Ходячие столбы Датчи

Глава 1

Операция «Яблоня»

1

На мгновение стекла слегка завибрировали от звука и тут же затихли. Будь он более мощным то наверняка сегодня несколько старых окон покинули бы свой пост, разлетевшись на тысячи осколков.

Буровая установка работала во всю мощность. И как такая маленькая машинка могла издавать такой дьявольский шум, никто из выгулявших в форточки объяснить себе не мог. Когда Ваня поднялся с кровати уже полностью уверенный в том, что заснуть обратно он уже не сможет, выглянул в окно.

Лица из окон превратились в фигуры в халатах и тапочках, интенсивно жестикулирующих у лиц рабочих что-то крича в их сторону. Пять мужчин в оранжевых жилетах, облокотившие свои подбородки о край лопат, закатывали глаза при очередном взмахе руки или возгласе. Из комнаты были видны открывающиеся рты, но смысл слов растворялся в вое машины. Хотя смысл слов, был весьма понятен. В нескольких метрах от нарастающего халатного бунта стоял в таком же оранжевом жилете и каске, рабочий. Бур в его руках, все не прекращал ворошить землю и нервы людей, по подходить к нему никто не осмеливался.

Рядом со всей этой живописной картиной стоял уже забывший о каком бы то ни было уходе забор с обвалившимся на него знаком, и табличкой гласившей: «12 августа, пройдут работы по установке телефонных столбов. Возможны некоторые неудобства, вызванные шумом!».

Старая скрипучая подъездная дверь распахнулась, в коридоре раздались звуки шаркающих тапочек по плитке. Мужские и женские голоса перебивающие друг друга, и в тоже время соглашающиеся со всем и со всеми. Одна пара ног остановилась перед входной дверью квартиры, тогда как остальные пошли дальше по лестнице. В квартиру вошла бабушка, скинула с себя кофточку и повесила на крючок.

­- Это нелюди какие то, им бы только план выполнить да поскорее на обед пойти, а как людям дать выспаться, об этом они не думают! - Положила связку ключей в коробочку, стоящую в тамбуре, и заглянула в комнату. - И тебя они разбудили мой дорогой?

Запах чего-то вкусного разнесся по всей квартире, шаркающий звук ложки которую водят по поверхности старой чугунной сковородки с деревянной ручкой. Тихое и приятное пение, доносящееся с кухни. Слышишь несколько слов сказанные на старый манер, с каким не будь твердым и четким гэканьем, которое тебя смешит.

- Ваня, завтрак готов, иди есть! - Спустя считаные секунды Ваня уже сидел за столом, с синей кепкой на коленях. - Я сколько раз тебе говорила не бегай по квартире, пол старый, гвозди торчат, можешь зацепится и… Я что тебе говорила, - сказала она, убирая кепку с его колен. - Поесть ты можешь и без нее, а если ты ее выпачкаешь?

- Это подарок папы, не хочу с ним расставаться! - Выдавил он из себя.

- Вот именно потому что это подарок, ты должен обходиться с ней аккуратно. - Хрустнуло колено, когда уже не молодая женщина присела на стул, старые и твердые руки на вид, но такие мягкие и теплые на самом деле, крутили синею кепку. Над козырьком промелькнула большая латинская буква «D».

- Папа подарил мне ее перед тем как уехать, он сказал, что это буква «Д», по-английски. Как первая буква моей фамилии.

- «D» значит, твой папа всегда любил такие штучки.

- Он пообещал привести мне пару кассет с фильмами! - По привычке, когда он доел, вылезал тарелку. Он не помнил почему так делает, он просто делал, не догадываясь что это бабушка приучила его. Тарелки издали звонкий звук, когда Ваня положил их в умывальник. - Можно я пойду погулять?

- Иди конечно, у тебя ведь каникулы, только не ходите своей компанией на старый ГОК, эта развалина вот-вот рухнет, может только тогда ее и уберут.

- Да хорошо. - быстро вымолвив это, не вкладывая смысла в свои слова он потянулся за кепкой.

- Ваня, не дай Бог я узнаю, что ты лазил по этой ржавой развалюхе, то ты не выйдешь из дома пока отец не приедет, ты меня понял? Держи свою кепку.

2

Ваня вышел из подъезда, вслед за ним со скрипом закрылась дверь, синяя краска на которой уже потихоньку отколупывалась. В ее левом нижнем углу было вырезано отверстие для домашнего любимца соседки сверху. Утро было прохладным, солнце только разогревалось до своей полной силы. Ветер подул, листья на деревьях зашелестели своей музыкой, одежда, развешанная на веревках во дворе, была готова разлететься, если бы не старые деревянные прищепки. Тяжелый ковер развешанный на турнике, не думал даже шелохнуться.

- Датчи! - Вскрикнул громкий и тонкий мальчишеский голос. Вслед за голосом из-за развешанного белья показался паренек лет одиннадцати, который был мелковат для своего возраста. Одетый в красную майку с короткими рукавами и синими шортами по колено, он подбежал к Ване раскрыв рот, демонстрируя отсутствие зуба в первом ряду. Подбегая зацепился своим шлепанцем за камень, но сдержал равновесие.

- Здорово Гном! - Ответил Ваня на приветствие громкого мальчишки, взмахнув рукой в приветственном жесте.

Гном остановился возле Вани, они постояли несколько секунд ничего не говоря, просто смотря друг на друга не в силах сдержать улыбок. Они обошли дом Вани.

- Датчи, я смотрю ты и сегодня в своей кепке? Уши не отпадут, головку не хочешь проветрить?

- Эта кепка моя сила, сила с которой ты не сможешь справиться если я вдруг решу тебя еще уменьшить! Ха-ха! - Ваня не смог сдержать смех.

- Когда-нибудь Датчи, эта кепка потеряет силу, хех, вот тогда-то я… Это то что сегодня разозлило всех взрослых, и разбудило всех и все?

Бур остыл и замолк уже больше часа назад, страшная машина стояла рядом с обвалившимся забором и табличкой. Место бурения уже занимал столб, бетонный столб, внутри которого томились пруты арматуры. К его подножию были примотаны железными прутьями в несколько оборотов восьмеркой два других столба поменьше, вкопанные чуть выше главного. Пятиметровый столб, им он показался настоящей горой. Его верхушку было сложно разглядеть, солнце препятствовало этому как могло.

Несколько рабочих стояли рядом со столбом так же смотря вверх. Их лица покрывали капельки пота и частички земляной пыли, потихоньку превращающиеся в грязь. Один из рабочих сидел в теньке и жадно пил воду, другой складывал инвентарь в машину.

- Семеныч! Ты там как, скоро? - Выкрикнул один из них.

- Командир не торопите меня, тут дело тонкое, требует времени! - Раздалось сверху столба, из-за солнца было видно только черное пятно.

- Это конечно все хорошо, но ты на каждом столбе мне это говоришь, и на каждом я тебе повторяю, времени у нас мало, а работы дохуя! - В конце фразы, прораб выбросил окурок в траву, и в тоже на правление харкнул, предварительно набрав в рот что-то из гортани. Снял каску и развернулся к остальным рабочим. - Епт вашу… - вылетело из него, когда он увидел мальчишек. - Пацаны, а вы тут че забыли, уши блин развесили и стоят как столбы эти, а ну марш отсели, не видите провода монтируем. Опасно тут, так что валите!

Парни отошли на довольно приличное расстояние, прежде чем обернуться и посмотреть на столб еще раз. Из далека его верхушка внушала некий трепет, она напоминала букву «Ш» в два ряда, к каждому концу которого вела тонкая черная полоса. Провода вели к другому столбу, почти такому же, но другому, верхушка была другой. Этот столб установили всего пару дней назад, от него провода тянулись к другому столбу недельной давности, и так один за одним, неизвестно сколько километров.

- Датчи, а дохуя, это что значит? Помню отец так однажды выкрикнул его, но объяснять ничего не стал. Только по лицу ударил, что я аж в стену отлетел, когда повторил за ним. Было больно. - сказал он, потирая правую щеку.

- Сам не знаю, есть предположение, но не уверен, что оно правильное. Дохуя, думаю это что-то вроде, много.

- Вот оно как, забавное слово, только при взрослых я не хочу его говорить, до сих пор щека болит.

- Ты еще легко отделался, могли ведь и жопу надрать. Тут одним ударом мог и не отделаться.

- Как думаешь, может Скользкий знает, что это за слово, он уже самый старший из нас?

Они шли по протоптанной дороге, где слева и справа расположились короткими полосами огороды. На одних красовались домики, на других нет. На некоторых стояли деревья, а на некоторых участках была сплошная трава или пшеница. Не было никаких заборов разделяющие участки, только стежки ведущий в глубь них. Но на вид эти границы участков были видны очень отчетливо.

- Гном слушай, Скользкий же говорил, что надо встретиться сегодня на холме, не знаешь, что он задумал?

- Нее, думаю, что как обычно, поиграем в прятки, вайнушку, а может он достал петарды как обещал, не знаю, может что еще придумаем, о смотри какие! - Он указал пальцем на яблоню, увешанную яблоками, большими красными. Тихонько покачивающиеся на ветках при дуновении ветра.

- Эта затея может плохо кончиться, это участок того деда. Нас мало, на шухере стоять некому, заметит, и выбежит ружьем размахивая.

- Хочешь сказать, что мы пройдем мимо, просто представь, как Склизкий и другие удивятся, когда узнают от куда мы их достали.

- Если в меня всадят соль, то моя бабушка сразу поймет, что к чему. И тогда она меня просто прибьет. Твоя правда есть, но учти, что я дам деру в случаи чего.

- Расслабься мы будем как кошки.

Яблоня стояла в глубине участка, на одном из немногих, который все-таки был огорожен забором. Они обошли его, в поиске места где они могли перелезть чуть с меньшим усилием. На задней стороне участка, к забору была приложена гора кирпичей, песка накрытого толстой пленкой, углы которой были придавлены камнями, на ее впадинах скопились капельки росы. Датчи подсадил друга, а после с легкостью перемахнул через забор. Они засели в куст смородины, Датчи оглядел участок, Гном осматривал и по-тихому ел смородину. Двигаясь от куста к кусту, не заметно и тихо, все ближе и ближе подбираясь к яблоне. Для них это была игра с риском, и от ого она была столь занимательной.

Датчи полез на дерево. Одну ногу на ветку, руками за верхнюю, подтянулся, вторую ногу на ветку выше. Высматривал следующую точку подъёма, оценивал и принимал решение. Быстро и ловко, как обезьяна поднялся на самый верх, всего один раз его нога скользнула с ветки.

Устроившись по удобнее, отодвинул ветку. Перед ним открылся чудесный вид. Вдалеке виднелось желтое поле, на десятки метров в глубь, и не известно сколько в ширине. В центре поля виднелся высокий зеленый холм, а за полем стоял лес, глубина которого уходила далеко за горизонт. И столбы, одни за одним, соединенные проводами тянулись из деревни, проходили сквозь поле, и уходили в лес.

Смотрящий со стороны увидел бы только мелкого мальчишку под деревом, ловящего падающие яблоки. Листва закрывала часть картины, в которой шустрый паренек, усевшийся на одну из веток, хватал своими руками ветку, отрывал плод и бросал вниз. Но этого никто не увидел. Не видел так же, как мальчишка шустро спустился с дерева, а после как они наполняли свои передние и задние карманы добычей. Когда карманы закончились в ход пошли майки, использованные как корзины. Перелезая через забор мелкий, мальчишка отпустил руку держащую майку и яблоки рассыпались перед ногами второго.

Они шли к холму, стоящего посреди поля, колосья были выше их наголову, они покачивались, в такт ветру.

- А шустро ты это, через забор перелез, даже яблоки не рассыпал. - Сказал Гном посматривая на майку Датчи наполненную яблоками, и доставая из кармана свою награду. Оно оказалось таким же сладким, каким казалось на вид.

- Операция прошла почти успешно, ушли бы незамеченными, если бы не один растяпа.

- Ну слушай, я почти упал с этого забора, неужели тебе яблоки дороже меня?

- Гном, за такие яблоки я бы тебя продал даже не задумываясь.

- Твоя правда в этом есть, как думаешь мы их много взяли, на всех хватит?

- Думаю, мы их взяли достаточно, если не дохуя!

Среди шумящих от ветра колосьев раздался громкий смех двух голосов, перекрывающих друг друга, и распугивающий ворон по близости.

3

Они подходили к зеленому холму в центре поля, на нем уже сидели три мальчишки о чем-то беседуя. Один из них заметил их, крикнул что-то неразборчивое и помахал рукой. Подниматься надо было осторожно, со всей внимательностью, в холме имелись ямки, и ногу сломать в одной из них было проще простого. Поскользнуться на мокрой траве было еще проще, что Гном всем и продемонстрировал полетя кубарем вниз. Сверху послышался хохот, кто-то ударил ладонью по колену, другой же уже задыхался, но смеяться не прекращал. Внутри Датчи разрывался от хохота, но сдерживал его как мог. Иначе он полетел бы следом за Гномом.

- Датчер, вот вы и приперлись! - На холме лежала бетонная плита, и сидящий на ней парень, что на вид, что на рост, выглядел старше всех. Коротко постриженные рыжими волосы. Веснушки, облепившие все его лицо, и серебренный крестик на шее, подчеркивали его образ. Вряд ли кто-то поверил, что этим летом ему только исполнилось тринадцать.

- Я Датчи, Датчер это фамилия!

- Да знаю я это Датчер, не бухти, вижу вы нам принесли яблок.

К этому моменту Гном взобрался на холм, а остальные отсмеялись, даже дыхание восстановили. Каждый из парней взял по яблоку из майки Датчи.

- Эт ж от куда вы такие яблоки свистнули, а?

- Участок огороженный забором видели, так вот туда мы их и забрались, принесли бы больше, да я их выронил. - Гном рассмеялся, почесывая голову.

- Это вы конечно без башенные, там же дед чокнутый живет. Я слышал этот только и знает, что за ружье хвататься. Видно брешут раз вдвоем такое дело провернули, следующий раз пойдем все вместе.

Слова Слизкого дошли до самого сердца Гнома, похвала, пусть и такая была бесценной, она стоила возможного риска. Для него Слизкий был как старший брат, храбрый, дерзкий, сильный. Лидер их компашки, все они его уважали, и ценили. Прошли множество приключений, и из многих передряг выпутались за это лето.

Рука пухлого мальчика потянулась за еще одним яблоком.

- Жирный, тебе двух мало что ли? - Сказал Слизкий доедая свое второе яблоко.

- Прости Слизкий, я просто… - Промямлил мальчик, носящий майки на несколько размеров больше, чтобы скрывать свое огромное пузо.

- Он просто! Друг мой, наши друзья рисковали своими жопами ради них, думаю большую часть нужно оставить им.

- Слизкий да брось, пусть ест, я свои еще по пути умял.

- Датчер, какая щедрость, Жирный прихвати тогда и мне еще одно.

И снова Датчер, Ваня недолюбливал Слизкого, но он всегда называл его по фамилии. Его кличка, как и его кепка, как и его любовь к зарубежным фильмам говорили, что он «Датчи, Датчи!», и все это признавали. Кроме него, разве они не друзья, тогда почему он не может перестать это делать?

- Парни, есть планы на сегодняшний день? - Сказал мальчишка с длинными черными волосами. Он был выше всех, но тощий как палка.

- А что Груздь, есть идея?

- Я, когда сюда шел, прошелся через свалку, глянул что там нового подвезли, - он откусил кусок яблока, кожура треснула и из нее наружи потек сок, - Видел там стекла, здоровенные такие, и целые.

Глаза Слизкого, Датчи, Жирного и Гнома зажглись одновременно. Идея была что надо, она разожгла внутри них огонь, и этот огонь мог перерасти в пожар. С криками и воплями они помчались с холма. Слизкий бежал впереди, Гном упал почти сразу, он не думал пытаться остановиться, он оседлал волну своего падения. Жирный делал мелкие шажки, часто перебирая ногами. Груздь споткнулся о камень, скрытый в листве. Датчи почти разделил судьбу Груздя, но сумел сдержать равновесие. Слизкий поскользнулся и Датчи обошел его. Гонка закончилась быстро, так же, как и началась. Никто не заметил, как Слизкий с ненавистью смотрел на Датчи. Докатившийся Гном, не мог стать на ноги еще несколько минут, всякий раз он не мог устоять на них и падал, тем самым веселя себя и других.

Помойка была за деревней в пяти километрах. Туда свозили мусор из города, так как основная свалка уже была переполнена. Деревенские множество раз писал с требованием убрать свалку подальше, но ничего не менялось. На ней был мусор, множество пакетов, бутылок, сгнившей еды. Остатки корпусов автомобилей, покрышек. По помойке бродили гигантские крысы, для которых здесь был шведский стол, а для мальчишек здесь был рай для стрельбы камнями, кучи, горы целых бутылок, чуть реже стекл, становились объектами уничтожения.

Когда они проходили вглубь свалки, Слизкий отметил одну машину, стоящую в куче металлолома, частью которой она и была. По его словам, эта машина в целом виде просто превосходна, и что когда он повзрослеет то обязательно купит такую. Чуть позже перед их ногами пробежала крыса тянущая в своих зубах пакет с чем-то мокрым и зловонным внутри, вслед за ней пробежала другая крыса, но крупнее. Умиротворённую тишину разрушила ворона. Она сидела на проводе столба. Они даже ТУТ. Заметив их, она улетела. Солнце стояло в зените, жара поднялась невыносимая, но она не могла остановить их от задуманного. Они вышли на более-менее расчищенную поляну, окружённую рамами автомобилей, и разделились на поиски мишеней. Груздь и Датчи на пару притащили большие рамные окна, остальные приволокли бутылки. Все начали набирать карманы камнями.

- Парни, я как знал, что нужно прихватить монстра. - произнес Слизкий, демонстрируя всем свою рогатку, свои силу. - Что уничтожим первым?

Осколки бутылок летели во все стороны, сотни если не тысячи валялись уже на земле. Рогатка метала камни на чудовищное расстояние, с невероятной силой. Крыло автомобиля позади мишеней была вся вмятинах. Самое сладкое они оставили на потом, большущее рамное стекло, ждала своей неминуемой кончины. Жирный в очередной раз выстрел мимо, Слизкий отвесил ему подзатыльник, выхватил рогатку со словами «Вот как надо!», бутылка разлетелась.

- Что там следующие?

- Бутылки все! Эта последняя была, осталась окно.

- Так тащите его! - К рогатке потянули руки. - Гном ты че делаешь?

- Моя же очередь, Жирный, Ты, потом я.

- И ж чего, Жирный мазал, я за него выстрелил, чтобы мы тут не состарились пока он попадет. Вы это лучше подальше отойдите. - Он натянул жгуты рогатки на максимум. Стекло было толстым, одним выстрелом могло не получиться, этого допустить было нельзя. Зажмурил один глаз, навелся, отпустил. Камень вылетел как пуля, вошел в стекло, и прошел на вылет. Окно вопреки ожидания не разлетелось, оно покрылось трещинами от места попадания, они медленно распространялись по всей поверхности, с треском. Потом тишина, и стекло обрушилось на землю десятками тысяч осколков разных размеров. Они застыли на месте, не двигаясь, ничего не произнося, смотрели на стеклянную гору пыли.

Мгновение и ликование. Датчи стоял все еще неподвижно как вкопанный, Гном с Груздем прыгали и кричали, Жирный хлопал в ладоши смотря на Слизкого, а тот в свою очередь сжимал рукоять рогатки со всей силы, не веря в свою мощь.

- Парни думаю мы готовы перейти на новый уровень!

- Слизкий что ты имеешь в виду?

- Датчер я говорю про движущую мишень! - Он указал на крысу взобравшеюся на крышу автомобиля.

По компашке разошлось продолговатое «оооооо», Жирный подал гладкий камень. Натянулись жгуты, палец послужил прицелом. Брызнули капли крови, крыса успела только пискнуть, и тут же слетела с крыши авто и упала своей тушкой на землю. Часть шкурки оторвалась, обнажая розовое тельце, с большой дырой в ней заполненной кровью. След за ней скончались еще пару крыс, и ворона столь не удачно выбравшая время и место для отдыха.

- Слушай городской, ты чего нос воротишь, все радуются, а ты своей кислой рожей всем веселье портишь. Что не так?

- Слизкий да я ничего такого, просто это ка-то слишком.

- Вы тоже так считаете? - Все заболтали головами, отрицая свое недовольство, даже Гном не согласился с Датчи. - Я думаю городской парнишка должен показать нам насколько он крут, а? Держи рогатку. Прибей крысу.

Всего лишь крыса, вертелась в голове Датчи, просто вонючая, мерзкая, жирная крыса. Слизкий уже троих убил, и я смогу, я не дам ему подвод смеяться надо мной. Он зарядил оружие.

- Датчер, смотри, ты можешь не просто показать свою крутость, а даже больше. Видишь, вон там кошка вышла, давай ее.

- Ты че Слизкий, кошка та тут причем?

- Какая разница я не пойму, или ты струхнул, а? Ву, ву, ву. - Начал Слизкий, после чего все принялись повторять за ним. Датчи посмотрел в глаза Гному в поисках поддержки, он увидел ее там, но вместе с ней и страх, страх принять его сторону. Датчи натянул рогатку, взял кошку на прицел. Его руки дрожали, дыхание перехватило. Все замолчали, их глаза смотрели на руку выносящую приговор. Пальцы разжались, и камень вылетел.

Камень прошел выше головы кошки на пару сантиметров и угадил в кучу мусора. Кошка сразу скрылась из виду. По Датчи прошла волна облегчения, а по компашке волна негодования. Весь оставшийся вечер над Датчи подсмеивались за его «меткость», особенно Слизкий.

Стало темнеть, и компания покинула свалку, в темноте там можно было так заблудиться, что всю ночь броди, а выхода не найдешь. Солнце уходило за горизонт, на небе сгущались тучи, ветер что дул с утра усилился, и стало не просто прохладно, а холодно. Отойдя от свалки, их носы с жадностью хватали чистый воздух, за столько часов они уже и не замечали то зловоние, которое окружало свалку. Они разошлись у холма, Жирный и Груздь пошли вместе, как Датчи с Гномом, Слизкий же пошел один.

- Датчи прости, что я не помог тебе.

- Не бери в голову, я не в обиде.

- Ты какой-то тихий после случившегося. Все же хорошо, ты ведь специально промазал, пустил камень так близко чтоб Слизкий не понял, что ты специально, ты ведь так и планировал, да Датчи?

Где-то вдали, из глубины леса послышался раскат грома.

4

Хлынул сильный ливень, по листве за тарабанили капли. Датчи уже бежал к дому, он промок до нитки, капли больно били по коже, он замерзал и бег не согревал его. Остатки солнца закрыли огромные черные тучи, дорога была едва видна. За его спиной гремел гром, в лужах отражались танцы молний, бьющихся где-то позади него. В такие моменты дорога освещалась как днем. Ветер дул невыносимый, стараясь сдуть Датчи куда-то в сторону, в канаву, расположившеюся слева от него. Оторвавшиеся листья неслись в потоке ветра с невообразимой силой, закручиваясь в спираль и уносились верх, к темнейшей туче.

Раскат грома, и звук хруста древесины, где-то впереди, справа, а после оглушительный звук падения чего-то громадного прямо перед лицом. Его отбросило назад, споткнулся и упал в холодную лужу. Сердце бешено билось, зрачки застыли и изумлении, разум пытался переварить случившиеся. Дерево, чертово дерево чуть не прибило его, раскатав по асфальту. Паника и страх захватил его я, отбросив все ненужное и незначительное, теперь цель стояла одна, выжить, а для этого надо было бежать, бежать со всех сил. Не обращая внимания на хаос разворачивающийся прямо сейчас над головой.

Он не заметил, как очутился перед входной дверью. В памяти осталось все до падения дерева, а дальше ничего, пустота. Забвение — это плата которую мы отдаем за помощь нашему страху, спасающего нас перед лицом смерти или опасности, во всех возможных проявлениях. Разве это не смешная цена?

Рука невольно стукнула в дверь.

Ваня окончательно пришел в себя только тогда, когда уже сидел на удобном мягком кресле, укрытый несколькими одеялами, и ногами в тазике с кипятком, жар которого он не ощущал. Бабушка сидела рядом и что-то вязала, она поглядывала на него, и ее лицо выражало сердитость, и злость. А за очками, глаза в которых виднелся страх перед тем что она могла его потерять, и любовь, любовь с которой она обняла его, когда открыла дверь.

По окну тарабанил дождь, капли стекали по нему со скрипом. Люстра отражалась в окне, а за ним ничего, пустота. Ударила молния, разгоняя тьму, и там во дворе показался силуэт турника, а на нем ковер, трепыхающийся на перекладине. Простой кусочек ткани, сопротивлявшийся стихии, зажег надежду в глазах мальчика, но этот огонек тут-же потух, когда ветер с силой вырвал турник с земли, а за окном вновь сгустилась темнота. Оглушительный раскат грома, дрожащие окна, моргание света, и лампочки потухли. Тьма пробралась и сюда.

Она уложила его в кровать, накрыла его одеялом, чтобы он согрелся. Поцеловала в лоб и вышла из комнаты, держа в руках подсвечник с одной горящей свечой. Один в комнате, он не мог сомкнуть глаз. Незнание всели его друзья добрались домой терзало его, может прямо сейчас один из них валяется где-то там в темноте придавленный деревом, не в силах убежать от этой тьмы захватившей собой все пространство, ведь такое могло случиться с каждым из них, оно почти произошло с НИМ!

Тьма за окном отступила, резко, почти мгновенно, как будто ее разорвало из изнутри, сияние. Сверху бил темно синий свет, освещая собой все, и столб стоял там, на том самом месте где его и поставили. Раскат грома, а после молния, ударившая прямо в одиноко стоящий столб. Синяя волна энергии прошла по проводам дальше к другому столбу. Вместе с молнией исчезло и сияние, прежде чем тьма полностью поглотила остатки света, Датчи в последние мгновение заметил непонятное движение. И страх вернулся сильнее чем прежде, когда из темноты послышался вой, омерзительно металлический вой, ужасный и громкий. Он спрятал голову под одеяло, это было единственным что могло защитить. Тело сжалось в калачик, дрожа от страха, пока за окном тьма скрывала творящийся ужас.

После бури

1

Датчи стоял у подножия столба, стоящего перед его окном. Утром он проснулся от не прекращающегося лая собаки, она лаяла, рычала, если бы не цепь, то бросилась бы на столб, стоящий неподвижно. Вся постель, как и он сам были мокрыми от пота. Из его памяти, исчезли воспоминания о его страхе перед бурей, деревом, тьмой, он забыл про них, даже о страхе за друзей. Остался только их отголосок, но он помнил вой, сияние, и движение, их он позабыть не смог. Его бабушка заверила что не видела никого сияния и уж тем более не слышала воя. Но он был, он был так же реален как вырванный из земли турник, следы которого остались на его месте.

Земля у подножия столба, была мокрая, рыхлая. Провода, по которым прошла энергия, висели как ни в чем небывало. Он смотрел на столб не сводя глаз. Собака все не прекращала лаять, женщины ходили по двору в поисках белья которое они забыли забрать с веревок, мужчины что-то обсуждали по поводу упавшего во дворе дерева, чудом не зацепившего провода их нового столба. Датчи смотрел, смотрел на маленькую табличку «СС-167», висящую на шурупах, на боковом мелком столбе. «О господи, их сто шестьдесят семь!», подумал про себя Датчи и сжал в руках свою синею кепку.

- Датчиии! - Прокричал Гном, ехавший на своей велосипеде, с красной рамой. При виде маленького паренька, на таком же мельником велосипеде, и улыбкой с дыркой по середине, Датчи не смог сдержать смех, и слезы от того что видит своего друга.

- Ты как всегда Гном, как часы. - Произнес Датчи вытирая слезы.

- Ты чего Датчи, друг мой, вытри слезы, ты тоже, когда ни будь станешь таким же красивым как я!

- В таком случаи, я останусь, пожалуй, таким же, ха-ха!

- Выноси свою ласточку. С утра ко мне подъехал Груздь, сказал, что соберёмся на старом ГОКе.

- Наш холм уже не подходит?

- Ну ты подумай, вчера прошел не просто ливень, а настоящее цунами, там сейчас пади настоящее болото.

Датчи вынес из подвала дома «аиста», здоровый велик доставшийся ему от дедушки. До педалей он еле достовал, но это компенсировалось скоростью. Смазанная цепь, накаченные шины, новая краска, велосипед был в идеальном состоянии, он любил его, но не так сильно, как свою синею кепку.

Датчи закинул ногу на одну из педалей, предстояло стартовать, самое сложное для него. Тогда он посмотрел на столб снова, но в этот раз он наконец то посмотрел на его вершину.

- Гном, скажи, ты не помнишь в какую сторону была повернута его верхушка?

- Нет, а что?

- Просто, по-моему, она развернулась.

Все работающее население деревни работало на ГОКе, гигантский конвейер очищающий песок. Тонны песка в день привозили к его основанию грузовики. Но это все было новый конвейер, но был и старый. Который больше сорока лет стоит без дела. Опустевший, тысячи тонный мертвый и неподвижный кусок метала, стоящий без дела, и зарастающий травой.

Асфальтированная дорога закончилась, взамен ее началась дорога, усыпанная гравием, протяжённая на несколько километров вперед без единого поворота.

- Скажи Гном, ты вчера как добрался? Все хорошо?

- Все хорошо, усел еще до начала ливня. А ты как?

- Мне свезло чуть меньше. Я вот что хотел спросить, ты ничего странного не видел? - На встречу им проехала машина, водитель посигналил им, а они помахали рукой.

- Например?

- Сияние… вой? - На лице Гнома, всего на секунду отразился ужас.

- Неет, я ничего такого не видел, просто гром, и молния. Ничего больше.

- Гном, что ты видел?

- Ничего, только движущие тени, в моменты появления молнии. - Он надавил сильнее на педали, и выехал вперед Датчи. Дистанция была небольшая, всего в несколько метров, но она было необходима, иначе Датчи, теперь бы увидел его слезы.

Слева и справа от дороги, простирались поля. Бесконечные поля, одно покрытое цветом золота, а другое усеянное зеленными столбами с початками под листьями. В каждом поле, через каждые сто метров стояли они. Столбы разных размеров, разных верхушек, у одних это были буквы «Ш» в один, два ряда. У других «П» перевернутое, у других вел всего один провод. Несколько стояло рядом, целой кучей. Отличались они не только верхушками, но и ногами. Одни были вкопаны, другие стояли под углом на подпорках. К одним приставлены два вспомогательных столба, у некоторых одни, не одного, а порой и все четыре. Нескончаемое количество, они были везде, и каждый из них будто смотрел на них, проезжающих на своих велосипедах.

Они свернули с дороги на протоптанную местными тропинку среди деревьев. Только через нее можно было добраться до ржавеющего гиганта. Они все также ехали порознь, земля была сырая, езда давалась сложнее, Датчи смог как следует осмотреться. Вся дорога была усыпана горстками земли, настоящее минное поле, сооруженное кротами. Старые засохшие деревья, чьи ветки выселись над тропой, угрожая вот-вот упасть на чью-то голову. На одной из веток такого дерева висела насажанная как мясо на шампур, банка пива. А на другом чуть дальше, покачивался поношенный сапог. Вся дорога находилась в тени высоких крон зрелых деревьев, перекрывающие солнца молодым саженцам. Ветер не мог пройти через них, стояла духота. Везде в глаза бросались разросшиеся кусты дикой малины, крапивы. Цветы всех возможных расцветок.

Слева расположилась высохшее русло ручейка, в котором еще осталась немого силы для само восполнения. Он не пересох окончательно только из-за помощи дождей. Осушение болот в этой местности способствовало гибели этого, и многих других похожих мелких ручейков. Делу не помогал и мусор, валяющийся в ее остатках, бумажки, банки, обертки, и даже шины. Датчи налетел на одну из кочек, и чуть не слетел с сиденья, его глаза уставились только на дорогу.

В конце тропы виднелся свет, как только они его пересекли, то мокрая земля под колесами сменилась бетонными плитами. Впереди показался ГОК. Его строение напоминало вагоны поезда, скрепленные между собой, и обложенные пластинами. Внутри десятка отделений много лет назад перегонялся песок словно кровь, там же очищалась, и сыпалась вниз. Невообразимое количество песчинок прошло через него. Теперь же это сто метровое в длину, никому ненужное гигантское ржавое сооружение, стоящие на многочисленных семиметровых ножках. От каждого отделения шли по две пары металлических опор, уходящие прямиков в бетонные глыбы, закопанные глубоко в землю под плитами. Словно гигантская металлическая сороконожка застыла в ожидании чего-то. Ее ноги, как и сам корпус разваливались от времени, ржавчина разъедала ее скелет, металлическая обшивка отделений рушилась, и отваливалась прямо на глазах, падая вместе с гайками на заросшую травой бетонные плиты. На одной из ножек сидели три фигуры, а рядом с ними валялись три велосипеда.

- Датчи рад тебя видеть, целого и вроде как невредимого.

- Спасибо Груздь, а вы как парни добрались?

- Скажи Датчер, - сказал Слизкий. - ты участвуешь?

- В чем?

- В этом. - Сказал он, указывая указательным пальцем на ГОК.

- Он же развалиться если просто дунуть на него.

- Мой брат прошлым летом, в компании пятерых парней тут лазил, нашли кучу всего интересного, а это махина даже не дрогнула. Датчер, не порти веселье. - Датчи почувствовал смятение, может быть так и есть, может он всегда портит веселье?

Жирный полез первым, ее толстая задница шаталась из стороны в сторону, когда он переставлял ноги, с одного уступа на другой, по одной из ног ГОКа. Слизкий глядел в верх на всю эту картину, хлопал в такт движения жопы, и жевал жвачку. Которую дал ему Гном. Груздь подошел к Датчи, поглядывая на них.

- Датчи, я, хотел поговорить. Сними такое я обсуждать не хочу, и не могу. - Сказал указывая большим пальцем на своих друзей, не глядя на них, он смотрел в глаза Датчи. - Перед тем как я расскажу, хочу сказать, я буду все отрицать если ты поставишь меня на смех. Ты осенью уедешь, Гном уедет, а мне тут жить.

- Груздь, что ты хочешь сказать?

- Вчера, я чуть не погиб, я почувствовал это, так же близко, как ты стоишь рядом со мной. После того как я провел Жирного, я помчался к себе. Но не успел.

- Попал под бурю?

- Попал во тьму. - От этих слов по телу Датчи прошли мурашки, Груздь смотрел в его глаза не отрываясь. Позади них Жирный уже забрался на первый отсек ГОКа, он что-то крикнул вниз, и продемонстрировал свои оранжевые руки. Слизкий выплюнул жвачку, и полез следом. - Не знаю, как объяснить, просто в один определённый момент, все стало на столько темно, что я не видел даже собственных рук, бежал по памяти как бешеный.

- Груздь, я…

- Не знаю сколько бежал, а потом свет, такой яркий, синий, меня он напугал сильнее тьмы, я не оглянулся. И знаешь, черт подери я почти добрался до дома, представляешь. - По стальной ноге уже взбирался Гном. - Я оцепенел, просто остановился, стоял под дождем, всего в трех метрах от двери не в силах пошевелить даже пальцем. А потом свет пропал, - по его щекам покатились слезы, - а потом, - он вытер их рукой, - Датчи, потом, что-то прошло мимо меня во тьме, я…

- Что вы там шушукаетесь, дуйте сюда живо. - Груздь сорвался с места, и помчался к стальной ноге. Датчи попытался схватить его за руку, но тщетно.

Когда он подошел, Груздь уже был на пол пути к отсеку. Датчи смотрел на него с сожалением. «Груздь испытал больший ужас чем я, он был там, с наружи, когда как я уже был дома, но он держится сильнее». Это мысль заполонила его разум, он должен быть стать сильнее, для него, для них, для себя. Датчи уже схватился за первые уступы стальной ноги. Он посмотрел верх, из-за крон деревьев, шли провода, прямиком к крыше отсека. Почему? Почему там стоит антенна?

- Нееееееееееееееееееееет! - Закричал он. Это был не просто крик, это был вопль ужаса. Груздь в испуге посмотрел на него. - Слезайте немедленно, там, там, провода, эта штука, как и столбы, они все соединены. - Гном вытаращил глаза на Датчи, Жирный и Слизкий смотрели на него в недоумении. Груздь смотрел на него, лицо выражало сожаление, непонимание, горе, глаза налились слезами.

- Зачем…

- Что за чушь ты там городишь Датчер?

- Вы не понимаете, они все соединены проводами, и эта штука тоже. - Он ударил кулаком по стальной ноге сороконожки.

- И что?

- Как, как много их, хе-хе? Сто шестьдесят семь, хе-хе, может больше?! - Датчи схватил велик и помчался обратно на тропинку.

- Датчер, просто признай, что струсил! Да какой из тебя Дачи, ты даже не Датчер, ты даже не Ваня, ты… - Конец фразы он так и не услышал.

Он ехал вперед, по гравийной дороге, уже много часов, и столбы, столбы не заканчивались. Он подъезжал к ним, и смотрел таблички, «СС-110». Он проехал новый ГОК, «СС-87». Поля закончились, двумя десятиметровыми стальными столбами с множество перекрестий в основании, с бесчисленным количеством проводов, «СС-45». Пересек мост, и табличку, гласящую о въезде в деревню, «СС-13». Дорога стала непроходимой, гравий сменился на проселочную дорогу с ямами и камнями, «СС-02». Он не заметил, как солнце давно прошло зенит, въехал в лес, ехал и следил за проводами, тянущимися бесконечно, «СС-01». Вот он, следующий столб, что там? «СС-00», конец, последний ли? Он остановился перед ним, весь в поту и грязи, уставший, он тяжело дышал, убрал ветку скрывающую ответ. Табличка гласила «СВ-450».

2

- Этот Датчер псих какой-то!

- Да-да. - Поддакивал ему Жирный, он сидел на земле и жевал бутерброд. Он всегда брал с собой бутерброды, клал их в карманы шорт.

- Груздь, а ты чего такой кислый? Не ужели испугался нашего…

- Заткнись Слизкий!

- Вот так как ты заговорил, влюбился?

- Я прибью этого гада, дай сюда. - Груздь забрал из рук Слизкого петарду с зажигалкой. Поджег фитиль, и бросил в кучу мусора. На одном из пакетов как ему показалось было лицо Датчи.

Бах, ворона каркая улетела. Мусор разлетелся, а пакет разорвало на куски.

- Вот так! ДА! Гном, давай твоя очередь.

- Хочешь, чтобы я бросил ее в мусор?

- Не, нужно что-то другое.

- Может взорвём одну из крыс, которую вчера прикончили? - Сказал Гном, сам себе не поверив, что сказал это.

- Гном, ты меня сегодня прям удивляешь.

Гном подошел к тельцу крысы, лежавшей тут со вчерашнего дня. Ее тело начало разлагаться. Мухи и муравьи облепили ее со всех сторон. В этот момент он понял насколько безумными были его слова, «Прости Датчи!». Когда он приподнял тельце палкой его чуть не стошнило прямо на нее. Петарда зашипела.

Они спрятались за машиной и смотрели как искра на фитиле медленно двигалась дальше, проходя под тельце. Молодой парень в синем комбинезоне встал прямо перед крысой.

- Пацаны, какого рожна вы тут делаете?

Раздался взрыв, маленькое тельце разорвалось в клочья. Кровавые частички пролетели даже мимо них. Но основная их масса осталась на парне. Мальчики уже побежали прочь оттуда, когда парень только начал кричать: «Ах вы малолетние ублюдки! Твари! Суки, вот только попадитесь мне еще раз, я с вас спущу ваши малолетние шкуры. Я засуну ваши петарды прямо вам в задницы!». Они заливались смехом.

Тьма окутывала пространство. На всей свалке горел лишь один огонек. Свеча освещала небольшое пространство маленького сарая. На стуле сидел парень, на одной руке висел комбинезон, в другой лежала щетка.

- Ты представляешь, скоты какие, крысу взорвали, а в следующий раз что? В тебя кинут. - Сказал он кошке, лежащей на кровати, на его слова она только зевнула. Снаружи раздался шум. - Опять детишки, ну все, они у меня попляшут. - Он взял ружье стоящие у входной двери. Подошел к кошке и погладил ее. - Вернусь и покормлю тебя. - Она мурлыкала.

Кошка лежала, когда дверь закрылась, лениво потянулась, когда шум повторился. Вскочила при звуке выстрела. И зашипела после раздавшегося БАМ.

3

Свет в доме, как и во всей деревне так и не восстановили. Датчи сидел перед окном, свечка стояла на подоконнике в блюдце, воск медленно стекал по свече. За окном уже было темно, он сидел на стуле не чувствуя ног, обратный путь дался ему нелегко, но он успел до темноты. Мелкий огонек освещал комнату, его хватало чтобы разглядеть совсем немногое за окном. Когда Датчи заходил в дом, соседка кричала на собаку: «Да заткнись ты сука, весь день горланишь, да успокойся же ты!». Но лай не прекращался.

Прошел час, два, и мир погрузился во тьму. Свеча потухла, от нее пошел серый дым. Скрежет, металлический скрежет. Звук будто землю роют, лай усилился, звенья цепи собаки забились друг об друга. Бам, бам, бам, скрывалось за тьмой, что-то бродило там, видны только непонятные силуэты, длинные, и худые. Удар, мощный, гулкий, а за ним звук будто плоть придавили, и скуление, жалостливое, молящее. Потом еще удар и еще один, скуление схватило сердце Датчи в тески и сжимало все сильнее. Бам, бам, бам.

Датчи сидел у окна, слушал утихающее скуление, смотрел во тьму, он и не заметил, как оставил на деревянном подоконнике, борозды от ногтей. Последние что он запомнил в своем дозоре, был вой, но другой, он звучал, как если бы его изрекал хор, его сердце забилось как бешенное и он потерял сознание.

***

Мойру, так звали собаку, нашли посаженную на цепь в своей будке. Ее как будто раздавили, пузо разорвало и ее внутренности вывалились наружу, как и глаза. Вокруг тельца красовалась лужа застывшей алой крови. Хозяйка не прекращала плакать ни на секунду.

Тело погрузили на одеяло, внутренности закинули с помощью лопат. Одеяло свернули и унесли, пока маленькие дети не увидели ужас, который произошел с дворовой любимицей. Остался только алый след, который отмывали еще несколько часов, да будка с цепью.

***

Датчи гнал на своем аисте к холму. Он не знал, только догадывался, что они там. Он их бросил, ничего толком не объяснив. Его вина. Он струсил, и сглупил. Он должен объяснится, должен рассказать, предупредить. Лишь бы они были на холме, он не хотел даже думать о том, чтобы ехать к ГОКу.

Его разделяло поле, виднелась верхушка холма, пустая и одинокая. Велик упал в высыхающую лужу, Датчи бежал меж рядов пшеницы, раздвигая их перед собой, чтобы бежать еще быстрее, и хоть что-то увидеть на приближающемся холме.

Они там, все, какое счастье. Их силуэты, он их видел. Датчи взбирался на холм, поскользнулся, упал. Карабкался на четвереньках, хватался руками за траву, погружал пальцы в землю.

- Датчер, я-то думал после вчерашнего мы тебя больше и не увидим. Что это вчера было? - Слизкий выдохнул, и изо рта вышел едва заметный дым, в его руке лежала сигарета. Жирный сидел на траве и делал затяжку, Гном стоял в сторонке и держал сигарету внизу, дожидаясь пока она догорит. Груздь сидел рядом со Слизким, его взгляд был пустым, когда он посмотрел на Датчи, его гнев отыгрался на пакете.

- Я, я уверен, что здесь твориться какая-то чертовщина!

- Правда, а я думаю, что ты просто трус, и истеричка.

- Это не так, и я не один так думаю! Гном и Груздь тоже так считают. - Груздь раскрыл рот от изумления, а Гном наконец то решился сделать затяжку, и тут же закашлял.

- Что за бред ты несешь? - Жирный поднялся, и посмотрел на Датчи суровым взглядом, а потом перевел его на Слизкого, тот отрицательно закивал.

- В день бури, было сияние, и молния. Эта молния ударила в столб в моем дворе, и я видел, как синяя энергия прошла по проводам дальше. И я не знаю, как такое возможно, но они ожили, все они. Это звучит как бред, я знаю это. Но ночью они оживают, и ходят, сегодня они прибили ее, Мойру. Я слышал, как она скулила! Я слышал БАМ, БАМ, БАМ!

- Да Датчер, такого бреда я еще не слышал. Решил посмеяться над нами, ха-ха, у тебя получилось, молодец.

- Я не ВРУ! Они там, все, все сто шестьдесят семь, и хрен пойми сколько еще.

- Ты просто спятил.

- Парни, вы ведь тоже видели. Поддержите меня!

- Датчи, ты реально псих!

- Но ты ведь мне сам рассказывал…

- Ничего я тебе не рассказывал!

- Гном? Ты ведь тоже.

- Прости Датчи, но я ничего такого не видел. - Гном сделал еще затяжку, теперь сдержал кашель.

- Но как же, тогда кто убил Мойру? - По щекам покатились слезы.

- Да мало ли кто прибил эту псину, она весь день лаяла, вот честно, еще один такой день, и я сам бы ее прибил.

- Но как же. - Датчи схватился за голову, и присел на колени. - Они ходят, ночью, я ведь слышал, почему вы мне не верите?

- Датчер, ты мне надоел. Сегодня, ночью, перед твоим домом, мы соберемся и посмотрим на твои галлюцинации. - Слизкий замолчал, а потом продолжил. - А когда ты убедишься, что все это бред, ты отдашь мне свою кепку.

- Согласен. - Пропищал он, захлебываясь слезами.

- Уходим от сюда, мало ли он заразен.

Они прошли мимо него сидящего на коленях и плачущего. Слизкий цокнул, Жирный хохотнул. Груздь незаметно пнул его в бок, и прошел дальше. Гном остановился, рядом с ним.

- Дима, если ты правда что-то видел, слышал, даже если думаешь, что тебе это просто показалось. Не иди, прошу тебя. Для меня уже все, я должен узнать, но ты. Прошу не ходи.

- Ты мой друг, но я не могу.

***

В этот же день, нашли смотрителя свалки. Его придавило столбом. Нашедший его напарник потом рассказывал, что худшего зрелища он еще не видел. По его словам, парня не просто придавило, а натурально расплющило. Кровища была всюду. И непонятно, чего этот столб вообще упал.

«Монтажники наверно, вкопали его хрен пойми как, а паренек теперь дохлый. Вот жизнь конечно, никогда не догадаешься о подготовленных сюрпризах. Теперь сыщи человека, согласного на такие деньги.»

Ночная пробежка

Когда их тела обливались потом от интенсивного бега, каждый из них думал об одном «Как мне бежать еще быстрее?».

С самой ночи все задалось хуже некуда. Отсутствие столба за домом Датчи убрало насмешки в его сторону. Квадратная глубокая дыра в земле, выжидала момента чтобы сломать не внимательному человеку ногу. Они должны были разойтись сразу, но они не сделали этого. Проезжая от одного отсутствующего столба к другому, от одной дыры к другой, открывалась в свете фонарей рассеивая тьму, истинная величина происходящего безумия.

Педали крутились как бешенные. Гравий вылетал из-под колес, и тут же падал низ. Спустя секунду он взлетал еще выше от оглушительного БАМ.

БАМ отдало в их уши оглушительным гулом, при первом появлении, отодвигая разум на задний план для панического бегства. Неизвестное БАМ, преследовало их многие километры, не давая и секунды передышки. Ноги крутили педали как бешеные, где-то сбоку появилось второе БАМ. Их гнали как скот к пастбищу, через пшеничное поле, все дальше. Когда же они въехали в лес то первые же торчащие из-под земли корни многовековых деревьев, выбили их из седел.

Пробегая на бешеной скорости мимо деревьев и кустов, они держались вместе. Если они разделяться, то их прибьёт, растопчет БАМ, по одному, и они этого и не узнают. Их ноги подкашивались, дыхание давно сбилось, каждый новый вдох приходилось силой пропихивать внутрь себя. По лицу тек пот, шорты и майки прилипли к телам, один потерял шлёпанец и не заметив этого. Их тела и разум достигли момента, когда сдаться казалось уже не плохой идеей, может тогда они смогут отдохнуть. И Жирный упал.

Его интенсивное дыхание было единственным что указывало на то что это тело все еще было живо. Это подломило всех, их желание бороться исчезло мгновенно, каждый один за одним, падал в мягкие объятья жесткой земли. Их ноги ныли с невыносимой силой, скрывая за собой исчезнувшие БАМ, и мягкое синее свечение вокруг них.

Тучи сгущались над лесом, от них исходило свечение. Свет, который так пугал прежде, впредь манил их к себе как мотыльков. Они ползли к нему не в силах подняться, даже не осознавая этого. Молния ударила где-то впереди, а за ней недолго думая прогремел гром. Полил ливень превращая землю в грязевую кашу, вперемешку с глиной.

Вспышки света происходили за кустом, подчеркивая его контур. Они подползли к нему. Их пустые глаза приобрели ясность мысли, а на лицах образовалась гримаса ужаса, когда они увидели.

На поляне в центре леса стояло множество, десятки столбов. Они стояли спиралью, неподвижно, от каждого из них отходили провода. Их черные волосы с токопроводящей жилой внутри не переставая подключались свободными концами друг другу, болтаясь в экстазе. Изоляторы, к которым крепились провода, светились от напряжения синим свечением, мигали, быстро без ритма, то медленно, выдерживая паузу, или светились не переставая. Каждый из них будто говорил что-то свое, скрепленному с ним соратнику. Вокруг столбов поднялся сильный ветер, закручиваясь в спираль, поднимая ветки, травинки, камушки в верх к туче. Из которой исходило свечение, и периодически били молнии в один из столбов, от которого энергия по проводам проходила ко всем цепочкам в сети.

- Ты был прав Датчи, не верю своим глазам, значит я тогда…

- Груздь, почему, почему я вообще был прав?!

Очередная волна прошла по проводам, изоляторы всех столбов замигали очень быстро. Те столбы, у которых были по два столба по бокам развернулись быстро, как и те что имели три. Двуногие поджимали одну ногу под себя, после чего отталкивались, и в своеобразном прыжке поворачивались. Но кто-бы из них шелохнулся, раздавал оглушительное БАМ. Они развернулись к ним, не прекращая мигать. «Бежать. Бежать!».

Слизкий тронулся с места, и дал деру оттуда, за ним Жирный перелившийся сначала набок, присел на задницу, и только потом поднялся чтобы бежать. Датчи стал на четвереньки, и побежал следом, Гном словно жук двигал руками и ногами, пытаясь подняться с мокрой земли, босой ногой он нащупал корень от которого оттолкнулся.

Датчи посмотрел назад, Гном следовал за ним, но Груздь лежал под кустом не двигаясь. «Груздь!», закричал он и остановился. Гном чуть не врезался в него. Датчи кричал, но раздающиеся БАМ, БАМ, БАМ, глушили тихий жалостливый давящийся в слезах голос Груздя. Он повторял, не прекращая «простименяпростименяпростименя».

Из куста выбежали столбы, один из них ногой наступил на Груздя, в этом момент все звуки для Датчи замолкли на миг, для того что бы он услышал треск ломающегося под давлением и весом позвоночника его друга. Звуки вернулись, бетонная нога раздавила тело мальчика. Нога приподнялось с прилипшим на ней телом, которое медленно отлипло, оставляя под собой кровавый след. Датчи чуть не вырвало, он прикрыл рот рукой, был готов отдаться страху, когда позади него прозвучал голос Гнома, взывающего к нему.

Только переставшие ныть ноги, вновь заявили о себе. Но на этот раз БАМ, не отступал, только догоняло их. Датчи поравнялся со Слизким, когда они выбежали из переплетов корней и кустов, на тропу. Датчи задел калачик земли, а потом еще один, он сразу понял куда они движутся. Перед тем как выбежать на покрытую бетонной плиткой поверхность Слизкий прокричал «Это все твоя вина Датчер, умри!», и толкнул своего друга. Датчи упал лицом в грязь, и рассёк бровь об камень, скрывающийся там. Гном подбежал к нему и помог подняться. Впереди раздался вой, они выбежали на плиты.

ГОК ожил. Гигантская металлическая сороконожка пробудилась ото сна. Ее ноги вырывалась из-под земли по одной, с воем. Передние лапы, залитые в бетон, вырвались из земли. Две маленькие на ее фоне фигуры стояли неподвижно. Бетонные лапы ударились об плиты, высвобождая заточенные в них острые концы металлических балок. Один из ударов расплющил мелкую толстую фигуру, которой не повезло оказаться под ее траекторией. Кровь мелкими брызгами попала на лицо испуганного тринадцатилетнего мальчика. Он повернулся лицом к друзьям, наблюдавшим за всем этим. Его губы дрожали. Металлическая лапа поднялась и пригвоздила его к плите. Из орта потекла кровь, он потянул руку к ним, преодолевая боль и кровь в своей глотке он жалостливо выбулькнул: «Датчиии!». Лапа поднялась с застрявшей на ней тельце, обнажая кровавые концы. ГОК проглотил его. Словно песчинка, маленькое тельце пролетело через все отсеки, наполненные светом.

Они бежали, больше не останавливаясь, БАМ, БАМ, преследовало их по пятам. Один спотыкался другой поднимал. Ливень ослабел, тучи над лесом растворялись, как и свечение. Тьма набирало силу и требовало мщения. Они перепрыгнули через торчащий из-под земли корень. Датчи посмотрел назад, увидел, как Гном ловко справился с ним, подумал о том, что было бы круто, если бы Гном был также ловок тогда на заборе с яблоками как сейчас. Он позволил себе небольшую улыбку. Слева из кустов и двух небольших деревьев, послышался треск ломающихся веток. Гном взглянул в глаза Датчи, и в этот момент на него упал столб. Столб без ножек и подпорок, столб, который мог только упасть, выжидая пробегающую мимо жертву. Подбородок Гнома ударился об камень, в тот же миг вылетели зубы, вслед за ними из глотки показалось легкое, которое застряло так и не вылетев полностью. Из глаз и ушей текла кровь, брюшная полость была расплющена, а раздавленные останки высовывались из-под майки.

БАМ.

Тьма почти полностью вернуло себе контроль, когда над лесом показалась огромная железная сороконожка, поднявшая свое тело наполовину, разводя каждую лапу в сторону. Сопровождая это воем, разнёсшимся над всем лесом и дальше.

Когда бабушка Вани вышла во двор, она выкрикивала имя своего внука. В надежде что он откликнется, и тогда она даже не будет его ругать. Ее мысли и внимание было сосредоточенно на этом. Поэтому она не заметила кровавое пятно на столбе во дворе, и кепку на половину застрявшую в основании столба.