Хэллоуин в Ок-Крик

Глава 1

Двенадцатилетний Тоби ненавидел Хэллоуин. Для всех остальных детей в Ок-Крик это была ночь бесплатных конфет и веселья, но для него — ежегодный кошмар. В этом городе, если у тебя нет отца, а мать работает на двух сменах на консервном заводе, ты автоматически становишься дичью.

Тоби бежал. Его дешевый пластиковый костюм вампира порвался о колючую изгородь еще три квартала назад, а бутафорский плащ волочился по грязи, как подбитое крыло. Лицо под резиновой маской Дракулы взмокло от пота, дышать было нечем, но снять её он боялся — маска хоть как-то защищала лицо от веток.

Сзади, метрах в ста, раздался издевательский рев двухтактного мотора. Фрэнк Боуэн и его банда. Им было по шестнадцать, от них разило дешевым пивом и дешевым триумфом. Фрэнк ехал на старом отцовском квадроцикле, а двое его дружков бежали следом, размахивая тяжелыми деревянными битами для софтбола. На лицах у них были надеты уродливые лыжные маски с прорезями для глаз.

— Эй, граф Дракула! — донесся сквозь рокот мотора хриплый голос Фрэнка. — Мы забыли угостить тебя конфеткой! Погоди, у нас есть отличный леденец! Из чистой древесины!

Свет фар квадроцикла прыгал по спине Тоби, выхватывая из темноты силуэт бегущего мальчика. Сердце колотилось где-то в горле. Тоби знал, что если они поймают его за чертой города, то не просто отберут мешок с конфетами — в прошлом году они сломали руку парню из параллельного класса просто потому, что им «не понравился его костюм».

Тоби свернул с асфальта на грунтовку, ведущую к холмам. Ноги скользили по размокшей глине. Впереди, чернея на фоне бледно-серого неба, выросла глухая стена из колючих кустов и старой сетки-рабицы. За ней начинались угодья старого Артура Кроу.

В городе о Кроу старались не говорить. Одинокий старик, который никогда не покупал продукты в магазине, но каждый год привозил на осеннюю ярмарку невероятные, неестественно огромные тыквы — багрово-оранжевые, весом под центнер каждая. Местные фермеры шептались, что его земля проклята, потому что на ней ничего, кроме этих гигантских овощей, не росло. А еще поговаривали, что бродяги и беглые рабочие, забредавшие в эти края, частенько исчезали как раз в районе его холмов.

Квадроцикл взревел совсем близко. Ослепительный луч фары ударил Тоби в глаза, когда он обернулся. Фрэнк глумливо ухмылялся, переключая передачу.

У Тоби не было выбора. Он увидел дыру в проржавевшей сетке, упал на живот и, обдирая спину, пролез внутрь, на территорию фермы Кроу. Конфетный пакет порвался, и несколько батончиков остались лежать в грязи.

Он поднялся на ноги и побежал вперед, прямо в темноту. И почти сразу земля под его ногами изменилась. Она стала мягкой, рыхлой и странно теплой, будто под коркой грунта дышало какое-то огромное тело. Вокруг, насколько хватало глаз, в густом тумане лежали они — гигантские тыквы Кроу. Некоторые из них были размером с автомобильное колесо, другие — с хороший сундук. Их толстые, покрытые жесткими волосками плети переплетались на земле, словно змеи.

Тоби упал между двумя огромными плодами, сжался в комок и затаил дыхание.

Через полминуты у забора взвизгнули тормоза квадроцикла. Смех хулиганов затих. Они стояли у пролома.

— Он туда полез? К старому Кроу? — послышался испуганный голос одного из парней, кажется, мелкого Скитера.

— Ну и что? — отрезал Фрэнк. — Старик, небось, дрыхнет после своей сивухи. А этот щенок испортил мне куртку, когда улепетывал. Я ему башку вскрою. Хватай биты. Устроим здесь небольшое шоу.

Сетка звякнула. Тяжелые ботинки хулиганов ступили на теплую почву поля.

Тоби лежал, уткнувшись лицом в рыхлую землю, и изо всех сил зажимал рот ладонью. Его едва не вывернуло наизнанку.

Земля здесь не просто пахла перегноем — от неё исходил густой, приторно-сладкий, удушливый пар. Так пахнет в мясной лавке, которую забыли закрыть на выходные в самый разгар июльской жары. Органическое удобрение, костная мука и... что-то еще. Мальчик присмотрелся к грунту прямо перед своим носом. В блеклом свете луны земля казалась неестественно темной, почти черной, и жирной, словно её пропитали машинным маслом. Она была настолько мягкой и податливой, что пальцы Тоби без труда уходили вглубь, натыкаясь на осколки мелких камушков или ракушек.

— Эй, крысеныш! Мы знаем, что ты здесь! — крик Фрэнка разорвал ночную тишину.

Хулиганы цепью двигались по полю. Они не пытались идти тихо. Наоборот, адреналин и алкоголь требовали выхода. Скитер шел слева, подсвечивая дорогу тусклым фонариком, а Фрэнк и его неизменный прихвостень Баз шагали по центру, волоча биты по густой листве.

— Глянь, какие чудища выросли, — Баз остановился возле тыквы размером с хороший пивной бочонок. — Старик Кроу точно колет им какое-то дерьмо. Смотри, как её раздуло.

С глухим, сочным звуком Баз наотмашь ударил битой по оранжевому боку. Тяжелое дерево размозжило толстую корку. Во все стороны полетели брызги волокнистой мякоти и крупных семечек. Несколько капель долетели до лица Тоби, и он едва не вскрикнул.

— Ха! Смотри, как брызжет! — загоготал Фрэнк. — Давай, круши их! Устроим старику Хэллоуин!

Парни вошли во вкус. По полю покатился глухой, мерзкий хруст и чавканье. Они улюлюкали, матерились и с плеча разбивали огромные плоды, которые Кроу выращивал месяцами. Они превращали поле в месиво из оранжевой каши, не замечая, как эта жижа пропитывает их джинсы и кроссовки. Они думали, что они здесь — главная сила. Они были пьяны своей безнаказанностью и тем необъяснимым чувством толпы, которое снимает страх индивидуальной ответственности.

Тоби зажмурился, вжимаясь в землю между двумя уцелевшими тыквами-гигантами. Шаги Фрэнка были уже в десяти метрах. Еще немного, и луч фонарика Скитера выхватит его жалкий плащ вампира.

И тут ветер переменился.

Шум разбиваемых тыкв на мгновение затих — Баз замахнулся для нового удара. В этой внезапной паузе Тоби услышал странный звук. Не сверху, не от хулиганов. Звук шел откуда-то со стороны старого амбара Кроу, стоявшего на краю холма.

Это было монотонное шуршание. Будто кто-то медленно волочил по сухой траве тяжелый холщовый мешок. Или цепь.

Тоби осторожно приподнял голову и посмотрел сквозь сплетение жестких, колючих стеблей в сторону амбара. На фоне деревянной стены, освещенной луной, стоял силуэт. Высокий, сутулый, с неестественно длинными руками. Старый Артур Кроу.

Он не орал, не ругался матом. Не бежал на них с ружьем, как сделал бы любой нормальный фермер, защищающий свою землю. Он просто стоял в тени и... смотрел. В его правой руке тускло поблескивал серп-резак с зазубренным лезвием. Старик стоял неподвижно, как пугало, и в его молчании было что-то настолько противоестественное, что у Тоби перехватило дыхание. Кроу ждал, пока они зайдут поглубже. Туда, где земля была самой мягкой.

— Эй, Фрэнк... — Скитер, кажется, тоже что-то почувствовал. Его фонарик задрожал, луч вильнул в сторону. — Фрэнк, хорош. Пошли отсюда. Запах какой-то... блевотный. Да и пацана этого на хрен. Черт с ним…

— Заткнись, ссыкло, — огрызнулся Фрэнк, поднимая биту над очередной гигантской тыквой. — Я еще не закончил.

Скитер попятился. Его кеды скользили по жирной, склизкой каше из разбитых тыкв. Удушливый запах гнилого мяса стал невыносимым — он забивался в ноздри, оседал липким налётом на губах.

— Фрэнк, я сваливаю, — прошептал Скитер. — Тут... тут под ногами какая-то херня.

Он посветил фонариком себе под ноги. Луч света выхватил месиво, в котором они стояли. Внутри расколотой Базом гигантской тыквы, среди волокон и семян, копошилось что-то белое. Скитер присмотрелся, и его обдал ледяной пот. Это были крупные, жирные трупные личинки. И они копошились на куске серой ткани, удивительно похожей на обноски старой куртки одного из бродяг, который пропал в Ок-Крик прошлым летом.

— Баз... Фрэнк... — Скитер поднял глаза, но парней уже не было рядом. В густом тумане, накрывшем поле, их силуэты казались размытыми тенями в пяти метрах от него.

— Да заткнись ты! — глухо донеслось со стороны Фрэнка. Раздался очередной тяжелый удар биты.

Скитер резко развернулся, чтобы бежать обратно к дыре в заборе. Но прямо перед ним, сотканная из серой хэллоуинской мглы, выросла фигура.

Старый Артур Кроу. От него пахло махоркой, сухой землей и чем-то древним, неживым. Он казался невероятно высоким, а его глаза под козырьком грязной кепки были абсолютно черными, без единого проблеска света. В опущенной жилистой руке Кроу сжимал тяжелый, ржавый серп-резак с широким, полукруглым лезвием. На зазубренной кромке инструмента темнела свежая земля, перемешанная с соком растений.

Скитер открыл рот, чтобы закричать, но старик двигался с противоестественной для его возраста скоростью. Его свободная левая рука, жесткая и сухая, как корень дерева, железной хваткой вцепилась мальчишке в горло, намертво заглушив крик. Скитер издал лишь слабый хрип. В следующую секунду Кроу с глухим, коротким взмахом всадил серп-резак под челюсть парня. Раздался мерзкий, влажный звук, и фонарик выпал из слабеющих пальцев Скитера, воткнувшись лучом прямо в землю.

Тоби, наблюдавший за этим сквозь щель между тыквами, зажал рот обеими руками так сильно, что ногти вонзились в щеки. Он видел, как старик легко, словно мешок с овсом, повалил дергающееся тело Скитера на землю. Земля под ними тут же чавкнула, зашевелилась и... начала жадно впитывать хлещущую кровь. Мягкий грунт словно оседал под телом, затягивая его вглубь.

— Скит? Ты где там застрял, придурок? Посвети сюда! — крикнул из тумана Баз.

Старик Кроу не торопясь вытащил серп из шеи Скитера, вытер лезвие о штанину и повернулся на звук голоса. Он шел абсолютно бесшумно, его сапоги не издавали ни звука на жирной почве поля.

Баз стоял спиной к приближающемуся фермеру, замахнувшись битой над очередной тыквой-альбиносом.

— Фрэнк, походу Скитер свалил к тачке... — начал было Баз, оборачиваясь на шорох плетей.

Он успел лишь заметить, как в тумане блеснуло ржавое зазубренное лезвие. Кроу ударил наотмашь, перерубая сухожилия на ногах База. Парень с диким воплем рухнул на колени, прямо в расколотую им же тыквенную мякоть. Бита отлетела в сторону.

— Пожалуйста! Не надо! Старик, мы просто пошутили! — взмолился Баз, пытаясь отползти на руках, но его пальцы лишь беспомощно скользили по склизким потрохам овощей.

Кроу молчал. Он наступил тяжелым сапогом на спину База, прижимая его к теплой, голодной земле, и занес серп над его шеей, словно обычный жнец, срезающий созревший плод на зиму.

Фрэнк замер. Кровавый туман, застилавший ему глаза от выпитого алкоголя и азарта погони, мгновенно испарился. Вокруг него звенела мертвая, противоестественная тишина. Ни шороха, ни матерных шуток База, ни трусливого сопения Скитера. Только далекий, издевательский рокот его собственного квадроцикла, оставленного у забора на холостом ходу.

— Эй... — Фрэнк попытался крикнуть, но его голос прозвучал жалко и тонко. — Пацаны? Кончайте шутить. Скит, где твой фонарь?

Ответом ему был лишь тихий, влажный звук где-то в тридцати шагах позади — будто тяжелый мешок с чем-то мягким лениво перевернули в грязи. А затем раздался тот самый монотонный шорох. Шаг за шагом, кто-то медленно шел сквозь тыквенные плети прямо к нему.

Фрэнк бросил биту. Страх, первобытный и дикий, парализовал его. Он развернулся и бросился бежать в ту сторону, где, как ему казалось, остался забор. Но в тумане и темноте поле гигантских тыкв превратилось в бесконечный лабиринт. Он спотыкался о жесткие стебли, падал лицом в склизкую, вонючую кашу из разбитых им же плодов, поднимался и снова бежал. Ему казалось, что земля под ногами стала еще мягче, колючие плети хватали его за щиколотки, замедляя каждый шаг.

Выбежав на небольшой холм, Фрэнк наконец увидел впереди тусклый свет фары своего квадроцикла. Спасение было в каких-то двадцати метрах. Но когда он сделал шаг вперед, из серой хэллоуинской мглы прямо перед ним материализовалась высокая сутулая фигура.

Старик Кроу стоял у самого забора, перекрывая единственный путь к бегству. Фрэнк в ужасе попятился, но позади него из тумана выступали бескрайние ряды огромных, багровых в лунном свете тыкв. Он был в тупике.

В этот момент Тоби, сидевший в своем укрытии всего в нескольких шагах от Фрэнка, не выдержал. От жуткого зрелища его тело сковал спазм, и он громко, хрипло закашлялся.

Фрэнк резко обернулся на звук. Его дикие от ужаса глаза расширились, когда он заметил подбитый плащ вампира и дешевую маску Дракулы.

— Ты! — взвыл Фрэнк, теряя остатки разума. В его закипающем мозгу родилась безумная мысль: старик пришел за пацаном, а не за ним. — Старик, вот он! Это всё он! Он залез на твое поле! Забери его!

Сорвавшись с места, Фрэнк прыгнул к Тоби, хватая его за воротник порванного костюма. Он попытался выставить мальчика перед собой, как живой щит. Тоби закричал, вцепившись пальцами в жирную землю, надеясь удержаться. Пластиковая маска съехала с его лица, обнажив заплаканные, полные смертного ужаса глаза двенадцатилетнего ребенка.

Фрэнк тащил его, тяжело дыша, но внезапно замер. Перед ними упала длиннаятень.

Старик Кроу подошел вплотную. От него несло холодом и кровью. Он проигнорировал вопли Фрэнка. Его черные глаза медленно опустились вниз — сначала на Тоби, сжавшегося в комок, а затем на руки Фрэнка. Сапоги Фрэнка и его куртка были сплошь покрыты липкой, волокнистой оранжевой мякотью и раздавленными семенами. На джинсах Тоби была только обычная жирная грязь. Его руки были чисты. Мешок с конфетами, хоть и порванный, лежал рядом — Тоби не прикоснулся ни к одной тыкве.

Кроу медленно поднял левую руку. Его длинный, костлявый палец указал прямо в грудь Фрэнка. На грязном зазубренном лезвии серпа в его правой руке тускло блеснула луна.

— Ты... — прохрипел старик. Его голос походил на треск сухой кукурузы на ветру. — Ты громил мой урожай.

— Нет, нет, пожалуйста!.. — Фрэнк разжал пальцы, выпуская Тоби, и попытался упасть на колени.

Кроу сделал короткий, пугающе точный выпад вперед. Тяжелый серп со свистом рассек ночной воздух. Тоби зажмурился и закрыл уши руками, но всё равно услышал этот страшный, хрустящий звук, за которым последовало тяжелое падение тела на землю и глухое чавканье пропитавшегося кровью грунта.

Прошла минута. Или вечность.

Тоби открыл глаза, дрожа всем телом. Фрэнка больше не было видно. Земля на том месте, где он лежал, странно вздулась, словно тесто в духовке, медленно поглощая остатки одежды хулигана в свои глубины.

Старик Кроу стоял над мальчиком. Из зазубрин его серпа на землю медленно падали тяжелые темные капли. Тоби посмотрел на него сквозь слезы, готовый к самому худшему.

Фермер долго разглядывал маленького «вампира». Затем он медленно опустил оружие. Старик повернулся спиной к мальчику, наклонился, сорвал с плети одну из самых маленьких, но очень красивых ярко-оранжевых тыкв и повернулся обратно.

Он молча протянул её Тоби. Это было его угощение. Подарок за то, что мальчик проявил уважение к полю.

— Иди, — тихо сказал Кроу. — И не возвращайся. И молчи. Если хочешь жить.

Тоби быстро закивал, поднялся на неслушающихся ногах, прижал маленькую тыкву к груди и, не оглядываясь, бросился к дыре в заборе. Позади него, в самом сердце туманного поля, старый Артур Кроу медленно провожал его взглядом, растворяясь в хэллоуинской ночи.

***

На следующее утро туман над Ок-Крик так и не рассеялся полностью. Он лениво полз по пустынным улицам, цепляясь за пластиковые скелеты и забытые на крыльце ведерки для конфет.

Синий квадроцикл Фрэнка Боуэна полиция нашла в половине восьмого утра. Он стоял на обочине у холмов, уткнувшись передними колесами в ржавую сетку-рабицу. Мотор заглох еще ночью, сожрав весь бензин. Шериф долго ходил вокруг машины, разглядывая глубокие следы от тяжелых ботинок, которые вели в пролом забора, на территорию Артура Кроу. А затем следы просто исчезали на жирной, ровной, тронутой утренним заморозком земле поля. Обыск фермы ничего не дал. Старик Кроу спокойно пил кофе на своей веранде и лишь пожимал плечами: «Мало ли подростков шатается в ночь Самайна? Наверное, бросили тачку и удрали в Чикаго».

***

Тоби сидел на кухне своего маленького дома. Из открытого окна доносился монотонный гул маминого радиоприемника, передававшего прогноз погоды на ноябрь. На деревянном столе перед мальчиком лежала та самая маленькая рельефная тыква, которую старик Кроу протянул ему из тумана.

— Тоби, милый, откуда это великолепие? — его мама, уставшая после ночной смены на заводе, улыбнулась, заходя на кухню. — Неужели кто-то расщедрился на целую тыкву вместо конфет? Давай-ка я сделаю из неё пирог к обеду.

Тоби промолчал. Он не мог сказать ни слова с самого рассвета...

Мама взяла тяжелый кухонный нож с зазубренным лезвием, приставила его к оранжевой макушке и с силой надавила. Корка поддалась с жестким хрустом. Во все стороны брызнул густой, приторно-сладкий сок. У Тоби перехватило дыхание.

Нож вошел глубже и наткнулся на что-то твердое внутри.

— Странно, — пробормотала мама, запуская пальцы в волокнистую оранжевую мякоть. — Такая маленькая, а все же старая, перезрела... На вид свежая, а пахнет так, будто начала подгнивать изнутри. Отдай-ка её курам, сынок. Нам такая на стол не пойдет.

Тоби молча взял оранжевый плод, который за ночь стал как будто еще тяжелее, и вышел на задний двор. Холодный ноябрьский ветер сразу забрался под легкую куртку.

Он донес тыкву до загона и с глухим стуком бросил её на утоптанную землю. От удара плотная корка треснула, и наружу брызнул сок с тем самым металлическим привкусом, от которого у мальчика мгновенно перехватило дыхание. Куры, глупо кудахча, тут же обступили угощение. Они принялись жадно и яростно расклевывать податливую оранжевую мякоть, с противным щелканьем разбрасывая волокна и крупные белые косточки во все стороны.

Тоби с отвращением отвернулся и уже собирался уходить обратно в дом, как вдруг его внимание привлек отчетливый металлический звон.

Он обернулся. Одна из крупных пестрых куриц, увязнув клювом в тыквенных потрохах, с силой мотнула головой и отшвырнула в сторону какой-то небольшой предмет. Тот покатился по грязи и замер у самых сапог мальчика.

Тоби наклонился и поднял его. Сердце дрогнуло.

На его ладони, испачканной липкой багровой жижей, лежало массивное золотое кольцо-печатка со сколотым черным камнем и грубо выгравированной буквой «Ф». Кольцо, которое Фрэнк Боуэн с гордостью носил на среднем пальце правой руки и которым еще вчера грозил Тоби в школьном коридоре.

Мальчик смотрел на золото, и к его горлу подкатывала тошнота. Он вспомнил мягкую, теплую землю поля, которая лениво дышала под его пальцами. Он вспомнил хруст мелких осколков под ногами хулиганов. Это были не речные ракушки. Земля Ок-Крик была голодна, а Кроу просто кормил её. Из года в год. А куры на заднем дворе сейчас лениво доедали то, что осталось от его главного кошмара.

***

Прошел месяц. В конце ноября, как и всегда, в центре города развернулась ежегодная Осенняя Ярмарка.

Городок праздновал, несмотря на то что трое шестнадцатилетних парней так и не вернулись домой, а их матери выплакали все глаза. Ок-Крик умел забывать плохие вещи ради хорошего праздника.

В самом центре главной площади, на деревянном подиуме, украшенном соломой, возвышалась главная гордость ярмарки — гигантская тыква-победительница весом почти в полтора центнера. Её багрово-оранжевая кожа лоснилась в свете праздничных гирлянд. Окружающие фермеры ахали, цокали языками и хлопали Артура Кроу по плечу. Старик, в своей неизменной грязной кепке, лишь скупо кивал в ответ.

Тоби стоял в толпе, крепко держа маму за руку. Он не хотел идти сюда, но мама настаивала. Мальчик поднял глаза на тыкву-гиганта. В блеклом ноябрьском солнце узор из темных, глубоких трещин и бугров на её боку складывался в жуткий рисунок. Если присмотреться, на толстой кожуре можно было отчетливо разобрать очертания человеческого лица, застывшего в безмолвном, вечном крике ужаса. Широко раскрытый рот, пустые глазницы... Это было лицо Фрэнка.

Тоби почувствовал на себе чей-то взгляд.

Чуть поодаль, возле подиума, стоял старый Артур Кроу. Он медленно повернул голову к мальчику. Их глаза встретились. Старик не улыбался. Он просто поднял свою жилистую, сухую руку и едва заметно, одобрительно кивнул Тоби —единственному в этом городе, кто знал истинную цену идеального урожая.

Тоби сжал в кулаке кольцо в кармане куртки и кивнул в ответ.