Хранитель слёз

Глава 1

– Ты скажешь им, что любишь? – шёпотом спросила Дина.

– Нет. Я просто хочу их увидеть, – так же шёпотом ответил Костя. – Я вообще не хочу с ними говорить. Только посмотреть.

– А я скажу. За тебя и за себя. – Дина поправила капюшон на толстовке и пододвинулась поближе к брату. Ленты от венков на могиле родителей подлетали от порывов ветра и тянулись к сжавшимся на лавочке детям.

От вибрации телефона оба подпрыгнули.

– Тётка. Очнулась. – Костя отключил телефон.

– Потеряет нас, опять орать будет. – Дина вспомнила тёткин голос и поёжилась.

– Боишься, так иди! – Немедленно вспылил Костя. – Он сказал, что они приходят только до срока дней. У нас совсем времени не осталось, я отсюда никуда не уйду!

Дина тоже хотела увидеть родителей. Она успокоила Костю и, взявшись за руки, брат с сестрой принялись ждать. Луна слабо освещала заросшее клёнами кладбище и, несмотря на ночную августовскую стылость, они то и дело проваливались в сон.

Родителей той ночью они не дождались. Зато примчалась тётка. Посреди ночи, часа в два. Сообразила, куда могли пойти дети, и приехала водворять их назад, в кровати. Унаследовав деньги, бизнес и дом от погибшего в аварии брата и его жены она взяла себе за труд заботу о сиротах. Но свалившиеся деньги так вскружили голову, что на детей, особенно на их переживания, времени совсем не оставалось.

С криками и рёвом тащила она их по кладбищенским тропинкам. До несчастья племенники не доставляли хлопот.На правах бедной родственницы она даже подарки им никогда не дарила. На семейных праздниках, занятая столом с обильной едой, особо их не замечала. Однако же и в детский дом не сдала, побоялась осуждения. А вот частную школу подальше от себя подыскала. Уже и разузнала про неё всё. Осталось недолго потерпеть, да вот дети в последние несколько дней принялись из дома убегать. Ночью. Первый раз она застукала их на дороге, второй – на границе посёлка, и вот сегодня, учтя все прошлые ошибки, дети дошли до кладбища.

Орала тётка так, что таксист не выдержал и вышел покурить. Костя держался стойко. А Дина не выдержала крика и расплакалась. И призналась.

Тайну о том, что покойники ночью выходят из своих могил рассказал им кладбищенский сторож. Что их можно увидеть и поговорить. Но только близким родственникам и только до сорока дней. Седой косматый дед вытер зареванных детей и быстро ушёл, опираясь на лопату, пока тётка, закончив телефонный разговор, не вернулась к могилам. Дети легко поверили и вот уже третью ночь исправно прорывались на кладбище.

– Что ты наделала? – Насупился на сестру Костя. – Она порвёт его сейчас. А он старенький.

Тётка, хлопнув дверцей такси, штурмовала маленькую сторожку у ворот кладбища. Глядя, как родственница пинает дверь хлипенькой постойки, Дина пожелала о своей слабости. В ответ на ярость тётки в домике зажёгся свет.

– Пошли, – Дина вышла из такси, – надо его спасать.

Сестра за спиной брата, они направились к сторожке. Таксист, глядя на кладбищенскую процессию, ещё раз закурил.

Тётка самозабвенно орала и угрожала. Сторож долго не мог сообразить, что такого срочного потребовалось от него ночью. Потом заметил замерших на пороге детей и узнал. Лет десяти, голубоглазые светловолосые, он часто видел их у свежих могил. Они плакали.Женщина, приводившая детей, разносила кого-то по телефону, нервно вытаптывая шпильками тропинки рядом.

– Завтра же, прямо с утра в интернат! – Назвав в порыве ярости частную школу за городом своим настоящим именем, выкрикнула тётка и хлопнула дверью. Она запихала полуобморочных детей в машину, и, зыркнув напоследок в сторону кладбища, приказала таксисту ехать.

Сидя на кровати, сторож почёсывал седую голову и размышлял. В чём его вина? Он ведь только хотел помочь детскому горю. Столько таких, разбитых, рыдающих, взрослых и совсем старых встречал он каждый день. Столько и шарахались от него, едва с ними заговоришь. А дети поверили. Не испугались и поверили. И пришли. Одни, ночью. Попроведать своих родителей.

Сторож спустил ноги с кровати, нащупал на спинке стула рубашку и принялся одеваться. Теперь всё равно не уснуть. Уж лучше пойти, проверить их. С кем поговорить, кого успокоить.

Если бы два года назад он знал, к чему приведёт его любопытство! Он был бы более осторожен и ценил жизнь.

Первым его встретила милая старушка. Она и сейчас беззвучно считала петли и перебирала пальцами. Милая, добрая, при жизни все её любили, но забыли быстро. Лампадки погасли, уткнувшись в песок. Розы посерели и опали. Старушка простила родственничков. Жалела и вспоминала только своего рыжего кота. О нём она подробно и обстоятельно и рассказывала сторожу. А он внимательно слушал. Кому кроме него интересно, какая у кота любимая лежанка и во сколько его кормить?

Два года назад на похороны одноклассника он пришёл, чтобы лишний раз покрасоваться своим успехом. Повод не важен. Важно, что новая машина сияет хромом, а костюм – кашемировой нитью. Произведя ожидаемый эффект, он заскучал и решил незаметно отступить. Скрыться боковыми дорожками. На них он и наткнулся на обросшего сгорбленного деда.

На следующей могиле, заваленной плюшевыми игрушками, сидел мальчик с грустными глазами. Почти не разговаривал. Под лекарственным дурманом он и не понял, что умер. Так и плавал на разовом облаке. Сказать ему или не разбивать стеклянную чашу сна?

Сначала он отскочил от вонючего деда. Едва не порвал пальто о штыри могильных оград. Затем прислушался. Зубов деду не хватало ровно вполовину, но говорил он внятно. И глаза, разумные, цепкие, смотрели прямо. Ему стало интересно. То, что говорил дед, так выбивалось из привычной офисно-бумажной жизни, что он решил проверить. Той же ночью.

Девушка-самоубийца. Она так выла, что он к ней никогда не подходил. Её крик бил в солнечное сплетение и отдавал в висках. Раскаянье и сожаление мешались с тоской. Слышат ли её, другие стоящие на пороге отчаянья?

Одноклассник пришёл и выглядел даже лучше, чем при жизни. Только слегка разочаровался, увидев не жену, а дальнего друга. Но душу излил как близкому. Столько тогда наслушался, лучше бы не знать. Кто поверит, но он еле отделался от болтливого призрака. А ведь хотелось походить, на других посмотреть. Он твердо решил прийти и на следующую ночь. Ни страха, ни священного ужаса небытия не испытывал. Только любопытство.

Молодой мужчина. Инфаркт. Этот любил порассуждать о машинах и женщинах. Сторожу было, что сказать по этому поводу. Обычно, они долго сидели на сырой чёрной траве, вот и сегодня задержались надолго. Тем более, инфарктнику скоро идти дальше. Туда. Найдёт ли он там то, что так любил при жизни?

Ночные разговоры с призраками захлестнули его. Уже не раз в неделю, а каждую ночь проводил на кладбище. Новые приходили, старые убывали. Он слушал всех. Утешал, веселил, проклинал и сожалел вместе с ними. Но чаще плакал. Об утраченных возможностях, прошедшей мимо любви, неосуществлённых мечтах, ненаписанных стихах и картинах. Его собственная жизнь тонула в чужих слезах. И он не вспоминал он ней. Прощать, разделять чужую боль и страх стало для него потребностью. Он хорошо помнит день, когда переселился из удобной просторной квартиры в кладбищенскую сторожку. Оборвал все связи, бросил вещи, машину, взял с собой немного денег и одноглазого кота с помойки. Кот усердно дарил благодарность и создавал уют в холодной завалюшке.

Родители детей. Молодая пара. Плачут. И за себя, и за Дину с Костей. С ними он был особенно правдив и трогателен. Помогло слабо. Беспомощность овладевала их сердцами. Он встретил с ними рассвет и побрёл в сторожку.

За два года он ни разу не пожалел о своей судьбе. Только иногда наваливались образы прошлой жизни. Тогда не крик отчаянья, но глухая обречённость душила его. В сорок пять лет он уже старик. Пугает своим видом даже прибитых горем, зарёванных посетителей. Но хранитель слёз не покинет своего кладбища. Хранитель слёз – последнее утешение уходящим. Он не бросит их, и он знает, что некому будет оплакать его.