Хранительница

Глава 1

7 лет назад умер последний хранитель деревенского дома. Я решила проведать его и ещё раз попытаться войти. Наконец-то свершилось – без удушья, барабанной дроби в груди и головной боли. Я вошла во двор, заглянула в окно и даже смогла зайти в сам дом.

Внутри пустота, разруха, битые стёкла… Коробка с вещами у порога. Её, видать, не успели выбросить, и ворам она показалась неприглядной.

Мне терять нечего. Въезжаю. Буду следующей хранительницей. Родные все устроены и даже слышать об этом доме не хотят. А мне он в детстве дорогим стал: принял, помог найти себя, защитил от насилия и дал свой уголок. С дверью.

Верну долг.

Первые дни я разгребала разрушенные перегородки, отвалившиеся многослойные обои с картоном, разбросанные по всему дому остатки былого. Того, что здесь было до моего уезда 15 лет назад. Дошла очередь и до коробки у входа. Отчимова шуба, дедовы фуфайки, какие-то рубашки, спецодежда и… Совершенно неожиданно среди теперь грязи и хлама я обнаружила маленькую тряпицу с вышивкой!

Прабабушка была безграмотной, но очень искусной мастерицей: шила, вязала, ткала половики и вышивала невероятные изделия! Мне безумно нравилась одна её работа, которую мама бережно хранила – розы на наволочке для декоративной подушки. Они были как живые, сплетены из ниток самых разных цветов, а стежки настолько ничтожно малы, что я сбивалась в попытках сосчитать количество цветов хотя бы в нераспустившемся бутоне. Волшебство – не иначе!

А вот об этой работе я ничего не знала. Впервые увидела. На ней подкова словно из золота, тонкие перекрученные усики какого-то растения и распустившиеся цветы, названия которых я не знаю. Да то и не так важно.

Я решила, что это для меня дом нарочно сохранил. Такую вот семейную ценность – оберег. Это мне подарок за принятие бремени хранителя. И бантик очень кстати на подкове – завершающий элемент подарка.

Подруга помогла: постирала и выгладила тряпицу. А я закрепила у входа, как защиту и копилку для блага. Вот так я неофициально переняла эстафету от первой хранительницы очага.

Летом, пока шла подготовка к ремонту, я ночевала вне дома. Въехала осенью, когда завершила черновые работы и создала приемлемые условия для проживания. И тут началось всё самое интересное…

***

Меня в деревне почти никто не знает. Я только 5 лет прожила здесь, школу окончила и уехала. Мамы уже 10 лет как нет, а бабушек – почти полвека. Остались со школы 3 друга – они вернулись раньше меня после городских приключений. Так вот, один из них решил познакомить меня с одиноким парнем. Познакомились, начали общаться. Но всё хорошо было только на его территории или на улице. Стоило ему прийти ко мне – его поведение резко менялось на «да ладно, чё ты?». Он становился грубым сквернословом с распущенными руками. Моя любовь к бытовым экспериментам и наблюдениям за людьми растянула эти отношения примерно на полгода. Я их прекратила ввиду невероятного и необъяснимого контраста.

Вскоре за ним последовал ещё один ухажёр. Снаружи тихий, скромный и рукастый. Электрик к тому же – полезная профессия. И в целом – парень неплохой. Но первые же приходы ко мне в гости словно обличали нутро под картинкой – озабоченный лентяй, любящий выпить и «пожрать». Конечно, о продолжении банкета и речи быть не могло.

Собралась с мыслями и позвонила маминой сестре. Та с ходу:

– Я даже слышать об этом доме ничего не желаю! Живи сколько хочешь, но ко мне даже рядом не спрашивай!

Однако…

Попыталась вплести в её природное многословье цель моего звонка и услышала в ответ:

– Проклят он, проклят! Мужиков губит и тебя упрямую погубит! Всё, пока! – и бросила трубку. Наверное, бросила, судя по тону.

Однако-2!..

У меня про семью почти никакой информации нет. Мама была образцом закрытости для всех и вся. Поэтому вспоминать особо нечего. Но зацепка всё же имеется: «Мужиков губит». Прадед ушёл после войны из семьи, где младшему было вроде 5 лет. Не знаю, с какого возраста мама воспитывалась без отца. Но точно известно, что они с сестрой были еще школьницами. Я без отца с 5 лет. И двоюродная сестра потеряла своего отца, когда училась в школе, а братишке было меньше 10 лет…

Оба-на! Передача была смешной, а мне не до смеха стало… Вдогонку пришла мысль, которая немного успокоила: «Хорошо, что я не выскочила замуж в 19». Так я, выходит, и парня спасла от развода и нерождённых детей уберегла от родового сценария. Или проклятия. Или ещё от чего-то…

Через несколько дней тётушка перезвонила с просьбой навестить гражданскую жену покойного деда. Я с ней не ладила, но просьбу выполнила. Та мне добавила почвы для размышлений:

– Так ведь дед-то твой вернуться собирался к бабушке да к детям. Любили они друг друга крепко, но ревность сгубила ихнее доверие. А когда ехал к ним на велике, его грузовик-то и сбил. Здесь вот, у моста. У меня под окнами дело было, видела. Не выжил он.

Вот те на…

Верить или совпадение признать? Моего отца после попытки примирения с мамой тоже убили. А у тётушки развода не было, но муж погиб на работе. И всем было 40 +/-.

Что за чертовщина?!

Какая нафиг подкова с цветочками? И снова шок! Стоило вспомнить о ней по возвращении в дом от «свояченицы», увидела, что лоскут висит верх ногами! А ведь я его иначе вешала, точно помню. Даже узнавала в интернете – как лучше сделать. И защите «перевёрнутой» предпочла сохранную чашу для блага.

Задумалась, конечно: бабку искать, съезжать или остаться? Подруга предложила священника местного позвать и освятить… Но в подобное я не очень верю. Всегда считала, что надо не лечить, а первопричину искать. Вот только как же мне найти её без источников информации?

Как-то зашёл ко мне друг. Он раньше в соседнем доме с бабушкой жил. Я ему о последних новостях, конечно, рассказала. Посоветовал поговорить с его матерью – всё детство, говорит, с моими провела бок о бок. Уходя, он покосился на подкову с бантиком, но промолчал. И больше не приходил ко мне в гости, почему-то… Странно ли? Я бы тоже испугалась.

***

– Поговаривали, конечно, в деревне, что дом ваш… нм-нм… – видно, что слова подбирает. – неладный.

– Так и говорили? – недоверчиво переспросила я маму друга.

– Нет, – она явно не хотела лишнего сказать и взгляд от меня уводила. – Тёмным его называли, – произнесла она почти шёпотом. – А бабку Верку твою за колдунью принимали.

Тут вспомнился мне один недавний случай. Забавный. Делала я что-то в доме и заметила через окно, как детвора мой забор доламывает: в войнушку или в бега с препятствиями играют, уж не знаю. Я по стеклу постучала и прикрикнула. Они кто с испугом, кто с наглостью и хладнокровием обернулись, обозвали меня ведьмой и разбежались. Никто меня ещё так не называл. Я сначала поморщилась, негодуя, а потом подумала: «Зато больше не полезут». И правда не полезли. Может, есть у нас всё-таки в роду этакое тёмное?..

– А что вы знаете? – вернулась я к разговору.

– Лен, ты точно хочешь это знать?

– А то! У меня тут чёрте что творится в доме и в семье, а я ничего не знаю. Давайте, как на духу. Справлюсь.

– Да, я знаю, что справишься. И мама твоя тебя сильной считала.

– Тёть Надь. Рассказывайте.

– Ну, ладно, – вздохнула она. – Прабабка твоя одна осталась с пятью детьми. Умом она не особо отличалась и читать, писать не умела. А рукодельницей была от Бога. В доме всегда чисто, сытно, урожай лучший в деревне. А ходила она буквой «зю» согнутая, да со скрюченными пальцами на руках и ногах. Выходит, вроде как, не могла она всё так держать, да выдерживать. А подняла всех, обучила, большой огород обхаживала и с плугом управлялась.

– Так это зависть людская, а не бабушка – колдунья.

– Не совсем, – увидев моё возмущение, она сбавила обороты в рассказе и снова притихла. – У неё рак нашли, который в те времена не лечили почти. Иссохла вся, ещё сильнее скрючилась. А всё равно по хозяйству справлялась, да рукодельничала.

– И что тут такого? До последнего по закалке жила. Молодец у меня бабушка – за пример надо брать!

– Так-то оно так. Вот только от рака она никак не умирала, а ночами стонала, да кричала – прохожим с улицы хорошо слышно было.

– Может, у неё похожее на рак было что-то, а днём она на сильных таблетках держалась?

– Может и так. Да народ любит быстро 2+2 складывать. Особо, когда потом и твоя бабушка раком заболела, да вскоре угасла. Вот и подумай. Прабабка потом ещё с десяток лет прожила, а дочку свою не удержала. Той всего 40 годков с копейкой было.

После услышанного чай поперёк горла начал вставать. Не стала я дальше слушать. Всё и так понятно: «тёмный дом и бабка – ведьма». Допустим, ведьма. Тогда подкова должна была уберечь её дочку. И?..

Вернулась домой: лучше бы она перевернулась. В этот раз тряпица куда-то сбежала! Вместе с кнопками. Осмотрелась вокруг – не нашла. Оказалось, что подкова мирно отдыхает под кроватью у печки, где бабушка когда-то спала, а теперь и я. Увидела довольную мордашку молодой кошки. Намывает переднюю лапку, словно она тут просто так, рядом сидела.

– Твои проделки? Это моё и совсем не игрушка! Не трогай, нельзя! – та в ответ мурлыкнула что-то про себя и неспеша отправилась по своим делам в сторону кухни.

Старшая Няша наблюдала за нами, вытянув спинку в позе сфинкса. Я обернулась и заикнулась было спросить, но она перебила меня и фыркнула. Именно фыркнула, сощурила глазки и шерстяного дракона из себя состроила. С чего это? Но мне было не до неё. Я встряхнула от пыли свой подарок и прикрепила его обратно на 4 кнопки к стене, чтоб наверняка.

Через пару дней я в магазине повстречала знакомого со школьных лет мужичка. Он вроде как ухаживать за мной пытался. Я отказалась и уехала учиться. Завели разговор о прошлом, а дальше – гости начались. Будучи вдовцом за 50, он снова о старом заговорил, начал помогать и ухаживать. А я по инерции на подкову поглядываю – вроде висит, не переворачивается. На всякий случай я потом решила сама к нему ходить, к себе не приглашала. Но он однажды захрабрился и таки пришёл без предупреждения. А у меня 2 собаки всех пугают и никого не пропускают, поэтому я днём прикорнула с открытыми дверями. Он проскочил как-то, сторожа мои дружно промолчали. Я на него поругалась, что разбудил, напугал и целоваться полез. Последнее, конечно, в шутку было. Вот только после вечерних проводов заметила, что подкова опять перевёрнутой стала.

– Ты это защиту что ли включила? И как ты это делаешь? Кнопки все на месте…

Хочешь не хочешь, да встревожишься. Перевернула обратно. А стоило ему ко мне прийти – она опять мистику включает. Рассказала ухажёру, чтобы не приходил, лучше я к нему. А он посмеялся, не поверил: «Не глупи» – его извечная фраза. Как могла, в дом не пускала, но тут как-то раз он совсем грустный был – «прорвался». Я сжалилась и впустила. Он сердечник, 3 операции – как бы не поплохело…

Посидели, поговорили. Он своего варенья принёс и блинов попросил пожарить. Пообещала через пару дней, так как торопилась со сдачей заказа. Он согласился и ушёл. Посмотрела – тряпица покосилась. А это что значит? Поправила, убедилась в крепости кнопок. Утром она снова покосилась и кнопка на полу. Тут уж я не выдержала и креститься стала. Сняла тряпицу от греха…

Через день мне сообщили, что мой старый знакомый помер от сердечного приступа. Блины пришлось жарить поминальные…

***

Для перестраховки я позвонила маме друга:

– Тёть Надь. А вы про вышивку с подковой знаете что-нибудь?

– С цветочками?

– Да.

– Нет. Не знаю.

– А если честно? – вспоминая прошлый диалог, я решила, что мои сомнения уместны.

– А если честно, не хочу о ней говорить. И нечего о ней спрашивать!

– Да нет, тёть Надь. Мне надо о ней знать.

– Неужто помер кто? Надо ей…

– Помер.

– Да ты что? Я же не всерьёз сказала!

– А я всерьёз.

– Ладно, – вздохнула она. – Приходи.

Не стала откладывать. Прихватила блины с вареньем и пошла в гости. Она, как оказалось, знала моего ухажёра. Помянули. Потом она мне поведала нечто вроде легенды:

– Супротив этой тряпицы идти нельзя. Тётка твоя правильно сказала – губит она мужиков. В доме не держит и губит.

– Объясните мне это дело. Вы мне какую-то мистику выдаёте.

– Выдаю и буду выдавать. Прабабка твоя вышивку эту делала для отпугивания плохих мужиков и для защиты женщин в роду, от того и с цветочками. Да только ошибку она допустила – слезами упивалась от того, что муж от неё ушёл. А слёзы-то те с болью на вышивку наговорила.

– Да что вы такое говорите? – сложно было поверить в бабкины небылицы, но она продолжала рассказывать.

– То и говорю, что слышала. Она к моей матери приходила плакаться, когда дочку схоронила. Винила себя. Сказывала, что по совету что-то наговаривала, да, глупая, ревела попутно. Вот и ошиблась в своём колдовстве, непутёвая.

– А при чём тут смерти?

Тут она заволновалась: теребить фартук начала, да в окне что-то выискивать. Но на улице ничего не происходило. Она отбросила край фартука, разгладила его на коленях, посмотрела на меня широко раскрытыми глазами и сдалась. Ударила себя по ногам и поведала:

– Отпугивание это смертью любому мужику могло обернуться. А ещё бабка Верка считала, что после разлуки не следовало дочке обратно мужа принимать. Из-за этого она и померла чуть за 40.

– Мама тоже рано ушла.

– А твою маму прабабка очень любила! Всё ей приговаривала – не разводись, а надумаешь – не возвращайся.

– Мама развелась. И был момент, когда она думала вернуться к отцу. А потом мы переехали.

– Нарушила запрет. Вот дурёха! Вот и померла в 45. Ой-ой... Ей же было сказано – нельзя возвращаться!

– Может, совпадение? Как-то верить в такое… – крупица надежды во мне ещё тлела.

– Верь не верь, а вот – происходит. Твои же долгожители все, окромя двоих: мамки да бабки твоей. Обе расходились и сходились.

– Так-то оно логично звучит.

– Логично? Хы… – она на меня посмотрела так, словно я не от мира сего, явное принимаю за непонятное. – Вот тебе и логично.

Пока возвращалась домой, переваривала про 40 +/- и про мужей, и про жён. А потом вспомнилось, что у меня и коты в доме не долго жили. А их было аж 5 за все годы. Кошки, напротив, больше 10 лет до меня жили, и моя старшая юбилей отметила. Только пёс задержался с бельмом на глазу. Может, от того, что во дворе, а не в доме?

По неволе задумаешься…

А подковка опять спряталась. Кнопки в стене, а лоскут – где-то. Я струной вытянулась, дождалась, пока мурашки колоть перестанут.

– Я негодую! – вспомнились слова князя Мышкина. – Мужиков не вожу, самой ходить не к кому, ни развода, ни возврата. Что тебе теперь нужно?..

Кто бы рассказал – не поверила бы. В углу ещё не тронутой ремонтом комнаты начали отваливаться обои вместе с картонными подложками. Какие тут мурашки? У меня всё тело свело, только зрачки бегали в поисках чего-нибудь. А обои целыми кусками так и отходят, вскрывая брёвна сруба. Жутко было как никогда! А я неподвижно продолжаю стоять в другой стороне дома у порога и смотреть – глаза закрыть страшнее, чем видеть происходящее.

Отвалились. Грудой онемевшей бумаги. И тишина…

То, что меня начало отпускать, я поняла по ногам. Кошки, обе две, в этот раз вдруг забыли про свою междоусобицу и вжались в мои тапки. Впились когтями в меня. Сквозь не спасательные тапки.

Ну что ж? Не стоять же мне вот так вечно. Пришлось пойти в комнату, тащить кошек с собой. А там… Подкова. Смятая в комок. Лежит в самом низу угла. За обоями.

– Что за чёрт? – внезапно вырвалось, и я, почему-то, по-детски прихлопнула рот обеими ладонями.

И ведь не померещилось! Она там. Я подошла, взяла ткань за бахрому, встряхнула – она! Только окантовка зигзагами распустилась немного. А в остальном – она… Отнесла её в спальню, бережно положила на кровать и разгладила.

– Ты пока тут полежи. Мне прибраться надо, – я посмотрела в окно и обратилась к прабабушке. – Бабуль, ты присмотри за тряпицей, успокой её, пожалуйста. А я порядок наведу, который ты любила.

После произошедшего во всё подряд верить захочется:

– Домовёнок, дорогой. Помоги-ка мне долой этот мусор удалить, чтобы в чистоте нам жить. Ого! Вспомнила бабушкин стишок. Неожиданно! Домовёнок, помогай…

Прибрались. Тряпица как была приглажена, так и лежит.

– Ты меня напугать решила? Получилось. Может, договоримся? Я без мужиков и котов, а ты благо в доме будешь беречь. Бабуля же именно этого и хотела…

Для подтверждения своего обещания я закрепила подкову над своей кроватью. Чтобы точно и честно. С тех пор так она и висит на стене, только за стеклом – не переворачивается и не исчезает. А в доме стало чисто и сытно.

И да будет так.