И тогда пришел кот

Глава 1

Самолёт давно сел и катился, катился, катился по аэродрому целую вечность. Костя устал лететь, устал сидеть, устал слушать хныканье сестры и вытягивать шею, чтобы хоть что-то увидеть в иллюминатор. Папа весело показывал Любочке:

- Смотри, облака! Смотри, небо! Смотри, внизу дорога, машинки едут!

Любочка смотреть не хотела. Она топталась по папиным коленкам и что-то неразборчиво лопотала. И, конечно же, закрывала собой весь иллюминатор. В середине полета её забрала мама, и там она уснула. Тогда стало видно облака и небо.

Облака походили на сладкую вату. Или на пену в ванной, когда её много. Но долго смотреть не получилось. Папа недовольно осведомился:

- Что ты крутишься? Можешь посидеть спокойно?

Вытащил из кармана телефон и уткнулся в него.

- Пап, - немного подождав, осторожно позвал Костя. – Можно я к окошку сяду? Ты всё равно не смотришь…

- Незачем, - не отрываясь от телефона, ответил папа. – Начнём возиться, разбудим Любочку. Скоро прилетим уже.

Костя вздохнул и отвернулся. Папа, склонившийся над телефоном, перекрывал собой весь иллюминатор. В ту сторону смотреть – только душу травить.

По другую сторону – пушистая голова сестры на мамином плече. Спит. Хорошо, когда спит. Тогда не надо всё время напрягаться и пытаться разобрать, чего же она хочет. Вот если бы ему папа показывал облака и дорогу внизу, он бы смотрел. Ещё как смотрел бы! А Любочке не надо. А что ей надо? Не говорит ведь… То есть говорит, но не поймёшь…

Костя изнывал от скуки, но жаловаться не решался. Книжка, которую он взял с собой, осталась в рюкзаке, рюкзак – наверху, на полке. Костя не успел её достать, а потом не стал просить. Попросишь и будешь сам виноват. А книжки всё равно не будет, и получится два огорчения вместо одного.

Иногда Косте казалось, что папа всегда был такой – мрачный, вечно им недовольный. А иногда вспоминалось всякое, хорошее. Такое было давно, до Любочки. Сейчас оно казалось сном…

В конце концов, самолет всё-таки сел и долго-долго катился – мимо жёлтой травы, мимо редких деревьев, мимо приземистых домиков. И когда Костя уже умирал от неподвижности, самолёт остановился. Голос капитана корабля попрощался и разрешил выходить. Медленно-медленно люди пошли к трапу. Косте казалось, что они тянутся, как похоронная процессия. Скорей же! Скорей!

Стюардесса кивнула Косте и улыбнулась, как взрослому.

- Всего доброго.

- До свидания, - немного смутился Костя, шагнул на трап, и тут на него упало небо, ударило по глазам. Зной обхватил со всех сторон, пахнуло незнакомыми травами и смолой. А ещё – морем.

От неожиданности Костя зажмурился и остановился. И тут же получил тычок в спину.

- Что ты тормозишь? – рыкнул папа. – Давай, шевели ногами!

Костя торопливо зашагал вниз. Полностью глаза открыть не получилось: небо горело синим огнём. В переходе в аэропорт папа обогнал Костю и пошёл впереди, с Любочкой на руках. Мама пристроилась рядом. Она задумчиво улыбалась.

Любочка через папино плечо тянула ручки.

- К маме хочешь? – негромко спросил папа. – Ну, потерпи, сейчас придём, багаж возьмём, и пойдёшь к маме.

Костя смотрел на серьёзное личико сестры. Одной рукой она обхватила папу за шею, а другой показывала куда-то. Не на маму, не на него, а в сторону и вверх. Интересно, что она там увидела?

Костя на ходу оглянулся, но рассмотреть ничего не получилось – там качались головы и плечи идущих сзади пассажиров. Они сливались в однообразную массу. Любочка со своей высоты явно видела что-то другое.

Папа быстро нашел багаж и, отдав Любочку маме, поставил чемоданы на колёсики. Костя покатил мамин, синий с якорями, папа – большой и чёрный, похожий на спящего бегемота. Любочка замычала и задергалась, выгнулась дугой.

- Что такое? – удивилась мама, с трудом удерживая Любочку на руках. – Что случилось? Куда ты хочешь?

Любочка захныкала и продолжила вырываться.

- Хочешь сама пойти? – предположила мама. – Ну, давай, иди сама.

Но на полу Любочка стоять не хотела. Она села на пол и захныкала громче.

- Не выспалась? – предположила мама. – Скоро ляжем в кроватку. Иди на ручки.

Любочка оттолкнула мамины руки.

- Ы-ы-ы а-ня-ня-ня-у-у-у-у! – возмущенно сказала она.

- Господи, когда ты уже заговоришь по-человечески, - вздохнула мама. – Сказала бы, что ты хочешь.

Любочка насупилась и посмотрела на маму исподлобья. Она так смешно хмурила маленькие светлые бровки, что Костя не удержался, улыбнулся. Папа взорвался:

- А ты чего ржёшь? Смешно тебе! Всем плохо, одному тебе хорошо!

Улыбка тут же пропала с Костиного лица. Всё вокруг стало тусклым. Как дома. Зачем они вообще сюда приехали?

Лямки рюкзака впились в плечи, тяжесть придавила к земле. Костя ощутил, какая неудобная ручка у чемодана, как прилипла к спине мокрая футболка. Солнце резало глаза – до боли, до слёз. Папа и мама склонились над Любочкой, а он стоял в стороне, беспомощный и бесполезный.

А дальше всё получилось быстро. Папа подхватил Любочку, мама – чемодан, они вышли на улицу и снова закружились в южной карусели: небо, запахи, призывные крики водителей и встречающих.

- В Морское! Кому в Морское!

- Малый маяк!

- Санаторий «Кипарисы»!

- В город до вокзала!

- В «Красный ключ»!

Костя встрепенулся, услышав название своего санатория. Он уже не в первый раз подумал, что это за ключ и почему он такого цвета. Через пять минут он сидел в маршрутке, а за ним примостились два толстых и потных пассажира. Они что-то бубнили, Костя не слушал, разобрал только, как один громко и раздражённо ответил:

- Откуда я знаю, почему красный. Это после революции, наверное, назвали. У большевиков всё красное, не знаешь, что ли…

Революцию Костя проходил ещё в начальной школе и смутно представлял себе, кто такие большевики. Мужики забормотали о чем-то другом, Костя не стал слушать и во все глаза смотрел, как за окном мелькают кипарисы, похожие на Любочкину пирамидку. А потом показалась тёмно-синяя полоса. Море!

Маршрутка проехала по уютному городку с маленькими белыми домиками, лесенкой громоздящимися один над другим. Как в книжке про Буратино. На горизонте бесконечным одеялом раскинулось море. Впереди показалась густая зелень парка, в глубине которого смутно белели дома, похожие на дворцы: с колоннами, круглыми балконами с перилами, как будто сделанными из кеглей, плоскими крышами и арками. Другая арка, большая и белая, опиралась на колонны у входа. От неё шла высокая чёрная ограда из металлических прутьев и завитков.

- Приехали, - громко сказал водитель. – «Красный ключ».

И, оглянувшись, улыбнулся, глядя на Любочку:

- Какая у вас девочка серьёзная!

Потом Костя это слышал много раз. Когда заселялись в номер, и когда принесли детскую кроватку, и когда в столовой им отвели тихое место в закутке и приготовили детский стульчик – снова и снова люди улыбались и говорили эту фразу: «У вас очень серьёзная девочка».

Мама в ответ тоже улыбалась, а папа хмурился. Так прошло несколько дней – столовая, пляж, столовая, пляж… Вокруг – приветливые люди, готовые помочь и быстрые на улыбку. И, шагая за родителями в столовую, Костя думал: а правда, когда он видел Любочку весёлой? Получалось, что никогда. Сколько он помнил, сестра всегда была сосредоточена и чем-то сама занималась. Костя никогда не думал, что может быть по-другому.

Он вдруг вспомнил, как перед самым отлётом папа с мамой о чём-то негромко разговаривали на кухне. Он пришёл с улицы и услышал тихий голос отца. Это оказалось так неожиданно, что Костя машинально прислушался. Папа с тоской сказал:

- Вот, видишь, написано: в два года ребёнок должен знать триста слов! Триста! И говорить целыми предложениями! А Любочка не говорит вообще ничего. Может быть, у неё…

Последнее слово Костя не расслышал. Но мама (вот удивительно!) громко и сердито ответила:

- Не выдумывай, нет у неё никакого аутизма. Просто она не говорит, и всё. Радуйся. Заговорит, не остановишь. Помнишь, как с Костей было?

- Костик смешной был, - засмеялся папа. – Тараторил как пулемёт.

- Вот видишь…

От удивления – родители явно поменялись ролями! – Костя не знал, куда деться. Он тихо прошёл в свою комнату и прикрыл дверь…

Несколько дней Костя старался быть незаметным. Ездить с родителями трудно. Дома он их видел только вечером, когда они заняты своими делами, по выходным тоже находил, чем заняться подальше от мамы с папой. А в отпуске целый день у них перед глазами. Того и гляди, на ровном месте прицепятся. Особенно папа.

Ещё когда они все вместе собирались в эту поездку, Костя знал, что вместо отдыха будет ежедневная пытка. Но – море! Ради моря стоило потерпеть. И потом, может быть, хоть там папа расслабится и хотя бы ненадолго перестанет запиливать?

Но надежда оказалась напрасной. Папа всё время сверлил спину тяжёлым взглядом, который Костя ощущал даже в воде. «Куда ты поплыл», «смотри за сестрой», «лежи спокойно, загорай, как все люди» - всё это Костя выучил ещё в первый день.

Когда мама сказала: «Пойдем в магазин? Хочу сока купить, и крем нужен детский…» - Костя сразу согласился. Хоть там не будет вечных придирок.

В магазине мама долго ходила вдоль полок. Одним соком и кремом она, конечно, не ограничилась. Гора покупок росла в корзинке, а мама всё ходила, ходила… Костя следовал за ней, раздумывая: а кто жил раньше в корпусах санатория? Уж очень похоже на дворец. Спросить бы у кого-нибудь, но у кого?

В конце концов мама всё-таки пошла к кассе, и там Костя вдруг увидел… мячик!

С таким мячиком Костя любил гулять дома. Кидать рядом с собой об асфальт и ловить. Мячик стукал у ног - туп, туп, туп – как будто кто-то идёт рядом. И прыгает в ладонь как живой. Нет, конечно, Костя никогда не думал, что мячик на самом деле живой. Это было бы совсем глупо. Но однажды, в другой игре, он увидел мячик похожего цвета, и там он назывался Джек. Это имя удивительно подходило мячику и делало его как будто немного другим. Особенным. Костя стал называть Джеком свой мячик и никому не говорил об этом. Он немного стеснялся своей игры. Узнает кто, скажет, что как в детском садике.

Обычно мячик лежал в рюкзаке. А к поездке мама купила новый рюкзак, большой. И Костя забыл переложить мячик. Так он и остался под столом, в боковом кармане старого рюкзака.

Хватился Костя уже в аэропорту. Потянулся к карману – и понял, что на новом рюкзаке бокового кармана нет.

- Ах ты, блин! – вырвалось у него.

- Забыл что-то? – заволновалась мама.

- Мячик!

Отец медленно развернулся:

- Что за истерики? Что ты всех вечно дергаешь?

Костя промолчал. А отец продолжил:

- Большой парень уже, скоро в техникум поступать. Пора бы подумать, как взрослым помочь, а он всё в игрушки играет. Мячик забыл. Ты заплачь ещё. Покажи Любочке пример.

На них оборачивались. Костя был готов сквозь землю провалиться. Мама тихо сказала:

- Паша…

Отец дёрнул плечом и отвернулся. Подхватил чемодан и, сопя, потащил его в багаж…

И вот теперь мячик - точно такой же, красный, в белую неровную горошину – лежал на кассе!

- Мам, мячик…

- Ага...

- Мам, купи…

Мама вынырнула из своих мыслей:

- У тебя же дома точно такой же?

- Вот именно, дома, - с внезапно прорвавшейся досадой ответил Костя.

Мама бросила на него ровно один взгляд. И кивнула на корзину:

- Клади.

Костя чуть не затанцевал от радости. У него самая лучшая мама! Она всегда понимает!

Но танцевать и прыгать было некогда – нужно помочь маме выставить покупки на ленту, а потом сложить в сумку. Только после этого, наконец, Костя вскрыл упаковку и вытащил мячик на свет. Кинул об асфальт.

«Туп», - привычно отозвался Джек.

Костя засмеялся. Скорей отнести покупки в номер, и можно погулять с Джеком! Показать ему море, кипарисы, дорожки из ракушечника…

До санатория идти – всего ничего. Костя перекладывал сумку из руки в руку, а в кармане шорт у него кругло оттопыривался Джек. Мама смеялась:

- Куда ты так бежишь? Я не успеваю!

Но не сердилась. Нотки недовольства в голосе Костя бы сразу почуял.

Так они добежали до санатория и поднялись в номер. Из-за приоткрытой двери Костя услышал папин голос:

- Кто тут у нас такой маленький? Кто такой хорошенький? Ух, ты моя крошечка! Какую башню построила!

И писк сестры. Любочка не любила, когда её тискали.

Костя занёс сумку, папа выпустил Любочку и встал с пола. На его лице как будто программу в телевизоре переключили. Только что он мягко улыбался дочери – и вот уже тяжело смотрит на сына. Костя почувствовал, как напрягаются плечи.

- Я за билетами, на вокзал, - без выражения сказал отец. – Поехали со мной.

Костя мысленно взвыл. Отказаться нельзя. Это не приглашение, это приказ. Таскаться с отцом – сиди рядом как пришитый, с мячиком не поиграть, любое движение в сторону – и тут же начнётся: «Стой спокойно, что ты вертишься, будь как взрослый»…

Мама негромко сказала:

- Паш, ну что ему там делать, в жаре-то? Душно на вокзале. Там даже кондиционера нет.

- Пусть привыкает к трудностям. И потом, должен же он семье помогать, не всё развлекаться.

- Паш, я устала, хочу прилечь. А он погуляет с Любочкой часик. А так вы уйдёте оба, я не отдохну совсем…

- Ладно, - вздохнул папа и поднялся. – Поеду один, что делать…

Хлопнула дверь, и Костя вздохнул с облегчением. Гулять с сестрой, конечно, тоже не здорово. Но всяко лучше, чем стоять с папой в очереди…

Мама сказала:

- Кость, сходи погуляй. Только недалеко.

- Да, мам, сейчас, только Любу переодену…

- Да ты без Любы сходи. Я её покормлю и спать положу, она что-то вялая.

Костя глянул – и правда, всё это время Любочка просидела у кубиков. Высота башни за время их разговора не прибавилась и не убавилась.

- Ура! – Костя подпрыгнул на месте и с размаху облапил маму. – Ты самая-самая!

Мама засмеялась:

- Беги уже, только помни, что через час обед.

- Да! Хорошо!

Ступеньки бросились под ноги, хлопнула дверь, и густые запахи снова навалились со всех сторон. Костя вытащил из кармана Джека.

- Смотри! Вот парк!

«Туп», - ответил Джек.

Довольно быстро ухоженный парк кончился, и начались заросли из нестриженых кустов. Здесь оказалось еще интересней: густая тень укрывала растрескавшиеся дорожки, из асфальта то тут, то там росла ярко-зелёная трава. Потом дорожки кончились совсем. Зелёная трава стала жёлтой, плотной, словно перекрученной. Кеды по ней скользили, Костя пару раз шлёпался на коленки. Съехав очередной раз, Костя понял, что оказался в овраге – «балке», как говорят местные. А с другой стороны балки парка не было. Там стояли дома - обычные старые пятиэтажки. Похоже, забор между санаторием и жилыми кварталами остался где-то позади, если его вообще ставили со стороны оврага.

Пробираться обратно через балку не хотелось. Наверняка здесь есть дорога, и по ней даже ходят автобусы до санатория. Можно спросить у кого-нибудь из местных, на юге люди доброжелательные, всегда помогут. В узком карманчике-«пистоне» лежало пятьсот рублей – мама положила «на случай непредвиденных обстоятельств». На любой автобус хватит.

Людей на улице не было. Жара придавила город ватным одеялом. Блестели стекла, сверкало небо, сверкали даже листья деревьев. От серого асфальта поднимался раскалённый воздух, словно Костя стоял по колено в духовке. Тень от домов лежала короткими черными многоугольниками. Солнце давило на плечи, на затылок, в ушах появился легкий звон. Конечно, все нормальные люди сидели в это время в помещении, желательно, с кондиционером.

Через дорогу краснела вывеска «продукты». В магазине уж точно кто-то есть. Костя решил зайти туда и спросить дорогу, но сначала показать Джеку всё вокруг, раз уж они здесь оказались. Он стукнул мячиком об асфальт:

- Смотри, какие дома! Все в кипарисах!

Костя постарался кинуть мячик как можно сильнее, чтобы он подпрыгнул повыше. И… не рассчитал. Джек попал на выступ в асфальте и полетел не вверх, а вбок. И ударил в машину, припаркованную у бордюра.

Взвыла сигнализация. Костя метнулся, подхватил мяч и услышал:

- Ах ты, хулиганишка мелкий! Я вот сейчас выйду, я тебе всё поотрываю!

Из окна третьего этажа высунулся небритый мужик в белой майке. Из-под майки, на шее и на плечах, во все стороны торчали кучерявые волосы. В другой раз Костя бы фыркнул, но сейчас было не до смеха. В одной руке мужик держал паяльник, в другой – гнутую медную трубку. Обеими руками он грозно размахивал. Вот он нырнул обратно в комнату. Костя шарахнулся в сторону – и ударился боком в стоящую рядом машину. Та взвыла еще противнее.

Костя представил, как со всех сторон к нему приближаются огромные разозлённые мужчины, вопя и размахивая руками, и нервы у него не выдержали. Он рванул с места, не оглядываясь. Замелькали дома, деревья, кусты. Костя перепрыгивал невысокие белые заборы, нёсся то по асфальту, то по траве, то по бетонным дорожкам. Ужас гнал его прочь от домов, от людей, от машин…

Только совершенно задохнувшись, он остановился. Вокруг царила всё та же знойная тишина. Людей по-прежнему не было. За белыми заборами – густая листва, за ней – аккуратные белые домики в тени. Серый растрескавшийся асфальт. Бледно-голубое, словно раскалённое, небо. Костя огляделся. Он не заметил, как оказался на этой улице. Очень хотелось пить, в горле жгло, в затылке стучали горячие молотки. Позвонить в какой-нибудь дом, попросить воды, спросить дорогу в санаторий?

А вдруг и здесь встретится грозный дядька?

Костя переступил с ноги на ногу. В одну сторону дорога шла ровно и уходила за поворот. В другую – шла вниз. Костя вздохнул и решил идти вниз. На юге дороги вниз – это дороги к морю…

Минут через десять Костя понял, что ошибся. Дорога привела его в очередную балку, густо заросшую маленькими кривыми яблонями. Костя рухнул в тень под дерево. Местность выглядела совершенно заброшенной.

Мама, наверное, уже волнуется. Мобильник остался в номере, и Костя не знал, сколько прошло времени. Но, похоже, около часа. Что теперь делать? Вот не хватало ещё заблудиться в маленьком городе, который не на каждой карте-то найдёшь!

Костя сел и обхватил голову руками. Молотки в ней унялись, но пить хотелось невыносимо. Что делать? Куда идти? Чем больше мечешься, тем больше заблудишься – так говорил папа. И ещё он говорил: если потерялся, встань там, где это понял, и жди, пока тебя найдут. Но здесь, в заброшенной балке, это вряд ли быстро произойдет…

Из-за дерева вышел кот. Большой, серо-полосатый. Папа называет такую породу «помойно-розыскной».

- Кис-кис… - машинально позвал Костя.

Кот спокойно подошёл и сел напротив, в метре от Кости. С достоинством обвил лапы хвостом. Чуть сощурился и замер, как скульптура.

- Чего тебе? – неловко поинтересовался Костя. Такое же чувство у него возникало с Любочкой: непонятно, что собеседнику надо. Вроде что-то хочет, а что – неизвестно.

Кот встал и сделал несколько шагов в сторону. Оглянулся, как будто сказал: «Чего сидишь? Давай за мной».

- Ты меня зовёшь? Да? – удивился Костя и встал. – Пойдём.

Кот не спеша двинулся сквозь заросли. Костя пробирался за ним. Так они и шли: местный кот и приезжий мальчик. Если Костя застревал в плотных ветках, кот ждал, всё так же вопросительно оглядываясь через плечо и дёргая хвостом.

Через пять минут они вылезли к обшарпанному серому трёхэтажному зданию. На плоской крыше – вывеска: «Хлебозавод №2». А сбоку, на пристройке, маленькие белые буквы: «столовая».

- Ты вывел меня к людям?! – восхитился Костя. – Спасибо, котик!

Он потянулся, чтобы погладить, но кот отодвинулся. Наверное, он, как Любочка, не любил, когда его тискают.

- Всё равно спасибо, - пробормотал Костя и зашагал к столовой. Кот нырнул в густую траву и исчез.

Костя вошёл в столовую, и первое, что он увидел – большие круглые часы на стене. Казалось, с того момента, как мама отпустила его погулять, прошло уже почти полдня. Столько всего успело случиться! А на самом деле, прошло только сорок минут.

В широкие чистые окна било солнце, квадратами падало на белые пластиковые столы и стулья. Столы блестели, в середине каждого - стаканчик с полевыми цветами. У противоположной стены – длинная стойка с подносами, салатами и большими кастрюлями. Стойка заканчивалась кассой. И – ни одного человека, ни на раздаче, ни в зале. У кассы – стаканы с компотом.

Костя такие столовые только в кино видел. До рождения Любочки они иногда ходили в кафе, но папа всегда выбирал «с официантом и скатертью», а такие места пренебрежительно называл «назад в СССР». Костя не понимал, что папе не нравилось – чисто, пахнет вкусно, и на еду можно посмотреть, прежде чем есть, а то в меню обычно только картинки…

- Извините! – громко сказал Костя. – Есть здесь кто-нибудь?

Ему никто не ответил.

- Тётеньки! – громче позвал Костя. – Можно мне компот? У меня деньги есть!

Пить хотелось ужасно, а из кухни никто не выходил. Костя решил: попью компота, а деньги оставлю. Не убьют же меня за это…

Из незаметной двери вышла крупная женщина в белом халате.

- Ой, - весело удивилась она. – Хлопчик! Приезжий!

Слова у нее получались такие же круглые, как она сама.

– Ты чего здесь делаешь? Пить хочешь? Погоди.

Тётенька шагнула на кухню и вернулась с литровой бутылкой и белой кружкой. Поставила бутылку на прилавок, быстро налила воды. Бутылка тут же запотела.

- Пей на здоровье. Только не торопись, холодная.

Костя схватил кружку и мгновенно влил в себя воду. Тётенька молча налила вторую кружку. Теперь Костя пил медленнее, ощущая, какая вкусная и холодная эта вода.

- Уф, - выдохнул он. – Спасибо. Сколько с меня?

- Да нисколько, - отмахнулась тётенька. – Это наша вода, колодезная, мы себе на работу берём. Компотом не напьёшься. Так что ты здесь делаешь? Ты из санатория или в частном секторе отдыхаешь?

- А вы откуда знаете, что я приезжий?

- Да это сразу видно. И по загару, и по лицу. Наши-то пацаны не такие…

- Я в «Красный ключ» с родителями приехал. Пошёл гулять и заблудился.

- Тю, - тётенька сделала губы трубочкой, как будто хотела засвистеть. – Далеко же ты от своего санатория убежал. Мамка-то, небось, не отпускала на другой конец города?

- Не отпускала, - честно сказал Костя. – Но я не нарочно. Так вышло.

- Всё у вас само выходит, - прокряхтела тётенька, вылезая из-за прилавка. – А матерям нервы… Михалыч!

Костя вздрогнул – так зычно крикнула тётка в сторону кухни.

Почти сразу появился невысокий тощий старичок в серой рубахе навыпуск, мятых штанах и кепке. Из-под кепки выбивались седые пряди, на лице – белая щетина.

- Чего, Матрёна?

- Михалыч, керосинка на ходу твоя?

- Ну, на ходу, а чего надо?

- Мальчонку в «Красный ключ» подбросить, заблудился, а родители волнуются.

Старичок смерил Костю неожиданно цепким взглядом:

- Натворил чего?

Костя внутренне сжался, а тётя Матрёна сердито замахала руками:

- Что ты вечно – как малец, так натворил чего. Не видишь – приличный парнишка, городской. Нашим не чета.

- Ладно, не кипятись, - Михалыч снова посмотрел на Костю, уже добрее. И распорядился:

- Иди во двор, жди меня. Сейчас поедем.

Костя качнулся было к выходу, но тётя Матрёна остановила его:

- Кушать, небось, хочешь?

- У нас обед в санатории сейчас, я как раз успею, – быстро сказал Костя.

- Тогда съешь пока бутербродик, - тётя Матрёна ловко уложила котлету между двумя кусками хлеба. – Он аппетит не перебьёт. Пока вы еще доедете…

- Ой, спасибо, - совсем растерялся Костя. – Сколько денег?

- Да не надо денег, что ты заладил. Бери, кушай…

- Спасибо, - повторил Костя и взял бутерброд. – Я пойду… Дедушка Михалыч ждать велел…

- Иди и больше не теряйся.

- До свидания, - быстро ответил Костя и выскочил на крыльцо.

Котлета пахла умопомрачительно. Костя сел в тень у крыльца и впился в бутерброд зубами. Да, это вам не фастфудный гамбургер!

Ноги коснулось что-то мягкое. Кот! Он прошёл мимо, словно невзначай задев Костю тёплым шелковистым боком. Сел напротив и замер, сощурившись.

- Хочешь котлетку? – сообразил Костя. – Спасибо, ты меня спас!

Костя отломил кусок котлеты и протянул на ладони коту. Он не знал, будет ли местный житель брать еду из рук, но бросать на асфальт не решился – всё-таки асфальт пыльный.

Кот с достоинством обнюхал угощение и не спеша съел, понемногу откусывая. Как будто из вежливости – он не выглядел голодным.

Обычно если животное хочет твоей еды, оно подходит ближе и ищет вкусное носом. Так, по крайней мере, вели себя собаки и кошки, которых Костя видел дома у одноклассников. А раз кот сидит и не подходит, значит, больше не хочет. Костя на всякий случай протянул коту еще кусочек котлеты, но тот и ухом не повёл.

- Ладно, тогда я сам съем, - Костя быстро запихал в рот остатки бутерброда. Кот будто только этого и ждал. Поднялся и оглянулся через плечо – как тогда, в балке.

- Ты меня куда-то зовёшь? – переспросил Костя. – Мне дедушка Михалыч сказал тут сидеть.

Кот нетерпеливо дёрнул спиной. На морде у него – Костя был готов поклясться! – проступило презрительное выражение.

- Иду, – вздохнул Костя, отряхнул ладони и встал. – Куда?

Кот обогнул угол столовой, прошёл вдоль бетонного забора и остановился у небольшого подкопа.

- Сюда? – уточнил Костя. – Что я должен сделать?

Кот нырнул под забор, исчез и тут же появился снова.

- Пролезть? Я должен здесь пролезть? – удивился Костя. – Зачем?

Кот не ответил, только снова посмотрел с неодобрением.

- О, господи, нет мне покоя, - пробормотал Костя мамину фразу и встал на четвереньки. Земля плотная и сухая, не испачкаешься. Оглянувшись – не видит ли кто? Не пришел ли Михалыч? – Костя обреченно задвинул себя под забор.

На секунду в глазах потемнело. Костя зажмурился. А когда открыл глаза, увидел, что мир словно раздвинулся – не поворачивая головы, он видел дом слева и деревья справа. Только более блёкло и менее резко, чем раньше. Разобрать, что за жёлтый дом впереди, трудно. Зато трава перед носом видна до последней прожилки. А секундой позже обрушились запахи.

Костя чувствовал, что от рук пахнет котлетой и хлебом. Земля пахнет кошками, забор – большой собакой, от столовой тянет теплом, мясом и картошкой, а дальше – волна резкого запаха бензина и масла – наверное, там Михалыч заправляет неведомую «керосинку».

И звуки! Костя слышал, как птица над его головой рассекает воздух крыльями, как шелестят листья, как кто-то под землей роет себе проход…

От удивления Костя сел и увидел вместо своих ног… мохнатые полосатые лапы!

Знакомый кот приземлился рядом. Теперь их головы оказались на одной высоте.

«И как тебе? – беззвучно спросил кот. – Нравится новая жизнь?»

«Нет! – панически закричал Костя внутри себя. – Зачем это?»

«Подарок», - лаконично ответил кот.

«Я не хочу такой подарок!» – возмутился Костя.

«А он и не тебе», - усмехнулся кот.

«Сделай как было! Я хочу быть человеком!» - взмолился Костя.

«Запросто, – кажется, кот смеялся над Костей. – Пролезь под забор обратно, вот и всё».

Костя развернулся на месте и нырнул в лаз, показавшийся огромным. Снова потемнело в глазах. А когда зрение вернулось, первое, что он увидел – свои коленки. Обыкновенные голые коленки, слегка измазанные землей, и кромку штанов над ними. Получилось!

- Эй, парень! – услышал он голос Михалыча. – Где ты? Не до пряток мне, поехали!

Костя быстро отряхнулся и побежал ко входу в столовую. Михалыч сидел за рулём древнего мотоцикла с коляской.

- Залезай, быстро, - сердито распорядился старик. – Вечно у вас игрушки, а старшие расхлёбывай!

Всё происходило так быстро, что Костя словно отключился. Как во сне, он забрался в старую коляску. Мотоцикл взревел, дёрнулся и выкатился на улицу. А потом замелькали переулки, горки, балки – «керосинка» была старой, громкой, но очень мощной. Встречный ветер откидывал волосы назад и бросал в глаза мелкие песчинки. Очень скоро на горизонте перестали маячить дома и открылась синь моря, затем большие камни перешли в набережную, и Костя стал узнавать места. Еще немного – и они остановились у каменной арки санатория.

Старик заглушил двигатель.

Косте на секунду показалось, что он оглох – такая мгновенно повисла тишина.

- Спасибо, - негромко сказал он, вылезая из коляски.

- На здоровье, - улыбнулся дед. Зубов у него не хватало. – Больше не теряйся!

Костя кивнул, Михалыч толкнул ногой педаль. «Керосинка» взревела, Михалыч махнул рукой и укатил.

…Мама подняла голову на звук открывающейся двери, приложила палец к губам – Любочка спит. Костя шёпотом спросил:

- Обедать пойдём?

- Ты иди, - ещё тише прошептала мама. – А потом я, а ты с Любой посидишь. Только руки помой!

Костя кивнул, прокрался в ванную, вымыл руки, лицо и колени, чтобы мама не догадалась о его отлучке. Кажется, пронесло. Костя отряхнул шорты… и понял, что Джека в кармане нет.

Да что ж такое!

От досады Костя чуть не взвыл, стукнул кулаком по краю раковины и сел на пол.

Только он нашел Джека – и снова потерял. За что такое невезенье?

В голове как будто что-то щёлкнуло. Мир стал отчетливым, ощущение, что всё происходит во сне, пропало. Костя смотрел на свои коленки – как тогда, рядом с превращательной дырой – и не мог понять: кактак вышло, что он, как ни в чем не бывало, встал и поехал к маме?

Сегодня он был котом.

Недолго, несколько секунд – но он был котом!

Костя никогда не верил в сказки. С детского сада он знал, что деда Мороза не бывает. Это взрослые игру такую придумали, чтобы подарки веселее дарить было. Читал «Гарри Поттера» и удивлялся, что другие ребята до одиннадцати лет ждут письма из Хогвартса. Ведь это неправда, всё это писательница придумала в Англии. И в Буку не верил, никогда. И в приведений. Мир всегда казался простым и ясным: в нём были мама и папа, земля и небо, а никаких чудес не водилось. И тут – такое.

А может быть, ничего не было? Напекло голову, перепсиховал. А тут ещё под забор нырнул. Бывает такое. Резко встанешь – и в глазах темнеет. Вот и потемнело. А потом просто показалось…

Но что-то внутри, что всегда чувствует правду, знало: нет, не показалось. Это было. И убеждать себя, что не было – это бежать от чуда второй раз…

Мама осторожно заглянула с ванную:

- Ты чего не идёшь обедать?

- Иду. Сейчас… - Костя встал, ещё раз отряхнул коленки и прошмыгнул мимо мамы в коридор. За два года жизни с Любочкой он научился двигаться совершенно бесшумно.

…Папа приехал только к ужину, уставший и сердитый.

- Ты представляешь? – слова выпадали из него, как булыжники на бетон. – Там три очереди, в три кассы! В три! И все начали закрываться. Одна на обед ушла! Вдруг! Вторая ни с того ни с сего отошла, и всё. А третья говорит: у меня инкассация! Не, ну это вообще нормально? Нас одиннадцать человек стояло! Одиннадцать! И на пять часов очередь! А в этом захолустье даже сесть негде!

Мама сочувствующе кивала.

Папа ещё несколько раз повторил, какая была очередь и как бестолково организован вокзал. Любочка ползала у него под ногами, расставляя кубики. Лицо у неё, как всегда, оставалось серьёзным. На грозный папин тон она не обращала ни малейшего внимания.

После ужина они пошли к морю – когда спадала жара, вода казалось особенно тёплой. Костя шёл рядом с родителями, а из головы у него никак не выходили две вещи: превращательная дыра и Джек. По всему выходило, что завтра нужно ехать туда снова. Во-первых, Джека он выронил, скорее всего, когда пролезал под забором. Больше негде. А во-вторых, нужно разобраться с этой дырой. Иначе не будет покоя.

Утром, пока папа брился, Костя подошёл к маме. Подождал, пока мама пообщается с сестрой. Любочка брала маму за палец и тянула куда-то, требовательно сжимая губы.

- Что ты хочешь, милая? – спрашивала мама. – Гулять? Или что ты показываешь? Птичку?

- М-м-м-м, - хмурилась Любочка и тянула сильней.

- Пойдем, куда ты хочешь?

Но Любочка не шла. Только хмурилась и мычала.

Мама устало опустила руки.

- Мам, – негромко позвал Костя. - Можно, я сегодня один погуляю? До обеда?

Мама покосилась на дверь в ванную.

- Утомляет тебя семейный отдых? – невесело улыбнулась она.

- Мне просто надо побыть одному. Понимаешь? – не полез в бутылку Костя.

Мама кивнула. Папа вышел из ванной, на ходу вытирая полотенцем свежевыбритые щеки.

- Что у вас тут? Заговор? – весело спросил он. Подхватил Любочку на руки, она запищала, но папа не обратил внимания, только перехватил поудобнее. Любочка хныкнула и затихла.

- Пойдём на море, - сказала мама. – А Костя погуляет в парке.

- С чего это? – жёстко сощурился папа. – Мы вроде как отдыхаем вместе!

- Пусть идёт, Паш. Он большой уже, что ему с нами таскаться.

- Большой, говоришь? А что ж ты за него отчитываешься тогда? Пусть сам за себя говорит.

Костя втянул голову в плечи. Он уже собрался молча пойти со всеми… и неожиданно для себя сказал:

- Папа, я не хочу на море. Я в парке побуду.

- Да ну? – ненатурально удивился папа. – С чего это ты такой самостоятельный?

Удивляясь самому себе, несмотря на страх, что сейчас отец разорётся, Костя твёрдо сказал:

- Я не самостоятельный. Я разрешения спрашиваю. Мне надо в парк. Разреши.

Папа посмотрел на него, как будто в первый раз увидел. Помолчал. И с непонятной интонацией произнес:

- Тоже мне, кот. Гуляет сам по себе…

И тут же отвернулся к маме:

- Давай, Любочку собирай. Не будет нам с тобой сегодня помощи, у нас сын, смотри, своими делами обзавёлся!

Костя не верил своему счастью. Это всё?

Мама строго сказала:

- С территории парка ни ногой!

- Я не дальше, чем вчера, - честно пообещал Костя и выскочил за дверь.

В нем всё пело: свободен! Свободен!

До обеда четыре часа, можно успеть найти и вчерашнюю столовую, и дыру под забором, и, если повезет, даже кота. А там… Кто его знает, что будет там! Когда случаются такие чудесные превращения с отцом, поверишь во что угодно!

Вчерашний путь Костя искать не стал, здраво рассудив, что повторить его всё равно не удастся. Да и встречаться с грозным мужиком, размахивающим паяльником, не хотелось. Обратно они с дедушкой приехали на мотоцикле, значит, есть дорога. Вполне возможно, до столовой можно добраться на каком-нибудь автобусе. Костя помнил главное – там хлебозавод номер два, значит, его можно найти.

Через парк Костя спустился к пляжу, обошёл по широкой дуге то место, где обычно купались родители, и сразу же увидел решётчатую калитку в заборе. Пробежал через неё, спустился по лесенке и оказался на городской набережной – здесь они всей семьёй гуляли в первый же день. За набережной – круглый пятачок с автобусами. Костя спросил у загорелой бабушки, как добраться до хлебозавода. Та толково объяснила, быстро пришёл старенький автобус. Костя протянул водителю пятисотку. Тот хмыкнул:

- Докуда едешь?

- До хлебозавода…

- Езжай так, нету сдачи… В другой раз мелочь приготовь.

- Спасибо, - совсем растерялся Костя и запихал деньги в карман.

Всю дорогу Костя то представлял себе, как снова станет котом и на это раз уже не растеряется, изучит все возможности такого положения. Да и как дыра работает, тоже проверит. А потом вдруг настроение менялось, и он начинал готовиться к тому, что ничего там не произойдёт, и будет он, как дурак, на пузе под забором ползать…

Водитель громко сказал:

- Паренёк! Тебе выходить! Хлебозавод!

- Спасибо! – спохватился Костя и выскочил на пыльную дорогу.

До самого хлебозавода автобус не шёл. Он остановился внизу, на узкой улочке с приземистыми домами, по самую крышу заросшими колючей ежевикой и незнакомыми кустами с огромными листьями. Путь наверх лежал через уже знакомую балку. Костя быстро нашел то место, где вчера встретил кота, и на всякий случай поискал там мячик. Не нашел и двинулся дальше, к столовой.

Оказывается, совсем рядом с кустами, через которые вёл кот, люди натоптали тропинку – от остановки к заводу. Костя легко забежал в горку и оказался в тенистом дворе. Вот тут он ел котлету, а потом кот повёл его к забору. Вот здесь, за углом, сразу за кустом ежевики…

Куст был. Забор был. А дыры под ним не было.

Костя прошёл вдоль забора туда и обратно – от угла столовой до серого дома без окон.

Может быть, дыру закопали? Но тогда осталась бы свежая земля. А под забором росла ровная жёлтая трава.

Костя зажмурился и вспомнил, что он видел вчера, когда пролез под забор. Деревья, жёлтый дом впереди с тёмными провалами окон. Высокая трава. Заасфальтированная дорожка слева.

Прижавшись лицом к стыку плит, Костя попытался заглянуть за забор, чтобы убедиться, что он на самом деле был на территории завода. Если там есть жёлтый дом, значит, не показалось. Не мог же он придумать то, чего нет!

Но в щель ничего разглядеть не получилось – мешал куст. Костя оглянулся, словно подсказку искал. И нашёл. В том месте, где забор упирался в стену дальнего корпуса, бетон раскрошился, и в щель вполне можно поставить ногу. А значит, попытаться перелезть. Стена-то невысокая, за верхний край можно схватиться рукой, если встать на нижнюю окантовку забора – ту самую, под которой вчера был подкоп…

Ладони у Кости вспотели, а сердце словно сжала холодная рука. Оглядываясь и втягивая голову в плечи, он подошёл к концу забора. В этот момент он сам не верил, что в чужом городе полезет на охраняемую территорию. Если поймают, папа его точно убьёт.

Так думал Костя, запрыгивая на выступ, а руки его сами хватались за верхний край плиты. Рывок, подошва входит в как будто специально созданную для этого трещину. Толчок, и вот он уже падает животом на верхнюю кромку забора – к счастью, ровную и даже не очень пыльную. А дальше – голова вниз, ноги перелетают по дуге, и Костя мягко приземляется на той стороне. От неожиданности он не удержался на ногах и сел в траву – Костя не знал, что умеет так ловко прыгать через заборы.

Да, слева и справа деревья. Вот дорожка, ведущая к жёлтому дому. Сейчас Костя видел его отчетливо – два этажа, маленькие окна. На крыше труба и антенна.

Значит, не показалось. Может быть, с этой стороны есть следы от дыры?

Костя сделал несколько шагов вдоль забора и остановился. В траве лежал красный мячик с белыми неровными пятнами.

Некоторое время Костя смотрел на Джека, присев на корточки и не понимая, как такое может быть. С этой стороны забора до самых плит росла всё та же густая жёлтая трава.

Никакие мысли в голову не приходили. В полной растерянности Костя сунул мячик в карман и махнул через забор снова, на это раз на «разрешённую» сторону.

Ноги сами привели его в столовую. Может, спросить у тети Матрёны?

Костя ещё не придумал, что и как спросить, как его окликнула незнакомая женщина в белом халате:

- Мальчик! Ты чего хочешь?

- А… Тетя Матрёна есть?

- Не работает она сегодня, - равнодушно отозвалась тётка и отвернулась. – Не её смена. Послезавтра будет.

- Спасибо…

Костя развернулся к выходу и остановился.

- Скажите, - несмело начал он. – Вы не подскажете случайно… Тут никакого ремонта не было? У забора?

- Какой ремонт? – усмехнулась тётка. – Шутишь, что ли? Тут в последний раз что-то ремонтировали ещё до твоего рождения.

- Понятно… А ещё… Вы не знаете, тут серый кот ходил. Полосатый. Глаза жёлтые. Крупный такой… Как его зовут?

- Барс его зовут. Вернее, звали, – в голосе тётки промелькнули живые нотки. – Машина его сбила, зимой ещё. Справный был кот. Жаль его. При нём крысы-то по территории не бегали, как сейчас.

Костя зажмурился.

- Спасибо. Я пойду.

Он выскочил на улицу и сел, как вчера, в тень крыльца.

Дыры нет. Кота, выходит, тоже нет. Но кто-то же его вечера вывел из балки. И мячик! Мячик он нашёл с той стороны забора.

Ничего не понимая, Костя встал и побрёл домой. Он не думал, как найдёт дорогу – ноги сами вели его по улице, потом по узкой лесенке, а затем между домами и наискосок… Если бы у него спросили – откуда ты знаешь, куда идти? – он бы, наверное, растерялся. Вчера они ехали совсем другим путём, да и автобус не смог бы пройти по узким улочкам. Костя просто знал, в какой стороне санаторий, чувствовал, куда надо сворачивать, а где через пару домов окажется тупик. Но он не думал об этом. Он думал о коте с грозным именем Барс (тётка в столовой не сказала «Барсик», и правильно – такое имя коту бы не подошло), и о том, что его уже полгода нет в живых. Может быть, ему встретился какой-то другой кот? Ведь серых котов в любом городе сколько угодно!

Когда в тени мелькал серый хвост или бок, Костя вздрагивал. Котов, действительно, вокруг водилось много, и вели себя они как полноправные хозяева улиц. К людям не ластились, но и не боялись. В стороне от проезжей части то тут, то там для них стояли миски. Для жителя крупного города это удивительно, но здесь, видимо, в порядке вещей…

Рыжие, чёрные, серые, белые, чистые и пыльные, коты лежали на солнышке и в теньке, бежали через дорогу и сидели под заборами. Но Барса среди них не было.

Дворы казались безжизненными, как вчера. Но только на первый взгляд. Не особо приглядываясь, Костя скорее ощутил, чем увидел, что в глубине одного из дворов старик читает газету. Его трудно различить в густой тени беседки, обвитой виноградом.

Костя собрался уже пойти дальше – и остановился, словно налетел на стену. Он только что ощутил человека, которого не видели глаза. И ощутил не только присутствие: от старика исходило спокойное удовольствие теплым деньком (для него день не был жарким!) и предвкушение вкусного обеда…

Костя помотал головой. Что с ним? Чудеса продолжаются? Он перевел взгляд на соседний дом. За окном скучал малыш лет трех. Он ждал маму… Это было совершенно ясно, как то, что небо вверху, а земля внизу. Костя чувствовал других людей, даже если их почти не видел. Вдруг вспомнилось: «это подарок». Барс тогда так сказал… И ещё он сказал – не тебе. А кому тогда?

Медленно-медленно, оглядываясь по сторонам, Костя пошел по улице, прислушиваясь к новым ощущениям. Город вокруг оживал. Он наполнялся людьми – не серой массой, не пугающими мужиками с угрозами, а настроениями и мыслями. Люди были везде – в домах, во дворах, в магазинах и киосках. И у каждого было своё настроение, свои мысли и своя жизнь.

Ближе к набережной люди стали встречаться на улице, доносились обрывки разговоров:

- А я ей и говорю, - возмущенно рассказывала пожилая, очень прямая женщина своей собеседнице, тучной и немолодой. – Если ты будешь и дальше ему потакать, он вырастет и совсем на голову тебе сядет…

Костя видел, что первая тётенька говорит сама для себя, и слушатель ей не нужен. А вторая рада бы уйти, но неудобно.

Парень в отглаженный брюках и белой рубашке деловито говорил в телефон:

- Нет, сегодня никак не получится, там логи вычищать несколько часов. Скажи директору…

Новым шестым чувством Костя сразу определил: врет. На пляж бежит, а сам про какие-то логи втирает…

Когда людей стало больше, чувствительность притупилась, и теперь Костя не так явно различал настроения окружающих. Но стоило начать на кого-то смотреть, и словно резкость настраивалась. Костя понял, что впервые в жизни смотрит на человека, чтобы понять, какой они и что у него происходит. Оказывается, это интересно!

Довольно быстро Костя дошёл до своего санатория. Напрямую оказалось совсем недалеко.

Он вошел в арку, потрогал колонну кончиками пальцев. Он думал, что почувствует что-то, как от людей, которых не видно, но слышно. Но арка молчала. Она хранила свои секреты. Кое-где побелка облупилась, открывая серую штукатурку. На камень со всех сторон падала тень от листьев, и по надписи «Красный ключ» плясали пятна, словно подзадоривали: «ну, что, глядишь? Гляди-гляди». Костя обошёл арку с другой стороны и впервые через ветки увидел цифры: «1855». Что произошло в этом году?

Костя железно решил это узнать. А ещё – обязательно как следует поискать того кота, который вывел его к столовой. Не страдать на пляже с родителями, а заняться чем-то по-настоящему интересным.

Жизнь вдруг перестала быть серой и заранее определённой. Каждый день мог принести что угодно. Это радовало и пугало одновременно.

Костя вдруг почувствовал себя очень уставшим. Захотелось до обеда поваляться на кровати с книжкой.

Книжка тоже читалась по-другому. Раньше Костя хотел побыстрей узнать, что будет дальше, какие приключения ждут героев. А сейчас его больше интересовали сами герои: как они поступают и почему.

А потом пришли с моря родители. Костя почувствовал их ещё дотого, как они вошли – по коридору расплывалась утомленность от солнца и моря, но она была мягкая, несердитая, и можно было не беспокоиться. Правда, в ней тлел уголек недовольства, но маленький и безобидный.

Любочка, едва папа поставил её на пол, замычала и, схватив маму за руку, потянула куда-то в сторону.

- Что ты хочешь? – устало спросила мама.

Костя оторвался от книжки и посмотрел на сестру, потом на маму.

- Она говорит – пойдем со мной, я тебе что-то покажу, - объяснил он.

- С чего ты взял? – изумилась мама. А папа захлопал глазами, как первоклассник. Сейчас родители не казались грозными. От них волнами расходилось привычное недовольство. Но – сейчас это чувствовалось совершенно ясно – недовольство не им, Костей, как он всегда думал. Это было недовольство собой. Оно давило родителей и пригибало к земле. А сердитый уголек разгорелся и превратился в яркий огонёк. Конечно же, это сестра. Это у неё.

Костя отложил книжку, подошёл к Любочке и сел на корточки.

- Чего там, Люба? Куда зовёшь?

- А-а-ы-ы-ых, - сурово отозвалась Любочка, размахивая рукой.

- Что она хочет? – спросила мама.

Костя оглянулся:

- Ты правда не понимаешь? Она говорит, что вы не взяли раковины, которые она собрала.

У папы смешно округлился рот. Его изумлениеразлилось по комнате как кисель. Мама устало опустилась на диван. Костя чувствовал, как у неё кипит мозг – она безумно устала всё время догадываться, что хочет дочь, и раз за разом не попадать.

- Я просто выбросила этот мусор…

- А-а-а-а-а-у! – нахмурилась Любочка.

- Это не мусор, - перевёл Костя.

- Хорошо, после ужина возьмём. Ладно? - спросила мама. – Я не знала, что это нужные раковины.

- Бу! - отозвалась Любочка. Сердитый уголёк погас.

Мама вопросительно посмотрела на сына.

- Она согласна, - вздохнул Костя. Видимо, теперь он будет постоянно переводить высказывания сестры родителям. И это значит, что они его от себя не отпустят. Прощайте прогулки в парке и в городе. И поиск кота придется отложить.

Ещё сегодня утром он сильно расстроился бы от такой перспективы. А сейчас… Костя прислушался к себе и понял, что как будто рад такому повороту событий. И даже постоянные придирки отца больше не пугают. Когда знаешь, что за ними стоит – не так страшно.

А папа вдруг сказал незнакомым тихим голосом:

- Пойдёмте обедать.

- Да, - сказала Любочка и протянула к нему ручки.

Папа и мама одновременно уставились на неё. А Костя так просто сел. В прямом смысле, на пол. И попросил:

- Скажи ещё что-нибудь.

- Котя, - отчетливо произнесла Любочка. Улыбнулась и погладила брата по голове.