Идеальное воплощение

Глава 1

ИДЕАЛЬНОЕ ВОПЛОЩЕНИЕ

Белокурая девушка выпорхнула из подъезда многоэтажного дома в объятия солнечного полудня. Очки покоились на её голове подобно ободку для волос, с плеча свисала аккуратная сумочка на длинном ремешке. Перед собой юная особа бережно держала лист ватмана небольшого формата, изредка бросая на него восторженные взгляды. Застыв на крыльце, она внимательно огляделась окрест.

В песочнице копошились ребятишки, сооружая из песка нечто невообразимое, на длинной лавочке у подъезда старушки оживлённо судачили о тёплой погоде, солидного размера чёрный кот нежился на солнце, распластавшись на свежевскопанном газоне.

К подъезду дома, где остановилась девушка, направлялась высокаягрузная женщина с большой хозяйственной сумкой. Ноша была тяжела, сумка то и дело перекочёвывала из одной её руки в другую; вены на кистях и предплечьях пожилой дамы вздулись и походили на причудливые корни некоего растения. Поравнявшись с домом, женщина остановилась в нерешительности. Входная дверь подъезда была распахнута настежь. Казалось, это служило неким приглашением войти внутрь, где тебя ждут с распростёртыми объятиями. Незнакомка кивнула девушке и, натянуто улыбнувшись в ответ на её улыбку, робко прошла вперёд.

Глаза дамы были полны слёз; она опустила сумку на плиты крыльца, громко высморкалась в скомканный носовой платок и замерла в дверном проёме, тяжело привалившись к наличнику.

Парень в серых брюках и лёгком чёрном пуловере уселся на крепкий деревянный заборчик, ограждающий дворовой газон. Он нервно курил, делая одну затяжку за другой. Рыжему коту пришлось не по вкусу такое соседство, он зашипел и торопливо затрусил прочь.

«Странно: появился неизвестно откуда, как из воздуха сформировался... Неприятный тип!» - удивилась девушка и отвела взгляд, тотчас забыв о парне.

Из зияющей пасти подъезда показалась ещё одна юная прелестница. На её голове красовались задорные косички-рожки огненно-рыжего цвета. Она остановилась рядом с подругой, и звонкие девичьи голоса, словно щебет разбуженных весной птиц, наполнил воздух, едва слышным эхом отзываясь в прохладном чреве подъезда. Стройные, как молодые берёзки, девчушки светились счастьем.

- Я в полном восторге!- воскликнула рыжеволосая. Она аккуратно извлекла из папки лист ватмана и принялась с восхищением рассматривать его, - Техника выше всяких похвал! Он создал чудесный портрет! Вот ведь же…Слава таланту!

Подруга последовала её примеру. Держа оба листа перед собой, девушки стали наперебой обсуждать детали своих портретов. Женщина, внимательно прислушивающаяся к разговору подруг, наклонилась вперёд и с любопытством заглянула поверх их голов. Глаза её, как по мановению волшебной палочки, озарились надеждой.

- Просто чудо! - продолжала восхищаться своим портретом рыжеволосая девушка.- Мастер признался, что когда-то окончил нашу Художественную школу. Вот на кого нам с тобой необходимо равняться!

- Пастель! Какая прелесть! Между прочим, воплощение моей мечты, - вторила ей подруга,- Но как ему это удаётся?

- Без преувеличения – шедевральная работа!..Такова ты в идеале...Да и я неотразима: величественна, как сама Мокошь. Я повешу в своей комнате над постелью. А ты?

- Заключу в раму и в гостиной поселится мой портрет рядом с маминым. Она позавчера им обзавелась. Мамочка на нём изображена...

- Барышни, вы уж меня извините, что перебиваю, - шмыгнув носом, женщина решительно вклинилась в разговор,- Я так понимаю, в этом подъезде живёт Художник?

- Да, квартира номер семь, второй этаж, - охотно сообщила блондинка. Она с максимальной осторожностью уложила свой портрет в папку подруги и опустила на переносицу солнцезащитные очки.

Парень, до слуха которого отчётливо доносилось каждое слово, сплюнул и закурил новую сигарету. Он ненавидел весь женский род. Ему стоило немалых усилий сдерживать себя, чтобы не отпустить в адрес незнакомок парочку колкостей. Удерживая сигарету зубами, он лишь сжал кулаки, да так, что побелели костяшки пальцев.

Солнце слепило глаза, и парень сделал вид, что внимательно разглядывает татуировку в основании большого пальца левой руки. Слово «верю», грубо стилизованное под стрелу Амура, пронзало маленькое сердечко. Девиз завершало «оперение» из трёх восклицательных знаков. «А то как же, верю!» - с сарказмом подумал парень.

Он исподлобья проследил, как женщина вошла в подъезд, и сосредоточился на девушках, устремившихся в направлении автобусной остановки. «Путаны ничтожные!» - с пренебрежением подумал он и смачно сплюнул.

Огляделся.

Чёрный котяра, пустившийся наутёк при его появлении, сонно щурился, растянувшись на нижней, почти горизонтальной ветке старого дуба. Пушистым хвостом животное выбивало нервную дробь, демонстрируя готовность в любой момент отразить атаку. «Начеку!» - с одобрением отметил молодой человек, усмехнувшись, - «Ну прям как я». В его взгляде невольно промелькнуло уважение.

Некоторое время спустя рядом с домом притормозил новенький внедорожник.

«Смори-ка: никак депутаты пожаловали. Хозяева жизни... Или кореша? А, без разницы! Ну-ка, колобки, выкатывайсь!- мысленно прокомментировал он появление двух бритоголовых парней.

Кряжистый, с солидным пивным животом мужчина выбрался из автомобиля последним. Он продолжал разговаривать по мобильнику. Захлопнув дверцу авто, он что-то шепнул одному из парней и заученным движением пригладил густую седую шевелюру. Тотчас сотовый утонул в кармане его длинного кожаного плаща, словно на глазах у всех свершился шаблонный ловкий трюк.

Бритоголовый кивнул и молниеносным взглядом оценил обстановку.

- Влад, кажется, это здесь. Ступай, провентилируй «берлогу», - отчеканил босс.

Качок пружинистым шагом направился к подъезду и растворился в его полумраке. Второй «колобок» подошёл к курившему парню и деловито осведомился:

- Эй, малый, здесь обитает Художник?

Молодой человек коротким кивком указал на подъезд, в котором обитал творец портретов.

- Чего здесь околачиваешься? Ждёшь кого? - настороженно вопросил качок. Глаза его бегали по сторонам, словно в них были подрезаны мышцы.

Если приглядеться внимательнее, он походил на откормленного борова — его короткая кожаная куртка, казалось, вот-вот лопнет по швам. «Странно разговаривать со свиньёй», - рассудил парень с татуировкой и в ответ лишь неопределённо пожал плечами.

Задняя дверца внедорожника приоткрылась, и оттуда показался носок изящной женской туфельки.

- Остаёшься! - коротко приказал мужчина.

Золотистые локоны, мелькнувшие в окошке, тотчас исчезли, их сменил длинный мундштук, из которого торчала не менее длинная сигарета.

Вскоре «колобок» вернулся и, блеснув отполированной лысиной, доложил шефу:

- Вас ждут.

В дверях мужчины едва не столкнулись с женщиной.

- Осторожно,- охнув, потребовала она,- портрет помнёте!

- А взглянуть не позволите?- располагающе пробасил мужчина.

- Ну что же, - немного подумав, согласилась толстушка, - Только в моих руках...Не правда ли, это чудо?

- О, да, пожалуй. Великолепная акварель... Полагаю, не менее великолепно вы смотрелись бы на полотнах великого Рубенса, - резюмировал мужчина, обратив взор на портрет, затем на оригинал.

- А главное, как быстро и продуктивно работает! Такой умничка! Посмотришь на себя такую — и сразу жить захочется!- почти пропела женщина и «поплыла» прочь.

«Коровы тоже умеют кокетничать!» - констатировал парень с брезгливой усмешкой.

- Тут не поспоришь — талантец! Портретотерапия в действии. Позитивная мотивация, - восхищённо поддакнул мужчина. «Колобки» подобострастно закивали на манер китайских болванчиков.

Ситуация немало позабавила молодого человека: «колобки» выглядели настолько ненатурально, по-киношному, словно их действиями манипулировали при помощи пульта дистанционного управления.

Парень бросил очередной окурок, достал сигарету из пачки, скомкал её и поднялся на ноги, разминая члены. Потянувшись под унылый хруст суставов, он скривился от боли: ноги затекли и отказывались слушаться. Молодой человек потёр колени, чертыхнулся, но, ощутив в кармане складной нож, выбрасывающий лезвие лёгким нажатием кнопки, мгновенно успокоился: наличие под рукой оружия с обоюдоострым лезвием действовало на него подобно распятию на доброго христианина. Этакое своеобразное плацебо для психопата, готового при случае пустить оружие в ход. Пронзительный холод стали служил гарантией спокойствия и уверенности в себе. «А неплохо бы этого «хозяина жизни». Нож войдёт в тело, как в масло...Опять? Заткнись! - приказал он себе. - Одна надежда на портрет. Это должно, нет — просто обязано помочь. Всем помогает... Любопытно, каким... Кем он изобразит меня? Носферату?.. Или Джеком-потрошителем?» - он усмехнулся. Ухмылка вышла кривой и острой, как клинок турецкой сабли.

Усевшись на прежнее место, парень закурил новую сигарету.

Примерно через час или около того из подъезда появилась знакомая троица. «Хозяин жизни» нёс перед собой лист ватмана, правда, несколько небрежно.

- Да, да. Совсем недурно. А ещё бабосов мало берёт, - одобрительно пробасил он, в мыслях вполне искренне сожалея о том, что недостаточно «отстегнул» молодому таланту.

«Интересно, а этому-то чего в жизни не хватает?- искренне недоумевая, подумал парень и предположил, - Лишний раз потешить больное самолюбие?»

Троица скрылась в салоне автомобиля. Посигналив, внедорожник умчался прочь, оставляя за собой облако густой, медленно оседающей пыли.

Парень, затушив очередной окурок, сплюнул и огляделся окрест. Он с утра ничего не ел, и желудок начинал настойчиво требовать своего. Неподалёку, у автобусной остановки, он давно заметил девицу, бойко торгующую хот-догами. Это было в самый раз. Ощущая неприятное покалывание в затёкших ногах, парень вразвалочку направился к полосатой торговой палатке с крикливой надписью «Лучшие хот-доги на дороге».

- Лучшие хот-доги на дороге, отгрызёшь — протянешь ноги, - на ходу перефразировал он изречение из советского мультфильма.

Совсем юная девушка в коротком зелёном халате, накинутом поверх джинсового комбинезона, хлопотала перед толпой покупателей и воздыхателей в одном лице. Безумолку болтая, строя глазки и хихикая, она ловко орудовала щипцами, вынимая из аппарата горячие сосиски, и в качестве приправы предлагала покупателям на выбор майонез, кетчуп и горчицу.

По пути отсчитав мелочь, молодой человек бесцеремонно оттеснил очередного покупателя, подростка-очкарика с миной оперного трагика на веснушчатом лице.

- Два. Без сдачи. - Парень с угрозой поглядел на очередника. Тот немедленно ретировался, наступив на ногу парнишке в спортивном костюме.

Толпа замерла, ожидая развязки.

Девушка замялась, но затем, пожав плечами, спросила:

- Добавить чего — горчицы, кетчупа? – осведомилась она. Вопрос прозвучал напряжённо и в то же время заискивающе,- Майо...

- Всего и побольше. Хотя нет, пожалуй, майонеза не надо,- грубо перебил парень и с нескрываемым презрением обратился к притихшей толпе,- Чего застыли - заказывайте!

Он откусил большой кусок хот-дога, и с аппетитом, почти не разжёвывая, проглотил его. Струйка кетчупа, перемешанного с горчицей, потекла по его пальцам, по тыльной стороне ладони. Отправив в рот оставшийся кусок хот-дога, молодой человек встряхнул рукой, и бурые капли угодили на его ботинок, на сочную молодую траву.

- Похоже на кровь,- безразлично отметил он,- А погодка сегодня ничего. Ась?

Он языком удалил с руки следы «кровавых» потёков и принялся за второй хот-дог; капли «крови» на траве почему-то ассоциировались у него с солидным гражданином, окружённым телохранителями.

- Такова жизнь...- Он резко оборвал монолог и пошёл прочь.

Покончив с едой, молодой человек вытер губы прилагавшейся к хот-догам салфеткой и, скомкав её, бросил на землю.

Толпа покупателей с недоумением проводила взглядом удаляющуюся сутуловатую фигуру и загудела на разные голоса.

За ближайшими гаражами парень облегчил мочевой пузырь и, вернувшись на свой «наблюдательный пункт», с заметным удовольствием закурил. Проследив за тающими в воздухе колечками табачного дыма, он патетически произнёс:

- Дым отечества сладок!

Сосредоточил взгляд на своей татуировке. Неожиданно девиз его зрелой жизни, словно материализовавшись, острой сосулькой вонзился в ухо и, раскатом грома пробравшись в мозг, эхом отозвался в груди, ухнув в унисон с сердцем, которое, как ему почудилось, на миг обратилось в жалкого загнанного зверька.

Парня обдало жаром. Волна паники накатила, унеся его в недалёкое прошлое...

А потом его тело сковало могильным холодом. Сердце, подобно часовому механизму взрывного устройства, монотонно застучало в груди. Все звуки реального мира замерли, и в возникшем вакууме отчётливо прозвучал голос:

- Вер-р-р-ришшшь?!

Голос звучал властно, будто некто невидимый пытался вопросом напомнить ему о чём-то... О чём-то, погребённом в зыбких песках памяти, намеренно заблудившемся в лабиринте мозга, почти забытом... О чём-то важном и ужасном... О том, от чего хотелось постыдно бежать, затеряться в людской толпе...Или провалиться сквозь землю...

Парня непроизвольно качнуло вперёд. Готовый ко всему, он инстинктивно вскочил на ноги и обернулся. Не увидев позади себя никого, способного нанести подлый удар в спину, молодой человек стал озираться по сторонам.

Он всегда слышал голоса внутри себя, порой неясные, звучащие робко, намекающие на что-то, порой кричащие пронзительно и настойчиво. Они хихикали, возбуждённо нашёптывали советы или пытались утешить... Но этот, новый, мощный и безжалостно атакующий голос, как ему показалось, прозвучал извне, и его не могли не услышать окружающие...

Но...

Старушки на лавочке у дома продолжали бойко жестикулировать, обсуждая свои проблемы, мимо во всех направлениях спокойно следовали прохожие. Даже чёрный кот утратил бдительность и сладко дремал на ветке дерева, свесив лапы...

Парень напряг слух, ожидая вновь услышать незнакомый голос, чтобы попытаться понять, кому он принадлежит... Тщетно. Звуки города возвращались, точно кто-то постепенно прибавлял громкость в динамике, а перед его мысленным взором замаячила другая татуировка.

Она украшала впалую грудь его бывшего сокамерника по прозвищу Просто Мария. Выполненная готическим шрифтом в карминовых тонах, надпись гласила «Веришь в пришествие антихриста?». Фоном девиза служило изображение человека в чёрном плаще с капюшоном, скрывающим лицо до массивного подбородка.

Парень с отвращение сплюнул.

Просто Мария... Он был обладателем смазливого девчоночьего личика и мерзкой тёмной душонки, даже по лагерным меркам. Гей и жуир в той жизни, он продолжал, точно по инерции, жалкие попытки жуировать здесь, вдали от искусительных карманов добропорядочных граждан или толстосумов, наживающихся за чужой счёт. Правда, поле его деятельности сузилось до размеров тюремной камеры, но это нисколько не смущало воришку-рецидивиста. Серая и унылая атмосфера воспитательного учреждения представлялась ему сценическими подмостками накануне открытия театрального сезона. Пожалуй, для этого уродца подобная манера поведения представлялась чем-то вроде генеральной репетиции.

Его ненавидели и презирали ВСЕ. Абсолютно все.

Как водится, места лишения свободы лишь обостряют чувства членов маленького «коллектива поневоле», и дешёвые штучки в духе стиле Просто Марии, изо дня в день стремящегося высечь искры из кремня терпения юных зеков, рано или поздно должны были привести к закономерному финалу.

Его предупреждали, что «крысятничать» западло? Да. И неоднократно. Однако он не пожелал отказаться от своего любимого занятия, таская у сокамерников всё подряд. Ему угрожали расправой за «гнилой базар»? Разумеется! Но этот фуфлыжник продолжать всячески напрягать аудиторию битком набитой, никогда не проветриваемой камеры. Сотрясать и без того спёртый воздух временной ячейки зазеркального общества.

И, наконец, отметая в сторону всё менее значительное, ему пытались вколотить в башку, что стучать и вовсе ЗА-ПРЕ-ЩЕ-НО?! А то как же, само собой...Однако он продолжал «стучать», несмотря ни на что.

Его регулярно — по поводу и для профилактики - избивали. Избивали жестоко. Однажды подлый воришка едва не лишился уха, за что вертухаи тут же окрестили его ВАН-ГОГОМ-НАПОЛОВИНУ.

Просто Мария прослыл рекордсменом по части синяков и ссадин. Пальма первенства среди подвергшихся «тюремному макияжу», однажды доставшаяся парню, прочно застряла в его руках. Буквально вплоть до очередного ЧП, главным действующим лицом которого он стал помимо своей воли.

Пару раз ему «промывали мозги», опуская головой в полный дерьма унитаз. Чёрт возьми, его заставляли спать, сидя на параше…

И что же?!

Результатом позорного наказания всегда был лишь жалкий скин-эффект: Просто Мария (на воле просто Стёпка) молчал, даже не пытаясь избавиться от нечистот, зловонной коркой покрывавших его жалкую черепушку, да обводя сокамерников насмешливым взглядом, словно говоря: «В конечном итоге всё это галимое стадо страдает от вони нисколько не меньше меня».

И ещё Просто Мария ухмылялся, продолжая бравировать своей мнимой неуязвимостью. В сочетании с распухшей щекой или подбитым глазом, ухмылка эта сражала наповал. Казалось, она способна была с успехом соперничать с искусственной улыбкой Гуинплена. Просто Мария странно скалился, чем напоминал глупого щенка, демонстрирующего едва прорезавшиеся клыки с требованием проявить к себе уважение. Однако эта нелепая улыбка, порожденная нарушением мимики вследствие постоянных травм лица, способна была кого угодно заставить снять перед ней шляпу.

А это было совершенно недопустимо: нарушало установленный порядок.

Иными словами, Просто Мария представлял собой большую проблему, всеобщую проблему, что лишало его дальнейшую жизнь всякого резона.

Так кстати оказавшись актуальным, мудрое изречение давно усопшего вождя касательно верного преодоления проблем, было задумано и успешно реализовано. Ко всеобщему удовлетворению.

После одного из многих случаев воровства сигарет у братвы возымел место банальный случай смерти во сне. Так сказать, уснул и больше не проснулся. Кому какая разница? Кого в этом безумно жестоком мире волнует судьба растоптанной самой жизнью песчинки, каковой является заключённый?!

Такова жизнь… Такова смерть…

Размышляя о бренности бытия, молодой человек горько усмехнулся.

Воспоминания были яркими, точно только вчера он весом собственного тела удерживал ноги Просто Марии, а двое других парней душили всеобщего нелюбимца подушкой. В конце процедуры один из палачей уселся на орудие убийства, неподвижно застывшее на голове сокамерника, несколько раз подпрыгнул и, беззвучно рассмеявшись, шепнул на ухо подельникам:

- Амнистирован.

Такова жизнь… Такова смерть…Неразлучные подружки.

Парень энергично сплюнул, дёрнувшись всем телом. Затушил окурок ботинком, почти зарыв его в землю. Уставился на окно, за которым, по его расчётам, творил художник. Интересно, а он верит в пришествие антихриста?

Желанное событие частенько обсуждалось «колонистами», как именовали себя малолетние отморозки. Что сулило пришествие сына тьмы? Этим вопросом были заняты их незрелые, но уже развращённые умы.

Ответ был прост, как серые лагерные трусы: пришествие антихриста гарантировало ПОЛНУЮ БЕЗНАКАЗАННОСТЬ. Всего два слова, вобравшие в себя чаяния большинства «колонистов». Они звучали, перекрывая оглушительный грохот рок - композиций: «И пусть реки насилия вырвутся из своих берегов!..»

Под прикрытием полной безнаказанности, дарованной антихристом, можно было легко свести счёты с врагами, убивать, грабить, навечно похоронив страх перед суровой десницей правосудия.

А что касается обычных законопослушных граждан… Река насилия, бурная, с ямами и водоворотами, кого угодно утянет на дно. Но, в конце концов, вряд ли это станет заметным в мире, где правды куда меньше, чем мяса в баланде. Пешки-кролики не в счёт в суровых джунглях жизни, где за каждым деревом прячется хищник с острыми клыками. Законы будут переписаны либо вовсе отменены. Воцарится беззаконие…

Что ещё сулило воцарение антихриста?.. Разумеется, славу, богатство…Или боль?

Боль.

Ему нравилось испытывать боль. В отрочестве он прокалывал пальцы шилом, мучаясь и наслаждаясь одновременно. Он был зол на самого себя и на окружающих. Казалось, боль способна примирить с отвратительной действительностью.

Но куда слаще было причинять боль другим. Он украдкой избивал младшую сестру. Надевая на голову чёрный материн чулок, пугал её, чувствуя превосходство и власть над малюткой, которая, визжа от страха, пряталась под кровать. Силы были неравны. Он выволакивал сестрёнку за ноги и приступал к следующему этапу истязаний: начинал щекотать её. Щекотать. Щекотать. Щекотать, пока не уставал сам. Девочка, красная и мокрая от пота, перестав истерично хохотать, в полном изнеможении замирала, почти потеряв сознание.

Угроза новых экзекуций заставляла крошку молчать; для её брата подобные действия со временем со временем приобрели характер автоматизма.

Боль... И собственное превосходство.

Были и другие «развлечения».

К примеру, наблюдать за трутнями с оборванными крылышками. Беспомощно копошащиеся, пытающиеся избежать мучительной смерти от огненного язычка спички... Он чувствовал себя властелином, наделённым правом казнить или миловать. Но правом помилования жертвы он пользовался исключительно редко, да и то лишь из опасения быть застигнутым врасплох, за приведением в исполнение «приговора».

Однажды, правда, вышла промашка: сосед застал подростка за гаражами, когда тот пытался повесить бездомного котёнка на ремне от школьных брюк. Ну и досталось же ему тогда! Сосед отходил маленького живодёра его же собственным ремнем.

Жаловаться матери мальчишка не стал, но, затаив обиду, твёрдо решил при случае отомстить. В скором времени такая возможность представилась: он поквитался с соседом, подбросив в кастрюлю со свежесваренным борщом большую дохлую крысу. Сосед по коммуналке долго бушевал, догадавшись, чьих это рук дело, но доказать вполне очевидную виновность маленького выродка было невозможно. Какое-то время тот вел себя тихо и смирно, умирая при этом от скуки, и соседу не оставалось ничего другого, как отложить до лучших времён свои намерения подкараулить и наказать дрянного мальчишку.

И ведь что занятно: он не всегда был таким! Лютая ненависть ко всему живому зародилась в мальчишке после случая с голодным, дрожащим от холода щенком, которого он когда-то пытался приютить.

Парень сплюнул.

Почему, чёрт подери, именно ему выпала такая доля: полуголодное детство без отца, больная мать, дружки из таких же неблагополучных семей, и, как квинтэссенция прожитого — отсидка в ВК?! Моток времени длиной в три года. Три года, проведённые «на самом дне», в месте, выступающем в качестве индикатора степени беспредела, творимого по ту сторону колючей проволоки…

Что это, если не судьба? Но если так, что могло помочь, вывести из порочного круга? Пришествие антихриста?.. А может, ХУДОЖНИК?

Может быть, ОН? Парню хотелось верить, что профессиональное чутьё талантливого живописца позволяет безошибочно, как по нотам, распознать истинное внутреннее содержание любого человека. Создавая портрет, отразить на простом листе ватмана его идеальное воплощение, чем утешить и вселить надежду на лучшее будущее. При помощи «живописного триггера» пробудить к жизни хрупкие зачатки веры в самоё себя. Утешить и ободрить каждого, даже такого отщепенца. Утешить, ободрить, и он, бывший зек, презренный «баклан» и убийца-подмастерье, обретёт наконец согласие с самим собой, постигнет, кто он на самом деле, и встанет на путь истинный?!

Хотелось верить…

Но он опасался вновь оказаться в дураках. Это должно было остаться в прошлом.

- Ты наивен и жалок: люди не меняются!- ядовито ухмыльнулся внутренний голос. Парень ненавидел ЭТОТ голос.

-...Глазам своим не верю: он угадал во мне художника, собрата своего, так сказать. Представляете?.. Э, да вы меня не слушаете, молодой человек!

Погружённый в раздумья, молодой человек не заметил рядом с собой пожилого мужчины, одетого в грязное поношенное тряпьё. Парень окинул взглядом фигуру говорившего и незамедлительно вынес вердикт: перед ним маячил бомж, мерзкий бомжара, от которого разило помойкой и слезливыми сожалениями о прошлом.

Поймав взгляд парня, тот пояснил:

- Поймите правильно: это теперь, но прежде я... А он, вообразите, уловил нюансы натуры, распознав во мне художника. Видите ли, когда-то я окончил Грековское училище. Творил, потом не заладилось. Однако он угадал во мне художника, собрата своего (бомж тяжело вздохнул). И ни копейки не взял за работу... Талант, знаете ли. Редкий талант... Это я вам как специалист заявляю. Милый человек, у вас сигаретки не найдётся?

Парень молча вытащил из кармана брюк изрядно помятую сигаретную пачку.

- А парочку не позволите? - состроив раболепную мину, спросил бомж.

- Травитесь на здоровье, - усмехнувшись, кивнул молодой человек. Он бегло оценил запас курева,- Их как раз две осталось, берите вместе с пачкой.

- А как же вы?- начал было мужчина, вцепившись в подачку.

- У меня ещё есть, – отрезал парень.

В знак признательности мужчина сунул ему под нос свой портрет.

Сходство с оригиналом было поразительным, однако художник явно облагородил облик изображённого пастелью человека: аккуратно подстриженная окладистая борода, уверенный взгляд и трепетные пальцы, сжимающие кисть... «Это непременно поможет! Если даже такому гнусу подфартило!» - оживился парень.- «Или?..»

Он мотнул головой, отгоняя мысли.

- Таким я мог быть, если бы не это,- мужчина пощёлкал по шее, доверительно подмигнув, - Кстати, средствами не располагаете?

Если бы взгляд был способен испепелить, то от «ничтожного бомжары» не осталось и смердящей головешки.

- Да, конечно, намёк понял. Удаляюсь... К тому же, печень не позволяет, - бросил мужчина на прощание, явно утешая себя.

Случайный собеседник удалился, продолжая изучать свой портрет. При ходьбе из-под его брюк мелькали голые щиколотки, наглядно демонстрирующие отсутствии носков.

Парень с нескрываемым отвращением сплюнул.

Близился вечер. Молодой человек продолжал пристально наблюдать за дверью в подъезд, где жил и творил художник. Он был поражён и озадачен непрерывным потоком заказчиков портретов в обоих направлениях. «Этот мужик что — перерывов не делает?! Трудоголик! Я бы так не смог! А кто бы вообще такое сдюжил?», - признал он со всей искренностью, на какую был способен. Выходящие после сеанса портретотерапии заметно преображались, не в силах оторвать взгляд от листа ватмана. Казалось, у большинства менялась осанка, а глаза начинали светиться надеждой и радостью, словно художнику удалось светом своего таланта указать страждущему верную дорогу.

Время постепенно замедляло бег, будто выдохшийся перед самым финишем марафонец. Воздух посвежел, хотелось дышать полной грудью. Солнце сражённой мишенью скрылось за горизонтом, передав эстафету сгущающимся сумеркам. На землю навалились монолитные тени домов. Палитра в по-вечернему лиловых тонах всё более напоминала этюд художника-импрессиониста.

«Пора!» - решил парень, отметив, что людской поток постепенно иссяк. Он бросил едва раскуренную сигарету.

Котяра, которого он спугнул своим появлением, теперь виднелся в одном из окон нижнего этажа и всем своим видом выказывал полное безразличие к происходящему во дворе.

Размяв члены, парень направился было к подъезду, но резко остановился на полпути: навстречу ему выскочила женщина с растрёпанными волосами.

- Маргинал распроклятый! Ишь, чего удумал: какая я ему ведьма?!. Да будь ты проклят! Чтоб ты сдох!

На глазах у молодого человека она разорвала портрет и, полуобернувшись в сторону утопающей в полутьме лестницы, погрозила кулаком воображаемому врагу.

- Маляр! Небось, налоги не платит! Дождёшься ты у меня!

Женщина передёрнула плечами и понеслась прочь стремительно, словно кто-то её преследовал.

- А и впрямь на ведьму смахивает! Хотя бы волосы расчесала. Мочалка!- пробормотал молодой человек вслед ей.

Парень склонился над обращённым в прах портретом. С клочка бумаги на него уставился глаз. Взгляд был полон звериной ненависти. Он отшатнулся.

Молодой человек отфутболил обрывки бумаги, словно уничтоженный портрет преграждал ему дорогу. Помедлил, ощущая, что поведение женщины заронило зерно сомнения в его душу. Затея испытать на себе воздействие портретотерапии на миг показалась сомнительной, нелепой, глупой... даже опасной. С чего он взял, что созерцание собственного идеального воплощения в корне изменит его жизнь, станет, так сказать, основой трансформации личности?! Ещё неизвестно, каким изобразит его художник. Каков он сам, этот «целитель душ»?

Внутренний голос, тот, что пооптимистичнее, немедленно успокоил его, урезонив:

- Случай с женщиной лишь увеличивает твой шанс познать самоё себя... Кроме того, у каждого правила имеются исключения, его же подтверждающие! Дерзай!

К сожалению, этот голос не был единственным. Парень всегда терпеливо выслушивал мнения всех голосов, живущих внутри. По счастью, их было всего четыре. Один, звучащий жестоко и цинично, вечно соперничал с голосом-успокоителем, зачастую перекрывая его. Третий голос, трезвый и рассудительный, старался не принимать чью-либо сторону, мягко уравновешивая мнения остальных и призывая действовать, придерживаясь золотой середины; высказывался редко, словно ждал, что спросят его экспертное мнение. Но первый голос начинал кричать на остальных, требуя, чтобы они заткнулись, отчего принимаемые молодым человеком решения подчас становились ещё более проблематичными. Крайне редко пробивался четвёртый голос, и тогда молодой человек рассуждал подобно ребёнку.

Наличие внутренних голосов парень считал делом обычным, однако не забывая при этом, что именно резкий, категоричный голос когда-то навязал ему «милый совет», приведший к трёхлетней отсидке в колонии.

Он приказал истеричному голосу не вступать в диалог и выслушал «нейтрала». После многозначительной паузы тот услужливо посоветовал:

- Попыткой ты себя ничем не обременишь. В противном случае целый день, проведённый в ожидании чуда, попросту пропадёт даром. Ты должен идти до конца.

- Да, да!- с радостью согласился «успокоитель»,- Попробуй — это поможет!

Молодой человек медленно вошёл в подъезд.

- Иди, иди... Но в случае чего — пеняй сам на себя!- высказался «психопат».

- Молчать! - поднявшись на нижнюю ступеньку, парень нащупал нож в кармане брюк.

- Святая наивность!- несмотря на запрет, съехидничал «психопат»,-Забыл незыблемые принципы? Так я напомню: «Не верь, не бойся, не проси»!

Молодой человек замер на нижней ступеньке лестницы.

- Всё новое так интересно!- с милой непосредственностью вступил в разговор детский голос.

- Ваши соображения меня не интересуют! - выкрикнул парень, брызнув слюной.

Старушка, медленно спускающаяся по лестнице с мусорным ведром, вздрогнула и с опаской покосилась на странного субъекта, разговаривающего с самим собой. Парень обошёл её и, перепрыгивая через две ступеньки, взбежал на второй этаж.

Дверь в квартиру номер семь была приоткрыта, но визитёр, отдышавшись, позвонил.

- Открыто! Входите! - донёсся до него молодой, почти мальчишеский голос.

Парень вошёл в маленькую прихожую и плотно затворил за собой дверь: то, что должно было с ним произойти — счастливые метаморфозы, как он рассчитывал— не предназначалось для посторонних глаз.

Навстречу ему вышел парнишка с волосами, собранными в пучок на макушке; на вид ему было немногим более двадцати лет. «Стало быть, мы почти ровесники»,- решил гость.

Улыбка художника была доброжелательна, глаза ненавязчиво изучали его. Тем не менее, парень смутился, словно художник ненароком прочитал в его душе даже то, в чём он боялся признаться самому себе. Точно лучик света пробрался в самые укромные уголки памяти, вывернув её наизнанку. Неожиданно для самого себя он покраснел и сник под этим всепроникающим взглядом.

- Не правда ли, это похоже на рентген?.. Он не станет писать твой портрет. Он всё про тебя знает! Не верь!- заголосил «психопат».

Парень тряхнул головой, пытаясь усмирить голос.

- Вы свободны?- в замешательстве спросил он.

- Желаете портрет?- вопросом на вопрос ответил художник.

Кивнув, гость в свою очередь стал изучать его. Футболка хозяина, некогда белая, была перепачкана красками.

- Должен предупредить: у меня «авгиевы конюшни». Знаете ли, отдельной мастерской не обзавёлся, квартира однокомнатная, так что, как говорится, и едим, и спим, и творим — всё в едином пространстве, ограниченном стенами «хрущёвки», - извиняющимся тоном произнёс хозяин,- Я Анатолий.

- Николай,- почему-то соврал гость, пожимая протянутую руку.

Ладонь художника была узкой и сухой. Тепло ручейком устремилось в ладонь парня, представившегося чужим именем. Ему на миг почудилось, что он дома, словно он знает этого человека, одновременно загадочного и простого, всю свою жизнь.

- Ты начал со лжи! И там ли ты ищешь родственную душу? Ты видишь его впервые. Не верь!- вывел гостя из ступора «психопат».

Молодой человек вздрогнул всем телом, и настороженность вернулась к нему с новой силой.

- Вы голодны? - спросил новый знакомый и, не дожидаясь ответа, продолжил, - Я как раз собирался приготовить яичницу. Я сейчас. Секундочку.

От него веяло спокойствием и уверенностью в себе. Настороженность гостя улетучилась подобно сигаретному дыму. Он расправил плечи и огляделся.

По левую руку от него располагалась комната, погружённая в полутьму. У самой стены, выхватываемая тусклым светом уличного фонаря, угадывалась неподвижная человеческая фигура.

Молодой человек испытал шок, его качнуло, словно сквозь тело пропустили мощный заряд электрического тока. Кто-то — он был уверен в этом - стоял, прислонившись к стене, и пристально всматривался в визитёра... Горло молодого человека сжалось, он начал задыхаться, испытывая непреодолимое желание уйти, бежать отсюда, пока не поздно. В голове метеором промелькнула мысль: « Кто? Кто это? Засада?»

- Где вы там?- окликнул его хозяин,- Вы предпочитаете омлет или глазунью?

- Всё равно,- выдохнул молодой человек,- Вы, должно быть, не один?

Анатолий показался из кухни с ножом в руке и заглянул в комнату из-за его плеча.

- Это портрет, - хозяин щёлкнул выключателем, и комната наполнилась мягким светом,- Узнаёте?

- Н-нет...- неуверенно ответил гость.

Что-то в облике человека на портрете во весь рост показалось ему знакомым. Глаза изображённого были серьёзны и полны сострадания, и, подобно глазам художника, смотрели в самую душу. Белая футболка, потёртые джинсы, слегка волнистые русые волосы до плеч — обычный парень, какого встретишь на каждом шагу.

- Это портрет Иисуса Христа, Современника. Таким я его вижу.

- Портрет Христа?- переспросил молодой человек, сникая под взглядом Сына Божьего.

- Не бойся — это лишь портрет! Какой вред может причинить тебе какой-то живописный Иисус? - шепнул на ухо «психопат».

- Осталось заказать раму... У вас такой усталый вид. Вы пока отдохните, осмотритесь. Я позову вас, когда яичница будет готова.

Парень, назвавшийся Николаем (настоящее имя было Роман — дурацкое, по его мнению, имечко), пройдя в комнату, присел на диван у окна и внимательно осмотрелся.

Из обстановки в комнате присутствовали старый диван и журнальный столик; на подоконнике виднелся маленький допотопный телевизор — создавалось впечатление, что хозяин только что переехал. Полки на стене были заполнены какими-то флакончиками, жестянками, книгами и потрёпанными брошюрами. Куртки, сорочки и брюки висели на гвоздях, вбитых прямо в стену, будто машина времени переместила сюда убогий интерьер из далёкого послевоенного прошлого. Большая картонная коробка завершала впечатление.

Гость отметил, что комната куда более походила на склад художественных принадлежностей, нежели на жилое помещение. Повсюду – на полках, на полу и на подоконнике - в полном беспорядке располагались краски, кисти, этюдник, пара мольбертов, грунтованные холсты, растворители красок в бутылках и прочие специфические предметы, присущие художественной деятельности.

Из картонной коробки послышался шорох. «Неужели мыши?» - предположил парень. Он сделал несколько шагов к источнику шума и заглянул внутрь. Оттуда на него уставились два кошачьих глаза.

- Познакомьтесь. Это Пандора,- послышался голос художника; когда он подошёл ближе, Роман ощутил запах жареных яиц, пропитавший одежду хозяина,- А это, как вы понимаете, «ящик Пандоры». Впрочем, никаких аналогий с известным ящиком Пандоры, напротив, пару дней назад моя кошка стала мамой. Присутствие новой, едва народившейся жизни даёт мощный заряд творческому процессу. У каждой из семи крошек уже есть хозяин.

- Глаза у неё человеческие, - задумчиво промолвил Роман; в его памяти всплыла милая мордашка щенка-найдёныша из далёкого детства.

- Да она и сама как человек, всё понимает, - согласился хозяин.

Пандора, недоверчиво взирающая на незнакомца, раскрыла пасть и еле слышно зашипела. Семь комочков — три рыжих, три серых в белую полосочку и один чёрный, как уголёк,- попискивая, зашевелились рядом с ней.

- Вы ей почему-то не понравились, - оторвав взгляд от кошачьего семейства, произнёс Анатолий.- Или, что вероятнее, в её умной головке превалирует материнский инстинкт. Вообще-то она — очень ласковое и гостеприимное существо.

- Я тоже не очень люблю кошек, - признался молодой человек.

- Видимо, дело именно в этом,- рассудил Анатолий.

- Морда у неё умная,- задумчиво произнёс Роман.

- Да, мордашка замечательная. К сожалению, она не умеет разговаривать, иначе, я подозреваю, многое могла бы рассказать о жизни, о людских страстях и пороках… Но наша яичница, должно быть, совсем остыла. Идёмте. Я сильно проголодался.

Художник усадил нового знакомого возле окна. Пожалуй, это место было наиболее удобным: здесь было чуть просторнее, а из окна открывался вид на обезлюдивший дворик. Пейзаж завершали близлежащие многоэтажки, напоминающие эскадру торжественно иллюминированных кораблей, бороздящих океан.

Роман успокоился и начал разговор, едва притронувшись к ужину.

- Я видел ваших клиентов. Многие уходили отсюда осчастливленными. Как вам это удаётся?- спросил он, запивая яичницу ароматным чаем.

Он машинально прожёвывал и глотал пищу. Парню не терпелось узнать побольше о том, как работает художник. Почему он представился Анатолию вымышленным именем, Роман и сам толком не понимал. Угрызения совести, к его крайнему удивлению, становились всё более жестокими по мере его пребывания здесь. Ничего подобного молодой человек не испытывал уже очень давно. Казалось, он очутился в необычном месте, где властвует истинная гармония, теряет смысл ложь и желание приукрашивать действительность.

- Расскажите. Мне любопытно.

- Как мне это удаётся?- переспросил Анатолий,- Всё до смешного просто: каждый художник-портретист моментально схватывает мельчайшие нюансы натуры. Почти сразу выстраивается «позвоночник души», некая ось, которая обрастает деталями. Результатом является идеальное воплощение человека, спроецированное на бумагу или холст. Я выражаюсь несколько абстрактно, но ведь вам приходилось слышать, что глаза — зеркало души. Точнее выразиться невозможно. (Роман невольно потупил взгляд). Далее — интуиция и чуточку воображения. Остальное, как говорится, дело техники. Таким образом, в результате своеобразного инсайта рождается образ, о котором сама натура подчас даже догадываться не могла. Я получаю истинное удовольствие — и как художник, и как человек, если с помощью портрета мне удаётся утешить кого-нибудь, или укрепить в правильности выбора жизненного пути, или просто от души развеселить, создав нечто вроде дружеского шаржа. Правда, пока у меня не такой богатый опыт работы в этом направлении.

- Давай же, расспроси его подробнее!- неожиданно всплыл в сознании Романа голос «психопата».

Молодой человек вздрогнул и после короткой паузы решил нарушить молчание.

- Как раз передо мной у вас была женщина,- осторожно начал он,- Она осталась недовольна своим портретом. Возмущалась. Грозила. (Неведомо откуда взявшийся чёртик злорадства пребольно боднул его своими рожками).

- Сожалею. Очень сожалею, - пожал плечами художник,- Деньги я вернул... Как бы цинично это ни звучало, такова сущность этой женщины, я отнюдь не хотел задеть её самолюбие.

- Я вас не осуждаю,- не без усилий обуздав «чёртика», доброжелательно произнёс гость.- Напротив, она действительно очень похожа на злую ведьму.

- Вы видели портрет?- вскинул брови Анатолий.

- Лишь то, что от него осталось, но у меня была возможность сравнить его с самой натурой, как принято говорить. Тётушка разорвала портрет на мелкие кусочки.

- Вы разговаривали с ней?- спросил, нахмурившись, художник.

- Нет, пожалуй, женщина беседовала сама с собой, но уж очень эмоционально.

Анатолий выглядел удручённым.

- Немедленно переведи разговор на другую тему, иначе он вышвырнет тебя вон, пинком под зад! Думаешь, теперь он скажет правду? Не верь! - заголосил «психопат».

- Просто соберись и возьми себя в руки. Всё будет хорошо!- бодро произнёс «успокоитель».- Не бойся! Прекрати сомневаться! Верь в себя!

Роман обратил взор на Анатолия: казалось, тот совсем забыл о его присутствии. С безучастным видом он убирал со стола грязную посуду. Гость заёрзал на стуле.

- Видишь, идиот, что ты натворил?! Ну скажи, кто тянул тебя за язык? - не унимался «психопат».

Неожиданно к разговору присоединился «нейтрал»:

- Это ты виноват. Именно ты спровоцировал на разговор о «ведьме». Так что уж лучше помолчи…Однако нельзя не признать, что слова нашего неуравновешенного друга в данном случае не лишены здравого смысла: пора сменить тему разговора. Творец портретов оказался раним. Или слегка тщеславен. Только не стоит говорить о погоде – это слишком банально!

Гость нетерпеливо заёрзал на стуле.

- А как вы изобразите меня?- неожиданно для самого себя выпалил он, мысленно отметив: «А ведь художник действительно тщеславен! Неужели такова участь всех талантливых людей?!»

Казалось, хозяин с трудом приходит в себя.

- Пока не знаю. В процессе работы определимся, - проронил он.

Художник жестом пригласил гостя следовать за собой, попросив захватить из кухни низкую скамеечку; сам он взял табурет. Они вошли в комнату, где, слившись воедино, витали запахи красок и клея, сигаретного дыма и человеческого пота. Роман реально ощутил чьё-то присутствие, словно недавние визиты других людей оставили в пространстве накладывающиеся друг на друга, перешёптывающиеся фантомные образы.

- Присаживайтесь, - предложил хозяин «Николаю», указав на принесённый табурет.

Подойдя к окну, художник ловким движением снял верхний лист с пачки ватмана. «Это будет мой портрет?» - ёкнуло сердце позднего гостя. Роман заворожено следил за рукой Анатолия: она задержалась над коробкой пастели, подобно мотыльку, порхнула к тюбикам акварели и, скользнув дальше, застыла над баночками гуаши.

- Нет,- решительно промолвил Анатолий, - Пожалуй, попробуем тушь...

- Тушь?- разочарованно повторил молодой человек и перед его мысленным взором замаячил чёрный глаз с клочка бумаги.

- Теперь доволен? Добился своего? Выходит, тебе светит перспектива быть изображённым ЧЁРНОЙ ТУШЬЮ. Будешь незатейлив, как та растрёпанная баба! А ты надеялся, глупец! Акварель, нежная пастель — не про тебя!- не на шутку разбушевался «психопат».- Твой портрет будет чёрен, как твоя душа! Не верь ему! Не верь! Не проси!

- Успокойся! Вот увидишь, всё будет хорошо! - возразил «психопату» «успокоитель»-Не бойся!

- Ура! Ты дождался своего часа!- радостно поддержал голос ребёнка.

- Пожалуй, для начала воспользуемся...- Всплыл среди незримого хора голос Анатолия,- Что же вы, присаживайтесь.

- Вы устали? – пробормотал Роман.

- Пожалуй, слегка переутомился,- нехотя констатировал художник,- Не обращайте внимания. Уверяю вас, я всё ещё могу работать.

Роман уселся на предложенное хозяином место. Он поймал себя на мысли, что ещё немного — и выбросит лезвие нож с рукоятью в форме изящной женской ножки – он довольно ощутимо упирался в бедро.

Художник устроился в нескольких шагах от него. Расположив лист бумаги на мольберте, он пристально посмотрел на Романа.

- Вы ещё не разучились краснеть! - проговорил он, не отводя взора от лица визитёра. - Сейчас многие утратили эту способность. Видимо, время такое!

Роман и сам ощущал, как пылает его лицо.

- Не нужно нервничать, ведь вы не на важном экзамене и не в кабинете у врача. Расслабьтесь, так мне будет легче понять, каков ваш внутренний мир.

- Именно, что на экзамене! Именно, что в ожидании медицинского «приговора»! Это как раз то, чего ты больше всего боишься!- запричитал «психопат»,- Ты по-прежнему хочешь портрет?.. Не расслабляйся ни в коем случае, это чревато...Не проси!

- Знаете, у меня такое впечатление, что вас гнетёт что-то, и вы пытаетесь скрыть ваше истинное лицо. Между нами словно стена, за которую вы меня не пускаете. Расслабьтесь. Я попытаюсь для начала набросать ваш портрет угольком.

- Угольком?- разочарованно переспросил поздний визитёр.

- Постарайтесь ни о чём не думать. Ощутите себя в привычной для вас обстановке - и тогда мне удастся ухватить ключевое звено, благодаря которому на бумаге выстроится образ, отражающий вашу подлинную сущность.

- Ну да, лихо сказано — в привычной обстановке, — снова вмешался «психопат»,- Это в камере, битком набитой юными злодеями?! Он знает, о чём просить! Он ничем тебе не поможет!

- Не робей, представь себя в лучшие моменты своей жизни. Тебе есть, о чём вспомнить! Не бойся!- попросил «успокоитель».

И Роман вспомнил. Когда-то это представлялось серьёзным шансом измениться, стать другим: он вспомнил свою первую любовь, девочку из параллельного класса. Их долгие прогулки по расстеленному осенью багряно-жёлтом ковру из шуршащих листьев были так восхитительны... Они были одни в эти часы, если не читать нескольких немых свидетелей: скупого осеннего солнца, холодного ветра, пронизывающих порывов которого они попросту не замечали, низких, словно убегающих от кого-то туч, да листьев под ногами, нашёптывающих недосказанные слова любви...

Губы Романа сложились в ностальгической улыбке.

- Ты забыл, как поступил с красавицей Танечкой?! Так я напомню!- завопил «психопат».

Хрустальный шар воспоминаний, расколовшись, осыпался звонкими осколками. Рассеянные по земле, они были грубо попраны ногами хулиганов, когда-то вволю поглумившихся над влюблённой парочкой... Давно... Как давно это было...

- Ты позорно бежал, оставив Танечку одну. Трус!- выплюнул «психопат».

Это было правдой. Жестокой правдой. Но всё же...

Будто утопающий, цепляющийся за последнюю соломинку, парень пытался воскресить в памяти светлые моменты своей жизни. Однако память явилась закрытым на замок сундуком, ключ от которого утерян навсегда.

- Ты действительно решил, что любовь сделает тебя другим?!- Продолжал неистовствовать «психопат».

- Не надо! - Прошептал Роман.

- Что? - озадаченно переспросил художник.- Вы передумали?

- Нет, нет! У вас курят?

- Пепельница у ваших ног, на полу.

Анатолий несколько мгновений сидел, смотря в глаза заказчику. Угольный карандаш замер в его руке, затем художник решительно опустил его на бумагу. Бросая мимолётные взгляды на молодого человека, застывшего в напряжённой позе, он стал производить пасы над листом ватмана, словно дирижировал хором.

Затаив дыхание, Роман силился воскресить в памяти те немногочисленные события своей жизни, что представлялись ему светлыми и радостными. По злой иронии, это оказалось безумно сложно!

- Помнишь, как дождливым осенним вечером ты, первоклассник, принёс домой жалобно скулящего голодного щенка?- напомнил «успокоитель», и лицо парня озарилось счастьем,- Вспомни, как ты выкупал его в тазике и завернул в большое банное полотенце. Ты отдал ему свой ужин и всю ночь согревал теплом своего тела.

Да, он помнил! Роман вспомнил и то, как искал щенка на следующий день, вернувшись из школы. Обшарил каждый уголок большой коммунальной квартиры, но тщетно. На его вопрос «Где мой щенок?» ответил материн сожитель:

- Твой щенок? Ищешь этого маленького негодяя, нагадившего в мой ботинок? Его шкурка на балконе сушится!

Под издевательский хохот ненавистного отчима мальчик бросился на балкон...Разумеется, ничего подобного он не обнаружил — на верёвке болтались лишь чьи-то простыни.

Только вечером, когда мать вернулась с работы, он узнал, что щенка в его отсутствие унёс дядя Костя, которого у него язык не поворачивался называть папой, несмотря на настойчивые просьбы матери. Растирая ступни, мать устало объяснила сыну: «Он кругом напачкал, и твой отчим отнёс его за гаражи. У нас ведь маленькая Оленька!»

(Мама, но на улице дождь и холодно!)

Мальчик, кое-как одевшись, помчался искать своего маленького друга. С замирающим сердцем он заглянул во все укромные уголки во дворе, но ни за гаражами, ни в подвале щенка не оказалось. Долгие скитания по вечернему городу тоже ни к чему не привели: щенок пропал. «Пропал»,- вспомнил Роман, и лицо его исказила гримаса боли.

Тогда он жестоко возненавидел всех: свою слабую бесхарактерную мать, злого отчима и даже маленькую сестрёнку, мирно посапывавшую в своей кроватке. Они — все вместе и каждый в отдельности — казались отборными злодеями, растоптавшими его мечту стать хотя бы для кого-то важным и нужным...

- Он изобразит тебя оборотнем с головой собачонки, которую ты мечтал осчастливить. Чудесное воплощение! Не проси! – визгливо заорал «психопат».

Роман закурил и исподлобья взглянул на художника. В нём уверенно пустило ростки раздражение. Анатолий увлечённо работал, лишь изредка роняя взгляд на модель. Да что он возомнил он себе? Жалкий маляришка! Не много ли берёт на себя этот человечишка, считая, что знает всё и о каждом, позволяя себе уверенно судить о том, кто на что способен в этой жизни?! Да этот парень просто зарвался и заврался! Дурак. Безнадёжный и напыщенный дурак. Разве существует на свете явление опаснее убеждённого в своей правоте дурака?!

Роман давно познал весь несмываемый «дёготь» этой жизни, насколько сложно балансировать в мире, что сродни лезвию бритвы. Как просто, не удержавшись однажды, угодить в болото, кишащее пороками... Но знал ли об этом Иисус, взирающий с портрета?!

- Не вееерь!- со злой насмешкой протянул «психопат».

- Ты веришь? - ледяной иглой вонзился в мозг молодого человека новый голос, грубый и настойчивый; от него бросало в дрожь и веяло неуёмной яростью; перед глазами замаячила татуировка на груди почти забытого Просто Марии.

Новый голос? Или...пожалуй, именно этот голос Роман уже слышал сегодняшним днём... и не только. И раньше, когда-то, в не таком уж далёком прошлом...

Анатолий резким движением сорвал лист ватмана с мольберта и скомкал его.

- Смотри, что он делает с твоим портретом, с тобой! Негодяй!- вновь взвизгнул «психопат».

Парень тяжело выдохнул.

- Ты веришь? Веришь? Теперь… веришь? - мрачно осведомился посторонний голос, от которого, казалось, веяло могильным холодом.

Наконец к Роману пришло твёрдое осознание того, что недавно проявивший себя голос никогда не принадлежал лично ему. Он определённо звучит извне, проникая в сознание сквозь уши, словно некий злопыхатель, склонившись над ним, молотом вбивает фразы в его голову, пытаясь разворошить забытые воспоминания, потаённые мысли и намерения... Голос этот, если вдуматься, определённо знаком ему!.. Да, да, пожалуй, он напоминал голос его сокамерника — того самого, что...

Роман вспомнил Артура по прозвищу Шах, восседавшего когда-то на расплющенной под весом его грузного тела подушкой, той самой, что покоилась на голове хранящего безмолвие Просто Марии... Но ведь Артур давно мёртв, его сразило мощным ударом электрического тока!..

Роман невольно осмотрелся.

Они по-прежнему были вдвоём. Нет, втроём, если брать в расчёт Христа-Современника, который, казалось, готов был вот-вот ожить и сойти с холста, вступив в прогнивший мир начала двадцать первого века с самыми благими намерениями...Иисус, познавший истины земного бытия…

Анатолий был всецело поглощён работой. Создавалось впечатление, что он напрочь забыл о присутствии заказчика. Внезапно он отложил в сторону карандаш и рассеянно вымолвил:

- Ничего не выходит!

- Я был прав! Прав!- не преминул позлорадствовать «психопат».

Испуг на лице молодого человека сменился гримасой разочарования.

Последняя попытка встать на путь истинный при помощи портрета таяла подобно мартовскому снегу.

Локтем гость непроизвольно коснулся предмета в кармане брюк. Интересно, а допускает ли такой самоуверенный индивид с развитым шестым чувством возможность оказаться на полу в луже собственной крови?!

- Даже не думай! Что за мысли? Ведь ты здесь не за этим!- возмутился «успокоитель».

- Вспомни,всадике ты тоже любил рисовать - щенков и дома, машины и далёкие звёзды. Твои рисунки висели в родительском уголке... Почему у тебя такие глупости в голове? Мне даже плакать хочется!- захныкал детский голос.

- Странное желание преследует меня - изобразить за вашей спиной силуэт человека в тёмном, почти чёрном плаще, с капюшоном, скрывающем его лицо. Причём, что характерно, доминирующая роль в портрете принадлежит именно ему… Небывалое явление в моей практике: всё вершится автоматически. Вторая попытка изобразить вас в точности повторила первую…Но расстраиваться не стоит: я буду работать, пока не закончу портрет., пусть для этого потребуется провести всю ночь с карандашом в руке… А вы отлично позируете, - попытался подбодрить визитёра Анатолий.

Роман был возмущён, чувствуя себя обманутым. Теперь он почти ненавидел художника, полагая, что тот лжёт, намереваясь скрыть под покровом лести своё нежелание, нет, скорее, неспособность создать портрет, следовательно, полную свою несостоятельность как художника. Попытка Анатолия подбодрить его показалась Роману и вовсе неуклюжей.

- Бездарь! Ха! А парень-то облажался! Ты ему по-прежнему веришь?- надменно поинтересовался «психопат».

В ответ Роман вымученно улыбнулся.

- Это не имеет никакого значения!- прогрохотал в его ушах беспощадный голос чужака,- Главное, веришь ли ты в пришествие антихриста?!

Молодой человек затравленно оглянулся на портрет Иисуса Христа.

- Не бойся, он не помеха! – с саркастической растяжкой добавил "чужак".

По коже Романа побежали мурашки. Он испытал страх, даже панику, будто его голову в один миг сковало ледяным панцирем, отчего стало невозможно дышать и думать. Паническая атака оказалась невероятно мощной. Маска ужаса, застывшая на лице молодого человека, сделала его похожим на умалишённого. «Опасность! Везде опасность!»- безумная мысль пронзила мозг Романа.

- Здесь явно не хватает цвета!- голос художника донёсся до него издалека, словно с другого конца света.

- Веришь? Веришь? Веришь?- голоса в голове Романа зазвучали стройным хором, словно страшный голос, проникающий в голову извне, подчинив их своей воле, заставил стать монолитом.

Роман ощутил, что теряет власть над телом, будто тело и мозг перестали быть одним целым и теперь существовали раздельно. Полное господство над ними захватил бестелесный чужак. Для начала он приказал руке проверить наличие оружия в кармане брюк.

Рука безропотно повиновалась.

«Краска…Цвета…Недостаёт…»- проносилось в голове Романа.

(Или это произносил художник?!)

С невероятной лёгкостью, почти невесомый, он оказался на ногах. Его тень, чёрная, как само зло, скользнула по стене. В два шага Роман оказался рядом с Анатолием. Взяв чистый лист ватмана, тот работал, не поднимая головы, изредка бормоча себе под нос:

- Какого цвета? Цвета?

Взрыв хохота, дикого, необузданного потряс всё существо Романа. Казалось, кто-то, надев на него наушники, на полную мощность включил запись смеха чёртика из сломавшейся табакерки.

- Не верь! Не бойся! Не проси!- грозно взревел невидимый хор на фоне дьявольского хохота, изрыгаемого неким чудовищем, воспарив над ним.

Ощущение собственного тела на какой-то миг вернулось, и Роман живо представил себя со стороны: фигура его, нелепо сгорбленная, полная зловещего гротеска, напоминала куклу-марионетку в руках расшалившегося малыша, возомнившего себя опытным кукловодом.

- Что…ты…хочешь…сделать? - робко пробился сквозь грохочущую какофонию звуков голос ребёнка.

- Не верь! Не бойся! Не проси! – грозно ревели остальные голоса.

Рука Романа, бесхребетной змеёй скользнув в карман брюк, слилась в единое целое с ножом. Словно злой джинн, выпущенный на волю, торжествующе сверкнуло лезвие.

- Веришь? Веришь? Веришь?- бесновался незримый хор, в котором теперь явно различался детский плач.

Нить в руке невидимого кукловода натянулась - рука с ножом взметнулась вверх, нить ослабла - рука Романа, описав дугу, опустилась на грудь художника – раз…другой…третий…

Ватман окрасился новым цветом. Кровавые брызги угодили на портрет Христа, алая струйка потекла по лицу человека на портрете Романа, окрасила пурпуром плащ незнакомца за его спиной…

На миг голоса смолкли, словно дирижёр объявил антракт.

Ещё раз нож опустился на грудь художника со звуком, напоминающим стон рассекаемого холста.

Хохот оборвался. Воцарилась звенящая тишина.

- Цвета? Какого цвета не хватает? Профессионал! Маргинал!- хрипло, с трудом выговаривал парень, представившийся чужим именем.- Всё так просто: красного цвета не хватает! Красного…Цвета жизни и цвета смерти!

Придя в себя, Роман ожидал, что голоса поддержат его, но внутри было пусто, как в высохшем колодце…

За окном ночь распустила свои чёрные косы; бездонные колодцы её глаз на миг обнажились. В них, точно в мельничной запруде, отразились бисеринки далёких звёзд.

Ночь отрешённо улыбнулась тонким серпиком луны и сделала жадный глоток – краски померкли, чёрной тушью разлилась кромешная тьма.

Тишину разрывали какие-то звуки… Пандора звала хозяина, жалобно мяукая.

Пробуждение принесло с собой боль. Тело было влажным, футболка прилипла к груди, словно вымокшая под дождём листва. Грудь саднило, ему было трудно дышать.

- Кровь?- подумалось молодому человеку.

Не без труда ему удалось разомкнуть веки: Пандора восседала на его груди, царапая тело, и истошно мяукала.

- Что случилось, киска? Проголодалась?..О, да ты и впрямь вот-вот обзаведёшься потомством.

Дотронувшись до шеи, молодой человек скользнул пальцами ниже и поднёс их к глазам.

- Всего лишь пот!- с облегчением выдохнул он.

Пандора продолжала выводить нетерпеливые рулады.

- Погоди, мамочка, сейчас я освобожу для тебя коробку.

Усевшись на постели, молодой человек окинул комнату внимательным взглядом. У стены, как и накануне вечером, стоял большой, в человеческий рост, загрунтованный холст в подрамнике. Он был девственно чист. Вокруг не было ни единого намёка на ночной кошмар. Следы крови отсутствовали, будто их тщательно удалили, или ночь, отработав свою смену, забрала их с собой.

Готовя ложе для Пандоры, молодой человек то и дело поглядывал на нетронутый кистью холст. Словно отголосок его мыслей, на короткое мгновение на его поверхности возник полупрозрачный образ Иисуса Христа, растаяв в воздухе вместе с его изумлённым вздохом. Давнишняя мечта написать портрет Христа-Современника уже не представлялась ему такой далёкой и несбыточной. Это непременно случится, портрет будет создан! И пусть основными принципами построения образа станут человеколюбие, смирение, простота.

Пандора, взиравшая на действия хозяина по-тигриному жёлтыми глазами, возблагодарила его за внимание и заботу, лизнув руку.

Шершавое прикосновение кошачьего языка пришлось по татуировке в виде маленького сердечка, пронзённого стрелой. Стилизованная под стрелу, надпись «Верю!» почему-то казалась чуть рельефнее, чем прежде.

Подойдя к окну, молодой человек отодвинул в сторону плотную гардину. Полный первозданной радости, в комнату хлынул сноп ярких солнечных лучей. Они устремились на чистый холст, благословляя предстоящую работу.