Гусеница

Глава 1

Гхы-гхы-гхы… тяжелое дыхание вырывается из пересохшего горла, мышцы и легкие горят огнем, сердце ломится, бьется о ребра, словно взбесившаяся птица о прутья клетки. Неее… иии… кххх… эхо отразившееся от деревьев доносит предсмертный крик. Кажется, это Наташка, мелькает мысль. От осознания, что между Ним и мной остался лишь Серега, липкий, горячий пот мгновенно обращается изморозью. Откуда-то берутся силы, открывается даже не треть, а какое-то пятое дыхание. Быстрее, бежать, туда, к свету, к блеску стекла, холоду такого родного, мертвого бетона. Ну Витек, ну скотина, я тебя даже с того света достану и за все спрошу. Самозванный маг хренов! Под ногу попадается какая-то палка, хрустит, то ли она, то ли кость, удар о землю выбивает воздух, саднит руки, хлюпает расквашенный нос. Кажись все. Отбегался. Глаза закрываются, и сами собой накатывают воспоминания о том роковом дне.

Года два назад, когда мы закончили институт и благополучно отдали долг родине, на нашем местечковом заводе случился очередной кризис. К сожалению, на этот раз старый директор не вывез. Прихватило сердечко у деда, всем городком хоронили. Тогда-то Витек первым и сказал: «Валить надо, раздербанят и совсем загнется наш городишко. Да и перспектив тут нет». Спорить с очевидным никто не стал. И без того не особо рвались оставаться. Просто раз уж завод обучение оплатил, должны были отработать. Но коли все так повернулось и мы досрочно освободились от обязательство, глупо не пользоваться моментом. Опыта, правда, мало, зато вышка, молодые и здоровые. Решили, что прорвемся. Поехали Москву покорять.

Не одни мы такие умные оказались. Конкуренция в столице бешеная, ну хоть квартиру на компанию сняли. Витек, Серега, Наташка, Ленка и я, Иванов Николай Павлович, вот и вся наша неразлучная компания с голоштанного детства. Предки наши еще в роддоме познакомились, потом в один садик, школу и дальше по жизни ходили. Или шли? Да какая к лешему разница. Ха, точно, лешие, домовые русалки и прочая фольклорная нечисть. Захотелось истерически заржать, но звук хрустнувшей ветки мигом все эмоции и желания страхом вынес. Если бы физически мог, так и вовсе бы дышать перестал. Черт, как же громко стучит сердце. Ведь точно услышать.

Напряг уши, кажется, даже шевелить ими научился. Тишина, только ветер ветвями играет. Минут пять вслушивался, но кроме вроде как прооравшей вдали музыки, ничего не услышал. Боже, как бы сейчас порадовался козлам не убитом отечественном автопроме, которые достают в городе орущей на всю улицу музыке. Никогда не понимал стремления этих бандерлогов привлекать к себе внимание столь паскудным, мешающим другим людям образом. Серега любил на эту тему про животных затирать, особенно на всяких жаб упирал, которые воплями самок привлекают и территорию метят. Жив ли, или уже того?

Что-то скрипнуло, словно старая половица, прошуршало, будто змея проползла, и вновь тишина настала. О важности дыхания вспомнил после того, как в глазах темнеть стало. Втянул воздух, ошутил грибной запах перекрывающий вонь прелого подлеска, хлюпнул разбитым носом, и от ужаса, что всем этим себя выдам, в подгнившие иголки с листьями уткнулся. Витек, козлина безрога, шаман хренов, легкие бабки, телок развести можно, т-т-тварь.

Не нужны мы в Москве оказались, по специальности никто не устроился, девчонкам нашим и вовсе чуть не сходу поступили предложения, за которые в приличном обществе сходу морду правят. Кулаками. А особо непонятливым и ногами. Покрутились, подработками перебивались, всякими грузчиками-продавцами и прочими шабашниками, пока Витек не нашел выход.

— Народ, я тут погуглил, окультизм и прочая хренотень — это тема, — заявил он нам во время привычных вечерних посиделок под пивко с винишком.

— Ага, Наташка у нас за суккубу будет, Ленка за ведьму, мы с Колькой за темного и светлого мага, а ты жреца, — хохотнул Серега.

— Не, Шамана, — фыркнула Наташка.

— Чего это я ведьма? — Ленке было лень вставать, а ногой до Сереги она не дотягивалась. Впрочем, подруги поняли друг друга с полуслова, и свой тычко под ребра острым локотком Серый получил.

— Да хватит вам ржать, лучше на расценки с отзывами поглядит, — Витек принялся планшет под нос Ленке совать, но та лишь отмахнулась.

— Отстань, — Наташка угрожающе бутылкой пива повела, пришлось Витьку девайс спасать, а то ведь рука поддадой девушки и дрогнуть могла.

И дернул меня демон, хохмы ради, поддержать. Думал поржать, потебаться, начал вслух зачитывать, но умудрился остальных заинтересовать.

— С жиру бесятся, такие бабки платить, — почесала кончик носа Наташка. — Любой дурак же разложить таро может.

— Да им просто поболтать, поплакаться, кто-то к «психолухам ходит», кто-то по ведьмам, колдунам и гадалкам разным шастает, — задумчиво протянул Серега.

— Вот, я тут подборочку всякой шняги окультной сделал, — радостно засуетился Витек, после чего устроил нам чуть не двухчасовую лекцию.

Короче говоря, решили попробовать. Один к одному сошлось все, и Ленку с зарплатой в местной шалмане кинули, и к Наташке в очередной раз с непристойным предложением подошли, и мы с Серегой недополучили положенного за работу, окончательно добила хозяйка квартиры — бабка совсем с катушек съехала, решила, что мы на нее порчу навели и за дверь выставила. Спасибо хоть аванс вернула. Запугал ее Витек, глаза выпучил, рот скособочил, да как захрипел:

— Проклятые деньги взяла, душа твоя служить властителю будет, и род твой до седьмого колена в геене огненной дровами черными станет, болью и страхом своим, ужасом питать огонь под котлом адским суждено ему. Проклинаю-у-у-у…

Бабку чуть там же на месте коднратий и не прихватил, мы же сначала кое-как сдеражлись, чтоб на заржать, а потом и струхнули, когда старая побледнела, на тумбочку в коридоре осела и ртом воздух хватать стала.

— Ха, не зря самодеятельностью занимались, — гордо похлопал по карману Витек.

— Ты если так с клиентами работать станешь, на зону отъедешь, — хмыкнул Серега.

— Вряд ли, — покачала головой Ленка. Мы хоть и учились на смежных специальностях, но у нее юриспруденцию побольше нашего давали, да и препод толковым, за дело радеющим оказался.

— Предлагаю снять домик в частном секторе, оно и дешевле, и антуражно, — предложил Витек.

— Скорее уж винтажно, — усмехнулся Серега, — да и в подмосковье перебираться придется.

— Что так, что эдак кучу времени тратили, а тут не мы к клиенту, а он к нам попрет. Если по уму все сделать, можно и вовсе еще на подходе начать страждущих окучивать, — Вите не улыбнулся, а оскалился, словно волк дичь учуявший.

— Этак мы по разряду мошеннической ОПГ пойдем, — буркнул Серега, но мы от его слов отмахнулись.

— Не докажут, а если раскрутимся, так занесем кому надо, — уверенно сказала Ленка.

Развернуться под Москвой не вышло, то дорого, то далеко, то просто не то, зато практически сразу нашли идеальное место возле Питера.Не деревенька даже, а скорее разросшийся в свое время, а нынче практически вымерший хутор. Там из постоянного населения, три бабка, да дедок еще при царе родившийся. И трасса рядом, и болото под боком для антуража, и даже домик, да что там — домина на отшибе, в котором по словам аборигенов колдун жил. Вот его-то нам и сдали. Старички за помощь по хозяйству и компанию согласились помогать.

Мы с Серегой и Наташкой разыгрывали роль внучков, старикам помогавшим, Ленка, как наиболее артистичная и фактурой подходящая, по ситуации действовала, то помощницей Витька выступала, то вовсе нечисть разную или призрака изображала. По началу дело не особо шло, да и мы со своим опытом самодеятельности школьной и немного студенческой постоянно лажали, но быстро опыта набрались, и клиент попёр.

Не зря видео на ютубе смотрели, свой канал завели и старательно все свободное время комментаторству и писательству посвящали. За считанные месяцы раскрутили дело, через пересказы всяких придуманных легенд, поверий и баек от якобы реальных людей нужный ореол создали. К следующему лету вышли на уровень, при котором за месяц зарабатывали больше, чем получили за неполный год в Москве. Тогда-то и засвербило у Витька, захотелось ему больше, ну и мы несколько задолбались, да и не собирался никто этой фигней всю жизнь заниматься.

— Надо быстро бабла на всех поднять, чтоб хат с тачками купить и бизнес открыть, — сказал Витек, переводя наши мысли в разряд конкретных целей.

— Есть конкретные предложения?

— А то как же, — он усмехнулся и новенький айпад включил, — я тут кое-чего набросал, читайте.

Если по простому, Витек предлагал совместить новомодный экотуризм с интерактивным аттракционом или скорее шоу, которое мы и без того устраивали. По его задумке, хотя, с учетом предложений и доработок, все же нашей, получилась такая себе комната страха под открытым небом с возможностью приобщиться к сельскому быту. Овечек там погладить, козочку подоить, свежеснесенных яичек откушать или даже курочку собственноручно прибить.

Разумеется, пришлось брать в долю Михалыча, у которого мы дом арендовали, да и с владельцами других домов договариваться, опять же старичков проинструктировать и убедить, чтоб игру не запороли. Само собой на ремонт, реквизит и прочее не только все накопленные деньги ушли, но и в кредиты залезть пришлось. Правда, небольшие, тот же Михалыч большую часть недостающего из своих сбережений покрыл. Как-никак соучредитель, а то и вовсе основатель хорор-туризма. Во всяком случае он себя таковым нашими стараниями считал.

Как все сделали, связались с представителями турфирм, местным теле и радиокомпаниям написали, знакомымх блогеров пригласили. Желающих оказалось неожиданно много. Аж три группы халявщиков пришлось обслужить, месяц на этом потеряли, но и пользу немалую с этого извлекли. Сами потренировались, проблемы разные с косяками обнаружили, кучу идей для развития получили. Одну из них на свою голову спешно воплотили.

— Вы дом в центр колдовского круга поместите, его при помощи проволоки сделайте и спрячьте, а потом с хорошо заряженной батареи конденсаторов импульс подайте, чтоб значит статика и разряды заплясали, в потьмах шикарно будет, еще и озоном пахнет, словно после грозы. Можно и взрывпакет бахнуть, типа грома. Народ к окнам ну или просто на небо посмотрит, а там ни тучки, ни облачка, и тут херак, вокруг все сверкает и искриться, а утром все пентаграмму или еще чего обнаруживают.

— Хм… а ведь можно попытаться и Огни святого Э́льма попробовать организовать, — задумался Сергей.

— Всегда можно дымка или пара нагнать, и в их припрятанные светильники врубить, получится такой себе туман с болот и души мертвецов, — потер щетину Витек.

— Туман у нас и без того скоро с болот наползать начнет, а летом можно и заранее землю намочить, от разряда вода испариться и не придется лишнего тратить, — поделился с компанией собственным виденьем и возможным улучшением.

— Делаем, — решительно хлопнул по столу Виктор.

Сам он руки не марал, только все нужное привез и в город усвистал, договариваться с турфирмами, записывать интервью и прочие дела решать. Мы же, закончив создавать пентаграмму призыва, все же к нам наверняка и знающие любители всякой мистики забредут, провели испытания. Вышло не идеально, но вполне недурно. На том и спать отправились, предварительно Витьку отзвонившись и слегка обмыв завершение трудов праведных. Тогда-то все и началось.

Посреди ночи гроза разыгралась. Обычное дело, ничего такого, если бы не одно но — молнии стали бить по нашему творению.

— Что-то я очкую, — пробормотал Сергей.

— Да ладно тебе, не пугай, — ткнула его локотком в бок Ленка.

— Надо ставить громоотвод, — сказал очевидное.

И тут нас всех на пару секунд ослепило. Очередная молния разделилась на десятки ветвей и они разом вокруг дома в землю ударили. Только проморгался и сквозь пелену «мушек» что-то различать начал, как снова шарахнуло. Сначала молнией, потом громо, да так, что аж дом ходуном заходил.

— Мать-мать-перемать, — выдал Серега.

— Кажись я того, обоссалась, — нервно хихикнула Ленка.

— Мне одной показалось, что молнии точно в руны ограничивающего круга ударили? — удивительно спокойным, если не сказать замогильно-отрешенным голосом спросила Наташка.

Минуты две мы молчали, пытаясь припомнить, потом Серега начал задвигать какую-то фигню про концентрацию металла в одном месте, что и послужило магнитом. Звучало не слишком убедительно, но мы дружно поддержали и своих дополнений набросали, пытаясь и себя и друг друга убедить. Получалось так себе, но хоть какое-то объяснение все же лучше полного отсутствия. Страх отступил, и мы на Ленкин конфуз переключились. Но все оказалось не так печально — она рефлекторно от окна отпрыгнула, стол крутым бедром толкнула, за громом никто не услышал, как бутылка упала и остатки пива растеклось. Тут вторая молния с еще более оглушительным ударом, и Ленка в буквальном смысле села в лужу.

— Зараза, — она тоскливо посмотрела на маячавший за окном силуэт расширенной и перестроенной бани. — Наташ, ты мне подруга?

— Не-не, сама в этот ливень до баньки бегай.

— Ну Наташааа…

— Да ополоснись ты из бочки или вон ведра, — посоветовал, не желая слушать уговоры, да и не хотелось мне Ленку из дома отпускать. Сам не знаю, чего больше было, то ли чуйка шептала, то ли либидо играло и ревновало. Вот если бы она меня позвала, на руках бы отнес, и не только полил, но и потер с большим удовольствием.

— Холодно же, простыну, а нам скоро первую партию встречать, — аргумент Ленки прозвучал достаточно весомо. На созвоне Витек порадовал, рассказал, что вроде как почти уже уломал группу иностранцев нервишки пощекотать и местной экзотики отведать. Наплел про известного волхва, нарушившего запреты, ставшего людям помогать и пропавшего.

— Ладно, пошли, — вздохнула Наташка.

Пока девчонки в баню ходили, мы с Серегой прибрались, заодно и остатки посиделок доели-допили, за что от слабого пола получили. Аргументы о вреде ночного пожора для фигуры не принимались. У них де стресс, а он любые калории на ноль множит. Короче говоря, немного подурачились, мировую распили, как раз и дождь кончился, с тем и на боковую отправились. Когда засыпал, еще подумал, что надо бы завязывать с выпивкой. Не сказать, что по черному бухаем, но если прикинуть, получалось, за год на природе выпили больше, чем за три года до этого.

Поток воспоминаний, спасительным коконом укрывающий сознание от ужасов ночного леса разлетелся хлопьями тумана, когда рядом с головой опустилась похожая на скрюченный корень лапа. Пахнуло древесной стружкой, смолой, грибницей и гнилым, сожженным мясом. Тело само, повинуясь древнейшим инстинктам замерло, ни дышать, ни моргать, не шевелиться. Затылка коснулась струя холодного воздуха, смешиваясь с теплым, лесным, он образовал пар. «Точка росы», — сам собой всплыл из глубин памяти термин услышанный то ли в школе, то ли на лекции по физике.

«Хфыр», — раздалось над ухом. Оно играется со мной, обнюхивает, смеется, наслаждается страхом, ждет, когда окончательно сломаюсь, не выдержу, заору, вдохну и поползу. Словно кошка с мышкой. От осознания этого в душе появилась злость. Вспомнилось, что даже загнанная в угол крыса… новая порция ледяного воздуха в затылок, обернувшаяся паром, погасила искры злости. В начавших выплясывать перед глазами мушках, словно в осколках стекла забрезжили отраженные картины сегодняшнего дня.

Голосистый петух, лучше всякого будильника разбудил слегка похмельную компанию. Для эко части атракциона пришлось живностью закупаться, благо помогая местным аксакалам по хозяйству кое-какие навыки приобрели. Ленка в очередной раз пообещала пустить пернатое недоразумение на суп. Серега пообещал помочь.

— Ну и туман, — зевнула Наташка, первой и из кровати выбравшись, и за порогом оказавшаяся.

— Парное молоко, — сказал Серегей, прикрывая рот кулаком.

— Ни зги не видно, — потерла глаза Наташка.

— Бррр, — поежился от холодного, сырого воздуха.

— Мальчики до сада, девочки до клозета, — хохотнул Сергей.

— Да мне что-то не хочется, лучше хозяйством займусь.

Пока остальные утренний моцион совершали, печь затопил и рукомойник наполнил. Вернувшимся девчонкам бразды правления над очагом передал, и в сарай потопал. «Кур не выпускай, не найдем в тумане», — сказала вдогонку Лена. Кивнул, куртку легкую, брезентово-походную, годов с восьмидесятых в доме оставшуюся накинул и…

— ААА! — вопль Сереги со двора лишил нас завтрака. Не удержала Наташка кастрюлю. Впрочем, аппетит нам увиденное на весь день отбило.

Схватив стоявшую на крыльце лопату, рванул на крик. Со стороны наверно тем еще копьеносцем смотрелся, но смеяться некому было.

Несусь с шанцевым инструментов к хлеву, тут на меня тень бросается, невысокая, неясная, размытая. «Пшла!» — рявкнул и наотмашь врезал плашмя тени по хребтине. По мату понял, что это не овца из загона выскочила, а Серега на четвереньках драпавший под горячую руку попался.

— Колька, скотина, я тебя пришибу! — меня схватили за грудки и тряхнули так, что аж зубы лязгнули.

— Чего орал, словно тебя резали?! — не оставшись в долгу, ухватил Серегу за воротник.

— Мальчики, что случилось?! — подскочила Ленка.

— Не деритесь! — Наташка, отставшая из-за упавшей под ноги кастрюле, не правильно поняла ситуацию.

— Он меня лопатой отоварил.

— Сам мне под ноги кинулся. Я думал овца…

— Сам ты баран!

— Да затнитесь вы! Ты чего орал? — чего у Ленки не отнять, так это способности оглушительно визжать. А способность совмещать это с довольно членораздельной речью и вовсе по разряду таланта проходит.

— Сами смотрите, — буркнул сдувшийся Серега и демонстративно в ухе поковырялся.

Из-за всей этой котовасии и вполне себе живого, целого, бодро матерящегося Сереги, мы в хлев без страха или опасения вошли, ведомые скорее любопытством, чем любым иным мотивом. «Ну правда, что там такого могло произойти?» — успел подумать перед тем, как согнуться и проблеваться от увиденного.

Забрызганные кровью стены и потолок — ерунда, и не такое в ужастиках видели. Валяющиеся тут и там куски плоти, клочки шкур, вывороченные, чаще всего поломанные кости — мелочи. Кишки, еще бьющиеся сердца и хлюпающие легкие — полдела. Настоящий ужас и неудержимую тошноту вызвали парочка козляток, которые во всем этом уцелели. Они срослись, превратились в подобие извращенного дерева состоящего из обнаженной, пульсирующей окровавленной плоти и костей, с ветвями-щупальцами. А еще они ели. Пировали тем, что осталось от других обитателей хлева. Одна голова, словно макаронину, жевал трахею, постепенно подтягивая к себе болтающиеся на конце опавшие легочные мешки. Вторая, выросшими их копыт когтями удерживал за рога бараний череп. Урча, словно котенок, она лизала его. Вернее, так показалось сначала, но стоило чуть приглядеться, и стало понятно — она вгрызается, вырывает крошечными укусами частички мозга при помощи языка, ставшего походить на зубастую пиявку. От осознания этого, и понимания того, что оторванная голова моргала, открывает рот, но не может издать звуков из-за отсутствующих легких, меня новый спазм скрутил. Не в силах выносить увиденное, маневр Сереги повторил. Следом Наташка с Ленкой рванули. Все же первыми в хлев соваться не стали.

— Это что за ужас? — отстучала зубами вопрос Ленка.

— Надо сжечь! — взвизгнула Наташка.

— С хозяином не расплатимся, — проявил рассудительность Сергей.

— А что если мы и впрямь кого-то призвали? — сказал то, о чем все думали, но произнести вслух боялись.

— Не гони чушь, — на этот раз у Наташки вместо визга получился какой-то сдавленный писк.

— Чушь не чушь, но мы год оккультной хренью занимались, лучше вспоминайте правила общения с иномирным и потустороннем, — предложение Сергея, удивительно быстро успевшего взять себя в руки, дало точку опоры.

— Собаки не лают, не воют, значит не нечисть, — сказала Ленка, практически без дрожи в голосе.

— А что же тогда? — спросила осипшим голосом Наташка.

— Не знаю, может дух какой или вообще иномирный вирус. Ну или бактерия, — ответила Ленка.

— Что же он тогда нас не тронул? И как вообще в хлев попал? — спросил у нее несколько более агрессивно, чем стоило бы.

— Не тупи, — поморщился Сергей, — болезни у людей и животных разные.

— Скажи это ковиду, птичьему и свиному гриппу, а заодно и бешенству, плевать хотевшему на видовые различия, — Сергей не обратил внимания на слова Наташки.

— Попасть могло из-за ветра или вовсе каких-нибудь полей, у нас все же замкнутый контур из провода проложен, когда молнии вдарили, наверняка что-то вроде электромагнита получилось, — спокойно закончил он.

— В любом случае, мы либо уже заражены, либо нам это не опасно, — подытожила Лена.

— Давайте-ка властям сообщим, дело явно…

Закончить мне не дали, дружно набросились, сначала словами объяснили, что не хотят попасть в закрытую лабораторию и подопытными крысами стать, потом, когда поняли, что не убедили, и один придурок готов собой рискнуть, ради некоего мифического благополучия граждан или вовсе человечества, перешли к физическим мерам воздействия. По простому, колхозному, той самой лопатой и приложили. Спасибо хоть плашмя по затылку огрели, а не краем по шее рубанули. Нет, лучше бы все же рубанули, тогда и всего этого пережить не пришлось.

Гадские рефлексы сделали свое дело — на грани потери сознания утратил контроль над телом и вдохнул. Тут же на спину нечто твердое и тяжело опустилось. Вдавило в землю так, что кости затрещали и весь наполнивший легкие воздух вылетел. Над затылком что-то затрещало, заскрипело, словно раскачивающееся в ураган, но все никак не переломящееся дерево. Оно и впрямь поумнело, или скорее присопособилось, адаптировалось и теперь издевалось. Страх, боль, жажда жить, бесплотные, четные трепыхания, все это забавляло его так же, как мальчишку, который надул лягушку или насадил на палочку жучка.

И вновь сознание поплыло от недостатка кислорода. Как хорошо было бы очнуться вновь привязанным к стулу, исправить все сделанное, а еще лучше вернуться года на два назад и высмеять Витька со всеми его идеями. Или даже убить. И его, и предателей, которых считал друзьями. Затылок обдало холодом, давление чуть снизилось, и мне удалось ухватить немного воздуха, вдохнуть, но дергаться снова не стал. «Хфыр», — мне жестоко помогли выдохнуть. Не вышло обмануть. Пхфыр.

— Связи нет, — услышал подрагивающий голос Ленки, когда очнулся от удара по затылку.

— Спокойно, это даже нормально в нашей ненормальной ситуации, — сказала Сергей.

— Колька очнулся, — заметила мои трепыхания Наташка.

— Предатели, вы хоть понимаете, что это может… кхэ, — удар в поддых оборвал речь. Да и что мог сказать нового?

— Заклейте ему рот, я пока до бабы Маши схожу, — распорядился Сергей.

Девчонки меня быстро скотчем обмотали, даже слушать не стали, как с делом справились, так и полезли дальше разбираться с разными окультными книгами. Витек много такой макулатуры накупил, договорившись с библиотекарями, на пунктах вторсырья пошуровал, у знакомых поспрашивал и просто по объявлениям или в дар от клиентуры получил. Теперь они нужный тон обстановке задавали и антураж составляли. Вот и копались в этих завалах девчонки, без связи и интернета приходилось по старинке возиться, информацию разыскивая.

И часа не прошло, как Серега вернулся. Быстро, наверняка старики обиделись смертельно, что не посидел, не поговорил, не уважил. С другой стороны, до них ли в нынешней ситуации? Накатила на меня апатия с полнейшим пофигизмом. Наверно от эмоциональной встряски отхожу, все же не каждый день тебя предают, по башке бьют и связывают те, кого ближе кровной родни считал.

— Позвонил? — задала вопрос Наташа, первой не выдержавшая и без того красноречивого молчания Сергея.

— Нет связи, — мотнул он головой.

— Что не так? — поднялась на ноги Лена, откладывая книгу.

— Стариков нет. И зверья их нет. Только дома остались, ну еще сараи с амбарами, — Сергей передернул плечами, и как-то сник, прошаркал к столу, на ближайший табурет опустился и голову свесил.

— Ты же весь седой, — прижала ладонь к губами Наташка.

— А что если не мы призвали, а нас, — пролепетала Ленка, и затравленно по сторонам заозиралась, словно ожидая, что вот прямо сейчас из щелей на полу или углов полезет нечисть или, в свете увиденного в хлеву, скорее когтисто-мясистые щупальца с разнообразными лапами.

— Тогда уж перенесло или провалились, дури-то в молниях много, — оскалился Сергей. — Гнев богов, не желающих появления конкурентов, вот и устранили, — добавил он сквозь зубы и от души кулаком по столу ударил.

— Мне страшно, — всхлипнула Наташка. — У меня волосы дыбом от всего этого. Давайте уйдем, до трассы недалеко, поймаем попутку и в город рванем, — она схватила Сергея и Лену за руки, преданно, словно пес, заглянула в их глаза. Мне же стало совершенно ясно, что если кто и погибнет вторым, так это будет она. Просто потому, что меня первым на съедение или что-то подобное отдадут.

— Не факт, что трасса еще на месте и по ней машины ходят, — Сергей задумчиво потер лоб.

— Если в этом мире все это вообще есть, — Лена рывком выдернула руку из трясущихся пальцев Наташи и тут же влепила ей звонкую пощечину. — Иди книги просматривать.

«Все равно имеет смысл проверить», — поделился непрошенным мнением. Разумеется, получилось бу-бу-бу, рот все же заклеен, но инициатива не осталась незамеченной, да и мысль оригинальностью не блистала. Все лучше, чем сиднем сидеть, тем более Сергей видел, что чем дальше, тем тумана меньше.

— Сходим на разведку, проверим, — решил он, после небольшого спора с Ленкой. Меня он с собой прихватил, прямо, пусть и через хохмочку старую, сказав: — Чукче не надо бегать быстрее медведя, ему достаточно обогнать геолога.

Шагать с заклеенным ртом, связанными руками, стреноженным, да еще и с веревкой на шее, словно пес на поводке, оказалось настолько унизительно, что от прежней апатии не осталось и следа. Только сделать ничего не мог, приходилось лишь мысленно придумывать изощренные пытки, казни и способы мести. Иной раз настолько этим увлекался и так в фантазии погружался, что запинался и падал. Серега на это матерился, после третьей непредусмотренной задержки и вовсе попинал, чем только воображение подстегнул. Естественно, идти по проселочной дороге со связанным человеком он не стал, понимал, что попадись кому на глаза, ни в жизнь ничего не докажет. Потому и пробирались через лес. Так и короче получалось, и не настолько он непроходимый, чтобы даже мне, со ограниченными веревкой ногами, по нему особо проблематично идти оказалось.

Километров пять отмахали, окончательно из тумана выбрались, и где-то часа за полтора к дороге вышли. Не самой трассе, а пологому холму, с которого вид на нее открывался. «Ну слава богу», — обрадовался Сергей. «Бу-бу-бу», — полностью согласился с ним, при виде потока машин.

— Ало. Ало! Витек, мать твою за ногу!

— М?

— В метро он, — пояснил Сергей, убирая сотовый.

— Бу-бу, бубу-бу-бу-бу, — как смог, попытался донести мысль о том, что возвращаться очень и очень паршивая идея.

Увы, но мои доводы до Сереги не дошли. Не готов он был еще меня самолично убивать и труп прятать. Назад потащил. Часам к пяти вернулись, могли бы и раньше, но он с Витьком поговорить хотел. В итоге дозвонился, на последних крохах заряда батарейки. Разговора не вышло, больно уж радостно Витек вещал о том, что через три дня с группой иностранцев прибудет, Серегу он то ли не слушал, то ли не слышал. Впрочем, мы его слова не сказать, что особо хорошо разбирали, видимо и у него так же. Наверно близость к аномалии сказалась, а может и просто связь глючила. Но это маловероятно, в деревне все же стабильно ловило и сеть прилично держало.

— Есть две новости, одна хорошая, другая не особо, — обрадовал девушек Сергей. — Первая, — не стал он задавать типичный для такого начала вопрос, — мы не провалились в другой мир, максимум частично сместили эту область в какое-то иное измерение. На трассе все нормально, даже Витьку дозвонился, правда, не поговорили толком, — Серега выложил на стол разряженный мобильник и демонстративно дважды по экрану пальцем постучал. — Вторая новость, точнее проблема, это вот, — он кивнул на меня.

— Давайте убираться отсюда, — осознала услышанное и тут же подскочила Наташка.

— Сначала сожжем тварь в хлеву, избавимся от следов, и можно будет развязывать, три голоса против одного, дадим показания, что допился или мухоморов нажрался, — проявила холоднокровье и расчет Ленка.

— Я к ней не пойду!

Шлеп.

— Не истери, — судя по красным щекам, за время нашего отсутствия Наташку не раз и не два подобным образом в чувство приводили.

— Мне как-то тоже не слишком хочется приближаться, — Сергей посмотрел на меня, явно взвешивая все за и против.

— Да ничего там страшного нет, — поморщилась Ленка и презрительно нас всех взглядом окинула. — Тварь в пол и стены вросла, что смогла сожрала и сейчас тихо сидит, глазами лупает. Я ходила, смотрела.

— Бу-бу бубубу-бубу, — попытался донести мысль о том, что всяких иномирцев, духов и прочих демонов частенько не просто так в тела разные вселяли, но и в них же запирали.

Не вовремя как-то вспомнилось, что у тех же евреев свинья нечистое животное, по одной из оккультных версий, как раз из-за того, что в них Христос демонов изгнанных из тела одержимого бесами переселили. Вроде как не все те свинки сразу померли, некоторые уцелели, потомство дали, из-за чего частичку или скорее предрасположенность к одержимости вся хряки и хрюшки имеют, а через их мясо и человек подобную слабость получить может.

В хлев поперлись всем кагалом, посмотрели на чудо-юдо, которое и впрямь в доски и бревна активно врастать начало. Козлиные головы в одну слились, точнее срослись нижними челюстями, которые отдельный рот организовали. Этой внутренней пастью существо или скорее сущность походила на чужого из одноименного фильма, если бы у того имелись рога и сам он больше дерево из плоти и костей напоминал, которое раскинуло корневую систему из щупалец. Часть из них в птичник проникли, отростки пустили, которые в виде помеси змей с пиявками нынче пировали на пернатых тушках.

— Грааа! — поприветствовали нас ревом, в котором от козлиного блеяния ничего не осталось.

— Фу, — поморщилась Ленка и демонстративно перед лицом ладошкой помахала.

Серега хохотнул, Наташка всхлипнула, мне оставалось морщиться. Это они могли через рот дышать, я же оказался вынужден наслаждаться ароматами гналого, трухлявого дерева вперемешку с выгребной ямой.

— Сжигать будем все, — сказала Ленка. Никто не рискнул сунуться поглубже и оценить возможность менее радикального подхода.

— Надо бы ворота закрыть, — Сергей бросил на меня оценивающий взгляд.

— Давайте лопатой и граблями их толкнем, — предложила Наташка.

— Заодно и подопрем, — одобрительно кивнула Ленка.

Мое предложение заложить окна с отдушинами дровами и дополнительно досками заколотить не прошло. Никто его не понял. Аналогичным образом канула в Лету и инициатива создать круг из соли. От остальных мыслей воздержался, и без того психанувший Сергей по почкам отоварил.

Резкий скрежет металла по стеклу разрушил череду образов на моменте разгорающегося в сумерках пожара. Рывок за шиворот, врезавшийся в горло воротник и выдох, наверняка отморозивший уши и часть кожи на затылке, окончательно вернул в реальность. Зашевелился, задергался, пытаясь душащий ворот оттянуть, порадовал ухватившую тварь, а потом деревья перед глазами замелькали, словно из окна скоростного поезда на них смотрел. Не долго, на очередном то ли прыжке, то ли вовсе каком-то полупространственном скачке одежда не выдержала, разорвалась, и меня по инерции впечатало в ствол дерева, которое тем самым рывком-скачком тварь обогнуть собиралась.

Монстр, заживо сжигаемый в хлеву, ревел, бесновался и рычал, но никаких попыток выбраться из огня не делал. Ленка с Витком радовались, Наташка от запаха горелого мяса и наполненного гнилостным привкусом дым рвало, на меня же вновь апатия накатила, появилось ощущение самой большой ошибки в жизни и где-то на задворках сознания возник вопрос — они что, совсем тупые и очевидного не видят? Чудовище вполне бодро, на мой взгляд так и вовсе сдерженно размахивало щупальцами. Когда не успевшая толком прогореть бака оказалась разломана одним ударом пополам, отпали последние сомнения — Оно именно такой смерти хотело, жаждало освобождения от оков плоти.

«Младенец тоже себя бьет и царапает, бессмысленно ручками-ножками молотит, но на деле всего лишь учится управлять телом и нейронные связи формирует», — нечто вроде этого хотелось проорать стоявшим рядом идиотам, но за треском досок, воем чудовища, гулом огня они даже мое бу-бу-бу не услышат. А может он уже давно их разум захватил или заразил и на критичность мышления повлиял? Как бы там ни было, но упускать момент нельзя, пока они своим триумфом упиваются, в победу верят и всецело зрелищем поглощены, самое время сделать ноги.

Тихо отступил назад. Шаг за шагом, осторожно и аккуратно, словно растворился в тумане. Под вечер он гуще стал, в сумерках и вовсе метров до пяти, максимум семи упала. А как совсем стемнеет, так и с трех шагов не факт, что разглядишь, особенно на фоне темной стены или чего-то аналогичного. Опять же звуки туман скрадывает. Хватились меня поздно, на добрую сотню шагов отбежать успел. Еще два раза по столько же и до соседнего дома доберусь. Но в нем меня будут в первую очередь искать, значит мы лесок подадимся, под кустом схоронимся и будем грузть узлы. Благо руки мне перевязали, чтоб мог оказать посильную помощь в подготовке хлева к сожжению. Все же не совсем идиоты, озаботились из запасов хуторян соломы натаскать, бензинчика с розжигом всяким не пожалели, и дровишками обложили-подперли, все сделали, чтоб разом со всех сторон полыхнуло и как можно скорее и жарче разгоралось.

Ценой подозрительно шатающегося клыка и эмали на резцах, удалось освободить руки. Ноги и обмотанная скотчем голова проблемой не стали. А теперь бежать! Нестись со всех ног, подальше от этого проклятого хутора. И только я собрался рвануть, как случилось это. Хлев с треском и грохотом обрушился, в небо взметнулися сонм искр, и раздался беззвучный, но четко ощущаемый и ясно осознаваемый вздох — Оно освободилось и переродилось. Поток ветра согнул верхушки деревьев, потащил, но пальцы ухватились за ветви кустов, позволили удержаться, не покатиться кубарем. Секунды бушевала буря, унесшая с собой, сконцентрировавшая туман в фигуру.

Одного мимолетного взгляда издали хватило, чтобы испытать ужас и омерзение. Нет, сама по себе амебаобразная форма не вызывала каких-то особых чувств или эмоций, разве что брезгливость и удивление, легкий интерес, но вот то, что проступало в Нем, постоянно меняющем форму — совсем иное дело. Оно даже издали умудрялось быть кривым зеркалом, в котором отражались то ли мысли, то ли фантазии, то ли чувства, то ли вовсе души обитателей иных миров, измерений, реальностей или планов бытия. Нет в человеческом языке таких слов, терминов и понятий, чтоб описать увиденное, да еще и столь искаженное. Но одно понял четко и ясно — надо уносить ноги. Там, где приходится слишком много преломлять, ему плохо, больно и некомфортно.

Словно по заказу разошлись успевшие набежать облака, в свете луны и звезд успел увидеть три бегущих к лесу силуэта. Один из них, самый крупный, вроде бы толкнул другой, а может кто-то из девчонок сам запнулся. Да и какая разница — мне ведь главное бежать быстрее геолога. С этой мыслью и понесся через ночной лес. Да вот только не успел. Оно догнало.

Не само, иначе бы не тащили меня, словно котенка за шкирку, создали, а может и выпустили гончую, ну или часть себя для охоты использовали, кто его знает, как и что Оно может. Как после контакта с деревом от тряски и впившихся в тело то ли зубов, то ли когтей, а может и вовсе корней очнулся, понял, что тащат, так и держу глаза закрытыми. Мог бы, так и вовсе их вырвал, но одна рука в захвате, к боку пришпилена, другая сломана и не слушается, кость из мяса белая торчит. Даже странно, что в сознании и от болевого шока еще не откинулся. Наверно это Оно постаралось. Без понятия откуда, но точно знаю — Оно учится. Трех тел более чем достаточно, чтобы научиться в анатомии и физиологии примитивных трехмерных созданий разбираться.

Гхфр. Удар о землю, больно, аж слезы в три ручья из-под смежных век. Вот и все, меня притащили и выплюнули, бросили к ногам хозяина, словно кость. Нет, скорее мячик или палку. А с чего я решил, что за нами пес бегал, ведь я же только его лапу видел? Странно, что могу вопросами задаваться, а не трястись без единой мысли. Никогда за собой особой крутости и стальных нервов не замечал.

— Мррр, — нечто мягкое, нежное и пушистое коснулось лица, урчащий звук не столько ушами, сколько разумом или вовсе сердцем услышал.

— Ч-что в-вам н-надо? — выдавил из себя вопрос, и, кажется, ощутил веселое удивление.

— Открой глаза, тебе так будет легче, — услышал не столько привычные слова, и даже не прочитал или вернее сказать получил чужую и чуждую мысль, сколько воспринял так осознанный шестым чувством совет.

«Нет!» — заорало то ли подсознание, то ли интуиция, но было поздно. Глаза не только зеркало души, они еще и двери.

— А тут ничего, просторно будет, когда лишнее съем. Гордись, ты станешь первым коконом.

Когда-то в детстве, Витек рассказал нам про ос наездников, которые откладывают яйца прямо в живую гусеницу. «Ты прикинь, тебя заживо жрут, это же ужас», — восхищенно размахивал он руками.

— Он тоже узнает, каково это быть гусеницей. Вы все это узнаете, — поделилось Оно со мной радостью от нахождения столь богатых, беззащитных угодий после чего начало утолять голод.