И снова дорога...

Глава 1

Тысяча сто километров.

Двадцать пять - двадцать семь часов пути.

Пути, в котором мир сжимается до оконного стекла, за которым мелькает, меняясь, природа юга на природу востока. От бескрайних степей тюльпанов, до отвесных обрывов, которым и Швейцария позавидует, честное слово.

А еще...

Еще это путь от от меня одного, до меня другого.

Так бывает - ты садишься в кресло одним человеком, а встаешь - совершенно другим.

Это в поезде, когда вокруг "тепло-светло и мухи не летают", сложно стать другим. Там - все просто. Там ты заваливаешься на полку и погружаешься в полусон, полуобморок, полукошмар, с бесконечным "тыдым-тыдым", "чух-чух-чух", "свись-свись", с дерганьем вагона на полустанках и суматошной беготней по перрону, во время коротких остановок.

А в автобусе...

Я поерзал на сиденье переделанного "Икаруса", в который "всунули" четыре лишних кресла и растянули водительский спальник и без того сжав пространство между соседями.

И снова мне "повезло" - спинка моего кресла не откидывалась назад, гарантировав длинную и нескучную дорогу.

В прочем, покупая билеты, я к этому был готов.

Я даже и к другому готов, зная наши дороги, уставших водителей и дураков на дорогах.

Но вот готов ли я к тому, что меня ждет?

Очень скоро, точнее - очень не скоро, я снова буду спать в кресле автобуса, нестись на крыльях любви, а пока...

Пока я возвращаюсь домой.

Точнее - в дом.

Мне предстоит много нового.

Будет новая работа, будет новый мир вокруг.

И, конечно же, будет очередной круг, в котором я бегаю вот уже честных восемь лет, сбивая локти, разбивая ноги и снова и снова ругаясь матом, что выйти не могу.

Откинув голову на высокую спинку кресла, чуть развернулся к окну, любуясь пролетающим пейзажем.

В этот раз нам повезло - мы успели выехать с автовокзала вовремя и проскочить по громадине Алма-Аты до начала утренних пробок, не задерживаясь на светофорах, не ругаясь на едва проснувшихся автовладельцев, вяло текущих на работу.

Слева-сзади, за спиной, уже начали таять волшебные горы, навстречу бежали начинающие стынуть степи.

Основной дубак ждет нас всех под Аягузом, а пока тепло. И можно выскочить на короткой остановке, перекурить или слопать чебурек-пирожок другой, доползти за засранного туалета типа "курятник" и долго чистить обувь о начинающую подмерзать траву.

Или не выходить. Воткнуть в уши наушники и закрыть глаза.

Но, нет.

Аккум надо сберечь на ночь, когда народ станет тихонько сопеть носами и смотреть дорожные сны, ерзая на неудобных креслах, толкаясь коленями и ругаясь сквозь сон.

Наткнулся ногой на сумку и на душе чуть посветлело - а ведь нашел я подарок человеку!

Нет, конечно, "как прежде" все не будет, но хоть что-то может станет чуть лучше, а не как у нас с ней...

Представил и чуть улыбнулся.

Да, так будет правильно.

Как бы и что бы у нас не было, но ...

Худой мир лучше доброй ссоры!

Пусть снова похихикают старые други, втыкая шпильку, что, мол, нас мир не берет...

Дождавшись остановки, выбрался наружу и засмолил очередную сигарету, внимательно рассматривая старенький "Икарус".

Вполне себе еще бодрый старичок, чего не отнять, того не отнять.

И пусть из-под красной краски выбиваются сполохи старой, синей, пусть бежит строчка ржавчины по колесным аркам, но он еще пробежит до горизонта и радостно нырнет за него, окунувшись в круговерть восточного октября.

Оба водителя лениво почесывая затылки и вяло переругиваясь, подняли задний капот и уставились в черное-черное нутро, в котором что-то шипело, вздыхало и быстро-быстро вертелось.

Отойдя на всякий случай в сторону, докурил свой красный "Соверен" и, сладко потянувшись, вернулся в салон, к пыльному, сине-желто-красному, полосатому, креслу.

Вернулся и вздохнул.

Опять у меня новый сосед.

Ну хоть бы раз попутчицей стала миловидная девушка, с которой можно проболтать хоть треть дороги!

Нет же!

Либо "горнист", вечно прикладывающийся к заветной бутылочке, либо нечто, что и женщиной назвать страшно, либо и вовсе такое эдакое, что сопит и плюётся во сне.

В общем, безнадега мне на попутчиков, полная и бесповоротная.

В этот раз повезло только с одним - в салоне не оказалось молодых мамочек с младенцами. Да и вообще - с детьми. Была пара подростков, но их держали в крепких, ежовых рукавицах, судя по всему, два тренера и оттого оба парня не бузили, были исключительно вежливы и милы.

Моя спутница чуть брезгливо повела носом, но вот фиг тебе, золотая рыбка - в дороге алкоголя не употребляю, а табачный запах, ну, попробуй пересядь и найди редкое исключение, что сигаретам не относится вообще никак.

Я, по крайней мере, курю по одной за "выход"!

И не "Полет", а культурный "Соверен".

Пробившись на свое место, вновь уставился в окно - первые остановки - самые быстрые, пять, максимум десять минут и "старичок" вновь набирает скорость по убитой трассе республиканского значения, на ремонт которой выделяются ежегодно длинные бублики цифр, так и не превращающихся в надежное дорожное полотно.

Монотонно.

Осенняя печаль степи, великой и пустой.

Убив пару часов на кроссворд и купленный на автовокзале фантастический роман, огляделся по сторонам.

Моя недовольная соседка куда-то подевалась, прихватив свои вещички, что не может не радовать, в принципе, салон не так уж и забит, но многие поглядывают на висящий выключенным телевизор, ожидая бесплатного киносеанса.

Интересно, что будет сегодня?

Надеюсь, не "9-я рота"...

Разувшись и сдвинув вверх ручку соседнего кресла, забрался с ногами и замер, привыкая к необычайному чувству кайфа и свободного пространства.

Автобус тряхнуло на кочке раз, другой, третий и стало совсем печально.

Любая неровность дороги отзывалась во всем теле.

Громкий мат водителя, подхваченный напарником, оповестил, что вся последующая дорога будет у нас печальной и очень, очень, очень долгой.

Сзади что-то шипело.

Спереди - материлось.

Ну, да... Стоило задуматься, прежде чем покупать билет в "Ночь всех святых"!

Встав пару раз на трассе, "Икарус" выпускал из своего чрева пассажиров, с все более и более злыми лицами. Уже пошел шепоток, мол, добраться бы до Аягуза, а там, будет ждать "заводной" ватобус, что домчит нас до Усть-Каменогорска с ветерком, телевизором и комфортом.

Судя по моему опыту...

В Аягузе нас будет ждать длинная остановка, как бы не на всю ночь, пока водителя не починят свою колымагу.

Но, очень хотелось верить в лучшее.

Но готовится надо к худшему.

Особенно если учитывать тот факт, что из теплых вещей у меня свитер, а обувь - летняя, в "дырочку", то ночь обещает быть не только длинной, но и холодной!

На всякий случай достал вторые носки и, оглядевшись по сторонам, снял чехол с пустующего кресла, накрыть ноги.

Привокзальная площадь Аягуза встретила нас удивительной тишиной и пустотой.

Ни продавца, ни патрульной машины.

Даже окна диспетчера были темны и не радовали глаз своими давно нестиранными шторами.

Народ, уставший от пятичасовой тряски, которая вышибла позвонки в трусы, блаженно впал в сон, наслаждаясь тишиной, теплом и покоем.

Оба водителя, тихие, уставшие от ругани между собой и выслушивания недовольства пассажиров, занялись ремонтом, лишь изредка заглядывая в салон.

Прислушавшись к мерно шумящему двигателю, достал телефон, подключил наушники и замер, выбирая первые трек.

Первый трек - это ОЧЕНЬ важно!

Это настройка всего плэйлиста!

Это - состояние души и тела, через которое ты пройдешь, пока не отыграет последняя выбранная песня.

Да еще и "настроение", та самая настройка, что анализирует собранные треки и группирует их по скорости, ритму, продолжительности...

Откинув спинку кресла, откинулся сам на подголовник и закрыл глаза...

Да.

Оно самое...

...И что над нами километры воды

И что над нами бьют хвостами киты

И кислорода не хватит на двоих

Я лежу в темноте

Слушая наше дыхание

Я слушаю наше дыхание

Я раньше и не думал, что у нас

На двоих с тобой одно лишь дыхание...

Прислушиваюсь к шуму двигателя, к мелкой вибрации корпуса, с странному позвякиванию с "кормы" сквозь наушники и сквозь все сильнее и сильнее накатывающий сон, что меняет перед глазами картинку черного, пустого вокзала, на который с черного неба падает пушистый белый снег.

Снег все падает и падает, а я снова мирюсь, снова смеюсь...

Я отдаю подарок и пусть я не прощен, но уже и нет пронзительной пустоты в глазах.

Нет, не подумайте чего, она не такая, просто иногда нас обоих заносит, а терпение у нее, прямо скажем, так себе, хотя и всем она твердит обратное.

А, может, это у нее на меня только такое терпение?!

Сказочный сон не спешит стать кошмаром, но и рождественского счастья как-то не наблюдается.

Что-то ужасно давит на грудь, словно пытается выжать из меня веру в лучшее, доброе, светлое...

Сквозь наушники я слышу, как сопит сосед, как шипит в наушниках прибой, которого отродясь на карту памяти не записывал!

Я уже понимаю, не головой - душой уже - что я снова делаю неправильный выбор...

Очередная снежинка, сорвавшаяся с неба больно бьет меня по голове, скатывается и хлещет по ногам, словно живая медуза и сбивает и без того малое мое дыхание, без которого...

... И кислорода не хватит на двоих

Я лежу в темноте...

Снова и снова я задыхаюсь...

Уже понимая, что сон стал чем-то большим, чем жизнь, чем-то меньшим, чем реальность, снова и снова кручу в голове спасительный маячок и в голове стучится: "мир-мир-мир-мир-мир"...

Я уже однажды тонул...

Сон затягивал так же.

Горели легкие, требуя хоть глотка живительного газа, а мозг успокоительно вещал, что все правильно, что впереди самое главное в жизни любого человека, действие.

Вот только не свадьбу и не рождение ребенка пророчил мне воспаленный мозг, а похоронную процессию...

"Да отпусти ж ты меня, нелегкая!"

Я смотрю на лица людей и...

Не вижу их.

Я не вижу и людей-то толком, лишь так, овальные пятна, то пестрые, то черно-белые.

Меня провожают лишь мои собственные образы, сущности, что я на придумывал самому себе, не соотносясь с людьми и их мнением.

Хорошо верить, что вокруг тебя добрые и милые, друзья, приятели, знакомые...

А теперь - просто пятна.

Я задыхался и не знал, то ли уж не суетиться и сдаться, то ли все-таки, начать выползать из очарованного места, что держится целиком и полностью на мне лично, на моей вере в добрых людей, что становятся пятнами, стоит лишь сделать шаг и посмотреть на свою жизнь со стороны.

Мой подарок, мои слова, пои поступки...

Что оценится?

А что вообще ценится моими друзьями?

Умение приготовить вкусно пожрать?

Рассмешить?

Поддержать беседу?

Что я им?

Я смотрел на падающие с неба звезды.

Холодные, тяжелые...

Я проигрывал в голове будущий разговор.

Я смотрел на шаг вперед, в кои-то веки став эгоистом!

Поймут ли меня, что мне на самом деле - плохо?!

Что я сгораю, без остатка, отдавая себя людям, моим друзьям.

Что у меня взамен?

Тихое таинство ночи, да смутные фигуры, что мелкой дрожью поднимаются вверх, пытаясь истаять в поднебесье и снова, снова и снова смотреть на меня свысока, намекая, что я снова возгордился и словил на голову корону с золотыми зубчиками и голубой кровью?!

Так ли я хочу мира?!

И такого ли мира я хочу?!

Терпкий, холодный воздух ворвался в легкие, словно намекая, что я впервые задал правильный вопрос.

Лязгая зубами от холода, с тяжелой ото сна головой, качаясь и притоптывая замерзшими в летних туфельках ногами, пробрался по темному, душному салону и вывалился в распахнутую дверь, недоумевая, нафига водители ее оставили открытой, словно издеваясь над пассажирами.

Первую сигарету я благополучно сломал, вторую выкурил быстро, в три затяжки, а на третьей даже получил некое, совсем не понятное, удовольствие, словно мозг сменил одну отраву на другую и теперь искренне наслаждается заменой.

Проходящий водитель почесал себе нос и буркнул, что через пару минут тронемся в путь, но именно сейчас всем пассажиром приспичило выбраться наружу и сделать свои полусонные дела.

Чуть ругаясь, оба пилота болида "Икарус", переглядываясь и отводя глаза принялись топтаться вокруг своего ржавого монстра, изредка посматривая на пассажиров, словно ожидая неприятностей.

Увы, народ у нас хоть и частично шумный, но чаще всего совершенно безропотный, так что мне, как и другим пяти десяткам придется объяснять, почему это я опоздал на работу.

В первый свой рабочий день на новом месте...

Несколько пассажиров, глотнув свежего воздуха, отчаянно скрылись за углом и вышли вытирая рты, совершенно белые. Оба тренера придерживали своих воспитанников и ругались матом, что ночь такая длинная, что ничего не работает, что нет даже горячего чая, что...

Парни мужественно терпели, хотя, судя по кругам под глазами, тут не хорохориться надо, а вызывать скорую да, как минимум, промывать желудок!

Увы, мои умствования никого и никогда не интересовали, так что я, честно добив сигарету до фильтра, вернулся в салон, мечтая поскорее согреться.

Народ еще минут двадцать бегал за угол, матерился и курил.

И все это время салон, пованивающий смесью соляры и выхлопного газа, стоял распахнутым настежь, в попытке проветриться.

Получалось плохо.

Стоило провести в салоне хоть десять минут, как от запаха начинала болеть голова, капать слезы и возникало сложно утолимое желание начать пробежку в сторону любимого города пешком.

С первыми лучами солнца народ вернулся в салон и наша консервная банка, погромыхивая задним мостом по зимним кочкам, тронулась с привокзальной площади, чуть не сказал, " в свой последний путь", но вряд ли это было бы правдой.

Устав от сидения на одном месте, решил сменить зону дислокации, перебравшись на переднее сидение, с которого открывался чудесный вид на ложащуюся под колеса дорогу, через здоровенное лобовое стекло.

Не отвлекая водителя, уставился в окно, наблюдая, как из полутьмы октябрьской, точнее, теперь уже ноябрьской ночи, как на старой фотобумаге, начинают проявляться знакомые места.

Народ, как это не удивительно, пригрелся и снова провалился в сон, вот только многих, совершенно явно, мучили кошмары, а кто-то так и вовсе постанывал во сне.

Пять минут, десять, полчаса...

И тоже провалился в сон.

Я снова проживал нечто, что моей жизнью могло быть.

Совсем другая школа, в которой не пришлось прогуливать уроки.

Совсем другие друзья и совершенно иные интересы.

Совсем другое отношение к жизни, деньгам, девушкам...

Совсем другой я.

Я примеривал на себя "новую одежку", проверял и прихорашивался перед зеркалом, пытаясь понять, где правильно?

А нигде.

И в той, и в другой жизни я - не совсем я.

Я перекладывал свои шаги на новую нотную бумагу и...

Засыпал все глубже, глубже, глубже...

"Икарус" трясло так, будто он вот-вот откинет колеса и полетит по-над разбитой дорогой, наслаждаясь первозданной ровностью и гладкостью.

Я уже не хотел назад.

Я уже не понимал себя.

Я уже сделал шаг, словно побывав за странной гранью, которая отбила у меня любую жажду "прошлого".

И я увидел со стороны, что сейчас у меня нет ни единого сантиметра для шага вперед.

Я "втискиваюсь", мешая окружающим.

И подарок этот мой - дурной, его выбросят, едва отвернусь.

И все мои восемь лет - это не любовь.

Это - урок, который надо было выучить.

И я его выучил.

Скрип тормоза вырвал меня из, внезапно ставшей сладкой, полудремы.

Так и бывает.

Ты садишься в кресло автобуса одним человеком, а встаешь - совершенно другим.

Снова кислит "Соверен", чуть потрескивая на морозце.

Нет, меня еще пока пробивает нервная дрожь, потому как нет у меня места для шага вперед, а значит, пора сделать шаг в сторону, выйти из накатанной колеи и пойти дальше уже своим путем.

Путем, на котором от прошлого останется сладкое сожаление или тихая горечь, но предвкушение новой дороги будет сильнее.

Остановка, еще одна и еще одна.

Принятое решение - половина дела.

Осталось еще два.

Расстаться с прошлым, вежливо и культурно, даже если хочется ругаться матом и сжигать мосты.

И пойти по новой дороге, строя мосты новые.

А старые...

Что же, старые сами сгниют за пару-тройку лет, а я уж постараюсь, чтобы они никогда больше не возникали на моих переправах.

Я залез в сумку и достал подарок.

Что же...

Что бралось на "примирение", станет "на прощание".

И уж точно никто не ринется спрашивать, что же случилось.

Кто-то решит, что это блажь и я вернусь.

Кто-то отмахнется.

А кто-то и вздохнет с облегчением, устраиваясь на моем месте.

Счастья вам, всем.

А мне - новой дороги.

Я выскочил из автобуса и, притоптывая от холода, забегал вокруг автобуса, дожидаясь, когда водитель откроет багажный отсек и я смогу забрать коробку...

Чертыхнувшись, вернулся в салон за забытым в верхней сетке пакетом с кроссвордом и прочитанным романом.

Хотя...

Можно было и оставить.

"... Бл...дь! Да мы чуть полный автобус трупов в У-Ка не привезли! - Отошедший в конец салона водитель разговаривал с кем-то по телефону громко и отчетливо, видимо, не заметив моего появления. - У нас весь салон проблевался... А кто представить себе мог, что все в салон пойдет?!"

Тихонько, чтобы водитель, седой и дерганный не заметил меня, попятился к выходу, краем уха ловя отрывки фраз и тихие угрозы, напополам с чертыханьем.

Что же...

Значит, сегодня у всех пассажиров этого автобуса второй день рождения.

Подхватив коробку, поплелся в сторону остановки.

"Горел" в нагрудном кармане подарок.

Руки оттягивала тяжеленная коробка.

И было страшно делать каждый новый шаг навстречу другому миру, который, сдается мне, совсем меня не ждет, мне не рад и уж точно не поделится счастьем за просто так.

Вот только, выхода больше нет.

Вперед я больше не хочу.

Я хочу в сторону...