Хозяйка гор

Глава 1

Филипп шел в контору уверенным шагом. На улице ранним утром было прохладно, и ветер доносил до него запах свежей зелени и земли, недавно избавившейся от снежного покрова. Этот особый, терпкий запах был присущ лишь весенним дням.

— Здравствуй, Филипп, — раздался позади ласковый женский голос, — давно тебя не видела. Работы много?

Филипп сбавил шаг, повернул голову в сторону женщины и кивнул ей в знак приветствия.

— Работа всегда найдется. Вчера делегация из Москвы приезжала, договаривались о поставках камней. Завтра выезжаем с горщиками на работы.

Женщина покачала головой и грустно вздохнула, потом подошла к Филиппу поближе, шепнула на ухо, томно опустив накрашенные тушью ресницы:

— Ты заходи ко мне хоть иногда, тоскую по тебе, сил нет!

Филипп убрал ее мягкую, пухлую руку со своего плеча и ответил строго:

— Наташа, я уже все тебе сказал. Не приду я больше. Не люблю я тебя, ничего у нас с тобой не получится. Ты это... Не обижайся. Все-таки я серьезный человек, не хочу, чтобы обо мне бог знает что на поселке болтали!

Филипп резко развернулся и пошел дальше. "Сегодня Наталья, вчера точно так же соседка Светка навязывала свое общество. Весеннее обострение у баб началось, не иначе..." — думал Филипп, ускоряя шаг, на случай, если Наташа вдруг вздумает его догонять.

Филипп был завидным женихом. В маленький поселок, расположенный у подножия величественных уральских гор, молодежь возвращалась неохотно. Почти все после окончания школы уезжали в город - туда, где больше возможностей и хорошо оплачиваемых рабочих мест.

Толковый, работящий, серьезный парень Филипп, в отличие от многих, вернулся в поселок окончив горный университет, чем удивил и родных, и друзей.

Не теряя времени, он взял у отца денег в долг, арендовал контору, зарегистрировал по всем правилам фирму, нанял штат местных работяг из тех, кто не окончательно спился и хоть раз бывал в горах старателем, и занялся тем, чему его учили долгие пять лет в городе - добычей природных минералов, драгоценных и полудрагоценных камней и дальнейшей их реализацией.

Все эти пять лет учебы Филипп жил одной единственной мечтой - найти в их краях особый вид дорогого бархатного малахита, которого, судя по словам местных старожилов, уже давным-давно не находили ни местные старатели, ни приезжие горщики. Мечта эта у Филиппа возникла отнюдь не на пустом месте.

Будучи безусым подростком, Филипп влюбился. Да так, что не мог больше ни о чем думать - только о той, чей образ заполнил его сердце целиком и полностью. Парень перестал есть и спать, похудел, исписал несколько школьных тетрадок стихами собственного сочинения. Но признаться объекту своей страсти он никак не мог - ему было всего лишь пятнадцать, а она была уже взрослой, замужней женщиной.

Ее звали Зарина. Она появилась в уральском поселке нежданно-негаданно. Приехала вместе с мужем, которого назначили начальником горнодобывающего предприятия, расположенного в ближайшем городке. Шахты предприятия были расположены недалеко от поселка, поэтому Зарина жила в поселке, где им выделили добротный дом, а муж ее чаще всего был в разъездах - то в городе, то на шахтах.

Была у Зарины необычная внешность - иссиня-черные волосы, гладкие и блестящие, словно жидкая ртуть, узкие, раскосые глаза светло-карего цвета, маленький прямой нос и алые губы. Роста она была невысокого, но очень стройная, гибкая и подвижная.

Зарина была профессиональная танцовщица, и в городе входила в состав танцевальной труппы, так поговаривали люди. Чтобы не заскучать в маленьком поселке без любимого дела, Зарина устроилась работать в местный дом культуры хореографом.

Там-то впервые и увидел ее юный мальчишка Филипп. Проходя мимо светящихся окон дома культуры, он случайно посмотрел в одно из них...

Женщина была в хореографическом зале одна и, по-видимому, репетировала перед зеркалом новый танец. Движения ее были прекрасны и грациозны. Нежная плавность волн сменялась резкими, отточенными выпадами.

Она то вертелась и крутилась вокруг своей оси, делая взмахи крутыми бедрами, на которых при каждом движении звенели мелкие камушки, то подпрыгивала высоко в воздух, словно хотела взлететь, то начинала плавно двигаться по залу, изгибаясь всем телом, взмахивая волосами, ослепляя Филиппа зеленым блеском своего сценического костюма.

Танцуя, Зарина улыбалась, словно знала, что на нее смотрят и хотела во что бы то ни стало очаровать невидимого зрителя. Никогда Филипп не видел такого причудливого танца, поэтому стоял, как вкопанный, не смея ни пошевелиться, ни моргнуть. Сердце его в тот момент неистово колотилось об ребра, тело наполнилось жаром, который до этого был ему еще незнаком в полной мере.

Музыка закончилась, женщина остановилась посреди зала, после чего плечи ее слегка поникли. Словно почувствовав на себе пристальный взгляд, она обернулась, взглянула в окно и, увидев темный силуэт Филиппа, быстро задернула плотную штору.

С той поры Филипп места себе не находил, томился, тосковал, любил Зарину всем сердцем. Часто тайком выслеживал ее, когда она шла с работы домой, шел за ней по пятам, мечтая подойти и заключить ее в объятия.

Но у Зарины был муж: богатый, влиятельный. Наверняка, он тоже очень любил свою красавицу-жену. Куда с ним равняться какому-то юнцу...

***

Но потом муж Зарины погиб при весьма странных обстоятельствах. Его горщики нашли очень редкий камень в одной из штолен - бархатный малахит. И не просто камень, а целую глыбу, весом в несколько сотен килограмм.

А когда они хотели поднять эту глыбу на поверхность, то укрепления упали, каменные стены штольни обвалились, и все горщики, включая своего начальника, погибли под завалами. Выжил только один из них - местный мужичок, которого все звали не иначе, как Сергеич.

Когда он, грязный и обессиленный, дополз до поселка, то врачи, оказав бедняге необходимую помощь, решили, что он сошел с ума от пережитого потрясения, так как его рассказы о трагедии были слишком далеки от реальности.

Мужчина утверждал, что гору, в которой была расположена их штольня с шахтой, оберегает настоящая Хозяйка гор, легенду о которой знает каждый местный старожил. И он, Сергеич, своими глазами видал ее в ночь накануне обвала.

Его мучила бессонница, и он сидел в одиночестве у костра, время от времени подбрасывая в него дров. Вдруг огонь ярко вспыхнул, пламя лизнуло руки горщика, тот подскочил от неожиданности и увидел прямо перед собой женщину невиданной красоты.

Длинное платье ее было усыпано драгоценными камнями, от которых во все стороны шло яркое сияние. Кожа красавицы была очень светлой, как будто она никогда в жизни не видела солнца, волосы цвета меди свисали почти до самой земли, а на голове красовалась корона из чистого золота.

Мужчина сильно испугался, ноги его словно приросли к земле, и он не мог сдвинуться с места. Так и стоял, опустив голову на грудь. Вдруг увидел в полутьме, что под ногами у него шевелится что-то холодное и скользкое. Мужчина подумал, что это змея, но, присмотревшись получше, понял, что это ящерицы. Их было очень много!

— Не растопчи моих сестриц! – строго сказала мужчине Хозяйка гор.

Сергеич лишь кивнул в ответ и еще пуще затрясся от страха. Тогда Хозяйка подошла к нему и сказала властным голосом:

— Старшему своему, как проснется, передай, чтобы уводил людей от моей горы. Не отдам я ему своего малахита: ни целого, ни маленького кусочка! А если не послушается, пусть пеняет на себя. Всех погублю! Никого не пожалею.

Сказала так, взмахнула рукой и потушила разом огонь костра. После этого развернулась и ушла прочь, растаяла в ночном тумане.

Сергеич, еле дождавшись рассвета, разбудил начальника и начал отговаривать его от подъема малахитовой глыбы. Он передал ему слово в слово все, что сказала ему ночью Хозяйка гор.

Начальник же, коренной горожанин, только злился в ответ и махал на горщика руками.

— Какая еще Хозяйка? Ты что, спятил что ли, Сергеич? Или опять выпивал, пока все спали? — кричал он, выпучив свои и без того круглые глаза.

— Хозяйка гор существует, — мямлил в ответ Сергеич, — Можете не верить, но я ночью ее своими глазами видел, и она говорила со мной, вот как вы сейчас.

Начальник смачно сплюнул в сторону и прокричал остальным горщикам, чтобы шли к штольне и начинали спуск в шахту.

— Иди спускайся вместе со всеми, Сергеич. Приснилось тебе это, наверное, — сказал начальник уже более спокойным тоном, — достанем камень, денег каждому достойно выплачу, никого не обижу. Где ты еще столько заработаешь? Не у хозяйки же этой!

Начальник засмеялся собственной шутке. Сергеич нехотя пошел к штольне и, тяжело вздохнув, шагнул в холодный полумрак пещеры.

... Как ему впоследствии удалось выбраться из завала, который потом разбирали больше суток, но так и не разобрали из-за дальнейших обвалов горных пород - это никому до конца не ясно.

Сергеич же сказал, что на поверхность его вывела сама Хозяйка, наказав передать глупым и жадным людям, что никого не пощадит, кто осмелится приблизиться к ее горе. Тела горщиков, в том числе и мужа Зарины, так и не нашли.

Этот случай еще долго обсуждали, обвалившуюся шахту городское руководство закрыло, штат рабочих был распущен. Рассказу Сергеича, конечно, никто не поверил всерьез, ведь после этого тот и вправду окончательно сошел с ума. Еще много лет, до самой своей смерти, он ходил по поселку и рассказывал прохожим удивительную историю своего спасения, которая раз за разом обрастала все новыми и новыми подробностями...

***

Зарина, к удивлению Филиппа, так и осталась жить в поселке. Но лишь спустя три года, в день своего восемнадцатилетия, перед тем, как уехать учиться в город, Филипп решился признаться ей в своих чувствах.

Он пришел к ее дому, посмотрел в окно, а она там снова танцует, да так, что у Филиппа дыхание перехватило. Наряд ее, зеленый и переливающийся разными цветами, словно вторая кожа, обтягивал стройное, гибкое тело.

Девушка извивалась, прогибаясь в таких причудливых позах, словно внутри ее тела совсем не было костей. Волосы ее были заплетены в тугую черную косу, которая во время движения не колыхалась в разные стороны, а лежала на спине ровно, словно приклеенная. Глаза Зарины горели огнями, а губы время от времени трогала едва уловимая, но манящая улыбка.

"Вот чаровница! И откуда она такая взялась?" — думал про себя Филипп, и сердце его наполнялось восторгом и желанием обладать этой восхитительной женщиной.

Наконец, он набрался храбрости и постучал в окно. Женщина, услышав стук, вздрогнула, остановилась посреди комнаты и обернулась. Увидев за окном Филиппа, она накинула халат и вышла в сени.

— Можно зайти? Разговор у меня к вам... Важный, — сказал Филипп и густо покраснел.

Женщина оглянулась по сторонам, убедилась, что на улице нет случайных прохожих, и запустила Филиппа в сени. Сложив руки на груди, она пристально смотрела на него, ожидая, что он скажет ей такого "важного".

У Филиппа же от ее, такой манящей, близости все мысли в голове спутались в один единый ком. Промычав что-то нечленораздельное, он вдруг подошел к красавице, взял ее маленькую, тонкую и отчего-то холодную ладонь и легонько сжал ее в своей большой, горячей руке.

— Люблю я тебя, Зарина. Сил больше нет в себе держать. Давно люблю, да так сильно, что думать ни о ком больше не могу...

Парень склонил голову, чувствуя, как на глаза его наворачиваются слезы. А когда справился с собой, то увидел, что женщина смотрит на него и загадочно улыбается.

— Три года за тобой хожу, как приклеенный. А ты даже не взглянула ни разу в мою сторону... Теперь же я повзрослел, мужа твоего нет на свете, и ты свободна от уз брака, поэтому я не могу больше себя сдерживать!

Он смотрел в светло-карие глаза и видел в них желтоватые искорки. Никогда, ни у кого он таких глаз не встречал. А женщина все молчала. Смеялась что ли над ним?

— Ну, что молчишь? Не нравлюсь я тебе? Так и скажи, я уйду и больше никогда ты меня не увидишь. А если нравлюсь... — губы Филиппа снова предательски задрожали, — Если нравлюсь, то заберу я тебя отсюда, уедем вместе в город, вместо учебы пойду работать... Все для тебя сделаю!

Зарина вдруг сжала ладонь парня и потянула его за собой, в дом. Плотно задернув занавески на окнах комнаты, она скинула с себя халат, оставшись в своем удивительном, странном, сияющем драгоценными переливами, костюме.

Включив музыку, она начала танцевать: кружась и извиваясь вокруг Филиппа, который, вдруг стал неповоротливым и неуклюжим, не успевая даже поворачивать голову вслед танцовщице.

"Точно ящерка," — пронеслось в голове парня.

В их местах полно их: гибких и юрких. Однажды в детстве он как-то видел такую ящерку у подножия горы - зеленую, переливающуюся разноцветными огнями так ярко, как будто шкурка ее была усыпана мелкими драгоценными камнями. Но помнил он это очень смутно, словно все было во сне. А отец и вовсе сказал ему, что таких ящериц в природе не существует. Наверное, это все и вправду ему приснилось...

Зарина танцевала, а, когда музыка стихла, она подошла к Филиппу, обвила его шею руками и поцеловала.

— Думаешь, я не знаю об этом? — наконец, ответила она едва слышно, — я давно вижу, как ты смотришь на меня, как ходишь за мной по пятам. Знаешь, я ведь тоже давно люблю тебя... Очень, очень давно...

Зарина высвободилась из объятий Филиппа, обошла вокруг него, пританцовывая. А он, как зачарованный, смотрел на нее, не в силах поверить в свое счастье. Как такое возможно? Она, оказывается, тоже любит его... Сердце билось так неистово, что готово было выскочить из груди от таких сильных чувств.

Зарина снова прильнула к парню, прижалась губами к его губам. И ему вдруг стало зябко от ее прикосновений - была она холодная, как будто сильно замерзла.

— Да ты вся ледяная, Зарина...

— А ты согрей меня! — засмеялась чаровница и потянула Филиппа вниз в свои объятия, куда-то глубоко-глубоко, в темную, переливающуюся сиянием драгоценных камней, тьму...

***

Филипп стал приходить к Зарине каждый вечер. Дома говорил, что ходит к другу, чтобы вместе готовиться к поступлению в университет. На самом деле мысли об учёбе сейчас занимали самое последнее место в голове парня. На первом же месте стояла Зарина.

Часы, проведенные в ее объятиях, были наполнены счастьем, которого Филипп доселе не испытывал. Женщина танцевала для него, завораживала красотой и гибкостью, и каждый раз ослепляла новым нарядом.

Часто Филипп, которого переполняли страсти, не мог дождаться завершения танца, подходил к красавице и сжимал ее в крепких объятиях. Эта любовь была сильнее его, он готов был на все ради своей прекрасной танцовщицы, готов был отдать за нее собственную жизнь, если это потребовалось бы.

В этом безумном круговороте танца, любви и страсти проходили дни. Филипп не замечал этого, но в один из вечером родители напомнили ему о том, что нужно собрать сумку в город, отъезд был запланирован на завтра.

— Как на завтра? — произнес побледневший парень и, не дожидаясь ответа, кинулся прочь из дома.

Зарина сидела на полу и расшивала сверкающим бисером очередной костюм для танца. Она не ждала Филиппа в такое время, и на ее плечи поверх кружевной сорочки был небрежно накинут теплый махровый халат. Увидев на пороге бледного и взволнованного парня, она запахнула полы халата и поднялась с пола.

— Собирайся, Зарина, завтра мы уезжаем из поселка. В городе я быстро смогу найти работу, а когда устроимся, то можно будет и пожениться. Не переживай, со мной не пропадешь!

Филипп подошел к женщине, любуясь тем, как уютно она выглядит в обычном домашнем халате. Вот такой теперь он будет видеть ее каждое утро, ведь они будут жить вместе. Но Зарина неожиданно отстранилась от него, ловко отпрыгнув в сторону и рассмеялась.

— А с чего ты взял, что я поеду с тобой в город и захочу стать твоей женой?

Филипп остолбенел от такого ответа. Он подходил к Зарине, пытаясь поймать ее, но та ловко отпрыгивала от него, водя кругами по комнате.

— А как же наши чувства? Как же наши планы? Ты говорила, что любишь меня... — тихо и обречённо спросил Филипп, почувствовав, как все в груди сжалось в тугой комок.

— Любовь любовью, но планов я никаких с тобой не строила, — Зарина с вызовом взглянула на парня, повела плечами, взмахнула волосами и закружилась вокруг себя.

Филипп смотрел на возлюбленную, и глаза его были наполнены болью и тоской. Такого поворота в их отношениях он совсем не ожидал. Зачем же тогда ему все это? Зачем ехать в город, зачем учиться, зачем добиваться чего-то в жизни, если с ним рядом не будет его любимой - той, вокруг которой сейчас вращалась вся его жизнь?

— Как же мне жить без тебя? — спросил он, опустив голову.

Зарина подошла к нему и обняла со спины, и снова знакомый холодок от ее прикосновения пробежал по телу Филиппа.

— Хочешь, чтобы я стала твоей женой? — спросила она тихим, ласковым голосом, — тогда покажи мне силу своей любви. Докажи, что ради меня способен на все!

— Все, что попросишь - все сделаю! — встрепенулся Филипп, и в глазах его мелькнула надежда.

— Достань мне особенный драгоценный камень. Бархатный малахит. Я выйду за тебя замуж в платье, расшитом им сверху донизу.

Филипп задумался.

— Бархатного малахита давно уже не водится в наших местах, Зарина. Это тебе любой горщик скажет.

— Муж мой покойный нашел его, значит, и ты найдёшь, ты попроворнее его будешь, — Зарина хитро взглянула на возлюбленного и широко улыбнулась, — есть малахит этот на Хозяйкиной горе. Найдешь его - стану тебе женой. А нет, так и не приходи ко мне больше.

Так сказала, а потом прогнала растерянного парня на улицу, захлопнув перед ним дверь. Филипп остался стоять под дождем, растерянно оглядываясь по сторонам, надеясь на то, что Зарина просто шутит над ним. Но, постучав в дверь еще раз и не услышав в ответ звука ее быстрых шагов, он понял, что это не шутка.

С того самого дня Филипп жил лишь одной целью - достать для возлюбленной редчайший камень, бархатный малахит, который добывали на Урале сотни лет назад. Добывали-добывали, пока он не закончился.

Старики-горщики рассказывали, что Хозяйка гор тогда обозлилась на людей за их жадность и спрятала весь оставшийся малахит в своей горе. Конечно, это была лишь легенда, но после трагедии, которая случилась с бригадой горщиков под руководством мужа Зарины, в нее можно было и вправду поверить.

Но современные люди другие, они списывают все трагедии на несчастливую случайность, не веря ни в духов, ни в природные силы. Они верят лишь в то, что, если захотят, могут без труда справиться и с теми, и с другими.

Потому что главный на земле - это человек, ему покоряется все.

Вот только так ли это на самом деле?

***

Зайдя в контору, Филипп облегченно выдохнул. Поклонниц среди молоденьких незамужних женщин в посёлке у него было много. После окончания университета он приехал домой и бросился в их объятия, меняя девушек одну за другой. Наталья была той, которая, в отличие от других, не обижалась на измены, не придавала значения тому, что Филипп не слишком-то увлечён ею.

Казалось, девушка поставила себе твердую цель - заполучить Филиппа во что бы то ни стало, пусть даже он не любит ее ни капли. Но увы, даже у такой терпеливой и верной Натальи не было ни единого шанса завоевать молодого и перспективного предпринимателя. Сердце его до сих пор принадлежало красавице-вдове Зарине.

После возвращения он видел ее с десяток раз. За время разлуки она ничуть не изменилась, годы не прибавили ей ни морщин, ни серебряных нитей в волосах. Только карие глаза ее смотрели на мир с тоской и усталостью.

Она по-прежнему была по-девичьи гибкой, грациозной и прекрасной. Встречаясь с Филиппом на улице, Зарина сдержанно кивала ему в знак приветствия, губы ее слегка подрагивали в улыбке, после чего она отводила глаза от мужчины и легкими шагами проходила мимо него. У Филиппа же в этот момент сердце готово было выскочить из груди от волнения.

Как же он скучал по ней все эти пять лет, как мечтал вновь оказаться в объятиях этой чаровницы! Он думал о ней каждое утро, просыпаясь на своей узкой студенческой койке и засыпал тоже с мыслями о ней.

"Бездушная! Жестокая! Сначала завлекла меня своей любовью, а потом прогнала... Без малахита, видите ли, я ей не нужен... Что ж, настанет день, и я достану ей этот чертов малахит. Хоть из-под земли, хоть из-под самой горы голыми руками вырою!" — так думал Филипп, сжимая кулаки в приступах бессильной ярости.

И вот, этот день настал.

***

— Завтра выезжаем к Хозяйкиной горе, будем осваивать там новое месторождение, попробуем расчистить и восстановить старую штольню.

Горщики стали поглядывать друг на друга, перешептываться. Потом один из них, Вениамин, командир бригады, много раз ходивший в горы старателем, поднялся со стула и спросил:

— Филипп Альбертович, это что же получается? Будем расчищать ту самую штольню, где целую бригаду камнями завалило?

— Именно ту, Вениамин.

Между горщиками поднялся шум - сначала тихий, потом он стал нарастать все сильнее и сильнее.

— Не пойдут туда люди. Места там... Жуткие, — снова высказался за всех Вениамин.

— Вы что же, мужики, в дедовские суеверия верите? — засмеялся Филипп, а за спиной руки его сжались в кулаки.

Мужчины снова стали поглядывать друг на друга, обсуждать, спорить. Переговоры продолжались долго, но, в конце концов, на следующее утро бригада в полном составе отправилась покорять Хозяйкину гору.

Сначала работа спорилась, и горщики быстро расчистили от каменных завалов вход в штольню. Но, по мере продвижения вглубь горы, горщики стали замечать странные явления. Кому-то слышались необычные заунывные звуки, похожие на пение, другим мерещились призраки погибших здесь восемь лет назад горщиков, третьи видели между камнями странные всполохи, похожие на разноцветные огни.

Один из рабочих, молоденький паренек Кирилл, как-то пошел в штольню первым, а через несколько секунд пулей выскочил из пещеры с криками:

— Ааааа! Там она... Она!

— Кто она? — горщики повскакивали со своих мест и подбежали к перепуганному парню, который то и дело оглядывался назад и смотрел вокруг дикими глазами.

— Хозяйка горы... — прошептал Кирилл, и лицо его побледнело, как мел, — вы, как хотите, мужики, а я ухожу отсюда. Никакими деньгами меня сюда больше не заманишь...

Кирилл ушел, остальные мужчины остались. Но в течение последующей недели странные явления нагнали жути и на остальных горщиков. Филипп гневно кричал, брызгая слюной, на испуганных мужиков. Но те лишь пожимали плечами, сидя в конторе.

— Филипп Альбертович, на прежние шахты - хоть завтра выйдем, а на Хозяйкину гору ищи других дураков-добровольцев. Или сам иди ее расчищай... — Вениамин встал, надел на голову свою замусоленную кепку и вышел из конторы.

Следом за ним встали и направились к выходу и остальные горщики. После того, как последний мужчина покинул помещение, Филипп нецензурно выругался и с силой стукнул кулаками по столу, а потом еще и еще. Канцелярские принадлежности, стопки бумаг и чертежей - все разлетелось по полу. Филипп подскочил на месте и начал яростно топтать их ногами.

***

Следующим утром Филипп стоял один напротив входа в штольню. Одет он был, как обычный горщик. Зайдя в глубь пещеры, часть которой мужчины успели освободить от завалов, он стал в одиночку разгребать завал дальше. Одному работать было тяжело и несподручно, но Филиппа согревала мысль о том, что он сантиметр за сантиметром приближается к исполнению своей мечты.

В том, что где-то внутри скалы есть целая глыба бархатного малахита - в этом он даже не сомневался. И поэтому черными руками вытирал со лба пот и продвигался потихоньку дальше и дальше.

Перед глазами его уже стояла картинка: огромное зеркало в малахитовой раме, оно будет его свадебным подарком, а в зеркале - отражение Зарины в подвенечном платье, расшитом мелкими бирюзовыми камнями. Уже одна эта фантазия жгла кровь Филиппа огнем.

Ему вдруг вспомнились танцы Зарины, он все бы отдал за то, чтобы увидеть сейчас хоть один из них. Тоска внезапно навалилась на Филиппа, заполнила тягучей серостью его душу. Он в сердцах бросил под ноги инструменты и сел рядом с ними, чтобы хоть немного перевести дух и успокоиться.

Внезапно лампочка на каске у мужчины замигала и погасла. Филипп снял с себя рюкзак, расстегнул молнию и стал шарить рукой, пытаясь на ощупь отыскать запасную лампочку или хотя бы фонарик.

И тут его ослепило светом, ударившим непонятно откуда в глаза. Словно сами стены пещеры засветились, да так ярко, что мужчина зажмурился, закрыл ладонями лицо. Спустя несколько мгновений он открыл глаза, но в пещере уже снова было темно и тихо.

"Видно, почудилось!" — попытался успокоить себя Филипп, но в душу его уже закрадывались первые тревожные чувства.

Отыскав и заменив лампочку на каске, следующие часы он работал без остановки. Даже на обед не стал прерываться. Мысли о бархатном малахите и о Зарине не давали ему покоя, терзали душу, заставляли работать без перерыва.

Ведь сейчас его цель была как никогда близка, практически в руках - еще немного хода внутрь горы, и он наверняка увидит малахитовую глыбу, погубившую стольких горщиков.

Страшно ли было Филиппу погибнуть здесь точно так же под очередным завалом? Очень страшно. Но еще сильнее его страшили мысли прожить всю жизнь без Зарины.

Поэтому, камень за камнем, он продвигался внутрь горы. Тем временем, наступила ночь, и когда стрелки часов на руке Филиппа приблизились к цифре двенадцать, он вдруг почувствовал какую-то странную вибрацию под ногами.

Но вскоре все вокруг стихло, и Филипп, стараясь не думать о том, что же это было, продолжил работу. Если он будет упорно трудиться, то непременно скоро достигнет цели, а если будет шарахаться от каждого шороха, как его нерадивые горщики, то ничего у него не выйдет.

Время шло, сколько Филипп работал в горе - он уже не знал, сбился со счета. Да и ни к чему ему было считать. Он прерывался лишь изредка - чтобы поесть и немного поспать. Во сне ему неизменно являлась Зарина, которая спрашивала со смехом:

— Ну что, любимый, готов мой подарок?

— Скоро уже будет готов, — отвечал ей Филипп, после чего просыпался, кипятил себе чай на костре и, торопливо выпивая обжигающую жидкость, направлялся к штольне.

Однажды Филипп услышал "пение", которое так напугало его горщиков. Доносилось оно откуда-то из глубины пещеры, куда очень медленно продвигался он сам. Пение было похоже то на протяжные стоны, то на завывание ветра, время от времени в нем слышался женский голос, напевающий грустный мотив. Филипп, крикнул громко:

— Эй! Кто там?

— Там, там, там... — эхом разнеслось по тоннелю, и звуки в пещере стихли.

— Вот ведь местечко, — пробубнил Филипп себе под нос, — но меня так просто не напугать! Я в сказки старых дедов не верю, все можно объяснить с точки зрения физики, вот только мне теперь несподручно это делать.

Мужчина взял в руки кирку и продолжил работу.

Шли дни, Филипп продвигался внутрь горы дальше и дальше. И вот, наконец, среди сплошного камня что-то необычное, изумрудно-зеленое, масляным блеском сверкнуло под его руками.

Взмахнув киркой, мужчина отколол кусок минерала, который засветился в его руках слабым зеленым свечением. Был его узор на срезе так причудлив, что мужчина залюбовался, засмотрелся на ровные круги и полусферы, расходящиеся от центра камня во все стороны.

— Ну вот и все. Вот и добрался я до сокровища Хозяйкиной горы. Вот он какой, бархатный малахит... — голос Филиппа задрожал от восторга и ощущения собственной победы, — Сейчас Зарина от меня никуда не денется, получит свой драгоценный подарок и станет моей женой.

Мужчина отложил осколок малахита в сторону и взял Кирку. Он стал осторожно освобождать малахитовую глыбу от горных пород.

Но тут внезапно стены пещеры задрожали и отовсюду посыпались мелкие камни, больно ударяя Филиппа по спине и по голове.

"Да что же это, неужели новый обвал?" — мысль вспыхнула в голове, и вместе с ней яркими огнями вспыхнули и стены пещеры.

Филипп отшатнулся от стены и попятился назад, к выходу. Ход, расчищенный им был невысоким и узким, и ему приходилось нагибаться, чтобы продвигаться назад. Внезапно он услышал позади себя сильный шум падающих камней и, бросив взгляд через плечо, с ужасом обнаружил, что проход, который он так долго расчищал, полностью завален.

Грохот продолжался - казалось, вся Хозяйкина гора обваливается: шум оглушал со всех сторон и страшно гудел над головой. Филиппу стало нечем дышать, он понял, что воздуха нет совсем, ноздри его забила каменная пыль, а потом он почувствовал, как огромный поток камней повалился сверху ему на голову.

"Прости, Зарина," — успел подумать Филипп, прежде чем с головой погрузился в черную тьму.

***

... Маленький мальчик бежит по лесу. Зеленые ели высоки и величественны, и в их густых кронах клубится утренний туман. Сегодня пасмурно, того гляди, зарядит осенняя морось.

Осенью они с отцом ежегодно ходят в горы: отец колотит киркой у основания горы, пытаясь отыскать камни и самоцветы, а мальчик помогает ему.

Места их раньше были богатыми на каменные месторождения, а потом все они иссякли. Старый дед-горщик рассказывал мальчику о том, что Хозяйка гор обозлилась на людей за жадность и спрятала все свои каменные сокровища вглубь самой высокой горы. Мальчик поначалу боялся подходить к этой горе, но отец уверил его, что если не долбить глубоко, то Хозяйка из-под земли не услышит их.

У мальчика была своя небольшая кирка, но, когда он уставал колотить камни, отец отпускал его отдохнуть, погулять по лесу. Лес у подножия горы был мрачным и загадочным, но мальчик знал, что он хранит в себе много чудес.

Он любил наклоняться к самой земле и выискивать здесь разноцветных ящерок. Иногда они прятались в траве, но чаще всего грелись на теплых стволах поваленных деревьев или на каменистых выступах. Когда на спины ящерок попадало солнце, они переливались всеми цветами радуги.

Сегодня солнца не было, и мальчик не надеялся найти ящерок, он просто бродил по лесу и прислушивался к лесным звукам и стуку отцовской кирки. Задрав голову вверх, он вдруг споткнулся о трухлявый пень и упал на землю, вскрикнув от боли.

Погладив ушибленную коленку, мальчик обернулся посмотреть на препятствие, которое он не заметил, и ахнул от удивления. На старом, почти сгнившем пне сидела ящерка удивительной красоты.

Таких ящерок мальчик в жизни не видывал. Была она вся зеленая, блестящая, а шкурка ее была украшена драгоценными каменьями, которые сверкали и переливались всеми цветами радуги. На голове у ящерки был причудливый рисунок, похожий на корону. Маленькими коричневыми глазками ящерка смотрела прямо на мальчика, как будто хотела что-то сказать ему, но не умела.

"Вот так чудо!" — подумал мальчик, и все внутри него наполнилось восторгом.

Он замер на месте, стараясь не дышать, чтобы не напугать такую редкую красавицу. Ему вдруг страстно захотелось поймать ее, чтобы показать отцу, наверняка, он тоже таких ящерок никогда не видывал.

Мальчик стянул с головы шапку и медленными шагами стал подходить к ящерке. Та поворачивала голову в его сторону и даже не собиралась убегать. Взмахнув рукой, мальчик накинул шапку на ящерку, а потом собрал шапку руками в бесформенную кучу. И вдруг позади него раздался женский голос:

— Гадкий мальчишка! Что ты наделал? Ты испортил мой наряд!

Мальчик от страха выронил шапку, обернулся и увидел позади себя женщину, облаченную в длинное платье, украшенное зелеными камнями. Несколько камней отпали от платья и покатились в траву. Испугавшись еще сильнее, мальчик попятился назад, но женщина зло взглянула на него и приказала:

— Собирай теперь сам мои малахиты!

Мальчик, ни жив ни мертв от страха, подскочил к женщине, упал на колени у ее ног и стал искать в мягком мху рассыпавшиеся бирюзовые камни. Каждый камень имел свой причудливый узор, которым можно было любоваться бесконечно.

Собрав камни, мальчик протянул их на ладони женщине. Она забрала их, едва коснувшись рукой его руки, но он успел почувствовать холод ее пальцев.

— Как тебя зовут? — спросила женщина.

— Филипп, — прошептал мальчик еле слышно.

Светло-карие раскосые глаза смотрели не на него, а куда-то внутрь, в самую душу, отчего Филиппу казалось, что все внутренности у него сжимаются в комок. На голове у женщины была корона, а иссиня-черные волосы были заплетены в тугую косу, которая была перекинута на одно плечо.

— За то, что ты испортил мое лучшее платье, губить я тебя не стану. Пока что не стану... Но придет время, и долг этот тебе все равно придется вернуть!

В раскосых глазах женщины мелькнули злые огоньки, а алый рот искривился в ядовитой улыбке. Губы мальчика задрожали, слезы навернулись на глаза. Он оглядывался по сторонам, соображая, куда убежать от нее, такой красивой, но такой пугающей.

Лес внезапно потемнел, как перед сильным дождем, ветви елей потянулись к мальчику своими темными лапами, готовые тотчас схватить его, если только он попробует спасаться бегством.

С его лица в мягкий мох капнули две маленькие слезинки, которые тут же превратились в прозрачные, поблескивающие на свету алмазы.

"Настоящие алмазы! Чудеса! Вот бы отец обрадовался, если бы увидел их!" — подумал Филипп, и внезапно его осенила страшная догадка.

— Ты что, Хозяйка гор? — прошептал он и с ужасом посмотрел в раскосые, темные, бездонные глаза женщины...

Женщина засмеялась, и смех ее покатился по лесу звуком разбивающегося хрусталя.

— Нет! Но я лучше и красивее ее. Когда-нибудь ты и сам поймешь это...

Женщина снова засмеялась, закружилась вокруг себя и начала танцевать. Танец ее был так необычен и прекрасен, движения были такими плавными и гибкими, а блеск самоцветов на платье так ослепительно переливался, что мальчик, наблюдая за черноволосой красавицей, приоткрыл от восторга рот.

Потом она остановилась, подошла к Филиппу, склонилась к его лицу и сжала тонкими пальцами один из малахитов. Камень вдруг рассыпался в зеленую пыль. Красавица подула на пальцы, и лицо мальчика окутала зеленая дымка. Глаза его помутнели и закрылись, а тело мягко и плавно опустилось в мягкий мох. Там его, спящего, и нашел спустя пару часов, отец.

Пытаясь разбудить сына, мужчина вдруг увидел рядом с ним в траве два алмаза. Не поверив своим глазам, он зажмурился на несколько секунд. Потом он поднял камни с земли дрожащими руками и понял, что они настоящие.

Полный восторга от такой находки, он завернул камни в носовой платок и бережно положил этот сверток к себе в карман. С тех пор жизнь семьи некогда бедного электрика и его семьи изменилась в лучшую сторону.

Сам же мальчик, проснувшись, вспомнил только то, что видел на пне сверкающую ящерку. Тогда он еще не догадывался о том, что наступит день, когда ему придется все вспомнить...

***

Филипп открыл тяжелые веки. Кругом была темнота. Голова сильно болела. Издав глухой стон, мужчина приложил обе ладони к голове. Почувствовав, что никакие части его тела не придавлены камнями, он обрадовался.

Он был свободен и лежал на прямой и гладкой поверхности. Кроме головы, ничего больше не болело. Филипп протянул руки в стороны, но не нащупал вокруг себя никаких камней и обвалов. Что же случилось? Где он?

Внезапно пещера засверкала разноцветными огнями, а потом огни замерли, словно по стенам расселись гигантские светлячки. Филипп осмотрелся вокруг - подземная пещера был огромного размера, с арками, фигурными сводами, каменными колоннами, подпирающими высокие потолки, выложенные мозаикой из драгоценных камней.

Полы также были выложены разноцветными камнями. Каких камней здесь только не было! Царственные рубины; сапфиры, цвета ясного полуденного неба; прозрачно-сиреневые аметисты; желтоватые, словно умирающее осеннее солнце, бериллы; болотно-зеленые турмалины; сверкающе-черные, завораживающие своим благородством, морионы; аквамарины, цвета морских волн и теплых белых песков...

Все эти камни Филипп с детства знал наизусть, но также он знал о том, что камней этих в их местах уже давно не добывают, их попросту нет. И вот оно - истинное чудо! Филипп не мог поверить своим глазам, он присел на колени и гладил ладонями ровные, идеально отшлифованные поверхности самоцветов.

Откуда взялась эта пещера? Что за искусный мастер сотворил такое чудо внутри самой высокой горы? Или... Или это и есть хоромы Хозяйки гор, про которые рассказывал ему в детстве дед?

Нет, этого просто не может быть. Филипп, взрослый и образованный мужчина, в подобные сказки давно не верил. Но, глядя на все это великолепие, он не мог не признать, что было тут сказочно красиво, он такого никогда в жизни не видел.

Услышав шаги, Филипп вскочил на ноги, обернулся и, никого не увидев возле себя, спросил:

— Кто здесь?

Внезапно пещеру заполнили клубы разноцветного дыма, от неожиданности у Филиппа сердце ушло в пятки. Как ни пытался, он не мог объяснить происходящее здесь с точки зрения науки.

Когда дым рассеялся, мужчина увидел перед собой женщину невиданной красоты. Она была облачена в царственный наряд - длинное платье ее стелилось до самой земли, а голову венчала высокая, массивная корона из темного золота с драгоценными камнями.

Пальцы женщины были усыпаны перстнями, на запястьях позвякивали при движениях золотые браслеты. Волосы ее цвета меди были разбросаны по плечам и свисали до самого пола. Взгляд зеленых глаз был строгим и властным. Услышав где-то внизу странные звуки, Филипп опустил голову и увидел на полу бессчетное количество разноцветных ящерок.

— Сестриц моих не растопчи! — строго сказала женщина.

— Хозяйка гор? — прошептал Филипп.

Сейчас у него уже не оставалось сомнений в том, что это была именно она - Хозяйка гор.

Женщина пристально посмотрела Филиппу в глаза, а потом заговорила. Голос у нее был высокий и повелевающий, чувствовались в нем сила и власть.

— Зачем ты явился в мой дом? Говорил же тебе в детстве отец - нельзя людям соваться внутрь этой горы. Почему не запомнил навсегда слова своего родителя? — Хозяйка подняла вверх палец, на котором синим блеском сверкнул большой сапфир, — каждый, кто ослушался моего слова, нашел здесь свою погибель. И ты найдешь, если посмеешь ослушаться...

Глаза Хозяйки сверкнули недобрым огнем, и огни на стенах засверкали, вторя ему.

— Но не будем пока о печальном. Сейчас ты - мой гость, и для начала я покажу тебе мой дом изнутри. Ступай за мной, — сказала Женщина, взглянула на Филиппа и пошла к одному из тоннелей, на конце которого маячил свет.

Филипп шел за ней, едва поспевая, и вскоре они вышли в очередную просторную подземную пещеру. По своему убранству она была еще более прекрасная, чем первая. Здесь, вероятно, хранились все богатства Хозяйки гор. Драгоценные камни лежали здесь прямо на полу, сваленные в огромные, сияющие, разноцветные груды.

Глаза у Филиппа разбегались от всего этого блеска и великолепия. Разноцветные ящерки сновали тут и там, словно охраняли эти несметные сокровища.

— Сколько же здесь богатства... — выдохнул восторженно мужчина.

— Это для людей богатства. Богатства, которыми вы тешите и взращиваете свою жадность. А для меня это дары природы, которые я обязана защитить. Если люди эти дары отнимут, горы станут пустыми, рассыплются, превратятся в серые камни, а затем - в пустыню.

Филипп после ее слов убрал ладонь от самоцветов. Столько силы и смысла было в словах Хозяйки, что он невольно проникся к ней глубоким уважением.

Следующая пещера являлась столовой. Посредине стоял красивый стол из цельной каменной плиты. На столе стояло множество блюд с едой, закусками и фруктами.

— Прошу к столу, Филипп! Наверное, ты сильно проголодался.

Филипп непонимающе смотрел на еду. Одно дело, когда глубоко под землей, внутри горы, видишь камни, и совсем другое - когда перед тобой стоит богато накрытый стол.

— Откуда здесь все это? — спросил мужчина, усаживаясь за стол и жадно набрасываясь на еду.

— Не задавай лишних вопросов, ешь... — женщина села за стол напротив Филиппа, но к еде не прикоснулась, — я Хозяйка гор, во мне есть силы, которые простым людям понять очень сложно. Поэтому я стараюсь не сталкиваться с людьми. Мы с вами живем в разных мирах, у нас разные ценности. Вот только вы, люди, сами все время рветесь в мои владения и пытаетесь разорить их...

После сытного ужина Хозяйка показала Филиппу ещё одно подземное чудо - водопад и озеро с кристально чистой водой. На камнях у воды сидели ящерицы, грелись под теплым, разноцветным сиянием, поглядывали своими раскосыми глазками на незваного гостя.

Пока Филипп ходил по берегу и восхищался красотой этого поистине волшебного места, Хозяйка скинула с себя свое царственное облачение, вошла в воду и поплыла к водопаду.

Филипп был заворожен этим зрелищем. Красота Хозяйки гор была безупречная, идеальная, гипнотизирующая. Когда она вышла из воды и поманила его за собой, он, даже не задумавшись о том, что делает, скинул с себя одежду и вошел в воду, которая, как и все внутри горы, светилась разноцветными огнями.

Женщина, прекрасная и величественная, подошла к Филиппу и положила свои руки на его широкие плечи.

— Я не стану губить тебя, если ты исполнишь мою просьбу, — тихо, но властно произнесла она.

Филипп замер, не в силах оторвать взгляда от женщины, не в силах даже пошевелиться. Воды подземного озера ласкали его тело, от рук Хозяйки шло приятное, чарующее тепло, и он чувствовал, что согласится на все, лишь бы это ощущение не заканчивалось.

— Я сохраню тебе жизнь, если ты останешься здесь навсегда, станешь моим мужем. Увы, на истинную любовь я не способна, но одной мне часто бывает скучно, — женщина заглянула в глаза Филиппу, — только представь, все мои богатства, вся эта роскошь станут твоими...

И тут перед глазами ослепленного всем этим великолепием Филиппа возникло лицо Зарины. Он вспомнил о том, как и зачем он здесь оказался, а после этого резко отшатнулся от Хозяйки гор, вышел из воды и быстро оделся.

Выйдя на берег вслед за ним, женщина щелкнула пальцами, и они, словно по волшебству, снова оказались в первой пещере - на том месте, где Филипп очнулся.

— Раз ты не согласен на мои условия, мне придется убить тебя, — произнесла Хозяйка гор, и Филипп увидел блеснувший в ее руках меч в каменной рукоятке.

— Дай мне рассказать тебе, зачем я здесь... — попросил мужчина.

Хозяйка подошла к нему очень близко. Филипп заметил, что на ней было уже другое платье, не столь нарядное и роскошное, но такое же длинное и царственное. Женщина молча стояла напротив Филиппа, ожидая, что он ей скажет.

— Я не по своей воле пришел сюда, Хозяйка, — проговорил Филипп взволнованным, хриплым голосом, — моя возлюбленная попросила у меня подарок. Только если я подарю ей его, она выйдет за меня замуж. Сердце мое уже давно отдано ей, поэтому я не могу остаться с тобой, как бы сильно не завораживала ты меня своей красотой...

Женщина склонила голову набок, прошлась по мозаичному полу, потом развернулась к Филиппу, взмахнув тяжелым подолом. Рукоятка меча заблестела в ее руке.

— Какая у тебя строптивая невеста! И что же это за подарок такой, который находится в моей горе?

— Драгоценный камень... Бархатный малахит. Знаю, что остался он лишь здесь, внутри твоей горы, видел я его россыпи в одной из пещер... Больше мне его нигде не сыскать.

Хозяйка удивленно подняла брови, а потом нахмурилась.

— Бархатный малахит, говоришь? И почему же именно этот камень понадобился твоей невесте?

— Она хочет им украсить свое подвенечное платье.

Хозяйка вдруг запрокинула голову и расхохоталась. Ее смех серебряными колокольчиками разнесся по пещере и тунелям, расходящимся от нее в разные стороны.

— Скажи, как же зовут твою невесту? — спросила она, после того, как последние отголоски эха стихли в темных глубинах горы.

— Зарина, — ответил Филипп и опустил голову.

Внезапно взгляд его наткнулся на разноцветную ящерку, сидящую неподвижно у его ног. И тут он почувствовал, как в голове вспышками стали сменять друг друга картинки того самого дня из детства, когда он увидел на пне такую же разноцветную, сверкающую огнями ящерку.

Тело его вдруг похолодело, руки и ноги будто приклеились к туловищу, стали неподъемными, он беззвучно открывал рот, пытаясь переварить внутри себя все, что в эту самую минуту из разрозненных пазлов сложилось в единую картинку.

В тот самый день он встретил в лесу не просто ящерку, а Зарину, которая страшно разозлилась на него за малахиты, которые по его вине отпали от ее наряда. Она тогда сказала, что теперь он у нее в долгу...

— Ты глупец, Филипп! Хочешь узнать, кем является на самом деле твоя возлюбленная? — Хозяйка гор улыбнулась недобро, — Она всего лишь одна из моих сестер - холодная и бесчувственная подземная жительница, самая наглая и непослушная из них, пожелавшая однажды занять мое место...

Лицо женщины стало каменным, но в глазах сверкали драгоценными алмазами прозрачные слезы. Было видно, как тяжело ей говорить об этом предательстве.

— Ей единственной из всех сестриц я дала человеческое обличье, думала, что с ней мне будет не так одиноко и тоскливо. Но однажды она захотела стать здесь полноправной хозяйкой... За это я прогнала ее из своего дома, а в наказание забрала ее кожу ящерицы, чтобы она не смогла больше переродиться в нее. Теперь участь Зарины - состариться и умереть, так же, как и все люди.

Филипп начал ходить взад и вперед по пещере, лицо его стало сосредоточенным, хмурым, глубокая складка залегла между бровей.

— Мне не важно, что Зарина твоя сестра, — наконец, произнес он, — Я люблю ее и такой. И она любит меня. Если ты хочешь меня убить, убивай, но дай напоследок исполнить свое обещание. Дай мне малахит, который она просит...

— Зарина любит тебя, говоришь? — снова захохотала Хозяйка гор, — увы, она не способна на любовь, она не человек. В подземных сестрах нет ни капли истинных чувств, они холодные.

Хозяйка гор ласково погладила зеленую ящерку, сидевшую на ее плече.

— А малахит этой обманщице нужен вовсе не для платья, а для того, чтобы продлить свою молодость. В мире людей молодость и красота недолговечны, люди слишком быстро стареют, а потом умирают. Лишь бархатный малахит, сильный камень, обладающий магическими свойствами, может помочь Зарине сохранить ее красоту в вашем мире. Но она его не получит, так и передай ей, Филипп.

— Ты хочешь сказать, что все-таки отпустишь меня назад? — спросил мужчина, и сердце его наполнилось надеждой.

Хозяйка гор вздохнула, подняла глаза вверх и убрала сверкающий кинжал в ножны.

— Раз уж ты оказался здесь из-за моей сестрицы, а не из-за собственной жадности, как остальные, то так и быть, отпущу. Но малахита ты не получишь. А еще обещай, что больше никогда не приблизишься к моей горе.

— Обещаю, Хозяйка, — ответил он.

А потом задумался... Ему очень хотелось вернуться на поверхность, в свой привычный мир, но как же быть с подарком для Зарины?

Внезапно в голову мужчине пришла мысль, которая сразу же завладела всем его существом. Попросив Хозяйку гор ещё раз сводить его к подземному озеру, чтобы на прощание насладиться его красотой, он, на пути к нему, все же успел ухватить из сокровищницы горсть ранее запримеченного бархатного малахита.

"Украл..." — подумал Филипп, пряча сжатый кулак глубоко в карман, и щеки его при этом пылали огнём.

***

Когда Хозяйка гор по щелчку пальцев перенесла Филиппа на поверхность горы, она внимательно взглянула на него на прощание.

— Вздумаешь рассказать кому-нибудь о том, что видел внутри горы - язык твой отнимется навсегда. Поэтому лучше молчи, помни о том, что лучше не смешивать между собой два мира, ни к чему хорошему это не приведет...

Филипп кивнул, по-прежнему сжимая в кулаке горсть драгоценного бархатного малахита.

— Прощай, Филипп, — женщина снова взглянула ему в лицо, и во взгляде ее мелькнула грусть, — Не уподобляйся больше никогда Зарине. Не бери чужого нечестным путем. Ты не такой.

После этих слов Хозяйка испарилась в разноцветном тумане, словно ее тут никогда и не было. А Филипп достал из кармана руку с зажатыми в ней камнями и вздрогнул от острой боли, пронзившей его насквозь - ладонь его была полна мелкого, острого стекла, а на землю с нее стекали крупные капли крови.

***

Когда Филипп, обросший, грязный и страшно исхудавший, вернулся из леса, родители его с трудом узнали. Мать в слезах бросилась ему на шею, она уже и не надеялась увидеть сына живым.

А отец рассказал ему, что Зарина уже неделю как уехала из поселка. Куда и зачем - этого никто не знал. Перед отъездом она выглядела сильно уставшей и осунувшейся, как будто сильно болела.

Филипп горевал по своей возлюбленной целый год, не желал признавать своего поражения. Ездил в город, искал ее там, но не нашел никаких следов пропавшей танцовщицы.

Часто он ходил к заваленной штольне, пытался снова и снова расчистить завалы, но у него ничего не получалось, камни словно срослись друг с другом, стали неподъемными. Иногда он слышал откуда-то из глубины горы звук, похожий на заунывные стоны - это пела Хозяйка, напоминая о том, что нельзя ему больше соваться в ее владения.

А потом Филипп решил начать жизнь с чистого листа и осчастливил Наталью, взяв ее в жены. Спустя девять месяцев, у молодых родился крепкий и здоровый сын, а еще через год на свет появилась красавица-дочка.

Жизнь молодого отца наполнилась смыслом, заиграла яркими красками. Так всегда бывает, когда у человека появляются дети.

***

После всего случившегося с Филиппом на Хозяйкиной горе прошло почти десять лет. Иногда он приходил сюда - посидеть на теплом склоне в одиночестве, подумать о жизни.

Вот и в этот раз, обойдя защитные ограждения, которые были установлены здесь по его же распоряжению, чтобы никто не пытался пробраться в заброшенную штольню, Филипп вдруг увидел у каменистого выступа старого горщика, тот колотил киркой камни у основания горы.

— Что ты здесь делаешь, отец? Сюда ходить нельзя, места опасные, видишь же - ограждение стоит, — окликнул его Филипп.

Старик обернулся и ответил:

— Не сердись, начальник. Я ищу всего лишь маленький кусочек малахита... Нужен он мне по зарез. Любимая жена помирает от болезни, говорит, что лишь этот камень ее может излечить.

Смутные и тревожные предчувствия закрались в душу Филиппа.

— Скажи, а как зовут твою жену?

— Зарина, — гордо ответил старик, бросил быстрый взгляд в сторону леса, а потом понизил голос и заговорил быстро-быстро, — понимаешь ли, сынок, не жена она мне в истинном смысле. Я вдовый уже лет пятнадцать, а пару лет назад встретил женщину на улице - одинокую, пожилую, но такую красивую! Влюбился, как мальчишка! А потом узнал, что недолго ей уже осталось жить. Решил не терять времени даром, сразу позвал жить с собой. Она и согласилась...

Старик опустил кирку, сел на землю, вздохнул горестно.

— Если ты хоть раз в жизни любил по-настоящему - так, что сердце от восторга заходится, когда видишь ее, то должен понять, что ради любимой что угодно сделаешь, даже к черту на кулички полезешь, не то что уж на Хозяйкину гору...

Филипп стоял перед стариком бледный, без единой кровинки в лице и дрожал всем телом. Говорил старик про себя, а как будто бы про его любовь к ящерке Зарине слово в слово рассказывал...

— Да вот же она, моя Зарина, сидит на пне, рассматривает ящериц. Полным-полно их тут! Куда ни ступи, во все стороны разбегаются... Смешная она у меня, говорит, что это сестрицы ее родные...

Филипп был слишком далеко и не видел лица пожилой женщины. Да и боялся до ужаса смотреть на нее, седую и постаревшую. Повернувшись к старику, он снова сказал со стальной ноткой в голосе:

— Уходи отсюда, отец. Малахита тут уже давным-давно нет, а на поверхности горы и подавно ничего не сыскать. Уходи... Пока Хозяйка горы твою кирку не услышала и не наказала тебя.

Старик вздохнул, поднялся с земли, отряхнул одежду от пыли и поковылял к своей возлюбленной. Филипп тоже направился прочь и тут услышал, как старик громко зарыдал. Обернувшись, он увидел, что тот стоит на коленях перед неподвижно сидящей у камня женщиной и плачет, уткнувшись лицом в ее плечо.

— Умерла... Умерла... Не дождалась своего малахита...

Сердце Филиппа екнуло, замерло на доли секунды, а потом снова забилось, да так неистово, что казалось вот-вот выскочит из-под рёбер.

Опустив глаза, полные слез, он вдруг увидел на каменистом выступе разноцветную ящерку. Шкурка ее была вся сплошь усыпана драгоценными камнями, а на голове красовался причудливый узор, напоминающий корону...

— Зарина... — прошептал Филипп, и слезы его капнули на камни рядом с ящеркой.

Ящерка взглянула на него раскосыми карими глазами, а в следующую секунду уже юркнула под камень, в темную и холодную глубину Хозяйкиной горы.

Туда, где ждала простившая ее сестра.

Туда, где магический бархатный малахит, возможно, подарит ей вторую жизнь...