Хийсиярви

Из материалов следствия

Вот почти 10 лет прошло с тех пор, как я в составе оперативной группы прибыл в глухую карельскую глубинку, будучи задействованным как фотограф в расследовании исчезновения четырёх студентов из Петербурга, приехавших в указанный в деле регион около 6 сентября и начиная с 8-го числа не выходивших на связь. Мне предстояло прибыть на место происшествия и задокументировать все собранные вещественные доказательства, которые позже будут использованы в расследовании. На месте происшествия было обнаружено тело 22-летней девушки, позднее идентифицированной как М.А. Теппоева, умершей в результате перерезания горла. Помимо неё, в одном из заброшенных домов поблизости был обнаружен, предположительно, единственный выживший член группы, Н.Г. Пономарёв, 23 лет, находившийся в полностью невменяемом состоянии, с признаками сотрясения мозга и на грани истощения, вследствие чего он был срочно эвакуирован в Петрозаводск. Позднейшие допросы Н.Г. Пономарёва не дали никаких результатов и не помогли расследованию. Насколько мне известно, он по сей день находится в одном из психиатрических диспансеров. Двое других участников похода обнаружены не были и на сегодняшний день считаются пропавшими без вести.

Среди множества вещей, оставленных туристами, были обнаружены остатки еды, термосы, тёплая одежда, спальные мешки и другие предметы, используемые в походах. На сохранившихся телефонах туристов были обнаружены немногочисленные фотографии, не содержавшие, однако, никакой конкретики, или чего-то, что указывало на произошедшее с ними. Самым вещественным доказательством, пролившим свет на произошедшие здесь события, оказалась слегка поврежденная жидкостью тетрадь в твердой синей обложке, обнаруженная в рюкзаке одного из студентов - пропавшего И.К. Матвеева. Не смотря на содержащееся в тетради описание почти всех дней пребывания студенческой группы в бывшем селе и окрестностях, многие записи, особенно последних дней, выглядят крайне нереалистично и вызывают вопросы относительно адекватности их автора.

Дело оставалось не раскрытым вплоть до недавнего времени и в конечном итоге было закрыто из-за отсутствия новых улик и данных, после чего было отправлено в архив. Мне, как человеку, которого 10 лет не отпускал этот случай, наконец-то было позволено опубликовать тексты из тетради Матвеева в слегка отредактированном виде. Возможно, это поможет распутать клубок и дать объяснение тому, что описывается в этих записях.

06.09.2009

Инициатором этой поездки был Коля. Эта идея пришла ему в голову ещё в конце весны, во время подготовки к защите диплома. Видимо, окончательно озверев от учебной нагрузки, он захотел приключений, свободы и острых ощущений, а я не возражал. Колян долго выбирал место, куда бы мы могли поехать, но в итоге остановил свой выбор на одном из глухих мест Карелии, а конкретно — местности вокруг озера Хийсиярви. Выбрал он здешний край не случайно. Во-первых, он прекрасно понимал, что это место значит для меня. Во-вторых, он был наслышан о плохой репутации этого места среди коренных жителей, а также вычитал в интернете кучу информации о случаях исчезновения и смертях людей в этом регионе, многие из которых до сих пор не были раскрыты. Почти до конца июня я только и слышал о новой вычитанной им аномалии или гипотезе, касающейся того, что там происходит. Надо сказать, под конец я конкретно начал уставать от его повторяющихся рассказов о «карельской зоне отчуждения» и тому подобном, поэтому мне хотелось как можно скорее собрать группу и отправиться в путь.

Тем не менее сразу после защиты диплома и выпускного у нас не получилось организоваться, собрать ребят и поехать. Многие из наших друзей поначалу с энтузиазмом восприняли наше предложение и высказывали большое желание поучаствовать в поездке. Но чем больше мы углублялись в детали и подготовку, тем больше людей отпадало от этой затеи, вспоминая о незаконченных делах, работе и множестве других неотложных задач. К тому же в середине лета мне пришлось надолго уехать на юг страны и вернулся я только к середине августа, когда от числа желающих остались только я с Коляном, его девушка Машка и мой друг школьных времён Виктор, который хорошо разбирался в этнографии и знал историю здешних мест.

На сборы и подготовку ушло ещё несколько недель, и только сейчас, в начале сентября, мы наконец смогли выехать. Вчерашний день, последний перед поездкой, выдался довольно напряжённым. Все сутки с утра до вечера я провёл в сборах и проверках, чтобы убедиться, что ничего не забыл. Поездка должна была продлиться две недели и я должен был быть уверен, что нам хватит провианта и других необходимых вещей, пока мы будем находиться, по сути, посреди дикого леса. Одновременно с этим в тот день я наиболее отчётливо вспомнил о том, что мне рассказывала бабушка, проведшая в тех местах большую часть своей жизни и покинувшая своё родное село только после начала в нём и окрестностях эпидемии неизвестной болезни, унёсшей жизнь моего деда. Рассказывала она о дивной красоте нетронутых человеком карельских лесов, но таких дремучих, что в них можно было легко заплутать и никогда больше не выйти, о чистом воздухе, добрых людях. Вспоминала она и об озере, к которому даже при её жизни никто старался лишний раз не ходить, и где раз в пару лет да и пропадал кто-то из жителей села или посетителей их глуши. Иногда находили и их тела, в лесу и вокруг озера. По лицам многих из них казалось, будто из них словно выпили жизнь, оставив лишь пустую оболочку с остекленевшим взглядом.

На смертном одре бабушка периодически впадала в беспамятство, бормоча и проговаривая обрывки своей памяти, вспоминая и браня деда, а также постоянно говоря про некоего оленя, который заберёт их всех. Уже прошло два года, как мы похоронили бабушку, но только сейчас, перед первой в своей жизни поездкой в эти места, в моём сознании всплыли воспоминания и предсмертные слова бабушки, отчего в душе заскребли кошки. Я отбросил все эти мысли и продолжил сборы, стараясь не обращать внимания на свои болезненные эмоции.

Мы встретились все вместе вчера вечером на вокзале и сели на ночной поезд до Петрозаводска. У всех было приподнятое настроение и мы проболтали до поздней ночи. Прибыв ранним утром в Петрозаводск, мы ещё несколько часов потратили на то, чтобы добраться на местных захудалых автобусах до ближайшей точки цивилизации, откуда нас до места нашего назначения, нехотя, но всё-таки согласившись за бутылку спиртного, довёз местный дедок на своей задрипанной «Ниве», удивительным образом не развалившейся на винты за более чем 10 километров фактического бездорожья. Весь путь он изредка поднимал свой мрачный взор на нас и продолжал бормотать, что молодёжи там делать нечего, как и человеку в принципе, что место нехорошее и тому подобное. На его слова никто не обратил внимания: всю дорогу Витя был занят разглядыванием вида из окна, а Машка, обнявшись с Коляном, без остановки болтала с ним о том, как они вместе будут проводить романтические вечера, глядя на закаты над озером. Коляна же, похоже, интересовали не столько закаты, сколько местные загадки, которые он стремился разгадать.

Наконец, мы добрались до Суовары. Выйдя из машины, я огляделся. Остатки села действительно напоминали то, что описывала бабушка и что я видел на фотографиях, но теперь в гораздо более диком и обветшалом состоянии. Старые традиционные карельские дома, сложенные из толстых брёвен и украшенные красивыми деревянными национальными орнаментами, теперь были почти везде окружены молодыми деревьями, а местами частично обрушились, уступая место первозданной природе. Стены почти всех домов покрывал слой мха и травы. Со стороны было видно, как лес постепенно захватывает территорию бывшего села, и, видимо, через пару десятилетий здесь не останется ничего, что когда-либо напоминало бы о присутствии людей.

Дед не стал долго задерживаться и, сквозь зубы пожелав нам хорошего времяпрепровождения, быстро удалился. Мы разбрелись, разглядывая каждый дом. Как ни странно, стёкла почти всех из них были на месте, не считая того, что почти каждое из них покрывал толстый слой пыли и грязи. Бывшие участки многих домов затопило грунтовыми водами, из-за чего вокруг некоторых из них образовались настоящие болота с буйной растительностью. Древность села, существовавшего здесь, по словам Виктора, на протяжении многих веков, и одновременно с этим ощущение брошенности и вымирания навевали смешанные чувства. Дом моих деда и бабушки, к сожалению, я не смог найти, так как он не отразился на фотографиях, а мне не рассказывали раньше, в какой конкретно из изб они жили.

Мы выбрали один из более-менее уцелевших домов и, сломав сгнившую дверь, вошли внутрь. Как ни странно, несмотря на небольшой запах сырости и толстенный слой пыли, изнутри дом очень неплохо сохранился. На столе была расстелена побелевшая от времени, но некогда красная скатерть, на которой стояло несколько кружек и тарелок. На стене висели остановившиеся часы с кукушкой, рядом с которыми, на небольшой полке, мы нашли несколько потускневших старых фотографий людей, похоже, некогда живших здесь. Целая семья: маленькая девочка, родители и бабушка.

Решив остаться в этом доме, мы расположились в крупнейшей из комнат и почти все разом задремали, компенсируя недосып, полученный во время ночной поездки. Позже, проснувшись, мы провели оставшийся день в исследовании окрестностей села и его самого. Здешние леса действительно оказались такими дремучими, какими их описывала мне бабушка: среди деревьев не везде проглядывал солнечный свет, а во многих местах были сплошные непроходимые буреломы. Ближе к вечеру, решив наконец приготовить еду, мы собрали хворост и развели костёр. Пока мы ждали, когда дерево догорит до состояния углей, уже стемнело, и на село опустился мрак. Сварив кашу и сделав себе печёную картошку в углях, мы, под впечатлением от атмосферы ночных посиделок у костра, стали рассказывать друг другу истории из нашей жизни, пока Машка неожиданно не спросила у Коляна, видимо, до этого не особо информировавшего её об истории места, куда мы приехали, о том, что же произошло в этом месте, где много веков жили люди, что им срочно пришлось покинуть эти земли, почему здесь творится столько странных вещей и как это связано со мной. Сказав последнее, она посмотрела в мою сторону, но затем снова повернулась к своему парню.

Коля усмехнулся, а затем было начал рассказывать историю этого места, однако столкнулся с поправками со стороны Вити, из-за чего вскоре возмутился, и, громко выразив Вите своё недовольство, сказал, что раз он тут самый умный, пусть сам всё и рассказывает, а затем удалился в сторону дома. Маша, как ни странно, не последовала за ним, а осталась слушать рассказ Витька.

Село Суовара, в котором мы находились, как и говорил Витя, существовало уже несколько веков и в нём исторически жили карелы. В местных лесах вплоть до XIX века сохранялись языческие традиции, и поэтому здешние места так хорошо сохранили свой фольклор и исконную культуру, несмотря на постепенно полное вытеснение христианством. Расположенное в двух километрах через лес от села озеро Хийсиярви всегда пользовалось нехорошей славой, а начиная с XIX века местные жители по неизвестным причинам почти перестали туда ходить, рассказывая о странных явлениях, происходящих на этом озере.

В конце XIX века с югов пришла новая волна русских поселенцев, которые построили на берегу Хийсиярви деревню Холмовое. Поначалу новые жители казались дружелюбными и пытались наладить связь с Суоварой и её жителями, но постепенно, с каждым годом, они становились всё более замкнутыми и закрытыми от внешнего мира, пока наконец окончательно не свели все контакты фактически на нет, взаимодействуя с другими людьми исключительно в случае острой необходимости. Внешний мир, даже включая жителей Суовары, не знал, что происходит в Холмовом, и со временем о его жителях стали ходить жуткие слухи, начиная от бытовавших будто в Холмовом культов и заканчивая тем, что это поселение проклято высшими силами. Но ни один из этих слухов так и не удалось подтвердить.

Оба поселения пережили эпоху Первой мировой и гражданских войн. Но вот однажды, в начале тридцатых годов, в самый разгар коллективизации, в Холмовое прибыли отряды, раскулачивавшие крестьян. Как докладывалось позднее, в деревне они не нашли ни одного человека. В один день все жители деревни исчезли, оставив свои дома и хозяйство. Ни одного человека не удалось найти.

Было заведено уголовное дело и начато расследование, которое, однако, пришлось свернуть после того, как несколько следователей тронулись рассудком. С тех пор в Суоваре озеро окончательно приобрело репутацию проклятого.

Сделав паузу, Витя посмотрел на меня, и я понял, что он хотел бы, чтобы оставшуюся историю рассказал я. Мне не очень этого хотелось, и, посмотрев на него, я дал понять, что не планирую ничего объяснять. Витя понимающе кивнул и продолжил свою историю. Коля также вернулся к нам и присел на бревно, приобняв Машку.

Следующие несколько десятилетий ничего не происходило, не считая редких исчезновений людей. На озеро почти никто не ходил, постепенно история о Холмовом превратилась в местный миф и элемент фольклора. Но в 1981 году в селе неожиданно разыгралась неизвестная доселе науке болезнь, убивавшая людей буквально за полторы недели. Власти в срочном порядке эвакуировали немногочисленных, ещё достоверно здоровых людей и закрыли любые въезды в село, пытаясь найти вакцину. К сожалению, оставшихся жителей спасти не удалось и они все умерли в течение месяца. Благо, за пределы села болезнь не распространилась, и, похоронив последних умерших, власти некоторое время держали въезд в мёртвое село закрытым, опасаясь повторного заражения. Однако позже было доказано, что заразы в селе больше нет, и постепенно, к 1990-м, контроль полностью спал. В бывшее село, как и в Холмовое, сразу устремились любители острых ощущений, но после нескольких случаев гибели от несчастных случаев волны сталкеринга в эти места прекратились.

Когда Витя закончил свой рассказ, тронутая этой историей Машка ещё несколько минут спрашивала нас подробности о рассказанном, но постепенно мы, уставшие, потушили костёр и пошли к дому. В душе у меня росли тревога и грусть, не пойми откуда взявшиеся. Уходя, я услышал какой-то шум со стороны леса, напоминавший шаги по веткам и отдалённое эхо. Я напрягся, однако, прислушавшись, понял, что это лишь шум ветра в деревьях. Стоя на пороге дома, я оглянулся на погрузившееся в ночной мрак село. Мне вспомнилось лицо, которое я видел лишь на фотографиях. Мой дедушка. Он жил и умер от болезни в Суоваре, напрочь отказавшись покидать её. Я никогда его не видел вживую, и теперь я приехал сюда, в место, откуда тянется история моей семьи, и где он нашёл последний покой. Завтра я найду его могилу.

07.09.2009

Мне плохо спалось. Перед тем как приехать сюда, я думал, что, наоборот, забуду про недосыпы, регулярно случавшиеся во время учёбы, и на свежем чистом воздухе высплюсь на полную катушку. И вечером, как мне казалось, мне действительно хотелось спать. Но я ошибался.

Всю ночь меня будто швыряло из состояния сна в реальность, а затем снова обратно, и так много раз. Перед глазами постоянно мелькали разные образы, возникающие из серого тумана сознания, и затем быстро в нём же растворяющиеся. Я видел свою комнату в Питере, из окна которой сочилось яркое зарево, но к которому я не мог подойти, я видел обширные леса, будто с высоты птичьего полёта, медленно погружающиеся в туман. Несколько раз я будто просыпался в своей кровати, видя перед лицом Витин будильник, горящий в темноте яркими зелёными числами. Но время на нём постоянно менялось, от 6 утра до 12 дня, и в какой-то момент, как мне показалось, в этом состоянии я совсем перестал отличать сон от реальности.

В этом бреду из безумных картинок я видел много людей, которые когда-либо фигурировали в моей жизни, но уже исчезли из неё. Видел и своих друзей. Особо отчётливо мне запомнился один образ. Я стоял на хлипком мосту над небольшим ручьём. По правую руку от меня начинался предлесок, который постепенно обволакивал тот же самый туман, что я видел ранее. Я смог вглядеться в сероту и вдалеке разглядел фигуру, повёрнутую ко мне спиной. С трудом, лишь по очертаниям и едва различимой одежде, я узнал в ней Виктора. Я громко позвал его, но он никак не отреагировал на мои слова, а затем начал уходить в противоположную от меня сторону, в глубину леса, в туман. Я хотел было продолжить звать его и попробовал направиться к нему, но не смог даже сдвинуться с места. Снова повернувшись к Виктору, который постепенно всё глубже удалялся в туман и становился едва различим, я замер. Вдалеке, в тумане, будто вырос и встал огромный тёмный силуэт, поднявшийся в высоту на много метров. Его очертания были едва различимы, словно на замыленной фотографии, но даже так было понятно, что это точно не мог быть человек. Я не мог ни двинуться с места, ни издать ни звука. Фигура Виктора удалялась в сторону этого силуэта в тумане. В этот момент мне показалось, будто это существо повернулось ко мне. Пусть этого и нельзя было разглядеть в тумане, я почувствовал его взгляд на себе. Ноги окончательно задеревенели, а по спине пробежал холодок. Сквозь силу, как мне показалось, я смог сдвинуться, и в этот же момент окончательно проснулся.

Некоторое время я пытался прийти в себя и убедиться, что оказался в настоящей реальности, а не в бреде своего разума. Часы по соседству показывали 08:24, и я, проверив свой телефон, убедился, что это действительно так, и, похоже, это в самом деле была настоящая реальность.

Комната пустовала. Видимо, ребята давно проснулись и пошли осматривать окрестности и заниматься завтраком, решив не будить меня. Я быстро оделся и вышел на улицу. Свежий утренний воздух ударил в лицо, и на некоторое время я почувствовал облегчение. Оглядевшись в поисках своих друзей, я заметил, что вопреки ожиданиям погода была весьма пасмурной, и солнце едва проглядывало сквозь плотный слой сероватых облаков, нависших над огромными зелёными елями. Неподалёку раздались знакомые голоса. Я спустился с остатков крыльца и направился в их сторону, вскоре увидев Машу и Коляна, возившихся возле вчерашнего кострища. Они снова развели огонь, и в котелке уже что-то активно кипело и варилось. Я поздоровался с ними, попутно уточнив, куда подевался Виктор. Колян, перемешивавший что-то в котелке, небрежно махнул в сторону леса и негромко сообщил, что он отправился за дровами для костра, но до сих пор не вернулся, недовольно добавив при этом, что из-за его пропажи дерево для костра пришлось искать самому. Решив не сидеть без дела, я вернулся к дому, надел сапоги и отправился в сторону леса, чтобы найти Витька и, возможно, помочь ему с дровами. Войдя в лес, я прошёл через несколько зарастающих просек и затем заметил, как быстро сгущался лес, становясь всё более трудно проходимым, тёмным и древним. Молодые деревья, росшие ближе к краю, сменялись всё более старыми, и чем дальше я углублялся в лес, тем больше мне казалось, что ещё чуть-чуть, и я заблужусь.

Я позвал Витька, но никто не отзывался. Я уходил всё дальше от села, и, обернувшись, уже с трудом различал очертания домов среди деревьев вдалеке. Продолжая звать Витю, неожиданно я наткнулся на овраг, расширявшийся и уходивший в сторону от меня. Склоны оврага покрывали огромные, поросшие мхами и лишайниками остатки деревьев, а из земли вылезали массивные древние скалы, из-за чего, чем глубже я уходил вниз по склону оврага, тем больше создавалось впечатление, что ты проходишь по коридору древнего забытого дворца.

Приглядевшись, я увидел Виктора, стоявшего внизу оврага и одной рукой державшего за веревку небольшую связку дров. В другой руке он нес топор, который мы заранее привезли с собой.

Обрадовавшись, я спрыгнул в овраг и направился к своему другу, который никак не реагировал на мои зовы. Подбежав к нему, я заметил, что его взгляд, слегка рассеянный, был устремлён куда-то вдаль по направлению оврага. Я начал тормошить его, и он, наконец, будто проснувшись от сна, обратил на меня внимание, а затем, снова посмотрев в сторону оврага спросил, видел ли я оленя. Я отрицательно мотнул головой, после чего он, снова повернувшись в другую сторону, пробормотал, что-то про странность всей ситуации, и про то, что она ему что-то напоминает.

Я повернулся в ту сторону, куда он смотрел ранее, и увидел, как среди тёмных деревьев постепенно начинает расползаться туман. Я вспомнил те образы, что видел в своём сне, и сходство сильно удивило меня, но я решил не поднимать эту тему.

Мы пошли в сторону выхода из леса. Витя продолжал рассказывать о странном олене, но я не особо его слушал, задумавшись о своём сне и о сходстве его черт с реальностью. Затем я снова повернулся к своему другу, шагающему рядом, и вспомнил, как мы впервые познакомились, когда он в поздней средней школе пришёл новеньким в класс и сел рядом со мной. Витя был тихим парнем, но, вместе с этим, несмотря на его острый ум, его никак нельзя было назвать типичным застенчивым ботаником-одиночкой. Он был вполне общительным парнем, умевшим привлекать внимание и становиться душой компании. Скорее, ему просто не нужны были большое общество и много общения. Но мы с ним крепко сдружились, особенно после того, как однажды он спас мне жизнь, когда, будучи 16-летними дураками, мы залезли в недостроенный бизнес-центр, где я провалился под пол. Если бы не ухвативший в последний момент меня за плечи Виктор, я бы разбился насмерть или, как минимум, получил бы серьёзные травмы. Временами он бывает душным, из-за чего его, например, недолюбливал Колян, однако для меня он всегда был крепким другом, и я чувствовал, что на него можно рассчитывать при любых жизненных трудностях.

Мы вернулись к Машке и Коляну, которые уже начали завтракать. Мы присоединились к трапезе, и во время болтовни я заметил, что туман распространился по всему лесу и начал вылезать на поляну. К концу завтрака он окутал всё вокруг, из-за чего планируемый на сегодня поход к озеру пришлось перенести на завтра, чему был крайне не рад Колян.

Из-за наплывшего тумана видимость была крайне плохой, из-за чего мы решили держаться поближе друг к другу и не расходиться. Учитывая, что выйти за пределы Суовары в такой обстановке мы не могли, оставшийся день мы решили потратить на более тщательное исследование самого села, чем вчера.

Несмотря на внешнюю схожесть домов, внутри каждый был уникальным. Многие дома почти целиком сгнили и развалились, но некоторые всё ещё продолжали держаться. Внутри некоторых домов мы находили фотографии людей, некогда живших здесь, печи или их остатки, в основном уже пустые сундуки. В одном из домов я нашёл несколько самодельных куколок из разноцветных тряпок, потускневших и покрывшихся пылью от времени. Увидев это, Витя начал рассказывать про карельские обереги, к числу которых, как он считал, относились и эти куклы, а затем, перешёл на мифологию, но вошедший Колян перебил его, сообщив, что они с Машкой нашли проход на второй этаж, после чего Витя сразу же устремился к ним. Постояв ещё пару минут в комнате, я вышел из дома и направился в противоположную от него сторону. Из-за того, что постройки в селе были расположены слегка вразнобой, я не знал, куда приду, устремляясь в туман. Пройдя ещё пару метров сквозь белизну, в которой было видно лишь траву вокруг ног, я увидел впереди странную постройку, не похожую на окружающие дома. Приблизившись, я сумел разглядеть её. Я стоял перед руинами бывшей церкви, обрушившейся, похоже, из-за сгнивших брёвен. Крыша провалилась, и купол упал в зал, из-за чего внутри всё было завалено обломками досок. Пол в бывшей церкви покрывал слой воды, из которого росли невысокие камыш и рогоз.

"На месте дома бога теперь будет болото", - мрачно подумал я.

Неожиданно я вспомнил о том, что собирался найти могилу дедушки. За церковью как раз должно быть кладбище, возможно, он был там.

Выйдя из церкви, я обогнул её и зашёл в бывший церковный дворик. Тут действительно начиналось кладбище, уходившее дальше в лес и сильно заросшее кустарником и травой. На многих могилах сгнили и упали деревянные кресты. Каменные надгробия позеленели от растительности и покосились. Проходить среди них было очень тяжело, и я думал, что надолго застряну здесь, ища могилу своего деда. Но, как ни странно, нашёл я её довольно быстро. Старое надгробие сильно покрылось мхом, но надпись была различима всё ещё весьма чётко: “Лахкуев Степан Филиппович. 1926-1981”.

Это был он. Оборвав сорняки, я несколько минут молча стоял над могилой, пытаясь восстановить в памяти всё, что мне рассказывали о дедушке, а также вспоминая его образ с фотографий. Мои размышления прервали раздавшиеся вдали зовы друзей. Вздохнув, я откликнулся и уже собирался было идти назад, но стоило мне поднять свой взгляд, как я вздрогнул от удивления, затем смешавшегося со страхом, охватившим моё тело. Вдалеке от меня, в тумане, выросла высокая, едва различимая тёмная многометровая фигура. Всё снова стало почти как во сне… я не шевелился, решив, что, возможно, так будет безопаснее, однако в этот же момент почувствовал на себе посторонний взгляд. На меня накатила волна адреналина, и я со всей силы ломанулся через кусты в сторону церкви и выхода с кладбища, по дороге разодрав себе рукава. Страх, что то, что я видел на кладбище, может преследовать меня, придавал сил, и вскоре я выбежал с церковной территории. Пробежав ещё пару десятков метров, я остановился у одного из домов и стал тяжело дышать, запыхавшись. В этот момент я почувствовал прикосновение к плечу, от чего вздрогнул и резко повернулся. Отстранившись, на меня с лёгким испугом и удивлением смотрела Маша. Спустя пару минут прибежали и остальные ребята. Меня начали наперебой спрашивать, что же произошло, однако, запыхавшийся и запутавшийся, я не сразу смог объяснить им, что произошло. Мы вернулись к нашему дому, и там, глотнув кружку чая, я рассказал ребятам всё, что видел, а также о сне, который я видел вчера ночью. Уловив их скептические, сомневающиеся взгляды, я понял, что они мне не поверили. Мои друзья выглядели обеспокоенными, и первым своё мнение решил высказать Колян, решивший, что я не выспался из-за снов, а также стрессов и тревог, которые накатили на меня после моего приезда сюда, в то место, откуда у моей семьи растут корни. Вздохнув, он рекомендовал мне сегодня ложиться спать пораньше, не дожидаясь остальных. Я посмотрел на него недовольным взглядом, но затем отвёл его. Остальные поддержали Коляна, Машка принесла мне еды, и меня оставили дома, рекомендовав сегодня выспаться. Когда Машка и Колян вышли, Витёк посмотрел на меня и затем неожиданно вспомнил, что именно тот олень, которого он видел в лесу, напомнил ему тогда. Он вспомнил, что название того озера, Хийсиярви, на которое мы завтра собираемся пойти, с карельского означает “Озеро Хийси”, а Хийси - бог леса в карело-финской мифологии, который может принимать разные облики, в том числе оленя. Посмотрев на меня, Витя пробормотал, что вся эта ситуация запутывает его всё больше своими загадочными совпадениями., а затем, промолчав минуту, он, не увидев моей реакции, пожелал мне отдыха и вышел из дома. Я доел принесённую ребятами еду и закутался в спальник, а затем прилёг, погрузившись в свои мысли. Мне не хотелось думать о каких-то древних божках, в существование которых я не верил и не верю сейчас. Похоже, стресс от учёбы вместе с недосыпами и вчерашней беспокойной ночью действительно слегка расшатали мне психику. Сегодня мне необходимо выспаться, чтобы в нашем мини-походе на озеро чувствовать себя уверенно, а главное — находиться в здравом уме.

08.09.2009

Утром я всё ещё чувствовал себя не очень, из-за чего уставшие ждать меня Витя и Коля ушли на разведку в сторону озера без меня. Меня это не сильно огорчило, так как после вчерашнего во мне угас дух исследователя и открывателя древних тайн; хотелось просто отдохнуть и чтобы ничего не происходило. Маша также осталась со мной.

Сегодня тумана не было, из-за туч выглядывало солнце, и день обещал быть спокойным и ясным. Последней ночью спалось мне тоже относительно спокойно. Сидя за завтраком, я вспоминал свой сон, который видел накануне. Этот сон не запомнился мне какими-то особо жуткими деталями, в отличие от сна, приснившегося мне предыдущей ночью. Всё начиналось снова с того, что я шёл по лесу, судя по всему, тому же самому. Среди деревьев, растущих на огромных скалах, больше не было тумана, однако они были расположены так спутанно и тесно друг к другу, что между этими огромными елями и дубами едва проглядывался солнечный свет. Пока я шёл, меня всё преследовало ощущение, словно что-то хочет меня схватить и остановить, будто лес хочет поглотить меня. Несколько раз что-то цеплялось за мою одежду, разрывая свитер и царапая кожу, но мне никак не удавалось увидеть, что это было.

Потом я услышал голоса. Вдалеке, вместе с ветром, пролетающим сквозь листву, раздались голоса. Сначала я решил, что это ветер качает деревья, но позже мне с трудом удалось различить отдельные фразы, прилетавшие откуда-то издалека, словно эхо. Я направился в сторону голосов и постепенно смог узнать некоторые из них. Это были мои друзья, и они взывали о помощи. Я перешёл на бег, но бежать было трудно, так как казалось, что каждый кустарник и каждое дерево пытаются меня схватить и остановить. Пока я нёсся к этим тревожным голосам, я разодрал свитер и обо что-то поцарапал лицо.

Я добежал до небольшой пустой поляны, поросшей невысокой сухой травой, мхом и хилыми, невысокими берёзками и соснами. Здесь, похоже, начиналось болото, и я остановился: голоса перестали раздаваться впереди меня. Теперь они словно окружили меня, раздаваясь со всех сторон: впереди на болоте, позади со стороны леса и по бокам от меня. Теперь это были не только голоса моих друзей; их стало больше. Я слышал голоса своих родных, знакомых, даже тех, с кем уже много лет не общался, а постепенно стал слышать совсем незнакомые мне голоса.

Голоса становились всё громче, приближаясь ко мне, из-за чего я оступился и упал на болотистый мох. Они словно окружили меня и слились в один громкий, не прекращающийся гул, резавший слух и, как мне казалось, сводивший меня с ума. Я почувствовал, как земля уходит из-под ног, и будто проваливаюсь под мох. Я стал активно сопротивляться, и, в конце концов, мне удалось встать на ноги. Тут я обнаружил, что стою вовсе не на краю леса, а прямо посреди самого болота. Голоса затихли. Я огляделся и увидел неподалёку остатки толстого дерева, торчавшие прямо из недр болота. Сопротивляясь поглощающей мои ноги земле, я с трудом подошёл к нему и вцепился в него, тяжело дыша.

И тут я увидел лося. Я не знаю, откуда он появился, но неожиданно он возник в десяти метрах от меня, стоя прямо на том месте, где я стоял всего пару минут назад. Лось показался мне неестественно огромным, его массивное, густо поросшее шерстью тело украшали огромные лопастистые рога, разветвляющиеся на много веток. Лось смотрел на меня своими глазами, словно исследуя, а я не мог сделать ни одного движения. Тут лось громко фыркнул, и я почувствовал, как земля полностью исчезла у меня под ногами. Я посмотрел вниз и увидел, как стремительно падаю в чёрную, непроглядную мглу. Последнее, что я увидел, обернувшись, это верхушки полумёртвых сосен и серое небо, стремительно удаляющиеся от меня и исчезающие во мраке.

Маша нашла мой сон интересным, пусть и тревожным, и мы не стали дальше его обсуждать. В середине дня мы решили, пока ребята не вернулись, прогуляться по лесу, пособирать грибы, ягоды и всё, что найдётся и что можно будет позднее приготовить. Взяв с собой несколько корзинок, заранее привезённых с собой, мы отправились в путь.

В этот раз лес казался гораздо дружелюбнее, чем вчера, когда я искал в нём Витька. Стало светлее, тумана и темноты не было. В ветвях пели птицы. Видимо, вдохновившись их пением, всю дорогу Машка рассказывала мне о птицах: о тех, которые встречались нам, а также тех, которых она изучала у себя в университете. Надо сказать, выбор её направления — орнитология — был весьма нетипичным для нашего окружения. Среди всех ребят, которых я знал, она была одной из немногих, кто увлекался биологией, и единственной, кто среди всех биологических направлений выбрала именно орнитологию.

Когда Колян познакомил меня с ней пару лет назад, я весьма удивился, что такие разные люди, как они, сумели найти друг в друге и в итоге начать отношения. Разве что оба были полны духа исследования и любили разгадывать сложные головоломки, но в остальном они были очень разными. В отличие от Коляна, предпочитающего технологии и прогресс, Маша была больше ориентирована на природу и естественность. Как я предполагаю, именно из-за её влияния Коля стал увлекаться чем-то помимо технологий, в частности мистикой, связанной с древностями, из-за чего мы в итоге оказались здесь.

Тем не менее, они нашли друг друга и встречались уже несколько лет, и Маша определенно повлияла на Коляна лучшим образом. Если бы не она, её открытость миру и доброта, мой друг бы наверняка уже спился, так как на это были все тенденции, или по крайней мере сломал бы себе жизнь. Всего пару лет назад Колян из-за проблем в семье стал много тусоваться с сомнительными компаниями, начал регулярно пить, прогуливал учёбу, перестал чем-либо заниматься и вообще стремительно покатился вниз к социальному дну, чего я, как бы не хотел, остановить не мог. Именно появление Маши остановило чёрную полосу в его жизни и вернуло его в нормальность; она словно зажгла в нём потухающий огонь жизни с новой силой, благодаря чему он снова стал активным и жизнелюбивым человеком, даже больше, чем был до знакомства с ней. Машка быстро влилась в нашу компанию, и вскоре её все полюбили. Редко какая активность с Коляном проходила без её участия, и эти двое действительно дополняли друг друга в самом положительном смысле этого слова.

За несколько часов прогулки нам удалось собрать полторы корзины грибов, в основном лисичек и подберезовиков. Усталость и тревога полностью отпустили меня, и мы с хорошим настроением направились в обратную сторону, по пути собирая оставшиеся грибы и весело болтая. Поскольку от дома мы ушли далеко, обратный путь занял приличное время. Вскоре мы подошли к другому концу того самого оврага, возле которого я вчера встретил Виктора. Сегодня, в свете солнечных лучей, деревья, росшие на склонах оврага, отбрасывали тени на друг друга, что выглядело фантастически. Поражённый красотой здешней природы, голос Машки неожиданно сменился удивлённым возгласом, и затем она скрылась среди деревьев, по-видимому, найдя что-то ещё. Я стоял и продолжал рассматривать овраг, размышляя о том, что Витька и Колян, должно быть, уже вернулись в село и ждут нас. Но от этих мыслей меня отвлекло шипение Машки, раздавшееся из-за соседнего дерева. Я обернулся и увидел саму Машу, показывающую мне жестами вести себя тихо и подзывающую к себе. Я направился к ней, стараясь не издавать ни звука. Она подвела меня к старому упавшему дереву и шёпотом сказала пригнуться. Затем, слегка высунувшись и посмотрев за дерево, она несильно потянула меня за плечо, после чего я также приподнялся и посмотрел туда, куда меня тянула Маша. И оторопел.

Метрах в двенадцати от нас стоял лось, большой, с ветвистыми лопаститыми рогами и покрытый густой шерстью. Я был поражён его сходством с лосем из моего сна. Посмотрев вправо, я увидел удивлённое машкино лицо. Она посмотрела на меня и шепотом напомнила мне про мой сон. Я понял, что её это совпадение поразило так же, как и меня.

Мы сидели и разглядывали лося. Маша шептала, какой он красавец, и что редко кому выпадает возможность увидеть лося в дикой природе. Я согласился с ней.

Лось стоял и не обращал на нас никакого внимания, медленно, будто задумчиво, пережёвывая траву. Неожиданно он перестал жевать и посмотрел куда-то в сторону, а затем резко повернулся к нам, уставившись прямо на нас. Мы отпрянули от нашего укрытия и побежали прочь. В тот момент я не понимал, что именно заставило нас бежать от него. Это был словно животный импульс, внутренний голос говорил нам бежать. Лось не преследовал нас, и уже через несколько минут мы выбежали на опушку, за которой начиналось пустое село. Отдышавшись, мы ещё несколько минут обсуждали, что это было, поражаясь, с одной стороны, нашему везению (как-никак, лося в дикой природе не каждый день встретишь), а с другой стороны — совпадению этой встречи с моим сном. Нам казалось, что это всего лишь ещё одно забавное совпадение, однако череда таковых в последнее время начинала меня серьёзно напрягать. Я поделился своей тревогой с Машкой, однако она не восприняла это всерьёз, сказав, что и не такое в жизни бывает, и добавив, что мне определённо стоит в будущем написать об этом всём книгу. Мы рассмеялись, и в конце концов, решив отдохнуть и позже поделиться сегодняшними событиями с ребятами, мы направились к дому, где располагался наш мини-лагерь.

Наступил поздний вечер, а Коли и Вити всё не было. Солнце медленно опускалось за верхушки деревьев, и стремительно темнело. Мы с Машей продолжали сидеть возле костра и ждать ребят, обещавших вернуться к ужину, но так и не пришедших. Мы успели приготовить часть грибов и поесть, оставив им их порции. Попытки дозвониться до ребят не увенчались успехом: связь исчезла совсем. Машка начинала волноваться. Она не могла сидеть на месте, ходила туда-сюда, ёрзала и строила самые жуткие предположения о том, что могло случиться с ребятами, раз они до сих пор не вернулись. Я пытался успокоить её, уверяя, что с ними всё в порядке и наверняка произошло что-то незначительное. Например, они могли чуть-чуть заплутать и уже скоро выберутся к нам. Но получалось у меня это плохо, тем более что у меня самого начинала зарождаться тревога за друзей.

Прошло ещё несколько часов. Солнце зашло за горизонт, и полностью стемнело. Мы потушили костёр и зашли в дом, решив дожидаться ребят там. Машка разнервничалась ещё сильнее, и в конце концов, не выдержав, я оделся, взял фонарик и сказал, что пойду в сторону Хийсиярви искать их. Возможно, они действительно серьёзно заблудились или им нужна помощь. Я уже собирался выходить, когда Машка схватила меня за рукав, уговаривая взять её с собой. После недолгих пререканий я согласился, и она быстро оделась. Мы, вооружившись фонариками, направились в тёмный лес, туда, куда сегодня утром ушли Витя и Коля.

Ночью лес приобрёл особо жуткий шарм. Без фонарика фактически не было видно ничего, кроме бесконечного мрака. Поднялся сильный ветер, из-за чего лес наполнился шумом качающихся деревьев. Непривычно не было слышно ни стрекота сверчков в траве, ни пения ночных птиц. Не считая шума ветра и звуков наших шагов, в лесу стояла абсолютно мёртвая тишина. Я даже предположить не мог, что такое в принципе будет возможно.

Мы шли, заходя дальше в лес и стараясь держаться поближе друг к другу. Освещая пространство и деревья, мы громко звали Витю с Колей, но казалось, ветер разносил наши голоса в разные стороны и глушил их о деревья. Постепенно мы отошли так далеко от опушки, что лесной мрак сомкнулся вокруг нас, из-за чего не было видно ничего ни сзади, ни спереди. Вокруг были только деревья и древние скалы, которые, как мне казалось, постепенно смыкались вокруг нас, образуя круг и словно бы загоняя в ловушку, из которой мы уже не сможем выбраться. Я уже потерял изначальное направление и не был уверен, что мы идём именно в сторону озера, а не куда-то ещё. На душе становилось всё тревожнее, но я старался держать себя в руках и надеяться на лучшее.

Вдруг Машка что-то услышала в стороне и быстро потянула меня за собой. Я не успел среагировать, как она убежала в темноту, крича имена ребят. Я остался стоять один посреди лесной поляны, освещая фонариком деревья и зовя Машку. Я услышал её голос за деревьями и пошёл в его сторону. Но вскоре он затих. Я продолжал звать, идя в том направлении, откуда слышал его. Неожиданно мой фонарик замерцал, а затем совсем потух. Я оказался совсем один посреди тёмного леса, не видя ничего, кроме едва различимых силуэтов деревьев. На меня начала накатывать паника. Я продолжал звать ребят, но никто не откликался. Я продолжил идти в ту сторону, где в последний раз слышал голос Маши, и тут споткнулся, задев ногой корягу. Похоже, я обо что-то ударился головой, так как в глазах замерцали искры, а тело стало хуже слушаться. Приподнявшись на коленях, я поднял глаза и оробел. Вдали, среди силуэтов тёмных деревьев, стояла высокая темная фигура и смотрела на меня светящимися в темноте, словно два светлячка, глазами. Его образ был едва различим, но у меня не было сомнений, что это был снова он. Тот, кого я видел вчера на кладбище и в своём сне. Он снова пришёл, он снова следил за мной. Я попытался подняться, чтобы побежать, но снова упал, на этот раз на спину. Паника полностью охватила меня, я закричал, и, с трудом поднявшись снова на ноги, побежал в обратную сторону. Сквозь шум ветра я слышал звуки за своей спиной, словно что-то преследовало меня. Пытаясь судорожно на бегу включить фонарик, я продолжал звать Машку, но никто не откликался. Наконец, мне удалось включить фонарик, и тут я на всей скорости врезался в кого-то, и мы упали. Я отполз на расстояние и посветил фонариком туда, где только что произошло столкновение. В метре от меня сидела напуганная, слегка запачканная лесной землёй, Маша. Мы бросились друг к другу и крепко обнялись. Тут я услышал треск сбоку и, отпустив Машку, резко обернулся, направив туда свет фонаря. Никого не было. Ветер усилился, и с неба начали падать капли. Похоже, начинался сильный дождь. Схватив Машку за руку, я быстро побежал в ту сторону, где, как мне казалось, находится село. Несколько раз мы спотыкались и чуть не падали, но продолжали бежать. Дождь тем временем только усилился, из-за чего мы успели промокнуть. Наконец, вдалеке я увидел едва различимую опушку, и вскоре мы добежали до села.

Мы закрылись в доме и включили небольшую электронную лампу. За окном дождь с ветром усилились. Начался самый настоящий шторм, из-за которого значительно похолодало. Мы укутались в пледы и молча сидели, облокотившись о стену, неподалёку друг от друга. Сверху на нас падали немногочисленные капли, но дом был крепким, благодаря чему внутри оставалось сухо.

Я чувствовал себя ужасно. Меня разрывали страх и тревога за друзей, пропавших на этом чёртовом озере, ещё и в такую погоду. Я проклинал себя за то, что в принципе согласился на эту авантюру Коляна, которая явно не закончилась бы ничем хорошим.

Тут я почувствовал, как Машка залезла ко мне под плед и крепко обняла меня. Я обнял её в ответ, и затем она дала волю своим эмоциям и разрыдалась. Я сам был на грани того, чтобы дать волю слезам, но сумел сдержаться, несмотря на раздирающий меня изнутри ужас от ситуации, в которой мы оказались, и страх как за Витю с Колей, так и за нас. Связи с внешним миром не было. Мы тут совсем одни, в забытом, заброшенном селе посреди дикого леса, в котором творится всякая чертовщина. Никто нас здесь не найдёт. Мы здесь совсем одни…

09.09.2009

Как бы ужасно это ни звучало, эта ночь была самой спокойной из всех. Под звуки шторма мы с Машкой так и уснули друг на друге, уморившись от тревожного вечера.

И мне снова снился сон. Я был там, на озере. Выйдя из леса, я увидел перед собой широкую опушку, заканчивающуюся зарослями пожелтевшего тростника, за которыми начиналась широкая водная гладь. Над чёрной водой, в которой невозможно было что-либо разглядеть, стелилась дымка, словно туман. Со всех сторон, кроме одной, озеро окружали высокие деревья, местами вырастающие прямо из воды. Прямо посреди озера находился небольшой остров, целиком поросший елями. Я огляделся: слева от меня начиналась широкая поляна, на которой росли невысокие берёзы. Землю в этом месте устилал сплошной туман, тянувшийся прямо с озера.

Подойдя ближе к воде, среди высокой травы, я заметил кого-то. Над тростником и рогозом медленно поднималась фигура. Я решил, что это снова то существо, и хотел было бежать, как вдруг разглядел вполне себе человеческий силуэт. Он стоял и не шевелился. Я направился к нему и вскоре подошёл к небольшому мостку, направленному в озеро. Одетый в старую, потёртую временем одежду человек в кепке стоял ко мне спиной. Я хотел было окликнуть его, но тут он медленно повернулся ко мне. Посмотрев на него, я почувствовал странную смесь из удивления, страха и какой-то радости внутри. Я узнал его. Это был мой дед.

Он выглядел точь в точь, как на последних фотографиях, которые мне показывали в семье. Высохшее, худое лицо, поросшее бородой и с весёлыми глазами. Дед посмотрел на меня и широко улыбнулся:

—"Привет, Игорёк! Вот и свиделись, в кой-то веки. Рад тебя видеть".

Я медленно подошёл к деду, не веря своим глазам. Он продолжал смотреть на меня, улыбаясь.

—"Ты... как? Это снова сон, да? Ты же мне снишься? Ты ведь м... мёртв", — сказал я ему, подойдя вплотную. Дед, усмехнувшись, посмотрел куда-то вдаль, в сторону озера, а затем снова посмотрел на меня и сказал:

—"Это твой сон, да. Но ты сам уже понял, что здесь граница условна. Не суть важно, сон это или реальность. Главное — это то, что сейчас".

—"Значит, ты лишь плод моего сознания?"

—"Может быть", — ответил дед. — "А может быть, и не совсем. Зависит от того, как ты сам чувствуешь".

Я промолчал. Дед подошёл к краю моста и сел на него. Я последовал за ним и сел рядом. Мы разговорились. Я успокоился и рассказал деду обо всём, что происходило в моей жизни за все эти годы, рассказал о себе, своих друзьях и о том, как мы здесь оказались. Он молча слушал меня, лишь изредка задавая вопросы и периодически оглядываясь куда-то вдаль на озеро. Не знаю, сколько прошло времени, но было чувство, что разговаривали мы почти вечность.

Наконец, я спросил у дедушки то, что всегда меня беспокоило всё то время, с тех пор как я узнал о причинах его смерти:

—"Почему ты решил остаться здесь? Почему дал болезни сгубить себя и не поехал вместе с бабушкой в город? Почему ты оставил нас?".

Дед какое-то время молчал, поглядывая куда-то в сторону. Затем снова повернулся ко мне и сказал:

—"Я искренне любил это место и не хотел его покидать. А семье нужно было спасаться. Я знал, что мои дни сочтены в любом случае, поэтому остался здесь. Да, я не застал твоего рождения, и мы с тобой не виделись до сего момента. Но сейчас это уже не важно".

Он меня потрепал по голове, и на секунду я почувствовал себя маленьким мальчиком. С детства я не ощущал такого спокойствия и безопасности, находясь с кем-либо. В тот момент я почувствовал себя так хорошо и спокойно, как не чувствовал уже много лет.

Тут дед поднялся и снова посмотрел на озеро. Взгляд его был слегка напряжённым, но, как я не вглядывался туда, куда смотрел дед, я никак не мог разглядеть ничего, кроме воды и тумана. Затем дед снова повернулся ко мне:

—"Моё время уходит. Увидимся мы ещё или нет, не знаю, но я был очень рад тебя увидеть".

С этими словами дед улыбнулся мне, а затем развернулся и сошёл с мостка, отправившись в сторону леса. Я бросился к нему, спрашивая, куда он направился, и прося побыть ещё чуть-чуть, не оставлять меня одного. Он снова повернулся ко мне, смотря на меня каким-то печальным взглядом:

—”Зря вы сюда приехали. Слишком, слишком рано. Не повидал ты жизни, Игорёк. Теперь вы не сможете уехать отсюда. Скоро все окажемся там”.

—”Где там?” -спросил я деда, не понимая, о чём вообще идёт речь.

Дед поднял руку и указал на озеро, в ту сторону, куда он смотрел весь наш разговор. Туман развеялся, и теперь я смог разглядеть то, куда он смотрел всё это время. На противоположном берегу, прямо перед лесом, виднелось поселение. Дома были обычные, как во всех северных деревнях. Но что меня удивило и напрягло, так это то, что на берегу стояли люди. Бледные, едва видимые фигуры молча смотрели на нас. От такого зрелища мне стало жутко. Я хотел было обратиться к деду, но увидел только его силуэт, исчезающий среди лесных деревьев. Я побежал за ним. Когда я подбежал к лесу, я резко остановился. Прямо на опушке появился лось. Снова тот самый лось, которого я уже видел во сне и которого мы встретили с Машкой. Это снова был он. Посмотрев на меня, он развернулся и пошёл прямо в мою сторону. Я дернулся, и тут же проснулся. Маша продолжала спать на моём плече. За окном наступило утро.

Первый час после пробуждения мы приходили в себя и думали, что нам делать. Я не стал рассказывать Машке о своём сне, думая, что только больше напугаю её. Нужно было идти искать Витю и Колю. Маша не хотела отпускать меня, просила не оставлять одну в этом месте, но в этот раз я убедил её, что если дойду до озера, то сразу развернусь и возвращусь к ней. Я боялся брать её с собой, боялся, что с ней что-то может произойти, если я возьму её с собой. Поэтому, собравшись, я выдвинулся в путь один.

Я шёл быстрым шагом сквозь лес, продолжая звать Витю и Коляна. Никто не откликался. После вчерашнего дождя в воздухе стоял сильный запах петрикора, ветер полностью стих, и лес снова выглядел сказочно красивым. Но мне было не до этого. Душу терзала сильная тревога за друзей, и я, не обращая внимания на всё вокруг, шёл по направлению к озеру, к которому вчера ушли Витя и Коля.

Пройдя чуть больше километра, я услышал какой-то шорох сбоку от себя. Я затих и прислушался. Справа от меня за деревьями слышалась походка. Она была медленной и переваливающейся, будто походка пьяницы. Но это наверняка был человек.

Я побежал в сторону звука и обогнул несколько толстых елей. Я увидел небольшую просеку, полностью покрытую листвой и травой. Посреди неё, в порванной мокрой одежде и с растерянным взглядом, стоял Колян. Я тут же бросился к нему, обнял, начал спрашивать, как он, где он был, что с ними произошло и где Витя. Колян никак не реагировал, а затем посмотрел на меня пустым взглядом и произнёс:

— “Он… озеро… его нет”.

Я продолжал спрашивать его, что с ними произошло, но он так и не смог дать мне никакого конкретного ответа, а затем согнулся, словно ему стало плохо, и упал на колени.

— “Спастись… нам нужно… уйти…”

Он продолжал бормотать про себя невнятные слова. Поняв, что моему другу срочно нужна помощь, я взял его под плечо, и мы пошли в сторону дома. Коля шагал медленно и с трудом, казалось, у него совсем нет сил. Я с трудом мог представить, что произошло с моим другом, всегда в любой, даже совсем паршивой ситуации оставшимся полным энергии и азарта. Когда-то мы так и сошлись, две противоположности: тихий и умеренный я, и энергичный, полный жизни он. Начиная с самого первого курса универа, мы дополняли и поддерживали друг друга, выручая в самых тяжёлых ситуациях. Коля только укрепил и усилил во мне детский дух приключений, и вместе с ним мы исследовали немало мест, связанных с аномалиями, загадками и тому подобным. И сейчас тот Коля, которого я тащил под плечо к дому, был совсем не похож на того человека, которого я знал уже несколько лет. Казалось, он чем-то глубоко шокирован или даже травмирован, и я понимал, что если Витя не найдётся в ближайшее время, то нужно срочно отсюда убираться, бежать так, как сможем. Возможно, Коле ещё можно оказать помощь…

С трудом мы добрались до села. Машка, сидевшая на крыльце, издалека увидела нас и бросилась к Коле, обнимая и целуя его. Как и со мной, он не реагировал на неё, продолжая бормотать что-то невнятное. Увидев это, Машка снова начала плакать. Мы занесли его в дом, умыли и уложили в один из спальников. Маша быстро принесла еды и стала пробовать откормить его и привести в чувство, но он всё никак не приходил в себя. Постепенно он уснул. Машка продолжала плакать, и мне с трудом удалось успокоить её. Она подняла на меня глаза и спросила, конец ли это. В её словах чувствовался искренний страх остаться здесь навсегда и исчезнуть, как и все, кто был тут до нас.

Я обнял её и начал говорить, что нам нельзя терять решимость, и что мы обязательно отсюда выберемся, что если Витя не найдётся к вечеру, то на следующий же день мы отправимся пешком до той точки, где можно будет вызвать помощь. В душе у меня зарождались тревога и сомнения, что мы можем отсюда уйти, но мне не хотелось поддаваться панике, и я старался поддерживать разнервничавшуюся и напуганную Машку, чтобы она также не сдавалась раньше времени. Я верил, что, несмотря на все сложности, мы сможем выбраться, и всё в конечном итоге будет хорошо.

Поскольку времени у меня ещё оставалось, я решил всё-таки дойти до озера и найти Витю. Я не мог бросить своего друга, возможно, находившегося в ещё худшем положении, чем Коля. В этот раз Машка не сильно сопротивлялась моему уходу, без проблем согласившись остаться с Колей и последить за его состоянием. Я снова собрался в путь. На прощание Машка поцеловала меня в щёку. Я обнял её и выдвинулся.

В лесу я продолжал звать Витю, но никто, кроме шума деревьев, мне не откликался. Пройдя два километра через лес, мне так и не удалось никого найти. Наконец, спустя полтора часа, вдалеке я увидел ту самую опушку, что видел во сне, и спустя пару минут вышел к озеру.

Хийсиярви. Оно выглядело точь-в-точь как в моём сне. Точно такая же опушка, тот же пожелтевший тростник, та же дымка над чёрной водой, тот же лес вокруг. Это не могло быть правдой, не могло быть такого совпадения. Это невозможно.

Я упал на колени. Мне хотелось громко закричать, хотелось выразить всю свою боль, всё своё отчаяние. Я вспомнил слова деда. Я уже был здесь, я действительно видел его. И похоже, что нам действительно отсюда больше не выбраться. Может, это всё тоже был сон? Может, всё в самом деле нереально?

Тут я осознал, что мне становится плохо. В моих ушах сильно зазвенело, и я чуть не потерял сознание. С трудом сумев прийти в себя, я поднялся на ноги, оставил на траве рюкзак и медленно направился к тому месту, где в своём сне я встречался с дедом. Мосток действительно был на месте. Он выглядел гораздо более старым, чем тогда: доски прогнили, а некоторые сломались и упали в воду. Несмотря на это, я взошёл на него и посмотрел в ту сторону, где во сне видел поселение и людей, и куда указывал дед. Дымка рассеялась, и я смог разглядеть противоположный берег. Среди многочисленных берёз и елей едва виднелись остатки каких-то бревенчатых построек, почти целиком разрушившихся и поглощённых лесом. На берегу виднелись остатки мостков, некоторые из них затопило водой. Это было оно, то самое Холмовое, из которого некогда исчезли все жители.

От этого осознания по моему телу пробежали мурашки. Я отвёл взгляд от остатков мёртвой деревни и огляделся вокруг. Туман медленно стелился над чёрной водой. Деревья вокруг покачивались в такт ветра. Но я услышал что-то ещё. Какое-то эхо, словно голоса издалека, раздавалось со стороны озера. Ветер подул мне в лицо, и тогда в этом звуке, изначально казавшемся мне лишь искажённым шумом ветра, я смог различить отдельные слова: “Не уходи”, “Останься”, “Скоро с нами”…

Голоса усиливались и словно окружали меня. Теперь я слышал их всюду вокруг. Они давили на меня, и я закрыл глаза и уши, лишь бы не слышать этот гул. Спустя несколько минут всё затихло. Я открыл глаза, и мой взгляд упал на остров посреди озера, покрытый елями. И тут я увидел Виктора. Он стоял на берегу и молча смотрел на меня. Его силуэт был едва различим среди густых зарослей тростника, но я был уверен, что это точно был он.

Я закричал, позвав его, и замахал руками. Но он никак не отреагировал на мои слова, продолжая стоять и молча смотреть на меня. Я прекратил попытки докричаться до него, пытаясь понять, что происходит, и как он вообще мог попасть на этот остров. Тут я увидел, как Витя медленно поднял руку, и вслед за этим слева от него началось какое-то движение. Я посмотрел туда и тут же остолбенел от накатившего на меня ужаса. На берегу мёртвой деревни стояли бледные фигуры, такие же, как в моём сне, но теперь их лица были совсем неразличимы. Спустя пару секунд они медленно двинулись вдоль глади озера в мою сторону. Казалось, они словно плывут ко мне прямо по поверхности воды.

Тут я осознал, что никакого мостка подо мной нет, и что я стою по шею в холодной озёрной воде. Фигуры всё также медленно приближались, и я попытался повернуться и вылезти на берег, но моя нога неудачно скользнула по дну, после чего я упал под воду. Видимо, я неудачно подвернул ногу, так как в глазах забегали искры, и, похоже, затем я потерял сознание.

Я стоял посреди леса, в том самом месте, которое видел в первый день в своём сне. Вокруг всё также стелился туман. Я закричал, но никто не откликнулся на мой зов. Я хотел было пойти вперёд, но тут услышал голос за спиной:

—”Там ты никого не найдёшь”.

Я обернулся. Позади меня стоял Витя и ухмылялся. Выглядел он точно так же, как при нашей последней встрече. Одежда на нём была без повреждений, в идеальном состоянии. Несмотря на это, я был очень рад его видеть.

Я подошёл к своему другу и сказал, что нам нужно возвращаться в лагерь к ребятам и что уже завтра мы выберемся отсюда и позовём помощь. Витя только усмехнулся, а затем промолвил:

—”Никуда не нужно уходить. Мы уже пришли, Игорь. Здесь заканчивается наш путь”.

Я удивлённо взглянул на друга и, отступив немного, переспросил его слова.

—”Ты просто ещё не всё понял. Скоро вы всё поймёте, как и я”.

После этого он рассмеялся, странным и неестественным смехом. Я начал отступать от него, и тут Витя вытянулся ввысь, становясь всё выше и выше. Из его головы выросли многочисленные побеги, напоминающие ветви деревьев или рога оленя. Кожа его почернела, а затем стала черно-коричневой и, словно одереневев, превратилась в кору. Волосы исчезли, а белки глаз залились зелёным светом. Вся одежда также исчезла. Теперь вместо Вити передо мной стояло высокое, метров пять, существо, напоминающее огромное живое дерево. Оно продолжало смеяться. Я не мог пошевелиться или произнести ни слова.

Существо прекратило свой смех и обратило на меня свой взор. От этого взгляда сердце замерло у меня в груди. Тут я почувствовал странный толчок и упал куда-то в темноту.

Я очнулся на берегу озера. Солнце уже заходило за горизонт, повсюду слышались странные шумы и раздавалось эхо. Я поднялся и мельком взглянул на озеро. Ни Вити, ни фигур нигде не было видно. Нога чертовски болела, но, несмотря на это, я схватил лежавший неподалёку от меня рюкзак и направился в обратную сторону.

Я не помню, как добрался до Суовары. Несмотря на боль в ноге, я старался бежать, что давалось мне с трудом. Среди темнеющего леса мне постоянно мерещились расплывчатые фигуры, будто преследующие меня. Дикий страх толкал меня вперёд, не взирая на ноющую ногу. Наконец добравшись до лагеря, я вломился в дом, закричав, что нам нужно уходить, и испугав тем самым Машу.

Не устояв на ногах, я упал. Машка помогла мне подняться и пройти в комнату. Колян тихо лежал в одном из углов и, похоже, спал. Придя в себя, я рассказал Машке обо всём, что случилось со мной на озере: о Вите, фигурах и своём вчерашнем сне. Она внимательно меня слушала, а после сказала, что нам действительно стоит уходить. Однако делать это сегодня она отказывалась, аргументируя тем, что идти в темноте, ещё и с Колей в таком состоянии, опасно. Она предложила собрать заранее наши вещи, чтобы рано утром сразу выдвинуться в путь. Я поддержал её идею, и мы начали складывать провиант и готовиться к утру.

Солнце зашло. Весь оставшийся вечер и до ночи Машка и я укладывали оставшееся снаряжение, оставив только спальники. Колян так и не проснулся за это время. Наконец, уложив всё, мы пошли спать. Машка легла рядом с Колей, а я неподалёку от них. Всю ночь снаружи слышался какой-то шум, и периодически раздавалось эхо, из-за чего мы долго не могли уснуть. Но в конце концов я услышал тихое посапывание Машки, и сам уснул. Завтра мы уходим отсюда.

10.09.2009

Это конец. Теперь мы здесь навсегда. Утром меня разбудил дикий крик Маши. Я не сразу сообразил, что происходит, а потом увидел Колю, стоящего с ножом над Машей, хватающейся руками за горло. Сквозь её пальцы струилась кровь. Я бросился к ней, но было уже поздно. Она посмотрела на меня и, задыхаясь, хватаясь за мои плечи, умерла прямо у меня на руках. Несколько минут я тщетно пытался привести её в чувство, запустить её сердце, надеясь на чудо, но ничего не произошло. Наконец я осознал, что всё тщетно. Я не мог прийти в себя, дикая боль и злость охватили меня целиком.

Когда я услышал позади себя фразу Коляна: “Теперь мы все должны уйти туда”, я подскочил и заорал на него, выплёскивая всю свою ярость. Колян никак не реагировал, продолжая смотреть в сторону и бормотать что-то невнятное. Но вдруг он закричал:

— “Нам всем путь туда, и тебе тоже!”

После чего кинулся на меня с ножом. Мне удалось увернуться и отделаться лишь порезом на локте. Я схватил со стола доску для нарезки овощей и со всей силы ударил ей по голове Колю, который повернулся ко мне и готовился напасть. Он пошатнулся, сделал шаг, а затем упал.

Я отнёс его в одну из комнат и оставил там. Оттуда не было слышно ни звука уже несколько часов. Никогда не думал, что увижу такое, что мне доведётся дожить до этого. Ночью мне снова приснился дед. Мы стояли посреди того же леса, где я в последний раз видел Виктора, и о чём-то говорили. Я рассказал ему обо всём, что произошло, и что завтра мы уходим отсюда. Я хотел было попрощаться с ним, думая, что больше не увижу его. В ответ он сказал, чтобы я не отчаивался, что он поможет и что совсем скоро мы встретимся. Я спросил, что он имеет в виду, и тогда он ответил:

— “Теперь у тебя только один путь”.

Мой взгляд уловил как он, словно и Виктор прежде, вытягивался, темнел, и из его головы начали расти рога. Дед стремительно терял человеческий облик. Я не хотел видеть, что произойдёт дальше, и закрыл глаза, пытаясь проснуться, но ничего не выходило. Я услышал, как это существо подошло ко мне и крепко схватило за плечи, и дикий крик разорвал темноту.

И вот я здесь, пишу свои последние записи. Я разбит и опустошён, и идти мне больше некуда. Понимаю, что мне никто не поверит, и остатки дней я проведу либо в тюрьме, либо в психушке. Моя жизнь навсегда разрушена, и в этом мире мне больше нет места.

На опушке леса стоит Витя и смотрит на меня, словно бы зовя за собой. Я пойду к нему. Мы направимся к озеру, ведь это единственный оставшийся мне путь. Прошу тех, кто найдёт эти записи, опубликовать их. Пусть это станет моим единственным свидетельством миру о том, что здесь происходит. Не приходите сюда, никто.

Я знаю, они будут ждать меня там. Рано или поздно это должно было произойти в моей жизни. Жаль, что столь рано, но такова моя судьба. И я уверен, там мне будет хорошо.