Гроб

I

С целью разобраться, что же на самом деле произошло, упорядочить мысли и избавиться от переживаний, пожалуй, и пишу этот текст.

В апреле ритуальное агентство, где я работаю девять с половиной лет, открыло новую точку. Поспешил туда перевестись, так как филиал удобно расположился всего в двух километрах от дома. В тёплую погоду за радость прогуляться пешком. Километр прямо, поворот налево, еще пятьсот метров шагом, затем направо и вот офис – на первом этаже жилого дома.

Не могу сказать, что работу я обожаю, но продавать у меня получается. Да и спрос есть всегда. Люди умирают – это нормально, это часть жизни. Куда без смерти?!

Похоронным агентом становиться я не хотел. Бегать с чемоданчиком по квартирам покойных, держать связь с полицией, моргами, скорой помощью – не моё. Я больше по товару.

После майских праздников офис уже полностью заполнили гробами, урнами для праха, венками, подушками. Руководство посчитало, что разгружать всё это в выходные дни было бы перебором. Жильцы дома и так не рады новому соседу.

Хотя были и те, кто говорил: – О, теперь далеко идти не надо будет! Ну хоть не очередная аптека иль пивнушка.

Стоя на крыльце с сигаретой в зубах, любил подслушивать. Мнения были разные.

Работали мы в сменном графике. Два через два. Сменщицей была Надя. Она была старше меня лет на пять. Мы с ней пересекались редко, да и оборудованное место в офисе было одно. Общались через цветные стикеры, которые прикрепляли на крышку ноутбука. Созванивались только по важным вопросам.

11 мая утром я обнаружил в одном из посланий Надежды следующее: «Вчера заходил странный тип. Сказал, будет делать заказ только у мужчины!»

Я смял оранжевую бумаженцию и отправил в мусорный бак. До вечера посетителей не было вообще. В основном занимался рутиной и уже имеющимися заказами.

Где-то в 19:40, то есть за двадцать минут до закрытия, когда я уже мыслями был дома, зазвенели колокольчики на входной двери. На пороге появился невысокий, я бы даже сказал, маленький мужчина. Он мне чем-то напомнил «Пингвина» – персонажа из фильма «Бэтмен». Толстый, в мешковатой одежде, с длинными волосами по бокам головы, но лысиной по центру. Еще у него был острый длинный нос с большими ноздрями и какие-то нетипично блёклые брови.

– Уже закрываетесь? – спросил он сиплым голосом.

– Да нет. Еще двадцать минут работаем. Если будем оформлять заказ, то, конечно, я останусь и всё сделаю! – уточнил я и открыл ноутбук. – Что у вас?

– Дело вот в чем… – сказал он, проходя вглубь офиса и озираясь по сторонам. Мне даже показалось, что он боится гробов. – Подскажите, вы же изготавливаете гробы на заказ?

– Да, конечно. У нас есть несколько каталогов от производителей. Разные варианты. Можете ознакомиться здесь или на нашем сайте! – я протянул ему два глянцевых журнала.

– Превосходно! – улыбнулся он, оголив черные кривые зубы. – Посмотрим-посмотрим! Я могу их взять с собой?

Такой вопрос прозвучал впервые за все годы работы в похоронном бизнесе.

– К сожалению, нет. Но на сайте есть электронные…

– Жаль-жаль! – перебил меня он. – Ну ладно. Я, пожалуй, зайду завтра. Вы же завтра будете?

– Да! – машинально ответил я и добавил: – Кхм, а подскажите, что примерно хотите заказать? Я могу помочь с выбором!

– Мне нужен очень длинный и очень узкий гроб. Но поговорим об этом потом. Нужно успеть вернуться к полуночи! Всего доброго! – уже на пороге, ответил он и ушел.

– Млять, мудак! – шепотом бросил я, посмотрел на часы и поспешил из офиса.

Всю ночь собирал простынь под себя, плохо спал. Весь был в липком поту. Холодно и жарко одновременно. Снился странный вечерний гость, которому я не придал значение, списав его странности на весеннее обострение.

В моем кошмаре мы выбирали мне гроб, и я – обладатель весьма обычных пропорций тела – никак не мог уместиться ни в один из них. То слишком длинный, но узкий, то широкий, но короткий. Но вроде бы один подошел. Я лег в него. Низкорослый мужик схватил крышку, навис надо мной, что я смог разглядеть волосы в его носу, и закричал: «Не подходит. Крышка не та! Дайте другую!»

И я проснулся. Было раннее утро. Принял душ, чтобы смыть безобразные сны в канализацию, и подумал, что заочно уже ненавижу этого мужика. Он обещал прийти.

Вторая смена прошла в полном одиночестве. Было пару звонков, несколько сообщений через сайт, и, к моему разочарованию, незнакомец, так и не пришел.

В районе 19:59 завибрировал корпоративный телефон. Я вздрогнул. Взял трубку.

– Привет! Ну как на новом месте? – это звонил Семен Викторович, наш главный. Суровый дядька. В «ритуалке» с девяностых. Поговаривают, что городские кладбища он знает лучше города. Еще перешептываются, что при дележке бизнеса его живым закопали, но Викторович каким-то образом выбрался, а в эту могилу своих обидчиков похоронил. Слухи. Перешептывания среди коллег.

– Обживаемся. Мало звонков, почти никого нет! – ответил я, прикидывая, сколько заработаю за месяц.

– Понял. Это… Я что звоню… Мы хотим круглосуточную работу сделать… Всех филиалов, не только в центре. Ты как на это смотришь? Или ночами по бабам шастаешь? Двойная оплата, если что.

Деньги были нужны. Ипотека сама себя не закроет.

– Я не против. А Надя что говорит?

– Ей еще не звонил. Ладно. Не будем рассусоливать! Жди. Дам отмашку, как график точно изменим.

Я положил трубку, перевел взгляд на дверь. На пороге мокрый и грязный стоял вчерашний гость, держа в руках отвалившиеся колокольчики.

II

Без какого-либо приветствия, сетуя на дождь и весеннюю распутицу, гость, опять озираясь на выставленный товар, прошел и сел полубоком на офисный стул напротив меня.

– Вы думали над моим предложением? – спросил он, уставившись глазами с красными капиллярами. Нос был покрыт мелкой сеткой сосудов – фиолетовой паутиной, словно какой-то паук, живший в нем, замышлял коварный план.

– Добрый вечер! Простите, но… Я вообще вас не понимаю. Какое предложение? Подскажите, что вообще происходит?

Я не мог допереть. Правда, не мог. Он покупает гроб на будущее? Вероятно, не себе? Родственнику? Умер кто-то или нет?

Мужчина улыбнулся. Тонкие сухие обветренные губы растянулись, как дождевые черви. Он еще раз окинул взглядом помещение и указал на красно-черный классический гроб, стоявший позади меня.

– Мне нужен примерно вот такой. Только очень длинный и очень узкий. Очень… длинный… и… очень… узкий! – медленно выговаривал он каждое слово, расставляя театральные паузы.

По офису запахло перегаром. Он не был пьяным. Скорее остаточное. Но воняло знатно. Я поспешил сделать кофе, чтобы хоть как-то перебить вонь. В помещении было душно и влажно.

Кружка. Две ложки растворимого, два кубика сахара. Кипяток из кулера.

– Кофе? Чай? Значит, говорите, очень длинный и узкий? – решил принять правила игры.

– Спасибо, откажусь. От кофеина в любом виде мне плохо! – ответил он. – Да-да! Вы меня правильно поняли. Примерно вот такой гроб. Как этот. Хорош. Только другие размеры нужны и еще несколько деталей. А можно посмотреть все варианты из ваших книжек?

«Книжек?!»

Я взглянул на него со спины. Черное пальто на несколько размеров больше, словно шатер закрывало шарообразное тело. С рукавов и подола капала вода, под стулом собиралась грязная мутная лужа.

«Придется мыть пол! Стул, скорее всего, сдавать в чистку. Предупрежу Надю. М-да уж!»

– Можете посмотреть каталоги, – предложил я, смотря на игру пара из кружки. – Я не тороплюсь. Пока дождь. Но, может, расскажите, что случилось?

– Я тороплюсь! – громко ответил незнакомец сиплым скрипучим голосом. – Мне нужно успеть к полуночи. Где ваши книжки?

Ох, вызывал он во мне бурю эмоций. С одной стороны, совершенно не зная, что на самом деле произошло, я должен был держать марку: вежливо общаться, быть сосредоточенным, не улыбаться и не усмехаться; с другой, мне казалось, всё это каким-то театром абсурда, розыгрышем местного городского сумасшедшего, пришедшего почти в восемь вечера в похоронное бюро. Вы бы только видели сего персонажа, листающего «книжки» с гробами, словно глянцевые журналы с голыми бабами.

– Вот этот ничего. И вот этот! Вот красивый. Этот, наверное, удобный! – пришептывал мужчина, не отрывая взгляд.

Распустив галстук и расстегнув верхнюю пуговицу, я вернулся за рабочее место.

«Пусть смотрит, пока пью кофе. Один хрен ливень и нет зонта!»

К траурному стилю в одежде я привык. У меня всё было черное, но всё же после рабочего дня переодевался, оставляя пиджак, брюки, рубашку и галстук в офисе. Casual как-то ближе к телу, удобнее, комфортнее. Да и взглядов на себе меньше собираешь.

– Если затрудняетесь с выбором, то можете посмотреть в интернете. А вообще, спрашивайте. Я просто не пойму, что конкретно ищете. Материал, дизайн, цена! – пытался я разговорить собеседника.

– У меня нет интернета! – ответил он, перелистывая страницы. – Вот такой нормально… такой… и такой!

Гроб нужен всем. Это же наша последняя «комната», где уже никто не побеспокоит. Никаких звонков, переписок, голосовых сообщений, клипов в соцсетях, новостей. Итоговый цифровой детокс. Небытие после такого «яркого и насыщенного» бытия. Ага!

В ритуальном деле не редкость покупки столь специфичных товаров на будущее. Как у нас шутят, на вырост, «похоронный шопинг», акция «приведи друга», «1+1=3». Черный юмор, но реальность. Цены-то растут.

– Можете сфотографировать и внимательно изучить дома! – я мягко поторапливал мужчину.

– У меня нет фотоаппарата! А у вас?

«Фотоаппарата? Может, он еще перерисовывать или переписывать будет?»

Он поднял голову и снова посмотрел мне в глаза. Неприятно. Пугающе. Отталкивающе. Пять секунд такой пытки – вечность. Я не знал, чего ожидать от «городского сумасшедшего». Может, в истерику впадет или бросится на меня с ножом.

– Я имею в виду сотовый… ну перефоткать страницы!

– Его тоже нет. Ничего у меня нет. Есть деньги на гроб. Ладно, я вернусь позже. Не буду вас задерживать.

– Нет-нет! Просто если затрудняетесь с выбором, то… Я имел в виду, что, если вы…

Но гость не дал мне договорить. Оставив после себя грязное пятно на черном стуле, отпечатки на полу и оторванные колокольчики, он ушел в дождь. Не оборачиваясь.

Закончив с уборкой и закрыв офис, я направился в бар. Домой не хотелось. Пусто. Одиноко.

Неоновая вывеска «Гоголь здесь! Моголь там!». Посетителей было немного. Я сел за барную стойку, поздоровался с барменом Коляном и заказал себе пиво с чесночными гренками.

– Слушай, у тебя бывает, что ты ни фига не понимаешь в ситуации? – спросил я, сделав глоток и убрав пену с верхней губы.

– Хах! Это мой девиз по жизни! – пошутил Колян, отмеряя нужное количество алкоголя в коктейль. Он знал, где я работаю, и привык к мрачным историям, странным вопросам. – Ты как?

– Да ко мне два дня подряд приходит какой-то, млять, дядька. Странный ппц. Хочет заказать длинный, но узкий гроб. Прикинь? Не говорит никаких параметров. Приходит. Листает каталоги и уходит. Ноль информации. Что? Куда? Зачем? Что случилось?

– А все говорят, куда берут гроб? Вроде это и так понятно! Товары у тебя, это самое, с ясно-понятным применением! – улыбнулся бармен в клетчатой рубашке и темно-синем фартуке.

Я захрустел гренками, макая их в соус.

– Ну не знаю. Конечно, сразу вижу: кто-то умер или берут на будущее. А тут ни черта разобраться не могу. Еще и эти его «очень длинный и очень узкий». Что значит узкий? Он же не футляр заказывает! – засмеялся я сам от своей шутки.

– Да у людей в башке всякое! Оно тебе надо – париться по пустякам! Уточни размеры, и всё. Мне кажется, братан, но сам жути нагоняешь. Главное, когда к тебе пришла семья и заказала гробы всем, то ты не так загрузился.

Он имел в виду случай, произошедший примерно год назад. Пришла семейная пара. С виду обычные люди. Но их заказ меня удивил донельзя. Они разом купили гробы всем – на всю семью, включая двух детей.

«Мы только не знаем, насколько сантиметров брать больше. На вырост же детишкам! – задумывались они, а я, простите, охреневал. Что значит на вырост? Это же не лыжные ботинки, в которые можно ваты положить. Они, когда это… собрались того? Все вместе, что ли? – В мире сейчас очень беспокойно, поэтому и берем сразу: себе, родителям, детям. А если детишкам не пригодится, то продадим через доску объявлений!»

Я в тот день под видом перекура вышел и позвонил Семену Викторовичу. «Мало ли надо было в органы опеки обратиться?!» – думалось мне. Но шеф сказал твердо и четко:

– Продавай. Не нашего ума, что люди с деревянной коробкой решили делать. На вырост так на вырост. Двойные, тройные, узкие, широкие, обитые бархатом или просто прямоугольник с гвоздями – про-да-вай и точка! Бизнес есть бизнес! Разговор окончен! – отчитал меня Викторович.

Алкоголь постепенно ударил в мозг. Сменили тему. Футбол, девушки, ипотеки, авто, прочие запары мужиков за тридцать. Бармен – он же у нас и за однокашника, и за психолога, и за лучшего друга. Но вместе с количеством выпитого и сказанного, во мне возрастало ощущение, что за мной кто-то следит.

***

Вернулся домой на такси. Мания преследования не отпускала.

– Ну кто может следить? Что за бред? – успокаивал себя, смотря в окна такси. То в левое, то в правое, то оборачивался назад. Выглядел я подозрительно. Даже таксист посматривал на меня через зеркало заднего вида. Наверное, думал, я не выпивший, а под «солями», на нервяке и суете. Да и черт с ним.

Подъезд. Лифт. Дверь. Мысленная жвачка всё крутилась и тянулась в голове. Почему ему нужно успеть до полуночи? Он в тыкву, что ли, превращается или в гроб лечь надо? Интересно, где он живет? Наверное, поблизости, раз приходит ко мне на точку?

Я стал представлять этого странного персонажа за разными делами. Вот он просыпается и чистит гнилые разъехавшиеся зубы, сплевывает зубную пасту, полощет рот. Затем, наверное, плетется на работу. Если работает, конечно же. Интересно, где и кем? Возвращается домой. Что он смотрит? Как живет?

От каких-то сцен мне было смешно, от некоторых страшно, мерзко, тошнотно.

«Стоп! – прервал я себя. – Нельзя оценивать людей по внешности. Нельзя судить только потому, что на ком-то скверно сидит пальто, а волосы давно пора подстричь покороче. Ну, хочет носить «озеро в лесу», так пусть носит!»

И вообще, если ты работаешь со смертью или около смерти, то нельзя забирать работу домой. Можно реально свихнуться, если додумывать каждый случай, анализировать ситуации, искать смысл жизни. Кто, как не судмедэксперты и «похоронщики», знающие финалы сотен человеческих судеб, осознают: никакого смысла в жизни нет. Мы просто живем. Мы просто ходим, дышим, работаем.

«Работа на работе, дома – дом и еще одна бутылочка пива!» – сказал я себя, но не нашел сил встать с кровати. Уснул. Ничего не снилось.

В районе обеда следующего дня я кратко написал Надежде по WA:

«Привет! Мне везет на странных клиентов. Вчера приходил этот, про которого ты писала в записке. Реально странный тип. Прикинь, ему нужен очень длинный и узкий гроб. Вообще, ничего толком не говорит. Если заглянет, постарайся узнать, что он хочет! Спасибо!»

Надя была немногословная. Женщины у нас в компании специфичные: холодные, интровертные. Оставляют эмоции и теплые слова для клиентов. Поэтому ответ был сухим:

«Ну мало ли что захотелось клиенту. Забей и продай! И так из-за переезда у нас мало продаж за месяц. Филиал удобнее, только денег теперь нет!»

Ближе к вечеру поймал себя на мысли, что я впервые за много лет хочу в офис. Такое, знаете, чувство томительного ожидания сюрприза, праздника, встречи с девушкой, которая тебе очень нравится. Не знаю, уместны ли здесь сравнения, но хотелось снова встретиться с таинственным гостем, поскорее докопаться до сути.

– В следующую встречу я точно узнаю, что, куда и зачем ему нужно! – дал я слово и провел остаток дня в делах житейских. Сериал. Книга. Стирка.

Утром меня разбудил галдёж на улице. Сонный и нечёсаный я выглянул с балкона. Субботник – советская традиция облагораживать ранее засраный двор.

«Блин, обещал же старшей по дому выйти и помочь! Баш на баш. Она мне стиралку, пока не куплю себе новую, я на общественные работы».

Накинул худи, спортивные штаны, кроссовки.

– Раиса Павловна, это я! – громко поприветствовал, незаметно подойдя к ней. Она граблями собирала бычки, этикетки, пустые пачки сигарет и прочий мусор.

– Господи, что орешь! Перепугал! – вздрогнула бабушка. – Хочешь на мне денег заработать, что ли? Хрен тебе. Не на гроб я свою пенсию откладываю. Хотя…

Шутки у жильцов, знавших, где я работаю, были примерно одинаковые. Ирония, сарказм, черный юмор. Признаться, мне они изрядно надоели, и было уже давно не смешно. «Петросянщина», «аншлаг», «бородатые анекдоты».

– Держи грабли. Тута и тама нужно очистить! – Раиса Павловна очертила площадь работ. – Я пока пойду сахар измерю. Голова кружится, сил нет! Не хватало еще сдохнуть на субботнике посреди собачьего дерьма. Увижу, кто тут собак выгуливает, мордой макну! Прямо в говно! А ты молодец, что пришел. Держи перчатки.

Наушники. Музыка. Lo-Fi. Исправительно-трудовые работы в лагере под названием «типичный жилмассив и панельный дом на девять этажей».

Параллельно двору через дорогу проходили трамвайные пути, была остановка. Пенсионерам удобно. Вышел из подъезда, прошел двор до середины, тротуар, по «зебре» и через две дорожные полосы – и ты у металлической будки, продуваемой со всех сторон.

Около получаса я сгребал мусор в кучу. Ко мне подходил сосед с пятого подъезда и в два-три захода сгружал «добро» совковой лопатой в черный пакет.

Ожидая очередных «похорон мусора», я закурил, сложил руки на черенок лопаты в позу отдыхающего, и уставился на остановку. Подошел трамвай, двери открылись и… Я тогда подпрыгнул на месте. Из него вышел тот самый коротконогий мужик с какой-то женщиной на голову выше него. Парочка смотрелась крайне странно. У нее была длинная черная юбка и черная шляпа с большими полями, маленькая прямоугольная сумочка через плечо. Утонченная и статная дама рядом с раскачивающимся в разные стороны «пингвином».

Если бы он шел один, то, нарушив все правила приличия, я бы подбежал к нему и задал целый ряд вопросов. Но так делать нельзя. Представьте, у вас, не дай бог, горе, а к вам подбегает «продавец гробов» и орет на всю улицу: «Вы гроб себе берете? У вас кто-то умер? Вы вообще почему такой странный?»

Пара повернула направо, как раз в направлении моего офиса, и скрылась из виду.

«Значит, живут неподалеку. Где-то прямо поблизости с…»

Времена, когда соседи знали друг друга и не только в подъезде, но и целыми кварталами, давно прошли. Сейчас на одной лестничной клетке, даже в перегородке, люди могут жить годами и не здороваться. Дом знакомых незнакомцев. Взгляд в пол, прыг в лифт, шмыг домой.

Но зная Раису Павловну – грех было не попытать удачу.

– Извините, а не знаете у нас на районе такую странную пару: она высокая и в шляпе, а он маленький и толстый, с длинными волосами в пальто? – я рукой показал примерную длину волос. – Они еще вместе нелепо смотрятся!

Пенсионерка разогнулась. В ее спине что-то хрустнуло.

– Ах, эти. Я сразу узнала их по твоему описанию. Это же…

И недоговорив, она упала на спину, несколько секунд подергалась в конвульсиях и затихла. Глаза смотрели прямо на меня.

– Скорую… скорее! – доставая мобильный телефон, закричал я. – Раисе Павловне плохо. Млять, какой же номер… Хрен с ним, звоню в 112.

Из подъезда выбежала женщина. Он сразу же направился к ней помогать.

– Я фельдшер. Увидела с балкона. Сейчас… сейчас!

Медик начала реанимировать, но все было без толку, и через пять минут она сказала:

– Всё. Умерла. Ждем скорую. Сейчас позвоню в полицию.

Тело погрузили в черный пакет с замком. «И раз-з-з! – скомандовал водитель прикатившей «буханки» судмедэкспертизы. – Вот и погрузили! Легкая бабуся!»

Полиция опросила свидетелей. Я сказал, что спросил у нее: «Куда ставить грабли?»

– И что дальше? – Да ничего! Она не ответила, упала, вот так потряслась и умерла. Всё! Нечего

рассказывать.

– Ясно. Здесь и здесь распишитесь!

Рядом с каретой скорой помощи плакала дочь Раисы Павловны. Прибежала с соседнего дома. Ее успокаивали другие деды и бабушки. Рядом, стервятником, кружился похоронный агент. Наша компания. Зато тело точно отдадут, а не будут делать мозги в морге. Всякое бывает.

«Интересно, кто сообщил в «ритуалку» про смерть? Полицейский, врач на скорой, водила «УАЗика»?»

Субботник был омрачен. Все «добровольцы» сгрузили инструменты в подвал и разбрелись по квартирам. Я сидел на лавочке, пил кофе из картонного стаканчика, курил и смотрел на наполовину заполненный мусорный пакет. Как всё в нашем мире пошло и цинично.

«И раз-з-з! – спародировал я, взяв брошенный мусор. Донес его до бака на углу дома. – Вот и погрузили!»

III

Никакого стикера от Нади не было, стул так и остался грязным, колокольчики я приделал, вернув голос входной двери.

К обеду приехала машина, забрали два гроба. Их купили в другом филиале, одну продажу почему-то записали на меня. Мол, консультировал по телефону я. Ну и ладно.

Перекус хот-догом в обед, кофе, кофе и еще раз кофе. Хот-доги уже не те. Делаются как-то быстро. Тяп-ляп, без души, без ритуала: сосиски внутрь, насыпали «корейской морковки», в пакет и… «Вот. С горчицей тот, что с салфеткой»!

В полдень оформил сделку. Женщина, хоронившая сына, погибшего в ДТП, вначале держалась стоически, но, чем дольше мы разговаривали, тем… В общем, она, вероятно, во мне увидела его. Разрыдалась.

Дал стакан воды. Она накапала туда «Валосердина». Привычный приторный запах для офиса. Только выветрится, снова появится. Никакой ароматизатор не может перебить. Количество продаж, кстати, легко понять по стойкому аромату лекарства. Им и самому можно пропахнуть.

Успокоившись, она сказала:

– Знаете, а я ведь даже попрощаться с ним не могу. В морге сказали, что лучше в закрытом хоронить. На трассе разбился. Сами понимаете. Решила кремировать, так как без связей место на кладбище нормальное купить не могу…

Я слушал внимательно. В такие минуты лучше ничего не говорить. Просто молчать. Молчание – оно громче любых слов.

Женщина, вытирая слезы, продолжила:

– Предложили какое-то, тьфу, позорное. В низине, у оврага. Господи, я его растила двадцать два года, чтобы теперь, как собаку, под деревом, что ли, закопать! – заплакала еще сильнее.

– Я вас понимаю. От лица компании можем предложить небольшую скидку. Посмотрите вот эти урны для праха! – я указал на стенд, стараясь отвлечь ее делом – выбором.

Дождь с пяти вечера снова зарядил барабанную дробь по крыльцу. Погода была самое-то для встречи с этим «очень длинный… но очень узкий». И, когда я услышал, как зазвенели, починенные мною ангелочки-колокольчики, то…

– Не удивляйтесь! – с порога сказала та самая высокая женщина в длинной юбке, шляпе и с зонтом-тростью. – Мой брат не смог прийти.

Опешил. Нет слов. Чего не ожидал, так встретить именно ее.

– Проходите. Зонт можете поставить… Стоп! Только не садитесь на стул. Сейчас.

Я достал пакет, накрыл перепачканное сидение.

– Присаживайтесь! Кхм, честно я уже и не знаю, с чего начать! – сказал я, смотря на худую женщину лет пятидесяти, может, пятидесяти пяти. Мелкие мимические морщины покрывали лицо, из-под шляпы виднелись убранные в хвост седые волосы. Руки были жилистые, бледные, с крупными синими венами и красноватыми костяшками. – Давайте с вами уже придем к пониманию, что нужно.

И тут до меня дошло. Ее странный брат хотел купить гроб для этой мадам. То есть теперь она сама хочет купить гроб себе. Впрок!

– Как понимаю, гроб берете, простите, себе?

– Что вы! – вздрогнула от слов она. – Упаси, боже! То, что я примерно метр восемьдесят пять, с узким тазом и плечами не означает, что я решила примерить деревянный макинтош! – усмехнулась женщина в шляпе, блеснув золотым зубом сверху. – Мне нужен гроб еще длиннее и немного уже.

«Фуф! Так-с. Ладно. Моё дело продать и точка».

– Говорите параметры! – сказал я, взяв ручку и открыв ежедневник.

– 255 на 40–45 сантиметров. Глубину желательно… – она сделала паузу. Держала спину ровно, а подбородок – чуть приподнято. Надменный взгляд «аристократки» с окраины сибирского городка. – Впрочем, глубина может быть стандартная!

Что поделать, «женщины с кандибобером они такие».

– Как я понимаю, человек высокий и худой.

Дама проигнорировала вопрос.

– Гроб нужен в черно-красных тонах. Обязательно! Я вчера внимательно изучила вашу продукцию на сайте. Заинтересовали № 20, № 18, № 21 и №17. Да, все из одной коллекции. Любой из них! Но хочу уточнить про материал! Только из карельской березы! Никакой осины, никакого дуба или сосны! Я могу у вас закурить? Вы же всё равно уже закрываетесь!

– Да, пожалуйста! – кивнул я, хотя, естественно, курить у нас было запрещено.

«До утра выветрится! Прерывать ее нельзя! Осталось всего семь минут, и она может исчезнуть!»

Женщина достала бежевый мундштук, засунула в него сигарету с цветным фильтром, закурила. На кончике мундштука остался отпечаток губ – красный след помады. Спустя еще две затяжки, дама улыбнулась и продолжила:

– Я могу вам показаться странной. Так же, как и мой брат. Но, пожалуйста, выполните этот заказ. И без лишних вопросов. Я не могу рассказать всех деталей!

Мне хотелось было сказать, мол, деталей-то и не надо, но я был так заинтригован, что не выдержал и задал вопрос:

– Похороны будут или нет? Поймите меня и вы. Пожалуйста! Если мы будем делать эксклюзивный заказ, то на производстве меня спросят про сроки, зададут уточняющие вопросы. Мы с вами заказываем дорогой нетипичный гроб, а не брюки на заказ!

– Так костюм и не нужен. Никакой атрибутики: ленточек, икон, одежды, подушек. В чем сложность? – она не поняла метафору.

Я цокнул, протянул ей пустую кружку – под пепел. Закурил сам.

– Скажите, а почему именно карельская береза? За все время работы в похоронном агентстве отпускал всего один гроб из этого материала. Да и вообще про дерево редко интересуются. В основном спрашивают про внешний вид, дизайн, стоимость.

– На этот вопрос я вам отвечу. Мне нравится ваше любопытство! Betula pendula var. carelica! – произнесла она, вероятно, на латыни непонятные мне слова. – Наши предки родом из Карелии, а древесина подобного толку издревле служила племенам для уплаты налогов. Мы платим при жизни, мы платим за рождение и крещение, за взросление и старение! – одновременно с ней я затянулся сигаретой. – За смерть тоже нужно платить! Нет ничего бесплатного. Бесплатно даже в болото не сбросят.

– Вы имеете в виду льготные похороны?

– Да. Тело же нельзя бросить бесхозным. Его всё равно похоронят на деньги налогоплательщиков. Повторюсь, нет ничего бесплатного. Даже самое дешевое место на кладбище, которое каждый год будет заливать водой, и то стоит денег. Суровая реальность. Вы задумывались о своих похоронах, молодой человек?

– Мне хватает этого… – хотел было сказать «дерьма», но вовремя поправился. – Мне хватает похорон на работе. Пока не до этого!

– Зря! Скажите, я ответила на ваш вопрос?

– Да, вполне! – я соврал, так как ни черта не понял в ее философствованиях. – Хорошо я вас понял. Оставьте, пожалуйста, ваш номер телефона. Мне нужно будет уточнить у производства: смогут ли они выполнить заказ. Какие сроки?

– Пожалуй, я сама зайду к вам завтра! Мы с братом крайне не любим телефонные разговоры. Все эти современные устройства, знаете ли, источают столько негативных вибраций. Можно сойти с ума!

«Сойти с ума?! Блин, ребята, да вы уже странные!»

– Сроки? – спросил, выдерживая «покер-фэйс».

– Желательно уложиться в неделю! Считая с сегодняшнего вечера. Но, отмечу, нужно выполнить все условия. Деньги здесь имеют вторичное значение. Ах да, завтра я вам расскажу про еще несколько не менее важных пунктов!

«Значит, тело лежит в морге?! – подумал я. – Значит, точно кто-то умер. Или вот-вот готовится отойти на тот свет! Так. Стоп! Какие еще дополнительные пункты?»

– Мне пора! Всего доброго! – попрощалась мадам, аккуратно вытащив окурок указательным и средним пальцами правой руки и отправив его в кружку.

Ночью опять снилась белиберда. Насмотрелся исторических документальных фильмов в сети. Мозг подсунул интересные образы. Лошади, запряженные в деревянную повозку, скрипучие колеса, трясущаяся по неровной дороге телега. Развалюха. А в повозке гроб. Тоже деревянный, поехавший, кривой, с плесенью и заржавелыми шляпками гвоздей. Была в том гробе щель, в которую мне хотелось заглянуть, но «катафалк» так мотало и подбрасывало, что я, прильнув к отверстию в крышке, лишь бился бровью.

«Тормози! Тормози же! – прокричал я извозчику в непромокаемом плаще и капюшоне».

Лошади замерли. Фыркнули. Я сидел на гробе сверху, капли пота падали на крышку. Посветил фонариком в щель, пытаясь увидеть, кто же там. А там… был… я! Не самый оригинальный сон, но, черт возьми, пугающий.

– Ты там, ты! Чего удивляешься? – раздался сиплый прокуренный голос извозчика.

– Как я? Я… Я ж вот он – здеся! – спросил, не понимая происходящего сюра.

Мужчина повернулся, отпустил вожжи и снял капюшон. Это был тот самый юродивый.

– Ну это как посмотреть! Может быть, в жизни ты еще и здеся, а во сне уже тама. Не всё тебе людей по комнаткам распихивать. Отдохни, полежи, с мыслями соберись! Оно как бывает: торопишься, спешишь, куда-то несешься сломя голову… Раз, и готов! Ну да ладно, хватит пялиться. Ехать надо, могила стынет!

Простоял в душе минут двадцать. Потратил половину геля для душа. Смывал с себя кошмар.

Днем в офис зашла дочь умершей на субботнике Раисы Павловны. Выбрали самый простой гроб, необходимые принадлежности. Оформление. Справки.

– Я ей говорила, чтобы в больницу ложилась. Ей же, как супруге военного пенсионера и вдове, положен даже санаторий два раза в год. Спорила со мной! – рассказывала женщина – примерно моя ровесница. – Прости меня, Господи, но они с этими дачами, огородами, как сумасшедшие. Сто раз ей туда вызывала скорую, мчалась на такси. Продала бы дачу давно, да по паркам гуляла.

– Такое поколение!.. Да уж… Понимаю... Жизнь… Ну и возраст у нее уже, – вставлял я типичные слова-поддакивания. Многим же нужно просто высказаться вслух, исповедаться. Прям как мне перед барменом. Иначе катушка слетает, голова от мыслей и переживаний перегревается.

Принял обновление цен на сайте. Гробы попроще стали на десять процентов дороже, гробы подороже – на пять процентов дешевле. Видать, бизнес готовится к дачному сезону. Солнце, жара, «батрачка» на грядках плюс алкоголь, бани и другие «оздоровительные Спа-комплексы» на огородах открывали двери. Пик сезона!

«Блин. Карельская береза! Точно. Срочно звонить!»

– Алло! Сан Саныч на месте? Это с агентства «Прощание». Менеджер беспокоит. Нужно переговорить! – мне нужен был главный.

– Слушаю, мля! – раздался бас в трубке.

– Сан Саныч, здорово! Подскажи, у вас такой материал, как карельская береза есть?

– Минуту. Точно такую надо? Сосна не подойдет, мля? Ее завались в цех привезли, хоть себе «шкафы» делай! – цинично шутил он. – Жди!

Слышал мат, гам, шум работающего инструмента. Чем не столярка?

– Тут? Короче, есть немного. На два-три гроба хватит, мля. Но дорого. Размеры есть?

– Не спрашивай. Сейчас будет странно. Просто слушай! – предупредил я и начал читать данные с ежедневника. – Двести пятьдесят пять на сорок сантиметров. Глубина: стандарт!

– Записал. Диктуй дальше… – без каких-либо эмоций или вопросов, сказал Саныч.

– Модель № 21. Черно-красный. Бархат. Дальше все по стандарту.

– Понял. Сроки?

– Пока еще не оплачивали. Но, думаю, сегодня заключим сделку. Так как заказ дорогой, то по отмашке сразу запускай. Да-да, естественно, самую «горячку» закрывайте и только потом! – имея в виду гробы, которые изготавливаются к назначенному дню. Таких немного. Обычно хватает заготовок! – Сан Саныч, да мы тоже скоро в круглосуточную будем работать. А что поделать? Похороны за похоронами.

– Вымираем мы, мля! Но если тут убавляется, то где-то же прибавляется? Эй, вы, твою мать, куда его понесли… сюда клади… Аккуратнее! Обивка же! Дебилы.

Он бросил трубку. Дело у него ответственное. За размерами следить, за качеством, сроками, чтобы работники не бухали. Порой уйдет в запой какой-нибудь «мужик золотые руки» и все планы срывает. А заказчики-то ждут, и труп в морге тем более.

Ближе к вечеру и встречи с загадочной мадам пришла зарплата. Скудно. Сказался переезд на новое место. Точка еще не раскрученная, непрогретая. Людям ко всему привыкнуть надо. Особенно в нашей стране. Любые изменения всегда в штыки воспринимаются. Про «ритуалку» вообще молчу.

«Скоро лето, дети во дворе играть буду, а тут гробы заносят-уносят… уносят-заносят. Такое себе!» – думалось мне.

Читал почту, коротал время. Головной офис хочет корпоратив делать. Хоть там коллег-продажников в обычной одежде увидеть можно.

Голосовое от босса:

– Здорова. Сегодня сможешь остаться на ночь? Начинаем круглосуточный режим.

«Да. Конечно. Только схожу куплю еды на ужин. А почему такая срочность?» – спросил я, напечатав сообщение в мессенджере.

Ответа не последовало. Сообщение даже не было прочитано. Хотел позвонить, но зная Семена Викторовича, оставил эту идею. Опять разорется, что отвлекаю его по пустякам, что вопросы мог бы задать и потом.

С аптечной точностью и ровно в 19:40 на пороге появилась женщина в шляпе. Поздоровались, прошла. Мне не оставалось ничего, кроме как принимать правила игры и спокойно общаться с ней.

«Плюс один странный заказ в коллекцию, сколько еще будет?! Люди ведут себя странно при жизни… и при смерти тоже!»

– Хорошие новости. Я узнал про карельскую березу. Да, есть такая древесина на производстве. Если оплатите сегодня, то начнут изготовление уже ночью. Точно уложимся в срок.

– Прекрасно! – захлопала в ладоши она. – Надеюсь, работники не удивились материалу?

– Нет. Сейчас у них много заказов, поэтому они вообще не задают лишних вопросов. Их дело – производство. Гробы же, открою секрет, подсобный товар для них. Сан Саныч – главный их, говорил мне, что до развала Союза они какие-то госзаказы выполняли. Нет, ничего секретного. Что-то для бараков, лавочки делали, беседки, разные заказы по дереву поступали. Работы было много. Сейчас тоже много, но вот немного, мягко говоря, другой направленности.

Дама ухмыльнулась. Достала из сумочки помаду и маленькое зеркальце. Прямо при мне принялась подводить макияж.

– Что ж. Хорошо. Но есть еще две детали, которые хотелось бы добавить.

– Да. Я вас внимательно слушаю! – среагировал я, открыв ежедневник с рабочими записями.

– Внутрь гроба нужен свет и…

– Что, простите? – вздрогнул я. Аж ручка выпала и в висках запульсировало.

– Освещение. В гроб нужен свет. Запишите. Легкий… приглушенный… мягкий свет. И обязательно установить замок. Но такой, чтобы, если закрылся изнутри, то нельзя было открыть снаружи.

Сказать, что я потерял дар речи, ничего не сказать. Я отложил ручку, сложил руки, как школьник на первой парте, и внимательно всмотрелся в женщину.

«Они точно больные! Это или розыгрыш, или какие-то местные сумасшедшие. Брат и сестра, недавно вышедшие с дурдома! Может, я вообще сплю?»

Первый раз я засомневался в реальности происходящего. Увы, как у героя фильма «Начало», волчка, чтобы проверить сон это или реальность, у меня не было. Но то кино, а мы с ней были здесь.

– Всё! Хватит! Это бред! Вы понимаете, что говорите? Какой свет? Какой замок? Какие закрыться изнутри?

– Конечно! – выделив букву «ч», ответила женщина. Её невозмутимость поражала меня. – Я могу вам доказать не словом, а делом. Вот деньги. Сколько нужно? Можете, сами отсчитать из конверта. Нам очень нужен этот очень длинный и очень узкий гроб с освещением и замком. Вы можете такой изготовить?

Я двумя пальцами приоткрыл толстый почтовый конверт. Деньги. Пачка пятитысячных купюр.

– Если этого будет недостаточно, то могу принести еще. Вы скажите, пожалуйста, точную сумму? Я понимаю, что свет провести под землю практически невозможно, но, сейчас век высоких технологий. Что-то же можно придумать. Прах отправляют в космос, из праха делают памятные кулоны, вкрапливают останки людей в картины… А тут всего лишь свет и замок. Что может быть проще?