Хороший постоялый двор (2-ой вариант)

Глава 1

***

Ганс Лидендорф крайне не любил постоялые дворы, но работа курьером, требует остановок в пути для отдыха и для ночлега. В тот вечер он трясся в свое кибитке по пути из Дрездена в Берлин, лениво позевывая и думая только о теплой постели и нежном пуховом одеяле. Лошади весело трусили, а Ганс все вздыхал и вздыхал. Только чтение новомодной книженции Шодерло де Лакло «Опасные связи» отвлекало уставшего курьера от печального путешествия.

— Сколько еще ехать… — раздраженно пробормотал Ганц.

— Семьдесят миль, барин!

— Ужасно, просто ужасно… И так каждую неделю. По пять или шесть депеш. Просто ужасно.

— Барин, там что—то виднеется…

И вправду далеко—далеко, примерно в миле от них, засияли огни постоялого двора, такие два лучезарных маячка на дороге, посреди сгущающейся темноты.

— Что бы это ни было, мы немедленно там остановимся и заночуем. Это далеко?

— Ну миля, не больше, наверное...

— Ужасно, просто ужасно…

Внезапно кучер скомандовал:

— Тпру! – И лошади остановились.

Ганс рассерженно посмотрел на своего слугу:

— Не—е—е. Тут что—то нечисто барин! – Задумчиво произнес кучер. — Определенно нечисто! Я бы не стал тут ночевать.

— А что такого, бездельник, в этом месте тебе показалось нехорошим? – Лениво спросил Ганс, откладывая в сторону томик модного романа

— Да Я никогда ни разу не видел раньше этого дома. Не мог же он возникнуть, прям из преисподней? – Ответил кучер и три раза яростно перекрестился.

— Трогай, скотина, или я тебя пристрелю, — презрительно выдавил из себя Ганц.

Слуга вздрогнул, пожал плечами и грустно скомандовал:

— Йо—о—о—у!

Тем временем жилище стремительно приближалось к повозке и на деле оказалось довольно красивым двухэтажным фахверковым домом с обвитыми виноградом окнами и красивым парадным входом в стиле короля Фридриха Первого.

— И ты мне хочешь сказать, глупое существо, что нам нельзя здесь оставаться? – Презрительно спросил Ганс. — Где ты тут увидел угрозу?

Вдруг, в тон его презрительному вопросу, яростно закаркали и взлетели огромной, пугающей тучей три или четыре сотни ворон! Пять минут вокруг шло беснование крыльев, клювов и непрерывного карканья, потом всё стихло… Пернатые твари расселись по новым местам и с огромным любопытством стали смотреть на кибитку.

— Во—во барин, чертово место, чур меня, чур! – Пробормотал кучер! – Поганое место, проклятое. Наверное, тут живет чёрт и принимает гостей прямо в Ад. И вороны эти тут не просто так в таком количестве.

— Жалкая ленивая тварь, неужели ты не понимаешь, что твой хозяин устал даже больше самого чёрта, а голоден как сто тысяч ворон. Я немедленно вхожу в это место, и даже дьявол меня не остановит!

***

Ганц бросил книгу и выпрыгнул из кибитки, захватив свое оружие: пояс со шпагой, кинжалом—ловушкой и с пистолетом, что немедленно накинул на себя. Он подошел к входу и побренчал в колокольчик. В доме послышалась, суета, беготня какие—то испуганные и тревожные клики и Гансу даже показалось, что упала пара вещей на пол, но спустя минуту, дверь отворилась и на пороге появились хозяин с хозяйкой. Они были одеты по баварской моде, причем у фрау в волосах торчала огромная красная роза! Оба заискивающе улыбнулись гостю, Ганц кивнул в ответ и спросил:

— Ну что же, скажите, в вашем доме можно переночевать? Мне нужно два места, для меня и моего слуги.

— Э—э—э! – Затормозил хозяин.

— Конечно можно! – Радостно пришла к нему на помощь фрау. – Скорее проходите, мы обеспечим вам самый лучший отдых во всем Бранденбурге!

— Ну, так—то лучше!

— Проходите, скорее, проходите! Дорогой герр! Мы и вам и вашему слуге, приготовим все, что необходимо: и еду, и ночлег, и ванну, если потребуется.

— Да, проходите, дорогой герр, – Подтвердил хозяин, — весь наш дом к вашим услугам!

— И это хорошо. Мне потребуется всё, если вы меня поняли! Это уже шестая депеша за неделю и я, если честно, смертельно устал… — вяло произнёс господин, переступив через порог.

— Скорее, скорее! У нас самая лучшая постель и ванна. Всё для вас дорогой герр! – суетится хозяйка.

— Представьтесь, дорогой герр, – попросил хозяин, — как вам будет угодно Вас величать?

— Я — Ганс. Ганс Лидендорф из канцелярии его королевского величества. Развожу депеши. Это уже шестая депеша за последние три дня.

Хозяева в изумлении и восторге посмотрели друг на друга, а затем еще больше плеснули радушия:

— Пожалуйте к нам, дорогой герр! Уверяем, вы отдохнете тут просто как в Раю. – Радостно сообщила фрау, но почему—то поперхнулась на слове Рай, так что получилось у нее «г—гр—аю»

Ганц не обратил на это ни малейшего внимания и решительно переступил порог. Тут же выскочивший мальчик, принял верхнюю одежду гостя, а затем другой юноша подбежал и стянул с него сапоги. Девушка в красивом розовом платье отвела Ганса в ванную комнату, где умыла ему лицо и шею. Поразмыслив, Ганс попросил себе ванну.

Перейдя в гостиную, где хозяйка уже сервировала стол, наш курьер увидел: пышный хлеб, пиво, рульку из свинины и целый чан вареников! Все дымило, и плотный туман поднимался прямо к потолку к девяти огромным толстым свечам на люстре.

— Боже, я, наверное, действительно попал в Рай, а не на постоялый двор! — Блаженно произнес Ганс. – Лошадей можете поставить прямо сейчас в конюшню.

Хозяин кивнул и юноша – старший сын выбежал на улицу. Но как только он подошел к лошадям и попытался взять тех из—за уздцы, то услышал:

— Не трогай! Убрал руки, сказал тебе!

— Хозяин попросил поставить лошадей в конюшню. – Удивленно ответил подросток.

Кучер вылез из кареты, держа на перевес ружье и внимательно посмотрел на ноги лошадей. Те чуть—чуть переступали и тихо волновались, испуганно глядя на юношу. Увидев это, слуга кивнул, видимо убедился в чем—то своем и спросил мальчика напрямую:

— Говори, щенок, кто твои родители и почему я раньше не видел этого дома?

— Мои родители — самые честные люди в округе! Мы живем тут очень много лет и у нас лучший постоялый двор во всем Бранденбурге.

Этот ответ не произвел впечатление на мнительного кучера.

— Ружье заряжено! Понял меня? Смотри! А теперь иди и передай моему хозяину, что я заночую прямо здесь, в кибитке. Лошадей не трогай. Попробуешь их отвязать – огрею тебя хлыстом. Позовешь своего папку – выстрелю в него не задумываясь! Всё понял?

Ребенок с изумлением и ужасом посмотрел на кучера. За что же такая немилость?

— Пошел, щенок! Быстро. Пш—ш—ш! — Последнее кучер буквально выплюнул из зубов, словно проклятие. Не сказав ни слова в ответ, мальчик грустно отправился домой.

***

Тем временем внутри дома Ганс расслаблялся в самой прекрасной обстановке. Он ел рульку, пил дорогое французское вино и осматривался по сторонам. Вокруг была чистота, уют и полный порядок. Хозяин постоялого двора улыбаясь сидел напротив Ганса, а хозяйка и ее старшая дочь, двадцатилетняя Марта, носились вокруг поднося предметы и наливая вино дорогому гостю.

— Что мой слуга? – Вяло спросил Ганс.

— Он сказал, что будет ночевать во дворе. – Испуганно ответил старший сын, стыдливо умолчав остальные подробности разговора на улице.

— Ну это его дело. Я же намерен расположиться в этом прекрасном месте со всем, подобающим моему положению, комфортом.

— Скажите, герр, — волнуясь, спросил хозяин, – мы очень обеспокоены.

— Чем? – вяло бросил Ганс.

— Земля полнится слухами. Все очень насторожены. Будет ли война с Бонапартом?

— Ах, это… Вам не о чем беспокоиться. Поверьте мне. Даже если война будет, мы под защитой лучшей армии Европы, созданной великим Фридрихом. Если эти поганые лягушатники к нам и сунутся, то побегут потом домой до самого Парижа!

— О! Это хорошие новости. А скажите… почему такая суета на границе? Почему новые подати и налоги? Люди говорят, что король уже заключил союз с англичанами и русскими?

— Не стоит переживать! Я, как представитель его величества здесь, уверяю вас, мы легко отобьемся. И помощь английской короны или этих «варваров» русских нам совсем не потребуется.

— За короля! – Радостно поднял тост хозяин.

— За старого Фрица! – Поддержал его гость. В этот момент мимо стола пробежали трое маленьких детей: мальчик лет девяти, девочка лет десяти с двухлетним малышом на руках.

— Сколько же их у вас всего? – Изумился Ганс.

— Шесть, дорогой герр. Это Берта, Мартин и Сесиль… — улыбнулась хозяйка.

— Три мальчика и три девочки… — задумался курьер.

— Луиза! – Крикнул хозяин.

— Что, мой муж?

— Ты подготовила ванну для детей? В это время они обычно купаются.

— Марта займется детьми. Я же должна подготовить ванну нашему дорогому гостю.

Тут хозяин вздохнул и наклонился к Ганцу.

— Марте уже двадцать лет, представляете?

— Девушка в соку, и легка как юная серна… — расслабленно, любуясь ею, ответил Ганс, – очень стройная! Мечта итальянского скульптора!

— Вы не представляете, дорогой герр, как для меня это важно. – Загрустил вдруг хозяин. – Я бы радостью её выдал, но нет ведь никого в округе. Шесть миль вокруг нас ни одной живой души. В город ездили…

Ганс не ответил, он смотрел как в соседней комнате раздевались дети, а Марта наливала им воду. Дети засмеялись и начали играться в лохани, брызгаться друг в друга. Их невинные голенькие тела растопили душу гостя окончательно. Ганс грустно заметил:

— Мда… идиллия и покой. Лучшее место на земле. Что мой слуга? Так и не пожелал разделить со мной ваше гостеприимство?

— Нет, дорогой герр. По—моему, он не станет этого делать. И еще он сильно взволнован. – Растерянно сообщил старший сын.

— На редкость тупая деревенщина. Ну ладно…

И тут на улице раздался грохот срывающейся с места кибитки!

— Проклятие! Это же… это же… — Ганс решительно схватил со стола пояс с оружием и ринулся за дверь! Он выбежал во двор и увидел, как его кибитка со всеми документами, письмами, деньгами и инструкциями понеслась по дороге на дикой скорости, а кучер, дополнительно стегая лошадей, кричит:

— Йо—е—е—е—е!

Даже вороны не перенесли такого коварства от слуги и взлетели тучей в воздух! Ганс помчался, не разбирая дороги вдогонку за проклятым предателем, затем остановился и выстрелил в воздух из пистолета. Но даже это не помогло. Осталось только развести руками...

— Проклятая тупая скотина! Если я найду его, то пройду тростью от шеи до поясницы. – Тяжело вздохнул Ганс и облокотился на колени. От беготни за идиотом сильно застучало сердце.

— Не беспокойтесь, дорогой герр, завтра мы дадим вам нашу самую лучшую лошадь! – Грустно произнесла с порога Луиза, и вороны радостно прокаркали ей в ответ, словно подтвердили слова.

— Может быть это они его так напугали. — Предположила фрау посмотрев на ворон.

— Не имеет значения, что напугало этого идиота. Теперь это уже не имеет значения. – пробормотал курьер его величества. – Ему не уйти далеко, а за этот весьма неумный поступок мне придется его наказать. Лишь бы он не пропил в ближайшей харчевне все мои путевые.

— Не переживайте, дорогой герр! Пойдемте в дом, пожалуйста. Я приготовила вам ванну и нашу королевскую постель.

Вернувшись к столу, Ганс попытался вернуться к рульке, но еда не шла в рот. Он задумчиво помусолил салфетку, затем бросил ее на стол и сообщил хозяину:

— Я… может, замолвлю словечко относительно вашей Марты, но не собираюсь вас заранее обнадеживать. Скажу баронессе фон Брюнинг.

— О—о! — В глазах главы семейства застыло благоговение!

— Да, думаю… Марту можно будет представить. Но не сейчас, а через пару недель. В благодарность за ваше радушное гостеприимство. – Твердо решил Ганс.

Родители девушки поднялись и встав рядом поклонились гостю.

***

Через четверть часа Ганс уже наслаждался теплой водой, а рядом копошилась фрау Луиза.

— Обычно моя младшая дочь моет клиентов, но сегодня, увидев столь воспитанного и приличного господина, мы решили сделать вам исключение.

— Значит у вас шесть детей? — Улыбаясь, спросил Ганс.

— Шесть! – Радостно подтвердила Луиза.

— Как интересно… а сколько в конюшне лошадей?

— Тоже шесть, — ответила Луиза, копошась в шкафчике с бельем.

— А сколько миль отсюда до Берлина?

— Шестьдесят шесть, — улыбаясь, ответила Луиза.

— Как удивительно, кругом цифра шесть… — пробормотал Ганс, — а из чего были сделаны те чудесные вареники?

— О герр, вы узнаете об этом только завтра!

Ганс встал, и хозяйка вытерла его нагое тело самым чистым и душистым полотенцем.

— Пойдемте наверх, в спальню, дорогой герр. Марта приготовила вам королевскую постель!

— И эта скотина не давала мне тут остановиться, и ещё удрала потом! – Пробормотал Ганс вслух о своем слуге.

***

Они поднялись на второй этаж, где гость сразу распорядился:

— Оружие можете положить рядом с постелью, а одежду… вытряхните и почистите, как следует.

— Да, дорогой герр! – Улыбнулась хозяйка.

— О боже! – Вдруг вспомнил Ганс.

— Что, дорогой герр?

— Моя книга… я же не успел ее дочитать. Моя книга осталась в кибитке у этого осла. Господи, как же я теперь засну?

— Не беспокойтесь дорогой герр, как называлась ваша книга?

— Вряд ли она у вас есть. Это свежее издание Нюрнбергской типографии. «Опасные связи» Шодерло де Лакло.

— О не беспокойтесь, дорогой герр! Я… Хм… Генрих! Генрих!

— Что, дорогая? – раздался голос хозяина.

— У нас есть такая книга, как «Опасные связи» Шодерло де Лакло?

— Конечно, есть! Нам оставил её на той неделе ещё один посетитель. Сказал, что это в благодарность за радушие и прекрасный прием.

— Отлично… — устало отреагировал Ганс. – Принесите мне потом эту книгу. Я вообще не могу заснуть, если не прочту хотя бы с полсотни страниц.

***

Когда хозяйка ушла из спальни, оставив там только одну толстую свечу зажжённой, Ганц положил свое оружие: шпагу, кинжал и пистолет на красивый резной комод из красного дерева рядом. Там же он под оружие засунул письмо с королевской гербовой печатью, ту самую депешу, что вез в этот раз. Затем зевнул и ласково потянулся как тигр, после удачной охоты. Он вздохнул и вспомнил как гонялся за своим кучером. Покачал головой и надев колпак плюхнулся в гигантскую белую перину, чистую словно бархатную постель, что немедленно поглотила его измученное, но уже немного оттаявшее тело. Минут пять или шесть он размышлял о чем-то, потом услышал робкий стук в дверь.

— Кто там?

— Я принесла вам книгу… – Ответил за дверью тоненький детский голосок.

— Входи, дорогая! Не бойся!

Вошла девятилетняя Берта в одной сорочке держа в руках томик модного автора.

— Смелее, дитя мое, не бойся! Я совсем не страшный!

— Вот ваша книга.

— Спасибо, дорогая, спасибо! Да хранит тебя и все ваше семейство Бог.

Девочка немного дернулась при слове «Бог», но Ганс не обратил на это внимания. Он взял книгу из рук ребенка и почему-то спросил:

— Скажи, малышка, а как давно ваша семья тут обжилась?

Берта задумалась, потом грустно вздохнула и тоненьким голосочком сообщила:

— Мы тут почти шестьсот лет, дорогой герр. Но мамочка и папенька не разрешают нам говорить об этом приезжим.

— Шестьсот лет, какая удивительная детская фантазия! — Усмехнулся Ганц. — Скажи, а почему у вас тут так много ворон?

— Эти вороны… — девочка замялась с ответом. – Они обычно сжирают то, что остается после ужина. Ну, лошадей… или кого-то еще. Они могли бы съесть и вашего кучера, если бы он тут остался.

Ганс усмехнулся, услышав такое известие.

— О да! Конечно! Это была бы для него великолепная участь! «Сжирают». А нет ли в вашей округе волков или бандитов. Не страшно ли вам находиться в такой удаленности от обжитых мест?

— О нет, дорогой герр. Совсем нет! Нам нисколечко не страшно. Все бандиты давно уже отсюда сбежали и обходят это место стороной, а волки… волки сами нас боятся.

И она улыбнулась ему хитрой, почти коварной улыбкой, как маленькая лисичка.

— Как интересно, дитя мое. — Задумчиво произнес Ганс, — Как интересно… Однако дитя мое, твои фантазии не выглядят так уж безобидно. Подойди ко мне поближе…

Она подошла к нему и Ганц, посмотрел на юную Берту внимательно кое-что заметил. На шее у девочки был на цепочке не крестик, а какой-то иной странный символ с закруглённой верхней частью.

— Странно, что это за символ у тебя на шее? — Спросил он и попытался взять его в руки.

— Это ангх, дорогой герр, — пролепетало дитя, — он скрывает наш истинный облик, от тех, кто пожаловал к нам в гости. Мы все носим ангхи вместо крестов.

— Вот как? Странно, а почему… Ты же ведь крещенное дитя?

— Нет. – Ответил ребенок. – Мы все не крещенные. Ни я, ни мама, ни дорогой папенька, ни мои братья и сестры. Мы все ненавидим церковь святого причастия и живем вне её лона.

— Вот как… — удивленно, произнес Ганс. – Однако ваше радушие и гостеприимство указало мне совсем на иное. Скажи…

— Дорогой герр! – Внезапно раздался голос Луизы.

Ганс дернулся и с изумлением увидел, как таинственным образом в комнате появилась еще и хозяйка семейства. Она была все в той же одежде и держала на руках маленькую двухлетнюю дочь — Сесиль.

— Вам не кажется дорогой Герр, что вы злоупотребляете нашим гостеприимством, задавая юной Берте столько вопросов.

— Что? Что это значит? Я не слышал, как вы вошли! – Ганс потянулся за своим оружием.

— Милая Берта права… лошади хорошо кормят наших ворон. Девочка пойди вниз и поиграй с Мартином. Хорошо, дорогая?

— Нет, я лучше останусь тут, — робко ответил ребенок и отошел за спину мамы.

— Что это значит… ну-ка объясните мне… — удивленный Ганс сорвал с комода пояс и моментально накинул его на себя, затем выхватил пистолет с двумя стволами. Луиза снисходительно посмотрела на его оружие.

— Дорогой герр, вы видимо совсем ничего не поняли. Ваши пистолеты и шпага не смогут причинить нам вреда. А иного оружия у вас больше нет.

— Что это значит, что это значит? — бормотал Ганс.

— Это значит, что вы попали в ловушку, дорогой герр. И завтра никто не вспомнит о вашем существовании. Все наши клиенты делятся на две категории, те, кто верят в Господа всеблагого, и те, кто нет. Эта книга подсказала нам, что у вас нет никакой веры. Нам её оставил такой же, как вы очень добрый самоуверенный и крайне неосмотрительный господин.

— Вы не сможете меня взять. Чёрт!

— Чёрт? Это как раз по нашей части. Генрих! Генрих! Скорее сюда. Наш дорогой гость только что познал истину.

— Иду, иду, дорогая! – Раздался внизу голос хозяина.

— Стоп! Ни с места! Я прострелю его, если он вздумает сюда сунуться. — Рявкнул Ганц.

— А я уже здесь, вот так! – Генрих таинственным образом появился рядом с постелью гостя, слева от тумбочки, где раньше лежало оружие. Он вздохнул, хлопнул легонько себя по коленке и произнес:

— Эх… дорогой герр, а ведь Луиза права. Все наши клиенты делятся на две категории. Те, кто наблюдателен, и они обычно выживают. Это навроде вашего слуги, которого вы так неосмотрительно назвали «ослом». Остальные… Вспомните рульку!

Ганс в ужасе перевел взгляд на Луизу и увидел, что рядом с ней стоят уже все её дети. Незаметно появились старший и оба сына, а также старшая дочь. Вместе они уставились на Ганса спокойными и красивыми глазами, нисколько не боясь наставленного на них оружия.

— Те, кто хоть раз поел человеческого мяса, – пояснила, продолжая мысль своего мужа Луиза, — навсегда лишаются милости Господа и теряют даже своего личного ангела хранителя. Теперь вы безоружны и полностью в наших руках. Даже не спрашивайте теперь, что было в тех варениках и почему они такие вкусные.

— Не-ет… Что за дьявол. Господи! Господи, что это за безумие? Назад! Я прострелю любого, кто двинется ко мне…

— Ах… не стоит, Ганс. – Вздохнул Генрих, — Вы и так уже всё потеряли… И все из-за ней самой, проклятой невнимательности. А ведь это даже не грех! Жалко, что вы не сможете замолвить словечко на Марту баронессе фон Брюнинг. Но не беда! Следующий дурачок обязательно за вас это сделает.

— Назад! – Ганс выстрелил в потолок, потом быстро переместил стволы двойного пистолета на Генриха. Тот только взмахнул руками:

– Ох-х-х-х… Ничего они не понимают! Никогда!

— А вот теперь, дорогой герр, – вмешалась Луиза, — вы узнаете, почему у нас именно шесть детей. Сесиль самая маленькая и ей нужно расти.

Луиза опустила двухлетнюю дочь прямо на постель, и первые обратилась к гостье по имени:

– Скажите, уважаемый Ганс Лидендорф, неужели вы думали, что всё будет как-то по-другому?

Малышка Сесиль зашипела, затем оскалилась зубами, а после её лицо потемнело как ночь, Синие жилы понеслись по щекам младенца и огромные когти как у самки рыси выскочили из пальцев.

— Р-ра-ра-рха! — Зарычал ребенок и как кошка, быстро перебирая конечностями понеся прямо на Ганса. Тот в изумлении выстрелил ей прямо в лицо. Сесиль дернулась от страшного удара мотнула головой и сплюнула пойманную зубами смявшуюся пулю. Затем посмотрела на гостя желто-красными глазами и прыгнула вперед.

Только один громкий жалобный вопль заставил ворон снова тучей взлететь на небо.

***

На следующий день кучер примчался с отрядом солдат и местным шефом полиции. Вместо постоялого двора они увидели старые развалины сожженной когда-то католической церкви, вокруг которой кружились все те же черные пернатые твари.

— Так вы утверждаете, что оставили его здесь? – Изумленно спросил шериф.

— Да, именно здесь… Это то самое место! Я не могу ошибиться. – Кучер пораженно разглядывает руины церкви. – Уверяю вас, он был именно здесь!

— Здесь нет никакого постоялого двора, а эту церковь к вашему сведенью, сожгли еще при императоре Оттоне IV. Это ровно шестьсот лет назад!

— Как так?! Но это было именно здесь, клянусь святым причастием!

— Всё может быть. Его бумаги и донесение королю с вами?

— Да всё. Всё со мной! Бумаги, донесение, путевые. Кроме… одного письма, что он вез…

— А-га… Наверное того самого, что он вез в лагерь нашей армии под Ауэрштедтом? – Строго спросил шеф полиции.

— Да. — Пораженно подтвердил кучер. — Оно было у него за пазухой. Это какая-то очень важная бумага и он не расставался с ней ни на минуту.

Шеф полиции понимающе кивнул. Кучер спохватился и буквально проорал:

— Клянусь. Тут был дом!

Полицейский только лениво зевнул в ответ. Солдаты, а это около взвода прусской королевской военной полиции с мушкетами, терпеливо осматривали руины церкви.

— Тут и не такое может быть, — ответил шериф, — особенно если злоупотребить не только нашим доверием, но и просто…

— Герр, простите, мы кое-что нашли. – Прерывал своего шефа сержант.

— Показывайте!

— Посмотрите эта книга! Как она здесь оказалась? – Сержант протянул книгу Шодерло де Лакло.

— Да, действительно странно… — Задумчиво произнес шеф полиции. Он подозрительно посмотрел на книгу, потом показал её кучеру.

— Эту книгу читал ваш господин?

— Что?!

— Я спрашиваю, эту книгу читал Ганс Лидендорф?

— Да, эту… но… Но это... это не та книга.

— Не имеет значения. Я полагаю, что скоро грядет война с лягушатниками и Ганс Лидендорф просто сбежал к Наполеону, разыграв вас, подстроив свое таинственное исчезновение. Сбежал, конечно, с тем самым письмом, что должен был доставить лично генерал-лейтенанту Гебхарду фон Блюхеру в руки! Думаю, что если мы его не отыщем немедленно, он получит за это отличное вознаграждение от наших врагов.

Он развернулся и резко приказал:

— Немедленно объявите в розыск Ганса Лидендорфа. Обыщите все окрестные деревни. Он не мог далеко уйти. Взять его живьем, если будет такая возможность!

Сержант отдал честь и сорвался с места с десятком солдат, которые немедленно вскочили на коней.

— Но это… не его книга… — пораженно пробормотал слуга.

— Герр комендант, мы ещё кое-что нашли. – Сообщил сержант.

— Ну что там у вас ещё? – И шеф полиции затрусил к руинам церкви.

— Посмотрите сами…

— Это не его книга… не его книга... — пораженно повторял как безумный слуга Ганца. Затем бросился в кибитку. Там лежала со вчерашнего дня точно такая же произведение в таком же переплете. Кучер в изумлении взял их обе в руки и услышал голос шерифа:

— Дело закрыто!

Слуга, обалдело держал в руках обе книги, напряженно смотрел на них. Затем поднял глаза к небу. Вокруг сгоревшей церкви продолжали кружить сотни голодных ворон, с напряжением и грустью глядевших на его кибитку.