Хорошая плохая примета

Неожиданное предложение

Собрался я как-то на охоту.

Нет, не так.

Сижу я однажды на совещании. Совещание как совещание, обычное. Собрали на обсуждение насущных вопросов руководство организаций, работающих в одной сфере. Ну, для простоты, скажем, например, что собрали директоров школ округа.

Как если бы мы и действительно были директорами школ, то есть коллегами, всех я знал лично. С большинством иногда встречался в неформальной обстановке, на юбилеях, например, а некоторых из присутствующих я знал достаточно близко, почти дружил с ними.

Участники совещания рассаживались за длинный и широкий стол традиционно, как всегда. Чем важнее и крупнее школа, тем ваше место ближе к председательскому креслу. Наверно есть какое-то современное слово, обозначающее председателя такого собрания, но я его не знаю. В голове кружится модератор и спикер, но это не то. Наверное, не то.

Я сижу примерно посередине, уже несколько лет с одними и теми же соседями. Если не выступает председатель совещания и не запланировано собственное выступление, то можно общаться между собой. Не прямо развалиться и беседовать, но глядя на выступающего, негромко переговариваться не возбраняется, с урока за это не выгонят. Может, мы обсуждаем доводы очередного докладчика и прикидываем, как применить его прогрессивные идеи в процессе обучения подрастающего поколения?

Докладчика, как обычно, никто не слушает. Совещающиеся, факты из доклада не обсуждают, уточняющие вопросы не задают. Не из неуважения к докладчику, а потому что, обычно, то, что говорилось с трибуны, и так было хорошо известно присутствующим и уже обсуждалось в чатах. Есть такие специальные директорские чаты в запрещенных сетях, где оперативно обсуждаются все служебные вопросы, выкладываются проекты, документы и принимаются решения.

Вообще, после появления чатов, все эти совещания и оперативки носят скорее ритуальный характер. Они направлены на подтверждение единства и сплоченности собравшихся, и выражение уважительного отношения к председательствующему. Ну и для общения, конечно.

Директора потихоньку делятся с соседями новостями за прошедшее с последнего совещания время, куда дети поступили, как движется строительство дома, где лучше отдохнуть в России, так как за рубеж выезжать не разрешают и что «Спартак» играет с каждым годом все хуже.

Сосед справа (дальше от председателя), худощавый мужчина средних лет незапоминающейся наружности, обычно здоровался, садился за стол для совещаний и сразу утыкался в планшет. Не компанейский товарищ. Я даже не помню, как его зовут и если встречу на улице, то наверно и не узнаю.

А вот сосед с левой стороны, Сергей Сергеевич, директор большой многопрофильной школы, человек другого склада. Он любит пообщаться. Сергей Сергеевич – моложавый мужчина, всегда одетый в дорогие, даже для этого совещания, костюмы, большой знаток и любитель наручных часов. Мне кажется, он знает все марки дорогих часов и частенько читает мне лекции о хронометрах участников совещания. Сам я часы не ношу. Не представляю, зачем они нужны, но с интересом слушаю соседа, особенно о ценах на брендовые механизмы из прошлого.

Говорить с Сергеем Сергеевичем всегда интересно. У него оригинальный и ироничный взгляд на окружающий мир и, как правило, он обладает информацией о последних веяниях в нашем министерстве. Всегда знает кто в опале, а кто в фаворе, и смешно рассказывает о причинах карьерных взлетов и падений.

И вот, однажды, Сергей Сергеевич, мой сосед слева за столом на совещании, пока какой-то оратор с вдохновенным видом, перечитывал свое выступление с прошлого совещания, предложил мне сходить на охоту. Он рассказал, что у них устоявшаяся группа, как раз из числа присутствующих здесь директоров школ. У директоров были ружья, и они решили, что они охотники.

Сначала я отказался, так как никогда не ходил на охоту и вообще не представляю, как можно убить кого-то. Ладно еще человека, некоторых так прям надо, но животное-то за что?

Когда при мне зарезали курицу, я ни то, что бульон, сваренный из нее, не смог есть, я еще и не спал ночь после этого, и подумывал уйти в вегетарианство. Если меня в голодный год запереть в курятнике, я помру вместе с курами, когда кончится пшено, или что там едят курочки.

Над моим ответом сосед посмеялся и пояснил, что это не совсем такая охота. Как я понял из дальнейших объяснений Сергей Сергеевича, их сходки проходят по сценарию фильма «Особенности национальной охоты». То есть напоминает пикник в мужской компании с большим количеством спиртного, и для антуража обязательно должны быть ружья.

В планах на выходные не было чего-то, что нельзя отложить. Опрашиваться мне не у кого. Семейная жизнь недавно развалилась, как старый стул, который скрипел уже несколько лет и наконец, сломался, не выдержав ежедневной нагрузки той частью тела, для которой и предназначен. Каюсь, я тогда запил на неделю и не помню несколько дней жизни, но потом немного отошёл и запретил себе думать об этом. Теперь я воскресный папа, но в эти выходные детей не было. Они уехали с матерью на море.

Погода стояла хорошая, начало лета, и сидеть одному в квартире было тоскливо, а никого из друзей и подруг видеть не хотелось. К тому же, мне как раз нужно было поговорить с одним из директоров-охотников в неформальной обстановке, по поводу, скажем так, успеваемости одного из его учеников. В общем, я согласился с неожиданным предложением Сергея Сергеевича.

После чего получил от него подробную инструкцию, что одевать нужно камуфляж, на ноги - берцы или туристские ботинки. Продукты нужно брать по максимуму, не надеясь на богатую добычу, из спиртного брать только водку, так как это ОХОТА. Долго пытался понять логику последнего заключения, вроде вот-вот пойму, но так и не понял.

Камуфляжного костюма у меня естественно нет, но есть темный, почти черный, джинсовый костюм. На ноги надел осенние ботинки. Не по сезону, конечно, но альтернативой были черные деловые туфли, разной степени лаковости и кроссовки ярких цветов.

Погляделся в зеркальную дверь шкафа и отражение мне даже понравилось. На меня смотрел высокий, все ещё стройный, и предельно харизматичный мужчина в самом расцвете лет. Одежда на этом красавчике соответствовала моим планам на выходные. Образ получился, такой – не прям лесной житель, а что-то типа продвинутого грибника. По-моему, это близкий к охотнику типаж. Хоть в пир, хоть в мир!

Какие продукты брать на охоту я, конечно же, понятия не имел. Помню по детским книжкам, что охотники обязательно берут с собой соль. А еще вспомнил, что лоси лижут соль. Интересно, эти два факта как-то связаны между собой? Приготовил пачку соли. Немного подумал, убрал пачку соли, приготовил солонку. Подумал еще немного и вернул солонку в кухонный шкаф. Что я по этой соли загнался? Вряд ли лоси с тоской выглядывают из леса в ожидании, когда я же припрусь с солонкой.

В общем, кое-что из продуктов, в основном на гостинец для коллег, я взял из дома (лучше бы не брал), остальное, в основном консервированное, набрал в супермаркете по дороге. Естественно, взял водку, это же ОХОТА.

Ружья у меня, разумеется, не было, но Сергей Сергеевич уверил меня, что коллеги столько стволов привезут, хвастаться друг перед другом, что хватит на китайскую партизанскую дивизию.

Михалыч

В назначенное время я на такси приехал в пригородный поселок, по указанному адресу, достаточно далеко от города. Машина остановилась около ажурных кованых ворот. Размер ворот и ручная ковка, говорили, даже кричали, о достатке хозяина. Такие ворота стоят как несильно подержанная иномарка. Огромная подкова ручной работы, висевшая над воротами, доверительно сообщила мне, что хозяин дома верит в приметы. Надеюсь подкова надежно прикреплена. Если этот загнутый кусок рельса свалится на голову, то из врачей за работу возьмется только патологоанатом.

Через завитушки ворот видно большой кирпичный дом, скорее даже особняк. Внушительное здание стоит последним на улице, и над его крышей уже поднимаются макушки деревьев. Видимо, сразу за участком начинается лес.

Навстречу мне вышел пожилой, но ещё крепкий хозяин особняка. Невысокий, и при этом широкоплечий мужчина, крепко пожал мою ладонь и сказал:

– Роман? С приездом. Ждём тебя. Почти все уже собрались. К охоте готовятся – улыбнулся хозяин.

– Добрый день! Извините, не знаю вашего имени. Сергей Сергеевич дал только адрес, а про имя радушного хозяина я что-то не поинтересовался.

– Давай на ты. Мы же коллеги. В смысле охотники, – располагающе улыбнулся мужчина.

– Зови меня Михалыч. Жену зовут Альбина Самаркандовна. Мужики её зовут Ташкентовна, но ты пока так не рискуй. Альбину ни с кем не перепутаешь, других женщин здесь нет – прихватив у меня один из пакетов с продуктами, а точнее с водкой, продолжал хозяин, провожая меня по красивой дорожке из красного природного камня.

Михалыч одет в потертый камуфляж и сразу, почему-то сразу становится понятно, что в лесу он должен быть как рыба в воде. У некоторых людей при первом же взгляде можно определить тесную связь с природой.

Я даже сначала подумал, что Михалыч - лесник. Такой, современный, обеспеченный лесник. Но потом вспомнил, что Сергей Сергеевич говорил, что гостеприимный хозяин – наш бывший коллега, недавно вышедший на пенсию. До пенсии он, кажется, был директором, скажем так – интерната для особо шаловливых детей.

Михалыч привел меня к просторной деревянной беседке, в яблоневом саду за домом. Компания расположилась именно там, за длинным столом с множеством кресел самых разных конструкций. Как я понял, кресла давно закреплены персонально, так как охотники занимали свои места, как и на совещании. Мне, как новобранцу, досталась низенькая сейсмоопасная табуретка и место в дальнем углу стола.

Прибыл я вовремя, без опоздания, но подготовка к охоте уже шла полным ходом. Заключалась она в демонстрации огнестрельного и холодного оружия, которого действительно было много, и дегустации спиртных напитков, которых было еще больше.

Некоторые из напитков были явно домашнего приготовления и оценивались по целой шкале требований, в том числе – учел ли изготовитель замечания, высказанные дегустаторами на прошлой охоте.

После шумных приветствий мне сразу предложили попробовать авторскую новинку сезона от Сергея Сергеевича. Оценив размер стакана, куда почти до краёв налили штрафную, чуть тягучую жидкость красивого пшеничного цвета, я с испугом посмотрел на уже веселого изготовителя напитка.

– Надо! Традиция! ОХОТА! – многозначительно изрёк Сергей Сергеевич, и сделал жест – будто вкручивал лампочку.

– Можно не до дна, – смилостивился он, под моим умоляющим взглядом.

Не знаю, как правильно называется эта самогонка, но она точно была гораздо лучше заводских изделий. Очень крепкая, но в то же время мягкая, со вкусом травяных ликеров, мяты и мёда.

Все приехавшие к Михалычу директора школ уже оценили новинку сезона. Атмосфера царила свойская, коллеги были хорошо знакомы друг с другом. Большинство прибывших, были старше меня на несколько лет, а пара человек так вообще намного. Я это к тому, что, с учетом моего возраста и того, что это была моя первая охота, меня назначили «молодым бойцом». Никаких обязанностей это на меня не накладывало, кроме как смотреть с восхищением на матерых охотников и помогать Михалычу ставить на стол новые бутыли для дегустации. Зато я мог не стесняться задавать глупые вопросы.

Вскоре и хозяйка присоединилась к застолью зверобоев. Альбина Самаркандовна была из тех людей, которые являются экспертами во всем. От кардиологии до ядерной физики. Она тоже пробовала напитки и выражала свое мнение, тоном, не допускающим сомнения в ее правоте. На мой дилетантский взгляд, в большинстве случаев, хозяйка действительно была права.

Я быстро понял, что главная в этом доме жена. Невысокая, под стать мужу, худощавая женщина, с суровым выражением лица. Возможно, когда-то оно было красивым, но хронически сжатые губы и нахмуренные брови никого не красят. Такие лица, как бы говорящие окружающим, что в итоге все равно прав буду я, а не ты, бывают обычно у глубоко религиозных людей. Какая именно религия - неважно, главное, что они точно знают, что все окружающие глубоко не правы и обязательно попадут в ад, или его аналоги (зависит от религии), а носитель лица будет гордо гулять по облакам и кричать сверху: «А я ведь предупреждал».

Михалыч, почти не пил и исполнял роль радушной хозяюшки. Он нарезал продукты, ставил посуду, подавал закуски и попутно рассказывал мне про охотничьи подвиги присутствующих. Со слов Михалыча выходило, что динозавров перебили в прошлом году именно они, директора-зверобои, а завтра, к бабке не ходи, будет повержен и зажарен на костре последний мамонт в округе, в худшем случае – саблезубый тигр, а совсем в крайнем – саблезубый заяц.

– Чтобы охота была удачной, надо соблюдать традиции, которые являются результатом многовекового опыта – с очень серьёзным лицом вещал Михалыч, под одобрительное кивание суровой супруги, с трудом перекрывая гул голосов трудолюбивых дегустаторов.

Вечер в беседке затянулся. Люди собрались умные, с большим жизненным опытом, с удовольствием вкушающие настоечки и наливочки, а значит темы разговоров были самые разнообразные.

Ташкентовна

Говорили о многом. О работе, о политике, о женщинах, но особенно меня заинтересовала лекция Альбина Самаркандовна на тему: «Суеверий не существует, а есть опыт поколений, основанный на анализе реальных событий». Из лекции следовало, что приметам надо верить, и только тогда будет нам счастье.

Ну да, получается, что все проблемы в моей жизни из-за соли, рассыпанной в пятом классе. Или из-за того, что не постучал по дереву когда… Забыл когда надо стучать по дереву. Если бы всё было так легко, то все люди были бы давно и безоговорочно счастливы. Однако это не так.

Значит, Альбина Самаркандовна ошибается, а все остальные не видят смысла спорить и просто не хотят портить с ней отношения. А Михалыч? Неужели он верит во всю эту лабуду. Да не. Не может быть, чтобы такой человек верил в дремучие предрассудки.

Застолье продолжалось. Михалыч варил на углях кофе и поглядывая на турку, рассказал мне историю отчества своей супруги.

Дедушка и бабушка Альбины Самаркандовны были из Ленинграда, коренные петербуржцы. Когда началась великая война, дедушка ушел в ополчение, защищать любимый город, а беременную бабушку успели вывезти из голодного, холодного, каждый день засыпаемого бомбами и снарядами, Ленинграда. Куда бы вы думали эвакуировали молоденькую девушку? Конечно, в Узбекистан, в древний и красивый город Самарканд.

Когда поезд с бабушкой уже тронулся, на перрон забежал дедушка. Ополченцы разгружали боеприпасы зенитчикам, орудия которых стояли рядом с вокзалом. Ожидался очередной налет фашистских бомбардировщиков и молодого бойца отпустили буквально на пять минут, попрощаться с женой. Дедушка только и успел прокричать:

– Если родится сын, назови его в честь родного города!

Через положенное время, в солнечной и спокойной Узбекской ССР, родился крепкий крикливый мальчик. Младенца к радости узбекской семьи, у которой жила в эвакуации молодая женщина, назвали в честь города, где малыш родился – Самарканд.

После окончания войны, когда семья воссоединилась в послевоенном Ленинграде, и фронтовик впервые увидел своего сына, папу Альбины, он был счастлив. Счастлив, что кончилась война, что ему очень повезло уцелеть. Выжил только каждый десятый из Питерских ополченцев, а дедушка отделался только легким ранением на «Невском пятачке». Что его жена успела уехать и не видела все ужасы блокадного Ленинграда. Что молодая мамочка выполнила его просьбу и назвала сына Самаркандом, в честь города, ставшего для малыша родным.

Только спустя много лет, во время застолья в честь проводов уже возмужавшего Самарканда на срочную службу в армию, подвыпивший фронтовик вдруг рассмеялся. Он подсел поближе к сыну и тихонько рассказал будущему солдату свою историю возникновения необычного имени. Дедушка по секрету поведал Самарканду, что когда провожал в эвакуацию беременную жену, его маму, вслед уходящему поезду, под лязг колес паровоза, вой сирены воздушной тревоги и грохот взрывов авиабомб, он кричал: «Если родится сын - назови его Петром, в честь нашего родного города!»

«Но получилось даже лучше. Петров много, а Самарканд ты у нас один» – по семейному преданию сказал фронтовик новобранцу.

Дедушка Самарканд, уже стал прадедом и по-прежнему живёт в Петербурге, в любимом городе уже нескольких семейных поколений.

– А Ташкентовной зовут мою красавицу, потому что, в школе, где она всю жизнь преподает географию, её так прозвал один двоечник, который до сих пор жалеет об этом – со смехом закончил рассказ Михалыч, явно ожидая, что я спрошу про мучения бывшего двоечника.

– Очень интересно, а почему двоечник-то до сих пор жалеет об этом? – не стал я разочаровывать баристу.

– А вот завтра сам у него и спросишь. Двоечник завтра вечером внуков должен привезти.

– Серьёзно? Зять? – рассмеялся я.

– Ты не поверишь, Роман. Ладно еще он на доченьке нашей женился. Дело, как говорится, житейское. Учились вместе, гуляли, потом поженились и внучат нам сделали. Так, двоечник этот еще и с Ташкентовой сдружился - не разлей вода. Души друг в друге не чают зять с тещей. Мы с дочкой даже обижаемся на них иногда, как встретятся, так наболтаться не могут, – Михалыч был доволен произведенным на меня эффектом. Уверен, что я был единственный из всей компании, кому хозяин еще не рассказывал историю отчества супруги.

– Вот так вот. Чего только в жизни не случается, а ты говоришь, – покачал он головой, снимая с углей огромную закопченную турку, обалденно пахнущую настоящим кофе и дымком.

Я ничего говорил, но спорить с хозяином не стал. Собеседник был приятный, история интересная, а кофе вкуснейший. Так что спорить-то?

Охота

Легли мы поздно, а встали очень поздно. Был разрушен еще один мой детский миф, что на охоту выходят на зорьке, то есть на рассвете. Опытные зверобои мне авторитетно пояснили, что для настоящего охотника, время суток и погода на улице не имеют значения и не оказывают никакого влияния на количество добытых трофеев. Позже я и сам убедился в этом. Если бы мы даже вообще не вышли из дома, трофеев добыли бы столько же.

После вчерашний дегустации крафтовых напитков, завтрак, накрытый Михалычем в просторной комнате на первом этаже особняка, в горло не лез. Дело немного исправили очень важные для предстоящей охоты тосты, после которых обязательно требовалось закусить. И вот, наконец, охотники приняли серьезный вид и, поправляя амуницию, стали выходить из дома. При этом хозяева стояли в дверях и внимательно смотрели, какой ногой гости переступают порог дома.

Все матерые охотники, явно понимая важность происходящего, демонстративно переступали порог какой-то именно ногой. Не помню, левой или правой. Мне, как зеленому новичку, высокомерно пояснили, что переступать порог надо именно такой-то ногой иначе «тропы не будет».

Мы гуськом потянулись в сторону неприметной калитки в высоком заборе, за которым сразу начинался лес. Именно эти верхушки деревьев я и видел вчера с улицы.

Видимо, тосты были правильные, с ногой тоже никто не ошибся, так как тропа нас не подвела. Она была очень короткой. Буквально через несколько минут неспешной прогулки по редкому ухоженному лесу, больше напоминавшему городской парк, мы вышли на широкую поляну, которую с двух сторон огибала небольшая речушка.

На поляне, под раскидистым деревом, пусть будет дуб, точно не знаю, стоял стол с лавками. Еще имелся огромный мангал под навесом, классический туалет типа «скворечник», небольшие футбольные ворота и другие, крайне необходимые для охоты вещи. Зачем все это нужно в пяти минутах ходьбы от дома мне непонятно, но спрашивать профи я не стал. Может, они медведя ставят на ворота и забивают голы, пока косолапый не сдастся?

Наши рюкзаки уже были на месте и аккуратно сложены возле дуба. Возле дощатого стола суетилась Ташкентовна, выкладывая продукты и напитки, которые она привезла вместе с нашим добром по какой-то другой дороге, где могла проехать машина. Немного подкрепившись, естественно, никто не ел, а снова только закусывал, кто-то из зверобоев расчехлил один из стволов большого арсенала, и все стали искать, что можно приспособить под мишень.

На мой вопрос, почему достали только одно ружье, мне дали ответ, состоящий из профессиональных охотничьих терминов, из которого я понял только несколько слов «калибр, патрон, отдача, и пить надо меньше». Сразу после чего, гостеприимным хозяином было предложено «поправить прицел», кто не понял - это тост.

Мишенью назначили ведро без дна, которое невдалеке валялось. Ведро подобрали и водрузили на пенек, но сначала поругали местных, что мусор разбрасывают. Мое предположение, что местные здесь ни при чем, и ведро само ушло сюда умирать, когда почувствовало, что у него дно отваливается, вызвало долгое недоуменное молчание и укоризненные взгляды зверобоев. А один товарищ даже обозвал меня романтиком (романтик?) и презрительно предположил, что в рюкзаке у меня, наверное, даже есть альбом с красками и я буду зарисовывать закат.

Мне пришлось срочно говорить очищающий моё реноме тост сурового охотника и выпить полную рюмку водки. Я замахнул огненную воду самым залихватским образом, под подозрительные взгляды товарищей. Кстати, пили даже не из рюмок, а «по полевому», из серебряных чарок с куда большим объемом и красивой гравировкой на тему псовой охоты.

В общем, на первый раз матерые зверобои меня великодушно простили. Списали мой душевный порыв на молодость и неопытность, подозрение в склонности к романтизму сняли за недоказанностью, но сказали, что будут приглядывать за мной.

Потом мы по очереди стреляли из ружья с большими перерывами на охотничьи тосты. Я, кстати, все три раза, когда доходила моя очередь «точно в глаз» попадал в ведро, но старшие товарищи делали вид, что не замечают этого. Кстати, сами они попадали в мишень гораздо реже, но честно говоря, не особо и старались, в отличие от меня. Их интересовал не результат, а сам процесс «охоты».

После обеда с шашлыками из отличной свинины и непонятно где охлажденной до густоты киселя, водки, охота была официально завершена. Во время финального тоста результаты охоты единогласно признали положительными и приняли решение повторить в ближайшее время.

Вот теперь до меня, наконец дошло, почему время суток и погода не влияют на количество трофеев. Если трофеев всегда ноль, то не важно, как проходит охота.

Опытные зверобои после небольшого совещания приняли решение перейти к рыбалке.

Рыбалка

Рыбалку было предложено начать, естественно, с небольшого застолья!

Михалыч принес другие напитки, видимо те уже были не в тему, а может просто нагрелись под ласковым солнышко. Набор серебряных чарок с охотничьими узорами хозяин поменял на стальные рюмки без узора, обновил закуски.

Глядя на суету Михалыча, вспомнил, что я же тоже приготовил угощение для коллег. В рюкзаке у меня припасена большая такая, копченая рыбина. Товарищ прислал гостинец с Севера. Я достал рыбину, развернул фольгу, в которую она была обмотана, и с гордостью положил деликатес на стол, ожидая, как минимум похвалу от коллег. И сразу понял по эмоциям на лицах охотников, сори, уже рыбаков, что совершил очередную непозволительную настоящему рыбаку глупость.

Зависло тягостное молчание, после чего к столу подскочила Ташкентовна и с криками: «совсем уже с ума посходили, принесли рыбу на рыбалку», смахнула мой гостинец на землю. Затем, разгневанная женщина, продолжая ругаться, достала из машины походную лопатку.

Увидев лопату в руках Ташкентовны, я напрягся, прикидывая глубину речки, температуру воды и другие пути отступления, но хозяйка подобрала многострадальную рыбину и пошла закапывать вкусняшку.

Пивной деликатес под суровое молчание настоящих китобоев был погребен на краю поляны. Рядом с рыбной могилкой метафорично валялся расстрелянный кусок жести, который при жизни был ведром. Грустная картина, достойная пера художника.

Мягко говоря, я был ошарашен.

Во-первых, я никогда не слышал о примете, запрещающей брать рыбу на рыбалку. И это вполне объяснимо – я почти не знал примет, кроме пресловутой черной кошки, и что оставлять дома включенный утюг - это к несчастью. И, не считая детства, я никогда не был на рыбалке.

Во-вторых, видимо, если бы я не брал с собой эти продукты, рыбалка была бы промышленного масштаба. А так, только хозяин поймал несколько рыбешек, и при этом все время предосудительно смотрел на меня.

Честно говоря, я даже протрезвел. Старался не смотреть на хозяйку и вообще, ушел и лег в сторонке на перевернутую надувную лодку. Кстати, перевернутая надувная лодка, ну очень удобное место поваляться и позагорать под ласковым июньским солнцем.

Я лежал и размышлял о том, что суеверия нельзя возводить в принцип жизни и как наверно тяжело живется Михалычу с такой женой, но меня отвлекли от мысли нежданные гости.

В это время, на поляне появились новые лица. И морды. По той же дороге что приехала хозяйка, на нашу поляну меланхолично вышло несколько коров и телят. Маленький табун сопровождал молодой человек на мотоцикле, издававшем солидное басовитое рычание. В мотоциклах я не разбираюсь, но уверен, что конкретно этот немецкий агрегат стоит побольше многих автомобилей.

Мотоциклист в расстегнутой цветастой рубахе, оранжевых шортах и белоснежных кроссовках не удивился, увидев нашу вооруженную компанию. Пастушок остановился достаточно далеко от нас, на опушке леса. Там, где кончаются деревья и начинается поляна, это же опушка? Мотоковбой приветливо помахал рукой нашим хозяевам, получил ответное приветствие, достал телефон и вышел из реала.

Коррида

Коровы распоясались без присмотра гламурного пастушка и повели себя, как бухгалтерия на новогоднем корпоративе – первые полчаса вполне пристойно сидели за своим столиком, вернее паслись на своем краю поляны, а потом их потянуло общаться. Коровы стали незаметно, делая вид, что щиплют травку, приближаться к месту нашей охоты-рыбалки.

Наш самый заслуженный охотник, по совместительству великий рыбак, практически гарпунер и знаменитый китобой, самоотверженно вышел к обнаглевшим коровам навстречу и сделал руками жест, будто вежливо отгоняет мух. Коровы, не смотря на его заслуги перед министерством образования, сделали вид, что не понимают его пассов и продолжили медленно наступать. Кто-то из рыбаков, посоветовал гарпунеру, что нужно замахнуться палкой и громко сказать – «Ноо». Я был уверен, что сказать надо – «Тпрру», но решил не вмешиваться в корриду.

Подходящий палки под рукой у матадора не нашлось, но наш коллега не растерялся. Не тот был человек, чтобы отступать. Вместо палки взял он пустое пластиковое ведро и как-то не уверено замахнулся им, типа: «как дам сейчас», надеясь испугать крупнорогатых захватчиков поляны.

Все пошло немного не так, как рассчитывал сугубо городской житель, привыкший видеть коров только в виде говядины. Его манипуляции с ведерком произвели на стадо мгновенное действие, но совершенно обратное, нашим ожиданиям. Увидев, что мужчина размахивает ведром, все телята из стада с радостным мычанием побежали к китобою.

Телята окружили нашего товарища с ведром и начали нетерпеливо напирать на него. Один из телят, самый рослый, игриво толкнул его башкой с маленькими рожками в бок, намекая, что не нужно тянуть время, пора уже угощать вкусняшкой из ведра.

Мы все уже поняли, что размахивать ведром было ошибкой – телята решили, что их хотят подкормить. Все охотники-рыболовы стали дружно кричать китобою, что нужно бросать ведро и бежать.

Понял нас матадор только частично. Стал потихоньку пятиться от радостно обступивших его телят, не выпуская ведра из рук. Как ни странно, спасло положение, то, что он споткнулся об какую-то ветку и упал. Ну не прямо рухнул, а отступая назад, запнулся, закачался и сначала присел, а потом окончательно, но довольно мягко, приземлился на пятую точку. Ведро откатилось в сторону, и телята сразу переключились именно на ведро, с недоумением и разочарованием тыкаясь в него носами.

А тот самый переросток, почти бычок, который чесал свои рожки в ожидании прикорма, с таким презрением смотрел на китобоя, что даже нам стало неудобно. Мы чувствовали себя обманщиками, будто пообещали ребенку киндер-сюрприз, а купили книгу.

Мы, как могли, скрывали свои улыбки, помогая товарищу встать на ноги и отряхивая его от травы.

Наш главный рыбак, по жизни – тертый калач быстро пришел в себя. Как говорится опыт не пропьешь, особенно многолетний опыт директорствования. Трансформация из человека в неловком положении в руководителя, контролирующего ситуацию была практически мгновенной. Он принял позу уверенного в себе рыбака, и заявил, что вообще, по науке, телята должны были не подходить к незнакомому объекту. Они же не знают, а вдруг он представляет угрозу. Видимо их просто плохо воспитывали – сделал вывод блистательный тореадор.

К эпицентру телячьих разборок подъехал на своем железном коне ковбой. Парень вблизи еще больше походил на фотомодель. Оценить модность его нарядов не берусь, но по крайней мере, прическа его была уложена будто он только-что вышел из барбершопа. На последние слова директора-рыбака стильный пастушок ответил, что телята еще маленькие и плохо знают науки, и на эту тему лучше пообщаться с Патроном. Патрон житель городской, приехал сюда вместе с пастушком помочь бабушке с телятами. Он очень любознательный, может поддержать любую беседу и у него даже есть свой популярный канал в соцсети.

Услышав свое имя к нам подошел и сам Патрон. Патрон был собакой. В породах собак я разбираюсь так же как в мотоциклах. Никак. Стало понятно, почему Патрона мы не увидели сразу. Он был такой же коричневатый как большинство телят и не уступал им по размеру. Разглядеть такого монстра среди коров проблематично.

Патрон сел, открыл пасть, вывалил язык размером с полотенце и тем самым видимо показал готовность к беседе. Поза уверенного рыболова, у нашего товарища начала пропадать, испаряясь с почти видимой дымкой. Он долго смотрел на Патрона. Потом медленно повернулся и пошел к нашему имуществу, сложенному около дуба.

По дороге, верховный рыболов подошел к столу залпом опрокинул рюмаху, лихо занюхав рукавом. Немного успокоив нервы шагнул к рюкзакам, тоскливо посмотрел на чехол с ружьем, потом вздохнул, словно сожалея о чем-то, взял удочку, и со словами: «совсем по науке никто жить не хочет», печально ушел на бережок на самый край поляны.

На поляне снова, уже во-второй раз, зависла неловкая тишина. Минуту было слышно только плеск ленивых волн неспешной речушки, пение радостных птичек над нами и хруст меланхолично обрываемой коровами травки.

Потом кто-то из рыбаков сдавленно хрюкнул, потом неуверенно хихикнула Ташкентовна. А потом заржали все. Смеялись и мы, и ковбой, и коровы. Только Патрон был серьезен. Он кажется сожалел, что не состоялась беседа о науке с умным человеком и меланхолично наблюдал за китобоем, который, в свою очередь, не отрывал скорбный взгляд от поплавка.

Хорошая плохая примета

После корриды, мой преступный поступок был забыт. Тосты продолжались, но директора школ начали понемногу собираться. Уху решили варить, вернувшись домой, во дворе.

Собрав в машину, почти все вещи, первой уехала хозяйка, сославшись, что надо еще рыбу разморозить. Серьезно? Разморозить рыбу? Может проще мой подарок откапать, пока это не сделал Патрон?

Потом, с чувством выполненного долга и как положено, с песней про Черного ворона, потянулись в сторону дома рыбаки. Последним, после долгого прощания с Патроном, и взаимных уверений в уважении, шел наш китобой-матадор.

Во дворе, под одной крышей с беседкой, была многофункциональная кирпичная печка, с большим количеством дверок и отверстий для различных казанков, кастрюль и сковородок. Подозреваю, что, как и у большинства гаджетов, реально использовался только один режим, остальные виды готовки, в лучшем случае, применялись только раз. Во время приемки чудо-печурки в эксплуатацию.

К моей радости, все уже наигрались в казаков-разбойников, то есть в охотников-рыболовов, и общение вошло в нормальное, обычное русло – выпивающих мужчин, говорящих за жизнь.

Дорогое оружие убрали в чехлы из натуральной кожи и унесли в машины. За одним охотником приехал водитель, другого увезла жена, хотя, судя по улыбкам компании и акцентированным пожеланиям здоровья и удачи, все-таки не жена. Не знаю. С этим директором-охотником я близко не знаком и его жене не представлен. Жены забирают мужей с охоты в вечернем платье, с укладкой и в боевой окраске?

Мы, впервые оставшись в сугубо мужской компании, неспешно беседовали, ожидая такси или служебные машины. Хозяин немного выдохнул, стал чуть веселее, как любой хозяин, гости которого уже точно собираются уходить и впервые выпил с нами. Потом подсел поближе ко мне и негромко сказал:

– Вы не обижайтесь, пожалуйста, на Ташкентовну. Вот такая она у меня. Верит во все суеверия.

– А вы сами верите? – спросил я.

– Да какая разница, верю или не верю, мы же не знаем, что было бы, если бы мы поступали по-другому, а не так как уже поступили. Вреда от этого точно нет. Жизнь прожили хорошо, дом, дети, природа рядом. Состарились вместе и здоровье пока есть. Всё, как мы с женой и мечтали. Мы же даже познакомились из-за ее суеверий.

– Это как?

– Сто лет прошло, считай целая жизнь пролетела, а я все помню, как будто вчера это было. Шел я по переулку молодым студентом, задумался, а тут моя как налетит, как закричит: «Куда прёшь, не видишь, что черная кошка дорогу перебежала?» Сама мелкая, кричит, кулачком мне машет. Это она так заботится.

– И как дальше все сложилось?

– Как? Я готов памятник поставить той черной кошке, что свела нас, что жизнь прожил с любимым человеком. Если бы не та кошка, наверно так и прожил бы без любви. Я ради нее, ради того что бы она рядом была, жива-здорова, готов каждую минуту через плечо сплевывать и по деревяшке стучать чтобы не сглазить.

– А наука? А здравый смысл и жизненный опыт?

– Про науку ты у китобоя спроси. Он знает, как должно быть по науке! Или Патрона. Я с наукой не сталкивался. А жизненный опыт, это так, кучка не пригодившихся фактов. Я весь свой опыт готов поменять на хорошее ружье, только не найдешь такого дурака, который согласится на такой обмен. Как говорят женщины: думала счастье, а это опыт. Мне выпало счастье. А ты говоришь суеверия.

Ничего я не говорил. Машину ждал. Думал о себе. Думал, что бы я мог простить любимому человеку, а с чем не готов смириться в любом случае. Думал, что может быть слишком требователен к женщинам, встречающимся на моем пути и становящимися частью моей жизни.

Ладно. Забили-забыли. Домашние настойки в организме и воспоминания о том, как я трижды фатально поразил саблезубое ведро, приятно грели душу. Охота действительно удалась. Пора домой, в ванну и в постель. Завтра на работу, в круговорот будней. Жизнь подхватит как горная река и потащит через омуты и броды. Будет некогда думать о смысле жизни и суевериях, только об успеваемости и посещаемости, или, о чем там должны переживать настоящие директора школ.