Иди сюда, поближе

Глава 1

Когда ее привезли в палату из реанимации, женщины вспорхнувшими бабочками, которых вспугнул прохожий, с интересом смотрели на прибывшую пациентку, которая с отчаянием и безнадежностью смотрела в потолок, едва сдерживая слезы, которых в эту ночь было пролито немало.

«Впереди было целое лето…целое лето…» - Маша ненавидела весь мир. Она ненавидела своих друзей, которые прислали ей 100500 сообщений, ненавидела белые стены палаты, жесткую подушку, безразличных медсестер, которые быстро перемещались туда и обратно, запах кухни, доносящийся из коридора. Картошка, ложку которой Маша с трудом в себя запихнула, была пресной и недоваренной.

- Когда мне можно будет вставать? – спрашивала она, на что медсестра, поджимая губы, отвечала: «Пока не можем дозвониться до доктора». Соседки по палате негромко переговаривались между собой. Они все тихонько сидели на своих кроватях, ожидая дневных таблеток и чего еще обычно ожидают в больницах. Они ждали, когда пройдет время. Когда пройдет время, чтобы лечь спать, когда пройдет время, чтобы пройтись по коридору или спуститься в магазин на первый этаж… Они ждали и тщательно следили за тем, как проходят минуты до выписки.

Маша задремала под их тихий разговор. Проснулась она от какого-то неясного лепетания.

Эту женщину она заметила сразу, когда ее привезли. Взъерошенные, короткие, окрашенные в светлый оттенок волосы, Римма Валентиновна, 78 лет. Днем она смотрела на Машу с тихой блаженной улыбкой. Ночью она была совсем другой. Негромко лепетала слезливым тоном: «Они все говорят: «Лежи-лежи, лежи-лежи. А я не могу больше лежать… Хочу ходить… Немилосердные… Немилосердные…» Маша со вздохом отвернулась к стене. Она так и заснула, под бормотание про большого рыжего кота Тиму, которого Римма Валентиновна подзывала в темноте, осторожно хлопая рукой по одеялу.

Следующая ночь выдалась такой же бессонной, как предыдущая. В здании напротив сутками не гасили электричество. Свет падал на пол, делая различимыми белые кровати и темнеющие фигуры людей. Маша не спала. Она ворочалась в постели, то откидывая, то накрываясь одеялом, постоянно взбивала неудобную подушку.

«Тц, тц… Тима… Иди сюда, поближе… Хороший, хороший» - неожиданно раздался голос у стены. Маше хотелось закричать, что нет здесь никакого Тимы, что это больница, а Римма Валентиновна просто выжившая из ума женщина. Девушка повернула голову на голос и неожиданно заметила, как небольшой темный силуэт метнулся от Риммы Валентиновны в темный угол, а та продолжала гладить одеяло рукой.

«Это-то здесь откуда…» - ворчала утром санитарка, разглядывая маленькую меховую мышку, валявшуюся в углу. Маша сама покупала таких мышек своему коту. Римма Валентиновна продолжала смотреть на мир с блаженной улыбкой.

Через пару дней Машу перевели в другую палату. Теперь она гуляла по коридору, рассматривала проходивший мимо персонал и размышляла с улыбкой: «Вот правильно говорят, что труд облагораживает человека, а нужный труд делает человека прекрасным. Именно поэтому все врачи в больницах такие красивые…» Неожиданно ее взгляд заметил светлую растрепанную голову Риммы Валентиновны, которая радостно улыбаясь, шла по коридору, опираясь на трость. «Она уже ходит?» - спросила вечером Маша у медсестры.

– «Да! Представляете, удивительное дело. Она месяц лежала, и прогнозы были, скажем так… Но встала же!». Маша на мгновенье задумалась.

- А мышек? Вы все еще находите в палате мышек?

- Находим… Откуда берутся, непонятно…

Маша улыбалась.

И когда в соседнем здании не погасили на ночь свет, и желтый прямоугольник лег на пол, пожилая женщина с окрашенными светлыми волосами похлопала по одеялу: «Тц, тц… Тима… иди сюда, поближе». И из самого темного неосвещенного угла на кровать к любимой хозяйке метнулась небольшая тень, похожая на кота. Тима положил на одеяло добычу и свернулся клубком в ногах женщины, которая снова начала ходить, и врачи говорили, что это чудо.