Халява!

Глава 1

Мне сегодня приснился чудный сон. Всех деталей уже не упомню, да и досмотреть мне его до конца не дали – персональный будильник (жена) поднял меня на работу – поэтому пришлось импровизировать, дополняя фантазией недостающее, заполняя пробелы. Ибо, проснувшись, я твёрдо знал, что должен записать увиденное! Подсмотренное. Такой живой и яркий, что... А, да Бог с ним! Тем паче, что он про иную сторону. Не от Бога.

Но я не устану повторять, что Тьма – не Зло, а Свет – не есть Добро! Всё намного сложнее. И темнота способна обнять и утешить, смыть все дневные, светлые невзгоды... Но я несколько отвлёкся. Итак, сон. Что же у меня получилось в итоге?

* * *

Я не помню отца. Мама говорит, что он лётчик. С далёкого полярного полюса. Но я-то прекрасно понимаю, что он не лётчик-налётчик, а моряк. Наверное, о моём рождении даже и не знает. Ведь ни письмеца же не написал...

И всё равно большущий привет ему от меня! Где бы он ни был. Пусть сопутствует ему попутный ветер! В его морячествах.

Так я и рос под маминой юбкой. В нескончаемых заботах и сдуваемых воображаемых пылинках. Не могу сказать, что мне чего-то не хватало. Отца? Если только скучал порой немножко. А так... Всё самое необходимое у нас было. Без излишеств и роскошества. Да, в чём-то приходилось отказывать себе, завидуя одногодкам. Но я же видел, как мама усердно трудится, приходит домой уставшая и... улыбчивая. Она всегда улыбалась мне, скрывая тревоги и прочие, наносные мысли. Как бы измотана она ни была, однако и на меня у неё время всегда находилось. Подойдёт, выслушает, обнимет, подскажет, утешит. Если бы не чрезмерная опека. Из-под которой частенько так хотелось вырваться! Так, что надо мной даже смеялись одноклассники.

Обидно, блин, но да! Я никогда не бедствовал, если под этим подразумевать – не побирался, не жил на улице! Всегда умыт и чисто одет. Пусть и в стареньком, заношенном. Штопаном-перештопаном. Но и мама себе ничего лишнего не позволяла, даже платья нового. Сколько себя помню – только раз. А вот обувь – эта, да, постоянно изнашивалась и ремонтировалась.

«Ну ничего! Подрасту, пойду работать, буду маме помогой!» – мечтал я.

Я рос послушным, и у мамы просто не возникало повода наказывать меня. Никогда. Но однажды...

Я уже доподлинно не помню, как всё было, но я до сих пор не считаю себя виноватым. Но мама тогда сильно отругала меня. В общем, я обиделся. Крепко так, до слёз и зубовного скрежета. Нет, я не возненавидел своего единственного ангела в этот злополучный день. Но... До чего же обидно! Это чёрное чувство точило меня изнутри, и уже вторую ночь не давало заснуть.

Наверное, от бессонницы разум мой помутился, и чувства восприятия начали давать сбои.

Я лежал в темноте. На спине. И молча смотрел в потолок, от обиды покусывая губы. Нет, я прекрасно осознавал, что дуюсь напрасно, ведь мама не со зла. Но это чувство несправедливости...

Хотя... Что в нашей с ней жизни справедливо? Что в этом мире справедливо вообще?

Наверное, эти слова я произнёс вслух, ибо тут же получил на них ответ.

– Ни-че-го! Мир зол и суров, он не терпит слабаков! – прошелестел тихий и печальный голос сбоку.

Я повернул голову. В углу комнаты клубилась и пульсировала Тьма. Не ночная темнота, не отсутствие света в обычном понимании. Нет, это было нечто большее, непроглядное и чужеродное.

Я не трус, но не боюсь. Почему-то чёрная дыра так близко не пугала, а манила. Ну а как же иначе? Ведь она и должна затягивать в себя. Вот только все вещи стояли на своих местах и не летели внутрь, во чрево Тьмы.

– Не бойся, мальчик! – раздалось уже с другой стороны кровати.

Определённо, тот же говоривший, однако голос обрёл цвета и очертания. Женский, нежный, привлекательный. Я повернул голову – серый силуэт подле.

– Момент! Так лучше? – щелчок пальцами и серость обрела видимость.

Красное свечение озарило гостью. Молодая и красивая, с чёрными крыльями и маленькими рожками. Хвост с сердечком на конце. Форменная суккуба![1]

– Видишь, мальчик, не всегда свет олицетворяет Добро! Свет вовсе не от Него! Мы тоже можем быть лучистыми и яркими! – произнесла гостья.

Она, и правда, весьма неплохо освещалась, будто изнутри.

– Кто ты? – не нашёлся я, чтобы спросить что поумнее.

– Я пришла не просто так. Ты сам позвал меня, – обворожительно улыбнулась она, и её хвост скользнул под одеяло, обвил мою ногу, заставив дёрнуться от неожиданности. – Так вот и скажи, кого хотел видеть? Та и я.

«Кого хотел? Да ничего я»... – замер я на полумысли.

– Справедливость! – вслух произнёс я.

– Очаровательно, дитя! – снова улыбнулась суккуба. – Приятно познакомиться, одно из моих многочисленных имён – Справедливость!

«Да ну?»

– Жестокий и грязный мир! Даже по заслугам – и то не всем! – гостья обвиняюще взмахнула крылышками. – То ли дело – в моём мире! Никаких тебе забот: ешь, пей, даже трудиться для этого не нужно. Ведь для нас главное – что вы есть! Никого не обидим, всем – по заслугам! Нет, это – не утопия. Насущная бытность! Быть. Сущностью. Уже – не мало.

Слова её лились и обволакивали. Мой разум успокаивался, убаюканный не всегда понятным, но таким красивым и беспечным.

– Тётенька, а роскошь? Есть ли в твоём мире роскошь? Деньги? Богатство? – вдруг неожиданно для себя спросил я.

– Конечно! Всё, что угодно! У нас можно разбогатеть и вернуться обратно! Как думаешь, обрадуется твоя матушка? – хитро сощурилась суккуба. – Станет ли гордиться сыном?

Она задела за больное, нежно и в то же время грубо коснулась струн души моей.

– Хочу! – невольно сорвалось с губ моих.

– Да не вопрос! – кивнула гостья и протянула мне договор. – Только подпиши здесь! Договор.

Бумага, испещрённая мелкими непонятными символами, тускло светилась красными. Только внизу на чисто русском светилось «М.П.»

– Вот, поставь печать! – деловито предложила суккуба.

– Да тут же ни в душе не понятно, что написано! – возмутился я.

– Ой, ну все вы, как Фома неверующий! Перевожу и сокращаю: «Проситель сего и предоставитель услуг «Ад Инкорпорайтед» сим заключили договор, что последний бессрочно и безвозмездно предоставляет халявные услуги без права изменения с любой из сторон, а первый получает их и наслаждается. Безвозмездно и бессрочно! Бла-бла-бла... Подпись, дата, – прочитала крылатая рогулька.

Возле «МП», и правда, появились цифири «14.03.22» – сегодняшняя дата.

– А что там за «бла-бла-бла»? – насторожился я. – И почему это я должен на слово верить вашему переводу?

– Вот! Опять! Сами позовут. Ты, такая, прилетаешь на крыльях свободы и думаешь – «Вот оно! Награда твоим заслугам и стараниям!» – А вместо этого: «Докажи» да «не верю!»

В её руках появился планшет с интересным логотипом – красные рожки с хвостиком и подписью «Ад Инк». Её ногтистые пальцы быстро застучали по экрану – да-да, именно застучали, клацая коготками – а затем суккуба показала приложение на экране своего устройства: «Адский транслит». И слоган: «Просто добавь воды!»

Гостья сфоткала текст договора, и он тут же появился на экране в приложении. Непонятные символы зарябили и помутнели. Превратились в иные закорючки.

– Окей, тындекс, – вздохнула суккуба, – давай-ка мне на людском языке! Вечно он так, спасу нет! Сырпродукт.

Символы моргнули и превратились в нечто более знакомое, но всё так же непонятное для меня.

«Арабский» – мелькнуло в голове.

– Дальше! Дальше! Дальше! – командовала гостья, вглядываясь мне в глаза и не видя отклика на читабельность.

Наконец родные буквы заполонили экран, и я непроизвольно воскликнул:

– Стоп!

В общем и вкратце Справедливость перевела мне текст вполне достоверно. Разве что в месте про «бла-бла-бла» говорилось о возможности пробного трёхдневного периода.

– Хочу пробный период! – заявил я.

– Ох, ну всегда вы так! Даже в халяве халяву ищете! – опечалилась демонесса. – Хорошо, будь по-твоему!

Она убрала планшет и договор, взяла меня за шкирки и потащила за собой в клубящуюся тьму угла.

– Ай! Что вы делаете! – прикрикнул я.

– Пробный период, – и нас засосала непроглядная ночь.

Мгновение всё моё тело покалывало мелкими иголочками. И снова появился свет. Красненный, желтенный, будто от расплавленного железа, лавы.

А магма, и правда, плескалась окрест, бурлила и вспенивалась. Жар и духота.

– Не бойся! Здесь нельзя умереть! – успокоила меня суккуба и поставила но базальтовую почву. – Идём в город! Здесь недалеко.

Оказалось, что и не так близко. Наверное, демонесса пообещала время в пересчёте на свои крылья.

Красные черепицы. Дома и домишки. Оживлённые праздные улицы. Центральная – торговая, базарная. Гигантский рынок, шум и гвалт.

– Не стесняйся! Бери, что пожелаешь! Если донесёшь, – разрешила спутница.

И я набрал. Невиданные фрукты, желанные, слюнопускательные, аппетитные.

Домишка оказался не ох ты – небольшой, среди кучи других таких же. Аскетично обставленный внутри. Только кровать, да грубый стол со стульями.

– Ну ты же хотел пробник! – удивлённо приподняла вверх брови суккуба на мой недоумевающий взгляд. – А по справедливости – после подписанного договора. Передумал? Подпишем сейчас?

И в её руках вновь появился давешний договор.

– Нет-нет! Сначала испытательный период! – запротестовал я. – Кстати, а как там мама? Хватится, а меня нет!

– Не бойся, время здесь течёт иначе! Если... Пардон, когда ты вернёшься, то попадёшь в тот же день и тот же час, как убыл. Никто и не заметит пропажи, – беспечно отмахнулась сопровождающая. – Кушай, а затем... Ведь ты хотел посмотреть и получить всё от мира?

И тут закрутилось!

Празднества. Концерты, театры, игровые автоматы. Время летело стремительно. День, второй, третий. Я как сыр в масле катался. Только домой приходил уставший, чисто поспать. А затем – вновь предаваться развлечениям.

Однако в первый же вечер в комнате возле кровати оказался таз, на дне которого копошились чёрные черви. Утром их стало значительно больше. Бес, пришедший сменить постельное бельё на белоснежное чистое, принёс и лёгкий завтрак. Ароматный и аппетитный.

– А что это? – кивнул я в сторону червей. – Напрягает.

– Так надо, мальчик. Это – палочка выручалочка. Расплодятся и... Сам увидишь! Презент фирмы. Не благодари!

Благодарить? Я присмотрелся и заметил на тазу красные рожки с хвостиком – «Ад Инк».

«Свои причуды!» – решил я не заострять на непонятном внимания, быстро позавтракал и вышел из своей временной ночлежки.

Быстро дошёл до условленного места встречи с суккубой и...

С каждым часом червей в тазу только прибавлялось. Делились они, что ли?

А я жил весело, беззаботно. До наступления третьего дня.

Утренний стук в дверь разбудил меня. Уже ставший привычным чертёнок вошёл в комнату, не дожидаясь моего позволения, всплеснул руками и грязно выругался.

Я открыл глаза. Что-то неприятное и липкое шевелилось и холодило мою кожу. Ба! Да это же чёрные черви ползали по моей кровати. По лицу и рукам!

Как я только не закричал!

Бесёнок ругался и собирал червей, отправляя их обратно в таз, из которого они раньше почему-то не могли вылезти.

Ах, вот в чём дело! Я во сне ворочался, и одеяло свесилось вниз, прямиком к червячкам. Так они и выбрались.

Когда все чёрные – тьфу-тьфу, надеюсь, что до единого – вернулись на место, бесёнок смахнул со лба пот и протянул мне контракт:

– Подписывай, мальчик!

– А где суккуба? Справедливость, – упёрся я. – Я буду говорить с ней.

– Будешь! Будешь! Только если подпишешь, – осклабился чертяка. – Иначе – прости-прощай! Навсегда.

«Я же хотел разбогатеть и привезти все деньги маме!» – вспомнил я свою цель.

– Ой! – воскликнул я, почувствовав резкую боль в большом пальце левой руки.

Глядь, а это бесёнок и уколол мне его!

– Какого... – не успел спросить я, но рогатый перебил:

– Подпись – это печать. Кровью. Приложи палец сюда! – и он указал на «М.П.» в договоре.

– А когда я смогу вернуться обратно в свой мир? – задал я самый животрепещущий вопрос. – И смогу ли забрать заработанное с собой?

– Всегда! Легко! – поспешил заверить меня бесяка. – Печать!

Я приложил палец – отпечаток чёткий и ясный застыл на бумаге возле даты 17.03.22. Договор вспыхнул и сгорел, буквально в доли секунды.

– Договор заключён! – провозгласил дьявольский служка и развернулся, чтобы уйти.

– Постой-ка, любезный, – окликнул его я. – Мне бы прямо сейчас набрать вкусностей – и домой к маме. А завтра я вернусь за деньгами.

– Ага, разбежался! – хохотнул чертяка и положил передо мной на стол нехилую стопку чеков. – Сначала оплати всё, что наел и насмотрел за пробный период!

Я замер.

– А кто тебе сказал, что пробный период – бесплатный? – сощурился рогатый.

– А как же «халява», «бессрочно» и «безвозмездно»? – воспротивился я.

– Как только, так сразу. Сначала – долги, а потом – припеваючи живи! – бесяка мог вывести из себя кого угодно своей жизнерадостностью.

– Да ладно! Быть не может! Это же обман! – не верил я своим ушам.

– Отнюдь! Ты же хотел по справедливости? Ведь так? Тогда работай – и тебе воздастся сторицей! И да, мы своих не бросаем. Тебе же обещано, что: «Никаких тебе забот: ешь, пей, даже трудиться для этого не нужно. Ведь для нас главное – что вы есть! Никого не обидим, всем – по заслугам!» – губы чертёнка расплылись в гадливой улыбке. – Видишь, как и обещано – можно ни черта не делать, а кров и еда-питьё есть – не пропадёшь! Колодец во дворе, а пища – вон она, в тазу копошится. Если до дна за раз не сгрызть – сама воспроизводится. Манна подземная!

Чертяка развернулся и был таков. Только хохот ещё какое-то время стоял в моих ушах.

«Здесь какая-то ошибка! Недопонимание!» – с этими мыслями я метнулся прочь из своей халупы.

В домике напротив дверь оказалась открыта. На грязных простынях возлежал, подпирая рукой подбородок мужчина, немытый и нечесаный. Тот, кто решил не заморачиваться и просто жить... Пользуясь халявой.

«Нет-нет-нет! Сейчас я найду суккубу, она быстро всё исправит! Скажет, что это недоразумение или чёртов бес пошутил!»

На месте встречи её не оказалось. Я метнулся по другим нашим местам. Удача улыбнулась мне. В ресторане она завтракала с какой-то девочкой, испуганно осматривающейся и явно новенькой здесь. И только я хотел приблизиться к суккубе, как путь мне преградили двое в штатской, тьфу, крылатском. Демоны отволокли меня в сторону, щедро и совершенно бесплатно отвесили тумаков.

– Иди, работай! Сладкая жизнь целиком и полностью в твоих руках! Только заслужи её! – напутствовали они меня, покидая.

* * *

Мне так и не удалось приблизиться к суккубе. Всенепременно меня перехватывали, незаметно для демонессы и её спутников (кои менялись каждые день-три), и лупцевали.

Черви, богатые белком, вовсе не вкусные, а вода из колодца смердела серой.

«Я не хочу такой жизни, мама! Мамочка! Дождись меня! Я вернусь! Обязательно вернусь! И ты не будешь нуждаться со мной ни в чём!»

Я усердно пахал на трёх работах. Тяжкий, недетский труд. А долги мои таяли слишком медленно, бежали проценты на них... Но сумма постепенно и неизменно уменьшалась.

«Может быть, однажды я вернусь к тебе богатым!» – мечтал я, жуя чёрный шевелящийся в тазу корм, ощупывая на лбу невесть откуда проклюнувшиеся рожки и почёсывая на пятой точке хвост.

Ещё и пятки зудели в последнее время. А уж огрубели-то как, будто копытца. Красный загар лоснил моё возмужавшее жилистое тело.

«Ты не узнаешь меня, мама! Каким сильным и работящим стал я! Ты не узнаешь меня»...

14.3.2022 г.

[1] прим. автора – да, не равнодушен я к суккубам, а вот они ко мне – увы и ах!