Храм на болоте

Глава 1

Раньше Тимур любил приезжать на каникулы в Зыблевку. Тут его всегда ждала заботливая бабушка, лучшие друзья, беззаботные знойные дни и теплые белые ночи. Даже сама поездка была приключением. Они с мамой полдня ехали на электричке, а потом от станции шли по широкой нахоженной тропе через сосновый лес.

Это было самое счастливое время в его жизни.

Тимур ни разу не видел отца и не интересовался, где он. Ему для счастья всегда хватало матери. Он думал, что это взаимно, и что им больше никого не надо.

Но у мамы появился Дмитрий с его машиной и деньгами. А потом родился Андрюша.

О путешествиях на электричке пришлось забыть. Друзей в деревне оставалось все меньше, учебы наваливалось все больше. Ездить в Зыблевку как-то расхотелось. Тимур тосковал по бабушке, но предпочитал оставаться дома и играть в компьютерные игры по сети, чем всю поездку слушать претензии Дмитрия, а потом развлекать Андрюшу.

Но в этот раз Тимур нарочно заслужил ссылку в деревню плохой учебой и приготовился терпеть отчима.

Это лето того стоило.

***

Вода лилась стеной. Дворники с раздражающим скрипом елозили по лобовому стеклу, бестолково разбрызгивая сплошной поток. Белая, точнее уже серо-коричневая “Лада” уже час мяла колесами грязь, переползая из одной ямы в следующую.

— Какая свинья тут на тракторе проехала?! Нарочно что ли?! — ворчал красный и вспотевший Дмитрий, вертя руль и пытаясь вывести машину из очередной ямы. — Всю подвеску мне испоганили! Никогда ни о ком не думают эти деревенские!

Тимур сидел на заднем сиденье с младшим братом и слушал музыку, но даже через наушники слышал ворчание отчима.

— Что? Не нравится что-то? Иди пешком! — с вызовом ответил Дмитрий на случайно пойманный в салонном зеркале хмурый взгляд пасынка. — Учился бы нормально — сидел бы дома.

Тимур сдержал ухмылку и отвел взгляд в окно на расплывчатые силуэты знакомых с детства домиков.

— Вот по твоей тоскливой физиономии Зыблевка нас и встречает. Вечно рожа недовольная, — продолжал наседать Дмитрий.

Это была его любимая привычка — указывать людям на их недостатки внешности или попрекать за слабое здоровье. Сам он при этом не был образцом мужской красоты: пузатый как рыба фугу, губастый и с мелким ершиком волос на шишковатой голове. Однако сил ему было не занимать, а еще он быстро приходил в ярость. Одним словом - вепрь.

— Дим, — осадила его Яна, мать Тимура, от которой тот унаследовал свой задумчиво-угрюмый взгляд и густые, беспорядочно вьющиеся, черные волосы.

— Что? Хочешь сказать, я не прав? Вот Андрюша молодец. Хорошо учится. Воспитательница его все время хвалит.

— Он в детском саду! — шутливо возразила Яна.

Тимур покосился на брата.

Пятилетний Андрюша сидел в детском кресле и по бесконечному кругу смотрел на постоянно зависающем планшете песенку про трактор. Он словно почувствовал взгляд старшего брата, и посмотрел на него исподлобья. Тимур не отводил взгляд, и Андрюша, не имея возможности грозно топнуть, с противным мычанием дрыгнул ногой.

Дмитрий в этот момент крутанул руль, и вдавил педаль газа. Всех в салоне подкинуло вместе с многочисленными пакетами, а планшет со стуком свалился под сиденье. Андрюша от досады захныкал, а потом заскрипел как старая калитка, пытаясь выпутаться из ремней безопасности. Тимур поднял его планшет, но не вернул сразу.

— Н-н! Дай! — ныл Андрюша.

— Подожди ты! — шикнул Тимур.

— Тимоха, отдай ему! — приказал Дмитрий.

Тимур провел пальцем по экрану, перезагрузив страницу с видео. Раздражающая всех песня разразилась чистым ровным звуком. Тимур же, воспользовавшись остановкой в очередной яме, вышел из машины, под дружный родительский упрек "Куда?!" захлопнул дверь и бодро зашагал по грязи к дому бабушки.

***

Он захлопнул за собой дверь и с наслаждением вдохнул теплый воздух, пахнущий котлетами и картошкой.

— Бабушка! — позвал он.

— Слышу-слышу! Кто-то пришел! Тимушка! — дверь слева распахнулась и в коридор вышла бабушка Нина.

Крепкая и подвижная, всегда улыбчивая женщина с крашеными фиолетовыми волосами кинулась обнимать внука, которого не видела лет пять.

— Мокрый весь! Зонт-то где? А ты чего, один что-ли? — деланно удивилась она.

— Да. Больше никто не приедет, — подыграл Тимур, снимая мокрую куртку.

— Ну и хорошо, — довольно подмигнула бабушка. — Нам больше достанется. Скорей проходи, налетай на котлетки. А то вон исхудал, тоненький стал как веточка.

Они сели за стол вдвоем. В знакомой обстановке Тимур почувствовал себя прежним, беззаботным и любимым. Он рассказывал про школу, про учителей, про город, но старался не жаловаться на отчима. Не хотелось стравливать с ним еще и бабушку.

Но вскоре их приятную беседу нарушил гул машины под окном. А через минуту в дом набилось остальное семейство.

— А где Тимур? Кто с вещами помогать будет? — принялся ворчать Дмитрий, даже не поздоровавшись с тещей. — Без нас уже ест? Нас-то подождать не судьба?

— Андрюша, не вертись, снимай кросовочки, — Яна, никого не замечая, занималась младшим сыном, который капризничал, потому что планшет снова завис.

***

После ужина и чая с тортом все разошлись по комнатам переодеться и отдохнуть.

Бабушкин дом был разделен коридором, в конце которого был современный туалет и душ. В левой части была кухня и просторный, всегда чисто прибранный зал с диваном-книжкой и большим телевизором. Там поселились Яна и Дмитрий. Через пару дней они собирались уехать, оставив детей в деревне на неделю.

В правой части дома была бабушкина комната. Из-за маленького окна и больших шкафов она казалась более тесной и темной по сравнению с залом. Старомодная высокая кровать с множеством матрасов соседствовала с мягким раскладным креслом. На большом комоде стоял старый пузатый телевизор и видеоплеер, к которому прилагался целый шкафчик с дисками. Тимур с ностальгией прошелся глазами по рядам знакомых названий, борясь с желанием все это спрятать от Андрюши. Но скорее всего за прошлые поездки мелкий пакостник уже перепутал и перецарапал все диски — прям как дома.

Низкая, вечно обвешанная одеждой и пакетами, дверь вела из бабушкиной спальни в маленькую угловую комнату.

Здесь Тимур жил в детстве.

Он включил настенный светильник, бросил рюкзак на пол и уселся на подранный красный диван, на котором его ждал верный друг, игрушечный рыжий пёс. Перебирая его кудрявую жесткую шерсть, Тимур осмотрелся.

Комната почти не изменилась.

Над диваном висело панно с оленями. До появления Андрюши оно было усеяно советскими значками. По дощатому полу растянулась лоскутная дорожка, которая вечно собиралась в гармошку и путалась под ногами. В углу стоял огромный платяной шкаф с куртками и шубами. Туда же убирались подушки и одеяла. Сбоку к шкафу приткнулся старый письменный стол с тремя ящиками.

Тимур по очереди проверил их все. Первые два были забиты Андрюшиными зачирканными раскрасками. А вот в третьем от сильного рывка по дну перекатились погрызенные карандаши, под которыми лежали рисунки. Тимур достал их и стал рассматривать с таким интересом, словно видел в первый раз.

Вот стегозавр, на котором ехали пещерные люди и стреляли из луков в зубастых птеродактилей. Вот летящий черный ворон, срисованный из книжки. А вот окруженный стаей гарпий кривой замок с куполами — таким Тимуру виделся деревянный храм, что стоял на краю деревни среди болота. От одной мысли о нем сердце забилось быстрее и радостнее.

Телефон свистом оповестил о новом сообщении в общем чате.

"Ко мне, бандерлоги!" — написал Ярослав.

"Иду", — ответил Тимур.

"Опощаю немногр. Ждите мкня!", — ответила Рита.

***

Бабушка устроила дочери и ее мужу экскурсию по огороду. Они бродили у забора, возле кустов крыжовника, когда из дома выскочил Тимур в резиновых сапогах и куртке.

— Я к Ярославу!

— Беги, Тимушка, — сказала бабушка, оторвавшись от своего рассказа про борьбу с вредителями.

— Я с тобой! — обрадовался Андрюша.

— Нет уж.

— Нет! С тобой пойду! — Андрюша направился к калитке.

— Я тебя не возьму, — сказал Тимур, развернул брата за руку к дому. — Там будут только взрослые.

— Ой — взрослые! — язвительно хохотнул Дмитрий, наблюдавший за спором. — Те че жалко? Мы тебя зачем брали? Чтобы с Андрюшей сидеть и бабушке помогать, а не с друзьями твоими дурака валять. Отдохнул уже за год, троечник.

Тимур посмотрел на маму. Она закатила глаза и пожала плечами, предлагая не обращать внимание на постоянное ворчание Дмитрия. Вот и вся поддержка. С тех пор как появился Дмитрий, маму словно подменили. Из веселой, внимательной женщины она превратилась в замученную и равнодушную. И все же в Тимуре все еще жила наивная детская надежда, что ей не все равно.

Тимур почувствовал удар по сапогу. Это Андрюша решил наказать его за вредность и бросил в него ком земли.

— Так его, гони печенега! — воинственно поддержал мелкого хулигана Дмитрий.

Тимур посмотрел на него как на дурака.

Андрюша последние несколько месяцев осваивал новую технику добиваться своего: истерики и топанья ногами. Отчиму это казалось забавным, и порой он нарочно поддразнивал его — "воспитывал характер". В такие моменты Тимуру было даже жаль брата, но вмешиваться было себе дороже.

— Молодец, — холодно сказал он Андрюше. — Ты хотел плохо сделать мне, а свиньей остался сам. Посмотри на свои руки. Хрюша-Андрюша. Так и ходи теперь.

Тимур вышел за калитку и через несколько шагов услышал за спиной нарастающий скрипучий детский вой и ругань отчима.

***

Тучи разошлись, и в деревне возобновилась работа. Завизжала циркулярная пила, захлопали двери, запело радио. Галки парами перелетали с огорода на огород, собирая червей. Где-то далеко громко перекаркивались вороны.

Чем дальше Тимур удалялся от дома, тем светлее становилось у него на душе. Он весело шлепал по лужам, разбрызгивая грязь и предвкушая встречу с друзьями.

Из девяти человек от их оравы осталось всего трое: он сам, боевая затейница Ритка, и Ярослав — самый старший среди них. Взрослые всегда попрекали Яра за то, что он вечно болтается с детьми вместо того, чтобы искать невесту и готовиться к поступлению в институт. Но ребята знали, что из беззаботного лентяя Ярослава серьезный человек, как из волнистого попугая — охотничий сокол.

Дом Ярослава, точнее его деда, стоял в центре деревни, и ребята чаще всего собирались у него.

Тимур вошел во двор через открытую калитку и направился в сарай, где горел свет.

Ярослав обнаружился под верстаком. Рыжий здоровяк в тельняшке сложился в три погибели и что-то искал на полу.

—Туки-туки, Ярик! - сказал Тимур.

Собрав лохматой макушкой паутину, Ярослав вылез из-под стола и улыбнулся гостю.

— Тимурыч! Как дела? — оживился Ярослав, подкидывая в руке найденную ручку-винт. — У меня почти все готово. Лодку проверил. Телегу вот собираю. Деду сказал, что мы на Сосновый остров за ягодами поплывем. Кстати можно будет потом и туда скататься. Да?

Тимур прослушал последние пару фраз, рассматривая их завтрашний транспорт.

Темно-зеленая надувная лодка, притесненная мотоциклом с люлькой, стояла на боку у стенки. В тесном сарае она выглядела громоздкой и вместительной. Дедушка Ярослава когда-то катал на ней местных детей, пуская по трое, а то и по четверо. Но сейчас Тимур не был уверен, что старая лодка выдержит троих взрослых людей с рюкзаками.

— А она точно пройдет по болоту? — он надавил рукой на борт. — Если застрянет на полпути, как мы обратно?

— В этом году столько воды, что можно на пароходе идти. Хотя я не прочь сплавать один. Опасно все-таки...

— Ага щас! Я только ради этого сюда приехал! Только попробуй без меня уплыть!

— Ну, тише-тише, — примирительно улыбнулся Ярослав. — Я тебя просто проверял. А то больно вид у тебя унылый.

— Нормальный.

— Отчим совсем заел? — уже без улыбки посочувствовал Ярослав, прикручивая винт к тележке. — А мать что?

— Да ничего, — Тимур дернул плечами и поджал губы. — Димочка их деньгами обеспечивает, на машине возит. Она ему слова не смеет сказать. Чего ей со мной… Я кто — взрослый нахлебник. Так что школу закончу и съеду от них.

— Куда будешь поступать?

— Смеешься? Я с этими психами на тройки скатился. Какая тут учеба, — проворчал под нос Тимур, водя пальцем по ребру весла, прикрепленного к борту лодки. — Работу найду. Как-нибудь проживу сам. И им легче будет без меня.

— Тим...

— А ты что будешь делать?

— Я-то? Преподу уникальный проект про наш храм обещал. Если все получится, он меня в редакцию какую-нибудь пропихнет.

Железная калитка громыхнула задвижкой раз, другой, затем раздался стук.

— Ой! Это я закрыл! — спохватился Тимур и выскочил из сарая.

За дверью стояла Рита.

В детстве она смешной пухлой девочкой с крепкой русой косой. Сейчас она была воплощением женственности. И даже не из-за ее пышной фигуры или типичной прически - убранных в небрежный пучок коротких волос. А из-за того что добралась до дома Яра через всю деревню в светлой джинсовой куртке, серых брюках и белых кроссовках, словно грязи и дождя в этом мире не существовало.

— Привет. Вы чего заперлись? Без меня уже все обсудили?

— Нет, конечно. Я сам только пришел. Привет, - Тимур отошел с прохода.

Рита перешагнула высокий порог, шурша магазинным пакетом с чем-то квадратным внутри.

— Тимка, ты что, еще похудел? — удивилась Рита, разглядывая Тимура, пока они шли к сараю. — Скоро совсем исчезнешь.

— Если бы...

— А?

— Не, ничего. Я просто завидую твоему оптимизму, — он окинул ее взглядом.

— Да ладно. Грязи бояться — по болоту не кататься.

— Надеюсь, ты не будешь кататься по болоту в таком виде.

— Я что, похожа на сумасшедшую?

Они вошли в сарай, где Ярослав уже почти собрал тележку для перевозки лодки.

— Здорова, Ритка! — бодро ответил он, беря второе колесо. — Ты куда такая красивая собралась, в магазин? Давай отвезу. Грязно все-таки.

Тимур усмехнулся.

— Я вообще-то, хотела отметить встречу. И даде принесла вишневый творожник, — она пояснила она таким тоном, будто хотела этим творожником кого-нибудь отметелить. — Сама делала. Ну, с бабушкой.

Ярослав бросил колесо и вытаращился на подругу и на пакет.

— Сама? — восхищенно протянул он. — Для меня?

— Ну вот еще, — фыркнула девушка, с неприступным видом отводя глаза на Тимура. — Для всех. Вон, Тимку подкормить.

В желтом свете сарайной лампочки было не видно ее покрасневшие от смущения щеки, но было заметно как ее пальцы нервно мяли ручки пакета.

Брови Тимура чуть поднялись от удивления, когда он понял, в чем дело.

Раньше и он и другие дети добивались внимания Ярослава. Хоть он и был старше всех, ребята считали Яра приятелем, или старшим братом. Разве что Тимур неосознанно воспринимал его как отца, которого у него никогда не было. Но он даже подумать не мог, что Рита испытывала к нему более глубокие чувства.

— Так, — Ярослав вытер тряпкой руки. — Пойдемте же обчавкаем дело.

***

Между деревней Зыблевкой и лесом когда-то было поле. Земля там была бесполезная, ползучая. Все посадки гибли, постройки заваливались.

Но лет сто назад в деревню явился Глеб Воронцов, священник с севера, и велел поставить храм прямо на том поганом поле. Не слушал ни чьи предупреждения, напротив — уверял, что собирается очистить землю и сделать плодородной. А главное строителям платил побольше, чтобы тем работалось шустрее, а еще беднякам — чтоб сытнее молчалось. Стал он знаменит в деревне за свое богатство и щедрость.

Но большую славу ему принесла его же загадочная смерть, которую столько раз перевирали на разный лад, что докопаться до истины в наши дни стало невозможно.

Старики от своих стариков слышали, что Глеб якобы сошел с ума, стал жадным и злым, связался с сатаной, выпросил вечную жизнь и заставил воронье носить ему пищу. Одни шептались, будто в окнах иногда видали свет, а зимой возле храма кто-то бродит. Другие пожимали плечами, понимая, что там скорее всего болтаются бродяги или пьяницы, которые и жгут там что захочется.

Несмотря на потускневшую славу и развеянные легенды, таинственный силуэт храма все сильнее манил к себе любопытных. А трясина с радостью принимала всех без разбору. Больше всего она насытилась во время войны. А потом деревня сама по себе начала редеть. Люди разъезжались по городам. Детей привозили только летом. А те становились осторожнее и ленивее.

Храм стоял без дела и тихо гнил, обрастая мхом, мусором и жуткими слухами да одиноко поглядывал окнами на деревню.

Тимур смотрел на него с берега и мечтал там побывать. Но зимой он жил в городе и был занят учебой, а в другое время болото было непроходимым. Он уже почти оставил эту мечту. Но перед выпускным классом судьба вдруг преподнесла ему подарок.

Погода расщедрилась на дожди и затопила болото.

***

— Утром в шесть часов жду вас возле ивы, — сказал Ярослав, выскребая остатки творожника из контейнера.

Он съел большую часть пирога, пока друзья ковырялись со своими кусочками. Рита была и не против, еле сдерживая улыбку.

— Возьмите фонарики. Остальное я возьму сам. Если что, мы идем за ягодами. Я на всякий случай вчера у бабульки на дороге купил два ведра черники.

Он кивнул на холодильник.

— Не стоит. Отчим все равно не отпустит даже за ягодами, — Тимур откинулся на спинку стула. — Придется в окно выходить.

— Хоть записку оставь. Не испытывай судьбу.

— Это я-то ее испытываю? - усмехнулся Тимур.

— В общем, как хотите. Дождь, снег, метеориты, метеоризм — не важно, я поплыву. Если не уверены или не сможете, то не заставляйте себя и не расстраивайтесь.

— Я точно расстроюсь, - предупредил Тимур.

— А я заставлю себя, — присоединилась к бунту Рита.

— Ясно все с вами. Тогда, валите. Собираться надо. Ритка, спасибо за пирог. Ниче такой, хоть и маленький.

— О, спасибо, — рассмеялась Рита. — Я обязательно передам бабушке.

***

Утро было серое, как школьная осень. Тимур выключил вибрирующий под подушкой телефон, посмотрел на хмарь за окном и перевернулся на другой бок. Потом вспомнил, что его ждет не школа, а друзья, и подскочил.

Дверь в комнату не закрывалась до конца, и через небольшую щель его возню могли услышать бабушка и Андрюша. Мелкий пискля спал раздражающе чутко.

Одеваться приходилось очень тихо, но быстро. Тимур обулся в припрятанные под кровать резиновые сапоги. Шуршащая куртка была заранее спрятана в рюкзак.

Прошлым вечером он поставил к своему окну лестницу. А дома отдернул шпингалеты на окнах и приоткрыл створки. Спать было холодновато, но оно того стоило. Окно открылось беззвучно.

Сначала Тимур осторожно сбросил рюкзак на кучу песка. Потом перелез через подоконник и встал на лестницу. Тихонько прикрыв за собой окна, он стал медленно и тихо спускаться.

Неожиданно за спиной разразился граем ворон.

Тимур оступился, ударился коленом о нижнюю ступеньку и ободрал ладонь о торчащую из опоры лестницы шляпку гвоздя. Но главной бедой в этом происшествии был стук, с которым рога стремянки ударили по стене дома.

Ворон не затыкался, будто смеясь над ним.

Лестницу убирать было некогда, как и заниматься рассеченной рукой. Тимур схватил рюкзак, и, хромая, выбежал со двора.

***

Он бежал по пустым тихим переулкам и едва не смеялся в голос. Удачный побег и предстоящее путешествие пробудили в нем разбойнический дух, словно ему снова девять.

Он быстро пробежал всю деревню и увидел впереди заросший высоким бурьяном берег.

Когда-то болото обнесли сеткой. Но ее, конечно же, вскоре завалили и растащили на металлолом, а новый никто ставить не собирался.

Болото в этом году действительно хорошо затопило. Пара шагов от дороги — и сапоги по лодыжку в воде. Лодка уже была готова к отплытию, а тележка спрятана в камышах.

Ярослав в спортивной куртке и походных штанах стоял под высокой раскидистой ивой и фотографировал храм через живописно свисающие ветки.

Тучи расходились, словно занавес, открывая над болотом чистое, темно-голубое небо. Черты храма становились четче, а в просветах ряски отражался шатровый купол, сияющий в первых солнечных лучах, будто золотой.

На фоне всей этой красоты пели лягушки и птицы, как в любое самое обыкновенное утро. Но сердцу у Тимура от заходилось от радости, словно он стоял на пороге в сказочный мир.

— Погода просто подарок. Да, Тимка? — Ярослав повернулся и заметил, что Тимур зажимает одной рукой другую. — Что такое?

Тимур скромно показал ладонь с глубоким порезом возле большого пальца и спросил:

— Яр, пластырь есть?

— С ума сошел?! Тут бригада хирургов нужна! — Ярослав выпучил глаза и схватился за голову, по старой привычке перегибая с реакцией.

Детвору это всегда смешило, и даже сейчас Тимур невольно улыбнулся, забыв про зудящую боль.

Во время перевязки явилась запыхавшаяся Рита; увидела ребят и с облегчением выдохнула.

— Я думала вы уплыли. А что у вас случилось?

— Да так, руку поцарапал, — ответил Тимур.

— Хорошо хоть сказал, — ворчал Ярослав, завязывая концы бинта на руке Тимура. — А то полез бы с раной в болото. Да и храм, знаешь ли, не стерильный. А ты, Ритка, в джинсах поплывешь?

— Я не хотела, но... Я со двора выйти не успела. Как шваркнулась на мостике! Спортивки разодрала. Пришлось переодеваться.

— Не поранилась? — спросил Ярослав.

Рита махнула рукой.

— Отделалась легким испугом. Чертова ворона.

— Я тоже из-за вороны свалился, — поделился Тимур.

— Забавно, — хмыкнул Ярослав. — Я утром пошел с чаем в сарай, и тут одна тоже возьми и гаркни. Я поперхнулся так, что думал помру.

Все трое замолчали переглядываясь.

— У-у. Может это знак? — загадочно сказала Рита.

— Ну все, мы обречены. Никуда не плывем.

— Ага, сейчас! — возмутился Тимур. — Если я сейчас домой вернуть, то мне точно конец, без всяких знаков.

— Ну, тогда все на борт! Помирать так с музыкой!

***

Лодка гладко шла по болоту, разгоняя желтоватую кашицу ряски. Ярослав греб осторожно, обходя торчащие коряги. Время от времени на поверхность воды вырывались пузыри. А иногда по цветущей глади пробегала быстрая рябь.

— Тут что, рыба есть? — удивилась Рита.

— Может, рыба, — ответил Ярослав, мягко толкая весла в спокойной воде. — А может русалки.

— Кто? — насмешливо переспросила Рита.

— Откуда по-твоему пузыри?

— Они же по сути рыбы. Им не нужно задерживать дыхание.

— Причем тут дыхание? Я имею в виду, что у них нет плавательных пузырей как у рыб. И чтобы опускаться в воде они просто... Ну...

Тимур тихо рассмеялся. Рита, хохотнула и задумчиво спросила.

— Стой. А как они тогда поднимаются?

— А это тайна покрытая мраком.

На фоне лягушачьего хора раздалось зловещее протяжное урчание.

Ярослав заглянул за спину Риты.

— Тимур!

— А?

— Это ты там урчишь? Возьми в рюкзаке бутерброды и термос с чаем. Нельзя в храм не пожравши идти.

— Где такое правило написано? — с сомнением ухмыльнулась Рита. - В уставе этого храма?

— Это народная мудрость. Глеб голодному — не товарищ. Так что доставайте еду. В детском садике "Трясиночка" завтрак.

— Я на диете, — отказалась Рита.

— Ты в моей лодке. Тут все слушают капитана! — шутливо пристрожил он, назидательно хлопая веслом по воде. Но в ответ слышал дружный надменный смех.

Свежий вонючий воздух и пение лягушек придавали завтраку посреди болота уникальное очарование. Рита и Тимур шуршали пакетами, жевали бутерброды, а Ярослав продолжал грести.

Он не спешил причаливать, давая всем время полюбоваться храмом и прочувствовать великий момент.

Спустя много лет они наконец-то смотрели на храм не как на приевшуюся тень вдалеке, а как на ожившую легенду. Наверное, так ощущали себя космонавты перед тем, как сделать первый шаг на луну.

Вблизи храм оказался устрашающе громадным. Крытое двухмаршевое крыльцо венчала крыша луковичной формы с маковкой. Из-за нее тянулась к небу высокая восьмигранная колокольня, едва скрывающая за собой шатровый купол с главкой.

Сруб храма был перекошен, восточная половина сильно просела в воду. Фундамент и первые несколько ступеней почерневшей лестницы тоже скрывала вода. На стенах пятнами зеленел мох. Под мертвыми деревцами вдоль стен плавали бутылки и пачки из-под чипсов и сигарет. Время и погода посеребрили крышу, в которой местами не хватало дощечек. А ещё всю постройку покрывали вороньи гнезда, точно колючие бородавки.

Однако это не портило торжественный вид храма, а лишь добавляло ему схожесть с крепким стариком, который прожил тяжелую жизнь, но в борьбе со временем и стихией не утратил своего мудрого спокойствия и величия.

Ярослав подвел лодку к левому подъему и привязал к фигурному столбику.

— Уважаемые пассажиры, наш теплоход прибыл к храму Глеба Воронцова, — сказал он в кулак, изображая диспетчера. — Приглашаем вас пройти на экскурсию.

Ярослав выдал всем садовые перчатки и фонарики, себе повесил на шею фотоаппарат и камеру.

— Я иду первым. Нужно проверить конструкцию на прочность. И заснять начало без ваших прекрасных лиц в кадре. Но можете разговаривать.

— Покорнейше благодарим, сударь!

Держась за шаткие перила, Ярослав осторожно шагнул из лодки на скользкие ступени и переместил свой вес на них, проверяя на прочность. Снимая каждый шаг на камеру, он поднялся на крыльцо и потоптался там, проверяя пол на прочность.

— Скукотища! Долго еще?! — протянул Тимур, изображая типичного занудного туриста.

— А сколько у нас будет свободного времени?— подыграла Рита.

— А где тут туалет?!

— А сувениры где можно купить?!

— Ой, всё! Уже иду! Отвязывать лодку вместе с вами.

Он спустился и сначала помог перебраться на лестницу Рите, а затем Тимуру.

Собравшись втроем на крыльце, друзья окинули взглядом яркую гладь болота. Угловатая тень храма колыхалась на плотной ряске, создавая впечатление, будто вокруг них обычное поле с густой травой. Тихий плеск под лестницей напоминал, что под зеленым ковром все же вода и вязкая трясина.

Острые пики на краю крыши утыкались в плоские коробки однообразных дачных домов вдали.

Тимур не мог поверить, что смотрит на свою деревню из храма, а не наоборот. Он чувствовал, что его жизнь сегодня разделится на "до" и "после".

— Может сфоткаемся? — предложил он. — Естественно никому не покажем.

Ярослав, как самый высокий встал спиной к перилам, скучковал друзей впереди себя и вытянул руку с фотоаппаратом через Ритино плечо.

— Скажите "сы-ырость", — протянул он и, когда Тимур с Ритой захихикали, сделал снимок.

Налюбовавшись видом с крыльца, они решили зайти внутрь. Дверей в храм не было. На косяках остались лишь раскуроченные выемки от вырванных петель.

Ярослав вошел в притвор, стараясь охватить камерой каждый сантиметр помещения. Углы между стенами и потолком были облеплены гнездами ласточек и вековой паутиной. Кругом валялись бычки от сигарет и бутылки, а бревна исписаны некультурными надписями. Решетки из окон так же были грубо вырваны.

На полу среди мусора Тимур заметил темно-бурые разводы.

— Яр, смотри. Это кровь?

— Возможно, — пожал плечами Ярослав, снимая пятна. — Мало ли кто тут зимой болтается.

— Надеюсь, сейчас тут никого нет, — сказала Рита.

— Вот мы сейчас и узнаем, — таинственно прошептал он, поворачиваясь к дверям, за которыми пряталась главная и самая интересная часть храма.

Массивные дубовые створки, скрепленные толстыми перемычками, имели крупный кованый засов и создавали у ребят ощущение, что они явились в логово великана, а не в самый типичный храм.

— Странно, решетки с окон сняли, а эту дверь не тронули.

— Может, просто не смогли? — предположила Рита.

— Или лень ковыряться с железками за копейки.

— Когда бы их копейки смущали?

Направив камеру перед собой, Ярослав пошевелил туда-сюда железный засов. Потом взялся за деревянную ручку и потянул дверь на себя. Прерывистый скрип петель походил на старушечий смех. Храм в этот момент словно пробудился, загудел и зашуршал сыпучей древесной крошкой. Свет фонарика провалился в глубь молельного зала.

Первым делом все отметили сырой холод, поднимающийся из-под пола, как если бы там работал кондиционер.

— Из подвала так жутко веет, — заметила Рита и зябко повела плечами в тонкой спортивной кофте.

— Как из могилы, — согласился Ярослав.

— И воняет, — добавил Тимур, стараясь дышать реже и привыкая к запаху сырого подвала.

— Держитесь за мной, — велел Ярослав непривычно серьезным тоном. — Мало ли что.

Он старался ступать медленно и не мотать камерой, которую двумя руками держал вместе с фонариком.

Узкий проход между стенками расширялся к середине. Потолок ступенями переходил в купол. Справа и слева были арочные проходы в ниши. Их запыленные окна едва пропускали свет.

В алтарном прирубе окно было неаккуратно заколочено досками, а пол и часть стены закрывала черная вода.

Целые занавески паутины, украшенные насекомыми и мелким мусором, растянулись по стенам и углам. Пол в центре зала был усыпан перьями и пухом вперемешку с ветками, птичьим дерьмом и мусором оставленным людьми.

Ярослав поднял камеру, снимая потолочные и настенные росписи. Правда больше всего в глаза бросались гнезда, которые занимали каждый свободный выступ на бревенчатых стенах и оконные проемы.

Под ногой Риты что-то хрустнуло. Она отошла и пошерудила сапогом в кучке под паутиной. Из-под слипшихся перьев выглянул маленький кошачий череп.

— Кости..., — тихо сообщила Рита.

Ярослав положил руку на плечо подруги.

— Ничего удивительного. Вороны хищники и падальщики. Так что костей тут много.

— А где, кстати, все птицы? — голос Тимура донесся из конца левой ниши.

— Может ищут пропитание, — предположил Ярослав, высматривая росписи на других стенах.

— Все сразу, что-ли? — уже тихо сам с собой возразил Тимур.

Он собрал паутину с окна, стер рукавом пыль и посмотрел на болото. Гладь то тут, то там вздрагивала от пузырей. Из окна мрачного, холодного храма это выглядело еще более жутко, чем из лодки.

Тимур отвернулся и хотел вернуться к друзьям, но увидел в стене дверь, которую не заметил сначала из-за плотного лоскута паутины. Он дернул за ручку. Дверь легко открылась, натягивая паутину как тюль.

Рита тем временем подошла к алтарю и наступила на уходящую в воду доску. Та с тихим плеском ушла глубже.

— Рит, — предостерегающе посмотрел на неё Ярослав, отвлекшись от фотографирования.

Изображая испуг перед его псевдострогим взглядом, Рита отошла от опасного места.

— Яр, а ты…, — начала она несмело и передумала, надеясь, что друг не обратил внимания.

— Что?

— А ты… Не знаешь, сюда приходили люди на службу? — наспех придумала она вопрос.

— Не знаю. Кстати, иконостаса нет, даже следов от него не нашел. Ни реечки, ни выемки.

— Как вообще храм называется?

— Без понятия.

— А где Глеб в те времена столько денег взял на собственный храм?

— Не знаю. Наколдовал.

— Думаешь, Глеб правда связался с сатаной и все такое? Как он умер-то вообще?

— Чтоб я знал. Никаких материалов я про него не нашел.

— А откуда тогда известно его имя?

— Это единственное, в чем сходятся все слухи.

— Твой проект будет состоять из одних фотографий, видео и слухов?

— Если им этого будет мало, подсуну им нашу теорию про русалок, — сказал он он и заулыбался в ответ на Ритин смешок.

— Ребят, тут лестница на колокольню! — послышался голос Тимура, приглушенный толстыми стенами.

Трое друзей сгрудились на пороге тесного помещения с крутой лестницей, ведущей на площадку над главным входом, а оттуда уже, очевидно, можно было попасть на колокольню.

— Может быть я могу..., — Ярослав поднялся на пару ступенек, держась одной рукой за перила. Доски угрожающе заскрипели, а перила зашатались от малейшего усилия. Ярослав спустился. — А может и нет.

— Ты слишком тяжёлый. Давай я? — предложил Тимур.

— Ещё чего удумал.

— Или я, — сказала Рита и они c Тимуром посмеялись.

Ярослав оставался серьезным.

— Я, конечно, ценю ваше рвение, но ни один проект не стоит сломанной шеи. Хватит и того, что я наснимал. Пора домой.

— Брось, Яр. Я же тощий, — несчастным тоном уговаривал Тимур. — Эти доски примут меня как своего. Мы с ними одной крови.

— Вот именно. С одной лестницы ты уже грохнулся и чуть руку себе не оторвал.

— Там ворона виновата. Если вы каркать не будете, всё получится. Я осторожно. Быстро пофоткаю или сниму и пойдем. Пожалуйста, мы ведь вряд ли сюда еще вернемся. А у меня впереди ничего хорошего больше не будет. Дай мне шанс хоть что-то сделать в этой жизни.

От последнего драматичного довода у Ярослава вырвался сочувствующий смешок.

— Бедолага. Ладно. Но, если тебе покажется, что пол хрупкий....

— Сразу спущусь!

— Вот тебе камера. Вот зум, вот запись. Вот лестница.

Тимур повесил камеру на шею и полез наверх.

— А деньги. За услуги оператора и звонаря.

— Ты на испытательном сроке. Никаких денег.

— Ну вот, — вздохнул Тимур, ступая на пол второго этажа. — Бесплатно рискую жизнью.

— Так, а ну слазь! — в шутку зарычал Ярослав.

— Издеваешься? Там дальше самое интересное!

— Осторожно, — уже серьезнее напомнил Ярослав. — Не рискуй зря. И на башню не лезь!

— Да знаю, — отмахнулся Тимур исчез за углом. - Нормальная лестница! Еще нас переживет!

— Не хотелось бы, — Ярослав переглянулся с Ритой и от нечего делать стал просматривать сделанные фотографии. Карта памяти была почти заполнена, но ни одного кадра не получилось. Вместо них — размазанные картинки.

— Какого черта? — нахмурился он. — Рит, я схожу к лодке, возьму старый фотик, побудь тут. Если что....

— Буду орать как больная.

— Правильно.

Ярослав ушел. В храме стало тихо, жутко.

Тимур ярус за ярусом поднимался все выше. Однако, вопреки его надеждам, это не избавляло его от подвальной вони, тянувшейся из подвала.

Перчатки были слишком свободные и задирались об бинт. Пришлось снять одну. От трения рана раскрылась и стала пропитывать марлю. Но Тимур не обращал внимания. Хотелось скорее забраться на самый верх и посмотреть на мир с высоты.

Но на самый верх хода не было. Дожди и снег разрушили верхние пролеты. Всего чуть-чуть Тимур не доставал до окна, из которого наверняка открывался шикарный вид. Он удостоверился что площадка под ним не провалится и включил запись. Ведя кадр по стене, двигался к самому верху, к балке на которой должен был бы висеть колокол, но вместо него болталась оборванная верёвка.

***

Ярослав вышел на улицу, вдохнул свежий воздух полной грудью и расправил плечи. Облегчение испытал такое, будто тяжелую зимнюю шубу сбросил. Однако радость была недолгой. Лодка обнаружилась в паре метров от лестницы, да ещё со сдутым носом.

— Интересные дела! — он схватился за веревку, надежно привязанную к столбику и вытащил из воды оборванный конец. — Тьфу ты!

Ярослав отшвырнул верёвку и зашёл в воду.

***

Рита долго смотрела наверх и прислушивалась.

- Тим? - позвала она, но с колокольни не доносилось ни звука. Девушка повела плечами. В тесном закутке было холоднее, чем в предыдущих залах.

И откуда-то тянуло дохлятиной. Наверное, из-за того, что они открыли дверь и сквозняк понёс по храму дух крысиных тушек. Рита вышла из закутка и стала смотреть в окно.

За спиной раздался скрип половиц. Рита быстро глянула назад, увидела через арку силуэт Ярослава, бродящего по молельне, и снова уткнулась в окно. Наконец, она все-таки решилась спросить:

— Яр...

— М-м?

— А у тебя… Девушка есть?

— Угу, — уверенно протянули в ответ.

— Красивая, наверно?

— Ага, — в голосе послышалась довольная улыбка.

— А чего мы фоток не видели?

В тишине неопределенно хмыкнули.

— Да ты врешь, наверное, — с улыбкой усомнилась Рита.

— А что, ты на что-то рассчитываешь, толстуха?

— Чего? — Рита обернулась, надеясь, что из-за эха и плохого звука ей не то послышалось.

В ответ не донеслось ни вздоха, ни шагов. Словно в храме никого не было.

Девушка вышла в молельный зал. Вокруг и правда не было ни души.

— Яр! Ты здесь?

В затопленном алтаре громко булькнуло. Рита ахнула от неожиданности и посветила туда фонариком. С новой порцией пузырей из черной воды всплыло что-то светлое и круглое. Покачиваясь, оно повернуло к Рите пустые глазницы и улыбнулось гнилыми зубами верхней челюсти.

— Яр! — Рита побежала к выходу.

Пол с оглушительным треском ушел из-под ее ног.

***

Тимур встал на носки и поднял камеру как можно выше, надеясь поймать в кадр вид из окна. Камера вдруг пискнула и выключилась.

— Черт! — парень опустил камеру и попытался её снова включить, но экран, едва мигнув, сразу гас.

Над ухом тихонько скрипнула веревка. Тимур сначала не обратил внимания, но увидев боковым зрением едва заметное движение, замер.

Квадратное пятно света на стене пересекала человеческая тень. Похожий на висельника силуэт тихонько поворачивался под протяжный скрип.

Вмиг покрывшись мурашками, Тимур резко поднял взгляд — ничего, ни тени, ни скрипа. Он уже решил, что ему привиделось, но как только чуть отвернулся, тень снова появилась.

Тимур повесил камеру на шею и, нагнувшись над перилами крикнул.

— Я… Яр! Ярослав!

— Что?

Голос было едва слышно.

— Тут… Иди сюда!

— Иду.

Тимур хотел было попробовать все-таки оживить камеру и заснять тень, но сведенные страхом пальцы не хотели отпускать перила.

За плечом явно кто-то стоял. Искоса было видно только черную рясу и грязную длинную бороду, похожую на шмат паутины.

Там ничего нет, нужно повернуться и посмотреть, — убеждал себя Тимур, а сам боялся даже выдохнуть. Тот, кто стоял рядом, тоже не дышал, не двигался и не исчезал.

Тимур зажмурился и сделал глубокий вдох, морщась от гнилостной вони. Открыв глаза он увидел сбоку от своего лица статуэтку в виде ангела, зажатую в желтовато-серых, вздутых пальцах. Фигурка размером со взрослую ладонь была вымазана в мокрой земле. Под грязью поблескивала золотом яркая роспись.

Не веря своим глазам, Тимур пялился на настоящую статуэтку. Время словно остановилось. Похоже призрак готов был вечность так стоять, преграждая гостю выход своим подарком.

Дрожащей рукой парень забрал грязную статуэтку, а как только силуэт исчез, тут же отшвырнул и стал быстро спускаться.

Удар колокола сотряс башню звуковой волной. Тимур упал с последних ступенек на площадку и закрыл руками уши. От второго пронзительного удара затрещали барабанные перепонки и заболела голова.

Не тратя времени на осторожность, Тимур стал перепрыгивать целые пролеты. Цепляясь руками за край площадок и перекладины, он содрал ладони до крови и посадил несколько заноз. Но не замечал боли ни в руках, ни в отбитых ногах. Колодец колокольни казался пугающе бесконечным, но Тимур не останавливался, хоть и чуть не срывался на плач.

Наконец, спустя вечность, он достиг самой нижней площадки, практически свалившись на нее.

Заставив себя встать, Тимур побежал по последней лестнице, перескакивая ступеньки. Вдруг словно от толчка в спину вылетел вперед и растянулся на полу.

Кряхтя и чертыхаясь, он стал подниматься на ноги, и вдруг пальцы коснулись чего-то мокрго и холодного. Тимур испуганно отдёрнул руку и снова отброшенный ангел со стуком покатился в угол.

***

— Яр! Тимур! Яр! — звала Рита, пытаясь вытянуть себя из ямы.

Она устала барахтаться впустую и замерла, переводя дух и собираясь с мыслями. Восстановившуюся тишину нарушил плеск позади. Рита обернулась, насколько могла, всматриваясь в темноту алтарного прируба.

Темнота с плеском шевелилась и булькала. Половицы скрипнули, и на свет выпросталась мокрая грязная рука. Рита забилась в своем капкане с новой силой.

— Помогите! Яр!

Шлеп, шлеп, шлеп.

Мокрое, хлюпающее нечто тащило себя по полу.

Острые края досок царапали руки, впивались бедра, но в панике Рита не чувствовала боли, продолжая брыкаться, цепляться за края пола, подтягиваться и снова проваливаться.

Гулкий удар раздался в шаге от нее. А затем сильные пальцы схватили ее за плечо.

— Уйди! — отмахнулась она вслепую.

— Это я! Успокойся!

— Тимур! — с облегчением всхлипнула Рита, узнав друга. — Вытащи меня!

Тимур присел перед девушкой, схватил ее за руки и потащил на себя, но у него не хватало сил.

— Прости. Не могу.

— Это все потому, что я толстая! — завыла Рита, отпуская его руки.

— Позову Яра. Держись!

— Нет! Подожди! — отчаянно крикнула Рита в след убежавшему другу, а потом в шоке уставилась на свои руки, мокрые не только от воды, но и от чужой крови.

***

Выбежав на крыльцо, Тимур растерянно замер, словно попав в иной мир — светлый, живой, с шумом ветра и далёким карканьем.

— Яр! — позвал он и побежал к лодке. — Ох ты ж...! Яр!

Ярослав был в воде по шею и держался за веревку, привязанную к лодке, которая сдувалась и опускалась в воду вслед за капитаном.

— Помоги! Пф-ф! — проговорил он отплевываясь от болотной воды.

Держась за перила, Тимур шагнул в воду и протянул руку. Но Ярослав был с лишком далеко, да еще и забил рукой по воде, отгоняя друга брызгами.

— Нет! Найди веревку или что-нибудь!

— Щас!

Тимур побежал в храм.

— Где Яр? — напряглась Рита, когда он ворвался в главный зал один.

— Провалился в болото!

— Что?! — Рита испуганно всхлипнула. — Так сделай что-нибудь!

— Пытаюсь! — Тимур сам готов был заплакать от своей беспомощности и трусости. Единственная веревка висела в колокольне, но возвращаться туда слишком долго и страшно.

Бегая глазами по храму, он обратил внимание на мокрые рукава Ритиной толстовки. Ему в голову пришло не самое надёжное, но очевидное решение.

Снимая на ходу куртку, он побежал на улицу.

***

Голова Ярослава уже скрылась под водой. На поверхности среди пузырей слепо металась его рука, в последней попытке за что-нибудь ухватиться. Второй рукой он все еще держался за лодку, погружая в воду ее сдутый нос.

Тимур обмотал левый рукав куртки вокруг запястья, а правый кинул на воду, едва докинув до мечущейся на поверхности руки. Однако пальцы Ярослава капканом сомкнулись на рукаве. От мощного рывка Тимур чуть не упал в воду, едва успев схватиться за столбик перил. Израненные ладони горели от боли. Кровь капала в воду и стекала по столбику на ступени.

Намотанный на запястье рукав больно перетягивал кожу. Рука немела, грозясь отпустить куртку. Тимуру казалось, что это не он вытягивает Ярослава, а его самого тащат в воду. Ища опору поудобнее, он оглянулся и чуть не шарахнулся в воду от испуга.

Темная фигура в черной рясе стоял на ступенях и протягивал своего ангела.

Меньше всего сейчас Тимур хотел отпускать руку, но понимал, что призрак не исчезнет, пока его подарок не примут.

Тимур на секунду отпустил столб, схватил статуэтку, но не успел ни за что уцепиться и упал в воду.

Мир перевернулся. Холодная вода хлынула в нос и рот. В нарастающей панике Тимур махал руками и лягался. Никак не мог нащупать дно, хотя с лестницы казалось, что воды здесь по колено. Под руку попалась мохнатая тина. Или то были волосы? Он отдернул руку, окончательно запутавшись в пространстве.

Чьи-то пальцы вдруг больно вписюлись в предплечье и дернули вверх.

Тимур схватил воздух вместе с брызгами и закашлялся, не соображая, что происходит, но не сопротивляясь.

Ярослав выволок его на лестницу, усадил на ступени и присел напротив.

— Тимка, ты как? Справишься?

Кашляя, Тимур покивал.

— Хорошо. А это ты где взял?

Тимур с удивлением уставился на зажатую в руке фигурку ангела.

— Это… Рита! Яр, она провалилась! В храме! Быстрее!

— Черт! Держи лодку!

Тимур взял конец веревки и придавил ногой к ступеньке, опасаясь наматывать на руку.

Его била дрожь от пережитого ужаса и холода, в груди болело. Привалившись к перилам, он разглядывал статуэтку. Ангел со сложенными крыльями за спиной держал руки в позе мольбы. При этом лицо его, если присмотреться, казалось слишком сердитым для ангела, даже злорадным. Эта штука спасла их? Или призрак отпустил их только потому, что смог всучить подарок?

Тимур услышал шаги позади и обернулся. Ярослав вел Риту, испуганную, промокшую, в изорванной одежде с кровавыми разводами.

— Она сдулась! — расстроенно протянула девушка, увидев лодку. — И как мы на ней поплывем?

— Только один отсек спустило, — успокаивал ее Ярослав. — Не бойся. Я ее немного подкачаю и заклею изолентой. До берега доплывем.

***

Наскоро заклеенная дыра все равно пропускала воздух и нос лодки постепенно худел. Сиденья пришлось сдвинуть назад к корме. Рита и Тимур сидели прижавшись друг к другу и с отсутствующим видом и смотрели в спину Ярослава, который без перерыва работал веслами, чтобы побыстрее доставить замерзших друзей домой.

Послышалось карканье. Друзья обернулись и увидели как с деревни поднимается стая воронов. Перекрикивая друг друга, десятки черных птиц крикливой бурей пронеслись над болотом и облепили храм.

Ярослав глядя на них налёг на весла с удвоенным старанием. У берега он спрыгнул в воду и затащил лодку на сушу.

— Я домой. Пока, — не дожидаясь помощи, Риты вылезла из лодки и похромала к дороге.

— Погоди, — сказал Ярослав. — Я провожу.

— Не надо.

— Рит. Я виноват. И я сам расскажу твоей бабушке, куда я вас возил.

— Это тут не причем, — выдохнула Рита с бессильной усмешкой.

— А что тогда? — Ярослав переглянулся с Тимуром.

Тот переводил усталый, непонимающий взгляд с него на Риту и обратно.

— Нечего тебе с толстухой возиться, — пробурчала Рита.

— С чего это ты вдруг толстуха?

— Ты мне сам сказал. Я все слышала.

— Когда? Я бы ни за что...! Разве я мог бы?

Рита знала, что не мог, но все же пояснила:

— Когда ты отлучился к лодке. А потом вернулся и...

— Я не возвращался. Я лодку полез доставать и чуть не утонул.

Рита посмотрела на Тимура.

— Не он это, — подтвердил тот, шипя от холода. — Там, в храме был кто-то еще. Ты же меня не просто так испугалась?

— Ну да… Какой-то утопленник вылез из воды и полз ко мне. А ты тоже что-то видел?

— Кажется, да. Какого-то… деда в рясе. Может это был Глеб, я не знаю. Он всучил мне вот эту штуку.

Он достал из лодки фигурку ангела и дал Ярославу.

— Лицо, конечно, жуть. Ценная древность. Золотая краска, — оценил Ярослав, передавая сувенир Рите. — Можно сдать в ломбард.

— Странно от тебя такое слышать. А как же культурная ценность, сохранение наследия и прочее?

— Да пошел этот Глеб со своим наследием… знаете куда.

— И я так думаю, — Тимур забрал ангела у Риты и с размаху запустил в сторону храма. Деревянная статуэтка нырнула с мягким бульком и тут же всплыла.

— Я вас все-таки провожу, — сказал Ярослав. — Объясню все. А то вы малость не похожи на людей, которые ходили по ягоды.

— А на кого? На трех дебилов, которые вломились в проклятый храм и чуть не передрхли от древнего зла? Бабушка узнает, сама нас убьет.

— Отчим мой ей поможет.

Ярослав согласно опустил глаза, представляя последствия такого признания.

— Я предлагаю забыть про этот день и никогда не вспоминать, — сказал Тимур. — Только фотки все-таки скинь.

***

Тимур с ведром ягод подошел к бабушкиному дому и заглянул за забор.

Во дворе гулял Андрюша. В ярко красной толстовке он как большая ядовитая ягодина терся у кустов смородины и что-то доставал из высокой травы. Из-за дома глухо доносились голоса мамы и Дмитрия. В окне кухни горел свет, бабушка готовила обед.

Зайдя во двор и тихо закрыв за собой калитку перебинтованными руками, Тимур быстро прошел к крыльцу и по дороге краем глаза он увидел Андрюшину находку — чёртового ангела.

Побледнев, Тимур поставил ведро на нижнюю ступеньку и подошел к брату.

— Ты где это взял? — как можно дружелюбнее спросил он.

— Нашел, — Андрюша спрятал статуэтку за спину.

— Это плохая вещь, ты знаешь об этом? Если ее не выкинуть, то заболеешь и покроешься бородавками.

— А папа тебя убьет что ты ушел.

— Да, похоже убьет. Раз мне не жить, можно хоть посмотрю на эту штуку?

— Нет! — Андрюша рванул в огород, но Тимур поймал его за капюшон и попытался отобрать ангела.

Вырвать что-то из детских ручонок оказалось не так-то просто. Андрюша вцепился в статуэтку как клещ, верещал и даже пытался вылезти из кофты. Тимур стал выкручивать ангела из его руки и вдруг от неожиданного и сильного толчка в плечо упал на спину.

— Ты что, паршивец, творишь?! — угрожающе холодным тоном процедил Дмитрий.

Следом прибежала Яна и схватила мужа за локоть.

— Дима, ты чего?!

— Твой поехавший сынок пытался задушить Андрюшу! Я уже давно заметил. Он его ненавидит!

— Сам ты поехавший! — огрызнулся Тимур на отчима, вытирая об себя руки с испачканными повязками. — Нужен мне ваш Андрюшенька!

— Вот! Вот видишь, как он выражается?! Говорю тебе, я все видел. Еще секунда и он бы его убил.

Андрюша в это время, вцепился в мать и вопил так надрывно, будто из него изгоняли дьявола. Яна смотрела то на него, то на Тимура.

— Никого я не душил! Я… Я его за капюшон схватил, чтобы отобрать эту штуку. Он ее где-то откопал, а.… там краска может быть ядовитая.

— Вот эту ерунду? — Дмитрий без труда забрал у ребенка ангела и повертел разглядывая. — Смотри-ка — золото. Теперь ясно, чего он набросился! Денег захотел! Яна, подумай, он уходит куда хочет, болтается со своей бестолковой шайкой и нападает на маленького ребенка из-за безделушки. Кто знает, что еще он выкинет. Нам с ним не справиться. О нём лучше позаботятся специальные люди.

— Вы что тут раскричались? — на крыльцо выскочила бабушка. — Чего опять на Тимку ополчились?

— Не лезьте Нина Михайловна. У нас тут свои дела, семейные!

— Да что ты?

— Стойте! Мама! Дима! Дайте разобраться! — прикрикнула Яна.

Она снова посмотрела на надрывающегося Андрюшу, потом на старшего сына и жалобным, успокаивающим тоном спросила:

— Тимка, ну что с тобой? Можешь объяснить?

— Да ты лучше мужа своего спроси, чего он творит?

Тимур не слушал о чем дальше был спор. Он посмотрел на мать как на чужую, разжал кулаки и сделал шаг назад. Он слишком устал, чтобы оправдываться. Ему осточертело быть подушкой, которая смягчает конфликты в этой семье. Откуда бы ни взялась эта проклятая фигурка, пусть достанется проклятому Андрюше и его папаше.

— Да идите вы...! — Тимур отвернулся и пошёл в дом, по пути пинком опрокинув ведро с ягодами.

***

Отогревшись в горячем душе, Тимур отправился спать. Ни на обед, ни на ужин не приходил. Не мог проснуться. Сон был тяжелый, точно трясина.

А посреди ночи вдруг открыл глаза. Хотел посмотреть время на телефоне, но не смог пошевелить даже пальцем. Удивляться было нечему, но тревога все равно озватила его. Сонный паралич — его давний верный враг, к встрече с которым он никогда не был готов.

Всё всегда происходило по одному сценарию. Сначала были звуки, словно кто-то чужой ходил в тяжелых грязных сапогах по чистому полу, стучал столовыми приборами. А потом непонятная тень стояла возле его кровати.

В этот раз Тимур увидел не просто тень. У тени была борода, через которую просвечивал серый уличный свет. Тимур не мог поднять взгляд выше и разглядеть лицо гостя. Да и не очень-то хотел.

Явившийся призрак быстро зашептал, то ли заговор, то ли молитву.

Тимур напрягся и услышал слова: "Коснется ангел последней живой души, та и полетит на колокольный звон".

"Какой бред", — дивился про себя Тимур, слушая без конца повторяющуюся фразу, и вскоре незаметно заснул.

Когда он проснулся, за окном уже было светло. Поняв, что паралич отпустил, Тимур мгновенно вскочил с дивана. Живот крутило от голода. Тимур отправился на кухню. Ему уже было все равно что ему скажут. Будь, что будет.

Проходя через бабушкину комнату, он заметил Андрюшу. Тот расселся на разложенном кресле и уминал оладьи, впившись глазами в телевизор, словно Тимура и не существовало. Для "задушенного" он выглядел вполне живым и беззаботным.

Тимур вышел в коридор. Из ванной комнаты доносились голоса. Отличный шанс набрать еды и уйти с тарелкой в комнату.

Тимур вошел в левую часть дома, где густо пахло оладьями. Бабушка как раз переворачивала лопаткой ровные кругляшки теста и шуточно ругалась про себя на те, что прилипали.

Вся огромная комната была залита уютным солнечным светом, в котором аппетитным дымком витал запах оладьев. По телевизору шла передача с народными песнями. Утро казалось таким идеальным, словно и правда ничего плохого не случилось.

— Садись, Тимушка, — пригласила бабушка, как всегда, доброжелательно и весело. — Янка с Димкой умываться пошли.

— Я лучше у себя поем.

Проходя к столу, Тимур уловил краем глаза золотой блеск. На полке, светясь в утреннем солнце, стоял ангел.

В телевизоре на радость музыкантам весело зазвонили колокола.

Тимур обмер, на секунду вернувшись мыслями в храм. Колокол вчера начал бить примерно в восемь, если не раньше. Взгляд Тимура метнулся на настенные часы с маятником. До восьми ⁸часов оставалось меньше десяти минут.

"Коснется ангел последней живой души, та и полетит на колокольный звон", — смутно припомнил он.

Неужели, что-то случится с тем, кто последний коснулся фигурки? Что тогда будет? Дмитрий умрет? Туда ему и дорога. Но тогда Андрей останется без отца. И маме придется одной растить ребенка. Опять. А что, если она была последней, кто брал ангела в руки? Или бабушка?

В коридоре зашаркали. Размышлять было некогда.

Тимур схватил фигурку за секунду до того, как в комнату вошли Дмитрий и Яна. Он попыталсч проскочить мимо них за дверь, но Дмитрий схватил его за руку.

— Что взял?

— Ничего, — ответил Тимур, держа за статуэтку за спиной.

— Да вы что с утра-то начинаете? — вмешалась бабушка, недовольно глядя на Дмитрия.

— Да заткнитесь вы! — цыкнул тот и посмотрел на Тимура. — Отдай что взял или я тебе руку сломаю!

— Дима, ты чего? — Яна потрясла мужа за плечо.

Тимур с размаху ударил отчима дном статуэтки по голове, а затем оттолкнул его с неожиданной для себя силой. Мужчина попятился и грохнулся на спину.

Тимур выскочил в коридор. Хотел было вырваться на улицу, но замок на двери было слишком долго открывать. Он ломанулся в другую сторону — на чердак.

Пока Тимур метался среди развешенного белья и искал подходящую коробку или шкаф, куда спрятать статуэтку. Дом вздрогнул от тяжелого, яростного топота внизу.

— Дима! Угомонись! Оставь его! Дима! — послышался умоляющий плач Яны.

Прятать некогда, надо бежать. А выход отсюда был один — на крышу. Тимур повернул ручку окна и вылез наружу.

Носки тут же промокли от мха и прошлогодних листьев. Ветер холодил сырую от футболку.

Тимур был уверен, что отчим со своим весом не сможет перешагнуть высокий порог и пролезть в окно, но на всякий случай отошел подальше к краю. И правильно сделал.

В окно высунулась шишковатая голова. Дмитрий увидел пасынка и покраснел от злости. А затем полез наружу, точно тесто из маленькой кастрюльки.

Тимур оторопел от зрелища и уже подумал, что стоит попросить прощения и все-таки отдать отчиму статуэтку — как заслуженный приз. Но огда это будет означать полное признание чужой власти. После всей этой борьбы, он не мог просто взять и покориться совершенно чужому человеку.

Дмитрий вылез на крышу и на всех парах устремился к нему, наплевав на высоту и скользкую кровлю. Он намеревался раз и навсегда проучить обнаглевшего мальчишку, кто здесь главный. Неподчинение в его семье — преступлная дерзость.

Тимур оказался в тупике. Ему оставалось только стоять и смотреть в прямо в глаза разъяренному отчиму. Тот и без того часто орал как псих, но еще не показывал себя в такой звериной ярости.

Дмитрий схватил его за футболку и дернул на себя. Свободной рукой потянулся к ангелу, но Тимур с каменным лицом держал фигурку подальше.

Из окна чердака высунулась Яна, порываясь вылезти на крышу, но ее мать держала ее.

— Дима, прекрати! Оставь его!

Дмитрий не слышал никого. От ярости заложило уши. Он перехватил Тимура за руки, сжимая их со всей своей медвежьей силой, а мелкий паршивец даже не пискнул. Тогда он ударил Тимура по лицу наотмашь, опрокинув на шифер и сразу же попытался вырвать ангела из его рук. его временной растерянностью, схватил ангела и дернул на себя.

Тимур не разжал пальцы. От грубого он потерял равновесие и оказался над краем крыши. Упираясь ногами в водосток он изо всех сил держался за ангела, практически повиснув на нем.

Почвствовав, что тоже начинает терять равновесие, Дмитрий рефлекторно отпустил фигурку.

Тимур не успел даже ахнуть. Живот подвело от ощущения свободного падения. Ангел остался в руках, легкий и бесполезный.

Глядя, как отчим быстро удаляется, Тимур успел подумать, что когда упадет, то нужно сразу делать ноги и прятать статуэтку, а потом можно отсидеться у Риты или Ярослава.

Удар о землю вышиб из легких воздух.

Напуганный криками и грохотом Андрюша вышел во двор узнать что происходит и теперь в шоке стоял и смотрел на брата, который только что упал прямо перед ним.

Тимур не вставал и даже не двигался. Лежал на дорожке, неестественно раскинув ноги, и смотрел не моргая в небо. Из-под его лохматой головы по плитке медленно расползалась красная лужа.

В его руке вместо фигурки вдруг откуда-то взялась чёрная птица. Живая, настоящая. Вороненок прыгнул на неподвижное тело и надрывно закаркал, топчась по груди. Потом захлопал крыльями и кинулся к стоявшему рядом Андрюше. Тот завизжал и замахал руками.

Из дома выбежали взрослые. Яна грубо отбросила ворона за крыло и унесла Андрюшу в дом.

Ворон заметался по двору и неуклюже взлетел на забор. Запыхавшийся и напуганный, он сидел с открытым клювом и смотрел, как кричит от горя его пожилая женщина, но не мог её утешить.

Издалека его тихо звал колокол.

Неумело хлопая крыльями, он поднялся над огородами и крышами домов.

Воспоминания и тревоги стирались из памяти, даря ощущение свободы и лёгкости. Все становилось просто не важно. Он больше не был привязан к земле, не был скован нудным челевеческим бытием.

Ему показался знакомым один двор, в котором стояли обнявшись полная девушка с высоким парнем. У девушки был в руке пакет. А в нем пирог. Ворон почему-то знал это. Люди бормотали что-то на своем чудном языке. И ворону даже показалось, что они говорят о нем.

Он стал кружить над ними, каркая. Но люди лишь странно посмотрели на него и ушли в дом.

Ворона вдруг окликнули сверху.

Целая стая таких как он собралась в небе, приветствуя новичка многоголосым граем. Он поднялся к ним и отправился со своей новой семьёй домой - в старый храм на болоте.

Продолжение следует.

Благодарю человека Мха за моральную поддержку и бета-ридинг!