Угу, - кивнул Алексей, рассматривая сильно порезанное левое плечо, чужак всё-таки его смог достать. Уровню развитию иноземной фармацевтики оставалось только завидовать, раз она смогла заставить почти мёртвого бойца сражаться в рукопашной схватке почти так же, как здорового!

- Расскажешь?

- Расскажу, - утвердительно ответил Алексей и утёр пот со лба. – Только давай для начала попробуем найти камеру.

***

Москва. Гостиница «Будапешт».

Обездвиженное тело Алексея лежало на кровати, пока в воздухе над ним с сумасшедшей скоростью, наполняя воздух озоном и лёгкими разрядами электричества, вертелся металлический шар, активированный Анной.

Сама она, тем временем, методично занималась подготовкой некоего раствора, разложив инструменты и закупоренные пробирки на столе рядом с кроватью, смешивая разные жидкости и буквально оценивая полученный результат на глаз. Рядом в режиме обратного отсчёта работали электронные часы.

Дверь была плотно заперта, тяжёлые портьеры на окнах не позволяли случайным свидетелям увидеть, что происходит внутри. Громкая музыка давала понять, что в номере полным ходом идёт веселье.

Из кожаного несессера, разделённого на множество отделений, наружу была извлечена плотно закупоренная пробирка с мелким-мелким серым порошком, практически пылью, и ещё одна пробирка с сыпучей субстанцией золотисто-красного цвета.

Анна смотрела, держа в руке, на красную пробирку, и о чём-то думала.

- Нет, для этого пока рано, - произнесла она вслух и убрала пробирку с красным песком обратно в несессер.

Затем она достала дыхательную маску повышенного класса защиты, надела такую же на находящегося в бессознательном состоянии Алексея.

Осторожно вскрыв вторую пробирку с серым порошком, и на глаз отсыпала его часть в другой сосуд, наполненный неизвестной жидкостью. Плотно закупорила обе пробирки. Остатки порошка убрала обратно в несессер, а вторую тщательно взболтала до однородного состояния и установила в подставку.

После чего сняв маску, она уверенным движением воткнула иглу другой вакуумной пробирки себе в вену на руке и откачала несколько кубиков собственной крови.

- Думаю, тебе это поможет, в случае чего, - произнесла она, глядя на «пациента», сознание которого в данное мгновение находилось далеко отсюда, но не столько в пространстве, сколько во времени.

Смешав свою кровь с субстанцией в другой пробирке, она набрала полный шприц получившейся жидкости и ввела в вену Алексею.

- Надеюсь, сработает, в случае чего. Должно сработать. Проверить, насколько хватит, прости, не могу.

Она посмотрела на Алексея любящим взглядом и провела рукой по его волосам. Под плотно сжатыми веками Алексея активно двигались его глаза. Будто он смотрел то в одну сторону, то в другую. То вверх, то вниз. Собственно так оно сейчас и было.

Где сейчас он находился, оставалось только догадываться. Этого не знала даже она. И узнать сможет только тогда, когда он вернётся и расскажет то, что она велела передать сама себе из прошлого, после того как услышит слова, которые передаст ей Алексей из будущего.

Может быть, она из прошлого уже помнила его, если он попал во время, когда уже встречался с ней, а может быть, ему опять придётся доказывать ей самой, что он не свихнувшийся на войне солдат. Впрочем, это вполне решаемая задача.

Глава 19

Через некоторое время усердного поиска стало очевидно, что видеокамеру они не найдут. Её либо утащило, либо она просто разлетелась вдребезги на множество осколков, ударившись о ствол сосны или гигантского папоротника, подхваченная порывом ветра.

А куда собственно могло утащить камеру? Да и всю остальную мелочь? Голова Алексея трещала от попытки понять непонятное. Обычно ведь взрывная волна распространяется от эпицентра взрыва! А тут всё совсем наоборот! Рюкзак или то, что было внутри него, бумкнул, и всё, что было не приколочено, устремилось в эпицентр взрыва. А это был взрыв, как ни крути. Пускай, наоборот, но взрыв. На месте, куда упал искрящийся рюкзак, они обнаружили воронку метров пяти в диаметре и трёх глубиной с ещё горячей превратившейся в стекло землёй. Только похожа она была не на классическую воронку, а так как будто из земли изъяли ровный такой кусок в виде полусферы. Словно из окружающего пространства раскалёнными щипцами для мороженого изъяли часть составляющего его материи.

И ещё не известно, что было бы, если бы эффект от взрыва был чуть дольше, чем оказался по факту. Не исключено, что в ничто утащило бы и их тоже.

Смартфоны, к слову, тоже вышли из строя, и приходить в сознание упорно не собирались, сколько бы они не пытались их включать. Собственно, вся электроника приказала жить долго. Хорошо, что часы у них были механические. Эти тикали исправно.

И что теперь докладывать в Комитет? С чем возвращаться? С записью и фотографиями ещё хоть как-то можно было бы объяснить, всё, что с ними произошло, а теперь, если (когда – поправил себя Алексей) они вернутся, придётся пройти не один полиграф, чтобы ТАМ хоть как-то соизволили им поверить.

Это не говоря уже о длительном карантине, чтобы не занести какую-нибудь неведомую заразу на Землю, в течение которого в них будут пихать иглы и трубки, чтобы брать анализы, как у подопытных кроликов.

Они сидели на поваленном стволе какого-то хвойного дерева, если судить по длинным, но мягким иглам растения, и перед ними рядами было разложено всё оружие и техника чужаков, которые они смогли найти.

- Слушай, а почему мы ещё не заболели? – спросил Алексей. – Сыпью не покрылись, поноса нет, гноем не исходим. Дышать не очень комфортно, но всё-таки можно. Помню, народ рассказывал, когда я ещё в первый раз оказался в мире громил, что их там несло, будь здоров, потом, правда привыкли-пообтесались, но всё равно... Чесались опять же.

Он со всех сторон разглядывал что-то вроде пистолета-пулемёта. К счастью, оружие оказалось не запрограммировано на отпечатки пальцев, генетический код, группу крови или ещё что-то подобное, иначе оно оказалось бы абсолютно бесполезным. В данном случае, оно вполне могло использоваться другими лицами, которым достаточно было понять, как с ним управляться.

- Откуда я знаю? – удивился проводник. – Я больше по камням. Я бы просто радовался такому положению дел.

- Но всё-таки?

- Ну, - Василий задумался, уставившись в пустоту, - может, времени ещё прошло недостаточно и местные микробы к нам ещё не приспособились? Кстати, ты знаешь, как образовался каменный уголь?

- Нет, - Алексей рассматривал очередной автомат, который по знакомой ему классификации был бы приспособлен под промежуточный патрон. Если бы такой влетел в проводника, было бы гораздо хуже.

- Ну так вот, - принялся рассказывать Василий, - на заре времён климат был жаркий и влажный…

- Как здесь?

- Да, примерно, как здесь. И, если не углубляться в подробности, то и земли, в смысле почвы, ещё не было. Деревья росли, но не имели нормальной корневой системы и при случае, например, в результате ураган, они заваливались… видел сколько стволов в болоте лежит в воде? Оно и не болото в привычном нам смысле слова. А всё почему?

- Почему? – вторил Алексей.

- Потому что не было микроорганизмов, которые был способны перерабатывать упавшие растения. Они тупо не гнили, падали друг на друга, прессовались под собственным весом и в итоге мы получили каменный уголь. Понимаешь?

- Кажется, понимаю.

- Ну так вот… Если исходить из этой концепции, то получается местная микрофлора нас не может переработать. По крайней мере, пока.

- А макрофлора? – Алексей отвлёкся от разборки очередного образца и посмотрел на проводника.

- Ну что тут сказать, - пожал плечами Василий. – Яд - органическое химическое соединение, которое вполне может нас убить. Если здесь мир построен на тех же принципах, что и другие нам известные, то ядовитая змея…

- … или сороконожка, - перебил Плетнёв.

- Или она, - согласился Василий, - могут быть потенциально опасны.

Алексей вздохнул.

- Ну, будем надеяться, что какой-нибудь местный вирус или бактерия не успеют приспособиться нашим организмам до нашего возвращения.

- Да, будем надеяться, - покивал Василий. – Хотя обычно это занимает тысячи лет, если не миллионы.

Родной боекомплект было решено поберечь, тем более, что его изрядно потратили в столкновении с чужаками, поэтому было решено использовать иноземный настолько, насколько это вообще было возможно.

Алексей и Василий окинули взглядом собранные трофеи.

Итак, что мы имеем, учитывая, что часть оружия кануло в небытие, повинуясь внезапно возникшей сингулярности (это Василий предложил называть так точку в пространстве, где взорвался чудо-рюкзак пришельца): несколько автоматов, снаряжаемых магазинами с патронами, которые Алексей назвал бы пистолетными, пара автоматов под промежуточный патрон (под них, кстати, были магазины с разрывными боеприпасами). Несколько собственно пистолетов, с десяток ножей, надо сказать очень хороших. Ещё были некие приборы, которые по виду напоминали рации или телефоны с экраном, но их, как и собственную электронику, включить не получилось.

Да, осмотрев оставшиеся тела, они не обнаружили ничего нового – это были люди. По крайней мере, выглядели они именно так. Цвет глаз плюс-минус такой же, как у владельца рюкзака. Кожа тоже светлая, волосы чёрные, один был с аккуратной бородой, с виду заметно старше других. Все – мужчины. Это если судить по лицам. Более подробно решили не проверять.

Внутри каждой маски-противогаза – встроенные микрофоны и динамики. Ещё было подозрение, что на очки или стекло шла проекция, но проверить это не получилось. Сменных фильтров к маскам они не нашли, что натолкнуло их на мысль о продвинутой технологии, которая использовалась при создании этого типа снаряжения.

- Зачем им такой комплект защиты, не пойму? – задумчиво произнёс Алексей, разглядывая одну из масок.

Василий лишь покачал головой, показывая, что ответа он не имеет.

- Может, как ты сказал, они стали уязвимы перед местными микроорганизмами, – попытался сам ответить на свой вопрос Плетнёв.

- Я знаю точно лишь то, что чел с рюкзаком задыхался без маски. Вот это точно.

- Он был ранен. Это могло быть последствие ранения. Но может быть и так, что мы действительно более приспособлены к местной атмосфере, чем они.

Алексей почесал затылок. Как же сейчас не хватало какого-нибудь спеца по биологии или химии! А всё потому, что выход в Мёртвый город был всего лишь кратковременной этнографической экспедицией, чтобы собрать местные сказки, байки, тосты… ага, в трёх экземплярах. Кто же знал, что всё может так завертеться!

По идее они должны были бы уже готовиться к возвращению обратно, а вернувшись получить свои деньги, и отбыть по месту действительной службы, как Алексей, или по своим делам, как Василий.

Плетнёв мельком бросил на него косой взгляд, вспомнив слова проводника о том, что тот собирался уйти в другой мир и долго к этому готовился. И ведь не факт, что он передумал.

Лейтенант вернулся к исследованию полученных в результате боя трофеев.

Что же, конструкция оружия оказалась вполне понятной (были даже лазерные прицелы, но они тоже вышли из строя), по крайней мере, что касается его использования. То есть, как вставить магазин, поставить-снять с предохранителя, спуск, затвор и всё такое – разобрались быстро. Патроны тоже не сильно отличались от земных, если не считать незнакомого калибра: гильза, пуля, капсюль, всё, как и должно быть.

С другой стороны, учитывая, что они столкнулись, как сказал бы Гранин, с гуманоидами, у которых по две руки и по пять пальцев на каждой, то аналогичные решения для создания оружия были бы логичны. Недаром же зафиксированы случаи, когда разные земные цивилизации делали похожие изобретения, будучи разделёнными океанами.

По итогу, было решено взять по автомату под промежуточный патрон и пистолету, и максимально затариться боекомплектом, в том числе тем, что состоял из разрывных патронов. Также согласились с тем, что рации, смартфоны и прочую подобную снарягу лучше оставить, чтобы не тащить лишнего, тем более, они перестали работать.

Ничего, что могло бы сойти за иноземный провиант они, к слову, в найденных вещах не нашли. Ни типа шоколадки, ни крекеров с галетами, даже фляжек с водой не было. Не то, чтобы они попытались это съесть, но понять биологию чужаков это бы помогло. По всей видимости, они действительно планировали сделать дело, разобравшись с непрошенными гостями, и вернуться на базу до обеда. С другой стороны, такие костюмы, в какие были облачены их враги, не сильно-то располагали для употребления пищи в походных условиях. В масках они никаких подводов для жидкого питания не обнаружили.

- Жрать хочется, - вдруг сказал Василий.

- Давай, только по быстрому, - ответил Алексей, вытаскивая банку с тушёнкой и открывалку.

Он внезапно осознал, что его одолевает жуткий нечеловеческий голод, и надо было его по-быстрому утолить. Цельный кусок тушёной говядины в солоноватом желе пришёлся как нельзя кстати.

Плюсом было то, что они освобождали место под трофейное оружие и боекомплект, а не навешивали на себя дополнительные килограммы груза.

Василий, тем временем, всадил себе ещё один укол антибиотика и обезбола.

- Тебе это не помешает найти точку перехода? – выразил беспокойство Алексей.

- Не должно, - ответил проводник, но сделал это как-то неуверенно, наверное, действовало обезболивающее. Ох и тяжко ему придётся потом слезать с него.

- Я вот что подумал, - прожёвывая кусок мяса, произнёс Василий. – А что если это американцы?

Алексей чуть не подавился. Всё-таки с обезболивающим надо быть осторожным.

- Ты себя слышишь?

- Я серьёзно, - настаивал проводник.

- Я не слышал ни одного слова по-английски, - так же серьёзно ответил Плетнёв. – Может, ты слышал?

Проглотив кусок, проводник покачал головой.

- Просто я ни разу не видел американца вживую, - сказал Василий. - Поверь, ты немного упустил! – попытался посмеяться Алексей, но поведение проводника ему не нравилось. – Вася, ты точно в порядке? Твою-то ж!..

Выронив вилку и полупустую банку из-под тушёнки, его напарник с помутневшим взглядом сполз со ствола и завалился на бок.

Бросив свою снедь, Плетнёв бросился к проводнику и попытался привести его в сознание, но тот никак не реагировал.

- Да чтоб тебя! – выругался Алексей, прощупывая пульс, который на удивление оказался почти что в норме. – Эй! Ты чего? Уснул что ли?!

По всему выходило, что проводник просто не выдержала навалившихся на него событий, которые к тому же усугублялись двойным ранением и убойной дозой обезболивающих препаратов. Да уж, стрессоустойчивость – одно из главных требований для работы на Комитет.

Если честно, ему самому хотелось жуть как спать, вот просто положить рюкзак под голову и закрыть глаза – Алексей встряхнул головой - но теперь он точно не мог себе этого позволить, надо было охранять товарища.

Плохо, что они не ушли с места боестолкновения. Мало того, что сюда могут заявиться чужаки, так на запах крови, к бабке не ходи, припрутся крокодилы, вараны и вообще все, кто имеет обыкновение употреблять мясо в пищу.

Придётся рискнуть и найти место получше, чтобы переночевать.

Прислонив спящего проводника к стволу, Плетнёв поднялся и оглядел лес, в котором они сейчас находились.

Вот там, на пригорке, за соснами, несколько упавших стволов создавали нечто вроде природного укрытия. Главное, чтобы никто из местной живности не присмотрел себе это местечко.

***

Ночь.

Чужая ночь в чужом мире была наполнена такими же чужими звуками.

Не сказать, чтобы местная живность звонко и часто заливалась трелями, но в зарослях всё время кто-то чирикал, ухал, рычал и хрипел. Будучи человеком, родившимся и большую часть жизни прожившим на Русской равнине, Алексею подобный аккомпанемент был непривычен.

Уложив напарника под сложившимися стволами (под ними оказалось достаточно места для двоих человек, и никакой звероящер тут не успел спрятаться на ночь), Алексей набросал сверху веток для маскировки, а сам сел у входа с автоматом и стал ждать утра. До этого он установил ещё три растяжки между деревьями метрах в двадцати от себя. Причём поставил он оборонительные гранаты. Рискованно, но если что стволы должны будут их прикрыть, но зато врага должно поразить гарантированно, особенно если пойдут группой.

Он сидел и слушал, как живёт ночной доисторический лес, ожидая, что в любой момент из-за сосны или гигантского папоротника может показаться зубастая тварь, недостаточно наевшаяся днём. Всегда есть те, кто охотится днём и те, кто предпочитает перегрызть глотку жертве под покровом ночи, подкравшись к потерявшей бдительность спящей жертве.

Но из крупняка пока никого не было. Благодаря яркому спутнику и чистому безоблачному небу, можно было увидеть, как неподалёку от их укрытия пробежали один за другим мелкие, размером с онебольшую кошку, полосатые зверьки. По внешнему виду они больше напоминали крысу-переростка с коротким хвостом.

Вожак, по всей видимости, это был он, взбежал по поваленному стволу, остановился, встал на задние лапки и поводил носом, явно учуяв незнакомый ему запах людей. Постояв так несколько секунд, он блеснул чёрными глазками в сторону укрытия и убежал, быстро спустившись со ствола, а за ним проследовало ещё три-четыре особи разного размера.

А может быть, это была самка с детёнышами, что вышли ловить местных сороконожек и скорпионов.

Кстати, о них! Перед тем, как затащить проводника внутрь, он осмотрел их временное лежбище и никаких насекомых, которые бы вызвали у него опасения, он не заметил, но надо быть начеку. Нельзя спать.

Алексей автоматически потянулся за прибором ночного видения, но вспомнил, что тот, как и прочая электроника, тоже пришёл в негодность после неизвестного импульса и что они решили их тоже оставить.

Жаль, сейчас бы пригодился. С другой стороны, обходились же люди без них как-то раньше. Веками стояли на посту, охотились, устраивали засады, и всё это без использования навороченных приборов, дающих возможность людям видеть в темноте, как тем же кошкам. Ничего, выжили же! Цивилизацию вот построили. Не шибко какую справедливую, но что если другого пути просто не было, и приходилось бороться с враждебной средой подручными средствами..

Звёзды на ночном небосклоне теряли часть своей яркости из-за расколотого спутника, который освещал лес, но пара сгоревших один за другим в атмосфере метеоров всё же оказались ярче, осветив на миг всё вокруг яркой вспышкой, как молния в ночную грозу.

Потом глаза снова привыкали к темноте, а среди деревьев опять кто-то крался, но, видимо, не такой большой, чтобы сорвать проволоку растяжки. Или аккуратно её перепрыгнул, подумал Алексей, и крепче сжал автомат.

В следующие несколько часов небо расчертили ещё несколько метеоров, но уже не таких крупных, как предыдущие, просто яркие белые линии на тёмно-синем, почти чёрном, фоне.

Кто-то перепрыгивал с ветки на ветку, ползал по стволам сосен.

За спиной почти беззвучно дышал спящий проводник.

***

Сказать, что Алексей проснулся от ужаса – ничего не сказать.

Он резко открыл глаза, а тело пробил холодный пот. Он понял, что уснул, а снаружи уже давно наступил рассвет и солнце висит высоко над горизонтом.

- Я так понимаю, что меня вчера напрочь вырубило? – спросил Василий, сидевший снаружи у входа с автоматом наготове.

- Да чтоб меня! Уснул! Твою ж!.. Залёт! - корил себя Алексей.

- Лёха, я человек не военный и понимаю, что любой имеет свои пределы выносливости. Так что не переживай.

- Нас могли накрыть, пока я дрых! Или съесть к чертям собачьим! Залёт, солдат! Залёт!

- Могли, - флегматично прокомментировал проводник, - но не съели же. И не напали. Только напади на нас ещё один отряд, не факт, что нам удалось бы отбиться. Скорее, наоборот. Они бы подготовились, и обложили нас, как следует.

- Но мы хотя бы!..

- Что? Отправили бы ещё несколько чужаков в их чужемирный рай? Забудь, Лёха. Чему быть, того не миновать. Если они не накрыли нас ночью, значит, не могли этого сделать. А это значит что? – Василий выглядел на удивление рассудительным.

- Что у них ограничены ресурсы, и они не смогли организовать даже эвакуацию тел своих, - выдохнул Алексей.

- Именно! – Василий дотронулся до повреждённой ключицы и сморщился от боли. – Как бы не воспалилось.

- Поэтому нам надо поторапливаться. Только дозу обезбола придётся снизить. По крайней мере, частоту уколов.

- Да понял я уже, - ответил проводник. – Надо бы сменить повязку. Подсобишь?

По мнению, Алексея обе раны действительно припухли, но, если подумать, а чего ты хочешь, когда в тебя влетают две пули? Хуже будет, если местные микробы начали приспосабливаться и нашли брешь в иммунитете человека.

Когда Алексей закончил перевязку напарника, а тот подождал, пока Алексей обрабатывал своё плечо, про которое он совсем забыл, Василий как-то совсем обыденно спросил:

- Ты растяжки ставил?

Получив утвердительный ответ сообщил:

- Надо будет снять, гранаты ещё пригодятся. Когда дойдём до точки перехода. Чует моё сердце, что их база аккурат около неё находится.

Что-то Алексею не понравился тон проводника, но в любом случае, он был прав. Сейчас каждая граната и патрон на счету. К тому же на эффект неожиданности рассчитывать не приходилось.

- Насчёт американцев вчера, - начал Василий, и Плетнёв снова насторожился. – Это я не серьёзно. Видать перебрал с лекарствами.

- Да это понятно, - успокоился Алексей.

- Но я вот, что вспомнил, - произнёс Василий, проверяя, как сидит повязка и застёгивая куртку.

- Что?

- Помнишь, мы видели останки на путях, недалеко от тоннеля, когда оказались в Мёртвой долине.

- Так.

- Там же тоже было что-то вроде остатков от защитного костюма, противогаз опять же. Автомат валялся, похожий на те, что мы вчера отжали.

Алексей внимательно слушал.

- Чёрт его знает, что меня заставило про американцев вспомнить, видать ассоциация из-за уколов и того, что ты тогда рассказал про одного, которого там полковник застрелил. Помнишь?

- Помню.

- Так вот, сдаётся мне, что тот труп имеет прямое отношение к нашим вчерашним недругам, что так неласково нас приняли в этом мире. Только, судя по снаряжению, эти с тех пор продвинулись в развитии гораздо дальше вперёд.

Слова проводника звучали логично.

Алексей помог напарнику застегнуть бронежилет с разгрузкой, надеть рюкзак, застегнув и подтянув ремни, после чего ещё раз заглянул в укрытие проверить, не забыли ли они чего важного.

Нет, всё было при них.

- Ну что, Сусанин, - с изрядной долей азарта произнёс он, - нанесём визит к нашим, как ты сказал, недругам?

- Куда ж мы денемся, - был ответ.

Глава 20

Спустя шесть часов похода по душному и влажному лесу среди хвойных всяких мастей и размеров, перебираясь через овраги, обходя бурелом и продираясь через заросли плаунов, попутно пристрелив очередную зубастую тварь, возжелавшую редкого в этих местах человеческого мяса, они вышли на опушку, где начиналось более-менее чистое пространство. Здесь за каменистый грунт пытались уцепиться хвощи в два-три этажа высотой и что-то вроде кактусов, больше похожих на ананасы размером с человека, из верхушки которых торчали пучки перистой зелени (наверное, очередной вид папоротника). Между растениями летали, тарахтя как мелкие вертолёты не такие уж мелкие стрекозы, и ещё какие-то жуки, которыми пытались поживиться юркие ящерицы.

Размахнувшись, Алексей прикладом сбил на лету уж больно настырную стрекозу, пытавшуюся несколько раз присесть ему на плечо, но выяснять, насколько она безобидна ни разу не хотелось, тем более, что, по словам Василия, стрекозы во все времена были хищниками. А тут целый, считай, беспилотник с размахом крыльев побольше полуметра. К тому же. Как сообщил Василий, стрекозы в большинстве своём всегда были хищниками, особенно в стадии личинки.

Насекомое с переломанными крыльями рухнуло на грунт, продолжая шевелить огромными жвалами и скручивая в тугую спираль и выпрямляя свой хвост. Одновременно с этим Алексея что-то больно кольнуло в шею, заставив его с размаху ударить себя ладонью. Посмотрев на пальцы, он стряхнул размазанную кашицу останков большого комара, щедро приправленные его собственной кровью (и когда успел столько выпить!). Не хватало ещё местный аналог малярии подхватить, подумалось Алексею. Нет, без длительного карантина точно не обойтись.

Анна наверняка останется довольна, получив образцы крови, которая возможно будет содержать неизвестные ранее штаммы вирусов и простейших. На самом деле, каждый час их пребывания здесь уменьшал их шансы на благополучное возвращение, учитывая к тому же, что совсем не факт, что им удастся попасть сразу на Землю. Хорошо, если они доберутся до Мёртвой долины. Да что уж там – оказаться там было бы самой настоящей удачей. Уж лучше иметь дело с сонными манекенами, которых всегда можно обойти по дуге, чем с огромным вараном или амфибией, с полной пастью острых как бритва мелких зубов и готовой внезапно метнуться на тебя из ближайших зарослей или водоёма. Собственно им наверняка необязательно будет устраивать за людьми долгую погоню. Достаточно будет укусить, чтобы в кровь попала адская смесь из слюны и сгнивших остатков пищи. А потом останется всего лишь дождаться, пока жертва упадёт на землю, обессиленная по причине обширного сепсиса.

Нет, надо, как можно скорее выбираться отсюда.

Измотанные люди присели передохнуть на поваленном стволе, чтобы через несколько минут двинуться дальше. На удивление мелкое членистоногое, гревшееся на солнышке, извиваясь, метнулось под ствол, решив не связываться с пришельцами.

Василий достал пустую упаковку из-под сигарет, повертел её в руках, повздыхал, убедился, что курево в ней вопреки ожиданиям чуда так и не появилось, смял и, вздохнув, засунул обратно в карман.

- Соблюдаешь директиву о недопущении загрязнения? – поинтересовался Алексей.

- Зачем лишний раз сорить в гостях, - пожал плечами проводник. – С другой стороны, эта директива не такая уж и строгая, как многие думают. Вспомни, сколько гильз мы оставили в лесу.

- Понятно, - Алексей достал бутылку с водой, откупорил её и сделал большой глоток, плеснул на лицо, смахнул излишки влаги ладонью. - Сколько ещё идти, как думаешь?

Василий лишь покачал головой.

- Ты хоть сильнее стал ощущать точку перехода? А то вдруг мы не туда идём.

- Да вроде туда, - неуверенно произнёс проводник. – Это же не точная наука какая-то. Это как на рыбалку пойти с одной удочкой. Вроде знаешь, что там вот рыба должна быть, но кто его знает, будет клевать или нет.

- Эхолот бы не помешал,- устало ухмыльнулся Алексей.

- Это точно, - согласился проводник, - не помешал бы. Может, скоро изобретут. Глядишь, и проводники больше не понадобятся.

- Думаю, если бы могли бы, то уже давно бы сделали, - произнёс Алексей.

Они, не сговариваясь, распаковали пайки, и стали уплетать несложную еду за обе щеки. Если идти ещё столько же, то лучше заранее подкрепиться.

Алексей вскрыл упаковку и принюхался к шпику – вроде ещё живой. А то не хотелось бы начать мучиться животом, и мало того, что загадить всё вокруг, так ещё и начать страдать обезвоживанием. И это не говоря о том, что исключать минимум ещё одного боестолкновения с чужаками. Пробовали воевать со спазмами в нижней части кишечника? Алексей пробовал и повторять этот опыт, когда приходится делать донельзя простой, но неприятный выбор, совсем не собирался.

- Как думаешь, кто они? Откуда? – спросил Алексей, забирая мягкий шпиг куском сухого хлеба.

- Ты о чужаках, что нас напали?

- О ком же ещё!

Василий помолчал, потом ответил.

- Можно было бы подумать, что с Земли, уж больно похожи на нас.

- Угу, - пережёвывал кусок с салом Плетнёв.

- Но ты видел обозначения на их амуниции? – получив утвердительный кивок напарника, Василий продолжил. – Я таких букв, или цифр (кто их разберёт, что это такое) на Земле не видел, а повидал я, поверь, немало всякого.

- И надписи из Мёртвого города тоже другие, - согласился Алексей.

- В целом, да, но…- скривился Василий то ли от несогласия, то ли от боли в плече.

- Что ты имеешь в виду?

- По-моему слегка похожи, тебе не кажется? У тебя эта вещица сохранилась?

Алексей проглотил кусок, запив его глотком воды, и непонимающе уставился на приятеля.

- Ну, зажигалка, чтоб её! – вспомнил проводник.

- А! – откликнулся Алексей, вспоминая, куда запихнул безделушку, и откровенно не надеясь её найти, учитывая количество переделок, в которых они побывали с момента, когда Гранин бросил их на заброшенном вокзале, накачав транквилизаторами.

Он похлопал себя по карманам, напрягая память, залез под разгрузку и вытащил нерабочую зажигалку, топливо в которой уже давно распалось на фракции. Признаться, он приятно удивился, когда увидел, что вещица не выпала и не затерялась среди папоротника или, булькнув, не утонула в одном из тех водоёмов, что им пришлось пересекать по грудь, а то и по шею, рискуя быть съеденными гигантскими скользкими амфибиями.

С металлического корпуса на Плетнёва смотрело выгравированное изображение молодой женщины, которая перед собой в руках держала нечто похожее, на человеческое сердце. Правда, здесь оно было выполнено в виде маленького красного камушка, вставленного в корпус зажигалки.

А вдруг это вовсе не внутренний орган человеческого тела, а какой-нибудь плод? Что-то вроде яблока в руках Евы, которое изображали средневековые художники? Или сердце, но не нечеловеческое? Какого-нибудь жертвенного животного. Гранин бы подсказал, он на этой теме собаку съел, давно занимался Мёртвым городом.

Память Алексея подкинула напоминание о событиях на самом деле не такого уж и далёкого прошлого. Улицы, заполненные обезумевшими манекенами. ТА, которая управляла ими. Установленный в подземном храме каменный саркофаг, внутренние стенки которого были испещрены следами от ногтей. Красные ничуть не испортившиеся ягоды на дне каменного гроба. Убаюкивающий голос, фиалковый аромат и ягода, готовая вот-вот упасть ему в рот.

- Ты чего завис? – окликнул его Василий.

- А? – откликнулся Алексей, сморгнув наваждение. Должно быть сказывалась усталость. – Всё нормально.

- Дай-ка сюда глянуть, - протянул руку проводник, и Алексей со странным чувством передал ему зажигалку.

Приняв безделицу, Василий повертел её в руках, хмыкнул, разглядывая гравировку, пробубнил что-то вроде «гранат поделочный» и стал рассматривать оборотную сторону металлического корпуса.

- Здесь есть надпись, - сообщил он.

- Знаю.

- Есть предположения, что написано?

- Да всё, что угодно! – пожал плечами Алексей.

- Гранин говорил, что ты стал первым, кто помог расшифровать язык Мёртвой долины.

- Я всего лишь обратил внимание, что на табличке в автобусе написано «ДЕТИ», и всё лишь потому, что рядом было кафе, набитое мумифицированной детворой, рядом с которыми были водитель и воспитательницы. С тех пор я к их языку не имел никакого отношения.

- Ну, всё-таки…

- Да там, скорее всего, адрес производства или ещё что-нибудь банальное. Это же ширпотреб, пусть и из другого мира.

- А может быть, какое-нибудь пожелание на день рождения. А тои вовсе что-то вроде «Не играйте с огнём!» или «Спички детям не игрушка!», Но дело не в смысле надвписи, - разглядывая мелкие надписи, проговорил Василий. Потом он вытащил трофейный пистолет и стал смотреть то на него, то на зажигалку. – Слушай, как по мне, так буквы похожи.

С этими словами он протянул оба предмета Плетнёву.

- Ну не знаю, - протянул тот после быстрого изучения объектов. – Если только совсем чуть-чуть… Как по мне, так разные.

- Ну, так и Мёртвая долина стала таковой не вчера, а сотни лет назад, по крайней мере, так Гранин говорил.

- И что?

- И то, - передразнил Василий, что Плетнёв расценил, как признак улучшения самочувствия. – Буквы со временем меняются. На зажигалке они старше, а на пистолете – гораздо моложе, уже изменившиеся.

- Или просто похожи, - продолжал упорствовать Алексей. – Как по мне это ни о чём не говорит. Тем более, что там стволе – несколько символов? Недостаточно даже для первичных выводов.

Протянув руку, Василий попросил вернуть ему трофейное оружие обратно. Получив его, он ещё раз его оглядел, всмотревшись в мелкие значки.

- Хэзэ, может, ты и прав, - вздохнул он. – Был бы снами Гранин, чтоб его, вот он бы наверняка бы всё разложил по полочкам, а, глядишь, вытащил бы из кармана какой-нибудь справочник и ткнул бы нас носом в соответствующий раздел иномирной письменности.

- Что верно, то верно, - согласился Плетнёв и они на какое-то время замолчали.

Невольно посетила мысль, что не стоило останавливаться, так как подниматься сейчас, чтобы продолжить путь, будет трудно. Тело требовало отдыха и это притом, что не в воздухе всё сильнее ощущался явный недостаток кислорода.

Василий повертел в руках чужой пистолет, ещё раз передёрнул затвор, вынул и вставил обойму, убрал его в кобуру и произнёс:

- Знаешь, я не удивлюсь, если выяснится, что Комитет осведомлён об иных мирах, населённых людьми. Знает, но молчит.

- Думаешь?

- Почему-то есть у меня такая уверенность.

- Зачем им это? По-моему они реально напуганы тем, что произошло в Мёртвой долине. Гранин ещё говорил про замёрзший мир. Про тот кислотный, через который мы попали сюда, ты и так помнишь. Они все уничтожены.

- Или погибли в результате обычной катастрофы. И неважно техногенной она была, или природной. И никто со стороны к этому отношения не имеет.

- Не похоже, чтобы Комитет перестраховывался.

- Мёртвой долины тебе мало? И это мы ещё не знаем, что происходит за её пределами.

Алексей задумался, определённая логика в словах Василия была.

- Я даже думаю, что они внедряют в них агентов, - вновь заговорил проводник.

- Типа как прогрессоры у Стругацких? - блеснул знаниями Алексей, при этом, вовсе не ожидая, что его собеседник тоже знаком с этим термином.

- Типа как у них, - подтвердил Василий. – Но не совсем. Насколько я понимаю логику руководства, Комитет не страдает желанием править историю других миров. Они не хотят делать их жизнь лучше, чтобы они, например, избежали наших ошибок. Нет. Они, скорее, обычные наблюдатели. Внедряют в их общества таких агентов и смотрят, что там происходит. Ну и ждут появления тех, кто уничтожил те, другие миры, если следовать их и твоей логике. Видимо, пока не особенно результативно. Не знаю. Но они прагматичны, в этом я уверен. В лучшем случае, нас кормят только полуправдой, в той части, что населённых людьми миров нет, а есть типа только миры, уничтоженные неизвестной силой.

Взгляд Алексея скользнул по окрестности и зацепился за необычный заставив его потянуться к автомату. Усталость как рукой сняло, адреналин хлынул в кровь.

Увидев реакцию напарника, Василий также навострил уши, вытащив уже убранный трофейный пистолет.

- Глянь туда! – взглядом указал Алексей

- Вижу, - подтвердил проводник.

Они, не сговариваясь, переместились за бревно, на котором только сидели и укрылись за ним.

Что же, теперь хотя бы стало понятно, как чужаки вообще до них добрались: недалеко от границы леса, прикрытый гигантскими «ананасами» стоял своего рода шестиколёсный вездеход, больше похожий на лёгкий броневик. И сама по себе находка подтверждала, что они движутся в правильном направлении, а не просто идут, повинуясь инстинктам проводника. Да, возможно они шли прямо в лапы неизвестному врагу, но какой у них был выбор? Уйти в другом направлении – возможно, но не факт, что им удастся быстро найти другую точку перехода, которая вела бы их в другой, более пригодный для существования людей, мир.

Алексей чертыхнулся, вспомнив, сколько времени они просидели на бревне, забыв про всякую безопасность, сказывалась усталость.

- Если бы нас заметили, уже бы напали, - успокоил его проводник.

Алексей лишь кивнул, ничего не ответив.

Они больше часа провели за бревном и чуть позже, переместившись, в зарослях, наблюдая из укрытия за незнакомым транспортным средством с разных точек, и только потом рискнули к нему приблизиться, решив, что внутри, скорее всего, всё-таки никого нет.

Впрочем, как и снаружи. Ну и правильно, а зачем кого-то оставлять на стрёме? Кто здесь может его угнать? Ящер? Членистоногое? Бросили и пошли на дело.

Они обходили вокруг транспорта, внимательно разглядывая его. Такой себе вездеход-броневичок. В принципе да, те, кто пришли за ними, навскидку могли легко уместиться внутри.

Большие ребристые колёса, смотровые щели своим размером больше напоминали узкие окна из тонированного толстого стекла, такие же были по бортам. Никаких особых надписей на корпусе или того, что можно было бы принять регистрационные номера. Алексей попытался, приложив руки к стеклу заглянуть внутрь, но всё равно ничего не рассмотрел. Тонировка была, что надо.

Они подёргали ручки – двери были плотно заперты и никак не хотели откликаться на усилия людей. Оно, конечно, не факт, что получится завести чужой транспорт, но то, что оружие чужаков походило по своей эргономике на то, что использовалось на Земле, внушало уверенность, что и управление транспортным средством будет схожее. Ну, может, будет джойстик вместо руля и педалей, так оно, в принципе, и не плохо.

- Наверное, ключи были у кого-нибудь из тех, кого мы положили, - предположил Василий.

- Угу, или улетели в ничто вместе с сотней других предметов, когда рюкзак взорвался.

Встав на подножку и ухватившись за поручни, Алексей взобрался на крышу вездехода, где, ожидаемо, обнаружил квадратный люк. Он, однако, тоже оказался заперт.

Сев на край крыши и свесив ноги, он вытер пот со лба, то что спина была уже вся мокрая, он старался не замечать.

- Походу прокатиться не получится, - констатировал он. – Семь потов сойдёт, пока дойдём.

- Зато хоть идём в верном направлении, - Василий, кажется, даже испытал облегчение, убедившись в своих способностях проводника.

Алексей спрыгнул и постучал ладонью по борту вездехода.

- А ведь там стопудово есть кондюк! – с завистью произнёс он. – Ладно, двинули, а то мне после перекуса спать захотелось. Так и хочется завалиться, куда-нибудь в тенёк и отключиться этак часика на три-четыре.

Местное солнце уже начинало клониться к горизонту, когда они преодолев очередной отрезок пути, пролегавший по каменистой сухой пустыне с редкими низкорослыми папоротниками, вышли к очередной долине, обнаружив, судя по реакции Василия, то, что искали – точку перехода.

Глава 21

На площадке за жёстким проволочным забором в полтора человеческих роста, поверх которого «по классике» была пущена растянутой спиралью «колючка», стоял, судя по всему, тот самый летательный аппарат, который они видели в небе, когда шли по допотопному лесу. Алексей не удивился бы, если бы выяснилось, что проволока находится под напряжением, отгоняя чересчур любопытную, но туповатую в свете нахождения на одной из ранних эволюционных ступеней живность.

Летательный аппарат находился на бетонной площадке, к которой вела довольно короткая взлётно-посадочная полоса, судя по всему, тоже бетонная. Хотя глянцевый блеск покрытия и его довольно гладкая поверхность прозрачно намекали на то, что бетон, как минимум, является лишь одним из ингредиентов, из которого она была сделана. Издали, даже через бинокль, оценить было трудно. Для простоты терминологии Алексей решил, что пусть это будет бетон.

Они залегли в зарослях папоротника, что раскинулись поодаль, и очень надеялись, на то, что чужаки не успели их заметить, когда они вымотанные долгим переходом вывалились на край небольшой долины, более похожей на ложбину между рядами невысоких холмов. На дне долины помимо упомянутой взлётно-посадочной полосы располагался скромный комплекс из нескольких приземистых строений, которые смотрелись в этом мире как нечто совсем уж чужеродное и несвойственное.

- На что больше похоже? – спросил Алексей проводника, имея в виду аппарат и стараясь запомнить его во всех мелочах. Умел бы рисовать – зарисовал бы. Выберутся – опишет профессиональному художнику, пусть Комитет думает, что это и откуда.

- На шаттл, на что же ещё, - ответил Василий, разглядывая чудо техники в бинокль. – Челнок по-нашему.

Аппарат действительно больше всего напоминал уменьшенный в несколько раз какой-нибудь американский космический челнок, или не успевший толком пожить и умерший почти сразу после рождения советский «Буран». Разве что формой, если смотреть сверху, он был словно треугольник с крыльями, они же плоскости, которые плавно соединялись с блестящим на солнце корпусом. Позади корпуса виднелся целый набор из пяти дюз: двух больших и трёх поменьше, а также два вертикальных киля. Передняя часть также была снабжена выходами для маневровых двигателей и чернела затонированными стёклами иллюминаторов, по бокам ничего такого не наблюдалось.

От шаттла по земле клубящимися змеями тянулись какие-то кабели и трубки, подсоединённые к неким узлам прямо в поверхности площадки, на которой тот был установлен. Присмотревшись, Алексей заметил, что площадка имеет еле заметную кольцевую границу. Получается, что она могла вращаться вокруг своей оси.

Пожалуй, человек восемь-десять, в том числе пара членов экипажа, в нём могли бы разместиться без особых проблем, подумал Алексей. Не похоже было, чтобы аппарат был предназначен для доставки грузов, подобных отсекам МКС или орбитального телескопа. Скорее, это была своего рода шлюпка, или катер.

Собственно инфраструктура в виде короткой размеченной полосы и сколь-нибудь значительных складских помещений говорила о том же.

Вопрос заключался в том, спустил ли челнок с неизвестной станции (а откуда же ещё?) тех, с кем они вступили в перестрелку, или где-то здесь скрывается ещё некоторое количество чужаков? Пока что они никого не видели, комплекс скромных строений казался брошенным и опустевшим. С одной стороны, это радовало. С другой… с другой, пока было непонятно.

- Думаешь, это он тогда из космоса спустился? – спросил Василий.

- А какие варианты? – задал риторический вопрос Плетнёв. - Хоть и летел он тогда высоко, но вроде как похож. Других шаттлов по близости я не вижу. Может, где-то здесь и есть ещё одна база чужаков, но об этом нам ничего не известно, да и искать нам её некогда и незачем, - он почесал подбородок в раздумье. - Скорее всего, эта штука в лучшем случае приспособлена на посадку с орбиты. В противном случае, нафиг ему крылья? С другой стороны, не удивлюсь, если их технологии опережают наши, и он вполне может мотнуться обратно без помощи ракеты-носителя. К слову, стартового комплекса с фермами для пуска ракеты я не наблюдаю.

- Согласен, - кивнул проводник и подсказал, куда смотреть. – Видишь вон тот типа трамплин на полосе? Вон за тем зданием.

Алексей направил бинокль туда, куда указывал проводник.

- Вижу.

- Похоже на то, что именно с его помощью планер может разогнаться на короткой полосе и взлететь, а там, на форсаже – на орбиту. Ну, не одноразовый же он.

- Да бес их разберёт, Вася! – выругался Плетнёв. – Ты лучше скажи, ты чувствуешь, где точка перехода?

Проводник закрыл глаза. Поначалу Алексею показалось, что сделал он это от боли, но вспомнил, что в венах Василия сейчас течёт порядочная доля промедола, которая должна бы снимать болевой синдром. Но потом Плетнёв понял, что проводник просто пытается сконцентрироваться, чтобы своим шестым чувством определить более точное место нахождения точки перехода.

Напарник открыл глаза, тяжело вздохнул.

- Боюсь, тебе не понравится то, что я скажу.

Алексей насторожился.

- Только не говори, что её здесь нет! – произнес он внезапно осипшим голосом.

- Есть, - успокоил его Василий, - есть.

- Тогда что?! – прошипел Плетнёв.

- Видишь вот тот бункер? На два часа. Видишь?

- Тот, у которого вход, как у сейфа люк?

Алексей перевёл свой взгляд, вооружённый оптикой бинокля на строение высотой метра два, со стенами примерно три два метра соответственно. Посреди большей стены, как и раз и размещался круглый люк, боле всего похожий на те, которыми снабжали банковские хранилища или разделяли отсеки на борту подводной лодки.

- Уверен, что там? – нахмурился Алексей.

- Я не компьютер, чтобы выдавать координаты с точностью до метра, - беззлобно напомнил Василий. – Это так не работает. Но думаю, - он вновь закрыл глаза, повернул голову сначала в одну сторону, потом в другую, - готов спорить, что там.

Ну, допустим, подумал Алексей. Что же, ожидать, что всё будет просто, не стоило с самого начала. Значит, надо думать, как попасть внутрь. Знать бы ещё…

- Куда ведёт, не знаю, - словно услышав мысли Алексея, предупредил проводник. – Но куда-то точно ведёт. Возможно, в какое-нибудь очень хорошее место. Иначе, зачем его так охранять. Ставить сверху этот колпак из стали, или из чего они его там сделали. – Кстати, он тебе ничего не напоминает?

Алексей продолжал внимательно осматривать окрестности базы чужаков и не сразу сообразил, что имел в виду проводник.

- В смысле?

- Так ты приглядись получше.

Вновь обратив окуляры в сторону наземного бункера с люком, Алексей оценил его внешний вид.

Да, сейчас схожесть была налицо. Да, другие материалы, чуть иные пропорции, но по факту почти что один в один.

- Дольмен.

- Именно, - кивнул проводник.

- Я когда в первый раз в мире громил оказался, мы ночевали у одного из них. Знакомый рассказал историю, как в нём пропал человек. И возможно не один. Помню, когда заглянул внутрь, увидел там гору человеческих костей и черепов… Тихо! – сам себя оборвал Алексей.

Штурвальная рукоять люка сделала несколько оборотов, слегка отошла от проёма и стала медленно открываться. Напарники буквально затаили дыхание, наблюдая за происходящим.

Через округлый порог перешагнула нога, потом появился и весь чужак. От тех, которые были посланы, чтобы их устранить, этот несильно отличался. Такой же защитный костюм, такой же капюшон, черная маска-противогаз, скрывающая лицо. На ремне через плечо – автомат. Почти такой же, какие были у команды зачистки.

- И как им не жарко в такой одёжке, - пробормотал Василий. – Я и то промок до нитки.

- Охлаждаются как-то, - предположил вполголоса Алексей. – А может, терпят, как и мы. Я так и не понял, отчего они так берегут себя.

- Видимо, мы чего-то не понимаем.

Алексей лишь кивнул головой. Информации о чужаках не хватало катастрофически.

Люк, тем временем не закрывался. У Алексея мелькнула шальная мысль, смешанная с сожалением, что если бы они не залегли в укрытии, а пошли бы сразу к так называемому дольмену, то смогли застать врага врасплох.

«Если бы да ка бы, то во рту росли б грибы, это был бы не рот, а целый огород» - пронеслась в голове присказка бабушки. Они не знают, есть ли у базы видеонаблюдение или иные системы сигнализации, да и через забор с колючкой надо как-то преодолеть. Так что, как говорила всё та же бабушка, знал бы, где упадёшь, соломки бы подстелил.

Надо наблюдать и думать. Главное, что точка перехода уже обнаружена, а это уже полдела. Теперь надо думать, как попасть за периметр, а потом – внутрь чёртового дольмена. Опять дольмен, только сейчас это не нагромождение сложенных один на другой камней, а вполне себе современное здание из железобетона, чем-то похожее на старый добрый дот.

О том, что аномалия, которую скрывал бункер, могла привести в иной незнакомый им мир, Алексею думать не хотелось. Хотелось верить в предопределённость и удачу, которые вели его всё это время. И в то, что они однажды могут не сработать – верить не хотелось. Окажись они второй раз в мире, подобном тому, где дул дикий ядовитый кислотный ветер, чуть не заставивший их выкашлять собственные лёгкие, не факт, что они смогли бы сориентироваться так же быстро, как в прошлый раз.

Нет, об этом сейчас не думаем. Решаем задачи поступательно.

Из прохода показался второй чужак. Они огляделись, один из них явно что-то говорил другому, потому как тот, кивая, указывал на шаттл. Лица, как и раньше были скрыты масками противогазов.

- И чего они всё время в них ходят? – пробормотал Василий. – Мы же себя нормально чувствуем.

«Пока нормально» - подумал в ответ Алексей.

Люк оставался открытым. Чужаки, по-видимому, о чём-то договорившись, направились в сторону шаттла. Вход в «дольмен», на удивление, всё также оставался незапертым. Неужели они не в курсе, что произошло с их группой? Да сам факт радиомолчания кричал о том, что всё пошло не по плану так, что дальше некуда.

Главное – терпение. Если они открыли его один раз, то откроют и второй. И третий, и четвёртый. А мы пока подготовимся и понаблюдаем. Нельзя бросаться в атаку без какого-либо вменяемого плана, тем более, что у них пока всё не так безысходно, как могло бы показаться. Да и испытывать судьбу надо с умом.

- Это тоже люди, - произнёс Алексей, глядя на чужаков в бинокль с наложенными фильтрами, параллельно прогоняя возможные варианты действий. – Такие же, как и те, что остались лежать в лесу.

Пожалуй, подумал он, лучше бы это были странники, или ещё какие твари из тех, что в Комитете принято называть «гости». С людьми всё-таки как-то не так, как с другими.

Однако, было бы интересно узнать, что там бормотал собственник рюкзака, когда они пытались его допрашивать. Нет, скорее всего, он не сообщил им ничего полезного, ни место базы, ни количество личного состава, ни вооружение местного гарнизона. Там было что-то другое. Судя по интонации, он их, скорее, проклинал, чем сообщал что-то дельное.

- Они же в скафандрах, откуда знаешь? – не поверил Василий.

Алексей пожевал губу, логика в словах проводника была. Но вспомнив, как странники, с которыми он однажды столкнулся, наводили морок, заставляя посторонних видеть в них обычных пуштунов, перевозящих товары на осликах, он решил, что здесь должно быть примерно так же.

- Фильтры «снимают» оболочку морока. Невооружённым глазом и с фильтрами, они в ОЗК, следовательно, как минимум, то, что мы видим, это не морок.

- Как скажешь, - приподнял бровь Василий. – Будем надеяться из того, что эти такие же, как те. Хотелось бы знать, сколько их там. Забор-то мы вскроем, подозреваю, что там ничего особенного. А вот нарваться на засаду, не хотелось бы. Ну и дольмен надо подумать, как вскрыть.

- Будем наблюдать, - решил Алексей. – Попробуй заметить всё, что покажется полезным. Ты, кстати, как сам?

- Болит, - сморщился проводник. – Но терпимо. Уж лучше так, чем оказаться в невменосе, когда начнётся замес.

- Постараемся обойтись без него, - пообещал Плетнёв. – Гляди-ка!

Один из чужаков, забравшись по металлической лестнице на плоскость челнока, открыл в нём проход и скрылся внутри.

- Собрался что ли куда-то? – задумчиво пробормотал Василий.

- Нет, - возразил Алексей, - иначе они отсоединили бы кабели.

И действительно, через минуту появился с каким-то ящиком, размером с саквояж, который держал за ручку. Бережно передав груз своему напарнику, он довольно непринуждённо спрыгнул с крыла, чем вызвал невольное удивление Алексея. Ловкий малый, однако.

Тем не менее, чужаки явно чего-то ждали, так как всё время оглядывались и смотрели по сторонам.

- Что же, - произнёс Алексей, наблюдая за манипуляциями чужаков, - можно сказать, что внутри шаттла никого больше нет. Было бы неплохо, если бы их оказалось только двое. Так бы хоть шансы уравнялись.

А потом вдруг чужаки, один из которых нёс хромированный ящик с ручкой, остановились на полдороги до «дольмена» и посмотрели прямо в сторону затившихся людей.

И свет погас.

Сквозь головную боль и полузакрытые глаза Алексей слышал шум чужих шагов и шорох собственных ботинок, цеплявшихся за камни, когда его тащили под руки. Кажется, у него тянулась изо рта струя липкой слюны.

Где-то рядом или позади, было не разобрать, слышались шаги ещё двух пар ног и такое же шуршание. Значит, проводника тоже тащат. Значит, он тоже пока живой. Мёртвого бы бросили, и местное зверьё бы быстро разобралось со свежей падалью.

Чем это по ним шарахнули? Чем-то акустическим? Или элементарно подкрались с тыла и огрели прикладом по голове, воспользовавшись потерей внимания? Да какая, собственно, разница, чем их долбанули – главное результат!

Почему-то подумалось, что выбравшиеся из бункера чужаки и их прогулка до космического челнока были ничем иным, как способом отвлечения внимания.

Что же, надо было думать, что оставшиеся на базе озаботятся потерей связи с группой, отправленной на ликвидацию незваных гостей. Было бы странно, если бы не озаботились. Сначала, видать, думали, что просто смотаются на прогулку, но когда потеряли связь с группой, те, кто остался на базе решили подстраховаться более серьёзным образом.

Косяк, однако.

Алексей попытался рассмеяться, но вместо этого издал какое-то нечленораздельное и вялое мычание, за что тут же получил дополнительный удар по голове.

Острые и цепкие листья какого-то растения больно царапнули по лицу и зацепились за одежду, словно пытаясь чужакам помешать тащить своих пленников. Естественно, безуспешно.

Затуманенный взгляд из-под полузакрытых век выхватил уже знакомый проволочный забор с пущенной по верху «колючкой» и с открытыми воротами. Ну, они сделали ещё один шаг на пути к своему возвращению. Пускай этот шаг они сделали и не своими ногами.

Однако, как-то немного глупо получились, подумалось Алексею, прежде, чем он окончательно потерял сознание.

Свет включили.

Сделав глубокий вдох, Алексей, поборов приступ тошноты, вызванной сильным головокружением, огляделся: небольшое, метров двадцать, помещение с низким потолком, без окон, холодный рассеянный свет идёт откуда-то сверху над его головой, наверняка там есть что-то вроде лампы.

Вдоль одной из стен стоят металлические шкафчики, наподобие тех, что устанавливает в раздевалках. Все заперты. Еще пара металлических ящиков наподобие тех, в которых перевозят оружие или оборудование стоит у противоположной стены. Одинокий трёхногий металлический табурет уныло скучает почти по центру помещения.

Сами они со сведёнными за спиной руками прикованы к трубам, которые вертикально идут от пола к потолку, и сидели на голом бетонном полу. Справа от него без сознания лежал Василий. Кроме них двоих – никого.

Понятно, что никакого оружия при них не оказалось, стоило думать!

Прямо перед ними в противоположной стене виднелась дверь. Не такая эпическая, как в «дольмене», но тоже довольно крепкая.

Окинув потолок взглядом, Плетнёв не заметил каких либо признаков наблюдательных устройств или динамиков. Или не посчитали необходимым, или он, действительно их не видит.

Походу чужаки особенно не готовились к тому, что придётся кого-то захватывать и содержать в заключении. Помещение явно не предназначалось на цели тюремной камеры.

Руки связаны. Ноги тоже. Кое-как извернувшись, он сумел толкнуть боком проводника, от чего тот застонал и, наконец, проявил признаки жизни.

Уже хорошо, подумал Алексей.

- Живой? – почему-то шёпотом поинтересовался он, но не получив сразу ответа, повторил в полный голос, слова зазвенели муторной болью в голове. – Живой, спрашиваю?!

- Да живой, живой, - отозвался Василий. – Господи, что же так плохо-то? Чем это они нас?

- Да чёрт их разберёт, - ответил Алексей. – Чем-то, с чем мы ещё не сталкивались.

- Пить хочется, - просипел Васили, попытался подняться, но снова сполз по трубе.

От взгляда Алексея не ускользнуло красное пятно на полу.

- У тебя походу рана открылась, - сообщил он напарнику.

- Походу да, - вздохнул тот.

- Болит?

- Ничего, терпимо.

Несколько минут они ни о чём не говорили, пока Алексей пытался выцепить хоть что-то, что могло бы помочь им бежать отсюда – безрезультатно. Может, в шкафчиках есть что-нибудь полезное, но для начала неплохо было бы освободиться, прежде чем убедиться, что все шкафы заперты, как и те ящики у стены.

Ноги были просто стянуты каким-то проводом, а вот руки, судя по ощущениям – в наручниках. Попытавшись выбить сустав большого пальца, чтобы высвободить хотя бы одну кисть, Алексей после нескольких попыток бросил это занятие, всё оказалось несколько сложнее, чем он себе представлял.

- Твою же!.. – от бессилия захотелось кричать.

Давно он не был в таком безвыходном положении. Да никогда не был! Спокойно-спокойно, как говорил товарищ Сухов, лучше помучиться. Пока ты жив, ещё ничего не кончено. Наверное.

В этот момент в двери провернулся замок, и она стала открываться.

Глава 22

Внутрь зашло двое, ещё один чужак, как успел заметить Алесей, остался снаружи за дверями. Как всегда, все в защитных костюмах, лица скрыты масками, в которых искажёнными контурами отражалась скудная обстановка импровизированной камеры. На каждом было что-то вроде разгрузки с карманами и креплениями. На боку по пистолету в кобуре – такие, судя по всему, Алексей и Василий затрофеили недавно в лесу у напавших на них. Кроме того, на бедре – по небольшому пистолету-пулемёту, своими очертаниями напоминающими продукцию Хеклер и Кох и также в специальном креплении, предполагающем возможность быстрого изъятия и немедленного применению. Алексей помнил о том, какими патронами может быть снаряжено это оружие, поэтому относился к нему вполне серьёзно. Другое дело, что к любому оружию необходимо относится именно так. Бросив быстрый взгляд, он заметил, что, в данном случае, магазин был снаряжён обычными патронами, что неудивительно, ибо использовать те, другие, в закрытом помещении было бы чистым самоубийством.

Было немного обидно из-за того, что они тащили трофейное оружие и боекомплект, чёрт знает, за сколько километров, так ни разу его не применив в реальном бою.

«За мной пришли, спасибо за вниманье, сейчас должно быть будут убивать» - всплыла в памяти цитата из старого, ещё советского, мультика, тогда казавшаяся смешной, но сейчас совсем не добавляющая оптимизма в текущей ситуации.

Прихватив по пути трёхногий табурет, у которого даже не было мягкой сидушки, один из чужаков, сделал несколько шагов в сторону людей и, уверенным движением установив предмет мебели, уселся на него сверху. Второй чужак остановился в паре шагов позади и слева, удерживая в поле зрения обоих пленников, так чтобы первый не перекрывал обзор. Умно.

Повисла тишина. Кроме шороха одежды, не было слышно даже, как работают маски-противогазы чужаков. Хорошие штуки, отметил про себя Плетнёв. Такие штуки бы да нам в серию пустить. И всё-таки Василий прав: почему они всё время в них? И тот чужак с рюкзаком, он умер от полученных ран или от того, что я снял с него маску?

Что же, ответы на эти вопросы, если и можно было получить, то только после того, как у них получится отсюда выбраться, а с этим сейчас как раз наблюдались серьёзные проблемы. Трудно планировать побег под пристальным взглядом двух вооружённых людей, который могут оборвать твоё бренное существование в любой момент.

Свои перспективы Алексей сейчас оценивал не слишком высоко, даже с учётом уверенности в своей судьбе. Судьба и Фортуна всегда ходят рука об руку. Глядишь, им станет скучно, и они решат всё переиграть.

Рассчитывать на то, что чужаки проявят милосердие, учитывая, сколько они положили их собратьев в лесу, тоже не приходилось. На месте усевшегося на табурет, которого Алексей определил, как командира, он не факт, что удержался бы, чтобы не пристрелить пойманных врагов на месте. И, признаться, подобный инцидент как-то имел место в его практике. Правда тогда Алексей был совсем зелёным и не сдержал эмоций, чем чуть было не подставил всю группу. Всегда необходимо иметь в виду, что любой пленник может оказаться источником полезной информации.

По всей видимости, учитывая, что сейчас их оглушили неизвестным способом, чужаки смогли подавить желание избавиться от незваных гостей, которых отправили им на убой, при первой же возможности, а решили разобраться, кто же это такие к ним пожаловал. И как так получилось, что два измотанных пришельца уложили целый взвод хорошо вооружённых и технически оснащённых противников.

А ведь они наверняка переговариваются, подумал Алексей глядя в чёрное стекло маски. Не может быть, чтобы они вот так просто молча на них пялились. Пауза явно затягивалась. Лучше бы они сразу начали бить по рёбрам, чем вот так оттягивать неизбежное. Глядишь в ходе замеса какая-нибудь идея в голову пришла, что, конечно, не факт, но лучше уж хоть какая-то движуха, чем вообще никакой.

Алексей готов был поклясться, что лицо чужака, обращённое в его сторону и скрытое защитной маской, выражает искренний интерес, граничащий с любопытством. По крайней мере, язык тела, говорил именно об этом: чужак сидел, чуть подавшись вперёд и слегка наклонив голову на бок. Прямо как собака, подумал Плетнёв, и смотрит сейчас прямо мне в глаза.

Казалось, что он упёрся взглядом именно в Плетнёва, в то время, как на поникшего проводника совсем не обращает внимания. Но это могло быть ошибочным впечатлением, так как движение глаз за маской не было видно.

Да в конце-то концов! Ты будешь говорить или нет? Вопросы задавать там, или ещё что? Да хоть бы на своём тарабарском языке! Алексей хмыкнул и растянул губы в ехидной улыбке. Почему-то чужак напомнил ему гопника, банда которого внезапно столкнулась с решительным отпором со стороны случайной жертвы.

А ведь ему реально интересно, решил Алексей. Иначе давно бы прикончили, ещё когда они были без сознания.

- Ну, чё смотришь? – удивившись собственному спокойствию, спросил Алексей, не выдержав. Он хотел почесать нос, но получилось лишь дёрнуть головой.

Чужак дал жест второму, что стоял у него за спиной, и тот, сделав шаг, что-то протянул в руке.

Это была та самая зажигалка с гравировкой молодой богини, которую Плетнёв прихватил в Мёртвом городе рядом, когда заметил с одной из высохших мумий. Он ещё хотел её передать Гранину, чтобы потом тот присовокупил её к артефактам, тем более, что она не фонила радиацией, как некоторые другие.

Коснувшись маски левой рукой в печатке, чужак активировал некий датчик или нажал на кнопку и заговорил, не снимая маски. Вопреки ожиданиям говорил он на совершенно непонятном языке, хотя Алексей был уверен, что сейчас услышит путь и искажённый, но всё-таки русский. Ну, хотя бы английский, который он знал по разговорнику для допросов.

Чужак говорил короткими рублеными фразами, в которых Алексей не мог уловить ни одного знакомого слова из известных ему земных языков. При этом язык явно не тоновый, как китайский или вьетнамский языки, которые Алексей на слух почти не различал, а больше походил на какой-нибудь европейский. Даже звуки не были какими-то особенно хрипящими, как у голландского, который как-то слышал в одном незамысловатом кино.

Может быть, албанский? Как звучит албанский, Алексей не имел ни малейшего понятия, но от одной мысли, что базу в чужом мире с возможностью принятия космического челнока могла создать Албания, ему стало смешно и он невольно расщерепился, пытаясь подавить подступающий приступ смеха. Неужели у него начинается истерика? Надо взять себя в руки.

Увидев подобную реакцию, чужак замолчал. Потом, было слышно, тяжело вздохнул и что-то бросил своему подчинённому за спиной. Тот, если и ответил, то использовал беззвучный режим переговоров.

Вот только после получения указания второй чужак подошёл к проводнику и с чувством врезал ему тяжёлым ботинком под рёбра. Василий застонал, подтягивая ноги к животу, не имея возможности закрыться скованными за спиной руками.

Это было подло. Специально же ударили раненого. Алексей изменился в лице, и на его скулах заиграли желваки.

Потом главный опять обратил внимание на Плетнёва, держа в левой руке всё ту же зажигалку и постукивая указательным пальцем левой по корпусу, однозначно указывая на изображение богини.

«Интересно, если он не понимает русского, то как мне с ним объясняться? Будет хуже, если он уверен в том, что я знаю его язык и просто из упрямства не хочу на нём говорить» - подумал Алексей.

- Что? Что ты хочешь знать? – спросил он, бросив косой взгляд на скрючившегося Василия, размазанное по полу пятно крови под которым, кажется, не увеличивалось. – Откуда у меня эта зажигалка? Ты это имеешь в виду?

Чужак вновь что-то повторил, и в его голосе, слегка искажённом динамиками, отчётливо слышались вопросительные интонации. А голос такой уверенный, и одновременно будто уставший. Наверное, манера общения такая, подумал Алексей, с теми, кто не может ответить, как следует.

- Алё, гараж! – ответил он, нарочно повысив голос, как бывает, когда кто-то пытается что-то объяснить или узнать у иностранца. – Я тебя не понимаю! Если ты не телепат, то будь добр задавать вопросы на понятном мне языке. А уж я решу, стоит оно того, чтобы отвечать на них или нет.

Чужак после такой тирады распрямил спину и помотал головой. Неужели он настолько туп, чтобы не уловить простую мысль – я его не понимаю!

Второй вновь направился к проводнику с легко читаемым намерением.

- Нет! – выкрикнул Алексей, и чужак остановился, почти занеся ногу для удара.

- Нет… - раздалось из-под маски вражеского командира. «Н» получилась твёрже, чем надо, после «т» словно бы следовал ещё один короткий неопределённый звук, и произнёс почти по слогам. – Ко-ми-тет?

Отпираться в принципе было бессмысленно, потому как их тщательно обыскали, пока они находились в бессознательном состоянии и по косвенным признакам могли сделать соответствующий вывод. А слово «нет», произнесённое Алексеем натолкнула командира чужаков на логичный вывод.

- Допустим, - ответил Плетнёв. – И что?

Но, похоже, что чужак не знал больше по-русски ни слова. С одной стороны, это порадовало, так как языковой барьер не даст разболтать лишнего, с другой – в определённом смысле раздосадовало, так как тебя тоже лишало возможности получить хоть сколько-нибудь ценную информацию.

Тем временам, чужак на табурете опять показал зажигалку, постучал по ней пальцем и что-то спросил.

- Вот ты упёртый хр*н, - замотал головой Алексей. – Я ж тебе говорю, что я, тебя, не, понимаю! Что ты хочешь узнать? Где я подобрал эту штуковину? Или кто на ней изображён?

Последовала новая реплика, как показалось Алексею, в довольно выдержанном тоне, при этом зажигалка так и осталась в руке чужака, а он вроде как с удивительным, учитывая обстоятельства, терпением ждал ответа. Вот только толку ему от такого ответа, учитывая, что он ни бельмеса в языках друг друга.

- В Мёртвом городе, - произнёс Алексей, - который находится в Мёртвой долине. Я там нашёл эту зажигалку. Понравилась она мне. Думаю, если закурю, то, как раз пригодится после починки.

Чужак слушал. Плетнёв вдруг понял, что его визави, конечно, может и не понимать по-русски, но вполне может вести запись допроса, чтобы потом передать её для расшифровки, куда следует.

- Кто изображён на корпусе, не знаю, - продолжал Алексей, - могу лишь догадываться, что это связано с местным культом… таким же мёртвым, как и всё там. Баба какая-то, возможно местная богиня. Может быть, отвечающая за состояние сердечно-сосудистой системы. Там много её статуй стоит. Местные жители, походу очень уважали её. Или боялись, не знаю. В мою задачу не входило собирать легенды и тосты…

Плетнёв говорил и говорил, придумывая обстоятельств на ходу, слегка приправляя их правдой, один раз даже рассказав бородатую байку про то, как опер, чтобы сделать папку визуально толще, наполнил её газетными вырезками с анекдотами.

Пока он говорит, их не пытают. Пока он говорит, пускай и несёт всякую пургу, - время идёт. И то, что чужак его не понимает, это в определённом смысле даже плюс.

Вот только он не стал рассказывать про то, что в своё первое посещение Мёртвого города он столкнулся с существом, которое внешне очень напоминало выгравированное на зажигалке женское изображение. И то, что существо это очень долго держали в каменном саркофаге, в котором, как древнем дольмене было просверлено круглое отверстие, достаточно для того, чтобы пропихнуть внутрь какую-нибудь еду, но не позволяющее заточённому внутри выбраться наружу.

Потом он рассказал про сортировочную станцию и про горы высохших трупов и тысячи звенящих под ногами пустых гильз…

- Ходили мы там, бродили по пустым улицам, ничего нового не нашли. Ну, вот и всё, если вкратце, - закончил Алексей, когда у него окончательно иссякла фантазия. Время шло, но он так и не придумал, как можно освободиться. – Доволен? Вы бы это помогли моему товарищу, раз уж сразу не прикончили, видите, у него рана открылась? Можно промедола вколоть, у нас есть в аптечке.

Но чужак уже не слушал. Он поднялся с табурета и коснулся того же сенсора, что и раньше, переводя работу маски в беззвучный режим.

Встав в пол-оборота так, чтобы не терять из вида пленников, он стоял и что-то передавал своему подчинённому. Ну не просто же так он стоял и молчал, иначе это выглядело бы очень и очень странно.

Ещё более странно выглядело то, что их до сих пор не убили. Да, пытались, но потом просто оглушили и продолжают по какой-то непонятной причине сохранять им жизни.

Внезапная догадка произвела на Алексея эффект холодного душа. Даже не догадка, а предположение, гипотеза, как сказал бы Гранин, но выглядела она очень и очень логичной.

А с чего он собственно взял, что тот, кто их выбросил из подземного храма в Мёртвом мире, хотел, чтобы их ликвидировали именно эти типы в противогазах? Ведь изначально неизвестный знакомый Гранина забросил их в мир, где они чуть было не погибли от токсического шока, надышавшись ядовитыми газами. И если бы Василий не смог быстро найти точку перехода то, лежать бы их белым косточкам под порывами кислотного ветра.

Да с чего он вообще решил, что местным чужакам об их прибытии стало известно именно от того незнакомца в подземелье? В конце концов, здешние чужаки могли следовать своему протоколу действий, а незнакомец в гробнице, выкинувший их в химический ад, – своему! Первые засекли всплеск на датчиках и пошли зачищать местность, потому что так было положено. Может, они вообще не их ждали? А столкнувшись с резким отпором, решили лучше подготовиться, – и это им, стоит признать, удалось – чтобы взять людей Комитета живьём.

Стоп! Алексей оборвал сам себя в своих рассуждениях. Должно быть, сказывается усталость. Комитет! И тем в лесу, и этим двум, однозначно знакомо это слово – комитет. Они либо сталкивались с нами раньше, либо что-то когда-то слышали из других источников.

Чёрт возьми! А ведь все комитетские, из тех, что при серьёзных должностях, с кем приходилось общаться Алексею, утверждали, что населённых людьми миров они никогда не встречали! И Мёртвый город они всегда приводили в пример, когда говорили о погибших мирах. Впрочем, среди рядовых сотрудников бродили разные слухи, но никто лично не готов был поклясться, что видел другую человеческую цивилизацию. Может действительно не видели, а, может, вынуждены были молчать. Ходили, правда, какие-то байки про какую-то там пустыню, о ли населённую кочевниками, то ли такую же мёртвую, как любой другой пустой мир. Но и это, похоже, были именно что байки.

Василий был единственным человеком на памяти Алексея, который признался, что, в своих путешествиях, видел другой мир, населённый людьми. Не существами, типа громил, которые людей-то напоминают только тем, что имеют схожее количество рук и ног, а именно людьми. И когда это он вообще успел, учитывая, что все проводники в Комитете на строгом учёте. Значит, смог всё-таки улизнуть, ощутив вблизи подходящую точку перехода.

В конце концов, истории о тех, не только проводниках, кто решил уйти, бросив работу на Комитет, затерявшись среди известных и не очень миров, тоже были не редки в среде комитетчиков.

Получается, что правы были те, кто советовал ему держать ухо востро и не воспринимать все указания Комитета, как истину в последней инстанции. Если только…

Закончить мысль логически Алексей не успел, так как земля под ним содрогнулась, и их буквально подбросило на полу, заставив Плетнёва хорошенько приложиться копчиком о бетонный пол.

- Что за?! – только и смог выдохнуть он, тряся головой, так как в ушах звенело, их словно забило ватой.

Чужаки, тоже подлетевшие над полом, поднимались на ноги, пока сверху на всех сыпались песок и мелкая бетонная крошка. Рядом откашливался скрюченный в три погибели Василий. Пыль смешивалась с кровью под ним, образуя грязные разводы на полу.

Где-то снаружи надрывно орала сирена, которую было слышно через образовавшиеся трещины в стенах. Что произошло, понять было совершенно невозможно. Но это что-то точно давало им пусть и крохотный, но всё-таки шанс.

Алексей вдруг осознал, что труба, к которой он был прикован, шатается. С силой дёрнув пару раз, он ощутил, что труба поддаётся, отставая от стены, а по голове больно ударило несколько некрупных кусков бетона.

Но это же заметили и их враги. Тот, что всё это время тыкал в зажигалку, даже не успев встать на ноги, потянулся за автоматом, закреплённым в кобуре на бедре. Стало очевидно, что «конфетно-букетный» период их знакомства закончился, и чужаки ни при каких условиях не намерены отпускать их с Василием живыми.

И тут их накрыл второй удар, ещё более мощный, чем первый.

Кусок потолочной плиты, переломившись, рухнул между людьми и чужаками, скрыв из виду одних от других, а сам Алексей вдруг понял, что лежит на спине всё также прикованным к трубе, а над ним голубеет чистое небо, в котором, среди дыма и пыли, мечутся какие-то до одури напуганные летучие твари.

Глава 23

Человек в самом обычном деловом костюме серого цвета сидел в кабинете совершенно один. На столе перед ним стоял включённый ноутбук, рядом аккуратными стопками были разложены папки с документами, подготовленные для него этим утром.

Также на лакированной поверхности стола можно было заметить старый кнопочный мобильник, с которыми сейчас уже почти никто и не ходит, а также бежевый телефонный аппарат, на котором в отличие от первого кнопок не было, собственно даже наборный диск на нём отсутствовал как таковой.

По всему было видно, что человек не был своим в этом кабинете с задёрнутыми тяжёлыми портьерами, через которые не пробивался лишний лучик света, деревянной обивкой стен и мебелью, как из второй половины восьмидесятых годов прошлого века.

Чашка кофе и пепельница с несколькими окурками, один из которых ещё продолжал еле-еле дымиться, дополняли атмосферу.

Портрет Феликса Эдмундовича смотрелся бы в такой обстановке как нельзя лучше, но его-то как раз и не было. Недочёт, отметил про себя человек.

Раздался звонок. Заработал тот самый телефон без диска.

Человек прикрыл глаза и, тихо выругавшись, поднёс трубку к уху.

- Да. Я. Да, разбираю материалы. Нет, ещё не вернулись. Не думаю. Моё мнение – имела место нештатная ситуация. Ещё ни разу не было, чтобы вся группа стала невозвращенцами. Да, люди подключены. Смирнов уже вызван. Анна? Думаете? Вы даёте добро? Да, хорошо. Да, мы готовим новую группу на разведку. Под нашим контролем несколько потенциальных точек перехода, где они могут показаться. Да, понял.

Трубка с лёгким стуком вернулась на аппарат.

Человек в костюме ослабил галстук и вытащил из кармана пиджака полупустую пачку сигарет. Оценив их количество – на сегодня точно не хватит – достал одну и закурил. Дым поднимался под потолок, зависая там сизым облаком. Вытяжка здесь ни к чёрту.

Отложив на время сигарету на край пепельницы, он взял из стопки документов первую папку с бумагами: личное дело номер такой-то, «Гранин Антон Иванович, внештатный сотрудник». Перелистал, внимательно вчитываясь в текст. Остановившись на фрагменте, который показался важным, повернулся к ноутбуку. Выбрал в проводнике первый файл в каталоге «Выдержки из лекций профессора Гранина Антона Ивановича», двойным щелчком мыши вызвав к работе проигрыватель.

«… Почему мы говорим в первую очередь об авраамических религиях? Потому что они наиболее систематизированы и близки к нам. Конечно, в своё время мы дойдём и до других верований, имеющих письменную культуру: индуизма, буддизма, культов доколумбовой Америки.

Что касается славянского язычества, то оно, к сожалению не систематизировано и не имеет письменных источников, даже посредством изложения христианских миссионеров. У нас просто сказали: всё языческое – погань, а, следовательно, внимания не заслуживает. Так что мы имеем всего лишь скудные устные упоминания, да возможность реконструкции на основе верования более развитых языческих культов соседних народов, в первую очередь, понятное дело, скандинавских.

Щелчок клавиши.

…Возможно, текущая лекция оставит у вас двойственное впечатление, но, признаюсь, на то и рассчитано. Вы должны думать. Думать и делать выводы.

Щелчок клавиши.

… Всегда надо помнить, что священные тексты написаны людьми. Да, верующие люди считают, что они дарованы высшими силами, но проходят они через умы и руки самых обычных грешных людей.

В конце концов, даже каменные скрижали иудеям принёс Моисей, спустившись с горы, на которой, согласно преданию, провёл годы.

Яхве не передавал их напрямую. И это касается всех священных текстов, когда-либо известных человечеству.

А человек, увы, подвержен порокам. Сами понимаете, что гарантировать то, что люди, которые пишут подобный текст, или, тем более, его трактуют, могут добавить в него свои мировоззренческие установки, вплоть до оправдания собственных пороков.

Щелчок клавиши. Быстрый просмотр листов дела. Щелчок клавиши.

... Да-да, вы не ослышались. По одной из концепций Бог похож на своё создание, а не создание на своего Бога.

А вы думаете просто так абсолютное большинство божеств, когда-либо описываемых человеком, имеют антропоморфный вид? Да, иногда с головами животных, как в египетской или индуистской мифологии, иногда с множеством рук или ног, но в подавляющем большинстве случаев божество вполне себе антропоморфно. Поблагодарим за это наше, человеческое, воображение.

Встречались в легендах, конечно, и летучие змеи, но для общения с человеком эти змеи-драконы принимали вполне себе человеческий образ. Змеи и драконы, это то самое исключение из правила, которое его подтверждает.

В ранних природных культах присутствует обожествление животных и сил природы, но и те и другие всё равно наделяются определёнными человеческими признаками.

Ну а в наше время постмодерна, когда человек имеет вполне себе развитое абстрактное мышление мы уже дошли до того, что можем придумать любого бога вплоть до Макаронного Монстра. (смех в аудитории).

Поясняю: человек разумный, имея потребность в объяснении происходящих вокруг него событий, в первую очередь пропускал их через себя, конструировал их объяснения, беря за основу самого себя.

Боги… Бог, это отражение нас самих.

По большому счёту древнеиудейский Яхве, он ведь тоже наделён человеческими чертами. Да, он могуч, он, в каком-то смысле всесилен (на самом деле, не совсем), но он зачастую действует так, как поступали бы сами люди.

…

Другая концепция, согласно которой Создание похоже на своего Создателя тоже имеет место быть, вопрос лишь в том, кто создатель, а кто его создание.

Щелчок клавиши.

... Итак, мы подошли к сути нашей сегодняшней лекции: насколько гипотетический Бог, как некое сверхсущество, Создатель с большой буквы, способен общаться со своими созданиями, а те, в свою очередь, понять Его.

Ибо Понимание - да снова с большой буквы – Понимание возможно только в одном случае: когда Создание и Создатель имеют общий базис и когда они отдалились в развитии друг от друга на приемлемое расстояние. На такое, когда мы ещё можем распознать друг в друге разум, способный воспринимать сложные абстракции.

Например, у нас и у собак совпадает большая часть ДНК, и они могут даже нас понимать, но абстрактно мыслить им не дано. С обезьянами, особенно человекообразными (недаром их так называют) всё ещё интереснее, но даже с ними на древе эволюции мы разошлись слишком давно.

А вот, например, Миклухо-Маклай, как бы далёк и непонятен был для папуасов, смог подобрать ключ для общения с ними. (лёгкий смех в зале).

Прокрутка.

…Иными словами, Создание отличается от Создателя лишь набором возможностей…

Учёные, чтоб их! Как же с ними, бывает сложно! Один сопьётся, другой ударится в философию так глубоко, что дальше просто некуда!

Следующий файл. Щелчок клавиши.

Напомню, что мы рассуждаем исключительно гипотетически, на основании дошедших до нас преданий и мифов о создании мира и человека Богом или богами, как вам угодно. Мы сошлись на том, что многие…

Прокрутка.

И в каждом из этих преданий высшее существо общается со своими созданиями, оставляя им некие знания или правила поведения в этом мире.

Смогли бы мы понять человека неолита? Или, копнём глубже, палеолита? А, к примеру, неандертальца, хабилиса, австралопитека?

А они нас? Стали бы мы для них богами? Или смотрели бы на них с жалостью…

Комментарий из аудитории.

Что? Да, вы правы. Окажись современный человек в таких же условиях, как все перечисленные мной предки людей, он, скорее всего, потерпел бы полное фиаско, что касается выживания в соответствующей эпохе.

Кстати, именно поэтому жалость к ним не такая уж и обоснованная. Попробуйте выжить в мире, где тебя могут съесть каждый божий день, и зачастую, чтобы добыть себе пропитание, необходимо намотать не один десяток километров. И знать, какое растение пригодно в пищу, а какое нет, тоже не помешало бы.

Но что касается понимания, возможности донесения до них моральных принципов, чем занималось большинство божеств, боюсь, здесь всё выглядит безрадостно.

Следующий файл. Надо подключать аналитиков, пусть разложат все научные изыскания Гранина по полочкам и оформят их нормальным человеческим языком. Так, дальше.

…Но здесь мы можем столкнуться с тем, что Бог - порождение человеческого разума, который осознал себя частью окружающего мира, который может менять его под себя не потому, что это ему необходимо (как зверю, который выкапывает для себя и своих детёнышей глубокую нору), но потому что он может. И, главное, хочет.

Щелчок клавиши.

…А Эдем... Да, в основе иудейско-христианских представлений о Райском саде лежат представления ещё более древних народов. Но чем может оказаться такое представление о месте, где не надо работать в поле или охотиться в лесу, чтобы получить пропитание на каждый день или пережить долгую холодную и голодную зиму. Месте, где нет болезней, выкашивающих тысячи человек, хищников, утаскивающих скотину, саранчи, пожирающей посевы?

Миф об Эдеме мог стать результатом того, что современные психологи назвали бы попыткой убежать от реальности. Вера в то, что где-то не всё так плохо, где ты не болеешь и не гнёшь спину в поле, она помогала смириться с окружающей действительностью. И как-то жить дальше.

Собственно, именно по такому принципу и работают современные психологи, особенно те, что заняты на местах катастроф с массовыми жертвами…

Темой следующей лекции будет "Гнев богов: за что они сердятся и почему наказывают своих созданий"

Следующий файл.

Более того, скажу, что Бог из Ветхого Завета и Нового, это два разных Бога. Просто второй решил использовать наследие первого в качестве базиса для своей власти.

Ну, сами посудите, ветхозаветный бог, Яхве, не отличался миролюбием и гуманностью, особенно к иным народам. Это был бог конкретного народа, который всячески демонстрировал своё превосходство над богами других племён. Не исключено, кстати, что в их отсутствие.

Новый Завет несёт совсем другие смыслы. "Нет ни эллина, ни иудея", помните?

…

Но когда же человек, спросите вы, стал человеком? Когда наступил тот момент, когда двуногое существо не просто полезло на дерево за созревшим плодом, а взглянул в небо и понял, что оно красиво. Что красиво дерево, на котором растёт плод. Что красивы ветви и листья, и вообще окружающий мир.

Когда это существо поняло, что оно вообще в состоянии что-то решать, а не подчиняться программе, более известной, как инстинкты.

Боюсь, что эту точку в истории мы так никогда и не сможем вычислить. Если бы была такая возможность ретроградной расшифровки генома или, обратного прогнозирования поведения людей, то было бы замечательно, но представляете себе объёмы ресурсов, которые потребуются, чтобы реконструировать линию хотя бы одного человека на тысячи поколений назад?

А пока нам такие возможности недоступны.

Прокрутка. Вообще-то было бы неплохо, если бы Гранин согласовывал темы своих лекций с нами. А он наверняка и согласовывал. Пускай и неофициально, как и многое другое в Комитете.

Стоит признать, если бы они пропали в любом другом мире – шуму было бы меньше. Там бы их, скорее всего, съели. А в Мёртвом городе? Манекены? Они могли их употребить? Сомнительно.

…Да, есть вероятность того, что в наш мир последовательно приходило несколько богов, которые несли свои смыслы, а также информацию о своих мирах исхода.

…

Но наиболее важным вопросом мне кажется вопрос так называемого Второго пришествия. И даже не самого пришествия как такового, а того, кто решит нас посетить в тот момент, какими возможностями мы будем обладать и как воспримем это пришествие.

Кто-нибудь читал «Конец детства» Артура Кларка? Ну, вот я примерно о том же. Лично мне интересно, кто в следующий раз придёт первым: условный ветхозаветный Яхве или условный Иисус? Или кто-то ещё, чьи моральные принципы мы даже представить себе пока не можем.

…

В истории с Каином всё "замечательно", учитывая, что Яхве буквально провоцировал Каина. Замечу, ему нравились жертвы животных, но не нравилась вегетарианская пища.

Что-то не так с этим профессором. Что-то, что никто до этого не заметил, в том числе и он.

...Так вот, есть мнение, которое звучит как своеобразная теория заговора, что в прошлом, далёком прошлом, человечество пытались уничтожить, так сказать зачистить мир от людей. И не стоит их путать с вымираниями, имевшими место в праистории планеты.

Так, это что-то из последнего? Да, так оно и есть. Совсем недавно. Болтун находка для шпиона. Человек в костюме отпустил пару крепких выражений.

С другой стороны, что он такого сказал? Ничего такого, чего иногда бы не говорил Комитет, распуская слухи и подпитывая конспирологические теории. С определёнными целями, естественно.

В большинстве структурированных религий мира существуют сказания о глобальных катастрофах

Тут главное помнить, что человек – существо, наделённое богатым воображением, и для свидетелей, например, извержения вулкана Санторин, данное событие могло показаться воистину всемирным потопом и концом света.

…Либо же в истории человечества уже случались некие события, которые впоследствии были затёрты более свежими, но локальными катастрофами.

И естественно, что люди вполне оправдано считали, что если что-то страшное произошло в прошлом, то что-то подобное может произойти и в будущем. Взять хотя бы сказания о Рагнарёке, откровения Иоанна Богослова, индуистские мифы, хотя там не всё так однозначно, и прочие.

Ну, а теперь я, так сказать, обнулю всё то, что только что сказал: ни в коем случае нельзя исключать варианта, при котором катастрофы прошлого имели вполне себе естественное происхождение, а древний человек воспринимал их как кару божью просто потому, что на тот момент уже обладал абстрактным мышлением.

Единственное, в чём я уверен точно: то, что даже самые ветхие мифы и сказания несут в себе отголоски, пускай и далёкие, катаклизмов, свидетелями которых стали наши предки.

…

Так когда же человек стал человеком, спросите вы?

Что же, если обратиться к Святому писанию, как одной из основных концепций то случилось это не тогда, когда Бог создал человека, как такового, а тогда, когда тот отведал яблоко, что было сорвано с древа познания, надкусил тот самый запретный плод.

Шутки про то, что всё зло от женщин оставим на потом, ибо кем бы были люди, если бы не нарушили запрет? Обычными животными. Да-да, не съев плод познания, человек остался бы животным, таким же как и многие другие, обитающие в Эдеме.

Да, кстати, яблоко, как образ появился намного позже, ибо такого фрукта древние иудеи, писавшие Ветхий завет, просто-напросто не знали. Скорее всего, речь шла о смокве, он же инжир. Яблоко – образ знакомый и понятный, в первую очередь, для жителей Европы. Иначе представьте себе, как бы пришлось изворачиваться жрецам, чтобы хоть как-то объяснить неграмотному пейзанину, что такое инжир. Оно, конечно, феодал вполне мог знать, что это такое, может быть на юге Европы этот плод был более-менее знаком, но чем дальше на север, тем больше возникало бы трудностей. Это к слову о том, что святые тексты пишут люди.

На заметку: по факту люди переводившие Библию с арамейского языка, внесли в текст свои правки, что уже свидетельствует в пользу того, что и Моисей мог вполне самостоятельно изготовить те самые скрижали. Не зря же он провёл так много времени на вершине горы.

Но мне гораздо интереснее выяснить, что же произошло такого, что странное двуногое существо, однажды обратившее свой взор не только за горизонт, но и на звёзды, осознало такие категории как «добро» и «зло» не только на уровне инстинкта, но и на уровне абстракций. Когда человек стал понимать, что охота это вынужденное убийство живого существа ради пропитания. И что с одной стороны, это безусловное добро, так как обеспечивает пропитанием не только охотника, но и всё его племя… А с другой это безусловное зло, так как связано с отъёмом чужой жизни.

Отсюда, к слову, стали произрастать и все эти ритуалы, связанные с охотой, в том числе рисование процесса на стенах скал, а также желание получить прощение у своей жертвы, чтобы её дух впоследствии не мстил.

Следующий файл. Есть видео лекции. Видно зал и слушателей. Надо дать задание оценить все контакты Гранина за последний год, может быть и раньше. В том числе тех, кто ходил к нему на лекции, с кем он работал.

…

Однако всё гораздо сложнее, ибо недаром же многие названия народов и племён переводятся как «люди». То есть мы – люди, остальные – ещё как посмотреть, ведь недаром они изъясняются на непонятном языке, да и язык ли это, а не лай животного.

Так что да, несмотря на заметную схожесть – рук, ноги, голова и всё остальное – одно племя могло посчитать другое обычными зверями, которых и съесть-то не грех. Иногда же чужаки могли восприниматься не иначе как злые духи, которые только и могут, что вредить. Ну, собственно так и было, учитывая, что встреча одного племени с другим зачастую заканчивалась вооружённым конфликтом…

Так, с Граниным пока хватит, здесь без аналитиков и специалистов не разобраться, но он точно попадает в список подозреваемых в пропаже группы.

Человек в костюме остановил видео. Вытащил вторую папку: личное дело «Петров Василий Васильевич, штатный сотрудник». На первом же листе со спецотметками обнаружил то, чего там не должно было быть, или что должно было исключить возможность отправки его как единственного проводника группы. Данный проводник был на особом контроле, но по каким-то причинам его отправили в составе малочисленной группы. Как так вышло ещё предстоит разобраться, и хорошо, если это окажется обычная халатность. Халатность, которой не должно было случиться.

Надо разобраться, кто из четвёрки оказался слабым звеном. Вопрос внешнего воздействия и форс-мажора тоже нельзя исключать, но сначала пройдёмся по людям.

Что же, почитаем, посмотрим.

Человек вновь обратился к экрану ноутбука, на котором проводник, одетый по гражданке встречался со своей сестрой и племянницами. Последние, судя по всему, очень любили визиты своего родного дяди.

Оперативная съёмка. Обычное дело. Особенно, что касается проводников. Тем более, с такой биографией.

Человек покачал головой, вспомнив телефонный разговор. С медсестрой, или с Анной, как её знали в Комитете, он говорить совсем не хотел. Он понимал, почему её держат в организации, но лично никогда не желал с ней общаться. Он видел, на что она способна. Фактически она сама сдалась Комитету, и, стоит быть честным перед самими собой, могла уйти в любой момент. Может быть, поэтому и не уходила. Но что её заставило сдаться – неизвестно.

Надо будет договориться о подготовке спецпомещения. Но говорить будет надо, как-никак через неё прошла вся четвёрка, что ушла в Мёртвую долину.

Гранин там бывал, но в Город не ходил. Работал со сведениями и материалами, добытыми другими.

Жолудев тоже там был только однажды и только рядом с точкой перехода. Два раза ходил вместе с Граниным. Карантин пройден успешно.

Петров… посещал Город неоднократно, мародёрствовал. Типичный старатель, тащивший оттуда всё, что блестит. Пытался зарабатывать, так его и взяли. Потом вербовка. Выбора особого ему, впрочем, как и другим, не давали. Либо работаешь на нас, либо тебя никогда не найдут, либо у тебя сломается газовая плита. На дорогах, опять же, опасно.

Гранин, Гранин, Гранин… что же с тобой не так?

Так, есть ещё Плетнёв. Биография стандартная. Ничего особенного. Погранслужба ФСБ. Секретные рейды на чужую территорию. Особых нареканий нет. Любит жену и детей. Детей больше, чем жену.

В первой же операции наблюдения проявил себя как хороший боец с крепкой психикой, тогда же попал в Мёртвый город, где имел серьёзный инцидент с манекенами – придумают же название! Зомби они и в Африке зомби. В общем, то ли заражённые местные, то ли ещё кто, – и прочими неустановленными гостями, точнее одной, воздействовавшей на манекенов. Статус – очень опасна. Но с тех пор больше себя не проявляла. Со стороны группы имели место жертвы. Но большая часть вышла к своим. Карантин пройден удачно.

Выбор файла. Двойной клик.

Не мне решать, но если вы хотите знать моё мнение… Надо понять, что находится за пределами Долины… Нет, если честно, особого желания туда возвращаться пока нет. По крайней мере, пока.

Следующий файл. Показания.

Не знаю, кто это мог быть. Допускаю, что это её статуи стоят по городу… В подземелье? Вы про саркофаг? Это просто вывод из того, что я видел. Думаю, это её держали внутри. Зачем, не знаю. Даже предположить не могу. Но внутреннее оформление гробницы намекает, что не просто так.

Так, необходим личный разговор с его первым командиром, который его и завербовал. Он же был непосредственным свидетелем тех событий. Тоже не простой человек, но всё-таки не такой как Анна. Сейчас едет сюда, вызван из офиса фирмы. С Граниным раньше не контактировал, по крайней мере, не замечен.

Гранин. Что-то не так с тобой, внештатный сотрудник. Надо копнуть глубже, пробить все твои контакты.

Сигарета была докурена до фильтра и отправилась к остальным окуркам. Рука сама потянулась к кнопочному мобильнику.

Глава 24

Крылатые существа с длинными гибкими хвостами, похожими на плётки с листовидным окончанием, метались в небе, наполняя воздух скрипучим писком, а ещё выше небосвод чертили горящие и дымящие болиды. Вот со свистом пронёсся огромный осколок, оставляя белый дымный след, и где-то позади с грохотом врезался в землю. Почва под Алексеем содрогнулась, больно ударив его о трубу, к которой он всё ещё был прикован.

Так, надо быстро высвобождаться, пока есть такая возможность. Алексей перевернулся на бок, и стал, быстро-быстро перебирая ногами, ползти по земле вдоль по трубе. Очень быстро он достиг обломанного края и смог, наконец, подняться на ноги и быстро осмотреться.

Обстановка кругом напоминала результат авиационной бомбардировки: судя по огромной воронке посреди базы здесь упал увесистый валун, вызвав взрывную волну, которая и снесла их импровизированную тюрьму, предоставив внезапный шанс на освобождение. Тут главное, чтобы этот шанс не был нивелирован внезапной смертью от падающих вокруг каменных обломков.

Неподалёку, опираясь на сломавшееся крыло, накренился шаттл чужаков, рядом лежал один из них, но погиб он или был только оглушён взрывом, отсюда Алексей понять не мог. По территории базы и за пределами покорёженного забора, неуклюже изгибаясь, бежали хрипящие зверюги, похожие на огромных варанов или крокодилов, одна такая напала на чужаков в лесу, за что и поплатилась собственной шкурой.

За ними бежало стадо перепуганных ревущих животных размером с небольшого бегемота, но напоминающих жуткую смесь ящера с первым, но с мордой, снабжённой роговым клювом и короткими бивнями.

Ни те ни другие, к счастью, не обращали на людей никакого внимания, напуганные царящим вокруг катаклизмом.

К слову о катаклизме. На горизонте, там, где ещё недавно лениво чадил вулкан, что был запримечен Алексеем ещё в первые минуты своего пребывания в этом мире, росли огромные до небес облака черного и белого дыма, в которых легко угадывались сверкающие время от времени молнии. И было очевидно, что начавшееся внезапно извержение, ещё далеко от своего завершения. По склонам стекали раскалённые оранжевые потоки лавы. Высоко в небе над вулканом и прилегающей округой расползалось тёмно-сизые тучи. Похоже, что вулкан решил сказать своё слово в истории этого мира, а Плетнёв-то поначалу решил, что это стали сыпаться с неба осколки естественного спутника этой планеты.

Это как же должно было рвануть, что огромные валуны с дикой скоростью долетели до долины, где чужаки устроили свою базу. Поблизости от вулкана, наверное, вообще всё выгорело дотла.

Земля заходила под ногами ходуном. Похоже, до них дошла сейсмическая волна от взорвавшегося вулкана. Надо было действовать и действовать быстро. Алексей ощутил, как инстинкты берут управление его организмом на себя.

Ловко усевшись на бетон, усыпанный мелкой каменной крошкой и горячей пемзой, Алексей споро извернулся так, чтобы руки у него теперь были впереди, а не за спиной – уже хорошо, но они всё так же были скованны наручниками.

Ключи! У того, кто его допрашивал, должны быть ключи. Бросив взгляд на всё ещё прикованного к похожей трубе проводника, который, согнувшись, лежал на бетоне, Алексей бросился разгребать скованными руками обломки бетона, из которого торчали погнутые металлический штыри и оборванные провода.

Вскоре из-под обломков показалось тело, облачённое в защитный костюм, а ещё через минуту, с трудом отбросив кусок рухнувшей крыши, перед Алексеем предстала разбитая маска главного чужака, что пытался его допрашивать, а скорее всего, просто записывал всё, что он скажет для дальнейшей передачи в свой центр. Сквозь разбитое стекло маски виднелись закрытый глаз, бледная кожа и прядь таких же тёмных волос на лбу.

Плетнёв быстро осмотрел амуницию казавшегося мёртвым чужака и вскоре на его поясе нашёл то, что больше всего напоминало маленькие ключи от наручников. Отстегнув карабин, он взял ключ в зубы, вставил в замок и к своему огромному облегчению почувствовал, как миниатюрный механизм внутри проворачивается.

Расстегнув один наручник и освободив левую руку, Алексей уже свободной рукой быстро снял второй наручник с другой. И только хотел броситься к напарнику, чтобы освободить того, как из под обломков вскинулась рука и схватила его за воротник куртки. Сквозь разбитую маску в него вперился полный ненависти весь в красных прожилках глаз.

Медленно, но уверенно рука потянула его к себе, в то время как из под обломков появился другая с зажатым кулаком, готовым для удара.

- Да хр*н тебе! – выругался Алексей и до хруста в суставах вывернул руку чужака, высвобождаясь от хватки. Кулак в перчатке, направленный ему в лицо, прошёл мимо, лишь слегка скользнув по щеке.

Вскочив на ноги, Алексей с размаху ударил ногой в ботинке по и так уже разбитой маске. Голова чужака дёрнулась, с глухим звуком ударяясь о бетонные обломки, после чего враг уже не проявлял признаков жизни.

Очередной подземный толчок сбил Алексея с ног, заставив его упасть на колени, больно ударившись о каменное крошево. Поднимаясь, Плетнёв заметил что-то блестящее в кулаке чужака, которым тот полминуты назад метил в ему в лицо.

- Это мне самому пригодится! – произнёс вслух Алексей, разжимая пальцы и вырывая из руки чужака зажатую в нём зажигалку.

В два прыжка, увернувшись от очередного рухнувшего с неба камня размером с футбольный мяч, Плетнёв очутился у проводника, который лежал, не двигаясь и присыпанный каменной крошкой. Отстегнув наручники, Алексей посмотрел в очень бледное лицо напарника.

- Вася! Ты живой?! Очнись, чтоб тебя! – тряс он его за плечи.

Глубокий вдох, сделанный проводником, показал, что тот ещё собирается покоптить небо, и вполне возможно не только этого мира.

- Что, ***, случилось?! – просипел он, открывая глаза.

- Конец света, Вася! Вот что! Надо сваливать!

- Как же хр*ново, - прошептал проводник, - чёрт, как же хр*ново…

- Давай, Вася! Поднимайся! – Алексей подхватил его под подмышки. - Мне без тебя совсем никак! Пора отсюда выбираться! Давай, Вася! Ещё немного!

- Тогда давай к дольмену! – собираясь с силами, отозвался проводник.

- Ну а куда ж ещё! – улыбнулся Плетнёв, когда они, хромая один другого сильнее, направились к низкому строению с приотрытым круглым люком.

Вокруг них продолжали сыпаться камни, падающие с неба, вперемежку с серыми хлопьями пепла. Прямо как в Мёртвом городе, вспомнилось Плетнёву. Только там этот тлен не имел никакого запаха, а здесь он очень даже вонял гарью и серой.

Что-то шлёпнуло рядом, выбив из бетонного покрытия мелкие осколки. Потом ещё и ещё. А потом Алексею обожгло ногу, заставив его дёрнуться и чуть не завалиться на бок.

Алексей обернулся и увидел, как за ними бежит один из выживших чужаков и ведёт огонь, время от времени останавливаясь и стреляя убегающим людям вслед. Звука выстрелов из-за творящегося вокруг ада было практически не слышно. Сирена уже не орала, но и без неё шум стоял жуткий.

Ну да, двоих завалило, когда они допрашивали его, подумал Алексей, ещё одного он заметил лежащим у поваленного челнока (этот чужак так и остался там валяться), а сколько их всего было, оставалось только догадываться. Видать, минимум один остался цел и был в состоянии их преследовать.

До так называемого дольмена оставалось не больше десяти метров. И спасение казалось совсем близким, когда изнутри появился ещё один! И явно не с дружеским приветствием, учитывая автомат в руках. Преследователь, судя по всему, опасаясь подстрелить своего, прекратил огонь. И этим необходимо было воспользоваться.

Инстинкты сработали быстрее, чем, если бы Алексей стал обдумывать свои действия. Раненый напарник был выпущен из рук и рухнул на землю, хуже ему уже не будет. Сам Плетнёв метнулся вперёд, не обращая внимания на раненую ногу и, наклонившись к самой земле, подхватил с земли кусок бетона за торчащую из него арматуру.

Чужак успел открыть огонь, но рука Алексея уже схватила автомат за цевьё и стала давить вниз, отводя его в сторону. Кусок бетона подобно молоту сходу опустился на голову чужака, заставив ту издать характерный треск, после чего чужак стал оседать на землю. Но Плетнёв не дал ему это сделать до конца, а подхватив противника, развернул его, используя как щит.

Тот, что преследовал их, правильно оценил ситуацию, решив, что его соплеменник уже мёртв, и, припав на одно колено, выпустил очередь в сторону Алексея. Пули зашлёпали по телу чужака, которого удерживал Плетнёв, но насквозь его не пробивали.

Дождавшись перезарядки, Алексей, отпустил ставшее внезапно тяжёлым тело, подхватил валяющийся на земле автомат и тут же выпустил очередь в ответ. Не успевший перезарядить оружие вражеский стрелок схватился за колено, выронив оружие, и завертелся на бетоне. Потом взял себя в руки, попытался поднять упавшее оружие, но вторая кроткая очередь, кажется, утихомирила его навсегда.

Люк дольмена так и оставался приоткрытым.

Здраво рассудив, что поблизости могут оказаться ещё выжившие чужаки, Алексей решил не тратить время зря и бросился к лежащему товарищу, тот осторожно приподнял голову.

- Жив?

- Жив,- пробормотал Василий и растянул пересохшие губы в улыбке. – А ведь и правда, предсказать, когда вулкан рванёт почти нереально. Повезло тебе, Лёха! Ох, повезло.

- Давай, поднимайся! – подбадривал проводника Плетнёв, попутно подбирая оружие убитого им у дольмена чужака, повесив на плечо иноземный автомат, он засунул в карманы пару магазинов и отстегнул чехол с обоюдоострым ножом. Бегство бегством, но уходить в другой неизвестный мир совсем без всего было бы полнейшим безрассудством, граничащим с самоубийством. – Тебе ещё переход открывать!

Он помог подняться напарнику, и они под шум ревущей стихии и бегущих зверей перешагнули порог дольмена, оказавшись в тёмном помещении примерно метра три на три.

Алексей прислонил к стене проводника и стал закрывать тяжёлый круглый люк, когда снаружи в его край вцепились руки в окровавленных перчатках и стали с силой тянуть на себя.

- Да что ж ты неугомонный такой! – Плетнёв сначала стал тянуть люк на себя, но потом подхватил одной рукой автомат (люк сразу подался усилию чужака) и, не глядя, выпустил короткую очередь, просунув дуло в щель. После этого хватка противника ослабла, и Алексей легко потянул тяжёлый люк на себя, а захлопнув, провернул штурвал замка.

Как только дольмен закрылся, внутри сразу загорелся приглушённый свет, а на стенах вспыхнули неизвестные символы, в которых, тем не менее, можно было предположить панель управления.

Внутри было пусто. Совсем. Если не считать горящих символов. Обычно тесное помещение с гладкими тёмными стенами, полом и таким же потолком высотой чуть больше двух метров.

- Что за?! – только и выдал Алексей, он обратил внимание на то, что здесь землетрясение практически не ощущалось, а на полу перед ними вспыхнул круг, расчерченный на радиальные сегменты. – Она здесь? Эта точка перехода? Ты уверен?!

Василий поднял замутнённый взгляд, по его лицу катились капли холодного пота. И, тем не менее, окинув взглядом внутреннюю обстановку, он довольно улыбнулся.

- О да! Она здесь! – пытаясь говорить в полный голос, произнёс он. – Помоги-ка подняться, что-то я совсем из сил выбился.

Алексей подхватил проводника под руку и тот, опираясь спиной на стену, встал на ноги. Сделал неуверенный шаг к кругу, но, не пересекая светящуюся линию.

Василий стоял перед кругом в темноте, скрашенной мерцающим светом, и махал в воздухе рукой, будто перелистывая страницы огромной книги. Его заметно шатало. И при каждом движении его руки круг на полу слегка вспыхивал.

- Что ты делаешь?!

- Их тут так много! – с нескрываемым восхищением, не оборачиваясь, ответил проводник. – Я такого никогда не видел! Это просто невероятно! Как они вообще смогли создать такое?!

Было видно, что его сознание буквально захватили новые возможности, который давал этот дольмен. Вот только Алексей не видел того, что видел проводник.

- В смысле?! О чём ты?!

- Миры! Тут их столько, что можно выбрать любой.

Слова проводника звучали как бред.

- Я ничего не вижу, - произнёс Алексей, не безосновательно ожидая, что их дольмен может в любой момент провалиться в свежий разлом земной коры.

- Здесь наверняка есть какая-то кнопка на этот счёт, - ответил проводник, всё так же не оглядываясь. – И тогда ты наверняка сможешь видеть то, что вижу я! По-моему, они создали такой способ управления точками перехода, который позволяет пользоваться ими любому человеку! Тут столько миров, ты не поверишь!

Алексей пошарил глазами по мерцающим на стене символам, но, честно признаться, ему бы хотелось просто свалить отсюда, как можно скорее.

На глаза рядом с люком среди прочих попалась пиктограмма, напоминающая круг, разбитый на сектора, в центре которого был вписан круг поменьше. Он потянулся к ней рукой, но остановил пальцы в сантиметре от стены. А вдруг этот символ означает совсем не то, что он думает, и он просто-напросто отстрелит тот же люк, позволив врагу проникнуть внутрь, если таковые ещё остались снаружи? А если это вообще кнопка, запускающая самоуничтожение?

- Да и чёрт с ним! – прошептал и коснулся пиктограммы, после чего сразу обернулся.

О да! Это было волшебное зрелище! В центре дольмена, в светящемся круге появилось что-то напоминающее карусель мерцающих изображений, в которых можно было разглядеть, моря, леса, пустыни, саванны, города…

- О! Здесь мы были! – произнёс Василий, в очередной раз, перелистнув миры.

Временами размытая, дёргающаяся картинка демонстрировала пейзаж в красно-коричневых тонах. Небо в рваных облаках, пыльная каменистая почва, такие же безжизненные скалы… и город, руины которого нещадно глодали ядовитые ветра.

- Нет, сюда мы не пойдём! – запротестовал Алексей. – Мы просто сможем больше не вытянуть, не в том мы состоянии.

- И мы туда не пойдём, - согласился Василий, - тем более, не факт, что это тот же самый город. И точка перехода в Мёртвую долину могла сместиться. Пока бы нашли… В общем, не выйдет.

Проводник смахнул ядовитый мир в сторону. Вот уж где надо было устроить настоящий карантин, подумал Алексей, наблюдая, как его напарник выбирает подходящий пункт назначения. Другое дело, что об этом мире в Комитете либо не знали, либо не посчитали необходимым ставить рядовых сотрудников в известность о его существовании. Могло быть всё, что угодно. Но даже от тех, с кем ему приходилось работать в одной команде, он не слышал ни о чём подобном, даже никаких баек или слухов.

Океан. Огромный тёмный океан. На горизонте – кривая полоска изумрудных островов. Приемлемо?

- Слишком далеко, - констатировал проводник, словно прочитав мысли Плетнёва. – Даже ты не доплывёшь.

Ну да, он прав. Про тварей, которые могут скрываться в толще воды, даже не хотелось думать.

- Быстрее! – торопил Алексей, после очередного ощутимого толчка.

- Сейчас, - Васили казался непривычно спокойным. – Успеем. Терять-то особо нечего.

Снег. Значит – холодно. Не вариант. И здесь тоже был далёкий город. Только очень далеко, дальше, чем в кислотном мире, но выглядел он таким же замёрзшим и безжизненным. Если здесь и не было ядовитой атмосферы, то температура могла оказаться гораздо ниже нуля, что делало шансы на выживание стремящимися к нулю. А это что выглядывает из-под снега? Оледеневшие тела? Очень похоже. Нет, сюда тоже путь закрыт.

Проводник перелистывал целые миры, а Алексей смотрел на это действо как заворожённый, на какой-то миг, совсем забыв о грозящей им опасности.

- Сюда! – наконец произнёс Василий. – Сюда! За мной!

Он потянул его руку и они шагнули в сгустившуюся перед ними темноту.

***

Всем сестрам по серьгам. Задания розданы, указания переданы. Осталось - главное и самое важное. Необходимо отработать круг общения Гранина (Жолудева пока оставим за скобками), который составляют сотрудники Комитета, наделённые большими полномочиями не только при выполнении своих прямых служебных обязанностей и обычной жизни, но и в Комитете. Хуже нет - оказаться тем, кто будет вынужден лавировать между разными группами, сложившимися внутри Комитета в последние годы: одни хотят минимизировать всякие контакты с чужими мирами и без лишней необходимости туда не вылезать, они считают, что главное – сосредоточится на гостях. Другие, наоборот, выступают за более решительное исследование и привлечение гражданских специалистов к рейдам вглубь уже известных территорий. Третьи считают, что надо ликвидировать вообще все точки перехода и вроде как даже нашли для этого способ.

Но ведь именно поэтому его и выбрали, разве нет? Тебя трудно отнести к какой-либо из этих групп влияния.

Что ж, команда Гранина действительно была сформирована с отступлениями от регламента. И если отмести всю шелуху, вырисовывалась версия, по которой крайним сделать хотели именно проводника. Лояльность последнего определялась деньгами и угрозой его жизни со стороны Комитета. Не самые эффективные мотиваторы при вербовке, впрочем и сам проводник был не то чтобы психологически удобен для этого.

Значит, кто-то работал изнутри. Придётся пройти по всем людям, кто имел отношение к этой четвёрке, в том числе к процессу их подбора. И, как ни крути, вывода напрашивалось всего два, и увы халатности среди них не было: либо идёт операция, в которую его не посвятили (но тогда зачем поручать расследование ему?), либо внутри работает крот.

Люди гибли в ходе миссий, пропадали, их тела осознанно не возвращали на Землю, обычное дело. Но невыход в контрольной точке в установленное время всей группы заброса, и особенно в случае с таким местом как Мёртвый город – ситуация, требующая тщательного разбора.

Все-таки откидывать операцию Комитета сходу не будем. Возможность того, что даже он, тот, кому поручили расследование, является её частью, далеко не нулевая. Будем надеяться на лучшее, но готовиться при этом следует к худшему.

Беседа со Смирновым ничего толком не дала. Тут вообще не понятно, кто кого допрашивал, даже с учётом того, что был задействован полиграф. Ты, как и ожидал, получил подтверждение, что Плетнёв во всех смыслах положительный, хоть и склонный к риску сотрудник. Несклонен доверять начальству безоговорочно, но при этом выполняет приказы, не имея привычки их оспаривать, если для этого нет веских оснований. Показал себя психологически устойчивым в первой же операции, хотя не без оговорок. В общем, всё как обычно. Некоторые вообще не выдерживают, когда картина мира меняется у них на глазах. Так что недоверие Плетнёва вполне объяснимо и укладывается в рамки допустимого. Тупые исполнители в Комитете долго не задерживаются. Их либо отстраняют со всеми последствиями, либо они элементарно не выживают.

Однако разговаривать с полковником было неприятно. Не в том плане, что он какой-то ужасный собеседник, нет. Но всё время, пока с ним говоришь, тебя не покидает ощущение, что кроме вас двоих в кабинете есть ещё кто-то. И этот кто-то постоянно смотрит на тебя. Изучает. Наблюдает. Оценивает, съесть тебя сразу или повременить. Часть личного дела Смирнова была закрыта даже для тебя. Допустим, что недостающая информация к сути настоящего дела не имеет прямого отношения. Отложим в сторону, но запомним.

Сам Смирнов – ценный кадр в Комитете, но до конца 80-х, начала 90-х годов прошлого века его биография выглядит на удивление стандартной. Тоже отложим и запомним, может пригодиться. Полиграф серьёзных отклонений не выявил.

Далее… Пришлось общаться с Анной. Специализируется на медицине и сопутствующих исследованиях. В этой связи зарекомендовала себя, как ценный сотрудник. Имеет долгий стаж работы на Комитет, практически с самого начала его работы в начале «нулевых». Наделена определённой самостоятельностью в принятии решений, но никогда ей не злоупотребляла. Тем не мене, без должной подготовки встречаться с ней один на один не стоит, так как не всегда контролирует свои способности, особенно поддаваясь эмоциям. Поэтому говорить с ней пришлось через стекло, к чему, впрочем, она отнеслась с пониманием.

Беседа с ней тоже не дала полезной информации. Она тактично согласилась отвечать на вопросы, находясь в изолированном помещении. не выказывала никакого недовольства. Отвечала, судя по показаниям полиграфа, откровенно, но кто её знает, вдруг она натаскана его обходить? Тем более, что и обычного человека можно этому обучить, что уж говорить о ней.

Её биография тоже изобилует белыми пятнами. Если не сказать, что это вообще один сплошной пробел. Адекватных проверяемых сведений в биографии –минимум. Зачем ему это вообще показали? Чтобы он стал задавать неудобные вопросы? Надо вчитаться, и навести справки по своим каналам.

Да, сегодня должны привезти майора, который сформировал группу из Гранина, его помощника, Плетнёва и проводника. А затем пойдём беседовать с его начальством по вопросам, что касаются работы в Комитете. А пока надо возьмемся за материалы по вылазкам, в которых участвовала вся четвёрка за последний год, потом копнём глубже.

Типичный сигнал кнопочной монохромной «Нокии» заставил отвлечься от анализа и принять вызов.

- Да, слушаю. Что?! – человек в костюме чертыхнулся. - Когда? И майора и сопровождение? Опергруппу туда, быстро! И чтобы только из моего списка!

Глава 25

Алексей сидел на холме, поросшем деревьями, похожими на платаны, с гладкими пятнистыми стволами цвета зрелой фисташки. Тень от больших, в кисть руки, листьев укрывала его от лучей жёлтого солнца, успевшего уже преодолеть зенит. Трава с многочисленными ярко-жёлтыми соцветиями, напоминающими очень мелкие люпины, колыхалась под дуновением лёгкого ветерка. В воздухе, подхваченные ветром танцевали оторвавшиеся от соцветий лепестки. Отовсюду доносился усыпляющий стрёкот невидимых, но многочисленных насекомых. В ветвях над головой кто-то юркий перепархивал с ветки на ветку, отпуская ненавязчивые трели.

И воздух, чистый воздух, наполненный ароматом пыльцы и сырой земли, наполнял его лёгкие. Дышалось легко и непринуждённо, не то, что там, откуда они прибыли. Небо чистое, голубое, с лёгкими оттенками бирюзы, с редкими перьями белых, тающих в недостижимой вышине облаков.

С холма открывался чарующий вид на такие же холмы с такими же пролесками. Было тепло, как летом. Не жарко и не душно. Просто тепло. И хотелось спать. Таксильно, что веки буквально смыкались против воли, периодически прерывая созерцание идиллического пейзажа. Сказка. Всё это напоминало сказку.

- Слушай, Вася, - произнёс Алексей, - я, пожалуй, тоже сосну чуток. Сил больше нет. Понимаю, что это риск, но если я не посплю, боец из меня будет никакой. Хоть голыми руками меня бери. А потом уже в путь, как ты и сказал.

Думать о том, как выбираться будем потом. Потом будем решать, как выжить без еды, воды и почти без оружия. И очень хотелось бы верить, что это получится. Из снаряжения, правда, были только небольшой автомат чужаков с двумя магазинами, один из которых был наполовину пуст, да нож, которые он подхватил прежде, чем запрыгнуть в дольмен. Ещё в нагрудном кармане валялась зажигалка с изображением девы из Мёртвого города, которую он, сам не понимая зачем, забрал у чужака. Сдалась ему эта зажигалка!

Пучком сорванной травы Алексей счищал с трофейного ножа остатки уже начавшей подсыхать земли. Несколько часов копать ножом яму – то ещё занятие. Вымотает любого.

Он повернул голову и посмотрел в сторону рядом с собой. По левую руку и чуть позади от него возвышался невысокий холмик свежей земли. Поверх которого были уложены слои срезанного дёрна. От него-то и пахло сырой землёй.

- Красивый ты мир выбрал, Вася, - произнёс Алексей, укладываясь рядом на траву. – Наверное, я бы тоже выбрал его, чтобы сбежать. Если бы хотел, конечно. Здесь и в самом деле красиво.

Перед тем, как окончательно провалиться в сон, он крутил в голове последний разговор с проводником. Он и хотел бы этого не делать, но слова всё вертелись и вертелись в памяти.

До этого они, почти не оглядываясь, несколько часов уходили от точки, где их выбросило, опасаясь, что враг может последовать за ними по горячим следам. Если уж чужаки создали такую машину, что предлагает тебе миры на выбор, то определить, в какой из миров смогли уйти беглецы, им тоже наверняка не составит труда. Протоколы там всякие, логи разные…

Но нет, погони за ними не было. И в какой-то момент они, полностью выбившись из сил, рухнули в тени раскидистого дерева. Вот только проводник завёл совсем не тот разговор, который хотел бы услышать Алексей.

- Вот камушки..., - ослабевшим голосом произнёс Василий.

Ему каким-то чудом удалось сохранить свои драгоценности, в том числе те, что утащил из подземной гробницы в Мёртвом городе. Скорее всего, чужаки, в плен к которым они попали, не посчитали их чем-то ценным или представляющим опасность.

- И ещё здесь, - он протянул смятый листок бумаги, - здесь координаты места… на Земле, где я прикопал большую часть того, что смог добыть за эти годы. Отдай сестре. Это будет моя последняя просьба. Пусть она и племянница не будут ни в чём нуждаться. Обещаешь?

- Ты это чего? – не сразу сообразил Алексей, но густо намокшая красным куртка, чего Плетнёв всё это время даже не замечал, красноречиво расставила все точки над «ё». Похоже, что, как минимум, одна пуля всё-таки смогла достать проводника.

- Обещай, что отдашь, - потребовал Василий, прислоняясь к стволу дерева.

- Мне бы выбраться для начала… - начал было Плетнёв, оценив свои перспективы при отсутствии необходимых для поиска точек перехода способностей, но проводник его перебил.

- Выберешься, Лёха... Выберешься. Уж не знаю к добру ли, но выберешься. Чувствую, ты не можешь не выбраться. Молчишь, знаешь, что можешь, Ты, главное, передай. Зачем добру пропадать.

Плетнёв замотал головой, провёл грязной пятернёй по лицу, то ли смахивая пот, то ли пытаясь прогнать усталость.

- Передам, Вася, - сказал он. - И с реализацией помогу. Сделаю всё, что нужно.

- Ну, вот и ладненько, - устало улыбнулся проводник и, прищурившись, всмотрелся куда-то вдаль, протянул руку. – А идти тебе туда. Не знаю сколько, Лёха, трудно мне сейчас понять. Но туда, туда иди!

Он тяжело вздохнул, сползая по стволу на траву.

- Что-то устал я, Лёха. Спать хочу. Давно не спал.

А потом было долгое молчаливое копание ножом, а то и руками, ямы на холме.

***

Проснулся Плетнёв, когда солнце уже сделало круг и снова появилось на востоке. Воздух ещё не успел прогреться, но ночной прохлады Плетнёв даже не ощутил, настолько крепким был сон. Зато сейчас он слегка поёжился. Сон, может быть, и снял часть усталости, но голод и начинающая скромно напоминать о себе жажда медленно, но верно делали своё дело.

Организму требовалась энергия. Нужна была еда. А что можно было здесь употреблять в пищу, а что нельзя – одному Богу известно. Гранин обязательно уточнил бы, какой именно бог имеется в виду. Походу он был уверен, что если бог и есть, то он существует далеко не в единственном экземпляре.

Василий не успел посвятить Плетнёва в такие нюансы мира, как перечень съедобной растительности или животных. Мира, который когда-то выбрал в качестве места для бегства от ненавязчивой опеки Комитета. Как он его распознал среди множества тех, что открылись ему в дольмене чужаков, остаётся только догадываться. Видать что-то ему показалось знакомым. А может, точка перехода выдала какую-то вибрацию, которую только проводник и мог распознать.

Нет, что здесь съедобно, а что нет, проводник не сказал. Придётся как-то самому думать, возможно, рисковать. А вы думаете, как люди поняли, что волчьи ягоды или белладонну есть нельзя? Только путём, как сказано в одном стихотворении, ошибок трудных. Съел и пошёл дальше – хорошая ягода. Съел и пошёл дальше, но недолго – вечная тебе память, а всем остальным запомнить, что ЭТО в пищу употреблять не стоит.

Тьфу ты! Вспомнились проклятые ягоды не к месту! Единственное, что росло (или существовало?) в мире Мёртвой долины и такого же Мёртвого города. Век бы вас не видать!

С другой стороны, разве ты сожалеешь обо всём, что с тобой произошло? Кто ещё из твоих знакомых (тех, что не из Комитета) может похвастаться такими приключениями? То-то же! Хотя один из приятелей обязательно бы добавил, что приключения случаются только с теми, кто плохо готовится к путешествию. Ну, у всего есть свои недостатки.

Никто на него не напал, пока он спал без задних ног, и этому нельзя было не порадоваться. Хотя бы про себя. Неужели здесь не было хищников? Не слишком ли идеальный мир? Кто-то же должен поедать всех этих насекомых, и тех, кто питается насекомыми.

Собрав свои небогатые пожитки и осмотрев их критическим взглядом, Алексей поднялся на ноги и поглядел вдаль.

- Так куда ты там говорил надо идти? – спросил Алексей. – Говоришь, на северо-восток? Там ты ощущал сильную точку перехода?

Оставалось надеяться, что по пути он наткнётся на источник чистой проточной воды, чтобы утолить жажду. Взять с собой про запас воду вряд ли получится, так как всё снаряжение осталось в душном мире примитивных ящеров. Если только найти что-то подходящее, чтобы сплести некую лохань. Но и эта идея показалась Алексею зряшной, ведь, даже какие-нибудь туземцы на Земле относились к изготовлению посуды куда как более основательно, обзаводясь каким-нибудь клеем, куском обработанной кожи, или спелой тыквой, да ещё, наверняка не абы какой.

- Да, я понимаю, почему ты выбрал этот мир, - набрав полную грудь воздуха, произнёс Алексей. Он встал на одно колено и похлопал ладонью по могиле. – Ну, давай, дружище! Ты уж не держи на меня зла, если что. Пойду я. Камушки передам, и остальное помогу найти. Бывай!

Плетнёв поднялся и зашагал вниз по холму навстречу неизвестности, ведь он ощущать точки перехода не умел от слова совсем. Он даже гостей не мог распознать без специальных фильтров, что уж говорить про то, чтобы ощутить место соприкосновения миров.

Фильтры, к слову, тоже остались у ящеров. Наверное, уже погребены под толстым слоем пепла. Интересно, остался кто-то из чужаков в живых или нет? Если да, то их судьбе особо не позавидуешь. Разве что за ними спустятся с орбиты, не зря же у них был челнок с возможностью летать в ближний космос.

Вода, вот о чём надо было сейчас думать. Если без еды ещё худо-бедно можно функционировать несколько недель, то без воды совсем скоро ты станешь ни на что не способен. Галлюцинации, агония и смерть.

И, пускай, с собой нет обеззараживающих таблеток, что остались вместе с таким питательным шпиком и галетами в рюкзаке, в обычном ручье с ключевой водой вредных микроорганизмов должно быть не так много, как в стоячем водоёме. В любом случае ты получишь дополнительное время. А дойдёшь до края, так и из лужи будешь пить.

Вода здесь есть. Не может не быть. Такая красочная сочная растительность не растёт в засушливых местах. Вон, какая трава, цветы, деревья опять же. Надо присмотреться к ним, вдруг некоторые подойдут в пищу. Есть риск, что кишечник не примет неизвестный плод или орех, но правило «не бери гриб, если он тебе не знаком» сейчас следует ослабить, хотя бы, потому что иного выхода, как испытать еду на самом себе, у тебя нет.

Из травы показалась пятнисто-полосатая мордочка какого-то юркого животного, внимательно всмотрелась в Плетнёва любопытными чёрными глазками и снова исчезла в колыхающемся разнотравии. И, судя по разбегающимся во все стороны от человека по траве волнам, похоже было, что зверюшка там была далеко не одна.

- Мясо, - зачем-то произнёс вслух Алексей, отметив про себя, что у животного было два глаза, а не восемь, как у паука. Вероятность того, что их можно употреблять в пищу значительно возросла. Значит, при желании и некотором умении их можно будет поймать, а то и подстрелить. Плетнёв невольно погладил ладонью автомат трофейный автомат.

Но ещё больше его внимание привлек тот факт, что зверьки, отбежав от него, снова высунули две головы из травы и, убедившись, что человек продолжает свой путь, сиганули от него в стороны, продолжая держаться на почтительном расстоянии. Умные, держат тебя в поле зрения, близко не подходят, значит, считают тебя источником потенциальной опасности.

Как там говорил Василий – найти жену из числа туземок? Если верить его словам, мир был обитаем, вот только пока никаких признаков деятельности человека совсем не заметно.

***

Через несколько часов пути от холма к холму, от леска к леску жажда уже не хотела оставлять Алексея даже на какие-то жалкие несколько минут. Он постоянно думал, что хочет пить, и в голове крутились картинки того, как он с разбегу прыгает в прохладный водоём, ныряет, выныривает и пьёт, пьёт, пьёт.

Когда он последний раз пил? Когда они с проводником наблюдали за базой чужаков, как думали, будучи для них незаметными. Сколько времени он был без сознания он не знал. Но в этом мире он провёл чуть меньше суток. Здесь не так жарко и душно, как в предыдущем, но это даёт лишь краткую отсрочку, которую надо использовать максимально с пользой.

Но вокруг, как назло, несмотря на буйную растительность, не было и намёка хоть бы на мало-мальски тоненький ручеёк. В определённый момент он присмотрел наиболее толстые и, как ему показалось, сочные листья, некоего кустарника, и попытался их пожевать, чтобы из них выделился сок – всё без толку! Сок оказался настолько горьким, что пить захотелось ещё сильнее, и хорошо, если только пить! Алексей с настороженностью прислушивался к собственному организму, но, не распознав кроме горечи никаких симптомов возможного отравления, он пошёл дальше, стараясь держаться направления по солнцу.

Что же, в крайнем случае, можно напиться крови подстреленного животного. При этой мысли его передёрнуло. Но время неумолимо тикало. Голод голодом, а вот жажда куда страшнее.

Чтобы окончательно не сбиться с заданного направления, он старался идти по прямой, обходя холмы только в самом крайнем случае. Но если быть честным перед собой, то ошибка даже в один градус может увести его на сотни километров в сторону от потенциальной точки перехода.

То спускаясь, то поднимаясь на очередной поросший деревьями холм. Иногда он останавливался и тщательно прислушивался, не слышно ли где журчания бегущего ручейка или бьющего из-под корней дерева ключа.

Но судя по всему, если вода, питающая корни местных платанов здесь и была, то онанаходилась глубоко под землёй. И совсем не факт, если он вдруг начнёт копать, что он сможет быстро наткнуться на водоносный слой.

Но ведь животные-то пьют! Не могут не пить! Неужели они получают всю воду вместе с пищей? Плетнёв вроде слышал про таких на Земле, но там были другие, которым вода нужна была позарез! И чем больше было животное, тем больше оно нуждалось в воде. Не может быть, чтобы такие крупные звери, как те, что пряталась от него в траве, или тот флегматичный тапир, на которого он натолкнулся в зарослях, не пили воду. Алексей никогда не видел тапира, но почему-то именно это название всплыло у него в голове, когда он чуть не налетел в очередном леске на животное с полосатыми ногами и чепрачным окрасом, флегматично обдирающее с ветвей сочную листву.

Внезапно подувший со стороны Алексея ветер, заставил тапира как бы нехотя повести носом, заодно навострив уши. Фыркнув своим странным носом, он вынудил появиться из кустов ещё пару таких же голов, но размером поменьше. Все они посмотрели в сторону Алексея, и словно бы не найдя его слишком опасным, стали не спеша удаляться, продираясь через кусты. В принципе, при их размерах им действительно нечего было опасться.

Холмы, тем временем, становились всё более пологими, и платановые рощи сменились густым кустарником и деревьями поменьше, уже более похожими на земные, если не считать больших листьев. Видать, климат здесь был довольно мягкий. Местами над этим морем растительности подобно корабельным мачтам возвышались стволы деревьев, напоминающих сосны с пышной макушкой. Похожие деревья Алексей видел в мире громил. Хотя нет, те больше походили на секвойи, а эти не были такими гигантскими.

И, тем не менее, вода. Нужна была вода. Пить хотелось уже совсем по страшному. К тому же горечь во рту от пережёванных в ходе вынужденного эксперимента листьев и не думала никуда деваться.

Если есть тапиры, то должны быть и тропы, по которым они ходят, так? Возможно. Но не обязательно. Это могли быть залётные, кочующие зверюги. Они, кстати, поступали по уму, оставаясь в тени платанов в самый разгар дня.

Удивительно, но никаких зверей, которых можно было бы принять за хищников, он так до сих пор и не встретил. Этот мир с его растительностью, цветами, лесами и безобидным, на первый взгляд, животным миром, вполне мог тянуть на звание райского сада. Разве что без воды, чтоб её!

И в этот момент он услышал звук, который поначалу принял за слуховую галлюцинацию. Где-то совсем рядом текла вода. Алексей закрыл глаза, прислушался – звук никуда не исчез. Где-то, судя по приглушённому и теряющемуся в шелесте листвы журчанию, явно тёк ручей или небольшая речушка.

Приметив большое дерево с раздвоенным стволом, которое находилось по направлению его движения, Алексей пошёл на звук текущей воды, который усиливался с каждым шагом.

Длинношее копытное с пятнистой шкурой и почти таким же носом как у недавно увиденного тапира, осторожно пило воду, то и дело, поводя ушами в разных направлениях. Оба глаза тоже старались держать окружающее пространство под визуальным контролем.

Увидев вывалившегося из-за кустов уставшего человека в изодранной одежде, животное шарахнулось в сторону, но остановилось, замешкавшись и глядя, как тот падает на колени прямо в ручей и начинает жадно глотать холодную воду. Но поразмыслив своими небогатыми, но всё же более развитыми мозгами, чем у приснопамятных крокодиломорфов, решило не испытывать судьбу и довольно скоро скрылось в таких же кустах, но уже на другом берегу, перепрыгнув ручей одним махом.

Значит, хищники здесь всё-таки есть, решил Алексей, иначе зачем бы это носатой косуле-переростку, или кто она там есть, вести себя столь настороженно. Или люди, аборигены, туземцы. Но при всём при этом, на него встреченные животные реагировали довольно сдержанно. Думал он, не прекращая пить, пить и пить.

Потом, когда в желудке уже не оставалось ни кубического сантиметра свободного объёма, он снял кепку, и, фыркая от удовольствия, стал умываться, а закончив, уселся прямо в сырой песок на берегу ручья.

Он тяжело дышал, испытывая самое настоящее блаженство человека, который смог утолить мучившею его жажду. Он поднялся и осмотрелся, на ближайшем дереве заметил плоды, размером и формой более всего напоминающие мелкие баклажаны. Рука сама собой потянулась к ним. Ну, раз попил, то почему бы и не поесть. Разве может быть чем-то опасен баклажан? Попробую на зубок, подумал Алексей, самую малость, посмотрю, как пойдёт. Выбора всё равно нет.

- Вот уж воистину пути господни неисповедимы! – Алексей невольно вздрогнул, услышав за спиной голос, произносивший слова на чистом русском языке. Приветствие сопровождалось до боли знакомым звуком автоматного затвора, отправляющего патрон в патронник. – Отбрось оружие, руки подними, и кулаки не сжимай. Повернись.

Глава 26

Пару мгновений Плетнёв колебался, не нырнуть ли резко в кусты, но прикинув шансы и то, что он не видит противника, решил не рисковать. В конце концов, не открыли огонь в спину и то ладно. Значит, можно поторговаться.

- Здравствуй, Антон, - медленно оборачиваясь и держа на виду руки, произнёс Алексей. – Не могу не согласиться с тобой насчёт путей. Уж кого-кого, а тебя я рассчитывал здесь увидеть меньше всего. Скорее какого-нибудь дикаря.

Рядом с профессором, уверено удерживая автомат «Калашникова» в руках, стоял, ухмыляясь, как всегда молчаливый Ярослав. Ствол оружия был направлен точно в живот Плетнёву.

- Я так понимаю, это Василий вас сюда вывел? – задал вопрос Гранин и огляделся. - Хороший он мир себе подобрал для эмиграции. Кстати, где он? Где-то прячется? Пусть лучше тогда выходит.

- Он погиб, - без лишних предисловий ответил Алексей.

- Гм…, - Гранин покивал головой, - жаль. Хороший был проводник, точки перехода ощущал, как никто другой, наследственность хорошая. – Он сделал паузу, снова заговорил. – Алекс, я же вам говорил уходить обратно. Я даже время рассчитал, чтобы вы проснулись до того, как до вас доберутся манекены. Вам надо было просто уйти домой.

- Получается, ты не всё можешь рассчитать, Антон, - пожал плечами Алексей, всё также держа руки навису.

- Да уж, - снова кивнул Гранин, - человеческое упрямство бывает трудно просчитать. Я-то надеялся, что Василий уболтает тебя вернуться, а то и вообще уйти в эмиграцию. А получилось так, что его уговорил ты. Ну и что теперь, доволен? Напарник мёртв, а ты так далеко от дома, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

- Не стоит на меня списывать смерть Василия, - процедил сквозь зубы Плетнёв. – Если бы не вы!..

- Если бы ты не согласился однажды на одну миссию! – резко оборвал его Гранин. – Ты бы здесь никогда не оказался. Да и потом мог отказаться. Но не отказался же. И, тем не менее, я тебе говорил, чтобы ты уходил домой, на Землю. Но ты предпочёл поступить по-своему.

Плетнёв молчал. Пока что возразить было нечего.

- Сам подумай, ну что тебе угрожало? Написал бы с десяток объяснительных, или как у вас говорят, рапортов, и всё. Спихнул бы всю вину на меня, а мне, как ты понимаешь, всё равно, точнее я понял бы такое решение, так как оно выглядит логичным.

- И показать себя некомпетентным? – с сомнение в голосе произнёс Алексей. – Человеком, от которого сумели свалить доцент с аспирантом?

Ярослав довольно громко хмыкнул, поведя дулом автомата. Этот молчун действительно показал себя с неизвестной стороны. В тихом омуте черти водятся, так родная бабка любила говорить про молчунов, призывая внука, не относится к ним пренебрежительно. Гранин поморщился, когда его назвали доцентом.

Алексей продолжал стоять мокрый и с поднятыми руками. На его скулах играли желваки. Хотелось прямо здесь и сейчас начистить морду обоим этим так называемым учёным. Вот только расклад был пока не в его пользу.

- Можешь опустить руки, - предложил Гранин, его помощник неодобрительно что-то пробурчал. – Успокойся Ярослав, ему всё равно некуда бежать. Без нас он отсюда никуда не денется. Вот только подбери у него автомат и нож пусть тебе отдаст. Осторожно, одной рукой. Хорошо? Ты ведь не будешь чудить?

Помощник Гранина лишь покачал, в очередной раз ухмыльнувшись, головой и мотнул стволом «калаша», мол, давай-ка отойди и дай подобрать твою небогатую амуницию. Плетнёв подчинился.

Отойдя на несколько шагов, Плетнёв наблюдал, как Ярослав подбирает отброшенное им на мокрый песок оружие. Автомат повис на плече старого знакомого, а нож в чехле был закреплён на поясе.

- Если мне без вас не выбраться, то есть ли смысл отбирать у меня оружие, - осмелился спросить Алексей. – Вдруг здесь есть хищники или какие-нибудь дикари. Не помешает.

- Хищники есть, но не здесь, они сюда редко заглядывают, чем местная травоядная фауна и пользуется. А дикари, - Гранин на мгновение задумался, - дикари тоже есть, если их можно так назвать. Что касается оружия, то это всего лишь небольшая предосторожность, попытка просчитать максимальное количество факторов. Вдруг тебя переклинит, и ты решишь заставить нас уйти с тобой, а мы, сам понимаешь, на это не настроены. По крайней мере, пока. Да и Ярослав, опять же, меньше будет нервничать, если оружие побудет у него.

- Так может вы мне и не нужны, - возразил Алексей и напомнил, - может, мне для возражения будет достаточно вашего спутника, чтобы вернуться? Вы-то, насколько помню, тоже не проводники.

- А ты сообразительный, - произнёс Гранин. – Проблема в том, что добиться от нашей спутницы чего-то силой, у тебя нет никаких шансов.

- Спутницы?

- Язык мой – враг мой, - вздохнул профессор, снимая и протирая специальной салфеткой очки. Придирчиво осмотрев линзы на свет, водрузил их обратно на нос. – Ладно, хвати лясы точить. А то вон Ярослав уже полдня на пустой желудок жалуется. Пойдём что ли.

- Куда идти-то? – Плетнёв покрутил головой из стороны в сторону.

- Прямо, - ответил Гранин, пока прямо, вдоль ручья, а там скажем, когда свернуть. Только ты иди пока впереди. А то, сам понимаешь, доверять тебе у нас пока нет оснований.

И они двинулись по сырому крупнозернистому песку, на котором периодически попадались свежие следы неизвестных животных.

- Есть хочешь? – услышал Алексей за спиной вопрос Гранина.

- Если честно, не отказался бы, дня два толком не ел. Всё там осталось, - Алексей неопределённо махнул головой назад. - Уже хотел было сорвать вот эту фиолетовую хр*нь с ветки, - он кивком головы указал на попавшиеся по пути баклажаны.

- Хорошо, что не успел. Ядовитые, - сообщил Гранин и уточнил. - Для людей. В смысле, для таких, как ты и мы с Ярославом. Местным хоть бы хны, а некоторые копытные с них приход ловят.

- А ты, значит, человек? – слегка обернувшись, на ходу спросил Плетнёв.

- Я-то? – переспросил Гранин и вдруг засмеялся. – Я-то человек, Алекс. И Ярослав тоже. С Земли мы. Можно даже сказать из России.

Ярослав вставил что-то, что не расслышал Плетнёв.

- Ну, вот Ярик уточняет, что он родился в Казахстане. В Россию потом перебрался, вместе с родителями. Я сам из Питера, если тебе интересно.

Разговор откровенно не клеился.

- Понятно, - неопределённо сказал Алексей, уворачиваясь от очередной ветки, нависшей над ручьём.

- Что тебе понятно, Алекс? – с нескрываемым разочарованием произнёс Гранин.

- Что вы предатели, - пожал плечами Плетнёв.

За спиной послышался глубокий вздох.

- Стой! – приказал Гранин. – На, держи.

Обернувшись, Алексей видел в протянутой руке профессора сэндвич с колбасой и сыром.

Вроде, как и есть хотелось, но брать еду из рук того, кого только что назвал предателем, было неправильно. Коробило.

- Бери-бери, - повторил Гранин. – Не отравлено. Или предлагаешь мне для начала откусить? Или Ярику?

Последний закатил глаза, продолжая, однако держать Плетнёва на прицеле.

- Или гордость не позволяет у предателя брать? – прищурился Гранин, но тут же рассмеялся. Вот только не было в этом смехе лёгкости. – Бери и ешь, желудок не знает, что такое предательство, ему всё равно. Как и пище. К тому же я тебя не вербую и ничего не прошу взамен.

При виде бутерброда желудок отозвался трелью, которую было слышно даже вовне. Алексей протянул руку и взял еду. Подумал и откусил. Кажется, ничего вкуснее он никогда ещё не ел.

Гранин протянул ему фляжку с водой.

- Вода здесь чистая, хорошая, - сообщил он, когда Плетнёв сделал несколько глотков, запивая пережёванный сэндвич.

Ярослав тем временем тоже откупорил свою флягу и приложился к горлышку, чтобы напиться, но глаз с Плетнёва не спускал.

Когда Алексей вернул фляжку профессору, и они вновь возобновили свой путь, тот продолжил.

- Понимаешь, Алекс, я ведь не враг людям, да и вообще Земле. Я даже себя предателем Родины назвать не могу.

- Все предатели так говорят, - резонно возразил Плетнёв, - ищут себе оправдание. Режим им не нравится, репрессий много, народ не тот…

Алексей не видел, но чувствовал, как Гранин молча кивает головой, идя за ним.

- А копни чуть поглубже и окажется, что, как их там, диссиденты, эти борцы с режимом, или проворовались, или ещё как напортачили, жулики и воры, как и те, с кем они вроде как борются. Вот и ищут себе оправдание.

Наверное, с минуту они шли молча. За это время Алексей заметил, как за ними из зарослей наблюдает пара носатых косуль, похожих на ту, что он спугнул у ручья. Проводив взглядом незнакомцев, они быстро исчезли среди буйной растительности.

Местность, тем не менее, стала заметно меняться. Кустарника не сильно, но стало меньше, а под ногами вместо мокрого песка стали появляться плотно подогнанные один к другу булыжники.

- Ты можешь мне не верить, Алекс, но ничего из того, что ты перечислил, за мной не значится, - наконец подал голос Гранин. – Режимом я доволен, да как бы никогда с ним не конфликтовал. Кто хочет работать, тот всегда найдёт такую возможность. Воровать на грантах? Не замечен. Понимаю, что прозвучало двусмысленно, поэтому уточню – не в моём стиле. Ярослав тоже, насколько мне известно, ни в чём порочащем не замечен. Да и как ты думаешь, допустили бы нас до тайны существования иных миров, если бы мы были неблагонадёжными.

- Комитет состоит из людей, а людям свойственно ошибаться, - напомнил Алексей. – Да и необходимость никто не отменял. Василий был старателем и барыжил камнями…

- Но он же их не крал у добропорядочных граждан, - заметил Гранин. – Просто воспользовался своими внезапно открывшимися способностями в целях поправить своё материальное положение. А Комитет посчитал, что он не имеет на это право.

- Ну вот, ты сам признал, что он был недоволен работой на Комитет. А сам ты доволен? Или тоже считаешь, что он тебя ограничивает в твоих правах?

Алексей остановился на развилке. Теперь стало очевидно, что последние минут двадцать они шли по старой мощёной камнем дорогой, давно заросшей травой. Куда теперь?

- Налево, - словно прочитав, мыли Алексея, ответил Гранин, - по мостовой. А там уже сам поймёшь, когда придём.

Мелкая ящерка шмыгнула между камней, завидев приближающихся людей. По обочинам древней дороги возвышались деревья, чьи кроны смыкались высоко над головами людей. Судя по корням, которые то тут, то там выдавливали часть брусчатки, образуя заметные кочки, за дорогой не следили уже очень и очень давно, да и стволы выглядели так, будто им минимум лет по триста.

- Но ты переметнулся на сторону чужаков. Даже не знаю, насколько это хуже вербовки британцами или американцами.

- Тут отрицать не буду, - соглашаясь, произнёс Гранин, – если проблему рассматривать это под таким углом. Но скажи мне, ты же видел, во что превратились жители Мёртвого города?

Ответ был очевиден, и Гранин продолжил:

- Большая часть погибла на месте, там мало кто успел осознать происходящее. Ну, в определённом смысле, им даже повезло, не находишь? Совсем мизерный процент испытал жуткий всплеск адреналина перед тем, как поняли, что всё, это конец.

Плетнёв слушал моча.

- А вторая часть, меньшая, как тебе? – спросил Гранин.

- Ты о манекенах? – уточнил Алексей.

- О них родимых. О ком же ещё. Мы до сих пор не можем понять, в каком состоянии они находятся. Даже наши хм… - Гранин запнулся, подбирая слово, - союзники толком не знают.

- Или просто не говорят вам, - вставил Плетнёв.

- Может быть, Алекс, может быть, - как ни в чём не бывало, согласился Гранин, - только нам бы и с теми крупицами знаний, что мы имеем, разобраться. Представь себе, что они находятся в своём роде сне, таком затянувшемся кошмаре, от которого нет пробуждения. А ты должен знать, что во сне субъективное восприятие времени длиться совсем-совсем иначе. Сколько для них прошло субъективного времени? Как они воспринимают окружающий мир? И это те, кому вроде как повезло остаться в живых. Типа они спаслись, Алекс. Одни вопросы, на которые Комитет до недавнего времени даже не пытался получить ответы, опасаясь лишний раз пройти в Долину, ограничиваясь поимкой старателей.

- К чему ты это мне рассказываешь? Пытаешься убедить, что ты не предатель, а герой?

Гранин громко хмыкнул.

- Переубедить тебя в чём-то вряд ли выйдет. Но ты вот над чем подумай: ты хочешь такой же судьбы своему дому? Своим близким? Чтобы с ними произошло нечто подобное тому, что случилось в Мёртвой долине? Или в других, как бы это странно не звучало, ещё более мёртвых мирах?

Понятно, Алексей ничего подобного не хотел. У него была семья и дети, ради которых он готов пойти на многое. Но на всё ли? Он задумался.

- Ты подумай, не отвечай пока. Да я собственно от тебя ответа и не жду.

- Я знаю точно, что Комитет тоже не хочет повторения такого сценария, - всё-таки ответил Алексей. – На то и работаем.

- Уверен?

- Так можно спорить бесконечно, - заметил Плетнёв.

- Ты прав.

В это время каменная дорога расширилась, по обочинам её появились обросшие мхом гранитные бордюры, а среди деревьев стали просматриваться такие же серые руины.

- Скоро придём, - сообщил Гранин. – Да ты не переживай, мы тебя убивать не собираемся. Даже в подземном храме.

- Точно? А то мы как-то забеспокоились, когда очутились в месте, где вместо воздуха хлор или что-то подобное. Ещё бы несколько минут, там бы и остались.

- Хм…, - Гранин, кажется, задумался. – Это не я туда вас отправил, хотя и догадываюсь, что мир ты имеешь в виду. Это наша спутница. Она-то вас не знает, пришлось действовать быстро, никто не застрахован от ошибки.

- Что-то многовато ошибок, не находишь?

- Ну а что нам было ещё делать? Ты явно стремился нам помешать и успокаиваться не собирался.

- Да? Только потом нас чуть не застрелили чужаки в масках, ели отбились. Они тоже были случайной ошибкой?

- Интересно-интересно, - проговорил Гранин. – Можешь не верить, но мне об этом ничего не известно. Надо будет уточнить у нашей подруги. Скорее всего, они засекли открытие прохода, собственно, точно так же мы нашли тебя, - сообщил Гранин.

Понятно, подумал Алексей.

- А их можно засечь?

- Можно, но не с нашими приборами, хотя Комитет над этим усиленно работает. Пока, правда, безуспешно. Вот и ищут их буквально в ручном режиме, чтобы заткнуть или взять под контроль. И это только в нашей стране. А что делается в иных юрисдикциях, мне по крайней мере, не известно.

Тем временем в лесной чаще стали вырастать совсем уж гигантские руины, по которым перепрыгивали разные зверьки и гнездились птицы. Среди животных, внимательно, как показалось Алексею, следящими за путниками, он распознал зверьков, которых видел ещё в холмах, когда те с таким же опасливым любопытством сопровождали его, выглядывая из высокой травы.

- А как он называется на самом деле? – спросил Алексей, взирая на древние развалины.

- Кто?

- Мёртвый город. Мы всё время называем его Мёртвым, и долину, где он стоит, тоже – Мёртвой. А как они на самом деле назывались? Ты же вроде тамошний язык расшифровал.

- Ты слишком хорошего мнения о моих успехах на данном поприще, - рассмеялся Гранин. – Но излишне скромничать не буду, кое-что мы узнали. Вот только название города нам пока ничего не говорит. Похоже, что оно более древнее, чем живший там на момент Дня Икс народ, поэтому аналогов в их языке мы не нашли.

- Это как?

- Да очень просто: знаешь такой город как Ярославль?

- Знаю.

- Можешь примерно понять, что оно означает, хотя бы по корням слов, образовавших название?

- Допустим.

- А вот есть город Москва. Что можешь сказать о названии?

Алексей помотал головой.

- Не знаю. Москва и Москва. Всегда так называлась. По реке видимо назвали.

- По реке-то по реке, только и её кто-то назвал. Короче, «Москва» - слово не славянского происхождения, топоним, связанный с племенами, жившими до славян. Так и с Мёртвым городом. Я, помимо прочего, и хотел выяснить, кто там жил до Дня Икс, есть соображения, что это связано с подземным храмом, саркофагом и, в итоге, с постигшей тот мир катастрофой. Кстати, как тебе здесь? В этом мире?

- Слишком хорош, - ответил Алексей, окидывая взглядом окружающую обстановку. - Животные не боятся людей, тепло, растительность приятная. Если бы не пришлось долго искать воду, то считай что как в раю.

- Есть такое, - согласился Гранин под одобрительное бурчание Ярослава. - Трудно не заметить. Но дело в том, что он не всегда был таким. Просто с тех пор, как он был похож на наш, прошло много лет. Очень много.

Вскоре по каменной дороге они вышли на большую квадратную площадь, с одной стороны от которой возвышалось полуразрушенное здание метров под тридцать высотой с колоннами лестницами и галереями, увитых лианами и проросшими исполинскими корнями деревьев, цепляющиеся за свидетельства сгинувшей в веках цивилизации.

Плетнёв понял, что они оказались в центре когда-то довольно большого по меркам древнего времени города, а большое строение – некий храм.

- Ну вот, мы почти пришли, - сообщил Гранин, вставая рядом с Плетнёвым, его помощник остался чуть позади. Всё-таки они не доверяли Плетнёву, какие бы задушевные беседы с ним не вёл Гранин.

В этот момент из темноты храмовых руин на каменной лестнице показалась та, кого Гранин называл своей спутницей.

- Думаю, вам пора познакомится, - произнёс он.

Глава 27

Незнакомка была облачена в тёмный плащ длиной почти по колено и с капюшоном, надвинутым на лоб, из-за чего на лицо падала густая тень, и его невозможно было рассмотреть. Перчатки на руках, брюки, короткие сапоги на шнуровке и толстой подошве, похожие на берцы. Вполне себе походное облачение. Ростом, как прикинул Алексей, она была метр семьдесят плюс-минус пара сантиметров.

Постояв несколько секунд на ступенях храма, по всей видимости, глядя на явившихся людей, она развернулась и скрылась в глубине руин так же, как появилась.

- Что-то ваша знакомая не настроена на знакомство, - с иронией в голосе заметил Алексей.

- Ну, подозреваю, она не ожидала тебя увидеть, - ответил профессор. – Не скрою, ей это совсем не понравится. Мы не планировали встретить вас… - Гранин запнулся, - тебя снова. Сама по себе вероятность этого стремилась к нулю, а тут ты, лёгок на помине!

- А вы разве ждали кого-то другого? – прищурился Алексей.

Гранин отмолчался, сделав вид, что последний вопрос не расслышал, а Плетнёв принял это к сведению, не став настаивать на ответе. Внезапно он ощутил некий азарт человека, которому нечего было терять, так почему бы и не озадачиться внешним видом той, кто отправила его с товарищем на верную гибель. Пускай, со слов Гранина и не специально.

- Она хоть симпатичная? – спросил он.

- Сложный вопрос, - ошарашил ответом профессор.

- В смысле? – не понял Алексей. – Она что, такая страшная? Тогда так и скажи, мол, страхолюдина, там, или уродина. А если она жертва катастрофы, то постараюсь быть тактичным и толерантным. Ну так как? Глаза у неё вразнокос или ещё что?

Казалось, Гранин не знает, как отреагировать на издёвку Алексея и что ответить. Он стоял, покусывая верхнюю губу, над которой уже появилась порядочная щетина.

- Ты зря ёрничаешь, Алекс, - наконец, сказал он. – Дело в том, что мы не видели её лица.

- В смысле? – не понял Алексей. – А с чего ты тогда взял, что она женщина?

- С последним проще, - Гранин почесал тёмную с сединой щетину. - Вторичные половые признаки никто не отменял, а что касается лица… Пойдём, сам всё увидишь. К тому же тебе не помешало бы подлечиться, у нас есть антибиотики и антисептики, - предложил Гранин, бросив быстрый взгляд на засохшую кровь на одежде Алексея.

- У меня тоже были, - буркнул в ответ Плетнёв, и они в сопровождении Ярослава, который и не думал ставить автомат на предохранитель и держался чуть позади, стали подниматься по обкатанным и потрескавшимся от времени ступеням храма.

Скоро звук их шагов стал отзываться эхом от старых каменных стен, с которых свисали гибкие лианы, по которым шныряли цветастые юркие ящерки. Остатки мозаики и статуи из тех, что не были разрушены, выглядели вполне себе приятно: сцены празднеств, пиров, работы на полях, мореплавания под примитивными прямоугольными парусами, сады и природа, охота на зверей, похожих на оленей, но размером раза в два больше. На одной из мозаик можно было разобрать, как торговец расхваливает свой товар, кажется, большую рыбу. Почему-то Алексею показалось, что данный персонаж с явным вторым подбородком выбивается из общего антуража. Он чуть не рассмеялся, представив, сколько таких рыбин или золота, если оно здесь когда-то имело хождение в качестве денег, заплатил этот делец, чтобы быть навсегда запечатлённым на стене храма. «А спонсором нашего мероприятия является торговец морепродуктами такой-то!» - прозвучало в голове Плетнёва.

- Верхняя часть храма посвящена миру, - проинформировал Гранин, когда увидел, как Алексей рассматривает обстановку. – Я имею в виду состояние человеческого общества, а не пространство, как таковое.

Алексей кивнул, мол, и так понял.

- Предположу, этот зал и частично внешняя часть храма перестраивалась несколько раз после того, как храм был изначально построен, - дополнил Гранин. – Некоторые скульптурные элементы, да и сама мозаика выполнены явно более технологично, чем основной ансамбль. Заметен архаичный стиль.

Ближе к дальней стене зала возвышалась статуя, от вида которой Алексей невольно вздрогнул, когда поднял на неё глаза.

- Что, узнал старую знакомую? - внезапно подал голос Ярослав, явно получивший от реакции Алексея удовольствие.

Высеченное из неизвестного Алексею голубоватого минерала (был бы здесь Василий, он бы наверняка сказал, как он называется) изображение молодой женщины благосклонно, если не сказать с любовью, взирало на них с десятиметровой высоты. Лицо хоть и выглядело специфично, но сохраняло определённую красоту, и черты его были вполне узнаваемы. Плетнёв готов был поклясться, что это была ОНА. В согнутых руках перед собой она держала не-то яблоко, не то ещё какой-то плод, но уж точно не человеческое сердце, как на множестве изображений в Мёртвом городе.

Время, конечно, нещадно поработало над скульптурой, но от взгляда Алексея не укрылось, что пространство вокруг статуи было относительно чистое, да и само божество, в отличие от остальных изваяний, не было покрыто вездесущими лианами и вьюнками.

Они остановились у статуи. Гранину явно доставляло удовольствие её созерцание.

- Судя по остаткам красящего пигмента, статуя когда-то была богато разукрашена, - сообщил Гранин.

- Что у неё в руках? – спросил Алексей.

- Вроде какой-то местный фрукт, - пожал плечами Гранин. – Мне он больше всего напоминает гранат.

Он обернулся к Алексею.

- А знаешь, какая древняя богиня ассоциировалась с гранатом? – Алексей, конечно же, не знал, поэтому дождался ответа профессора. – Персефона! Супруга повелителя царства мёртвых Аида. И при всём при этом – богиня плодородия.

- Но почему ОНА тоже здесь? – выдохнул Алексей, он даже забыл о ноющей ране и ссадинах. – И здесь ОНА?!

- Я, помимо прочего, это и хочу выяснить, - задумчиво произнёс Гранин. – Как она связана со всем этим? Почему здесь так, а там по-другому? Как жителям Мёртвой долины удалось её заточить в саркофаг? Почему они так поступили?

- Святое семейство принесло им Слово Любви, но люди посмеялись над ними, - вспомнил Алексей росписи на стенах церкви, которая стояла над подземным храмом, - а когда гости стали упорствовать в проповеди, изловили их и предали смерти, предварительно подвергнув страшным пыткам. ЕЁ заставили смотреть на то, как казнили Отца, Мать и Брата.

- Да-да, - покивал Гранин, - я тоже помню эту историю. Ты ещё не рассказал про огненное дерево на стене церкви, которое так похоже на ядерный взрыв.

- Я тогда посмотрел на неё через фильтры, она не странник, и не просто какой-то гость, маскирующийся при помощи морока.

- ОНА – гость иного порядка, - кивнул профессор. – Как и некоторые другие гости.

Плетнёв ещё раз запрокинул голову и посмотрел в глаза древнему божеству. Никакой злости в лице. Те, кто высекал изображение сумели передать умиротворение и любовь, исходившие от её лица.

- Иногда один миф накладывается на другой, потом на третий, от первого остаются лишь некоторые отголоски, самые важные детали, - проговорил Гранин, - вот только смысл, бывает, теряется, а то и вовсе подменяется. Казалось бы, обычное дело, взять хотя бы те же дольмены… - Он внезапно встрепенулся. – Куда она ушла из Мёртвого города, как думаешь?

- Лишь бы не на Землю, - помрачнел Алексей. – Иначе я не представляю, как с ней справиться.

- И, тем не менее, люди Долины могли заточить её в саркофаг, а вы - нанести ей урон, - заметил Гранин.

- Не думаю, что это сделало её добрее по отношению к людям, - горько улыбнулся Алексей. – По-моему, у неё хорошо так крыша поехала.

- Возможно-возможно, - пожевал губу Гранин и сообщил. - Местные являются сюда пару раз в год, чтобы воздать хвалу старым богам, но, насколько понял, делают они это больше по инерции. Думаю, через пару поколений они совсем забудут сюда дорогу. Как видишь по данной статуе, они чистят и ухаживают только за ней, в то время как лес медленно, но верно захватывает территорию храмового комплекса.

Они обошли постамент, за которым обнаружился проход в полу. В темноту вели каменные ступени, Гранин и Ярослав включили фонари, чтобы ненароком не загреметь вниз.

Когда люди, спустившись по ступеням, очутились в широком, но низком коридоре, стало заметно прохладнее. Их путь явно шёл под уклон, под землю.

- Подозреваю, что этим путём ходили только жрецы и, возможно, посвящённые из высшего класса, - сообщил Гранин, отыгрывавший роль своего рода экскурсовода.

Как и ожидал Алексей, они оказались подземелье с высокими потолками, которые были укреплены резными колоннами. И даже посреди помещения возвышался постамент, вот только никакого саркофага на нём не было. Вместо саркофага посреди зала возвышался алтарь, назначение которого не оставляло сомнений, - это был жертвенный камень, на нём приносили жертвы богам и почему-то Алексею подумалось, что, в первую очередь, человеческие. Понятно, что если здесь, когда-то и были следы крови, то за многие века они успели исчезнуть.

За алтарём на постаменте когда-то возвышалась статуя примерно в два человеческих роста, если судить по оставшимся от неё ногам. Вокруг валялись обломки, разбросанные по полу.

Стены и колонны, как и в Мёртвом городе, тоже были украшены барельефами, только гораздо менее извращённого и вычурного характера. По степени изуверства и больной фантазии зодчих Мёртвого города эти явно не дотягивали. Местные изображения больше повествовали о древних битвах, отрядах воинов и отдельных героях в замысловатых шлемах и с большими щитами, сошедшихся в смертельных сражениях, о захваченных городах и последующих грабежах. Впрочем, сцены массовых казней тоже имели место, ну а что ещё делать с сотнями и тысячи пленников? Не кормить же их? Что, можно было бы отпустить? Ну, такой опции на барельефах Алексей не рассмотрел. И, тем не менее, здесь, если так можно сказать, настенные истории являлись куда более сдержанными. Изображения черепов имели место быть, но их можно было пересчитать по пальцам.

Он осмотрел быстрым взглядом пол вокруг алтаря и среди обломков и каменной крошки заметил чёрный блеск. Наклонившись, Алексей взял в руки обсидиановый нож, сдул с него пыль. И тут же поймал на себе неодобрительный взгляд Ярослава. Гранин, тем не менее, словно бы ничего не замечал. Если честно, то никакого желания пускать этот кусок вулканического стекла в дело, у Плетнёва не было.

- Это храм бога войны, - пояснил Гранин, заметив заинтересованный взгляд Плетнёва. – А тем, что ты держишь в руках, скорее всего, умерщвляли тех, кому не повезло быть назначенным на роль жертвы.

- В кино видел, как ацтеки отправляли жертвоприношения на вершине на вершине пирамиды, - припомнил Алексей.

Гранин лишь тихо засмеялся и покачал головой.

- Там были майя, - возразил Гранин. - А то, что здесь делали это под землёй, ну, должно быть у них были на это свои причины. В религиозных обрядах вообще трудно искать какие-то первопричины, которые их породили. В Мезоамерике было так, здесь – так.

- А статуя почему разрушена?

- Возможно землетрясение? – пожал плечами профессор. – Или война? Или смена религиозных трендов? Люди стали поклоняться новым богам и разрушили изваяния старых.

Да, было похоже на то, что статую разбили специально. Впрочем, люди никогда не испытывали дефицита в поводах для того, чтобы разбить или снести очередной памятник, подумал Алексей. Так почему этих поводов должно быть меньше у людей из другого мира? Тем более, если они тоже люди.

Пространство за разрушенной статуей было ярко освещено. Обойдя постамент, Плетнёв в сопровождении бывших коллег подошёл к коробам и ящикам, рядом с которыми стояли работающие, судя по мигающим огонькам, и бегущим строкам по экранам, неизвестные приборы, установленных на треногах и подставках. Интересно, не с помощью ли этих штуковин его с Василием забросили в мир, где они чуть не задохнулись в ядовитой атмосфере?

От софитов к аккумуляторам тянулись провода. Оборудование было чужим. Да и было его здесь больше, чем могли бы за раз утащить пара человек.

Рядом с одним из экранов, разбитым на несколько активных окон, в одном из которых дёргалась синусоида, на раскладном стуле сидела незнакомка. Она активно набивала что-то на клавиатуре небольшого ноутбука, который стоял перед ней на такой же раскладушке. И здесь искусственного освещения было достаточно, чтобы рассмотреть её лицо.

Алексея передёрнуло, а кулаки сжались сами собой. На ней была точно такая же сплошная маска, в которой отражались мерцающие огоньки приборов.

Гранин, тем временем, принёс рюкзак, к которому был прикреплен подсумок с красным крестом.

- Тебе помочь? – спросил он.

- Сам справлюсь, - процедил сквозь зубы Алексей, не сводя глаз с иномирянки.

- Что-то не так? – поинтересовался Гранин, передавая аптечку Плетнёву.

- Почему она в этой маске? – Алексей, расположился на одном из ящиков и, морщась, стал разрезать изогнутыми ножницами штанину, чтобы осмотреть рану, которую он получил, когда они вместе с Василием бежали к дольмену с точкой перехода. Рана оказалась касательной, но всё-таки пуля задела не только кожу, но и мышцы, о чём говорила ноющая боль. Кровь уже запеклась, и ткань присохла к ране, пришлось осторожно отрывать, стиснув зубы. Естественно, кровь пошла по новой.

- Это последствия когда-то принятых решений, - произнёс Гранин. - Иногда приходится чем-то поступиться, чтобы жить. Зато теперь ты понимаешь, почему мы не видели её лица, - ответил Гранин.

Мельком глянув на рану Плетнёва, он рекомендовал её не зашивать, так как прошло уже много времени с момента ранения, и внутрь могла попасть инфекция. Вытащил из аптечки антисептик и передал его Плетнёву. Алексей, оторвав зубами край упаковки, высыпал белый порошок на повреждённую плоть. Сильно защипало.

- И когда эти решения были приняты? – спросил Алексей наматывая свежий бинт на рану.

- Знаю только, что очень давно. Она не спешит делиться с нами всей подноготной своего мира. А у нас нет способа её заставить. По крайней мере, пока нет.

Гранин говорил в полный голос, не сильно опасаясь, что незнакомка может его услышать. Ну, ему виднее, решил Алексей.

Последний узел на повязке был затянут и Алексей раскатал обратно разрезанную штанину и стал по-быстрому накидывать швы на разрез при помощи иглы и нитки, также предоставленных ему профессором. При других обстоятельствах он бы просто замотал остатками бинта поверх, чтобы куски ткани не болтались, но если было время, то почему бы не привести форму в более-менее пригодное состояние.

Завязав узелок и оторвав нить, он вернул иглу Гранину.

- «Иногда спасение хуже смерти» - процитировал Алексей записку, которую ему вложил в карман Гранин после того, как вколол снотворное. – Ты это имел в виду?

Гранин выглядел крайне задумчивым, казалось, он погрузился в глубокие размышления, отгородившись от остального мира, перестав даже дышать. Но вот он снова сделал вдох и сказал:

- В том числе.

- То есть она одна из тех, кто пытался нас недавно убить? – не отставал Алексей. – Ты понимаешь, что они послали целый отряд прикончить нас. Нам тупо повезло, они не ожидали такого ответа.

- А они что, - нахмурился учёный, - тоже?..

- Да у некоторых были точно такие же маски. Кто был в противогазах, похожих на наши, а некоторые в таких же масках. Точь в точь!

- Хм… - Гранин потёр подбородок, - интересно получается. Это подтверждает кое-какие мои выводы о том, как далеко они забрались, но спешу тебя заверить, что она не сними.

- С чего ты взял? – усомнился Плетнёв. – Она – чужак. Читай, такой же гость, как и другие, только ещё опаснее, так как ничем от нас не отличается, если я правильно понял.

Гранин покачал головой. Он как будто не хотел верить в опасения, высказанные Алексеем.

- Здесь, - учёный сделал широкий жест рукой, - мы – чужаки. И она, и ты, и я с Ярославом. А то, что у неё на лице такая же маска, как у тех… Ну я тебе так скажу: вот ты, когда перехватывал караваны с опиумом, видел, чем были вооружены боевики?

- Видел, - задумался Алексей.

- У многих были «Калашниковы»?

- Почти у всех.

- И у тебя в руках автомат «Калашникова». Означает ли это, что ты и эти боевики – одинаковы во всём? - добил Гранин.

Плетнёв посмотрел в сторону иномерянки.

- Хочешь сказать, что у них существуют отдельные фракции?

Гранин развёл руками.

- Я пытаюсь разговорить её, как только могу, но чем-то давить на неё… у меня таких рычагов.

- Допустим, - Алексей почувствовал, что данная тема почти исчерпана, да и чувство, что Гранин многое не договаривает его не оставляло.

Он осмотрел работающие приборы, ещё раз бросил взгляд на чужачку, что быстро колотила пальцами по незнакомой клавиатуре.

- А чем вы тут вообще занимаетесь?

- Если кратко, то изучаем сеть. И пытаемся понять, как спасти наш собственный мир от надвигающейся катастрофы.

- Сеть?

- А ты думал, что пригодные для людей миры просто так объединены, как мы их называем, точками перехода? – улыбнулся учёный, тоже разместившись на раскладном стуле. – Был бы здесь Ставицкий…

- Кто?

- Ставицкий Александр Николаевич, учёный, физик, занимается фундаментальными исследованиями. Очень умный, но от того находящийся под постоянным присмотром Комитета. Что, однако, не мешает ему злоупотреблять спиртным.

- С чего бы это?

- Какая-то нехорошая история у него была в юности, ещё в советские времена. Он не любит об этом рассказывать.

И тут незнакомка поднесла руку к маске и, судя по всему, нажала какую-то кнопку или сенсор, так как в следующий момент люди услышали её голос. Говорила она, не спеша, и язык звучал переливчато, чем-то отдалённо напоминая скандинавские диалекты, в которых присутствуют межзубные звуки разной степени твёрдости, но как Алексей не пытался, знакомых слов, которые есть во всех языках германской группы, он так и не расслышал. По всей видимости, язык всё-таки лишь по звучанию напоминал какой-нибудь норвежский или исландский. При этом динамики передавали звук без всяких искажений.

Все разом посмотрели на иномирянку, которая закрыла ноутбук и поднялась со своего стульчика.

- Что она сказала? – Алексей посмотрел на Гранина.

- Говорит, что солнце уже садиться, надо поужинать и готовится ко сну, - и уже от себя добавил. – Как-никак, им тоже требуется отдых и пополнение энергии. Думаю, пойдём наружу, там прекрасный вид на ночное небо, тем более, оно обещает быть безоблачным. Ярик, что у нас там по части еды?

- Всё норм, - откликнулся Ярослав. – Сейчас замучу костерок.

И они все вместе двинулись наружу, прихватив с собой маленькие раскладные стулья, Ярослав прихватил с собой рюкзак с припасами.

Расположившись вокруг костра, который развёл Ярослав, они уплетали разогретую кашу с мясом. Небо действительно оказалось абсолютно чистым, если не считать отдельных полупрозрачных пёрышек облаков, и над древними руинами одна за другой загорались звёзды. Очень быстро небо усыпали мириады огоньков различной степени яркости и величины.

Нет, ни одного знакомого созвездия, которое можно было бы увидеть в северном полушарии Земли, Алексей не смог рассмотреть. А с южными созвездиями он и знаком не был. Разве что когда-то давно в книгах про пиратов читал что-то про Южный крест.

- Она ест нашу еду? – с интересом спросил Алексей, глядя на то, как незнакомка взяла тарелку и, отойдя несколько метров, села на стул спиной к остальным. После чего, оставив тарелку на поросший мхом каменный блок, сняла маску, отложив её в сторону. Алексей даже расслышал лёгкое шипение, словно выходит газ под давлением. При этом она продолжала оставаться в капюшоне.

Это что же должно было произойти, чтобы заставить людей (или не совсем людей) чуть ли не на постоянной основе пользоваться подобными СИЗами?

И Гранин, и Ярослав тоже посмотрели ей в спину. Стало понятно, что им, как и Алексею, тоже жуть как интересно увидеть настоящее лицо своей спутницы.

- Метаболизм почти такой же, так что ест, но добавляет какие-то свои препараты, - ответил Гранин вполголоса, - или пьёт какие-то свои витамины.

Словно в ответ на его реплику иномирянка пошарилась в кармане своего плаща и вытащила оттуда что-то вроде пробирки. Из-за того, что она сидела к людям спиной, не было видно, что она делает, но если судить по движениям, то она действительно, что-то насыпала в тарелку с едой. После чего пробирка отправилась обратно в карман, и минуту спустя послышался звук ложки, скребущей по тарелке.

- И что, они совсем не могут без них? – спросил Алексей, проглотив очередной кусок.

- Ну ты же видишь, что могут. Но не долго.

- Понятно.

- Что понятно? – уточнил Гранин.

- Понятно, почему тот раненый без маски быстро умер. Это было ещё там, откуда мы попали сюда. Я думал от ранения откинулся. А он, выходит, задохнулся, так как противогаз разбил. Хотя одно другому не мешает, - пожал плечами Плетнёв.

Он выскребал остатки еды из алюминиевого котелка.

- Они знают про Комитет, - вдруг произнёс Алексей.

- Знают, - легко согласился Гранин.

- И они нас ненавидят.

- Признаться, есть за что, - кивнул Гранин.

Алексей только было собрался уточнить, когда это Комитет успел так насолить чужакам, как его сбил Ярослав, заявив:

- Сейчас чаёк поставлю, - сообщил он и стал прилаживать над потрескивающим костром, металлический чайник. – Вода здесь хорошая. Чай получается отменный.

Пошурудив в огне палкой, Ярослав отправил её в огонь. Над костром взмыл ввысь сноп искр, но тут же погас. Присев рядом, помощник Гранина стал следить за тем, когда закипит вода.

- И две тысячи лет война… война без особых причин… - тихо, почти не слышно, напевал себе под нос Ярослав, высыпав в чайник заварку и ещё каких-то трав для аромата, приятный запах от которых донёсся до Алексея.

- Ярик любит чаи гонять, - произнёс Гранин. – Прямо профессор в этом деле!

Ярик, услышавший своё имя, только довольно хмыкнул.

- Не боитесь, что нас обнаружат дикари? – поинтересовался Алексей.

- Ты про костёр? – осведомился Гранин.

- Скорее, про дым от него.

- Нет, не боимся. Хотя дикари, на самом деле, не такие уж и дикие, но, прости за шаблон: не всё так однозначно. Завтра я тебе покажу их. Чисто для понимания ситуации и удовлетворения твоего любопытства. Хочешь ведь, наверное, увидеть, как живёт иная человеческая цивилизация?

Ярослав тем временем махал над открытым чайником рукой, оценивая вдыхаемые ароматы.

- Кто же не хочет! – согласился Алексей. – Только мне, в своё время, хватило громил. Ну и манекенов, конечно.

- Здесь всё будет несколько иначе. Без риска получить каменным топором по голове или дротиком в спину, как у громил. А манекенов назвать живыми, как я уже говорил, можно лишь отчасти.

Гранин вздохнул, и, видимо, под влиянием напеваемой Ярославом песни группы «Кино», произнёс:

- Иногда мне кажется, что идёт какая-то война. Тысячи лет. На уничтожение. Иначе объяснить все эти мёртвые миры, жители которых были истреблены подчистую, я объяснить не могу. Слышал про бритву Оккама?

- Что-то слышал. Это фирма такая?

Учёный улыбнулся.

- Это категория в философии. Означает, что самое очевидное решение проблемы и есть самое правильное.

- И?

- И если мы имеем набор миров, которые прекратили своё существование, достигнув примерно нашего уровня, то кому-то это очень не нравится. И наш родной мир находится, как бы это плохо не звучало, в группе риска.

- Но разве не над этим работает Комитет? – возразил Плетнёв. - Чтобы не допустить Апокалипсиса? Зачем такие сложности, Антон? Зачем вступать в сговор… - Алексей взглядом указал на иномирянку, - с ней? С ними.

Гранин молчал, глядя в огонь и на то, как искры от потрескивающих веток устремляются вверх, к звёздам. Ярослав продолжал колдовать над чаем.

- Иногда чтобы спасти весь организм нужно пожертвовать его частью, Алексей, - наконец, после паузы, сказал учёный. – Это бывает больно. Очень больно. И страшно. Любой здоровый человек будет этому противодействовать. Вернее тот, что думает, что он здоров. Понимаешь, о чём я?

- Не совсем.

- Комитет пытается решить проблему терапевтическими методами.

- А ты значит… за хирургические? Резать, не дожидаясь перитонита?

- Да, Алекс. Резать, не дожидаясь перитонита. К чёртовой матери, - вздохнул Гранин. - Здешним туземцам удалось сохраниться только благодаря такому способу.

- А поточнее? – Алексей напрягся.

- Почти полное уничтожение, - вдруг выдал Гранин, будто кувалдой по голове ударил. – Должна остаться малая группа, чтобы у неё был шанс построить новое общество и чтобы выиграть время. Чтобы сохраниться как вид. Чтобы не привлекать лишнего внимания у более могущественных сил.

Относительно отношение, которое стал испытывать к учёному Алексей, вмиг рассыпалось в прах! Получалось, что Гранин и его приятель видят в истреблении большей части населения Земли способ спасения человечества как вида от уничтожения тотального?! Вот тебе и филолог-лингвист с манией мессианства!

Это что же это они задумали? Ну, хорошо, может быть, сейчас они пока только обдумывают этот вопрос, изучают выжившие цивилизации, может быть, хотя докопаться, кто же зачистил другие миры, и не исключено, мир незнакомки. Но что дальше? Они притащат на Землю какое-нибудь биологическое оружие, иммунитетом к которому будут обладать избранные пять-десять процентов?

От размышлений о судьбах мира Алексея снова отвлёк Ярослав.

- Чаёк готов! – известил он присутствующих и вручил Плетнёву первую чашку, довольно улыбаясь.

И что, вот он тоже хочет спасти людей таким странным образом, подумал Алексей, принимая горячую кружку, от которой валил ароматный густой пар.

Своя кружка досталась Гранину, который вдохнул травяной аромат с таким видом, как будто только что не рассуждал о геноциде всего населения Земли. Стал осторожно отпивать маленькими глоточками, чтобы не обжечь язык, одновременно отпуская похвалу Ярославу, как тому, кто приготовил великолепный чай.

Подойдя со спины к иномирянке, Ярослав протянул кружку с напитком и ей. Та отказываться не стала, но протянула руку, лишь слегка обернувшись. Лицо её таки осталось в тени наброшенного капюшона.

Они ещё долго говорили, сидя на воздухе, но Алексей не мог отделаться от неприятного чувства, что с ним поделились информацией, которой не должны были делиться. Пусть теперь Гранин ушёл в рассуждения о происхождении видов и сколько потребуется времени, чтобы разделённые человеческие группы обособились друг от друга с биологической точки зрения, например, как львы и тигры. Чем расы отличаются от видов и о многом другом.

Напиток оказался терпким. Но вкусным. Пожалуй, в нём было что-то алкогольное. А может и ещё что-то. В голове приятно зашумело.

А потом они спать внутрь храма. Иномирянка, закончив трапезу и выпив чай, который приготовил Ярослав, вновь надела свою маску. Помощник Гранина вызвался нести ночную вахту, хотя, по словам учёного, здесь нет таких зверей, которые могли бы причинить им вред, напав под прикрытием ночи.

Никто Алексея не связывал на ночь, не пристёгивал наручниками к одной из колонн, не применял иных обездвиживающих методов, хотя, Алексей догадывался, что у Гранина наверняка есть в запасе пара ампул того транквилизатора, которым они с Ярославом усыпили их в Мёртвом городе.

На иномирянку Алексей всё равно продолжал посматривать косо, особенно на фоне откровений профессора. Мало ли что там сказал Гранин про то, что она не хотела их закидывать в тот мир. Он всего лишь передал её слова, а что она хотела сделать в реальности, неизвестно. В конце концов, незнакомка могла пообещать Гранину не убивать людей, а прикрыться такой вот ошибкой, мол, думала отправить их в безопасный мир, но случайно просчиталась, бывает.

А теперь вот и Антон Гранин оказался не просто тем, кто вступил в сговор с чужаками, но тем, кто всерьёз рассматривал варианты спасения человечества от неведомой опасности, вот только спасение это, как он сам и сказал, могло оказаться хуже смерти. Пускай, он и имел в виду совсем другое.

Сначала спалось хорошо. Снился дом, дети, даже супруга отметилась появлением в сновидении. Почему-то его дача оказалась на берегу моря, что заставило Плетнёва даже улыбнуться во сне. Но потом… Потом всё резко изменилось.

Алексею снился огненный вихрь, сносящий всё на своём пути. Огонь сжирал всё вокруг. Ветер вырывал деревья с корнем, рушил дома. Огненный ветер. Обожжённые люди кричали в ужасе, метались среди руин. А сам Алексей вдруг осознал, что сидит под землёй и ждёт, когда адский ураган стихнет.

Не надо было пить много чая.

Глава 28

По всему выходило, что изначально вместе с Граниным и Жолудевым должны были идти другие люди, но им по какой-то причине отрядили Плетнёва и Петрова.

Глава опергруппы вышел из самого обычного морга, куда доставили тело майора и нескольких сотрудников, которые должны были доставить его к нему на допрос. Мысли ветвились в сознании, выстраивая возможные версии. Какие-то становились толще, какие-то наоборот быстро чахли и отбрасывались, как маловероятные.

Если проводник и Плетнёв не должны были идти в группе с Граниным, то, что означает их включение? Случайность, которые, как ни крути, имеют место быть? Халатность? Или… Человек в сером костюме остановился, задумавшись, достал сигарету из пачки и закурил. Или… Или кто-то хотел, чтобы в группу включили именно их.

Тогда необходимо выяснить, с кем контактировал майор. Учитывая горизонтально-сетевую структуру Комитета, сделать это будет не просто. Майор мёртв, его личные средства связи уничтожены или изъяты неизвестными лицами. Проверка служебных контактов может отвлечь силы и ценное время,

И ещё… необходимо выяснить, кто должен был идти вместо Плетнёва и Петрова. Но эта задача не менее сложная, чем первая. Максимум, что удастся быстро выяснить, и собственно, что он уже знал, это кто дал добро на вылазку, как казалось с научными целями.

Стоп! А что если тебя подталкивают не столько к очевидным версиям, сколько хотят, чтобы они казались очевидными? Что если логическую цепочку стоит построить несколько иначе?

Человек в костюме подошёл к своему автомобилю, протянул руку к двери, но остановился. После чего наклонился и, не боясь испачкать брюки, посмотрел под днище авто. Поднялся и пальцами ощупал пространство за крыльями.

Не найдя ничего подозрительного, он сел за руль и провернул ключ в замке зажигания.

Взгляд зацепился за белый уголок, торчащий из бардачка.

Бомба? Ловушка?

Вызывать сапёров – не вариант, не в его случае, поднимется лишняя шумиха.

Человек потянулся и открыл бардачок. Внутри лежал свёрнутый вдвое листок бумаги.

Развернув его, человек прочитал послание.

«Да чтоб вас!» - сказал он вслух, закончив чтение, и надавил на педаль газа.

***

Сидя в каком-то неизвестном подземелье, похожем на коллектор, Алексей ждал, когда огненный вихрь на поверхности утихнет. В грязном и душном подземелье он был не один, рядом были ещё люди, но их лиц он не мог разобрать, да и как их разберёшь, когда они в противогазах.

Кажется, сосед слева стал толкать его в плечо, но Алексей сидел и, как заворожённый, смотрел на жирного рыжего таракана, который ползёт по трубе напротив, шевеля длинными усами.

Снова толчок. Ещё. Да что ж он такой неугомонный!

Алексей открыл глаза. Над ним высился Ярослав и бесцеремонно расталкивал его, пытаясь разбудить.

- Ну ты и спать, чтоб тебя! Еле добудился! – шипел он.- Подъём, солдат, нас ждут великие дела!

Необычная словоохотливость помощника Гранина удивила Плетнёва.

- Уходим! Быстро! – шептал Ярослав. – Я помогу тебе вернуться домой.

- Что? – не понял разбуженный Алексей. – Куда? Что, ***, происходит?

- Тихо ты! – пригрозил Ярослав. – Уходить, говорю, тебе надо!

Он чуть ли не рывком заставил Алексея подняться на ноги, и последние остатки сна растворились, как их и не было. Но вот новые вопросы появились

Плетнёв окинул взглядом помещение храма, где, как ни в чём не бывало, продолжали спать Гранин и иномирянка, чьи спины он смог разглядеть в полутьме.

Ярослав, тем временем, сунул в карман Алексею флэш-карту, ловко застегнув пуговицу, чтобы та в случае чего не вывалилась.

- Да куда, **ть?! – Алексей пытался понять, что происходит. – Предлагаешь вот так запросто тебе поверить!

Но Ярослав, казалось, его не слушал. Вместо этого он сунул в руки Алексею рюкзак и «калаш» с четырьмя дополнительными магазинами. Из кармана рюкзака торчала рукоять трофейного ножа чужаков.

- Придётся поверить, Лёха! Придётся! А теперь, пошли! Я ещё должен успеть вернуться до того, как они проснуться.

Что? Они, получается, спят? И судя по всему, крепким сном младенца. Чай, догадался Плетнёв. Ярослав что-то подмешал в кружки, которые лично разносил каждому члену их странной компании.

А теперь пытается показать, что он с ним на одной стороне?

Тем временем, Ярослав буквально тащил Алексея наружу, в ночь.

- Я помогу! Этот прибор, - Ярослав бросил взгляд, на коробку на треноге, - создаёт возмущения, они помогут прикрыть открытие перехода.

- В смысле? Ты – проводник? А Гранин знает?

- Сейчас это не важно. Сейчас надо, чтобы ты дошёл до точки перехода, которую для тебя откроют, и ты сможешь попасть домой, ну или на месте сориентируешься.

Последняя фраза оптимизма откровенно не внушала. Одно дело, если переход найдёт сам Ярослав, будучи проводником, в чём Алексей теперь не сомневался (но знали ли об этом его спутники, было не ясно), и совсем другое, если ему придётся, как выразился Ярослав, сориентироваться на месте.

Они выскочили из храма в приятную ночную прохладу, хотя по сравнению с подземной частью храма снаружи, даже ночью, было довольно тепло, градусов восемнадцать, прикинул в уме Алексей. Он не вольно подумал, что этот мир реально красив и приятен чуть ли не во всех отношениях, недаром Василий выбрало его для эмиграции.

Небо было всё таким же чистым, при этом на нём появилась луна, размером меньше той, что светила над Землёй, но при этом ничуть не менее яркая, а то и больше. Благодаря этому видимость на местности была вполне приличной.

Быстро пробежав площадь, они нырнули в ночной лес.

- Флэшку передашь в Комитет. Устно скажешь, что пока всё под контролем. Внедрение проходит удачно.

У Алексея зашевелились волосы на голове, когда до него дошёл смысл слов Ярослава.

- А Гранин?

- Он не в курсе. Он сам по себе. Так надо, - рублеными фразами отвечал Ярослав.

Алексей на ходу поправил рюкзак, зацепившийся за ветку. Хоть и было довольно светло, но в лесу царствовала ночь, и надо было быть крайне внимательным, чтобы не напороться глазом на какой-нибудь острый сук.

- Они будут подозревать тебя, - заметил Алексей.

- Не будут, - уверенно ответил Ярослав. – Я позабочусь об этом. Кого знаешь в Комитете, кому доверяешь?

После всего что произошло, и что происходило прямо сейчас, говорить о каком-то доверии было трудно. Ты вообще не понимал, что происходит и кто на чьей стороне.

- Полковник Смирнов, - подумав, ответил Алексей, когда они вышли на еле различимую тропинку и ускорили и без того быстрый шаг.

- Ага, знаю такого, - согласился Ярослав. – Подойдёт. Скажешь, что флэшка от Ярика «Бомбы», он должен помнить. Не может не помнить!

В этот момент что-то тёмное и большое бросилось на них из темноты.

Это оказался зверь, и явно не травоядный, клыки клацнули полуметре от Алексея, заставив того оступиться на тёмной тропинке. Впрочем, зверя остановила прочная верёвка, одним концом надёжным узлом завязанная на широком стволе дерева, а другим на шее хищника.

- Спокойно, это моё, - только и сообщил Ярослав. – Пригодится для легенды. Плохо только, что очнулся слишком рано. Ничего, разберусь.

Он помог Алексею подняться, и они вновь почти побежали по ночному лесу. Сквозь листву деревьев просвечивали звёзды, уже не такие яркие в свете местной луны. Свет от последней играл тенями на окружающих деревьях и людях.

Рассмотреть животное Алексей толком не успел. Что-то похожее на большую кошку типа льва, только чуть поменьше и без обширной гривы? Хотя очертания морды были совсем другими, более острые что ли, но в то же время не такие заострённые как у собаки. А грива была, только шла она от затылка и между лопаток. Выходит, ошибался Гранин, когда говорил, что здесь нет хищников, или он говорил «почти нет»? Ладно, не сожрали – и то хорошо.

После часа марш-броска по старой заросшей кустарником тропе, когда они вспугнули не одну спящую птицу, заставив вспорхнуть со своих насиженных веток и напугав не одного зверька, опрометчиво, оказавшегося в этот момент на их пути, они выскочили на опушку леса, росшего на высоком холме, где и остановились, оставаясь под прикрытием деревьев.

- Тебе туда, - показал рукой Ярослав. – Там есть точка перехода. Через неё ты должен будешь попасть в Мёртвую долину.

Приложив к глазам бинокль, Алексей посмотрел туда, куда указывал его неожиданный союзник.

Даже без окуляров там, куда указывал Ярослав, был виден город в ночных огнях. Вот только огни эти были не электрические, там горели факелы, в лучшем случае газовые горелки, отсюда было не разобрать.

Похоже, именно его Гранин и хотел показать его поутру. Но всё сложилось несколько иначе.

Крепостной стены не было. Но были большие здания пирамидального типа (Гранин как-то объяснял, что выбор подобной формы обусловлен простотой, если требовалось возвести более-менее высокую постройку при отсутствии продвинутых технологий) и разной степени сложности. Вокруг группы пирамид были раскиданы строения поменьше и попроще. Вплоть до того, что можно было бы назвать глинобитными лачугами, в окнах которых теплились подёргивающиеся огоньки.

Нет, высокоразвитой эту цивилизацию назвать было никак нельзя. До земной ей было, как до Луны. И вот до такого уровня Гранин мечтает довести Землю, чтобы спасти некую горстку человечества от неведомой, но реальной угрозы? А оно действительно того стоит?

- Ты предлагаешь мне пойти прямо в город? – с решимостью обречённого спросил Алексей.

- Другого варианта нет, к сожалению, - ответил Ярослав, тоже глядя в бинокль. Видишь вон то здание?

- Какое?

- Направление на час примерно. С башенкой. У неё наверху ещё горит факел.

- Вижу, - подтвердил Алексей, одновременно оценивая тот факт, что строение находилось не на самом краю города, и чтобы до него добраться придётся пройти через весь так называемый пригород.

- Там будет один чудик. Из местных. Ты его сразу узнаешь! Пойдёшь сейчас, пока не рассвело. Так будет легче проскочить стражу.

«Что? Стражу?!» - подумал Алексей, а вслух возмутился:

- Как, японские боги! я его узнаю?!

- Поверь, узнаешь. Далее, покажешь ему зажигалку с бабой, и он сделает всё, что потребуется. Зажигалка при тебе?

Плетнёв похлопал по карману, достал зажигалку из Мёртвого города. Посмотрел на гравировку, положил обратно. Ярослав, увидев артефакт коротко кивнул.

- А говорить я как с ним буду?! – задал очевидный вопрос Плетнёв. - Я же ни единого слова не знаю на их языке!

- Я верю в тебя! – ухмыльнувшись, хлопнул его по плечу некогда молчаливый спутник. - Мне ещё прикрытие организовывать! Давай! Удачи! Хотя погоди, ещё одна маленькая деталь.

Он быстрым движением схватил руку Алексея, задрал рукав и полоснул по ней острым ножом! Рана получилась не глубокая, но на ней сразу образовалась чёрная в ночи широкая полоска крови.

- Ты что творишь!

- Так надо! – не выпуская руки Алексея, жёстко ответил Ярослав и хорошенько вымазал в крови кусок ткани, такой же, из которой была сшита форма. – Ну всё, бывай!

И Ярослав и быстро скрылся в зарослях, растворившись в темноте, как и не бывало.

Рана на руке неприятно саднила. Присев на траву, Алексей достал антисептик и бинт, которые нашлись в рюкзаке, и перевязал рану. А потом попытался осознать, что произошло и что ему делать дальше. Он снова оказался один в совершенно чужом и незнакомом ему мире.

Что касается первого, то ему придётся поверить Ярославу, который был не просто предателем, переметнувшимся на сторону чужаков, а сотрудником, совершившим предательство по заданию. То, что они (Гранин, Ярослав и иномирянка) решили избавиться от него таким замысловатым образом, плохо сочеталось с тем фактом, что сделать это они могли уже ни раз и более верными способами.

Передать флэшку Смирнову? Допустим. Вопрос в том, что больше он ни с кем так плотно не работал как с полковником, да и было это несколько лет назад. Означало ли это, что он доверяет Смирнову? А кому ещё можно доверять?

Мысли о флэшке и о доверии внутри Комитета пронеслись, оставив Алексея перед серьёзным выбором: послушать Ярослава и идти вперёд, или?.. Или что? Вернуться обратно? Не вариант. А следовательно выбора-то, как оказалось, и не было. Надо было идти в город и искать, как сказал Ярослав, чудика, который выведет его в Мёртвую долину.

И сделать это надо было до рассвета, иначе всё может пойти коту под хвост. Если прибор, о котором говорил Ярослав, отключится, то связать возмущение поля с исчезновением Алексея не составит труда. И тогда жизнь Ярослава, как агента под прикрытием, окажется на волоске.

Ещё раз посмотрев в бинокль, Алексей отметил несколько дорог, ведущих через поля к городу. По ним идти было бы быстрее, но Ярослав что-то там говорил про стражу. Логика подсказывала, что стражу можно встретить как раз на дороге. Впрочем, как и лихих людей, которые с удовольствием и расплывшись в ехидной, зададут тебе хрестоматийный вопрос: «Кошелёк или жизнь?»

Впрочем, Гранин рассказывал, что местные жители довольно миролюбивы и не проявляют агрессии. Правда, он оговорился, что с ними они напрямую не контактировали, поэтому, как они поведут себя при виде пришельцев из другого мира, он не решался предсказать. Сошлись на том, что земной опыт по освоению того же Нового света демонстрирует, что первый контакт может пройти довольно мирно, так как менее развитая сторона будет руководствоваться естественным любопытством. Более развитая тоже, но есть, как говорится, нюанс. К тому же в конечном итоге, что викинги, что испанцы столкнулись с необходимостью вооружённого противостояния с туземцами.

Не контактировали, ага. По крайней мере, Ярослав уж точно не всё рассказывал своим спутникам. Ну а что, ушёл на охоту или ту же разведку, и никто кроме тебя не знает, чем ты занимался в это время, особенно, если ты вернулся с докладом, который всех удовлетворил.

Ладно, какой там Ярослав двойной агент пусть начальство решает. Сейчас надо понять, как добираться до города. Что делать потом – подумаем потом.

Придётся идти через поле, благо засеяно оно было чем-то, что в высоту превышало рост среднего человека. Сверху, конечно, его продвижение среди стеблей могло быть замечено, но никаких наблюдательных башен поблизости Алексей не приметил, а до города было километра три. В обычных условиях полчаса неспешной ходьбы.

Пошарив в рюкзаке, Алексей не нашёл там компаса, вздохнул и прикинул примерное направление по звёздам, чтобы выйти к тому зданию, на которое ему указал Ярослав.

Убедившись, что поблизости никого нет, ни животных, ни туземцев, Алексей, пригнувшись, стал быстро спускаться по холму, и вскоре его поглотило море произраставших на поле растений, отдалённо напоминавших кукурузу. Вблизи оказалось, что между стеблями вполне можно пройти и что его продвижение по полю не должно вызвать лишних вопросов у людей со стороны.

По ходу продвижения в памяти всплывали обрывки вчерашней беседы с Граниным, который внезапно решил говорить с Алексеем чуть не открыто о своих взглядах и целях. Не исключено, что хотел переманить его на свою сторону. Ага, сейчас! Как же! Плетнёв не был уверен, что учёный реально сможет устроить массовый геноцид населения, оправдывая это некими благими целями, но то, что он в принципе не считает это чем-то плохим, вызывало у Алексея отторжение.

- По некоторым оценкам содержательная часть человеческого ДНК – десять процентов, - говорил Гранин, отхлёбывая чай по рецепту Ярослава, напиток, которому больше подошло бы наименование глинтвейна, чем просто чая на травках.

- Что это значит? Для тупых, - попросил разъяснить Алексей.

- Что всё остальное – мусор, - резюмировал Гранин.

- То есть?

- То есть, если выбросить оставшиеся 90 процентов, ты останешься всё таким же человеком. Но… - профессор даже поднял палец.

- Но?

- Но если заменить эти девяносто процентов более содержательной информацией? Как думаешь, что произойдёт?

- Даже не представляю. Мы станем сверхлюдьми?

Гранин помолчал, прежде чем ответить.

- А может быть богами? Кто знает? – мечтательно произнёс он и снова поднёс кружку с так называемым чаем ко рту.

Вот ведь тебя переклинило, подумал тогда Плетнёв, но, кажется, Гранин ему всегда казался немного странным. И совсем не только потому, что все учёные немного помешаны на своей сфере деятельности. И чем дальше, тем больше.

- Вот сколько, на твой взгляд, потребуется времени, чтобы отдельные группы людей стали сильно отличаться друг от друга? – словно читая студентам лекцию, поинтересовался Гранин.

- В смысле? Типа стали европейцами и неграми?

Гранин лишь глубоко вздохнул.

- Нет, ты говоришь о расах. И если уж ты завёл речь о них, то правильно говорить не европейцы, а европеоиды. И, соответственно, негроиды, это если быть корректным с точки зрения науки. Но я говорю о видах.

- Тогда лучше поясни, - недовольно произнёс Плетнёв и с ярко выраженным сарказмом заметил. - Я, знаешь ли, в университетах не обучался, в биологии шибко сильно не разбираюсь.

- Ну да, ну да, - улыбнувшись, ответил Гранин. Кажется, он либо не заметил колкости Плетнёва, либо сделал вид, что не заметил.- Я о том, что, например, есть собаки и волки, которые когда-то имели общего предка, но теперь это однозначно разные виды.

- Собаки бывают разными, - встрял со своим комментарием Ярослав.

Гранин лишь покачал головой и махнул рукой на своего помощника, а Ярослав лишь развёл руками и тихо засмеялся и, встряхнув чайник, выплеснул на землю остатки заварки.

- Собаки бывают разных пород, но это всё равно один вид. Это люди сделали так, что многие из них сегодня лишь отдалённо напоминают их дикого предка, неосторожно решившего погреться у человеческого костра и поглодать оставшуюся от ужина кость. Но прошли тысячи лет, а точнее десятки тысяч... и теперь собака и волк - разные виды.

- Но есть же волкособы, - заметил Алексей, был у него знакомый, у которого жила такой зверь.

- Да, - согласился учёный, - и это говорит лишь о том, что некоторые породы собак отдалились от волков недостаточно далеко. Но это редкость. Любой межвидовой гибрид - редкость. Так вот о чём я… А о том, что ещё тридцать тысяч лет назад на Земле жило минимум два вида людей. Готов поспорить, что ты знаешь, как они называются, - Гранин вопросительно посмотрел на Плетнёва, но тот лишь похлопал глазами. - Ну? Ты же в школе учился.

- Вспомнил тоже! Это же когда было!

- Ладно,- сдался Гранин. – Я говорю о Homo Sapiens, известных как кроманьонцы, и Homo Neanderthalensis, в просторечии неандертальцы. Ну, теперь вспомнил? Там ещё денисовцы были, но о них в школе не рассказывают.

- Ну да, было что-то такое, вроде бы, - согласился Плетнёв. – То есть это были разные виды?

- Да. А до них потенциально разумных видов существовало ещё больше.

- И куда делись неандертальцы? – спросил Алексей.

- По одной из версий не выдержали конкуренции с кроманьонцами, то есть нашими предками.

- Мы их перебили что ли всех?

- Подозреваю, что не без этого. Но, как минимум, европейцы несут часть неандертальских генов.

- Так что ты хочешь сказать? Что туземцы тоже люди, но относящиеся к другому виду?

- Ну да, - просто ответил учёный.

Алексей посмотрел в спину иномирянке, произнёс вполголоса:

- А она?

Гранин лишь кивнул, но при этом сделал неопределённый жест плечами, и отпил из чашки начинающего остывать чая.

Чай, ох уж этот чай, подумал Алексей, пробираясь среди толстых и высоких стеблей.

Неразборчивый звук заставил Алексея остановиться, прервав своё движение по «кукурузному» полю. Поведя головой, он прислушался. Нет, вроде бы ничего не слышно. Если что-то и было, то наверняка какие-нибудь ночные животные шныряли по полю в поисках пропитания. По крайней мере, так хотелось думать.

Алексей отодвинул рукой несколько стеблей, которые мешали обзору, и обратил свой взор к звёздному небу, чтобы убедиться, что он идёт верным курсом. Походу он слегка сместился влево. А справа у нас что? Там же, вроде, была дорога, что шла через поле.

И тут он услышал голоса. Как минимум два голоса, и раздавались они оттуда, где по его прикидкам должна была проходить дорога, а ещё через минуту, среди стеблей так называемой кукурузы он заметил движение.

Глава 29

Затаившись в зарослях чужемирной кукурузы, Алексей выжидал, пока говорившие приближались к нему. Курлыкали что-то вполголоса на своём языке, чирикали, как будто чего-то опасались. Вскоре Плетнёв стал уже различать сквозь стебли пляшущий на факеле огонь и светлую одежду. Параллельно раздавался лёгкий металлический лязг, что могло говорить только об одном, у туземцев было оружие. По крайней мере, холодное. Ну не со связкой же ключей они вышли погулять ночью по полю. Хотя кто их знает, вдруг кандалы с собой тащат, чтоб словить супостата.

Гранин утверждал, что местные, по его наблюдениям, в целом миролюбивы, но вот в какой степени, не уточнял. Говорил только, что они вместе с Ярославом и поодиночке провели много часов, документируя аспекты их жизни, собирая информацию об их цивилизации. Причём Гранин тогда сразу оговорился, что это лишь малая её часть, на которую им удалось выйти. Что твориться в других частях планеты было не известно. Ещё он тем вечером сообщил, что планировал в итоге выйти на прямо контакт, как только они смогут примерно понять структуру их общества и обычаи. Ну и вероятность взаимного заражения инфекциями он тоже не упустил из виду. Вот только говорит, что здесь вообще по этой части более-менее нормально, так ему их спутница сообщила.

Как бы то ни было напрашивался, как минимум один вывод: туземцы проверяли посевы на предмет защиты от возможных воров или животных, которые могли спуститься с холмов, чтобы полакомиться недозревшими плодами. Неужели всё-таки заметили, как кто-то, а именно он, Алексей Плетнёв, прёт через поле прямо к городу, и решили проверить. Плохо, что ночь такая ясная. С другой стороны, обход мог быть и вполне плановым. В любом случае, как ни старался, скрыться не получилось. Или ещё пронесёт?

Плетнёв присел, стараясь максимально затихариться, и очень-очень осторожно снял автомат с предохранителя. Щелчка почти не было слышно, но он всё равно показался ему очень громким.

Не хотелось бы начинать общение с представителями местной цивилизации с убийства, но если на то будет необходимость, деваться будет некуда. Тем более, что никаких особых пожеланий на этот счёт Ярослав не высказал. Мол, постарайся обойтись без крайних мер, или что-то вроде того. Но лучше всё же не вызывать лишний переполох. Переполох – враг разведчика.

Но ты должен дойти до дома, так ведь Алексей? Вот мы и пойдём. А уж как получится, так получится. Понять бы ещё, как это сделать, не имея под рукой проводника, что откроет точку перехода. Ну, для начала попробуем выполнить указания Ярослава и добраться до заветного здания с башенкой, где будет ждать некий «чудик».

Чёрт! Неужели Ярик и впрямь не перебежчик и не фанатик, как Гранин, а на самом деле до сих пор остаётся на нашей стороне? Ну, доберёмся до Земли, передадим флэшку Смирнову, а там пусть разбираются. Дальше уже не его дело.

Голоса, которые до этого становились всё громче, внезапно затихли. И это вообще-то не предвещало ничего хорошего. Не исключено, что его, прячущегося среди стеблей, всё-таки заметили, правда ещё не знают, кто там прячется в поле, человек, или животное, решившее потравить посевы.

Сквозь стебли с трудом, но Алексей попытался разглядеть туземцев повнимательнее. Сейчас они находились не далее, чем в десяти метрах от него, а то и ближе. Судя по форме тела, это были мужчины, вот только штанов у них не было. Вместо них на туземцах были надеты длинные расшитые геометрическим узором юбки с запахом, и светлые, почти белые рубахи с коротким рукавом, также отороченные узорами. Ну да, даже ночью здесь было довольно тепло. Отсюда было не разобрать, но ткань напоминала льняную. Поверх рубах – лёгкий, как его оценил Алексей, панцирь, закреплённый ремешками по бокам. Что-то вроде древнего зерцала, только из кожи или плотной ткани и нашитых на нём тонких металлических пластин. Нечто похожее Алексей видел на картинках, изображавших древнегреческих воинов, только не тех, у которых были мускульные бронзовые кирасы, а у тех, у которых доспех был попроще, из нескольких слоёв проклеенного льна. Ну, здесь доспех был, пожалуй, даже ещё проще, чем у древних греков, как их себе представлял Алексей. Ноги стражников были без дополнительной защиты, если не считать шнурованных сандалий на плоской подошве.

Интересно, это их имел в виду Ярик, когда говорил про стражу? Окей, пусть будут стражники.

В правой руке каждый туземец держал по копью чуть больше чем в рост человека с широким листовидным наконечником, на поясе у них болтались короткие мечи в кожаных ножнах, по форме больше похожие на большие мачете, а за спиной – по круглому щиту на ремне. Метал оружия тёмный, очень похоже на бронзу. Тот, что повыше, помимо копья в правой руке в левой держал факел. Из темноты привлечённые светом то и дело прилетали какие-то большие мохнатые насекомые.

И этот момент заставил его вновь задуматься о том, что же такое произошло в этом мире, что люди так откатились в своём развитии? Ведь если верить Гранину, то здесь когда-то могло быть почти также как на Земле – вполне себе развитая цивилизация с автомобилями, авиацией и компьютерами, возможно даже с космическими кораблями! Но потом произошло нечто, что помножило все их технологические достижения на ноль, отбросив общество в развитии на многие тысячи, если не десятки тысяч, лет назад.

И это, событие, если верить Гранину, спасло их как разумный вид. И ведь если быть справедливым, то остальные известные миры, где человечество по известным данным развилось до современного земного уровня, действительно были стёрты в пыль. Ведь ты сам это видел, да, Алексей? Взять хотя бы Мёртвый город, или тот химический ад с ядовитым ветром, куда их с Василием закинула иномирянка. И наверняка есть ещё. Гранин что-то упоминал про то, как какой-то мир постиг внезапный ледниковый период.

Шлемов на голове у туземцев не было, лишь тонкий металлический обруч на голой голове (то ли они были от рождения безволосыми, то ли брили свои головы, кто их знает), и Алексей смог их, насколько позволяли дергающееся пламя от факелов и ясная ночь, рассмотреть их внешность.

Кое-как поймав одно лицо туземца в просвет между растениями, Алексей прищурился. Сначала он подумал, что они странные, но потом решил, что они всего-навсего другие. Как там говорил Гранин, другой вид людей? То есть вроде как люди, но уже не совсем.

Существа обладали стандартным для человеческого существа набором конечностей, но слегка, как показалось Алексею, удлинёнными и тонкими что ли. Такими же удлиненными, насколько он смог разглядеть были пальцы, которых оказалось пять. Они вообще казались более тщедушными по сравнению с ним самим, или тем же Ярославом. Да тут и Гранин на контрасте выглядел бы широкоплечим здоровяком. При этом они вовсе не создавали впечатления жертв анорексии, просто более утянутые, жилистые.

И лица при всей их необычности и лишённые волос подчинялись правилам пропорциональности и больше напоминали каких-нибудь мультяшных персонажей. Вроде всё как у людей, но в совокупности даёт эффект чужаков. В принципе отторжения они не вызывали, даже наоборот. Никаких татуировок Алексей не заметил.

Алексей вздохнул, вспомнив Василия. Забавно было бы посмотреть на то, как бы он здесь обустроился, заведя себе жену из числа туземок, а то может и целый гарем. Кем бы он стал для местных? Как быстро смог бы освоиться? Не вызвал бы желания посадить себя на вилы?

Да, ещё цвет кожи. Странный оттенок. Хотя всему виной может быть огонь от факелов и ночное время, которое искажает все цвета вокруг.

Стоят, курлычут что-то на своём наречии. Озираются. Разве что по интонации понятно, что они чем-то озабочены. Вроде как один выговаривает что-то другому, а тот не хочет исполнять указания. У одного в руке факел продолжает гореть, он им то дуда посветит, то сюда. И ведь не собираются такие-растакие идти дальше, словно дошли до того места, до которого и хотели. Или им кто-то сообщает по рации, где стоит ждать опасность, подумал Алексей? Да ну, какая нафиг рация! Бронзовые мечи и рация?! Нет, они либо чувствуют его присутствие. Вон, замолчали, прислушиваются, почти не двигаются. Точно ведь выжидают!

Стоит ему двинуться, его точно заметят. На эффект неожиданности рассчитывать уже не приходится.

А, будь что будет! В голове выстроилась пятиэтажная конструкция из нецензурных выражений.

Алексей выпрямился и пошёл, раздвигая перед собой стебли, прямо на просвет, который обозначал дорогу. Выходить вблизи от туземцев он всё-таки не решился, предпочтя сохранить дистанцию до них метров пять-семь. Копьем дотянуться не смогут, а попытаются швырнуть – он наверняка будет быстрее, когда нажмёт на спусковой крючок автомата, а то и просто увернётся.

Было видно, как аборигены молча провожают взглядом движущегося среди высоких стеблей Алексея, который, в итоге, ступил на шуршащую под подошвами мелкими камушками грунтовую дорогу и остановился. Устремил взгляд на своих визави. Предварительно, конечно, переведя предохранитель в режим стрельбы очередями. Риск – дело благородное, но и подстраховаться тоже будет не лишним.

Вы когда-нибудь видели живого инопланетянина вблизи? Особенно вот тех с большими головами и чёрными миндалевидными глазами, они же особенный ужас наводят, ведь так? Алексей тоже не видел, но сейчас мог лицезреть на собственном примере, как другие реагируют на пришельцев из других миров.

Кажется, туземцы забыли, как дышать. Кого они ожидали обнаружить в поле, остаётся только догадываться, но то, что появление Алексея затмило всё, что они только могли себе представить, было очевидно. Один чуть не выронил копье, уставившись на Плетнёва. Но не выронил, отметил про себя Алексей. Туземцы туземцами, а всё ж таки служивые люди, хоть и откатившиеся в своём развитии на пару-тройку тысяч лет.

Подняв левую, свободную руку Плетнёв изобразил жест, который видел в одном из фильмов, сложив указательный палец со средним и безымянный с мизинцем.

- Я пришёл с миром! – в полный голос выдал по-русски Алексей и сам себя отругал за столь примитивный штамп. Откуда вообще вылезла эта фраза, после которой обычно как раз и начиналось самое обычное кровопролитие. Почему-то все, кто приходил с миром, в итоге, либо насаждали свою веру, либо грабили, хотя и то и другое обычно шло в комплекте.

У того дозорного, что до этого чуть не выронил копьё, вообще отвалилась челюсть. Было понятно, что звуковые эффекты, которыми снабдил своё появление Алексей, не оставили их равнодушными, так сильно язык и тембр голоса отличались по звучанию от их собственного.

- Я пришёл с миром, - уже менее пафосно повторил Плетнёв и сделал шаг вперёд.

Туземцы отшатнулись, но тут же, словно очнувшись, перехватили копья и выставили их перед собой. Факел был брошен на дорогу, но гореть не перестал. Тот, что выглядел более уверенным, снова что-то высказал своему приятелю, возможно подчинённому, отчего тот слегка приободрился.

Хм… Как-то твоё «Я пришёл с миром» им не очень зашло, подумал Алексей, но сделал ещё один шаг вперёд. Ситуация повторилась, вот только в глазах дозорных уже не было того благоговейного ужаса, что наблюдался буквально минуту назад. Походу, они быстро приходили в себя после первого шока. Неужели придётся стрелять? В такую тихую погоду выстрелы будет слышно далеко, и на неизвестный шум однозначно сбегутся новые туземцы. И скорее всего, не с цветами в руках, а с чем-то вроде таких же копий и, не исключено, топорами.

Алексей положил указательный палец на спусковой крючок, готовясь, если что, стрелять от пояса. Аборигены, кстати, никак не отреагировали на это телодвижение, лишь с любопытством поглядывали, из чего можно было сделать вывод, что огнестрельного оружия, тем более автоматического они ещё никогда в своей жизни не видели.

С одной стороны это было хорошо – они не ожидают выстрелов, с другой – плохо, так как это могло спровоцировать их на необдуманные действия. А, гляди-ка, старший из них косится на рукоять трофейного ножа, что отдал ему Ярослав. Значит, осознают, что я могу быть опасен, решил Плетнёв.

Так, а что там Ярослав говорил про зажигалку? Не просто же так он её упомянул.

Левой рукой, очень медленно, чтобы не спровоцировать туземцев, Алексей потянулся к карману куртки, отстегнул пуговицу и кроме зажигалки нащупал книжицу удостоверения, про которую уже и думать забыл. А вот ведь, лежит себе в кармане.

Он двумя пальцами достал зажигалку, на металлическом корпусе которой была гравировка с изображением женского божества, что держало маленький красный камушек сердца в своих руках.

Протянув вперёд руку с зажигалкой так, чтобы туземцы увидели изображение, Алексей, пытаясь изобразить максимальную уверенность в своих силах и важности, спросил:

- Узнаёте?! – он сильно надеялся, что они уловят схожесть статуи из верхнего храма и изображения на зажигалке, которая вообще-то была совсем из другого мира.

И действительно, теперь глаза у туземцев расширились до каких-то невообразимых размеров. Даже тот, что бы наиболее скептически настроен покачнулся. Младший так и вообще упал на колени, но копья всё равно не выпустил, чертяка, просто стал на него опираться как на посох и что-то курлыкать речитативом.

И когда Плетнёв сделал ещё пару шагов на встречу, туземцы уже не двигались с места. Они продолжали смотреть на зажигалку, следуя за ней взглядом, с таким выражением на лице, с каким, должно быть индейцы впервые увидели конного конкистадора в латах. Потом, конечно, удивление и страх у индейцев прошли, но поначалу, как читал, Плетнёв, испанцы этим пользовались без стеснения. Ну и он будет.

Невольно выпятив грудь (ну а что, надо показать, кто тут на самом деле главный) и поглядывая свысока на туземцев, при этом отчаянно стараясь не переигрывать, исполняя роль высшего существа, Алексей не спеша прошёл мимо аборигенов. Главное не оглядываться, решил он, так как это точно покажет стражникам, что он их опасается, а разве может высшее существо бояться каких-то там примитивных дикарей?

Автомат приятно давил ремнём на плечо, придавая уверенности, палец твёрдо лежал на спуске. Отойдя шагов пять, ине оглядываясь, Алексей остановился и вернул зажигалку в карман, застегнув его на пуговицу.

Резкий гортанный окрик заставил его остановиться на полшаге. Теперь это было уже не курлыканье, а реально окрик, в котором явно читались нотки приказа. Видать, что-то туземным стражникам не понравилось.

Неужели всё-таки придётся стрелять?

Прикинув в уме расстояние, отделяющее его от вооружённых аборигенов (пускай какими-то бронзовыми железяками, но вооружённых), Алексей, сохраняя максимальное достоинство, которым только мог обладать посланник древнего божества, обернулся и посмотрел на стражников.

С одной стороны в их глазах по-прежнему читался благоговейный ужас, с другой стороны, его стало заметно меньше, особенно у того, которого Алексей изначально определил как главным в наряде. И с каждой секундой этого страха становилось всё меньше и меньше. Быстро же они, подумал Алексей, преодолели расстояние от примыкания перед конкистадорами до момента, когда распознали в них таких же хрупких людей. Пусть закованных в латный доспех, но всё же таких же беззащитных перед самым обычным обсидиановым топором, если удачно ударить.

Интересно, что их заставило перебороть свой страх перед пришельцем? Может то, что ты толком не мылся уже тучу времени, и от тебя разит совсем не как от божества, или даже хотя бы от его сподвижника? Плетнёв невольно расширил ноздри, пытаясь уловить исходящее от него амбре. Впрочем, сейчас это уже не важно. Будем реагировать по обстоятельствам.

Наконечники копий накренились в сторону Алексея, что явно не предвещало ничего хорошего.

Вздохнув, Плетнёв вновь левой рукой достал зажигалку и ткнул гравировкой в сторону туземцев, отчего те шарахнулись, но с места не сдвинулись. Более того, они стали осторожно продвигаться в его сторону. Было видно, что они всё ещё бояться, но стараются перебороть накативший на них страх. При это старший что-то продолжал курлыкать, то ли что-то спрашивая, то ли просто читая молитву.

Расстояние до того момента, как туземцы смогут нанести колющий удар своими копьями с отполированными до блеска древками, неумолимо сокращалось. Три метра, два, один.

Ждать больше было нельзя, но и поднимать лишний шум стрельбой было нежелательно, вдруг Гранин и иномирянка всё-таки проснулись, и тогда весь план Ярослава, в чём бы он ни заключался, пойдёт коту под хвост. Алексей решил ещё раз рискнуть и сделать всё по-тихому.

Поставив привычным движением пальца автомат на предохранитель, Алексей забросил его за спину и тут же рванулся вперёд, одновременно уходя в сторону и хватаясь за древко копья.

Не захотевший отпускать копьё туземец потерял равновесие и упал на колени, и тут же сверху отхватил ребром ладони по шее, но удар получился смазанным и хоть и заставил противника скорчиться, хватившись за шею, но к потере сознания не привёл.

Второй стражник откровенно замешкался, не ожидая такой прыти от пришельца, и только-только собирался ткнуть в Алексея копьём, вот только тот уже подхватил из рук первого оружие, и ловким ударом сверху выбил нацеленное на него холодное оружие.

Туземец попытался было подхватить его с земли, но Алексей встал на него ногой, и тут же тупым концом древка зарядил стражнику туда, где у обычных людей должно находиться солнечное сплетение.

Стражник схватился за место ушиба, и, хватая воздух ртом, скрючился на земле. Вот только второй, уже, кажется, оклемался и, поднявшись на ноги, стал вытаскивать мачете из ножен.

Но не успел. Алексей левой рукой быстро перехватил его запястье, заставив всунуть меч обратно, и тут же с размаху влепил кулаком по нижней челюсти, отправив нападавшего в полный нокаут. Туземец без сознания рухнул в дорожную пыль.

Можно было выдохнуть. Хотя не совсем. Плетнёв обернулся к тому аборигену, что до сих пор пытался восстановить дыхание и сделал шаг в его сторону. Удар прикладом – и тело туземца обмякло.

Пять минут спустя связанные и обездвиженные тела стражников уже лежали в зарослях так называемой кукурузы.

- Ну, отдыхайте, хлопцы, - произнёс Алексей, глядя на упакованных стражников. – Надеюсь, когда надо, вас отыщут ваши соплеменники.

Находящиеся в полном отрубе туземцы, понятное дело, ничего не ответили, и Плетнёв снова вышел на дорогу.

Еле уловимый шорох заставил Алексея резко обернуться. Нет, это были не каким-то чудом освободившиеся туземцы.

Из зарослей на него смотрели несколько пар маленьких глазок. Присмотревшись, Алексей узнал тех зверьков, что следили за ним в первые дни его появления в этом мире.

Плетнёв приложил указательный палец к губам, в шутку призывая зверьков сохранять молчание, как будто те что-то могли кому-то рассказать. Животные встрепенулись и скрылись в кукурузе.

Пожалуй, решил Алексей, пока есть такая возможность лучше двигаться по дороге, так будет быстрее. А если что показывать зажигалку и бить в морду, пока они соображают, что да как.

Туземцы действительно оказались не такими уж физически развитыми по сравнению с ним, вот только, что будет, если он повстречает не парочку дозорных, а человек десять-двадцать? Поначалу, конечно, можно будет легко отбиться, но что будет, когда у тебя закончатся патроны? Тебя же будут загонять, как обычного зверя всей толпой. Вопрос, однако.

Тем не менее, стычка на ночной дороге взбодрила Алексея, впрыснув в кровь необходимый адреналин. Даже думать стало как-то легче, мысли обрели ясность. До этого он нервничал так, как не делал, даже когда нелегально находился на территории сопредельных государств с целью ликвидации караванов наркоторговцев и банд боевиков. Там, как ни крути, всё тебе более-менее знакомо и ты знаешь, как действовать, чего ожидать, а здесь что? А здесь не то, что чужая страна, чужой мир!

Спустя час, он уже достиг первых домов. Оставалось самое трудное – пройти по городу, устройства и планировки которого он совершенно не знал.

Глава 30

Другой вид или не другой, но на удушающий захват с пережатием сонной артерии туземцы реагировали так же, как и любой другой человек: пытался трепыхаться, освободиться, разжать захват, но очень быстро оседал мешком на землю. Благо физически поодиночке они не составляли большой конкуренции Алексею.

Уложив уже второго случайного пешехода, который случайно натолкнулся на Плетнёва в переулке, Алексей отволок его тело в сторону, припрятав за стоявшими у покрытой облупившейся штукатуркой стены бочками и телегой.

Вблизи улицы города напоминали какое-нибудь ближневосточное или среднеазиатское селение, что вызвало отклик в памяти Алексея, и одновременно, как это ни удивительно, придало ему уверенности. Узкие улочки, высокие стены,

Сложно было, когда пришлось пробираться через площадь с пустыми прилавками, на которой, ожидаемо, обнаружилось сразу несколько стражников, которые собрались вокруг костра разведённого в большой посудине на металлической подставке. Они, как водится, у скучающей стражи болтали о чём-то своём и периодически хохотали, похлопывая друг друга по плечу. Парочка держала в руках шампуры и вертела их над огнём, обжаривая куски не то мяса, не то ещё чего-то, отсюда было не разобрать. Несколько человек на голове носили нечто вроде белых платков, завязанных по типу банданы, концы которой закрывали им плечи.

Спасало то, что стены, вдоль которых были установлены пустые по причине ночного времени прилавки, лежала густая тень, в которой можно было легко скрыться, если не выдать себя шумом.

Проверив снаряжение, чтобы оно лишний раз не бренчало, Алексей пробрался за прилавками, оставаясь вне видимости стражи. Правда один раз наступил на какой-то подгнивший фрукт, из-за чего поскользнулся и чуть не грохнулся с размаху о прилавок, но в последний момент, смог, извернувшись, удержать равновесие.

Один стражник толкнул другого привлекая его внимание, мол, иди посмотри, что там такое за шорохи. Второй недовольно что-то прокурлыкал в ответ, заставив Алексея задержать дыхание от напряжения, но в его сторону всё-таки не пошёл. Вместо этого он поднял с земли первый попавшийся камень и швырнул его в сторону Плетнёва.

Обломок пролетел рядом с головой Алексея и разбился о стену, Плетнёв выдохнул. Но тут же вновь собрался, так как у него из-под ног с писком метнулась быстрая мелкая тень.

Стражник, который швырнул камень, быстро подхватил с земли новый и запустил повторный снаряд вдогонку зверьку, после чего повернулся к тому, что отправлял его проверить шорох и махнул рукой, прокурлыкав что-то вроде «обычная крыса, ты лучше давай не пережарь мясо!»

Нет, всё таки пробираться по городским улицам, не имея на руках карты, хотя бы примерной, та ещё задача, учитывая, что ты не праздно прогуливающийся турист, время от времени снимающий на цифровую камеру достопримечательности и себя любимого на их фоне, а по факту шпион и диверсант, человек вне закона.

Хорошо уже то, что никто специально не носится по городу с зажжёнными факелами, обыскивая каждый закуток, значит, тех двоих, что он оставил связанными в поле, ещё не хватились. Но не факт, что такое расстояние продлиться долго. Рано или поздно, их пропажу заметят и поднимут тревогу, по крайней мере, именно так поступил бы он.

Интересно было бы представить, что будут рассказывать те бедолаги, когда их найдут, а в этом Плетнёв не сомневался, так как при дневном свете, их наверняка заметят с дороги, оттащил он не сильно далеко, он же не зверь какой-то.

Есть тут свои байки про пришельцев? Хотя какие тут пришельцы? Люди из бронзового века наверняка имеют иной склад ума и воспримут его не иначе, как демона или духа, который налетел на них и обезоружил. Возможно их сочтут сумасшедшими, а возможно отдадут на исцеление к местному шаману или жрецу, который будет долго-долго их окуривать какими-нибудь травками, вводя в транс, сам в него тоже не забудет войти и потом выдаст какой-нибудь несусветный бред.

Однако же, хлопчики оказались не такими уж и пугливыми, быстро очухались и стали в него копьями тыкать. Типа, может, ты и посланец богов (а в нашем случае, конкретной богини), но шастать по ночам здесь без особого аусвайса не положено. Пусть потом жрецы разбираются, какой ты посланец, наше дело малое – препроводить нарушителя спокойствия – хоть нам и до жути страшно.

С другой стороны, что-то у них могло сохраниться от древних знаний, когда они жили в небоскрёбах и рассекали по скоростным трассам на спорткарах? Легенды, сказки, байки. Исторические события, которые давно превратились в мифы и предания.

Что-нибудь вроде такого: однажды вы встретите на дороге, ведущей к храму богини такой-то незнакомца, который будет выше и сильнее вас. И если вы его разозлите, то он поразит вас громом и молниями.

Ну, кто знает. Это тема Гранина больше, он в ней как рыба в воде плавает. И чего спрашивается, человека так переклинило? Занимался бы своими древними текстами и горя бы не знал, так нет, решил спасти человечество, да ещё как! Тут реально спасение будет хуже смерти.

Прошмыгнув вдоль стены в полной тени, как та крыса, Алексей оказался в очередной узкой улочке, где наткнулся на зверька, до боли похожего на самую что ни на есть пятнистую кошку.

Да чтоб вас, это и была кошка! Вот уж встреча так встреча! Разве что телом она была более грациозная и мордочка чуть более вытянутая ну размером раза в полтора побольше, чем какая-нибудь деревенская Мурка.

Она прекратила умываться и так и застыла с приподнятой у морды лапой и слегка приоткрытым ртом, с осторожным любопытством глядя на Алексея, будто решая: бежать прямо сейчас, или подождать, что будет делать это чудо чудное, что шастает по ночным улицам.

Подумав, и, видимо, решив, что ночной прохожий не представляет для неё опасности, кошка продолжила натирать морду лапой. Вот ведь, кроме людей, получается ещё и кошки по мирам расселились.

Через пять минут, Алексей осознал, что петляя между домами и заборами, он заблудился как тот герой Миронова в Стамбуле из известной комедии.

Досадно. А ведь он даже толком не знает, когда начнёт светать и тогда пиши-пропало! С ростом количества прохожих в геометрической прогрессии будет расти риск быть обнаруженным.

Осмотревшись, Плетнёв заприметил башенку, до которой он должен был, по словам Ярослава, добраться. Ага, вон она, виднеется за домами. Вроде бы и недалеко, но это если двигаться по прямой. Вот только лабиринт улиц уводил его в сторону. И даже если они, в итоге, могли его вывести в нужную точку, это могло отнять больше времени и повышало риск столкновения с очередными стражниками, охраняющими спокойствие спящего города. Да хоть и не со стражниками. Сейчас кто-нибудь из тех, кого он усыпил, придёт в себя и начнётся! Нет, надо поторапливаться.

Да и город, конечно, спал, но делал это довольно условно, учитывая что кроме тех двоих, что он оглушил, ему удалось без лишних проблем проскочить ещё мимо целой кампании подвыпивших, судя по их активной жестикуляции и несвязной речи, даже для их курлыканья. Кое-где из окон лишённых стекол и прикрытых обычными тканевыми занавесками или расписными жалюзи из узких и тонких дощечек, доносились весёлые голоса, явно что-то отмечающие, а кое-где так и вовсе звуки страсти, которые не спутаешь ни с какими другими.

Переждав особо громкие крики, что раздавались из окна второго этажа, и мысленно отдав должное любовнику, Алексей подумал: а что если всё-таки пойти напрямую? Перелезть через забор и пойти дворами? Риск – да, но и приближающийся рассвет не оставляет особо времени для манёвра.

Отыскав приемлемый по высоте кирпичный забор, Алексей подпрыгнул и с трудом ухватился за оштукатуренный край. Пальцы, чуть не соскользнули, но ему удалось подтянуться, и тихо спустить с противоположной стороны.

За спиной раздался громкий вздох, который в любой миг мог перейти в крик. Резко развернувшись, Алексей приготовился оглушить вышедшего в ночной двор человека, чтобы тот не успел переполошить всех домочадцев и соседей.

Кулак замер в сантиметре от лица туземца, вернее, туземки. Как и у тех, кого он оставил связанными в поле, у неё от удивления расширились глаза, и приоткрылся рот, а из рук выскользнул медный чеканный кувшин, который до этого она держала на плече. Кувшин, устремившийся к земле, Алексей успел перехватить в последний момент. Учитывая, что он был пустым, грохоту было бы не избежать.

А ведь она даже очень ничего, заметил про себя Алексей, поставив кувшин на землю, пускай и лысая, как и все остальные. Интересно, Василий был в курсе такой их особенности? Или он имел в виду каких-нибудь других местных аборигенов. В конце концов, у других могло и не быть обычая, который бы заставлял удалять всю растительность с тела. В относительной близости вполне мог оказаться ещё города и селения.

Девушка закрыла ладонями лицо и буквально вся сжалась, боясь пошевелиться. Тот случай, когда страх действительно сковывает, подумал Алексей.

Поставив пустой кувшин на утрамбованную землю, Алексей не смог перебороть любопытства и осторожно взяв туземку за запястья, отвёл её ладони от лица. Уж очень ему хотелось разглядеть её повнимательнее. Потом с его слов кто-нибудь нарисует портрет, в Комитете есть хорошие художники, который станет частью очередного тома в архивах Комитета.

- Тихо, тихо, - спокойно проговорил он. – Я тебе не причиню вреда, хорошо? Ты только не шуми и всё будет нормально.

Человекоподобный демон, который разительно отличался от всех, кого она знала внимательно посмотрел её в глаза, от чего её сердце забилось с небывалой до того частотой и было готово вот-вот выскочить из груди.

- А ты и в самом деле ничего так, - улыбнулся Алексей.

Демон что-то говорил на своём демоническом языке, ноги стали ватными и она стала оседать на землю.

- Спокойно, - Алексей подхватил обмякшее тело, поискал по двору глазами и увидел в тёмном углу небольшой стог сена, куда и отнёс, взяв на руки тело в белой расшитой тунике.

На удивление, девушка сознания не потеряла, но от страха потеряла всякую возможность двигаться. Она лишь пялилась на него широко открытыми глазами с ярко-синей радужкой и подведёнными ресницами и бровями.

- Лежи здесь и не двигайся, поняла? – понятно, что ничего она не поняла, но надо было что-то сказать. – Я сейчас уйду, а потом ты проснёшься и пойдёшь домой, хорошо?

Алексею показалось, что её глаза стали ещё больше, а тело начала бить мелкая дрожь. Не хотелось бы вырубать её при помощи грубой силы. А что если?..

Плетнёв вынул из кармана зажигалку и показал гравировку с божеством оцепеневшей девчонке.

Увидев артефакт, притащенный Алексеем из другого мира, она закатила глаза и окончательно потеряла сознание. Не то, чтобы он не применил бы удушающий приём, если бы на то была необходимость, или бы заставил туземку отключиться одним точным ударом в голову, но почему-то ему сейчас очень не хотелось этого делать.

- Ну, вот и ладненько, - Алексей встал на ноги и стал пробираться по двору вдоль стен, стараясь держаться в тени.

Внутри дома горели тусклые масляные светильники, и можно было увидеть движущиеся силуэты.

Раздался приглушённый голос, кто-то кого-то звал из дома. Догадаться кого, было не сложно. Алексей быстро перебежал двор и перелез через противоположный забор.

***

Пропустив бегущих по улице стражников, Алексей выглянул из-за колонны, и, убедившись, что по близости никого нет, отодвинув расшитый узорами занавес, который здесь был вместо двери, буквально просочился внутрь здания, над которым метров на пятнадцать возвышалась заветная башенка. На самом верху сооружения горел разведённый огонь. О предназначении строения можно было лишь догадываться.

Ну что, теперь надо найти того чудика, о котором говорил Ярослав и надеяться, что это не очередная изощрённая подстава от Гранина или их странной спутницы.

Первым делом в нос ударил терпкий запах, источником которого, судя по всему, были некие благовония, дымящиеся в блюдцах, установленных на тонких металлических треногах вдоль стен. Дым лёгким ситцевым пологом как будто назло собирался на уровне головы Алексея, заставляя себя вдыхать.

Пригнувшись, чтобы не надышаться неизвестного фимиама, который ещё неизвестно какие вещества содержал, Плетнёв попытался осмотреться.

Было темно. Слабый свет, что исходил от угольков, казалось, освещал только блюдца, в которых те лежали. Из-за этого он видел в темноте лишь красные отблески вдоль стен, на которых также отражались лишь еле видимые светлые пятна.

Странно, подумал Алексей, кто-то же должен следить за всем этим добром, особенно за открытым огнём.

- Чудик, где ты, чтоб тебя? – прошептал Алексей, озираясь. Никакого движения не наблюдалось, и он сделал шаг, тут же замерев – его нога упёрлась во что-то упругое. Более того, кажется, в темноте кто-то зашевелился, выдав какое-то невнятное курлы-курлы и стих.

Обругав себя за неосторожность, Плетнёв решил всё же рискнуть и достал из кармана рюкзака маленький фонарик.

Взяв его в левую руку, а правой удерживая автомат, он щёлкнул кнопкой. Плотный луч света в дыму казался неправдоподобно плотным.

На полу перед ним лежали спящие люди. Десятка два не меньше. И судя по всему, сон это был не простой, учитывая, что кое-где между тел, виднелись медные пиалы с погасшими, но всё ещё чадящими тонкими струями дыма угольки.

- Притон что ли? – прошептал ошарашенный Алексей. – Господи, и здесь наркоманы!

То, конечно, могли быть жрецы, которые отправились на встречу с богами под воздействием веществ, но суть-то оставалось та же: они просто-напросто нанюхались дыма и их неслабо так накрыло.

Либо это была самая обычная курильня, куда приходили жаждущие заглушить свои мысли, а заодно приближающуюся ломку.

Взгляд повело, и голова слегка закружилась. Нет, нет, подумал Алексей, я на встречу с духами пока не спешу. Он достал платок, обильно смочил его водой из фляжки и закрыл рот и нос.

И где здесь искать чудика? Среди угашенных прихожан или адептов, валяющихся вповалку на каменном полу? Таких их тут не меньше пары десятков лежит. Не переворачивать же каждого, рискуя поднять панику: кто знает, что им привидится в наркотическом угаре!

У дальней стены в дыму за чем-то вроде алтаря выросла тень. Алексей буквально ощутил, как его буравят глазами. А потом также внезапно исчезла, стоило ему моргнуть. Неужели тоже накрывает? Это плохо, очень плохо.

Тень возникла рядом с Алексеем, заставив того вздрогнуть, и палец чуть не нажал на спуск, выпуская очередь. В последний момент он сдержался.

Всё также закрывая лицо мокрым платком, он всмотрелся в лицо стоявшего рядом человека, который, казалось, не проявлял никакой агрессии, а, скорее, наоборот сам с любопытством всматривался в лицо Алексея, оценивая его сверху донизу. Реакция туземца разительно отличалась от всего, с чем Плетнёву приходилось сталкиваться до сих пор.

Лицо, как и верхняя половина тела туземца, были в отличие от остальных встреченных им аборигенов размалёвано белой и синей краской. И какового же было удивление Алексея, когда среди множества символов, он мог распознать буквы, которые совсем недавно видел на вывесках в Мёртвом городе. Вот оно что! Походу местный шаман, который походу ещё и проводник!

А на шее туземца, продетая через аккуратно просверленную дырочку, помимо прочих амулетов, на шнурке болталась двухрублёвая монетка. А дальше он, с трудом воспроизводя незнакомые звуки с расстановкой произнёс:

- Йа-рыкк?

- Ярик-Ярик, - закивал Алексей, голова кружилась всё сильнее. – Ты что ли чудик, про которого он говорил?

Кто бы мог подумать, что Ярослав смог на почве общих способностей найти контакт с местным жителем, когда оставался вне контроля своих спутников. А может, он здесь бывал уже ранее, независимо от Василия.

Доставая из кармана заветную зажигалку, Плетнёв уже приготовился к тому, что новый знакомый забьётся в падучей при виде священного изображения. Но нет, тот устоял. Лишь глубоко вздохнул, взял двумя тонкими пальцами монетку и, показав куда-то в сторону, уставился с немым вопросом на Алексея. При этом с места не сдвинулся.

- Чего тебе? – не понял Алексей и замотал головой.

Шаман продолжал ждать.

- Да что тебе надо-то? – начал выходить из себя Плетнёв.

Шаман снова показал монетку.

- Блин! Тебе что плата нужна, что ли?! – он стал лихорадочно бить себя по карманам, пытаясь сообразить, что можно подарить шаману в обмен на то, что он его проведёт туда куда надо.

Не придумав ничего хорошего, Плетнёв снял с пояса нож чужаков и протянул его шаману. Тот, казалось, потянулся к оружию, но быстро одёрнул руку, будто сам себе мысленно ударил по ней другой рукой.

И тут же, не спеша, подняв руку, пальцем указал на карман, куда Плетнёв успел убрать зажигалку.

- Что? Зажигалку тебе подавай? – спросил Алексей и снова достал артефакт. – Да забирай, что мне жалко что ли! Лишь бы свалить отсюда побыстрее!

Плетнёву даже показалось, что туземец вырос на несколько сантиметров, приняв вещицу из рук землянина и сжав её в ладонях. Наверное, чёртов дым так действует.

Откуда-то из темноты туземец достал и зажёг небольшой факел, после чего замахал рукой, призывая идти за ним. Голова кружилась всё сильнее и, одновременно с этим, всё происходящее вокруг начинало напоминать некий яркий красочный сон, в котором Алексей был главным героем. И это при том, что красок вокруг наблюдалось минимум. В завихрениях наполняющего помещение дыма, ему стали чудится фигуры людей, которые что-то пытались ему сказать или просто стояли, не обращая на него внимания. А вот струи дыма сложились во вполне узнаваемое грибовидное облако…

Алексей платком, который уже стал подсыхать, стёр со лба выступивший пот. Если он не уберётся отсюда как можно быстрее, то минут через пять будет в полной невменяемости валяться на полу, как и все остальные.

Осторожно ступая между телами и стараясь никого не задеть, он прошёл за туземцем, который, отодвинув очередной занавес, завёл его в помещение, находящееся за основным залом со спящими людьми. Это оказался длинный узкий коридор с низким потолком.

- Что? Куда теперь? – спросил Плетнёв.

Шаман продолжал махать и махать рукой, мол, давай, давай сюда в темноту. А рука шамана при каждом взмахе превращалась в самый натуральный веер. Прямо в конец коридора. Иди прямо к порталу, сложенному из трёх каменных блоков в грубое подобие ворот, исписанных всяческими несвязными символами. Вот только никакого прохода за порталом не было, а была самая обычная глухая стена.

Шаман продолжал махать рукой, настаивая на том, чтобы землянин шёл прямо в стену, и стена в свете неяркого факела, действительно стала, будто погружаться в тень, становясь всё более и более чёрной, пока тьма внутри портала не стала казаться физически ощутимой.

Всё-таки он надышался проклятого дыма, пронеслось в голове Алексея, но он всё равно сделал ещё пару шагов и вступил в сгустившуюся темноту.

***

Сначала он долго лежал на земле. Надо было отдышаться, предоставив кумару, которым он надышался в курильне, испариться из его лёгких и покинуть голову. Параллельно он одним махом выпил всю оставшуюся воду, так сильно хотелось пить. Кто бы мог подумать, что мирные туземцы, какими их считал Гранин, окажутся теми ещё любителями надышаться запрещёнными веществами, пускай у них эти вещества пока имели совсем другой статус.

И только когда глаза стали твёрдо фокусироваться на выбранном объекте, а ноги перестали представляться ему поролоновыми рулонами, он решил двигаться дальше.

В этой части долины ему ещё никогда не приходилась бывать. С этого места он ещё никогда не видел долину и лежащий в ней город, наполненный десятками тысяч засохших мертвецов и теми, кто застрял между жизнью и смертью и которых по случайности Алексей как-то назвал манекенами. Потом это название стало общеупотребимым в Комитете.

Он обернулся. Позади него находился старый разбитый дольмен, что его совсем не удивило. Он уже привык к тому, что древние сооружения строились вблизи точки перехода. Последние так и вообще могли находиться внутри мегалитов.

Алексей, окинул взглядом долину с лежащим в ней Мёртвым городом, названия которого он так и не узнал. Да в принципе, оно и не было ему так уж сильно важно.

Он прислушался. Нет, никаких звуков, кроме тех, что производил он сам. Был бы поблизости какой-нибудь манекен, он бы наверняка вышел из своего анабиоза и обратил внимание на пришельца из другого мира, но нет, пока вокруг не было заметно ни одного манекена. Лишь лес из сухих деревьев, да скалы.

Он стал спускаться вниз и скоро наткнулся на заброшенную железную дорогу, которая окольцовывала долину. Пройдя немного по ней, он вышел на грунтовую дорогу, которая вела по направлению к городу через покрытые прахом поля.

Тишина.

Алексей поднял глаза к небу. Всё те же серые клубящиеся тучи с мерцающими беззвучными зарницами. Откуда-то сверху падает мелкий невесомый прах.

Удивительно, но он испытал некоторое облегчение, очутившись в знакомых локациях. Примерную карту города он держал в памяти, поэтому дойти до заветного тоннеля, откуда обычно проводники выводили группы пограничников, он смог бы без особого труда. Но насколько он знал, были и другие точки, где могли появиться патрули Комитета. Так что если пропажей их группы в Комитете озадачились, не исключено, что он встретит кого-нибудь уже в черте города.

Но для начала надо добраться до схрона, где насколько он помнил ещё оставались патроны, еда и, главное, вода. А пить здесь начинает хотеться гораздо быстрее, чем в обычных условиях.

Вскоре начался пригород, с разбитыми автомобилями, остановившимся и сошедшими с рельсов автомобилями и высохшими мёртвыми телами местных жителей, ставших жертвами неизвестной катастрофы.

С неба опять стал сыпаться невесомый не имеющий запаха пепел. Должно быть, так мог бы выглядеть снегопад в Аду.

- И снова здравствуйте, - произнёс Алексей, когда на городской улице наткнулся на первого манекена, который стоял в неестественной позе и тихо потрескивал, издавая глухие щелчки.

Проверять реакцию существа на его появление Алексей не стал, предпочтя пройти через здание, в котором манекенов по счастью не оказалось, и, выйдя на другой стороне улицы.

Когда он поднял взгляд, чтобы осмотреться, первое что ему бросилось в глаза, была пятиметровая статуя в нише здания напротив. И да, это была неизвестная богиня в длинном хитоне, что держала в ладонях самое обычное человеческое сердце. Казалось, она безучастно взирала своими каменными глаза, на погибший город, но Алексей знал, что всё не так просто. Что

- И где же ты теперь? – обратился он с вопросом к статуе, но та, по понятным причинам ему не ответила. – И за что ты так ненавидишь людей? За то, что они тебя заперли в каменном гробу?

Стараясь обходить места скопления манекенов, Алексей уверенно шёл по улицам, заваленным мертвецами.

Схрон, на удивление, оказался не тронут. Видимо, манекенам не было дела до человеческой еды и тем более до их вещей. И первое, что сделал Алексей, напился воды. Оставалось ещё несколько пластиковых бутылок, поэтому сейчас он мог позволить себе утолить жажду полностью. А потом принялся за сухпаёк.

Он был почти дома.

Глава 31

Прошло несколько дней. Ну как дней, сумерки несколько раз сменились кромешной тьмой, в которой всё также высоко в небе вспыхивали бесшумные зарницы, но никто из Комитета так и не попался ему на глаза Алексею. Даже, несмотря на то, что он оставлял сообщения в местах, где он когда-либо проходил с указанием пути до схрона в кафе, где он временно обосновался.

Никого. Ни своих, ни чужих, ни случайно или намеренно проникших в Мёртвый город старателей, желающих поживиться драгоценностями с высохших мумий. Ну и пусть они кое-где фонят радиацией. В конце концов, районы, где она особенно сильна и счётчик захлёбывается в треске, здесь не так уж, как оказалось, и распространены. А про то, что ломбарды в обязательном порядке проверяют на предмет опасного гамма-излучения все принесённые им безделушки, Алексей не слышал.

Одни лишь манекены на улицах, да в зданиях кучковались. Но Алексей уже научился предугадывать места, где можно нарваться на их скопления и старался обходить их стороной, лишний раз не провоцируя странных созданий, которые когда-то очень давно были такими же людьми, как и он сам, на агрессию. А те одиночки, что торчали на улицах в своей вечной кататонии, были слишком медлительны, и от них можно было легко оторваться даже пешком, не слишком напрягаясь.

Позавчера он под падающим с неба прахом дошёл до злополучной церкви, чтобы приколоть на двери записку, на которой схематично изобразил карту, как пройти до схрона, но всё было тихо. В церковь, он зашёл лишь на пару минут, чтобы пальцем на толстом слое пыли, что покрывал окна написать своё имя и обозначить время, когда он здесь был, пускай он довольно примерно представлял, какой сейчас должно быть число и день недели на Земле.

Спускаться в подземелье он, конечно, не стал, это в кино любопытные подростки вопреки всякой логике лезут в самые тёмные подвалы и закутки леса, чтобы убедиться, что там никого нет. Естественно, что там всегда кто-то оказывался. Нет, ему хватало то и дело попадающихся на улицах и в зданиях манекенов, застывших в своём зловещем анабиозе.

Интересно, что им снится, подумал Алексей. Ведь если они в каком-то роде спят, как говорил Гранин, значит, им должны сниться сны: зелёные газоны, деревья в городском парке, улицы, заполненные дымящими выхлопными газами автомобилями и вечно спешащими по своим делам горожанами. Ну или что-то более абстрактное типа розовых единорогов, летящих над космическим морем.

Или они видят кошмары? Кошмары, из которых им никак не вырваться, потому что проснуться нет никакой возможности?

Против своей воли он вспомнил сотрудника госбезопасности, удостоверение которого носил в нагрудном кармане, и тело которого они нашли в одном из вагонов на местной сортировочной станции. Он ведь тогда, судя по всему, застрелился, когда понял, что не может выбраться из этого места. Видать не было у него необходимого гена проводника, и иного выхода он не видел, лишь бы не умирать от жажды. Интересно, какую запись сделал в личном деле кадровик: погиб при исполнении? Пропал без вести? Или сбежал за границу, будучи склонным к предательству? Времена тогда были не простые (а сейчас что, легче что ли, сам себя поправил Алексей), в число врагов народа можно было угодить по простому доносу, по крайней мере, он так слышал.

У него самого пока с припасами было всё в порядке, но, как ни крути, они понемногу, но уверенно таяли. Особенно сильно приходилось экономить воду, пускай, здесь ещё и оставалась доля Василия, но с водой здесь было совсем плохо, не было её здесь вообще. Жажда порой накатывала внезапно и гораздо чаще, чем в обычном мире. Наверное, здесь влажность была нулевой, ну или стремилась к нему.

Так проходил день за днём, ночь за ночью, но за ним так никто и не приходил.

Вариант сидеть на одном месте и просто ждать, Алексей сразу отмёл. Под лежачий камень, как говорила бабушка, вода не течёт. Да и он совсем не походил на заблудившегося в лесу горожанина. Поэтому он продолжал свои вылазки в город, одновременно составляя свою собственную карту. Атласа, аналогичного тому, что забрал с собой Гранин, ему найти так и не удалось. И не удивительно, если учесть, что старатели город подчищают, если так можно выразиться, уже не одно десятилетие. А судя по тому поезду с пулемётными турелями, в котором они нашли майора НКВД, в него заглядывали и раньше, вынося по возможности всё ценное.

В одну из своих вылазок он наткнулся на то, что можно было бы назвать школой, учитывая множество детских мумий, оказавшихся за партами. Он в очередной раз задался вопросом, кем нужно быть, чтобы вот так поступить даже с детьми. Является ли гибель сотен ни в чём не повинных детей, оправданной ценой за спасение тысяч других?

Это если вообще считать, что от такой жертвы был хоть какой-то прок, учитывая, что в Комитете не знали, что творится вне Долины. Но вот смог бы он поступить так же? Пожертвовать кем-то ради спасения свлих близких?

Поиски карт и атласов, которые рассчитывал обнаружить Алексей, не привели к успеху. Помещения, где он думал найти их, были вычищены чуть ли не полностью, лишь кое-где валялись разбросанные книги, от которых толку в его положении было ноль. Даже развлечь себя чтением он не мог по причине незнания языка, хотя как-то и подсказал учёным, что работали на Комитет, ключ к его расшифровке.

Тем не менее, на глаза ему попался кусок мела, который он и прихватил с собой, став чертить стрелки и оставлять надписи на стенах домов и тротуарах.

Ради интереса и в попытке встретиться с кем-нибудь из Комитета, Алексей выбрался в район железнодорожного вокзала, чтобы взглянуть, как там себя ведут манекены. В прошлый свой визит на вокзал, чужачка, что ожидала Гранина и Ярослава, порядком их взбудоражила, из-за чего те чуть не разорвали его с Василием.

Впрочем, ему было бы достаточно наткнуться на старателя и попробовать уговорить его вывести его отсюда. Не факт, что получилось бы, но попробовать стоило, в конце концов, угрозы и автомат в руках, лучше, чем одни угрозы.

То, что люди периодически пропадают при выполнении заданий Комитета – не секрет. И дело не только в так называемых эмигрантах, которые, как Василий мечтают сбежать в какой-нибудь приглянувшийся им мир, чтобы там обосноваться, а то и просто уйти по бесконечной дороге между мирами в поисках новых впечатлений.

Дело в том, что работа опасная, и люди не просто пропадают, но и гибнут. Из-за каждого невернувшегося к сроку сотрудника поднимать всех на уши вряд ли станут. Работа опасная, в отрыве от связи, а посему исчезнуть без вести можно было, как говорится, на раз-два. Так что Алексей испытывал обоснованные сомнения в том, что Комитет бросит все силы на поиски отдельной группы, которая и состояла-то всего из четырёх человек.

И всё-таки хотелось верить, что он не просто расходный материал в непонятной игре.

На городском вокзале всё оказалось как прежде, разве что манекены гудели не так сильно, больше шептались. Видимо, как в прошлый раз, некому было их будоражить, оттого они и находились в своём обычном состоянии полуанабиоза. Но и от этого шёпота в жилах стыла кровь, а по спине пробегали табуны мурашек. Покачивались себе на перронах, почти не двигаясь. Прямо как часовая стрелка на часах: глаз её передвижения по циферблату не воспринимает, но стоит отвлечься и вновь взглянуть на часы, как окажется, что стрелка уже передвинулась.

Покидая здание вокзала, Алексей приметил всё ту же жуткую съёмочную, как он когда-то решил, группу, которая всё так и стояла на привокзальной площади среди разбитых автомобилей и мёртвых засохших тел. Если оператор с камерой и репортёрша и переместились, то совсем немного.

Ведомый внезапно нахлынувшим чувством озорства и желанием побороть скуку и, что уж скрывать, накатывающее осознание того, что здесь он может застрять навсегда, он неспешно подошёл к двум манекенам.

- Ну чё, как житуха? – обратился он созданиям, на всякий случай оставаясь от них в паре метров. – Всегда хотел спросить, вы типа вдвоём мутите или как?

Рыжеволосая репортёрша с микрофоном в руке дёрнула головой и стала медленно поднимать свои прозрачные глаза на Плетнёва. Послышалась череда коротких глухих щелчков, как понял Алексей, исходивших от женщины-манекена.

Сколько он уже перевидал их лиц, изменённых, искажённых неизвестной силой, а всё равно на миг отвернулся, когда репортёрша, наконец, подняла голову и посмотрела на него. И Алексей был готов поклясться, что в этом странном взгляде всё-таки присутствовала осмысленность. Где-то там глубоко внутри медленно тлел почти потухший огонёк сознания. Похоже, Гранин был не так уж и не прав, считая их сохранившими разум. Свой, искажённый, непонятный, но разум. И от этого становилось не по себе ещё больше.

Бородатый оператор, когда-то давно бывший высоким и накачанным красавцем, а теперь такой же худосочный с пластиковой полупрозрачной кожей, как и все манекены, тоже отреагировал на появление Алексея.

Это смотрелось и страшно и забавно одновременно, когда с одной стороны репортёрша тянула к Алексею микрофон в ветрозащите, а с другой оператор направлял на него камеру. И происходило это всё как в замедленной киносъёмке, да ещё с резкими рывками. Всё выглядело так, будто они реально увидели интересного прохожего и решили взять у него интервью.

- Ладно, не обижайтесь, - Алексей облокотился на кузов автомобиля, за его спиной, изображая расслабленность и дружелюбие. – Ваша жизнь ваше дело. В конце концов, все мы люди взрослые и сами отвечаем за свои поступки. Отбивать её у тебя не планирую, если что!

Он подмигнул оператору, а тот, разинув рот, издал череду щелчков. Забавно будет, если этот треск имеет хоть какой-то смысл и они с его помощью общаются, подумал Плетнёв.

- Блин, - вздохнул Алексей, - только сейчас понял, что вы же здесь были, когда всё случилось, так? Ну, это же вроде как логично звучит. Может, даже исполняли свой долг журналиста, или как он у вас тут назывался.

Манекены продолжали, пощёлкивая, медленно-медленно двигаться в его сторону, протягивая к нему микрофон и направляя камеру.

И тут его посетила совсем уж дикая мысль.

- Не уверен, что там могло что-то сохранится, столько лет прошло, да и не понятно, на что вы записывали… С другой стороны… Ну а вдруг?!

С этими словами он резко подскочил к оператору и выхватил камеру у него их костлявых рук. Хват, на удивление, а Плетнёв помнил, как манекены могут цепляться, оказался не таким уж и сильным.

Кажется, бородатый оператор слегка обомлел от такой наглости, но быстрее от этого двигаться не стал, лишь продолжал сжимать и разжимать пустые пальцы.

Покрутив в руках камеру, Алексей нашёл, как ему показалось нужную кнопку. На удивление пружинка сработала, выбросив ему на встречу маленький пластиковый прямоугольник.

- Это что, типа кассеты у вас такие были? – поинтересовался он у оператора, отойдя на шаг в сторону, так как тот приблизился к нему на опасное расстояние.

Теперь главное, не повредить её, если, конечно, есть что повреждать, решил Алексей. Не исключено, что там всё давно рассыпалось в прах, подобно тому, как испарился бензин в их автомобилях и потрескалась резина.

Засунув кассету в карман и закрыв лючок на камере, Алексей ловким движением вернул её обратно оператору. Пальцы последнего словно автоматический механизм тут же сжались на корпусе оборудования. Оператор буквально завис, глядя на рабочий инструмент внезапно снова оказавшийся в его руках. Чёрт, что же твориться в их мозгах? Как они воспринимают окружающий мир?

Снова раздались щелчки.

- Ты это, не ругайся, - попытался примириться с манекеном Плетнёв. – Тебе-то оно ни к чему…наверное…а нам может пригодиться. Вдруг мы сможем вас вылечить, а? Как думаешь?

Ответа, естественно, не последовало, да и в то, что манекенов можно вернуть в нормальное человеческое состояние, он, по правде сказать, не верил.

- Ладно, бывай! – махнул Алексей рукой. – И тебе всего хорошего, красавица!

Он развернулся и особо не спеша, отправился обратно в своё кафе, где он временно обосновался.

И когда он уже почти дошёл до него, заметил на улице вооружённых людей. Минимум человек пять. Они изучали стену здания, на которой, как он помнил, оставил мелом послание для потенциальной группы спасения. А один из них держал в руке листок бумаги.

Первое желание броситься им навстречу пришлось подавить.

Да, кроме старателей-браконьеров и комитетских в Долине ещё никто никогда не был замечен, но кто его знает, вдруг спецслужбы геополитического противника, или что ещё хуже, частных корпораций, обрели возможность попасть сюда? Ведь наверняка у них тоже были люди с даром проводников. Просто не могло не быть.

Да и свои, стоит признать, могли отреагировать по-разному. Хотелось бы всё-таки убедиться, что его не считают предателем, перебежчиком или иным потенциально опасным объектом.

Притаившись за разбитым автомобилем, Алексей выглянул через высохшую голову водителя, пытаясь рассмотреть людей, которые что-то негромко обсуждали. Один другому что-то показывал на бумажной карте, и будто сверяя её с листом бумаги (неужели с тем, что он оставил на двери церкви?), периодически оглядываясь и показывая рукой в сторону. Примерно там находилось кафе, где он обустроил своё временное убежище.

Да их было пятеро. Других людей по близости замечено не было. Если, конечно, один-два снайпера, засевших в зданиях по близости, не рассматривают его прямо сейчас в объектив оптического прицела.

Плетнёв бросил быстрый взгляд на возвышающиеся по обе стороны улицы дома, но никакого лишнего движения в конах и на крышах не заметил.

Судя по оружию и снаряжению, то были свои, комитетские, но никто из группы пограничников не был знаком Алексею.

- Аллах Акбар! – зачем-то выкрикнул он, а люди тут же рассыпались, заняв огневые позиции у зданий и автомобилей.

- Воистину Акбар! – раздалось в ответ спустя некоторое время. – С кем имею честь общаться?

- Старший лейтенант Плетнёв! – выкрикнул Алексей, всё ещё оставаясь за машиной.

- Алексей Александрович?

- Так точно! Он самый! – отозвался Плетнёв.

- Что ж, тогда предлагаю, не делая резких движений выйти и познакомиться поближе. В конце концов, мы тут из-за тебя. Да и убедиться бы не помешало в том, что ты это ты. Как думаешь?

Ну, а какие варианты? Надо выходить, подумал Алексей. Разве не этого момента ты ждал все эти дни?

Он медленно поднялся из-за автомобиля, держа автомат перед собой, но в то же время так, чтобы в случае чего быстро сориентироваться. Хотя куда там, учитывая, что на тебя нацелены сразу четыре ствола. Но попытаться же всегда стоит, не правда ли?

Главный группы, должно быть тот, кто с ним говорил, тоже вышел из-за машины ему навстречу. Остальные остались там, где были. Ну, понятно, на всякий случай. И среди тех, кто продолжал держать его на мушке, был проводник, который должен вывести их всех их этого города.

- Ну, допустим, вы пришли за мной, - Алексей остановился на месте. – Но откуда я знаю, что вы пришли от тех, от кого я жду?

Главный хмыкнул.

- Ну а какие у тебя варианты, если подумать, кроме как поверить мне?

- Резонно, - согласился Алексей.

- И, тем не менее, - кивнул главный, - если тебе что-то говорит имя полковника Смирнова, то он рассказывал о тебе, когда мы ходили с ним к громилам. И о той заварушке, что приключилась с вами в Афгане, а потом и здесь.

Ну ладно, решил Алексей, хоть что-то и пошёл дальше.

Командир держал в руке большой пакет, и когда между ними оставалось метров пять, сделал знак рукой, чтобы Плетнёв остановился.

- Надень это! – главный группы бросил пакет под ноги Плетнёву.

- Что это? – Алексей не решился взять пакет сразу в руки.

- Защитный костюм из нетканых материалов и респиратор, - ответил капитан. – Ты, как мы понимаем, ходил там, где мы ещё не были, надо свести к минимуму возможность заражения. Таковы указания сверху.

- Понятно, - Плетнёв наклонился и стал распаковывать пакет. На свет действительно появился безразмерный балахон, который мог налезть поверх любой формы. Там же были бахилы на завязках и, как и сказал капитан, респиратор. – А может, одеться, когда дойдём до точки перехода?

- Здесь недалеко есть одна, мы через неё пришли. На той стороне всё оборудовано к твоему приходу.

- Понятно, - вновь повторил Алексей, примеряясь к костюму.

- Ты, кстати, как сам? Сыпь, понос, боли, резь в глазах? Кашель? Насморк?

- Не наблюдаются.

- Хорошо если так, - задумчиво кивнул главный группы, - а то, знаешь ли бывали случаи. Но в карантине всё равно придётся посидеть. Мы выйдем через другую точку, она открывается в Сибири, там организован временный лагерь с карантинной зоной.

- Да понял уже! – бросил Алексей, натягивая респиратор и затягивая капюшон.

- А остальные? Что с ними? – командир группы, задавая вопрос, слегка наклонил голову, будто изучая реакцию Плетнёва. – Гранин? Жолудев? Петров?

- Их не будет, - сухо ответил Алексей. – Всё изложу в рапорте по прибытию.

- Принято, - неопределённо согласился командир. – Ну, ты готов?

Алексей кивнул.

Через пять минут они уже спускались по тёмной, освещаемой лишь фонарями, лестнице под землю. Ох уж эти подземелья, подумал Алексей, как же без них!

***

- Будьте добры, флэш-карту, старший лейтенант, - человек лет сорока с погонами майора указал на специальный выдвижной ящик в прозрачной перегородке, что отделяла бокс, в котором находился Алексей, от остального мира.

- Не могу, - покачал головой Плетнёв. – Передам только полковнику Смирнову.

- Он сейчас далеко отсюда, - сообщил майор, - вы можете отдать носитель информации мне, я его передам на анализ. К тому же нам надо проверить карту на патогены.

- У меня чёткие указания, товарищ майор, - твёрдо произнёс Алексей.

- Вы перестраховываетесь, старший лейтенант, - майор начинал раздражаться.

- Он же сказал вам, что у него строгие указания, - из-за спины майора показалась Анна, облачённая в белый защитный костюм, очки и с респиратор на лице. – Я сама лично проведу обеззараживание носителя информации, в присутствии товарища старшего лейтенанта. Вас это устроит?

Незнакомый майор покосился на Анну со сдержанным опасением.

- Но…

- Заверяю вас, носитель информации не пострадает. Вся информация. Если она там есть, будет сохранена.

Она нажала несколько кнопок на панели и вошла в тамбур, отделяющий соединяющий бокс и соседнюю комнату. Со всех сторон на неё зашипели струйки белого пара. Несколько секунд спустя, она уже была внутри.

- Хм… - майор махнул рукой от безысходности . – Будь по-твоему, старший лейтенант, надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Смирнов скоро прибудет.

Майор развернулся и покинул бокс. Ну вот, а говорил, что он далеко. Вот всё у них так.

- Почему я не удивлён твоему появлению? – задал риторический вопрос Алексей, переводя взгляд на гостью.

- Потому что ты посетил неизвестный ранее мир и мы должны убедиться, что тебя можно выпускать в наш мир, не опасаясь, что ты всех перезаражаешь и не вызовешь пандемию в планетарном масштабе, - ответила Анна, подготавливая инструменты для забора крови на анализ. – А это моя специализация, если ты забыл.

- И всё-таки, сдаётся мне, - сказал Алексей, - что если бы мир был неизвестным, меры предосторожности были бы гораздо серьёзнее.

Анна пристально посмотрела ему в глаза, параллельно надевая на него манжету тонометра.

- Для кого-то известный, для кого-то нет. Всё относительно, - проговорила она. Мы стараемся предпринимать меры соответственно потенциальной угрозе, Алексей. Поверь мне. Там, - она кивнул куда-то в сторону, - есть такие места, куда лучше вообще не соваться. Ты не представляешь, как выглядит человек, который заживо распадается под воздействием агрессивных бактерий.

- Даже представлять не хочу, - покачал головой Алексей, пока Анна, сняв манжету тонометра и, по всей видимости, удовлетворённая показателями пульса и давления, перетянула жгутом руку Плетнёва повыше локтя.

В следующие несколько минут, на столе рядом выстроилась целая батарея пробирок с кровью, которую она нацедила из вены Алексея.

При этом он всё время пытался поймать её взгляд. Ведь он помнил слова Гранина насчёт Анны. Что он имел тогда в виду? Что она работает ещё на кого-то? Или он хотел, чтобы ты так подумал? Или Гранин был в курсе или догадывался о том,, как она отправляла его сознание в прошлое?

Ладно, потом поговорим. Решил Алексей, когда закончится карантин и за ним не будуттак усиленно наблюдать.

- Да, насчёт флэшки, - Алексей потянулся в карман. – Над ещё вот эту штуку обработать.

Он достал маленький пластиковый прямоугольник, похожий на кассету.

- Откуда она? – спросила Анна, убирая кровь в специальный контейнер.

- Из Мёртвого города, подрезал у одного манекена.

- По протоколу надо проверить, хоть там и так всё стерильно, - сообщила Анна. - Какие-нибудь микробы могли попасть с тебя на кассету. Ладно, постараюсь обработать максимально осторожно, а то ещё рассыпается. Спрошу у наших спецов, что можно сделать.

Она взяла контейнер и пошла к шлюзу. Перед самым входом, набрав кода на панели, она обернулась, словно хотела что-то ещё сказать, но передумала и вышла из бокса, оставив Алексея наедине с собой. Если не считать датчиков и камер, которые следили за его состоянием круглые сутки.

***

Полковник Смирнов появился всё-таки не в этот день и даже не наследующий. Собственно он прибыл, когда срок, отпущенный на карантин, уже завершился, и Алексей не без удовольствия одевался в свою обычную форму в выделенной для него комнате, если так можно назвать помещение во временном строении посреди тайги. Похоже что тот майор. Что требовал отдать ему флэшку был не так уж и не прав, когда говорил. Что Смирнов сейчас далеко. Но тогда как понимать его «скоро будет», когда он пообещал прибытие полковника? Это где же надо было быть. Чтобы «скоро» означало через две недели?

Алексей вышел наружу, глубоко вдохнул свежий лесной воздух и потянулся. Лагерь постепенно сворачивали и уже отвезли часть оборудования на другие базы.

И всё-таки он дошёл. И всё-таки судьба не смогла его обмануть. Вот только почему-то от этого не становилось легче на душе. Алексей знал почему, но предпочитал гнать эти мысли прочь.

С другого стороны небольшой поляны, там, где организовали вертолётную площадку, в его сторону направлялись два человека. И одного из них Алексей узнал сразу. А вот второго никогда до этого не видел.

Рядом с полковником шёл незнакомый мужчина лет тридцати пяти на вид, в тёмно-сером костюме и с интересом смотрел на Плетнёва. Выглядел он как типичный человек конторы.

Не дойдя до Плетнёва пары десятков метров, они остановились. Тот, что был в костюме, перекинулся несколькими словами с полковником Смирновым, после чего направился в сторону палатки, которая здесь служила полевым штабом.

- Это кто такой был? – с интересом спросил Алексей, протягивая руку Смирнову.

Полковник вроде как тоже протянул руку, но тут же её остановил.

- Карантин пройден удачно? – серьёзно спросил он и тут же рассмеялся. – Шучу, Алексей!

Они обменялись крепким рукопожатием.

- Да уж, – полковник тут же посерьёзнел, - тут такая каша заварилась после вашего ухода. Это наш следователь по особым делам, если ты о моём спутнике. Пошёл опрашивать группу, которая тебя вывела домой.

- То есть я под подозрением? – вздохнул Плетнёв.

- Давай-ка пройдёмся, - предложил Смирнов и они, не спеша пошли по базе.

Алексей отметил, как под ногами приятно пружинила зелёная трава, а на небе висело такое знакомое и доброе Солнце.

- Не то, чтобы под подозрением, но кое-что проверить надо. Тут всё не так гладко, - сообщил Смирнов. – Те, кто готовил вашу группу, убиты. Сейчас идёт следствие. Как официальное, так и наше собственное.

- Вот значит как, - задумчиво протянул Плетнёв.

- Так почему ты хотел видеть именно меня, Алексей? Вроде как ты должен мне что-то передать?

Алексей полез в карман и протянул Смирнову флэшку, но пальцы сразу не разжал, из-за чего полковник секунду стоял с протянутой рукой. Алексей на мгновение задумался, посмотрел полковнику в глаза, будто пытаясь найти там подтверждение тому, что он поступает верно, но потом разжал пальцы и маленький носитель памяти упал в ладонь полковника.

Смирнов взял флэшку, повертел её в руке и положил в нагрудный карман пиджака.

- Меня не ставили в известность о внедрении, - наконец, сказал он. – Более того, я был бы против. Слишком рискованно. И то, что Ярослав решил передать информацию, пока была такая возможность, уже говорит не в пользу того, что всё складывается, как задумывалось.

- Если на нашей стороне есть крот, - предположил Алексей, и Смирнов бросил на него быстрый острый взгляд, - он может сделать соответствующие выводы и сообщить своим.

- Может, - согласился полковник. – Более того, если Гранин вернётся и узнает, что ты жив, то наши враги узнают, что Ярослав работает на нас. Пока Гранин будет находиться вне нашего мира, его, скорее всего, не разоблачат, но, видать, он накопал что-то важное, раз так рискнул. Как он обставил твоё исчезновение?

- Могу только предположить по косвенным признакам. Типа я встал по ночью нужде, и на меня напал местный хищник, утащив тело. Хотя, он мне в дорогу выдал наше оружие, - задумчиво произнёс Алексей.

Смирнов покивал.

- Ну, будем надеяться, что он это тоже обыграет. В конце концов, у него мог быть схрон, или протащил неучтённый ствол, он вполне себе мог такое сотворить.

- Думаете там что-то стоящее? – поинтересовался Плетнёв, имея в виду флэшку.

- Посмотрим. Не думаю, что он пошёл на риск раскрытия из-за какой-то ерунды. Не тот человек. Вот только я его уже давно не видел. Минимум лет пять прошло. К тому же я был не в курсе проводимой операции. И кто-то умело обрубал хвосты, думая, что Ярослав на их стороне. Нам остаётся лишь воспользоваться временем, которое у нас есть. Вот только боюсь, что его у нас не так много.

- Зачем вы мне это рассказали? – спросил Алексей даже не глядя на полковника.

- Затем, что ты увяз в этом деле гораздо сильнее, чем изначально предполагалось твоими обязанностями, - заметил полковник. – Возможно, что тебе надо будет сделать ещё несколько вылазок.

Алексей лишь почесал затылок.

- Я могу видеть семью? – с надеждой в голосе спросил он. – И так пропал вон насколько, жена небось уже любовника завела.

- Не завела, - отмахнулся Смирнов.

Алексей хотел было задать повисший в воздухе вопрос, но не успел.

- Конечно, сможешь, - успокоил полковник. – Семья же это святое. Но потом нам надо будет серьёзно обсудить твои перспективы в Комитете. К тому же мы хотим подключить тебя к ещё одному интересному проекту, но об этом не сейчас, потом когда отдохнёшь, мы тебя вызовем. Да, если что в место твой службы сообщили, все документы в порядке.

Ну, а чего ты хотел, подумал Плетнёв, всё как обычно. Остановился и повернулся к полковнику.

- Кстати, я там, в Мёртвом городе нашёл одно удостоверение на трупе, - он достал и передал маленькую книжицу полковнику. – Вдруг, кто из родных остался, можно было бы сообщить, что их родственник погиб в схватке с немецкими диверсантами или бандитами, а не просто пропал без вести.

Полковник раскрыл документ, бегло прочитал содержимое - Майор государственной безопасности НКВД СССР Иванченко Пётр Сергеевич. Служебное удостоверение действительно по 21 ноября 1940-го, - кивнул.

- Хорошо, посмотрим, что там и как было. Поднимем старые записи. Может, поможет в работе. Слушай, у тебя чайку в твоей конуре не найдётся? А то пить хочется, сил нет, со вчера ничего толком не ел.

- Издалека прибыли, - решил спросить Алексей.

- Издалека, - согласился полковник, но погружаться в детали не стал.

- Ярослав, кстати, нам там заварил какой-то особый чай… - вспомнил Плетнёв.

- Это он может, - улыбнулся полковник. – Чай у него просто бомба! Хоть и давно это было.

- И ещё, - Алексей остановился и вновь полез карман. – Не знаю, вдруг, что получится из этого вытащить.

- Что это? – уточнил полковник, глядя на маленький прямоугольник.

- Думаю, что-то вроде кассеты с записью, - задумчиво произнёс Алексей. – Вытащил у одного манекена из камеры. Мне почему-то показалось, что он мог вести съёмку в момент, когда всё произошло.

Глаза Смирнова загорелись нескрываемым интересом.

- А вот это действительно интересно, Лёша. Если мы сможем что-то вытащить из неё, то это нам очень поможет, реально! Флэшка от Ярослава и эта кассета, это должно многое разъяснить.

***

- Привет! – на пороге его квартиры стояла Анна.

Алексей закатил глаза.

- Ты же понимаешь, что явилась ко мне в дом? Что я скажу жене, кога она тебя увидит?

- Твоя жена и дети сейчас в деревне, - сообщила Анна.

- Эмм…

- И ты к ним собираешься только завтра, ведь так?

Алексей собрался с силами и выдохнул.

- Слушай, мне сейчас некогда. Я хочу, как ты правильно сказала, в деревню к семье, увидеть детей!

- Странно, что ты не упомянул жену, - улыбнулась Анна.

- Ты придираешься к словам.

- Так мне можно войти? – повторила вопрос Анна.

- Разве ты вампир, что тебе требуется приглашение, чтобы попасть внутрь?

- Нет, но буду считать это приглашением.

Отойдя в сторону, Алексей освободил проход.

- Каждая наша встреча оканчивается тем, что у меня жутко болит голова. Я больше не хочу в прошлое, поняла? Не хочу! Не надо! – говорил он, пока Анна прошла в гостиную, разглядывая фотографии на стенах.

Она присела на диван, поставив сумочку на журнальный столик.

- Ты понимаешь, что Комитет должен быть в курсе того, что ты делаешь?

- Мы делаем, - поправила его Анна, улыбнувшись.

- Хватит! – твёрдо сказал Плетнёв.

Она вдруг стала очень серьёзной.

- Чёрт, мне не нравится твой взгляд, - покачал головой Алексей. Он так и продолжал стоять посреди комнаты.

- Я думала сказать тебе ещё тогда, когда ты был на карантине, но там было много глаз и ушей. Алёша, я тебе сейчас расскажу, что знаю, и потом мы решим вместе, как поступить, хорошо? А завтра, ты, как и собирался, поедешь к своим родным. В конце концов, у тебя законный отпуск.

- Говори, - Алексей опустился в кресло.

Эпилог

Здесь была уже зима. Хорошая такая, ядрёная. Можно сказать, что окружающий лес буквально ей звенел, а с мутного неба падали пышные снежные хлопья снега.

Правда, в нашем случае, зимняя тишина была изрядно приправлена звуком строительных работ, криками людей, порой изрядно приправленными крепким словцом, и звуками спускаемого пара, исходившими от тепловоза.

Да, здесь зима. А там, по другую сторону незримой границы… там солнце и изнуряющий зной!

- Реактор заглушили? – спросил полковник Смирнов и тут же в очередной раз выслушал краткий отчёт о состоянии оборудования. Впрочем, спросил он больше для проформы, так как реактор был полностью заглушен и законсервирован ещё несколько дней назад.

Должно быть, это место не отпускало его. Манило его обратно неслышимым зовом, чтобы он вновь подставил своё лицо под жаркое солнце чужого мира, когда-то и зачем-то связанного с Землёй. Вопрос о том, кто это сделал так и остался без ответа. Столько лет прошло, а они лишь нащупали призрачные нити, за которые толком не удавалось зацепиться. Вот только иногда Смирнову казалось, что лучше бы им этого и не узнавать. Запереться на Земле наглухо, чтобы никто и никогда суда не мог попасть Извне.

Проблема заключалась в том, что Земля большая и сколько ещё таких переходов в иные миры, подобному этому есть на других континентах, было не известно. Он достоверно знал об одном, в Памире. И это если не считать мелких точек перехода, которыми так любят пользоваться Гости, и эмигранты из числа людей. С последними хотя бы было проще в том плане, что, покидая Землю, они уже никогда не возвращались. По крайней мере, такие факты были полковнику не известны.

Полковник окинул взглядом обстановку у тоннеля.

Специалисты и рабочие завершали последние этапы консервации объекта в Уральских горах, работе которого Смирнов и другие посвятили последние десять лет. Но страна менялась, и вытаскивать на себе такой объем работы было просто невозможно. Не хватало ни денег, ни человеческих ресурсов. Скрывать следы подобной операции удобно, когда ты владеешь доступом к бюджету, и всем органам власти, а сейчас всё пошло наперекосяк. Иностранцев в стране появляется всё больше и больше и среди них присутствуют не просто желающие наловить рыбы в мутной воде так называемой перестройки, но профессиональных агентов спецслужб, которые только и мечтают, что пронизать своей сетью всю вертикаль власти и армию. Чего стоят только постоянные разговоры о ядерном разоружении, с радостью подхваченные властью с подачи западных политиков. Только почему-то разоружение предполагается одностороннее. Не явно, конечно, но почему-то мы свои самолёты стратегической авиации пилим на лом, а они нет. Мы ракетные шахты заливаем бетоном, а они нет, у них большая часть вооружения располагается на ядерных подводных крейсерах, которые удивительным образом не были затронуты международными соглашениями.

Нет, «ядерку» необходимо сохранить во что бы то ни стало, иначе для Союза всё закончится очень и очень плохо. Собственно и Союз по прогнозам доживал последние годы.

И люди, населяющие одну часть суши, будто это чувствовали, обесценив большинство ценностей, на которых воспитывались несколько десятилетий. Да и те, что казались фундаментальными, тоже шатаются, готовые пойти прахом и рухнуть, погребя под обломками огромное государство. И уже не понятно рыба гниёт с головы, или, наоборот, с хвоста.

Полковник с чувством выругался про себя. Вдохнул морозного воздуха и выдохнул клубы густого пара.

На объекте продолжали завариваться переходы, выбивая слепящую дугу и наполняя воздух электрическим треском. Бетонировались отдельные помещения и узлы, отключалось питание. В специальных тайниках решено было оставить лишь минимум, который может понадобиться, если когда-нибудь – полковник вздохнул – когда-нибудь они смогут сюда вернуться.

Последний состав готовился к отбытию в Свердловск, который уже в скором времени будет переименован в Екатеринбург. Но ещё не доезжая до него большая его часть будет расформирована и его вагоны и цистерны разбредутся по стране, не оставив после себя практически никаких следов. Лишь часть вагонов будет отогнана на сортировочную станцию, откуда, впрочем, должна будет отправиться дальше в специальные хранилища.

- Настройка перехода закончена? – Полковник обратился к подошедшему человеку в военной форме. Назвать то, что хранила уральская пещера точкой перехода, не поворачивался язык. Как может быть точкой то, через что может пройти целый железнодорожный состав?

- Да, если кто-то сюда и доберётся, то сможет войти, но не выйти. Только знающий человек сможет переключить вектор точки перехода.

Полковник похлопал себя по карманам, достал помятую пачку «Союз-Аполлона» и, обнаружив её пустой, спросил:

- Есть закурить?

- Вы же вроде бросили.

- Бросил, - вздохнув, согласился Смирнов, но всем своим видом показывая, что ждёт сигарету.

- У меня только папиросы «Беломор»

- Давай уже! – скривился полковник. – Сейчас выбирать не приходится.

Получив папиросу и прикурив от бензиновой зажигалки, он сделал глубокую затяжку и прикрыл глаза, вспоминая почти забытые ощущения. Нет, всё-таки табак – зло. И водка – зло. И вообще. А что тогда радость, подумал он?

Звук сирены и красные всполохи аварийных ламп с планируемым ожиданием разорвали почти что зимнюю идиллию. Иначе и быть ведь не могло, правда? Чтобы что-то пошло не по плану.

Рабочие, занимавшиеся погрузкой оборудования, остановились, и все как по команде уставились на жерло тоннеля, в темноте которого терялись рельсы. Среди них пробежало отчётливое роптание. Оно и понятно: объект оборонный, скорее всего, связанный с ядерным оружием, вдруг там что-то пошло, как говорится, не так и какая-нибудь боеголовка свалилась с полки, угрожая остеклить окрестность в радиусе нескольких километров.

И даже если она рванёт внутри горы, точно мало не покажется никому.

- Что там у вас? – поднеся рацию к лицу и сохраняя максимальное спокойствие, спросил Смирнов и отпустил кнопку приёма.

Динамик отозвался шипением и треском, потом раздался озадаченный голос:

- Проводники почувствовали формирование точки перехода.

- Мы же заварили ворота! И питание отключили! – не понял полковник. – Какого чёрта?

- Нет, это не из пустыни, - раздалось из рации. - Точка формируется неподалёку с генератором. Пока она не стабильна, но проводники говорят, что они не видели ничего подобного раньше.

По всему выходило, что кто-то умеет создавать точки перехода искусственно. Не просто пользоваться тем, что есть, а именно создавать! Специалисты Комитета уже давно высказывали подобные гипотезы, но чтобы стать свидетелем появления точки перехода лично!

- Шалимов! Уйми рабочих! Это просто ложная тревога! – выкрикнул Смирнов одному из офицеров и тот, добродушно разведя руки, в сопровождении нескольких солдат направился к людям, призывая их подойти ближе и выслушать. Похоже, что он «лепил горбатого» прямо на ходу, взяв за основу версию ложного срабатывания сигнализации и что всё самое опасное, что было на базе, уже давно вывезено отсюда на специальные склады хранения, а то и утилизировано. Мол, что, вы никогда не видели, как срабатывает пожарная сигнализация без всяких на то причин. Обычно, мол, дело.

И надо отметить, что брожение среди рабочих довольно быстро сходило на нет.

- Сидоренко! За мной! – приказал полковник, и они быстрым шагом, но не таким, который мог бы вызвать панику у рабочих, пошли в тоннель.

Внутри их уже ждало человек двадцать в полном вооружении.

- За мной! – повторил Смирнов и они уже значительно ускорившись, устремились внутрь горного комплекса.

Спустя некоторое время после быстрых переходов по грохочущим металлическим ступеням они остановились в одном из обширных помещений, которое было заставлено пустыми бочками из-под мазута и такими же ящиками, которые решили не оставить здесь до лучших времён и не занимать лишнее место на платформах и вагонах.

- Здесь, - произнёс один из проводников с монголоидными чертами лица. Кажется, он был из эвенков.

Полковник повернулся к другому проводнику, тот коротким кивком подтвердил слова первого и указал рукой в сторону глухой стены. Там, где располагался лифт в решетчатой шахте, который сейчас был обесточен, и лестница на нижние уровни. Но было очевидно, что лифт сейчас совсем ни при чём.

- Займите позиции для огня. Отключите освещение, нас не должно быть видно. Огонь открывать по моему выстрелу!

Солдаты распределились за укрытиями, которыми послужили пустые бочки, ящики и колоннами, поддерживающими потолок. Приготовились начать стрельбу, как только поступит соответствующая команда. Все затихли. Никто не проронил ни слова, кажется, даже не было слышно дыхания людей.

Эвенк сморщился, как от приступа головной боли и что-то проговорил на своём языке. Второй проводник никак внешне не отреагировал, но многозначительно посмотрел на полковника.

Происходило что-то, что однозначно характеризовалось, как нештатная ситуация. Точка перехода формировалась прямо у них на глазах, и происходило это явно по чьей-то воле. Вот только не понятно: доброй или злой.

- Сейчас, - прошептал второй проводник рядом с полковником, - смотрите туда!

Смирнов жестом приказал «Приготовится!» и упёр приклад автомата в плечо. Остальные бойцы тоже взяли оружие наизготовку.

Казалось, что темнота в районе лифтовой шахты стала ещё более густой и непроницаемой, словно бы обрела плотность. Вот она была самой обычно, а вот уже превратилась во что-то иссиня-чёрное, практически осязаемое.

Бывает так, что тишина буквально звенит в ушах. И это правда. Только звенит не тишина, а кровь, что бьёт по барабанным перепонкам. Ты практически слышишь сам себя. Так было и сейчас.

Полковник задержал дыхание.

Из мрака показался чужак. Тьма словно выдавила его из себя.

Смирнов поймал себя на мысли, что он уже видел похожих людей. Или не людей, кто знает. Одетый в нечто, до боли напоминающее защитный костюм, но более продвинутый, в маске, похожей на противогаз со сменными фильтрами, чужак держал в руках автомат неизвестной конструкции.

Чужак повёл головой, осматриваясь. Окуляры его противогаза тускло поблёскивали, словно подсвеченные изнутри. И, видимо, признав обстановку приемлемой, он дотронулся до браслета на руке, словно нажав кнопку.

И тут же из плотной тьмы стали один за другим появляться такие же чужаки. Ещё и ещё, ещё и ещё.

Они осматривались и выстраивались, разбиваясь на группы, которые в итоге складывались в некое подобие каре, в центре которого оставался всё тот же чужак, появившийся первым. Вскоре к нему присоединился ещё один, который встал рядом с первым.

«Должно быть, командование» - подумал Смирнов.

И тут тот, что появился первым, резко обернулся, словно расслышав мысли скрывающихся в темноте людей. Автомат в его руках вздернулся по направлению солдат.

Полковник нажал на спусковой крючок, и замкнутое пространство помещения заполнилось грохотом и вспышками автоматных очередей. Солдаты стреляли молча. Чужаки пытались отстреливаться, но эффект неожиданности был на стороне землян.

Пули, не найдя цель, рикошетом носились от стены к стене, то и дело норовя ударить в спину. Было слышно, как чужаки, у которых разбилась маска противогаза, кричат и стонут, получив смертельное ранение. Гильзы сыпались со звоном на каменный пол. Щёлкали затворы, после смены очередного магазина.

- Прекратить огонь! – приказал полковник.

И действительно, со стороны чужаков уже секунд десять не раздавалось ни одного выстрела.

В наступившей оглушающей тишине кто-то из солдат сменил опустевшие магазины.

- Кто это? – спросил Сидоренко.

Полковник лишь покачал головой.

- Но они точно не были друзьями, - сам себе ответил старлей.

- Свет! – приказал Смирнов, и помещение осветилось периодически моргающими лампами. Видимо, шальная пуля задела проводку.

Не опуская автомата, полковник направился к лежащим на полу телам. Через несколько шагов он вступил в растекающуюся по полу тёмно-красную лужу. Остальные солдаты последовали его примеру. Необходимо было проверить, остался кто в живых или нет.

Он перешагивал через тела, лежавшие в полном беспорядке на холодном каменном полу. Несколько десятков мёртвых тел.

- Что там с точкой перехода? – не оборачиваясь, обратился полковник к эвенку.

- Пропала, - уверенно ответил тот. – Как и не было ничего.

- Совсем ничего? – не поверил Смирнов. Обычно даже уничтоженная точка перехода оставляла слабые эманации после себя.

- Ничего, - подтвердил проводник.

Внезапно краем глаза полковник заметил шевеление среди тел и тут же перевёл туда дуло автомата. Осторожно подойдя, он ткнул носком сапога чужака.

Нет, он был буквально изрешечён пулями, даже не смотря на некое подобие бронежилета. Мёртвое тело просто сползло на пол.

- Откуда ж вы пришли к нам… - бормотал себе под нос старлей, пока тяжёлые ботинки ступали по успевшей растечься крови. – Хорошо, однако, что их можно убить, - произнёс он, тыкая стволом автомата в одно из тел. Было бы хуже, если бы они оказались как тот терминатор из кино.

- Раненые среди нас есть? – спросил полковник у солдат.

- Только лёгкие царапины, - отозвались солдаты.

- Живых среди пришельцев кто-нибудь обнаружил? – спросил полковник.

- Нет!

- Нет!

- Все двухсотые!

- Как пить дать, все! Мертвее некуда.

Только сейчас полковник выдохнул. Надо бы разобраться, что произошло, но отсутствие живого чужака делало усилия в указанном направлении практически пустыми. С другой стороны, какие у них были ещё варианты? Попросить, кого-то из них отойти в сторону и подождать? Нет уж, что сделано, то сделано.

- Надо убрать тела, - оглядываясь вокруг себя, предложил Сидоренко.

- Зачем? - пожал плечами Смирнов. – Возьмём образцы их оружия, крови и тканей, этого будет пока достаточно. Ещё фото сделайте. Стрельбы снаружи было не слышно, так что ничего нового объяснять рабочим не будем.

- Но… - замялся старлей, - не бросать же их здесь. Просто вот так. Всё-таки люди, - последнюю фразу Сидоренко произнёс, посветив фонариком в разбитую маску, за которой скрывалось вполне себе человеческое лицо. Даже застывшие глаза убитого пришельца, казалось, выражали откровенное непонимание того, что же сейчас произошло.

- Ну, какие они люди, мы не знаем. Да и если честно не хочется узнавать, - откровенно соврал Смирнов и наклонился над одним из тел. - Они пришли нас уничтожить. Мы им этого не позволим.

- Уверены?

- Да.

- Но тела...

- У нас нет времени и возможностей, чтобы утилизировать их. Пусть эта пещера будет их могилой. Тем более, снаружи толпа рабочих. Не хочется придумывать новую ложь, кроме той, что им уже озвучили.

Через полчаса, оставив ответственных лиц собирать материальные доказательства появления чужаков и подстраховаться от создания новой точки перехода в этом месте, полковник и старший лейтенант Сидоренко уже стояли наверху под падающим снегом. Снаружи уже успело стемнеть, и рабочие занимались погрузкой под светом прожекторов.

- Но мы же планируем когда-нибудь сюда вернуться? – Сидоренко протянул полковнику папиросу, не дожидаясь просьбы.

- Обязательно, - подтвердил Смирнов, закуривая. – Но боюсь, не в ближайшие месяцы, и даже не годы.

- И что вы предлагаете?

- Забыть об этом месте. По крайней мере, до тех пор, пока мы не наладим работу нового Комитета. Нам для начала надо страну вылечить. Потом займёмся гостями. И этими... кем бы они ни были.

- Но гости не будут ждать, пока мы встанем на ноги. Те же странники не перестанут ходить через наш мир.

Полковник поморщился.

- Будем делать, что сможем по мере сил. Странники, в конце концов, ничего плохого за всё это время не сделали.

- Разве?

- Там мы сами были виноваты и сами всё разрулили.

Сидоренко затянулся, переступил с ноги на ногу.

- Слишком много людей знают об этом месте, - наконец произнёс он. - Даже эти рабочие, которых пригнали сюда якобы для консервации оборонного объекта, - он мотнул головой в сторону занимающихся погрузкой рабочих. – Некоторые уже задавали вопросы. А некоторые думают вернуться сюда, чтобы поживиться цветметом и прочим ломом. Сами знаете, какая экономическая ситуация в стране.

Смирнов даже крякнул.

- Вот всегда восхищался нашими людьми, Костя! – довольно улыбнулся он. – Ничего не пропадёт. Даже заброшенная ракетная шахта или металлолом из Чернобыльской зоны. Слышал, что они даже лес там пилят на дрова?

- Слышал, - подтвердил Сидоренко, и выпустил струю табачного дыма.

Полковник вздохнул.

- Но ты прав, Костя, слишком много свидетелей, - полковник вновь посмотрел на рабочих, которых привлекли к консервационным и погрузочным работам.

Бросив окурок под ноги, полковник затоптал его в снегу.

- Я тебе вот что скажу, Костя, - Смирнов взглянул на готовящийся к отбытию состав. – Ты не садись в те вагоны, с той антенной на крыше. Видишь?

- Вижу, - подтвердил Сидоренко, и у него невольно вытянулось лицо.

- Думаю, что ты мне ещё пригодишься по возвращению, - продолжал полковник.

- Вы что же, всех их… того?! – охрипшим голосом от картины, что породил его разум, спросил Сидоренко.

- Костя, ну что ж ты так плохо обо мне думаешь, - улыбнулся полковник. – Что мы, звери что ли какие?

- А что же тогда?..

- Они просто всё забудут, - просто ответил полковник. – И будут помнить нечто другое.

- И что они будут помнить, - кажется, Костя расслабился, поняв, что ради секретности никто не будет уничтожать всех свидетелей.

- Ну, например, что ездили они на вахту, на строительство нефтепровода. Или на добычу золота. У многих, скажу тебе по секрету, даже обнаружится припрятанные самородки и золотой песок в кульках. В общем, вахтовики будут весело и с шумом, песнями и водкой возвращаться после трудной вахты с карманами, полными денег. Потом у них будет сильно болеть голова. Но это будет всего лишь похмельный синдром, - последние слова полковник произнёс с особой интонацией, в которой читалась и грусть, и тайна, и попытка успокоить старшего лейтенанта Костю Сидоренко. Пускай полковник сделал скорее это для себя, ведь на самом деле ему не раз приходилось переступать через определённые моральные принципы, чтобы достичь поставленных целей, и жизнь одного конкретного человека, или группы людей зачастую являлись вполне приемлемой ценой, чтобы спасти в тысячу раз большей жизней. Такая вот циничная арифметика.

За спиной послышались шаги. Снег скрипел под чьей-то уверенной походкой.

- Товарищ полковник, разрешите обратиться! – из темноты появился подполковник КГБ Савичев, который работал под началом полковника последние несколько лет по ту сторону границы.

- Можно без формальностей, Саша.

- Если без формальностей, то, может, взорвать здесь всё к чертям собачьим? А то, в самом деле, ядерную боеголовку использовать. Спецы говорят, что электромагнитное излучение такой мощности уничтожит проход.

- Была у меня такая мысль, не скрою, - кивнул Смирнов.

- Но? – прищурился Савичев.

- Я думаю, мы вернёмся. Когда-нибудь, но вернёмся. Так что лучшее средство в нашем случае – забыть. Запереть и забыть.

Конец

Когда заканчивается одна история, начинается другая.

На пыльных улицах

- Да чтоб тебя! – майор госбезопасности Иванченко оглядывался из стороны в сторону, пытаясь понять, где и, главное, как он оказался.

Пространство вокруг напоминало жуткий ночной кошмар. Должно быть, так могли представлять себе Ад верующие граждане. Но он-то атеист! Хотя нет, в аду же черти с вилами, везде стоят чаны и сковородки, на которых варят и варят грешников, вопящих от боли, а тут…

Тут было тихо

И только силуэт убегающего урки далеко впереди.

Чёрт! Он оказался настолько ошарашен внезапной сменой локации, когда выбрался из-под земли, что даже забыл о том, что вообще-то преследовал бандита. И теперь его придётся буквально выслеживать по оставшимся на пыльном тротуаре следам.

А пыли здесь было много, очень много. И ещё что-то падало с неба, что-то вроде лёгкого невесомого пепла.

Больше для проформы, чем пытаясь попасть, майор произвёл два выстрела из табельного пистолета, но, как и ожидалось, пули ушли в молоко, слишком далеко уже был преступник. Тот лишь пригнулся на бегу, оглянулся и скрылся за углом высотного здания. Кажется, он при этом довольно оскалился.

А ведь всё началось с довольно странного разговора.

***

С моря веял лёгкий бриз, принося ничем неповторимый аромат йода, водорослей и соли. Так может пахнуть только море. Иногда к нему, правда, примешивался запах солярки с проходящих неподалёку катеров, но в определённом смысле он лишь усиливал ощущение летнего прибрежного города.

Над водой и головами неспешно прогуливающихся граждан, приехавших на заслуженный отдых из разных городов огромной советской Родины, барражировали крикливые чайки, ожидающие очередного куска хлеба брошенного в воду или просто в воздух, так они тоже его с лёгкостью подхватывали налету.

В летнем кафе, что располагалось на набережной Ялты, из громкоговорителя своим неповторимым скрипучим голосом пел Леонид Утёсов. «У меня есть тайна» только-только закончилась, и из динамика полились первые аккорды «утомлённой солнцем».

Стук узких острых каблучков по брусчатке невольно привлек внимание человека в светлом бежевом костюме, который сидел за одним из столиков, закинув ногу на ногу, и читал свежий выпуск «Сталинского знамени».

Человек даже позволил себе немного удивиться (но при этом не показать виду), когда молодая особа в элегантном костюме светло-серого цвета с тёмной каймой и подобранной ему в тон шляпке присела за тот же столик, что и он.

Достав из маленького клатча портсигар и длинный мундштук, незнакомка взяла сигарету и, приладив одно к другому, наконец, обратила свой взор на читающего газету посетителя кафе.

- Не будет огоньку? - слегка томно спросила незнакомка.

- Да, конечно, - человек потянулся в карман за бензиновой зажигалкой, откинул крышку и лёгким нажатием на колёсико вызвал искру. Над зажигалкой заиграл язычок пламени.

Наклонившись через столик, незнакомка прикурила и поверхностно затянулась.

Вообще, читатель «Сталинского знамени» почему-то ожидал, что незнакомка закашляется, но та, как ни в чём не бывало, глядя на море, выпустила узкую струю дыма.

Пауза явно затянулась, поэтому мужчина, демонстративно не отрываясь от чтения газеты, решил спросить:

- Мы знакомы?

- К сожалению, нет, - легко ответила она. – Но мы всегда можем это исправить.

- Я женат, если что, - также легко ответил мужчина, краем глаза следя за собеседницей. – И в курортных романах не заинтересован.

Он с шумом перевернул газетную полосу.

- Но вы же здесь не на отдыхе, Пётр Сергеевич, - парировала незнакомка, улыбнувшись и всё так же мечтательно глядя в сторону моря, где на рейде стояли торговые суда и военные корабли. – Да и газету вы не читаете. Держите её больше для вида. Ведь так, товарищ майор.

Так, а вот это уже было серьёзно.

- Кто вы и что вам от меня нужно? – тон читателя при этом всё равно оставался спокойно выдержанным, если не сказать расслабленным. Газета всё так же оставалась в его руках, он лишь слегка её встряхнул, сгоняя случайную муху.

- Как бы банально это не звучало, но я хочу вам помочь, - незнакомка, наконец, одарила майора госбезопасности своим взглядом.

- Вы из британской разведки? – совершенно серьёзно уточнил майор Иванченко.

Незнакомка улыбнулась.

- Любопытства ради: почему вы решили, что из британской? Может, я из японской?

- Вы не похожи на японку, - пробурчал мужчина.

- Как будто мне это мешает быть японским агентом! Что вы как ребёнок, ей богу!

- Что же, вы правы, - согласился майор и, сложив газету два раза, положил её на столик, где уже стояла чашка кофе и пепельница, которую он тут же пододвинул своей гостье. Она стряхнула пепел и сделала новую затяжку.

- А может быть, я из вышестоящего органа, не думали об этом? – загадочно спросила она.

- Мне бы об этом сообщили, - твёрдо ответил мужчина и сделал глоток кофе.

- Бывают разные обстоятельства, поверьте мне. Но вы правы, я не из вашей конторы, но и не из иностранной разведки. Но, тем не менее, я хочу вам помочь. Ну а вы окажете мне услугу в ответ.

Мужчина изобразил на лице скепсис. При этом отметил, что незваная гостья держалась уверенно и говорила, судя по тону, совершенно серьёзно.

- Нет, что вы! – она элегантно взмахнула свободной рукой. - Я понимаю, что оснований мне верить, у вас совершенно нет. Но если вы попробуете хотя бы проверить факты, которые я сейчас вам изложу, ваше отношение ко мне, думаю, может измениться. Да я даже уверена в этом!

Она улыбнулась.

- Ну, допустим, - Иванченко почесал кончик носа. Он поймал себя на мысли, что ему просто стало интересно. Более того, у него сработало то, что у интеллигентных людей принято называть интуицией, а более простые граждане пользовались словом «чуйка». Он, конечно, потом опишет эту встречу в рапорте, но сейчас он решил вжать из неё всё, что можно. К тому же гостья была действительно красива, и ему было приятно с ней общаться. Кажется, ещё чуть-чуть и он влюбится, как пацан, забыв о кольце (которое, правда, сейчас и так было не на пальце, а во внутреннем кармане пиджака).

Он встряхнул головой, прогоняя наваждение. Что это на него нашло?

Тем временем официант принёс ещё одну чашку кофе, поставив её перед гостьей. И когда она успела её заказать?

- В местном отделении милиции сейчас находится один мелкий жулик, - сообщила незнакомка, когда официант отошёл от столика. – Некто Витька по кличке Палёный. Его взяли на попытке сбыть краденое золото и драгоценные камни.

- Мне об этом ничего не известно, - ответил Иванченко.

- Но мне известно то, что здесь вы по другому делу, - возразила особа. - И у меня есть серьёзные основания полагать, что оно связано с задержанием Палёного, он же Виктор Константинович Рапылёв, 1918 года рождения.

Иванченко слушал, вернувшись к тому, что продолжал делать вид, будто читает газету.

- После нашей встречи, вы можете пойти в отдел и сами в этом убедиться.

- А если не пойду? - Иванченко сложил газету и посмотрел на свою неожиданную собеседницу куда более пристально, чем до этого.

О! Она была прекрасна! Светло-русые волосы убраны в элегантную сеточку, на голове не менее элегантная шляпка. Сидящий по фигуре костюм, ослепительно белая блузка, сигарета в длинном тонком мундштуке.

И серые глаза с необычным металлическим отливом смотрели на него из-под густых ресниц.

- Оценили?

- Кого? - не понял Иванченко.

- Меня, - как ни в чём не бывало, ответила гостья. - Вы же сейчас меня разглядываете, как кот валерианку.

Признаться, Иванченко смутился, а с ним такого не случалось уже очень и очень давно.

- Так каким образом, какой-то мелкий воришка связан с тем делом, которое поручено мне, раз уж вам о нём известно. Вам же известно? И, если уж на то пошло, то может быть, просветите меня в детали, как вы выразились, моего дела?

Она кивнула.

- Мне известно, за кем вы следите, Пётр Сергеевич, - она как бы невзначай повела сигаретой в мундштуке в сторону киоска с мороженным у которого сейчас закупался холодными сладостями высокий мужчина в строгом костюме.

Иванченко лишь слегка изменился в лице.

- Могу заверить вас, товарищ майор, что объект вашего наблюдения пока что вас не раскусил. Должна признать, работаете вы профессионально.

- Что вам известно? – в голосе майора НКВД появились металлические нотки. Если это и была своего рода шутка, то она стала переходить все допустимые границы.

- Например, известно, что господин Хорст знает о Палёном, и очень им интересуется. И я уверена, что попытается его вытащить через свою агентуру из участка. К сожалению, я не могу заняться им лично, поэтому в определённой степени надеюсь на вас.

- И мы снова возвращаемся к началу нашего разговора: кто вы?

Перед ответом она выдержала паузу. Казалось, она о чём-то вспоминала, и в её взгляде можно было даже уловить мимолётно проявившую себя печаль.

- Ну, если вам так угодно... ладно, я из вышестоящего органа, - сообщила она, вновь одарив его обворожительной улыбкой.

- Мне это ни о чём не говорит, - Иванченко был не из тех, кого можно было легко запугать лишь одним упоминанием вышестоящего руководства. – Вы либо водите меня за нос, пытаясь отвлечь от… Хорста, либо вам просто нечем заняться. В конце концов, вы даже не назвали своего имени.

- Простите, - она выглядела несколько смущённой, или хотела казаться таковой. – Анна. Меня зовут Анна.

- И всё, сотрудница вышестоящего органа? – с нескрываемым скепсисом поинтересовался майор.

- Пока этого достаточно, - она пожала плечами.

- Этого мало, чтобы вести сколь-нибудь предметный разговор, - краем глаза Иванченко проследил за представителем немецкого торгового представительства. Попутно он срисовал своего человека, который был на подстраховке и тоже следил за Хорстом. Одним взглядом он дал понять, что, скорее всего, ему придётся задержаться на набережной, сотрудник еле заметно кивнул.

- Что же... - она легко затянулась и выпустила струю ароматного дыма, задумчиво глядя на корабли в море. - Через два года Германия нападёт на Советский Союз. Нападение будет неожиданным. Скажу больше, вы будете одним из тех, кто попытается предупредить руководство страны о готовящемся нападении. Я даже вам скажу точное дату и время: 22 июня 1941-го года в 4 часа утра по московскому времени. Хотя, насколько помню, нападение на Севастополь произойдёт на несколько часов раньше.

Лицо Иванченко не выражало никаких эмоций. И это несмотря на то, что слова Анны буквально впечатывались в его мозг. И не удивительно, ведь весь мир сейчас буквально жил в ожидании грядущего столкновения с Германией и её союзниками. И недавно отгремевшую войну с Финляндией рассматривали как предисловие к будущей войне.

Он снова взялся за газету.

- И ещё, - продолжала Анна, - господин Хорст работает на Абвер, а вы, безусловно, знаете, что это за структура. Он собирает информацию о состоянии дел в Советской России и делает это в целях подготовки к скорой войне. Вы ведь поэтому за ним следите, не правда ли?

Иванченко недоверчиво прищурился.

- Знаете, примерно с месяц назад, мы задержали командира РККА, который говорил примерно то же самое. Тоже распускал слухи о близкой войне с Германией и чуть ли не требовал выдвинуть войска на западные границы СССР, а то и нанести превентивный удар.

- Знаю.

- Знаете? А знаете, сколько сейчас людей распускает панические слухи о войне с Германией? Что все они называют разные даты и время. И все клянутся, что именно их информация верна на сто процентов?

- Да, - с некоторой грустью в голосе сказала Анна, - но тот командир, которого задержала ваша служба, – мой человек. И он назвал на допросе точно такие же дату и время, какие сейчас вам сообщила я. К сожалению, он не воспринял мои указания достаточно серьёзно и решил действовать на своё усмотрение, чем подставил под удар не только себя, и не только меня.

- Так вы признаёте?..

- Отпустите его, - резко, но не повышая голоса, потребовала Анна. – Я знаю, вы можете это организовать. Сейчас он всё равно вам ничего не скажет. Он просто ничего не знает. Более того, сейчас он даже не вспомнит, как к вам попал. Я угадала? Ведь, он уже говорит, что не помнит, что он делал и говорил в течение нескольких недель, в том числе о дате начала войны.

Осведомлённость гостьи заставляла задуматься и насторожиться. Хорст, тем временем, употребив двойную порцию мороженного, поднялся из-за столика, и, подхватив свой портфель, отправился в сторону города. Человек Иванченко подождал и направился за немцем, держась на расстоянии.

- Мне будет жаль, если вы его расстреляете, как шпиона, - вздохнула Анна, - Ведь он на самом деле таковым не является. Данный человек вообще ни в чём не виноват, он служит, и будет служить своей родине верой и правдой. Немного сумасшедший, да. Не без моей помощи, увы, но не шпион.

- У меня такое ощущение, что вы говорите о двух разных людях.

- В каком-то смысле так оно и есть, - согласилась Анна.

- Так, значит, он всё-таки сумасшедший! И всё, что он говорил о начале войны - бред!

Иванченко проследил, как немецкий дипломат скрылся из виду, а затем из поля зрения пропал и сотрудник НКВД.

- Все мы немного сумасшедшие, - вздохнула Анна. - Не совсем. Всё, что говорил тот, кто был в его теле, является абсолютной правдой.

- В его теле?

- Да.

- Вы точно сумасшедшая. Такая же, как тот командир. Теперь я почти в этом уверился. На вашем месте я бы прекратил этот разговор и поскорее убрался восвояси. Иначе мне придётся вас задержать.

Анна посмотрела на майора так пристально и с таким выражением, что у того внутри зашевелилось что-то совсем уж нехорошее.

- У вас бы ничего не вышло, майор, - произнесла Анна с такой уверенностью, что Иванченко испытал неподдельное сомнение, что он, почти девяностокилограммовый мужчина, сможет справиться со стройной и довольно лёгкой женщиной. - Поверьте. И не вздумайте проверять.

Майор отвёл взгляд.

- Нам лучше прекратить этот разговор, - почти официальным тоном сообщил он свое собеседнице, а сам сделал в уме зарубку на предмет того, что необходимо будет выяснить о ней всё, что только получится, пускай он сейчас кроме её внешности знает только её имя. И не из таких крупиц дела распутывали.

- Да, пожалуй, - согласилась Анна, поднимаясь со стула. – Но вы обязательно проверьте мои слова о Палёном. Сегодня же. Думаю, что вам не составит найти его связь с Хорстом.

Иванченко выругался в уме.

- Да, - вдруг обернулась Анна, - если вам вдруг захочется найти, то сэкономлю вам время: я работаю в городской больнице. Там вам подскажут, где меня искать.

***

Главное – не сойти с ума. Главное – сохранить рассудок.

Кто бы знал, что визит незнакомки на набережной Ялты в итоге приведёт тебя неведомо куда, лихорадочно соображал Иванченко. И ведь всё, что она сказала про урку Палёного и про Хорста, и про командира, которого взяло НКВД за распространение панических слухов подтвердилось!

А теперь ты стоишь посреди неизвестного города, в котором всё покрылось пылью, а над тобой нависает давящее серое небо. Вот ты был в Ялте, а вот ты уже здесь. И даже не понял, как переместился сюда.

Может так быть, что ему подсыпали что-то в чай и потом перевезли в бессознательном состоянии сюда?

Но тогда получается, что с Рапылёвым сотворили то же самое, но это не логично, учитывая, как энергично он от него улепётывал. Нет, какой бы сказкой не казалось произошедшее, оно было реальным: и этот серый опустевший город, и это серое небо, и этот прах, что сыплется откуда-то сверху. И эти бесчисленные засохшие тела, что валялись прямо на тротуарах улиц, внутри зданий, в автомобилях незнакомых очертаний.

А потом майор НКВД узнал, что горд не был таким уж и пустым.

Вот теперь точно конец