Хандра, кофе и ты

1. О нехватке кофе и идей

Уже битый час я сидела над почти чистым листом, где наверху значилось только «черновик», в центре располагалась циферка 3, а ещё ниже было написано «Глава 1».

Ещё вчера, заканчивая роман, я знала, как его продолжу, теперь же в мыслях царил хаос. Столько всего предстояло сделать, но сегодняшний день я упрямо решила посвятить творчеству.

Муз одарил меня сочувствующим взглядом и, сдвинув с подоконника хлам, уселся на освободившийся участок, легкомысленно болтая ногами.

Светлый костюм выглядел своеобразной маскировкой на фоне его платиновых волос, выбеленной стены и белого же подоконника. Выделялись только тёмные глаза, делающие вид мужчины немного жутковатым для неподготовленного зрителя. Но у нас было достаточно времени, чтобы привыкнуть друг к другу.

— Решил молью прикинуться? — поинтересовалась я, одарив его насмешливым взглядом.

— Ну что ты, сегодня я играю роль призрака твоей совести. Похож? — спрашивает Он, поглядывая на меня более чем кровожадно.

— После столь пикантной ночной побудки, ты похож на её убийцу, — мрачно констатирую я, вспоминая недавнее происшествие, когда я проснулась от навязчивой идеи относиться к своим хранителям с должным уважением и не обижать. Кажется, я даже бормотала что-то вслух, пока не проснулась окончательно и не осознала, что кто-то слишком наглый решил воспользоваться моим беспомощным состоянием в своих корыстных целях.

Задумчиво смотрю на почти чистый лист и рассеянно щёлкаю вкладками браузера. По всем фронтам мёртвое затишье. Углубляюсь в исследовании писем и удаление ненужного хлама.

— Что нового? — интересуется мой муз, склоняясь над моим левым плечом. — Ух ты, приглашение в бездну, а тебя ждут насыщенные выходные!

— Забудь, — отмахиваюсь я. — Люди редко выполняют свои обещания.

— Ну да, я заметил, — подозрительно косится в мою сторону.

— Сам ты… людь! — обижаюсь я.

Так проходит ещё час, а за взаимными пререканиями и ещё один, и ещё…

— Всё... Надо написать первую главу вдохновенно и с душой. Там же на таком закончилось… Только вот душу, где взять для такого разбега, вот в чём проблема.

— Тебе просто надо прогуляться, — замечает мой помощник, постепенно смещая меня со стула и находясь всего в нескольких миллиметрах от рукоприкладства.

— За душами? — машинально уточняю я.

— Да хоть бы и за душами. Но смею тебе напомнить, что у нас кончился кофе, — говорит он и с невозмутимым видом спихивает меня со стула, оставаясь сидеть на крае моей длинной юбки.

Постепенно зверея, поднимаюсь на ноги и выдёргиваю из-под него часть юбки. Потом, не обращая больше внимания на его реплики и комментарии моей деятельности в интернете, переплетаю косу.

Уже у самого порога меня перехватывают за талию широкие мужские ладони, прижимая к телу от которого исходит странный едва уловимый запах раскалённого на солнце песка и полыни.

Невесомые прикосновения его горячих губ к прохладной коже моей шеи, заставляют злость и раздражение испариться как будто их и не бывало. Меж тем он медленно прокладывает поцелуи к моему ушку, после чего тихо шепчет:

— Только не забудь купить кофе, хорошо? — и отстраняется.

А вот сейчас я готова кого-то покусать…

Прогулка выходит не слишком долгой, ибо вместо нормальной обуви, я выбегаю на улицу в домашних сланцах. Но кофе я всё-таки купила. Конечно, совсем не такой, какой он любит, но вряд ли я вообще найду тот самый сорт в этом городе и в ближайшее время. А он будет снова на меня ворчать, но смирится.

И только вечером, я точно знаю, он и слова не скажет, даже если передо мной будет всё тот же чистый лист. Он сам накроет мои плечи пледом и нальёт молока. Потом шепнёт, что пора идти спать… и будет ещё долго совещаться и что-то выяснять со своим товарищем по несчастью, думая, что я уже сплю и ничего не слышу…

2. О лени и приметах

Некто бессовестно пытался лишить меня покрывала, а вместе с ним и сна, в котором я так отчаянно хотела остаться. Но я вцепилась в одеяло мёртвой хваткой, перевернувшись на живот и уткнувшись носом в подушку. На ногах тут же примостилось нечто тёплое и тяжёлое.

— Лучше погрейте поясничку, пжлста… — пробормотала я сонно, и, не дождавшись выполнения этой просьбы, обиженно засопела. — Ну что вам, трудно что ли?

— Ну тебе же трудно дать ему имя, — послышался отвратительно бодрый голос моего муза.

— Не трудно. Просто я считаю, что домовой должен носить оригинальное имя, скрывающее в себе великий смысл… — задумалась я, уже окончательно просыпаясь.

— Сперва придумай имя, а смысл сам найдётся, — хмыкнул блондин, щёлкая меня по носу и назидательным тоном добавил. — Безымянные духи в доме к хаосу.

Интересная примета. Но в данный момент не слишком полезная.

Сев на кровати и окинув окружающее пространство скептическим взглядом, я лишь хмыкнула. Жилище, безусловно, требовало уборки. И ремонта тоже. А пока… Хаос в хаосе. Хаос в квадрате. Ну, подумаешь.

3. Бесценное сокровище

Широкие ступени из светлого камня кажутся тёплыми и уютными, словно любимое кресло. Оттого и удобно наблюдать за окрестностями. А здесь всегда что-то происходит. События. Грандиозные и не очень. Они мелькают за тонкой преградой мыльного пузыря, устремляясь ввысь, становятся окончательным вариантом рисунка бытия.

За моей спиной стоит непоколебимый серый страж, охраняющий врата в величайший из земных храмов.

Откинувшись назад и положив голову на ступеньку, я вижу его вверх ногами. Этот серьёзный молодой человек (хотя, впрочем, и то и другое условно) без имени и лица добросовестно выполняет свою работу.

Это бесит.

На пару минут меня отвлекает маленький самолётик, упавший в Тайгу. Плёнка тут же услужливо выгибается, превращаясь в окно и демонстрируя двух умирающих людей.

Отворачиваюсь и, рывком вскакивая на ноги, подхожу к двери.

За этим следует безликое «нельзя». Безмолвный крик подобный грому.

— Нельзя так много новостей в режиме реального времени видеть… — бурчу я и осекаюсь, ощущая присутствие кого-то невероятно сильного.

По ступеням величаво поднимается тёмная высокая фигура. Тьма окутывает его надёжнее плаща, скрывая истинный облик, а от ауры его силы можно задохнуться… от восторга.

Перед ним врата храма открываются сами собой и серый страж не может и слова сказать против. Обнаглевшая, с точки зрения стража, я, прячусь под крылом тьмы. И с торжественной улыбкой направляюсь в Храм.

Когда за нами закрываются двери, тьма немного рассеивается. Слабый магический свет выхватывает спокойное смуглое лицо черноволосого мужчины.

Я слегка склоняю голову перед ним в знак благодарности. Он улыбается лишь уголками губ и взъерошивает мои волосы.

— Какой ты ещё ребёнок, — говорит он и звук этого голоса проходит сквозь моё тело, рождая внутри знакомое тепло. — Идём, я провожу тебя.

От его руки, от каждого чётко выверенного движения веет Силой. Сила исходит и от стен величественного Храма. Я чувствую себя трепетной свечой под порывами ветра. Различные по силе и тональности вибрации проходят сквозь моё хрупкое тело, заставляя его дрожать. Но я знаю, что должна быть сильной. Я выдержу.

Вот мы оказываемся в центре. Свет здесь ярче и освещает бесчисленные стеллажи с книгами. Они уходят куда-то вверх, снова теряясь в темноте, образуют лабиринты…

На первый взгляд, кажется, что разобраться здесь сложнее некуда, но это не так.

Поблагодарив своего проводника за помощь, я уже в одиночку ступаю на узкий крутой пандус в центре зала и поднимаюсь наверх. Останавливаюсь лишь на одном из пролётов. Здесь у гладких перил стоит маленький круглый столик, который освещает карамельно-янтарная лампа, превращая этот маленький уголок в совсем домашний. Интерьер разбавляет плетёное кресло с высокой спинкой и тёмно-фиолетовым искрящимся пледом.

Закутываясь в плед, я забираюсь в кресло с ногами и вдыхаю запах лунной летней ночи и костра. Затем я беру в руки единственную книгу, лежащую на столике. На серой корочке нет названия и нет там автора. И хотя обложка выглядит вполне пристойно, первые страницы могут испугать любого библиотекаря своим ужасающим состоянием. Кажется, эта книга, где только не побывала. Но истории, написанные в ней, самые дорогие на свете.

Иногда мне нужно время. Немного тишины, чтобы просто так вот посидеть со старой книгой в обнимку. Позволить тишине и темноте окружить себя, читая написанные строки сердцем.

Мне не мешает гуляющий по пандусу сквозняк и редкие посетители Храма.

И едва слышимые голоса где-то там, за гранью реальности, тоже не трогают…

— Странная она. Каждый раз проникает сюда, чтобы посидеть в обнимку с этой книжкой. А вокруг столько возможностей. Она могла бы получить любые знания, если бы захотела, а вместо этого что?

— Она является единственной хранительницей серой книги, к которой никто не может прикоснуться.

Странные они. Всё время удивляются и недоумевают. Не понимают. Хотя, всё предельно просто. Эта серая книга с обожженными и грязными страницами — единственное из того, что принадлежит только мне в этой огромной библиотеке. И это бесценное сокровище.

4. Муз улетает на юг

Утро накануне первого сентября началось с моей гневной тирады.

— Ты — не птица, ты — не школьник, не студент и не учитель! Так почему же ты собрался покинуть меня именно сейчас?!

Деловито пакуя чемоданы, муз меня поправляет, не оборачиваясь:

— Не покинуть, а временно отбыть по своим делам.

Ну всё, думаю, у него точно кто-то есть! А может и не одна. Не зря же столько похожих на него героев вылезло, словно грибов после дождя.

Отворачиваюсь, но слышу за спиной его злобное хихиканье. Опять мысли читает, не иначе.

А я разрываюсь между желанием огреть его чем-нибудь тяжёлым и попытаться связать его прям так — без анестезии.

Но я иду на новый виток уговоров.

— Останься, пожалуйста, до ноября. Я без тебя не справлюсь.

Внезапно он быстро оборачивается ко мне, и пристально глядя в глаза, делает шаг навстречу. Я замолкаю, поскольку меня поглощает эта бездонная тьма в его зрачках.

Тут же на пол летит его плащ цвета светлой опавшей листвы и длинный тёмный шарф. Затем, меня головокружительно резко подхватывают на руки, и я ощущаю увесистый шлепок по ягодицам. Чувство глубокого удивления смешивается с обидой.

— За что?

— А за то, что босиком ходишь. Ты же горишь вся!

Меня бережно укладывают на кровать и закутывают в одеяло. Я чувствую почти невесомое прикосновение губ к своему лбу и недовольное ворчание самого лучшего на свете мужчины.

Странно, а ведь до сего момента я совсем не ощущала себя больной. Сейчас же, когда с кухни доносятся звуки возни, и шипение чайника и вовсе чувствую себя почти счастливой. Он ведь никуда не уйдёт, правда?

Пока он готовит для меня своё колдовское варево, я успеваю задремать.

— Эй… просыпайся, давай.

Несмотря на свою напускную холодность, ко мне он добр и терпелив. Вот и сейчас мягко будит и заставляет выпить до дна пряный отвар. По телу разливается приятное тепло и истома. А дальше как во сне — его осторожные прикосновения к моим волосам, тихий вкрадчивый шёпот и бесконечный океан тепла.

Приятно так. Как в детстве.

— Ты ведь всё знаешь. Ты знаешь правду. Наша игра в беспомощного творца и верную музу — всего лишь блажь. А я слишком сильно люблю тебя, чтобы отказать в малости и не сделать твой мир чуточку ярче. Совсем на чуть-чуть. Потому что я не хочу, чтобы ты стала слабее из-за меня. Не должно так быть. Ты справишься, ведь кто, как не ты, знает, что магия творения вокруг. И, если кажется, что стало тяжело, значит, ты просто закрыла глаза и бредёшь вслепую. Помни об этом. Поправляйся. И, встретив новый день, сделай глубокий вдох и открой глаза.

Я даже не смогла сказать ничего. Меня просто убаюкали его слова и объятия.

Утром дом показался непривычно пустым. Он всё-таки ушёл, оставив на прощание свой чудодейственный отвар. Не знаю, был ли в нём смысл, ведь и после вчерашнего лечения чувствовала себя достаточно бодрой, но я схватила большую кружку и выпила ещё горячий напиток.

Надеясь отыскать какую-нибудь записку, я сунула ноги в пушистые тапочки и немного послонялась по дому, так ничего не обнаружив.

Только у печи сиротливо ёжился мелкий домашний дух.

Мне вдруг стало его жалко, и я вспомнила о том, что так и не дала ему имя.

— Прости, я непутёвая хозяйка. — прошептала я, чувствую накатившую грусть.

Но отважный серый комочек вдруг рванулся к моим ногам и мгновенно оказался на коленях. По коже разлилось лучистое солнечное тепло. Хотелось одновременно радоваться и плакать. Но я прижала тёплый комочек к своей груди и зарылась носом в мягкую шёрстку.

Ты ведь всё знаешь. Ты знаешь правду.

Мы все слишком часто знаем правду, которую по каким-то своим причинам не хотим признавать. И за нежеланием что-то делать часто кроются боль и страх.

Поднявшись со скамейки, я открыла настежь входную дверь и поначалу зажмурилась от порыва свежего ветра.

Но затем я широко открыла глаза и сделала глубокий вдох.

Домашний дух сощурил голубые кошачьи глаза и перебрался ко мне на плечо.

— Я справлюсь, и он обязательно вернётся.

5. Ветер и призраки

Я пытаюсь дать этой реальности смысл, наполнить вниманием, оживить.

Но, время от времени, замирая, я вижу лишь знакомую тьму, расцвеченную далёкими звёздами.

Болтаю ногами, свесив их с крыши шестнадцатиэтажки, и думаю о той самой бородатой шутке. Кажется, там говорилось о том, что не все, кто тебя окружает живые. Некоторые живые только понарошку.

Может быть, в этой шутке тоже есть доля правды? А, будь иначе, мир был бы совсем другим.

И вот, соприкасаясь с этой реальностью, я понимаю, что мне не нужны автоматические отклики, сообщающие об отличном функционировании системы. Мне хочется знать, что есть там кто-нибудь ещё живой. Тёплый.

Но чаще получаю только статичные картинки в ответ, да лёгкое раздражённое шипение. А всё, что кажется живым так необычайно ценно здесь. Сейчас и со мной.

Ночной ветер и острые пики звёздных лучей, вонзающиеся в зрачки и до крови царапая что-то там внутри.

Здесь сверху всё кажется таким загадочным, но чтобы посмотреть, меняю положение и почти ложусь у края. Странно. Но не боюсь высоты как таковой. Мне страшно падать. Этот страх укоренился во мне ещё с каких-то незапамятных времён, когда я ничему не пыталась найти объяснения.

И всё же, это самое высокое место в городе, куда я забираюсь время от времени, рискуя быть пойманной или принятой за суицидницу.

Я люблю смотреть на звёзды, глядя в тёмную ввысь. Люблю лунные ночи, когда касание лунного света почти что осязаемо.

Сегодня немного дождь накрапывает. Не видать ни кусочка убывающей луны, ни звёзд. А я здесь, всё ещё здесь… ведь точно знаю — вернувшись, застану пустой дом. В прихожей меня встретят только призраки прошлого. И свежий кофе тут не поможет.

Никто не накроет мои плечи пледом. Не согреет.

Я приблизилась к опасной для себя черте и стала зависима от него. Это то, чего он не хотел и отчего дистанцировался.

Только вместо обиды внутри меня живёт тепло. Моё… нет, наше Пламя.

Приложив руки к груди, я словно прикоснулась к мерному ровному биению внутри себя, и теплота заполнила меня до кончиков пальцев. Даже дерзкий ветер не посмел ухватить и кусочка этого тепла.

Наверное, в этом и есть моё счастье — просто чувствовать. Иметь право прикоснуться.

Задумавшись, я не сразу услышала лёгкие шаги за своей спиной.

— Самоубийца? — поинтересовался незваный гость. Его простуженный голос просто констатировал сей не печальный, судя по его реакции, факт.

— Нет, взлётную площадку для метлы выбираю, — откликнулась я весело и дерзко. Обернулась.

На незнакомце было тёмное осеннее пальто, в которое он кутался от порывов осеннего ветра. Видимо, счастье его не грело. Да и серо-голубые глаза выглядели печальными. И серьёзными. Даже слишком.

— Не вижу никакой метлы.

— Так я заранее присматриваюсь.

— Тогда, значит, и улетать вам не на чем, — резко бросил человек и вдруг кинулся прямо на меня.

Точнее через меня. Пройдя насквозь, он исчез за краем крыши.

Я пожала плечами и обернулась, снова встречаясь с ним нос к носу. Плечи незнакомца поникли ещё сильнее.

— Простите, на меня нашло что-то.

Мне бы рассмеяться над нелепостью ситуации, но мне почему-то стало его жаль.

— Бывает.

— Могу я угостить вас в качестве извинения кофе?

Моя улыбка оказалась красноречивей слов.

Незадачливый призрак-убийца (как я окрестила его пока что), проживал в этом же доме. И спустившись с чердака, мы оказались у открытой двери.

— Проходите и не пугайтесь, тело ещё не успели найти.

Пожимаю плечами. Ну, тело и тело. Если оно не на кухне и, особенно не в банке с кофе, смирюсь как-нибудь. Хотя, у призраков могут быть свои приколы…

Прослушав о том, что обслуживать себя мне придётся самой, я включила свет, и… кто бы мог подумать?! Первым делом направилась на поиски тела.

— Эй, ты чего делаешь? — поинтересовался призрак, когда я склонилась над худощавым пареньком, мирно почивавшим на диване. Рядом обнаружился пустой пузырёк из-под таблеток. Он умирал и даже по какой-то причине сумел отделиться от тела, но сердце ещё билось.

Не медля ни секунды, я набрала номер скорой и хладнокровно сообщила о попытке суицида.

— Я тебе этого не прощу, слышишь!

Ответить я не успела. Паркет вдруг вздыбился, будто под ним пробежала какая-то на редкость стеснительная тварь, после чего балконные окна с грохотом захлопнулись, и пол осыпало осколками разнокалиберного стекла.

А на спецэффекты я не рассчитывала.

В бушующей тьме за балконом висела тёмная фигура, с развевающимися на ветру крыльями мрака. Вид существа внушал призраку ужас и священный трепет.

Подтверждая водящуюся за мной в определённых кругах, репутацию законченного психа, я стеснительно улыбнулась и потупила взгляд. Каждый «не видит» представителей иного мира так, как может.

— Это за тобой, — шепнула я парню доверительно. — Когда твоя жизненная нить истает, он заберёт тебя.

Но, ни уйти, ни долго наслаждаться ужасами ему не дали. Скорая подоспела вовремя. Тут же на месте и откачали. Мне же пришлось представиться близкой знакомой паренька и взять все заботы о рыбках и растениях. А ещё я пообещала навещать его в психушке, куда на реабилитацию попадают все самоубийцы.

Вот называется и проветрила голову перед сном.

А кофе я всё-таки позаимствовала.

6. Незванный гость

Творческий процесс кипел. Но отчего-то в разных направлениях…

До сих пор не могу справиться с привычкой браться за несколько дел одновременно. А тут просто устоять невозможно — руки чешутся распутать главную интригу начатой почти год назад (сама поражаюсь) трилогии, а тут ещё действительно новые идеи возникли.

Чтобы разобраться в своих планах и желаниях, высказываю всё это молчаливому домашнему духу. Обычно благодарный слушатель — это всё, что мне нужно, поэтому работа в кои-то веки не стоит на месте.

Только кофе сделать некому. И это, пожалуй, огорчает больше всего.

Невольно я погрузилась в воспоминания о своём любимом музе, вспоминая больше даже не его специфичную внешность и чувство юмора, а те бесконечную заботу и тепло от него исходящие.

Внезапный стук в окно прервал мои размышления. Видимо, как часто это бывает в моём доме, в дверь уже стучать отчаялись.

Потянувшись, я встала из-за стола и, щурясь от яркого солнечного света, выглянула через шторку — на пороге моего дома находился малознакомый молодой человек с букетом цветов и какой-то нарядной коробкой.

Судя по моей феноменальной способности забывать людские лица, это мог быть абсолютно кто угодно. На всякий случай я взглянула на календарь – нет, у меня сегодня не профессиональный праздник и даже не день рождения.

Постаравшись на скорую руку принять нормальный вид живого и здравствующего человека, я с опаской открыла дверь.

В общем, это был вполне обычный молодой человек, который отличался от моего ненаглядного муза настолько, насколько вообще мог. Средней комплекции, невысокий, почти моего роста с мягкими добродушными чертами лица, обрамлёнными слегка волнистыми чёрными волосами. Но самой яркой отличительной его чертой были пронзительные голубые глаза, чей взгляд из чёрных густых ресниц, наверняка сразил не одно девичье сердце. Так я думала, пока он не заговорил. Голос у него оказался завораживающим, почти гипнотическим.

— Ну, привет, благодетельница. Впустишь в дом? — поинтересовался этот тип и с самым наглым видом занёс ногу над порогом.

Мне не оставалось ничего иного, как вцепиться одной рукой в дверь, а другой в дверной косяк и завопить:

— Кто ты вообще такой и нафига припёрся, когда рабочий день в самом разгаре?!

О рабочем дне красноречиво говорила моя пижама с фиалками, которая так некстати показалась из-под распахнувшегося халата.

Но парня моя реакция не напугала.

— Кхм… я Алекс вообще-то и ты ещё ко мне в больницу приходила. Разве не помнишь?

— Алекс, а точно… — в отличие от памяти на лица, память на имена у меня была. И это имя я просто не могла не запомнить. Не то, чтобы я не любила всех Алексов на свете, просто их плотность в моей жизни, я бы сказала, была слишком повышенной. И меня это нервировало.

Нервировали и те обстоятельства, при которых мы познакомились с конкретно этим Алексом. Он же почти умер. Призраком был даже. И тут на те — живой человек, ходит говорит, да ещё и в гости при…шёл.

— Так ты меня впустишь? — не стал сдаваться парень

Замешкавшись, я всё же отступила.

— Только неубрано у меня малость, — бросила я в спину незваного гостя.

Но как оказалось, с предупреждением я опоздала. Из зала послышался грохот.

Клянусь, если оттуда сейчас выплывет призрак Алекса, я не удивлюсь. Если в присутствии любимого муза я ещё как-то изображала бурную деятельность, то в его отсутствие распустилась окончательно. С домашним духом на пару, ага.

Остальные с тех пор старались избегать сию обитель скорби и уныния. Но вот он, выискался на мою голову герой. И к счастью или к сожалению, всё обошлось. Хотя я не прочь отвести кое-кого в травмпункт.

Всё можно было пережить, если бы он просто отблагодарил меня один раз и красиво ушёл в закат. Вместо этого Алекс постепенно становился частью моей жизни. И его, кажется, даже не волновало моё личное мнение по этому поводу.

Однажды, едва не покончив с собой из-за несчастной любви и потеряв смысл жизни, он отчаянно пытался найти его во мне, как в своей спасительнице. Плёл что-то про судьбу и тому подобное…

Что делать с этим, я решительно не понимала. Были ведь и плюсы и минусы.

Например, на его фоне я больше не казалась странной для соседей, и у меня в доме волшебным образом организовался порядок. Я всё меньше задумывалась о вещах сверхъестественного происхождения и даже собиралась устроиться на работу по профессии.

Но с каждым днём, я чувствовала, как отдаляюсь от всего, что ранее казалось мне важным. И прежде всего от самой себя.

То во что превращалась моя жизнь, было родом из рекламных телевизионных роликов об идеальных отношениях, идеальных женщинах и мужчинах.

Это угнетающе действовало на творчество и на меня в целом.

Однажды утром я обратила на себя внимание в зеркале и не узнала своего отражения.

На меня смотрело нечто пустое. Отвратительно кукольное. С отблеском льда в серых глазах и на рыжеватых локонах, в которых скрывались серебристые нити.

Снежная королева. Тень себя прежней. Готова ли я на самом деле платить собой за чью-то жизнь?

А ведь Он никогда не пытался делать меня той, кем я не являюсь. Всегда хотел видеть во мне силу. Теперь же я прячу под маской силы непростительную слабость.

И если, кажется, что стало тяжело, значит, ты просто закрыла глаза и бредёшь вслепую.

И с невыносимой острой болью, словно выстрелом меня поразила мысль: "Год. Невозможно. Но уже год прошёл с той осени, когда Он покинул меня! Что сделала я за это время? Уничтожила себя"…

7. Кошачья верность

Большой пыльный балкон заливал солнечный свет. Приходилось жмуриться и чистить мелкую рыбёшку почти на ощупь.

Сверкающая радужная чешуя разлеталась во все стороны, привлекая ленивое внимание серой кошки с голубыми, а на солнце почти прозрачными глазами. Длиннющие белые усы подрагивали от дразнящих ароматов, но она была достаточно воспитана, чтобы не лезть под руку и дождаться завершения чистки. Потом рыбу необходимо ополоснуть чистой водой, разделяя на порции, только после чего мне предоставлялась прекрасная возможность прибраться на балконе, куда собственно выходили окна моей спальни.

В солнечные дни мы обычно обе удобно устраивались на узенькой скамеечке, наблюдая за игрой света, которая придавала её шерсти серо-голубые оттенки, а мои волосы делала по-настоящему рыжими.

Она ходила за мной по пятам не из корысти. Как настоящая компаньонка, она просто всегда держалась рядом. Усаживалась по вечерам напротив моих тетрадей, сонно наблюдая за порхающей шариковой ручкой и напевая свой незатейливый кошачий мотив. Спала на моей кровати, почти никогда не причиняя неудобств.

Яркая и в тоже время незаметная. Кошка, умеющая рычать на незнакомцев и исчезающая в их присутствии. Она никогда не любила шумных чужаков, предпочитая общество спокойных и сильных людей.

Она с безразличием относилась к навязчивым гостям из тонкого мира и снисходительно смотрела на мои магические эксперименты. Но рядом с ней было как-то спокойно. И мне всегда хватало тихой поддержки этого маленького голубоглазого зверька. Тёплого мурлычущего комочка под боком.

И когда наступило время переезда, я вдруг не решилась взять её сразу. Побоялась незнакомых условий новой жизни. Собиралась вернуться позже, и в этом совершила одну из самых больших ошибок в своей жизни. Как нетрудно догадаться, когда я вернулась, то узнала, что кошка исчезла.

Как бы то ни было, сейчас это кажется лишь оправданиями, которые никому уже не помогут. А от того, что я узнала правду, не стало легче. Глядя в голубые глаза «домашнего духа» лишь в очередной раз поняла, какая я непутёвая. А она… она всегда оставалась мне верна.

И она всегда помнила...

Эти минуты затишья. Ежедневную суету. Общие проблемы и трагедии.

8. Чужая линия

От сна я пробудилась резко. Обычно говорят — очнулась, как от электрического удара или словно от толчка. Но ничего подобного не было. Сон просто испарился и, вместе с тем, я мгновенно осознала, что не одна.

Широко раскрыв глаза, я удивлённо воззрилась на оскаленную розовую пасть, полную тонких и острых клычков. На меня самым натуральным образом рычала маленькая призрачная кошка, всем своим немалым (клянусь, весить они могут гораздо больше, чем выглядят) весом придавив меня к постели.

Что я ещё сделала не так? Что произошло?

Я заметалась, да вот только встать мне не дали. Мало того, что потусторонняя кошка на груди сидит, так к ней ещё и помощник подоспел.

Он навис надо мной, с лёгкостью удерживая за плечи. Высокий и темноволосый мужчина с усталым взглядом тёмно-зелёных глаз.

— Ну и натворила ты дел, — произнёс он, скептически меня осматривая сверху вниз.

Голос показался до одури знакомым, а вот вид смутно таки…

Мужчина прогнал кошку и совершенно бесцеремонно поддел пуговицы сорочки. Я дёрнулась, но меня удержали. Взмах руки и блеск матово-чёрных когтей в утренних лучах. Острая, а затем просто ноющая боль в груди.

— Что ты делаешь? — просипела я, силясь взглянуть на то, что он со мной творит.

— Осматриваю, — буркнул «доктор», после чего поднял руку, к которой прикасался к моей груди и по ней пробежала короткая волна пламени. Когти и вовсе исчезли. Продезинфицировал, значит.

— Ну и что там у меня? Это лечится? — спросила я, решив больше не дёргаться.

Внезапно мужчина осклабился и, склонившись ниже, поведал:

— Ещё как лечится. Правда, ремнём лупить тебя уже поздно. Остаётся домашний очаг, супружеские обязанности и пелёнки.

Вот сейчас он воистину страшные слова сказал. Те самые, что разом способны изгнать меня на тёмную сторону луны или заставить прокопать надцадтый персональный круг ада, лишь бы не нашли.

Не знаю, откуда силы взялись, но я вскочила с кровати и отпрыгнула от негодяя подальше косясь меж делом на своё декольте, где теперь красовалось тёмное неприглядное пятно. Но незваного гостя это не остановило, он мгновенно оказался рядом со мной, нависая и лишая возможности сбежать.

— Не люблю объяснять, поэтому слушай меня внимательно и не перебивай. То, что происходит с тобой, поправимо. Ты не должна была никого спасать тогда, и при этом умудрилась не только изменить реальность, а перейти в чужую.

Тут я не выдержала.

— То есть, я в другом мире?!

— Это твой мир, но один из его вариантов. И незаметное перемещение между этими вариантами нормально, но вся проблема в том, что ты застряла в чужой линии.

И что теперь, он мне убить того парня предлагает?

По лбу постучал чёрный матовый коготь.

— Не перебивай. Даже в мыслях.

Кивнула. Сама внимательность.

— Найди то, чего тут быть не должно. Это будет твоей лазейкой, — он вдруг тепло улыбнулся и, бросив взгляд куда-то вправо, добавил. — Ты справишься.

Кажется, я это уже слышала. А переведя взгляд, увидела серый комочек с прищуренными голубыми глазами. Моя молчаливая поддержка по-прежнему была со мной, а визитёра и след простыл.

Нервно озираясь, я прошлась по дому. Он и в самом деле был будто чужой, как и отражение в зеркале.

«Меня тут быть не должно!» — хотелось крикнуть мне и запустить в большое настенное зеркало что-нибудь тяжёлое.

Я вдруг застыла на месте, поражённая простой догадкой.

Ну, конечно! Вот только образовывалась небольшая проблемка…

Обратив на свою бесплотную собеседницу затравленный взгляд, я поинтересовалась:

— Как считаешь, а путешествие в прошлое нам совершить по силам?

9. В поисках того, чего нет

Даже жаркий солнечный день, не мешал мне уверенно рваться к своей цели.

Бег и прыжки, через нагретые солнцем плиты на заброшенном заводе. Без оглядки. Без подготовки. Словно крылья за спиной или как минимум испытанное на своей шкуре бессмертие.

— Догоняйте! — кричу я немного отставшим подругам и сестре, которая уже собралась повернуть назад.

Говорят, на этом заброшенном заводе водятся призраки. Говорят, странные вещи происходят здесь…

Это подогревает общий интерес и вызывает моё любопытство. Ведь я помню, что минувшим вечером, видела кого-то между заброшенных станков. Фигура в белом за закрытыми дверьми. Теперь необходимо перебраться через бетонный забор, ограждающий маленький дворик цеха и убедиться, нет ли там лазейки?

Хотя я уверена, что никакого другого входа туда нет. Меня просто манит покорение новой территории.

Наконец, впереди предстаёт последнее препятствие — двухметровая бетонная стена, которая медленно разрушалась, обнажая свой железный остов.

Рубашка цепляется за ветки кустов и приходится завязать её узлом на талии, очки постоянно съезжают с носа, скользя от пота, но их уже никуда не денешь. Приходится засунуть дужку за пояс джинсовых шорт, чтобы не потерять. Ставлю одну ногу на удобную дыру в бетоне и подтягиваюсь, подтягивая другую ногу.

Слышится глухое «крак» и я понимаю, что кажется, этим летом мне придётся покупать вторую пару очков. При ближайшем рассмотрении, стекло оказывается треснутым в двух местах. И оправа больше не держит его, если попытаться очки надеть.

Расстроившись, собираюсь спрыгнуть вниз и вдруг вижу странную картину — себя, сестру и своих подруг, обыскивающих руины цеха.

И они будто бы и не видят меня.

Хочется закричать, призывно помахать рукой, но тут я замечаю маленькую серую тень, юркнувшую на территорию цеха, через чуть приоткрытую дверь. Но готова, поклясться, что этой двери тут не было.

Устремляюсь следом за кошкой в пыльный и прохладный цех, утирая пот собственной рубашкой. Вовремя успеваю спрятаться за один из станков. Меня всё-таки почти заметили. А оглянувшись, вижу за собой лишь бетонную стену. Никакой двери будто и вправду не было.

В пыльном окне отражается моя белая футболка, но внимание привлекают очки на переносице двойника — они конечно же целые.

Одна из частей моей личной головоломки становится на место и пол под ногами содрогается.

Я лечу во тьму…

Зима. В этом году она выдалась на редкость тёплая. Снег пушистыми перьями с неба падает, и хочется действительно верить в чудо. Всё во мне вторит окружающему и поёт. Я люблю мир в такие чудесные уютные дни, и мне кажется, что это взаимно.

А вот некоторые малость занудные личности моим благодушием пользовались на всё катушку. Например, мой бывший соклассник, который так нежданно начал проявлять ко мне тонны симпатии. Но одно дело дурачиться и шляться под снегопадом, ловя редкие кадры ночного города, и совсем другое…

Он подошёл близко, почти вплотную. Сделала шажок в сторону. И его незавершённый жест, который должен был обратиться в объятия, замаскировался под заинтересованность моей старой плюшевой игрушкой на полке.

Забавную лохматую собаку мне подарил крёстный на пятилетие. С тех пор она почти всюду путешествует со мной. А теперь ещё и очками тёмными обзавелась вот.

— Какие интересные очки, — говорит мой надоедливый гость. — Примеришь?

Мне оставалось лишь скривиться. Я всё ещё помнила обстоятельства, когда эти очки сломались, и мне всё ещё было жалко их. Нечасто нахожу что-то действительно подходящее.

— Они сломаны, — говорю я, но упрямый тип суёт мне их в руки и мой мир застывает, концентрируясь на тёмном гладком стекле.

Несколько последующих минут происходит нечто странное с точки зрения неискушённого зрителя и мой ухажёр столбенеет от шока.

Я открываю и снова закрываю глаза. Возвращаю очки игрушечной собаке, беру назад. Трогаю кончиками пальцев, давлю, нюхаю, лижу…, но ничего не меняется. Они, мать их, целые!

Чувства, что я испытала далее, приятными не назовёшь. Свет резко померк, и я закричала от боли, пронзившей мои виски.

Кажется, я упала на колени. Во всяком случае, когда пришла в себя, то обнаружила себя упирающейся коленями, локтями и лбом в пол.

Лицо отчего-то было мокрым и липким. Дотронувшись пальцами кожи, я поднесла их к глазам. Кровь. Откуда только столько? Ведь никогда носом не шла.

Пока я добиралась до умывальника, в окно кто-то громко постучал. Сразу ясно — не в первый раз.

Стучали уж слишком настойчиво, поэтому я с фразой:

— Сами напросились! — открыла дверь.

У вечно жизнерадостного в последнее время Алекса даже дар речи пропал, когда он узрел мою физиономию с размазанными по коже и волосам потёками крови.

Я же не нашлась, что ему сказать, и удрала к умывальнику.

Не говорить же:

"Ты это, проходи, и не обращай внимания, я с утра не умывалась и не накрашенная чуть..."

Не поверит, мне кажется.

Но плевать! Главное то, что знаю теперь, как выглядит искомый предмет. И дело осталось за малым — воспользоваться им.

Жаль только, что та вредина когтистая не обеспечила меня инструкцией к применению.

10. Открыть глаза

Глубокий вдох и взгляд в зеркало.

Оттуда на меня смотрит бледное, словно у призрака лицо, но это я. Уставшая, подошедшая к финалу очередной странной истории. Но всё же Я.

Серая кошачья голова толкает меня в ладонь и рука сама тянется к чехлу с очками.

Спрятав вещь, которой не должно существовать в этой реальности, я дерзко улыбаюсь отражению.

Сегодня всё решится.

***

— Несносный чертёнок, а ты опять за своё! — воскликнул задорный голос за моей спиной, и я почувствовала, как на моей талии смыкаются крепкие мужские ладони. Я так испугалась упасть, что даже зажмурилась, когда меня закружили, взметая жёлтую листву вокруг.

— Отпусти, Алекс, — взмолилась я.

— А что мне за это будет? — поинтересовался он голосом коварного обольстителя.

Кто-то прокричал «поцелуй», но у меня в мыслях было совсем другое.

— Обещаю, что тогда я приложу все усилия к тому, чтобы ты не узрел остатки моего завтрака, — позеленев, сипло выдавила я из себя. Не знаю, право, что пугало меня больше — поцелуй с ним или же эта «карусель».

Но он меня отпустил, и я уселась прямо на землю, чтобы отдышаться. Благо моя сегодняшняя амуниция позволяла мне чувствовать себя комфортно на природе. Брюки цвета хаки, многофункциональная двусторонняя курточка и берцы. Непокорные рыжеватые волосы надёжно спрятаны под чёрно-зелёную бандану.

Алексу эта одежда не нравилась, но мне было плевать. Я вообще поехала сюда, так сказать, по велению высших сил и следу одной небезызвестной серой кошки.

Я видела, какие взгляды бросают на нас, его знакомые, увязавшиеся с нами, и понимала — они думают, мы вот-вот поженимся. Идеальная пара с рекламной обложки. Дом мечты, детей, машину, живность подрисовать на своё усмотрение.

Да и сам Алекс, кажется, уже был давно во всём уверен.

Он, конечно, неплохой парень и как раз тот самый идеальный муж с обложки, если не сказать больше. Но он не для меня. И моё Пламя горит совсем не для него.

Я слишком долго была просто человеком для всех и каждого, кто так считал. Но больше не намерена игнорировать собственные чувства и желания.

Радуясь, что обо мне на некоторое время забыли, я решила спуститься к реке, протекающей внизу через небольшой пролесок.

В знак приветствия и добрых намерений, я открыла собственное сердце лесным духам и почувствовала, как они охотно откликнулись. В лицо дохнуло свежим хвойным воздухом, смешанным с лёгким запахом тины.

Ветерок, мягко погладил меня по лицу и волосам, а затем подтолкнул куда-то вглубь чащи. Там же скрылась и моя маленькая спутница — серая кошачья тень. Не чувствуя дурного, я пошла за ней и через несколько метров услышала слабый стон.

Звук раздавался откуда-то снизу, и мне пришлось, цепляясь за ветки спуститься во тьму небольшого замусоренного оврага.

На земле сидела девушка. Удивительно, как мы были похожи с ней. Разве что одежда испачкана, потому что свалилась она в овраг и выбраться не могла. Путешественница.

— Давай, помогу, — я протянула к ней руку и поняла, что она только что увидела меня. — Держись, там наверху мои друзья. Мы поможем тебе до города добраться, если хочешь.

Она недоверчиво вложила в мою ладонь свою руку и через некоторое время я сумела убедиться, что и росточка мы одного.

— Забавно. Мы так похожи, — улыбнулась она во все глаза глядя на меня. — Если бы я не знала правды, то подумала, что сестра ты моя.

Я отрицательно тряхнула головой, улыбкой, ответив на улыбку. Сердце словно тёплым весенним ветром овеяло.

В этот миг ко мне в голову закралась сумасшедшая мысль, а рука сама потянулась к заветному кармашку.

— А давай разыграем моих друзей…

В чём-то мы и в самом деле оказались похожи, но, как известно, абсолютно похожих людей не бывает.

Но я отмела эту мысль прочь, пока помогала стереть с её лица грязь и заправила, непослушные рыжеватые пряди солнцезащитными очками. И казалось, что это не блики солнца, отражающегося от ручья внизу, а сама реальность искрится, дрожит, меняется.

Я вернула вещь, которая никогда для меня не существовала, её хозяйке.

И поменявшись с этой девушкой, имени которой даже не спросила, местами, я ощущала невероятную лёгкость. Как будто груз неподъёмный сбросила.

И она воспринимала происходящее легко и радостно. Улыбнулась напоследок мне и отправилась по тропке, ведущей наверх.

Некоторое время я смотрела ей вслед и не заметила, как стремительно стемнело. В чёрной речной воде отражалось уже не солнце, а звёзды. Только когда от речной прохлады поёжилась, решила ускорить шаг.

От чувства необъяснимого счастья хотелось петь и танцевать.

На старую городскую набережную я буквально ворвалась и, закружившись по массивным плитам, запрыгнула на чугунное ограждение.

От избытка эмоций я даже прокричала что-то в темноту о счастье и свободе. В ответ мне отозвался мерный плеск волн и мягкие звуки шагов. Чувство эйфории на миг схлынуло, и я вмиг насторожилась, едва не сверзившись с перил.

Нет, только не ещё один Алекс! Я же не переживу!

Но медленно обернувшись, я узрела до боли знакомый, вырисовывающийся во тьме светлый силуэт. И, наверное, у меня в роду точно отметились кошки, ибо я абсолютно рефлекторно плавным прыжком сменила перила набережной на объект своего обожания.

— А у кого-то совсем совести нет, да? — поинтересовался он совершенно будничным тоном. — Я жду её, волнуюсь, а она рекам всякие непотребства кричит…

На меня взглянули абсолютно серьёзные чёрные глаза. Но прячущиеся за этой серьёзностью бесенята, совершенно недвусмысленно давали понять то, насколько рад меня видеть обладатель этих глаз.

— Скучала? — вдруг спросил он.

— Да я чуть с ума не сошла…

На меня посмотрели с таким лукавым прищуром, что перехватило дыхание. И прежде чем я успела что-либо сказать, мне подарили самый долгий и нежный поцелуй. А в наших глазах отразилось пламя друг друга.

Люблю тебя. Ты — моё Пламя.

И мы оба знаем, что если вдруг становится тяжело, достаточно лишь вспомнить об этом, коснуться в своём сердце, открыть глаза.