Хозяин сгоревшей хижины

Глава 1

«Он просто непробиваемый идиот! – раздраженно думала Рут, глядя на сидевшего за рулем радостного Макса, кивавшего головой в такт орущей из магнитолы музыке. – А я вдвойне идиотка, что все еще встречаюсь с ним!»

Пейзаж за окнами их старенького джипа, купленного на автобарахолке, становился все мрачнее — и грязный придорожный снег, и белое величие нетронутого леса сменились черными проплешинами, угольными стволами повалившихся деревьев и глубокими ямами с переплетением корней.

– Хватит! – Рут нервным движением выключила музыку и вновь отвернулась к окну. Родные края. Глаза бы их не видели.

Еще несколько километров сквозь изломанный лес, по разбитой дороге — и они окажутся на краю богом забытого поселка. Коттеджей десять, не больше. Можно поспорить, половина уже заброшены и начали разваливаться — старики здесь умирают быстро, а молодежь бежит в город, как они с Максом когда-то. Поселок, которому от силы лет двадцать пять-тридцать, выглядит как столетняя деревня.

И никому бы в голову не пришло сюда возвращаться.

Но Макс тот еще обалдуй. Они бы ни за что не были вместе при других обстоятельствах — но так получилось, что одновременно покинули дом и вынуждены были как-то выживать. А вдвоем в чужом городе, без толкового образования, денег и связей все же немного легче. К совместному проживанию приложилось и все остальное.

Рут даже ждала предложения в ближайшее время: как-никак, два года уже, немного освоились, остепенились — но Макс хотел лишь развлекаться и не думал о семье. Ему нравились разные рисковые затеи, он всегда тащил Рут с собой и насмехался над ее опасениями и боязливостью. Тем, что с ее точки зрения являлось обычным здравым смыслом. И эта поездка... Рут должна была кричать, спорить, ругаться, а она позволила сыграть на своей гордости. Взять на «слабо».

– Ты ведь уже большая девочка и не боишься детских страшилок? – насмешливо улыбаясь спросил тогда Макс. – Потому что иначе мне не о чем с тобой говорить.

Вот за такие улыбочки его всегда хотелось придушить! Хотя, именно они Рут и нравились на первом этапе, когда их отношения походили на игру в дразнилки. Сейчас же это все больше раздражало — она становилась серьезней, а Макс окончательно заигрался.

Но в тот раз она поддалась. Гордо вскинула голову и заявила, что все эти россказни ее не пугают. И съездить взглянуть на старый заброшенный дом в стороне от поселка она готова — если после этого Макс сам остепенится и перестанет тратить время на всякие глупости.

И они оба сделали вид, что остались довольны этим соглашением.

«Рут, ну хоть ты могла бы включить мозги!» – в который раз отругала она себя. Джип выехал на небольшое убранное поле, и чуть поодаль, у кромки леса, мелькнули серые спины волков, сбившихся вокруг своей добычи: из заляпанного кровью снега уже едва виднелись оголившиеся ребра и ветвистые оленьи рога. Рут спокойно перевела взгляд на дорогу и вдруг вскрикнула:

– Стой!

Макс, хоть и не понял происходящего, среагировал мгновенно: ударил по тормозам, машина дернулась так, что его кинуло на руль — но встала, как вкопанная.

– Чего орешь? – недовольно поинтересовался он, растирая ушибленную грудь.

– Мне показалось... – Рут не договорила. – Где твоя щетка для стекол?

– Сзади где-то в ногах поищи. Мы для этого остановились?

– Да погоди ты... – буркнула Рут, перегибаясь назад и пытаясь нашарить длинную ручку. – Нашла! Сиди тут.

Она открыла дверь, потыкала снег палкой, на обоих концах которой крепились щетки. Сделала пару шагов вперед, обходя капот, повозила там... и громко вскрикнула, отскочив и ударившись о бампер, когда стальные челюсти капкана клацнули, без труда перекусив тонкую алюминиевую трубу.

– Какого черта?! – Макс выскочил из машины и набросился на нее. – Что происходит?!

– Ты у меня спрашиваешь? – их общение часто переходило на крик. – Скажи спасибо, что я заметила истоптанный снег и не позволила нам испортить шины! Застряли бы надолго!

Макс захлопнул рот, но нахмурился, упер руки в бока.

– Поехали отсюда, – уже спокойнее и тише сказала Рут.

– Нет, – он отчего-то упорствовал. – Подумаешь, в капканы въехали.

– Макс, это капканы на крупного зверя, может даже медведя, – попыталась донести очевидное до парня Рут. – А медведи сейчас спят! Да и ставят их в лесу, а не в поле. Ты понимаешь — кто-то хотел перекрыть дорогу в поселок!

– Опять эти твои глупости! – хмыкнул тот. – К тому же, если ты так боишься, мы едем не в поселок. Поворот должен быть прямо вон за той высокой сосной, если я правильно помню. Так что давай расчистим путь и поедем, пока не стемнело.

Рут вздохнула и промолчала. Им действительно следовало закругляться с этим, если они хотят вернуться домой хотя бы к полуночи, а не встретить Новый год в пути. Зная Макса, единственные выход, который она видела — добраться до места и тут же его покинуть.

К счастью или нет, но больше на их пути преград не возникало. Джип с трудом пробирался по узкой, заваленной снегом просеке: задевая ветви густо стоящих по бокам деревьев; ссыпая на себя тяжелые обледеневшие шапки; переваливаясь с боку на бок — и наконец оказался на небольшой поляне, где стоял охотничий домик.

При одном взгляде на него Рут передернуло так, что волосы на затылке встали дыбом, а ногти невольно впились в ладонь. Черный, с закопченными стенами и окнами, словно после пожара — но на удивление хорошо сохранившийся, он вызывал в ней дикое желание бежать. Но Макс реагировал совсем иначе.

– Вылазь! – бодро скомандовал он и сам выпрыгнул из машины.

– Зачем? – холодные иголки, что кровь гнала по венам, вонзились в сердце, сковав движения.

– Давай, не дрейфь! Докажи, что не боишься!

«Но я боюсь!» – закричала Рут в своей голове. Ее внутренний голос вопил об опасности, она снова была маленькой девочкой и не могла убедить себя, что все хорошо. «Все никогда больше не будет хорошо. Особенно с этим домом». Мысли о том, что она взрослая серьезная женщина, уже не помогали. Не здесь, в лесу, в глуши...

Дверь рядом с ней отворилась, и Макс за руку выдернул Рут из машины.

– Идем, трусиха! – презрительно фыркнул он.

Едва передвигая ноги, она поплелась следом.

Не выпуская запястья из своей крепкой хватки, Макс взялся за тускло поблескивающую ручку, потянул на себя дверь — и Рут невольно зажмурилась. На них пахнуло сыростью и холодом, еще большим, чем на улице, каким-то слабым, странным, едва уловимым запахом — и Макс внезапно закричал. Рут распахнула глаза, дернулась назад, не видя ничего в темноте помещения перед собой — и бухнулась попой в снег от того, что парень резко отпустил ее руку.

Макс уже ржал вовсю, стоя на пороге.

– Штаны сухие?

– Идиот! – досадливо процедила она, поднимаясь на ноги и отряхивая одежду. – Тупые шутки!

– Да ладно, не занудствуй. Идем, – он скрылся в доме. Рут минуту поколебалась, но снаружи она ощущала себя не лучше: все время казалось, что из леса за ней кто-то наблюдает — и, подкравшись, утащит. Потому она нырнула следом.

И замерла в прихожей, едва глаза привыкли к полумраку.

Глава 2

В тот солнечный, теплый летний день они с подругами как обычно пришли сюда играть в куклы. В самом поселке было смертельно скучно: пыльная, огороженная забором детская площадка давно годилась лишь на дрова — да наводить страху во время бури, когда все проржавевшие, давно не смазанные железяки скрипели и стонали на ветру. Никто не хотел приводить ее в порядок. Впрочем, как и весь поселок. Уже тогда, пятнадцать лет назад, он выглядел общиной чудом спасшихся людей на необитаемом острове: жилые дома, один из которых использовался как детский сад и школа, пара амбаров, складов, колодец... и все. Пять семей, пара одиноких, дети разного возраста, часть из которых не знала своих родителей и обитала на втором этаже «школы».

Рут едва исполнилось пять, и она считала эту жизнь нормальной. Радовалась, когда старик «дедушка Джон» привозил из города продукты, лекарства или какие-то вещи — как другие радовались бы целой ярмарке. Едва научившись читать, с упоением глотала книги, написанные красивым убористым почерком. Играла в лесу у поселка с другими детьми, в том числе в старом доме, ничего не опасаясь.

Зимой они туда не ходили, а вот летом наслаждались раздольем — ведь в распоряжении девчонок был не кукольный домик, а настоящая хижина! Приходилось, конечно, делить его с мальчишками, которые устроили там пиратский штаб... но занавеси на окнах и плетеная циновка на полу устраивали всех. В тому же, мальчишки лазали на чердаке, а «малышне» оставляли первый этаж.

Солнце нагревало доски, в воздухе кружились мелкие былинки, а в открытые окна вливался тягучий и терпкий запах хвои. После обеда из похлебки и хлеба, едва ли сытного, их все же сморил сон. Детишки улеглись прямо на теплом деревянном полу, обнимая куклы и тихо посапывая, и только Рут спала неспокойно. Крутилась, бормотала, и наконец распахнула глаза, резко выскочив из дремы.

Он смотрел прямо на нее. Желтые, словно перезрелая алыча, белки глаз, в которых плавали мутноватые зрачки, неподвижно застыли, неотрывно уставившись на боявшуюся пискнуть девочку. Черное лицо с едва различимыми чертами, всклоченные, торчащие в стороны пряди седых волос, густые брови и такая же черная рука с длинными, обломанными ногтями, придерживающая открытым люк в полу, прямо под стоявшим тут всегда небольшим истертым диваном, из которого торчали доски и пружины.

У Рут не оставалось сомнений, что это чудовище вылезло, чтобы схватить ее, пока все спят, и утащить в погреб, о существовании которого они раньше и не подозревали. И там сожрать, скорее всего. И никто даже не поймет, куда она пропала.

Казалось, прошла целая вечность прежде чем Рут поняла, что может двигаться. Она с большим трудом, словно в кошмаре, открыла рот и закричала: хотела «помогите!», но пересохший язык не слушался, и получилось лишь хриплое «аааа!».

Люк мгновенно захлопнулся, подружки проснулись и стали сонно вертеть головами по сторонам, растирая глаза, с лестницы кувырком скатились мальчишки. Все они спрашивали у Рут, что случилось, а она могла лишь открывать и закрывать рот, молча указывая в сторону дивана. Его отодвинули в угол, но и тогда не сразу обнаружили идеально пригнанный люк безо всякой ручки.

– Подвал! Мы должны его исследовать! – Макс с горящими глазами бросился вперед, но преградивший дорогу Тимми — на два года старше — отпихнул его в сторону.

– Уйди, малявка! Это дело взрослых!

Пока Макс тихо подвывал от обиды, растирая ушибленный локоть, Тимми достал зажигалку, которую всегда носил с собой. Неизвестно, каким чудом она попала к мальчишке, но он очень гордился этим приобретением и считал, что оно делает его совсем взрослым.

– Открывайте!

С большим трудом, с помощью перочинных ножиков и коряг детям удалось приподнять люк, а затем общими усилиями откинуть тяжелую крышку. Они испуганно отскочили в сторону, когда та грохнула об пол, а Тимми бесстрашно щелкнул колесиком, высекая маленький язычок пламени. Шаг за шагом он стал медленно спускаться в подвал по лестнице, внимательно вглядываясь в темноту — а Рут неотрывно следила за ним, с замирающим сердцем ожидая, что вот-вот случится нечто страшное. Уже и белобрысая макушка скрылась в подполье, до слуха донесся слабый скрип ступенек, а затем — легкий прыжок вниз. И внезапно тишину резанул крик — пронзительный, испуганный и отчаянный. Люк сам по себе захлопнулся.

Дети кинулись врассыпную, словно перепуганные муравьи. Стальными шариками отскочив от стен, толкаясь бросились к двери, пытаясь как можно скорее выбраться из страшного дома. Макс застыл на мгновенье — но вновь усилившийся, не прекращающийся вопль его друга кнутом хлестнул по спине, почти сбивая с ног и откидывая на улицу.

Все они помчались к поселку — звать на помощь взрослых.

Детей тут же заперли в доме, а потому Рут не увидела своими глазами, что было дальше. Уже потом она не без труда выяснила, что к приходу взрослых хижина была объята пламенем, но дедушка Джон, несмотря на возраст, ворвался внутрь и вытащил мальчика из подвала. И сразу после этого на лес обрушился ливень, помогая тушить пожар.

Тимми наглотался дыма, немного обгорел, а еще сломал ногу, прыгнув со ступенек — как утверждали взрослые. Но в ушах у Рут продолжал звучать его крик — и она слышала в нем не боль, а бесконечный ужас и выворачивающее наизнанку отвращение. Неделю он пролежал в кровати, и каждую ночь по поселку раздавались его испуганные крики. Кошмары не оставлял Тимми. Родители хотели везти его в город, но дедушка Джон сказал, что справится с этим. И справился. Тимми перестал кричать по ночам, но и на улицу он никогда больше не выходил. Нога зажила, и каждый вечер можно было увидеть его прихрамывающий силуэт за извечно задернутыми занавесками спальни. Даже Макса не пускали навестить бывшего друга.

С тех пор детям запретили даже близко подходить к хижине — да и кто бы сунулся туда добровольно? Рут хватило ума не рассказывать взрослым о том, что она видела. На вопрос, откуда она узнала про подвал, ответ был один — приснился. Сон не помнит, чем-то напугал, оттого и кричала. Ее вскоре оставили в покое, все случившееся среди взрослых забылось. Вот только сама Рут чувствовала, что теперь ей тут всегда угрожает опасность, неведомая и невидимая. Все чудилось, будто чудище вылезет из темного угла и протянет к ней когтистые руки... Оттого она и сбежала отсюда, как только исполнилось семнадцать.

Глава 3

И вот теперь Макс снова притащил ее сюда! Возможно, он ощущал вину за то, что ему не дали спуститься первым и друг пострадал... или просто захотел поиздеваться.

Хижина внутри, что странно, выгоревшей не была. Огонь, вроде как вспыхнувший от упавшей в кучу тряпья зажигалки, оставил на стенах и потолке черные отметины, пустил трещины по уцелевшим стеклам, но не прогрыз дыр и не заставил бревна рассыпаться золой. Не осталось занавесей и циновки, старый диван превратился в изломанный уродливый остов, лестница на чердак лишилась пары нижних ступенек. Там, где была когда-то крышка люка, зияла черная квадратная дыра.

У Рут вновь перехватило дыхание. «Пойдем отсюда», – хотела сказать она, но так и не смогла вымолвить ни слова.

Макс достал фонарь и ожидаемо шагнул туда, куда соваться ни в коем случае не следовало — в подвал. Рут не пыталась его остановить, понимая всю тщетность своих уверений, но сама не покинула место у двери. Ступеньки в этот раз скрипели и трещали гораздо громче, так что воображение живо рисовало иссохшее дерево, готовое вот-вот разлететься в щепки. Макс пригнулся, внимательно разглядывая подполье, постепенно полностью скрылся из вида, и шаги его внезапно смолкни. Свет фонаря тоже больше не двигался.

В груди Рут все неприятно сжалось, будто ее обхватили холодные сильные руки. Она напряженно ждала, минута шла за минутой, но ни единого звука теперь не доносилось до ее ушей.

– Ма-акс, – негромко позвала она.

Ответа не последовало.

– Макс! – уже громче, ощущая, как от звука собственного дрожащего голоса накатывает паника. Кричать в таком месте ни в коем случае не следовало, но Рут больше не была уверена, что это все очередная шутка.

Медленно, боком, шаг за шагом, он стала продвигаться к зиявшей в полу дыре. Осторожно заглянула в нее: в слое пыли на ступенях четко обозначились мужские следы, на черном полу пролегла янтарная полоса света от фонарика, но даже тени Макса там не виднелось. Сердце забилось сильнее, во рту пересохло. Понимая, что делает большую ошибку и в глубине души истово надеясь, что этот олух сейчас выпрыгнет из угла и напугает ее, а не окажется лежащим в луже крови, Рут стала спускаться вниз. Ступеньки громко стонали, и этот звук, выдававший ее, терзал слух и заставлял морщиться и ненавидеть каждый свой шаг. Кто-то мог запросто схватить ее за ноги сзади или накинуться из полумрака. Но надо было идти.

Рут пригнулась, заглядывая в подполье, и быстро преодолела остатки пути, спрыгнула на сырой, промерзший пол, усыпанный какой-то темной трухой и золой. Фонарик валялся на полу. Макса нигде не было. Рут нервно обернулась назад, но и за лестницей он не притаился. А больше в совершенно пустой комнатушке с низким потолком и спрятаться негде.

«Глупости, не мог же он сквозь землю провалиться...»

Однако внутренний голос уверял, что в этом жутком месте возможно все. И, если она останется здесь еще хоть на минуту, то ощутит это на своей шкуре.

Зябко поежившись и безуспешно пытаясь отогнать захлестнувшую гулким прибоем панику, Рут взлетела по ступенькам наверх. В голове стаей испуганных птиц метались совершенно дикие, непривычные, постыдные мысли о предательстве и бегстве — и она даже не хотела их прогонять. «Никто не узнает, что мы тут были. Фонарь мог забыть кто угодно, снег быстро занесет следы шин. Если даже спросят — я скажу, что привезла Макса в деревню, а сама вернулась в город, вот и все, в избушку никто не сунется. А если он просто прячется — то сможет дойти до родительского дома пешком»

Принятое решение придало каплю уверенности, и Рут дернула ручку входной двери на себя, чтобы выскочить из хижины, словно из клетки — и никогда, никогда больше сюда не возвращаться. И тут же, громко вскрикнув от ужаса, она отскочила назад, завидев на пороге монстра.

– Рут? Чего орешь?

Схватившись за выпрыгивающее из груди сердце, она отдышалась и присмотрелась: перед ней стоял вовсе не монстр из подвала, а человек, мужчина, хорошо знакомый. Светлые волосы торчали копной, прикрывая розоватые проплешины, лицо уродовали жуткие шрамы от ожогов, но общие черты остались прежними.

– Тимми? – удивленно выдохнула Рут. – Что ты здесь делаешь?

– Охотился, – он дернул плечом, на котором висело ружье, – увидел машину, решил проверить, мало ли. Метель собирается, опасно оставаться в лесу.

Рут перевела взгляд за его спину, где на фоне темнеющего неба в бешеном танце кружились крупные хлопья снега.

– Макс решил надо мной подшутить! – тут же созналась она. – Привез сюда, забрался в подвал и пропал!

– Пропал? – Тимми выглядел несколько ошарашенным. Недоверчиво глянув на собеседницу, он безо всякого страха спустился по лестнице в темное подполье и оглянулся по сторонам. – Здесь никого! – сообщил он.

– Там нет потайного хода или чего-то подобного? – нервно дергая шнурки на капюшоне, спросила Рут — и услышала, как Тимми простукивает стены.

– Нет, обычный подвал, – ответил он, вновь поднимаясь в дом. – Не знаю, что у вас за игры, но, если не хочешь застрять в лесу надолго, пора ехать.

Рут нервно кивнула. Она разглядывала широкие плечи Тимми, которого запомнила мальчишкой, его пушистый воротник из темного меха, теплую шапку — и не могла понять, что же в его облике не так. Поднявшийся ветер выл над верхушками деревьев, сквозняком гулял по дому, шелестел и царапал по стеклам невидимыми ледяными когтями. Погода портилась все быстрее.

– Ты не успеешь выехать на трассу, увязнешь, – продолжил Тимми. – Пойдем, подбросишь меня до поселка, а завтра вернешься в город.

Рут машинально кивнула вновь: не его словам, своим мыслям. Снег, конечно же. Он бродил по лесу, но на одежде не осталось ни снежинки. Вроде бы ничего не значившая мелочь, но в этом жутком месте, в такой момент, она казалась последним предупреждением. Подтверждением плохого предчувствия, холодным металлом прижавшегося к спине при первом же взгляде на этого человека.

Пытаясь никак не выказать своей догадки, Рут побрела к машине — их следы уже полностью завалило, сугробы вокруг приоделись новыми пушистыми шапками, быстро идти не получалось. Но и Тимми не спешил, шагал тяжело и уверенно, по колено проваливаясь в снег. А Рут, едва нырнув в выстывший за эти полчаса салон, тут же заблокировала двери. Сколько раз она отчитывала Макса за то, что тот оставляет ключи в замке, и вот теперь это ее спасло! Не глядя на оставшегося снаружи Тимми, Рут завела двигатель и стала осторожно разворачиваться, благо, места у хижины хватило. С трудом переборов желание вдавить педаль газа в пол, пробралась по узкой лесной тропе между елей, выкатила джип на поле — и только там, дав волю грызшему изнутри страху, увеличила скорость.

Тимми... кажется, он так и остался спокойно стоять у хижины. Плевать! Она не видела его тринадцать лет и столько бы еще не встречала! Он странный и жуткий, а его появление и пропажа Макса... Казалось, если она не будет думать об этом, то все произошедшее останется просто сном. Так случилось с ее детством, когда она перебралась в город — старая деревенька без названия исчезла из ее жизни и реальности, та же участь ожидает сегодняшний день.

Рут внезапно вынырнула из своих мыслей, уловив громкое угрожающее шипение совсем рядом. Что-то коснулось ноги, заставив опустить взгляд — и пронзительно вскрикнуть, различив у педалей свернувшихся в клубок гадюк. Змеи, которым давно уже полагалось спать где-то в глубокой норе, разбуженные и злые, раскрывали пасти, раскачивали головами, то и дело резко кидались вперед, надеясь прокусить зимний сапог. Рут испуганно поджала ноги и тут же похолодела от ощущения движения у своего лица. Еще один гад, каким-то необъяснимым образом оказавшийся на подголовнике, обвился вокруг шеи замершей от ужаса Рут. Опомнившись и бросив руль, она вцепилась в гладкое холодное тело, отчаянно пытаясь сорвать с себя змею. Джип, налетев на невидимый в снегу камень, потерял управление и опрокинулся на бок. По инерции кувыркнулся еще раз — и замер.

Глава 4

Грохот и звон в ушах постепенно затих, мелькавшие перед глазами пятна исчезли, и Рут пришла в себя. Она повисла на ремне безопасности вниз головой, лишь каким-то чудом отделавшись парой царапин от лопнувшего стекла. Змей нигде не было видно, но искать их тоже не хотелось — непослушными пальцами она нашарила замок, отстегнулась и сползла на крышу салона, сейчас находившуюся внизу. Кое-как собравшись, стараясь не обращать внимания на головокружение, Рут отворила дверь и вывалилась из машины.

Джип застыл колесами к белому небу, уже почти сливавшемуся с заснеженным лесом, и вряд ли даже вдвоем с Максом им удалось перевернуть этого железного монстра.

С тяжелым вздохом Рут отошла от машины на пару шагов, с сожалением разглядывая джип, и вдруг замерла, явственно различив легкий щелчок. Нога ощутила легкий люфт, и тут же из-под снега вздыбились стальные клыки капкана, намертво впиваясь в голень. Рут истошно заорала — не от боли, а от страха и гадкого, разошедшегося по всему телу хруста крошащейся кости. А потом мир перед глазами мгновенно померк.

Пахло пылью и какой-то едкой мазью — так сильно, что Рут чихнула прежде, чем окончательно проснулась и открыла глаза, с удивлением обнаружив себя не на заснеженном поле, а в кровати, под толстым одеялом с желтоватыми разводами. Мигом вспомнив сегодняшний день, она резко села и поморщилась, ощутив ноющую боль и тяжесть в ноге. Рут сдернула с себя покрывало и уставилась на правую ногу, на срезанные до колена штаны и замотанную тряпками голень, накрепко зафиксированную проволокой между двумя дощечками. Тот, кто вытащил ее из капкана и оказывал помощь, пытался соорудить некое подобие шины... Вот только почему...

Где-то скрипнула половица, Рут вздрогнула, и боль выбивающим воздух пламенем прокатилась по всему телу, сконцентрировавшись в ноге. Сжавшись на кровати в попытке сдержать рвущийся из горла крик, она даже не заметила, как дверь отворилась, и в комнату зашел Тимми. Молча присел на край одеяла, протягивая большую, дымящуюся чашку, от которой по комнате расползался сильный, смутно знакомый аромат трав. Только немного придя в себя, Рут расслышала его недовольный голос:

– Пей уже, – и подняла глаза.

– Что это? – сипло выдавила она.

– Неважно, снимет боль. Пей.

Рут не хотела — меньше всего она доверяла этому человеку. Что, если это он подкинул ей змей? Но адская боль накатила с новой силой, и пришлось подчиниться. Горячее и густое варево обожгло горло, стоило сделать первый глоток, но Рут этого даже не заметила. Зато внезапно поняла, как же сильно ей хочется пить. Прихлебывая, осушила чашку и вновь откинулась на подушку. Боль в ноге действительно притупилась, вот только появилось странное головокружение и ощущение нереальности происходящего. А еще Тимми не спешил что-то объяснять.

– Где Макс? – спросила Рут главное.

В домике бы он замерз насмерть, джип она перевернула. Единственный вариант — он как-то добрался в поселок.

– Думаешь, я знаю? – недобро скривил рот Тимми. На его обезображенном лице эта гримаса смотрелась жутко.

– Уверена, что да, – упорствовала Рут.

– Тебе надо поспать, – безапелляционно заявил он, поднимаясь со своего места и направляясь к двери.

– Эй! – выкрикнула Рут. – Мне нужен доктор, а еще лучше — в больницу в городе! Позови хотя бы дедушку Джона!

Её последние слова внезапно заставили Тимми замереть на месте.

– Старик Джон погиб в прошлом году, разве ты не помнишь?

– Что? – услышанное стало для Рут шоком. Этот человек являлся негласным лидером поселка; все, от мала до велика, уважали его. – К-как это произошло?

Тимми не ответил. Смерил ее колючим взглядом и вышел, заперев за собой дверь.

Устало выдохнув, Рут прикрыла глаза рукой и тут же ощутила, как уплывает куда-то в небытие. Резко сев на кровати, она яростно замотала головой, захлопала по щекам, пытаясь привести себя в чувство. Не спать, не спать! Только после двух лет в городе Рут начала понимать, насколько весь уклад жизни в поселке не вязался с миром людей вне его, насколько всё здесь... странно. Она далеко не сразу смогла подобрать верное слово: но заикнулась как-то на подработке о своем детстве и услышала именно это определение от округлившей глаза напарницы. И Рут была рада сменить это место: то ли потому, что продажа хот-догов из вагончика ее никогда не прельщала, то ли из-за изменившегося, настороженного к ней отношения. Больше она о своем прошлом никому не рассказывала. По этой же причине ценила Макса — только за то, что он понимал ее в этом вопросе, как никто другой.

Но даже привыкшая к своему странному поселку Рут сейчас ощущала явную тревогу. Что-то случилось. Что-то не так. Всё это... очень плохо пахло.

Она действительно поморщилась. Если это дом Тимми — куда еще он мог ее принести и так распоряжаться комнатами? – то, скорее всего, пахло его лекарствами, мазью от ожогов, а может, и травяным сбором от дурных снов. Он, вдруг подумалось Рут, и прихрамывать даже перестал...

Неясный страх родился в душе и поставил всё с ног на голову. Рут больше не чувствовала себя дома, а значит, в безопасности. За время её отсутствия посёлок изменился, стал ей чужим, а Тимми превратился из странного ребенка в еще более странного взрослого мужчину. «Бежать!» – приказом вспыхнуло в мозгу. За окнами, в щели задернутых штор, молоком кружила метель, поглощая все звуки, кроме завывания ветра, но и в доме казалось необычно тихо. Рут даже задержала дыхание, прислушиваясь: ведь Тимми не мог передвигаться бесшумно. И кое-что она действительно уловила.

Вначале это были стоны старого дома: поскрипывали устало деревянные перекрытия над головой, дребезжали стекла под ударами ветра, тихо свистел пробиравшийся внутрь сквозняк. Тимми не было слышно. Но было что-то другое: постукивания и поскрябывания снаружи, как будто какая-то большая птица пыталась спастись, пробравшись в дом. Рут передернула плечами: что бы там ни было, в такую погоду оно замерзнет мгновенно, да к тому же, какой толк биться об стену? Но время шло, а звуки становились лишь настырнее, и она уже могла отследить, как они перемещаются по периметру. Будто неизвестное существо, принесенное бурей, на ощупь, упрямо ищет вход.

Звякнуло стекло в коридоре, хлопнули разбитые ставни, что-то тяжелое свалилось на пол. Рут, опомнившись, оглянулась в поисках оружия. Она выросла возле леса и хорошо понимала: когда живое существо ранено или борется за жизнь, оно становится в разы сильнее и агрессивнее. Что бы там ни было, лучше обезопасить себя... Вот только ничего подходящего она отыскать не успела: вдоль коридора раздались глухие, мерные шаги, больше напоминавшие походку старика, чем дикого зверя — и замерли у закрытой двери спальни.

«Если начнет ломиться — подопру кроватью», – подумала Рут, даже не представляя, как сама она сумеет сдвинуть тяжелый деревянный каркас. Но дверь даже не шелохнулась. Рут замерла, ей казалось, в наступившей тишине она сумела бы различить даже дыхание застывшего за деревянной створкой существа — если оно дышало. Со всё нарастающим напряжением Рут ждала малейшего движения снаружи — и подскочила от неожиданности, зажав себе рот рукой, когда в центре комнаты скрипнула половица. Взгляд метнулся от двери до окна, но ни за что не зацепился, хотя теперь она совершенно точно была не одна.

Тяжелые шаги, один за другим, так что прогибались и вибрировали доски. Медленно, от центра к дальней стене. Рут застыла на кровати, широкими глазами глядя перед собой, будто всё еще надеясь обнаружить невидимку — и в то же время боясь, что это произойдет.

Вздрогнула запертая дверь встроенного шкафа — а потом внезапно распахнулась, выдрав замок, раскидав вокруг щепки и с грохотом ударившись о стену. Рут, порывисто охнув, сильнее прижала ладонь ко рту. В шкафу что-то зашуршало, натужно скрипнуло — и, с жутким воем царапая ножками пол, выехал из полумрака старый деревянный стул. Увидев, кто на нём сидит, Рут громко закричала и без чувств откинулась на подушку.

Глава 5

Она пришла в себя, открыла глаза и в панике отползла назад, вжавшись в спинку кровати и закусив губу от вернувшейся боли в ноге. Ничего не изменилось. Невидимка пропал — может быть; дверь в коридор оставалась закрытой, а возле шкафа стоял стул с привязанным к нему Максом. И он был мёртв. Очень давно.

Кожа пожелтела и сморщилась, на скулах даже потрескалась — но не разложилась. Волосы стали длиннее, местами целыми клоками выпали и висели, запутавшись в других прядях. Голова опущена на грудь, перетянутую крепкими веревками, но хорошо заметно, какими острыми стали черты лица, будто у человека крайней степени истощения или вампира. И одежда... Макс приехал не в этом. Осенняя куртка, под ней выгоревшая футболка с дурацким принтом... так он выглядел, когда собирался сюда год назад. Рут вдруг осознала, что это от него пахнет так сильно и едко — и её едва не стошнило.

Что бы здесь не происходило — надо убираться как можно скорее!

Нога ныла, не переставая, а едва Рут на неё ступила, отозвалась пекущей болью. Стиснув зубы, удалось доковылять до двери, попробовать вскрыть замок. Тот не поддавался. Вспомнив, как легко выломалась запорная планка в шкафу, Рут отклонилась — и с силой ударила плечом в створку, заработав себе новый синяк. Эта дверь оказалась гораздо крепче. Рут предприняла еще несколько попыток, даже с разбегу — насколько позволяла больная нога, но в итоге её рука превратилась в одну большую гематому, а замок остался на месте.

Морщась и растирая плечо, Рут оглянулась на Макса. Ей очень не хотелось к нему приближаться, тем более трогать руками, но она помнила, как любит парень таскать в карманах всякую мелочь. И она может сейчас пригодиться. Осторожно, будто ожидая, что Макс внезапно откроет глаза и схватит её за руку, Рут подошла к нему. Отстранившись как можно дальше, нырнула ладонью в карман куртки и действительно нащупала пару смятых фантиков, несколько монет и пластиковый проездной. Рут когда-то видела ролик, как открыть замок кредиткой, но она никогда бы не подумала, что сама будет пробовать этот способ. Однако, другого выхода она не видела, и потому, переломив карточку, вернулась к двери и попыталась отжать засов.

И прежде, чем Рут осознала, что её старания абсолютно бесполезны, замок щёлкнул и открылся сам. Дверь со скрипом, медленно отворилась. Рут отпрянула, ожидая увидеть за ней Тимми, однако в полутемном коридоре никого не было, лишь хлопала от сильного ветра выломанная ставня, да кружились в воздухе серебряные пчелы снежинок, оседая на пол под окном и почти не тая. Рут поёжилась, то ли от холода, то ли осознавая, кто ей помог. Хромая, она добралась до лестницы на первый этаж, прислушалась, глянула вниз и, никого не заметив, стала осторожно спускаться, крепко держась за перила.

В комнате, совмещенной с кухней, горел свет — тусклая лампочка в пожелтевшем плафоне под потолком, который покачивался от несуществующего ветра. Рут оглянулась по сторонам, точно зная, что она ищет среди разбросанных по полу коробок от сухарей, подванивавших в углу банок из-под консервов в пустой коробке, бычков и стопок грязной посуды. Ну и свинарник! Что-то тускло блеснуло с заваленной тарелками раковине, и Рут поковыляла туда — если она собирается выбраться отсюда живой, ей обязательно нужен нож!

Но, стоило сделать несколько шагов вглубь кухни, как вновь вернулось чувство, будто в комнате она не одна. Уже не особо надеясь что-то увидеть, Рут повернулась — и заметила в дальнем углу кресло, в котором устало развалилась женщина лет сорока в домашнем платье. На первый взгляд могло показаться, будто она просто задремала, не осилив уборку, но постепенно в неярком свете проявилась и желтизна кожи, и впалые глаза под темными веками, и неестественно сведенные сухие пальцы. Рут даже не сразу узнала мать Тимми, которую часто видела в детстве. И, хотя выглядела она куда лучше Макса, была аккуратно причесана — но оставалась абсолютно мертва и привязана к креслу ремнями.

– Ужас какой, тётушка Сэра, – едва слышно пробормотала Рут, не сдержавшись. – Кто же это с вами сделал?

– Я, – раздался за спиной голос Тимми, неслышно появившегося из комнаты.

Рут дернулась, бросилась к раковине, чуть не упав на пол, и выхватила грязный, покрытый плесенью нож. Ручка оказалась такой жирной, что едва не выскользнула из пальцев. Вспыхнула новой болью нога, и Рут прижалась спиной к столешнице, опираясь на неё свободной рукой. Она выставила оружие перед собой, но Тимми и не думал подходить. Остался там, где был — на пороге кухни.

– Ты же должна была выпить сбор и уснуть, чего по дому шаришься? – досадливо произнёс он. – Не будешь слушаться, придётся и с тобой сделать то же.

– Только попробуй меня тронуть! – выпалила Рут.

Тимми сложил руки на груди и прислонился плечом к косяку.

– Ну и куда ты пойдешь в такую метель, да еще со сломанной ногой? – равнодушно поинтересовался он.

Рут не ответила — она не собиралась посвящать Тимми в свои планы. Для начала надо выбраться из его дома, найти хоть кого-то из жителей посёлка, а там, глядишь, и способ вернуться в город.

– Прочь с дороги! – приказала она, крепко держа нож ближе к себе — чтобы не выбили — и отлепляясь от столешницы. Тимми послушно отступил обратно в комнату, но следил взглядом за каждым шагом ковылявшей к двери Рут. Она проверила замок — не заперт, схватила висевшую рядом теплую куртку и принялась надевать на свободную руку.

– Ты совсем сбрендила, – подал голос Тимми, заставив нервно вздрогнуть. – Ты же босая.

– Заткнись! – Рут отлично понимала, что он прав, но сапоги можно найти и у соседей. – Стой там и не двигайся!

Она открыла дверь, запустив в коридор сильные, обжигающие морозом порывы ветра — и, не спуская глаз с Тимми, попятилась на улицу. Первый же шаг за порог — и ноги по колено ушли в сугроб, снизу вверх прокатилась сильная дрожь, выбивая из тела остатки тепла до самой макушки. Но Рут лишь сильнее сжала зубы и боком, всё еще поглядывая на дверь, заковыляла к домику напротив: абсолютно невидимому в белой пелене, но всегда стоявшему на расстоянии десятка шагов.

Тимми сокрушенно вздохнул, прикрыл глаза — и в ту же секунду с улицы донесся истошный крик, прорвавшись даже через вой метели. Рут, выронив нож и схватившись за сломанную ногу, каталась по снегу, не в силах вытерпеть захлестнувшую её боль. Холодный ветер бил в лицо, засыпал колючими иглами — и воздух в лёгких быстро кончился. Рут свернулась калачиком, тяжело, часто дыша и тихо поскуливая: терзавший кости огонь никуда не исчез, просто кричать уже сил не осталось. Она совершенно замерзла, конечности и лицо начали неметь, потянуло в сон — но тело трясло от холода и боли.

«Я сейчас насмерть замёрзну, – подумала Рут. – Так почему же мне не становится легче?»

С трудом она заставила себя сдвинуться с места и медленно поползла вперед. На то, чтобы преодолеть половину улицы, которую в детстве она пробегала за полминуты, понадобилось по ощущениям целая вечность. Но неожиданно пальцы уткнулись в каменные ступени крыльца, а следом, едва разбирая материал, нащупали деревянную дверь. Лишь бы было открыто! Рут постучала несколько раз, но не получила ответа и поняла, что просто оттягивает момент и тратит последние силы впустую. Она уговорила себя подняться, повисла на ручке, а затем потянула её на себя. Тяжелая дверь поддалась! Рут ввалилась в домик, рухнула на пол и закрыла глаза.

Глава 6

Она всё время норовила нырнуть в манящее спасительное беспамятство, но что-то постоянно мешало этого сделать. Как будто завтрашнее утро могло уже не наступить. Как будто всё это уже было кошмаром, лабиринтом с единственным выходом.

Что-то гулко упало наверху, заставляя слабо вздрогнуть и поднять веки. Рут всё еще лежала, прижавшись виском к пыльным доскам, с трудом фокусируя взгляд на ведущих на второй этаж ступенях. В полумраке там клубились странные тени, как будто кто-то большой, чёрный, лохматый стоял на лестнице. Рут медленно моргнула, приходя в себя — и видение исчезло. «Дверь. Запереть. Пока Тимми сюда не добрался». По правде сказать, Рут не особо верила, что подобное его остановит, но в этой ситуации ей просто жизненно необходимо было двигаться и что-то делать. К тому же, она вдруг с удивлением осознала, что боль отступила, хотя нога не потеряла чувствительность и способность шевелиться. С огромной опаской Рут встала, заперла дверь, обулась в стоящие у входа женские сапоги, предварительно проверив их на пауков, змей и крыс, и, растирая руки и лицо, отправилась в комнату.

Дом этот совершенно точно был пуст, к тому же давно — он выстыл и промерз настолько, что изо рта выходил пар. Но у камина в гостиной лежали заготовленные с осени поленья и хворост, а спички и бумагу для розжига Рут отыскала на кухне — гораздо более аккуратной и чистенькой, хотя и тут уже обосновались пушистые островки плесени.

И только, когда радостно затрещало дерево, а от огня повеяло теплом, сидевшая в освещенном оранжевом круге Рут позволила себе расслабленно выдохнуть. Что бы не задумал Тимми, сюда он не ломился. А еще Рут вынесла из кладовой ладный топор — куда лучше потерянного ножа — и кусачки. Нервно облизнув губы, она принялась избавляться от колодки на ноге, раскручивая грубую проволоку и убирая дощечки. Перетянутая тряпками голень под ними выглядела покоробленной, изломанной, и Рут, медленно сматывая ткань, напряженно ожидала увидеть синий, лиловый, а то и чёрный синяк, страшные раны и торчащие наружу осколки кости. Однако её взору предстало нечто другое: грубая бечевка, перетянувшая мышцы, и примотанные ею к ноге пучки какой-то травы. Как только Рут от всего этого избавилась, икра приняла свою обычную форму, хоть кожа еще и носила следы сильного сдавливания. Не веря своим глазам, Рут осторожно ощупала ногу и, убедившись, что ни ран, ни перелома у неё нет, принялась растирать измученную мышцу.

«Что это было?» – раз за разом задавалась она вопросом, ощущая теперь лишь покалывание от восстановившегося кровотока, легкое онемение и ломоту. Рут поднялась с пола, сделала несколько шагов, даже подпрыгнула, чтобы окончательно убедиться в своем полном «выздоровлении». Нога не идеально, но слушалась, а боль и вовсе пропала. И объяснение этого чуда напрашивалось только одно: перелома не было. Как не было капкана, змей в машине и привязанного к стулу Макса.

Рут машинально сунула руку в карман джинсов и выудила оттуда разломанный надвое пластиковый проездной. Но если Макса она не видела, откуда тогда это?

На втором этаже, прямо над её головой, снова что-то упало. Застучало гулко и ровно, будто кто-то прохаживался по комнатам и коридору, скрипел дверями, заставляя Рут схватиться за топор и нервно всматриваться в темный проём двери. Застонали ступени лестницы: верхняя, чуть ниже, еще ниже, посередине... Рут, до боли в пальцах сжимая деревянную рукоять, мысленно забормотала полусознательный набор слов, словно одной своей волей способна была прогнать потустороннее существо. В памяти вспыхнул – неожиданно и ярко – тщательно затертый образ из детства. Этот старик вернулся за ней!

Короткая синеватая вспышка осветила комнату, огонь в камине пыхнул и моментально погас, будто его лишили кислорода. Рут осталась почти в полной темноте, слабо подсвеченной тусклыми темно-синими искрами, медленно осыпавшимися вокруг. Стены, пол, потолок, припорошенный ими странный силуэт на нижней ступеньке лестницы... метнувшийся сквозь стену на улицу. Рут, тяжело дыша от испуга, опустилась на колени и попыталась вновь разжечь камин, а затем — пару масляных ламп, найденных на столе в кухне. У Тимми, судя по всему, был генератор, а где искать его здесь и как обращаться, она не знала.

Когда комната вновь стала наполняться теплом, а сердце перестало выпрыгивать из груди, Рут взяла одну из ламп и медленно отправилась по скрипучей лестнице на второй этаж. Её вело странное тянущее ощущение, не догадка, скорее предчувствие, беззвучный зов. Осознание, что отправиться на прогулку по темному, заброшенному дому, где водится невидимая сущность — правильное решение.

На втором этаже оказалось еще темнее, а ноги моментально утонули в толстом слое пыли. И еще Рут ощутила знакомый, сладковатый до тошноты запах и, закрывая лицо рукавом, осторожно повернула ручку ближайшей двери. Она увидела их сразу, лежавших рядом на вышитом покрывале супружеской кровати: не высушенные мумии, не тела, не скелеты, а два гнилостных силуэта, бурно поросших плесенью и белесыми грибами на тонких ножках. Едва сдержав спазм в горле, резко захлопнула дверь и отшатнулась, закашляла, пытаясь отдышаться и избавиться от сладкого привкуса на языке. Разве так происходит? Где кости?! Может и были среди этого, Рут не желала проверять. Вторая дверь оказалась заперта, к её огромному облегчению, а через небольшое смотровое окошко у лестницы виднелись лишь слабые очертания заваленной снегом единственной улочки их поселка. Иногда, в те редкие моменты, когда очередной порыв ветра стихал, мерцающей звездой пробивался сквозь пургу свет из окна в доме Тимми. И больше ни единого проблеска вокруг, будто вся их община внезапно вымерла. Возможно, так и было.

Рут спустилась вниз, постелила на пол куртку и свернулась клубком напротив камина. У нее есть огонь и топор, уже немало. Странные синие искры не в счет, она не понимает, как они возникают, да и вряд ли это способно напугать Тимми. Выбраться отсюда можно было двумя способами: либо отыскать транспорт дедушки Джона, если этот драндулет всё еще был на ходу, либо попробовать дойти до трассы на лыжах. Но в любом случае, придётся ждать, пока уляжется пурга.

Странные звуки её больше не тревожили, Тимми не появлялся, а завывания пурги убаюкивали. Рут пригрелась и наконец-то начала проваливаться в сон.

В сгоревшей лесной избушке было очень холодно. Сквозь растрескавшееся стекло пробивались последние лучи закатного солнца, кидая на пол и стены алые полосы, а в черной пасти открытого люка слабо мерцал другой, голубоватый призрачный свет. У спуска в подвал стояло двое: Тимми в теплой куртке и Джон в одних только штанах и рубахе.

– Не стоит этого делать, ты слишком стар, – неотрывно глядя вниз, хмуро произнёс Тимми.

Джон лишь упрямо мотнул головой.

– Ты сам знаешь, что другого выбора нет. Ждать больше нельзя. Помоги мне.

– Но девчонка... – начал Тимми вслед шагнувшему на лестницу старику.

– В этом году не успеет. Попробуешь в следующем, если ничего не получится, – не оборачиваясь, возразил Джон, уверенно ступая вниз по скрипящим ступеням.

Тимми, еще больше насупившись, скинул куртку и последовал за ним.

Оба скрылись из вида, и в лесной хижине наступила тяжелая, обманчивая тишина — только алые полосы, наливаясь багрянцем, медленно сползали все выше. Потом раздался едва различимый хлопок, сдавленные ругательства, и льдистое свечение погасло. А спустя еще пару минут, Тимми, с ног до головы заляпанный кровью, тяжело поднялся по лестнице обратно в дом. Сел на верхней ступени, оттирая темные брызги с лица чуть подрагивающими руками и, кажется, приходя в себя. Затем встал на ноги, набросил куртку и кинул последний взгляд на открытый люк.

– Надо было вначале испробовать Рут, – с досадой пробормотал он и вышел в погожий, морозный вечер.

Глава 7

Рут вздрогнула и проснулась.

Камин почти прогорел, тлеющие искры нехотя отдавали остатки тепла и едва освещали комнату — но темную фигуру, стоявшую над ней, Рут различила почти сразу. Села, попятилась, пытаясь нащупать лежавший рядом топор — и тут заметила его в руках незнакомца. В отчаянье оглянулась по сторонам, схватила лежавшую возле камина кочергу и выставила перед собой, словно оружие.

Внезапный громкий, хриплый смех раскатился по комнате, будто заскрипела несмазанная старая дверь. Кочерга в руке у Рут вдруг обратилась змеёй, зашипела, метнулась к запястью, вынудив отбросить её в сторону.

– Тимми! – поняла Рут.

– А тут больше живых и нет, – хмыкнул он, коротко замахиваясь. Топор тихо просвистел в воздухе, глубоко вонзившись в доски пола где-то у ног Рут. Та вздрогнула, сглотнула, но отчего-то не бросилась за ним, напряженно глядя на Тимми.

– Ты принёс в жертву тому существу дедушку Джона, – уверенно произнесла она. – А теперь и меня решил ему отдать. А Макса и собственную мать заготовил на будущее.

Лицо Тимми исказила страшная гримаса, трудночитаемая из-за старых шрамов и поврежденных мышц.

– Тупая баба, – процедил он. – Ты же сама всё видела! Я тебе целый год пытался объяснить – ты не слушала, а теперь воочию наблюдала – и всё равно не поняла?!

– Я тебя несколько лет не встречала, как отсюда уехала, что ты врёшь, – оскорбленно прошипела Рут. Она всё еще искала способ сбежать отсюда, но рослая мужская фигура загородила ей дверь.

– Тебя не смутил Макс в кладовой? – осклабился Тимми. – Он тут уже год. Я вернулся вместо него, я и сюда тебя привёз. Я тебе всё это время втолковывал про Джона и стража! И, если б тебя не выбрали, давно уже задушил за твою глупость!

Рут, незаметно скользившая взглядом по комнате, опомнилась, услышав странное, и наконец задумалась. Действительно, по возвращении из поселка год назад Макс вёл себя несколько странно... но он всегда вёл себя странно! Сменил работу, как часто делал, бесил её, переспрашивая банальные вещи, не мог ничего найти, рассказывал какие-то байки про посёлок, которые Рут по привычке пропускала мимо ушей... но это всё отлично вязалось с его образом придурка и клоуна.

– Ты хочешь сказать, я бы не отличила своего парня от чужака? – уже не так уверенно спросила Рут.

– Но ты же не отличила, – хмыкнул Тимми. – Может, мне рассказать, что у тебя стоит на туалетном столике?

В груди похолодело. Она начала верить, что всё это время действительно жила с совсем другим человеком, да к тому же больным на голову. Но абсолютно не смогла вспомнить, что он там ей рассказывал.

– И почему ты привёз меня сюда? Зачем сделал, будто я сломала ногу? – тихо спросила Рут.

Тимми закатил глаза, словно продолжая сетовать на её бестолковость.

– Потому что страж уже давно выбрал тебя, а именно в эти дни завеса слабеет.

– Страж? – до Рут, наконец, дошло. – Неужели ты про то чудище в избушке?

– Да! – зло воскликнул Тимми. – Ты думаешь, старик Джон меня спасать в огонь кинулся? Как бы не так, он боялся, что страж пострадает! Коллега его! А мне жизнь сохранили за компанию. Тогда я и хватанул этой магии...

Рут ошарашенно молчала, глядя на торчавший из пола топор. В голове начало проясняться. Она с трудом, но вспоминала, как «Макс» действительно говорил что-то про посёлок — но она думала, что он просто тащит её обратно; про стража и порталы — но это походило на очередную шутку или игровой бред; про сгоревшую хижину — но тут и вовсе бросало в дрожь, а потому Рут быстрее надевала наушники. А если Макс злился, кричал, пытался что-то втемяшить — зажимала уши руками и убегала из дома, как делала всегда, когда он с перепоя буянил. Он и сюда-то её смог заманить только обманом... поэтому и нужен был трюк с ногой — чтобы не улизнула снова.

– Но дедушка Джон не мог быть таким же, как то чудище... – слабо пробормотала она.– Он бы не согласился отдать меня в жертву.... Он бы не допустил, чтобы все умерли...

– Макса твоего я по старой дружбе спас, – буркнул Тимми, ткнув носком сапога ногу Рут. – Поднимайся, время идти. Если получится, Макс и моя мать оживут, а остальные, что тут призраками летают... уж как повезет. Заново создать тело непросто.

– Да ты псих... – пробормотала Рут и тут же кинулась за топором — но схватить не успела. Её ладонь пнули в сторону и моментально прижали толстой подошвой к полу, заставив вскрикнуть от боли — вполне настоящей, не внушенной — в хрустнувших костяшках.

– А ты сообразительная, когда хочешь жить, – заметил Тимми. – Еще раз подобное учудишь — прибью, – хмуро пообещал он.

Рут с трудом выдернула руку и прижала её к груди, с ненавистью глядя на Тимми.

– Я с тобой никуда не пойду! – заявила она. Хочет напасть — пусть делает это здесь, в тепле, где она сможет хоть что-то использовать в качестве оружия. Вдруг, повезет? – Всё равно на смерть!

Тимми молча уставился на Рут таким взглядом, будто собирался внушить ей муки сгорающего заживо. Но потом просто протянул ей руку и сделал короткий жест, призывая подняться с пола.

– Вставай, – спокойно повторил он.

Сидя на попе всё равно много не навоюешь, поэтому Рут нехотя послушалась. Перехватила запястье Тимми — и он тут же рывком поставил её на ноги. В глазах потемнело, но спустя мгновение Рут осознала, что это вокруг непроглядный мрак. А ещё — ужасно холодно, за растрескавшимся окном завывает метель, а под ногами чернее черного — открытый спуск в подвал. Они вновь очутились в той жуткой хижине.

– Очередная иллюзия? – дрожащим голосом пробормотала Рут, сама не веря своим словам.

– Нет, переносить я тоже могу, – Тимми сделал пальцами какой-то жест, невидимый в темноте, и снизу полился холодный голубоватый свет. – Давай, иди.

– Нет! – Рут отчаянно замотала головой и вцепилась в его руку. Далеко она в одних сапогах в метель не убежит, спрятаться тут негде, отбиться нечем. – Нет, я хочу жить! – Из глубины её памяти стремительным приливом накатывал детский страх. – Я не пойду к тому чудовищу!

– Да отцепись ты! – шипел Тимми, тщетно пытаясь разжать её пальцы. – Нет там его давно, сдохло!

Рут уже не слушала. Она знала и помнила лишь одно: внизу — смертельная опасность, внизу — парализующий ужас, внизу — древнее зло, от которого нет спасения. И если она ступит хотя бы на первую ступеньку — пути назад уже не будет.

Что-то гулко ударило в стекло. Раз, другой. Будто кто-то бросал в окно снежки или бил раскрытыми ладонями. Затрещали доски на крыше, посыпалась труха с потолочных балок. Натужно заскрипела, открываясь, дверь, но Тимми тут же захлопнул её ударом ноги.

– Уже здесь, – зло процедил он.

Рут лишь на секунду отвела взгляд от подвала, посмотрела в окно — и тихо вскрикнула. За ледяными узорами явно проступали, толпились, двигались бледные лица. На всех них застыло безучастное, расслабленное выражение мертвеца, а глазницы пугали чернотой.

– Они ждут, что ты их спасёшь, Рут, – хмуро заметил Тимми. – И если не сделаешь этого как можно быстрее — нам обоим конец. В эту ночь духи особенно злые.

Рут, опустив голову и отчаянно кусая губы, заламывала руки. Да, это её бывшие соседи, но...

Сильный толчок в грудь откинул её назад, прямо в направлении лестницы. Закричав от ужаса, Рут успела лишь выбросить руку перед собой, не глядя схватиться за то, что нащупали пальцы — и рухнуть на самое дно подвала.

Глава 8

Казалось, вокруг плескался бескрайний океан. Безбрежная колышущаяся стена лазурного цвета с редкими пятнами голубого и ярко-салатового. Пробивающийся откуда-то сверху рассеянный теплый свет, блики и тени, неустанно пляшущие в мистическом танце. Странная легкость наполняла тело, а густой воздух оседал на языке терпкой сладостью горчичного меда. Рут не сразу осознала, что висит в воздухе, колышется вместе с гигантскими стеблями травы под ласковой рукой ветерка. Она не видела себя, но различила вокруг других существ — тонких, похожих на стрекоз с хрупкими крыльями. И только присмотревшись, поняла, что тела у них — человеческие.

Из прекрасного сна Рут вырвал чей-то сдавленный стон поблизости, перешедший в тихие ругательства. Она открыла глаза и вновь очутилась в подвале заброшенного домика. Вот только теперь всё подполье было залито голубоватым светом, который источала одна из стен. Точнее, что-то на её месте: тонкое, играющее, похожее на оболочку мыльного пузыря.

– Проклятье, второй раз сломать тут ногу... – бормотал сидевший на полу Тимми, ощупывая свою голень.

После всего произошедшего Рут даже не было его жалко. Она поднялась на ноги, перехватив ушибленный локоть, и направилась к лестнице.

– Стой, – окликнул её Тимми, и в голосе чувствовалась досада поражения. – Дождись утра, если не хочешь, чтобы они тебя убили. Потом проваливай на все четыре стороны, если так хочешь.

Рут остановилась. Обернулась на него.

– И ты больше не будешь меня преследовать? – спросила она.

– Сдалась мне такая дура, – зло выплюнул Тимми. – Все старания насмарку. Правильно старик Джон говорил — вы там в городах разлагаться начинаете, причем первым отказывают мозги.

– Вот только умерли все здесь, – язвительно заметила Рут. Слова Тимми её задели. – А я жива.

– Ты жива, потому что ты страж, – закатил глаза Тимми, будто сообщал об этом уже не в первый раз. – Наш народ бежал в этот мир, но без подпитки магией давно бы погиб. Стражи защищают и поддерживают портал с обеих сторон, слабый, чтобы только энергия просачивалась. И теперь я вместо старика Джона, а ты должна отправиться на другую сторону. Я почувствовал, как в тебе сегодня проснулась сила — если б не она, ты бы погибла в числе первых, как только поток оборвался. Сегодня единственный день в году, когда грань между мирами настолько тонкая, что живое существо может переместиться без портала.

Рут молчала, переваривая услышанное. Возможно, дедушка Джон был прав, возможно, её разум действительно затуманился вдали от поселка. И сон, что она сейчас видела — это родной мир с другой стороны портала. Но неужели то жуткое чудовище, чей образ преследовал её с детства — это один из её народа?

– И что, если я займу место стража, все оживут? – с опаской спросила Рут. – Весь... этот крылатый народ?

– В этом мире мы обычные люди. Ты что, в детстве книг не читала? – буркнул Тимми, отодрав с пола подгнившую половицу и приматывая ее к штанине вместо шины собственным свитером. На его счастье, перелом оказался закрытым, а в подвале — на удивление тепло, даже душно. Жар исходил от мерцающей стены. – Я уже сегодня говорил: собрать новое тело — работа непростая и требует времени. Но мама и Макс вернутся сразу. Остальные, кто не успел полностью развоплотиться — постепенно.

Рут еще немного помолчала.

– А другого способа спасти наш народ нет? – с надеждой спросила она.

Макс зашипел, сильнее затягивая узел на ноге.

– Есть, – хмыкнул он. – Так как мы с тобой остались последними, можно наделать с десяток детишек, которые уже не будут так зависеть от портала — а дальше дело само пойдет. У нас, возможно, будет ещё десять-пятнадцать лет...

– Ну уж нет! – яростно воскликнула Рут. – Ни за что!

– Вот-вот, мне тебя тоже за год с головой хватило, – едва различимо проворчал Тимми. – Поэтому проваливай и живи в своем городе, пока не превратишься в большое пятно плесени.

Рут вспомнила те два силуэта в комнате на втором этаже и невольно передернула плечами. Такого она не хотела. Что, если всё это действительно правда? Ведь она сама как-то сотворила тот мерцающий купол...

Медленно и нерешительно она подошла к сверкающей стене и остановилась, пытаясь угадать, что за ней, уловить возможную опасность, исходящую с той стороны. И Тимми теперь не спускал с неё глаз.

– Но дедушка Джон... – начала Рут.

– Он был стражем этой стороны, к тому же очень старым. Это изначально было безнадежно, – бесцветно пояснил Тимми. – А ты — создана для подобной роли. Выбрана еще в детстве.

Рут, вспомнив, как её «выбрали», поёжилась.

– В том мире все такие... «красивые»? – совсем тихо спросила она.

Тимми пожал плечами.

– Красота — это всего лишь то, к чему ты привык. Твоя, например.

Рут как-то странно грустно улыбнулась. Протянула руку, погрузила её в голубоватое сияние и ощутила на коже горячий ветер и легкое покалывание. У неё, если так подумать, всё равно небольшой выбор.

– Ты только не сдохни тут, а то всё будет напрасно, – бросила она, кивнув на его ногу.

– Не волнуйся, это мелочи, – Тимми впервые заговорил мягче, даже лицо его как-то разгладилось. Наверное, вернулась уже потерянная надежда на спасение. – Буду навещать тебя раз в год. Макса не пустит.

Рут равнодушно кивнула и сделала большой шаг вперед.

Лазурный океан её не встретил.

Вместо него до самого горизонта раскинулась пустыня из багрового камня, испещренного черными прожилками. Сухой горячий ветер, давно источивший здесь каждый выступ, гнал колючие песчинки, бросал их в глаза и мешал дышать. Но хуже него было другое: почуяв чужака, медленно повернули головы к порталу горбатые рыжие твари. Черные горошины глаз блеснули злобой и голодом, из пасти раздалось странное булькающее рычание. Хрустнули под мощными лапами чьи-то белые, давно обглоданные и разгрызенные кости.

Рут кинулась назад, но на склоне скалы за её спиной переливчатой пленки не оказалось — только рассыпающийся под рукой красноватый камень с глубоко въевшимся в него странным узором. Стоило коснуться его пальцами — и замысловатая вязь вспыхнула, превратившись в малюсенький круг, меньше чайного блюдца. Сквозь него Рут увидела хижину изнутри: свечение исчезло, но в окна уже пробивались первые лучи тусклого зимнего солнца. Тимми, казавшийся бледным и осунувшимся, прихрамывая, тяжело поднимался по лестнице. Остановился на верхней ступеньке, зябко кутаясь в куртку, обернулся и посмотрел прямо на Рут. Та вздрогнула, а Тимми очертил вокруг себя купол и исчез.

Рут поняла. Сосредоточившись, она мысленно приказала рыжим монстрам убираться прочь — и пространство вокруг вспыхнуло сотнями защитных искр. Взвизгнув, звери отскочили от купола, ставшего в этом мире гораздо больше, отбежали — но недалеко. Они спокойно легли на землю, ожидая, пока заклинание спадет или у Рут кончатся силы.

А та лишь теперь осознала, в какую западню попала. Этот мир, бывший когда-то прекрасным лесом, превратился в раскаленную пустыню, и пусть даже не мучают чувства жажды и голода — продержаться здесь будет непросто. Тем более, портал начинал исчезать, как только Рут убирала руку. Вот только изображать прикованного к скале Прометея она не желала.

«Попрошу Тимми через год принести мне ружье», – подумала Рут и внимательней оглянулась по сторонам. Среди камней она нашла скатанный грязный плед, к которому даже прикасаться не стала, и топор. «Средневековье какое! Но это значит, что он умел поддерживать заклинание иначе». Жаль, что дедушка Джон умер, и она не может его расспросить; что совсем не помнит текста в странных рукописных книгах; что не слушала весь этот год «Макса». И что закричала тогда в детстве, испортив всё на корню. Но теперь у Рут было много-много времени, чтобы наконец со всем разобраться.

Взвесив в руке топор, она положила его ближе к себе и приступила к экспериментам с магией.