Граница

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ - ЗАСЕЛЕНИЕ

Я заезжала в эту квартиру с радостью и волнением, ибо это была теперь моя собственная жилплощадь. Не ипотека, не съем, не комната у родственников с вечным «ты же понимаешь, мы тебя любим, но...». Своя. Правда, купленная на вторичке, с чужими обоями, которые я собиралась безжалостно содрать, - но своя, из которой никто больше не посмеет выставить меня. Стоя в коридоре, еще пахнущем чужим жильем, я держала в руках ключи. Их было четыре: чип от домофона, два ключа были от верхнего и нижнего замков на входной двери, и один, маленький и нелепый, - от какой-то дальней кладовки в гараже, которую прежние хозяева оставили в наследство вместе с квартирой, и о которой я тогда даже еще и не думала.

«Тридцать и четыре десятых квадратных метра», я знала эту цифру наизусть: она стояла в выписке, в договоре, в моей голове. Тридцать и четыре десятых. Седьмой этаж. Квартира номер семьсот тринадцать. Я переехала в нее с одним рюкзаком, очень большим чемоданом на колесиках, который заменял мне шкаф, и сумкой, в которой лежал ноутбук.

В рюкзаке сидел кот. Он сидел там всю дорогу - в метро, в автобусе, в такси, - и молчал. Не мяукал, не царапал ткань, не пытался вырваться. Просто сидел, свернувшись в тугой серо-белый комок, и смотрел в темноту рюкзака своими зелеными глазами. Я знала, что он смотрит: я чувствовала этот взгляд спиной, лопатками, затылком. Кот у меня был особенный - он вообще редко подавал голос, но всегда смотрел. Смотрел так, будто знал что-то, чего не знала я.

А вот чемодан был огроменный: я собирала его у тети три дня, и все равно половину вещей я так и не распаковала, они пролежали в нем до зимы. Мебели тупо не было, просто тогда, стоя на пороге, мне казалось, что я взяла самое необходимое. Плед. Кружку. Тапочки. Зарядку от телефона. Надувной матрац, в общем, все, что нужно человеку, чтобы начать жить заново в маленькой, собственной квартирке.

В сумке лежал ноутбук.

Я поставила сумку на пол, сняла рюкзак и осторожно, очень осторожно расстегнула молнию. Кот не двинулся: он подождал, пока я открою рюкзак полностью, потом медленно, с достоинством, высунул голову и осмотрелся. Принюхался, и только после этого - не спеша, будто делая мне огромное одолжение, - вылез на пол. Он сел посреди коридора и уставился в глубину квартиры.

Я тогда не придала этому значения. Ну, кот. Ну, осматривается. Новое место жительства, и все такое. Сняв куртку, я повесила ее на крючок – это был единственный крючок, оставшийся от прежних хозяев, криво привинченный к стене, - и пошла осматривать свою вотчину.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ - СТРАННОСТЬ НОМЕР РАЗ

Кухня была маленькая. Метра четыре с половиной, если честно. Стол, плита, раковина – все было втиснуто так плотно, что казалось, будто мебель здесь жила своей жизнью и просто терпела прежних хозяев. «Выброшу при первом удобном случае: отправлю в полет хоть с окна». На плите стояла пустая кастрюля: прежние хозяева забыли ее. «Или нет, просто оставили нарочно». Кастрюля была старая, эмалированная, с оббитым краем, а внутри нее лежала записка. Я развернула ее.

«Здесь хорошо. Берегите дом».

Почерк был женский, мелкий, аккуратный. Бумага - из школьной тетрадки, в клеточку, вырванная неровно, с одной стороны – остался зубчатый край, я тогда еще подумала: мило, и очень трогательно. «Старушка, наверное, съезжала, волновалась, оставила». Бывает.

Но я не подумала о другом. О том, что кастрюля стояла на плите, а не в шкафу. Что записка лежала внутри, а не рядом. Что дом это не квартира. Дом. Целых четырнадцать этажей, я знала это еще из объявления, которое нашла в интернете, но квартира – только его часть. Тридцать и четыре десятых из всего. Немного подумав, я сняла кастрюлю с плиты, и поставила ее в стол. «Все равно, готовить я пока не собираюсь».

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ - СТРАННОСТЬ НОМЕР ДВА

Санузел был совмещенный - это я поняла сразу, как только открыла дверь. Маленькое помещение, в котором ванна стояла чуть ли не вплотную к унитазу, раковины не было, а над стиральной машиной, тоже оставшейся от прежних хозяев, была небольшая полка, она висела «на честном слове», как мне показалось. Стены были выложены плиткой. Голубой. Такой голубой, что казалось, будто ты находишься внутри аквариума, из которого давно вылили воду. Она была местами отбита, местами покрыта тонкой сетью трещин, и в этих трещинах, если долго смотреть, можно было увидеть... что-то. Что-то, что не хотелось рассматривать.

Я включила свет. Лампочка мигнула пару раз, но загорелась. Затем включила воду: она пошла сначала ржавая, а потом нормальная. Я хмыкнула и посмотрела на себя в зеркало, а потом поймала себя на том, что в нем я выглядела чуть иначе, чем обычно. Чуть старше. Чуть... не собой.

У моего отражения был усталый вид. Как будто бы я всю ночь мешки с цементом таскала. «Прикольно. Вышвырну и это тоже. С окна, вот ей-Богу».

Все это время кот сидел в коридоре. Я слышала его: он не двигался, не мяукал, но я слышала его присутствие. Это странное чувство, когда ты знаешь, что в комнате кто-то есть, хотя никто не шумит. Он просто был. И он смотрел.

Я вернулась в комнату, раскрыла чемодан, достала лоток и насыпала в него наполнитель. Поставила напротив туалета.

- Это мой лоток, - пояснила я и похлопала по «фаянсовому трону», - а это, - я указала на лоток, - твой. – Кот чихнул, но более никак не проявил заинтересованности.

Я посмотрела в окно. Солнце уже сместилось, и теперь комната была залита тем особенным предвечерним светом, который делает все золотистым и чуточку грустным. Я села на пол: мебели у меня еще не было, - и огляделась.

«Тридцать и четыре десятых квадратных метра».

Неожиданно кот выгнул спину дугой, гордо прошлепал на кухню, и издал нечто похожее на «дай».

- А. – Я зашла за ним, держа в руках упаковку сухого корма на 1,5 кг. – Жрать хочешь? – Кот ничего не ответил, только облизнулся. Я поставила миску на пол, и насыпала в нее корм. Рядом поставила миску с водой, а в третью выложила мокрый «Вискас». – Все для Вас, дорогое котейшество…

И тут – краем глаза – я посмотрела на плиту. Потом – резко поднялась. На плите стояла кастрюля. Та самая, которую я убрала в стол…

- Все забавнее и забавнее… - протянула я, снова убирая посудину с плиты.

После этого я осторожно присела на колченогий стул, проверяя, не развалится ли он под моим весом. Стул выдержал, и я – снова подойдя к чемодану, - вытащила из него полбулки хлеба, пару огурцов и большую помидорку. Сделав себе салат, я начала уписывать свой ужин.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - НА ПОДУШКУ!

Поужинав, я вымыла посуду, и прошла в ту единственную комнату, которая теперь должна будет заменить мне и спальню, и гостиную, и рабочий кабинет – тоже: так вот в этой комнате мебели не было от слова совсем. Даже завалящего кресла-кровати, убитого еще лет сто назад. Вообще голь: хоть шаром покати, и лишь на полу лежал старый, продранный линолеум, причем дырки были во многих местах - я потом насчитала семь, и все они были какие-то неправильные, будто не каблуками и не временем, а чем-то, что ходило по этому полу босиком и очень долго. А обои на стенах.., они были какого-то ядовито-розового-старого-цвета, «вырви глаз», как говорится…

- Ну, и ладно, зато – это мое. – Громко сказала я в тишь квартиры. – Все будет, все придет, надо лишь – только подождать.

Я подошла к раскрытому чемодану, достала из него надувной матрац, накачала, бросила сверху спальный мешок, подушку - и получилось постель. Почти настоящая, первая в моей жизни, которую я обустроила сама, своими руками, пусть даже это были руки, накачивающие матрац маленьким ручным насосом.

Затем я взяла косметичку и расставила предметы туалета в ванной, на той убитой полке, которая мне сразу не понравилась: уж больно криво она висела. Положила рулон туалетной бумаги на стиральную машину, затем оценила ее: старую, белую, с пожелтевшим от времени люком, и с горечью поняла, что всю технику нужно будет менять к чертям собачьим. Всю: плиту, стиралку, холодильник, которого не было, но который должен был быть. Но сначала – нужен капитальный ремонт, новый пол, и выровнять стены обязательно. Обои – новые, что-то бежевое, окна нужно установить пластиковые. Деньги на такой серьезный ремонт у меня имелись: я работала удаленно, и работа эта кормила хорошо.

Я разделась и легла на матрац. Спальный мешок шуршал при каждом движении, как будто внутри него кто-то жил и не хотел, чтобы я это заметила. Кот устроился в ногах, свернулся серо-белым клубком и затих. А за окном был город: далекие огни, редкие машины, чужие окна в доме напротив. Я просто лежала и смотрела в потолок, он был не подвесной, а беленый.

И как-то незаметно я прикрыла глаза, затем – натянула маску на лицо, и провалилась в царство Морфея.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ - ЧТО ЭТО?!

Проснулась я от того, что захотелось пить. Словно сомнамбула я вытащилась из мешка, поднялась на ноги, включила свет, … и едва не проглотила собственный язык, а крик прилип к небу. Угол зала напротив меня был покрыт какими-то странными наростами, они были словно ребра какого-то огромного существа.

- Это что, - я выругалась на Великом и Могучем, - что «это» за хтонь такая?!

Осторожно приблизившись к стене, я поняла, что в углу был проход, но – куда он вел, я и понятия не имела.

- Все интереснее и интереснее. – Произнесла я и покосилась на свою постель: кот сладко спал, и не было ни малейшего сигнала к тому, что он скоро проснется. Я посмотрела на него внимательнее: во сне он дрыгал лапами, словно бы убегая от кого-то. – Значит ли «это», - я посмотрела на стену, которая и не помышляла о том, чтобы мне что-то пояснить, - что я сплю? – Вслед за этим я подошла к другой стене, и – со всей дури, что накопилась во мне, - треснулась об нее башкой. К той, страшной, я не стала подходить – мало ли что…

В глазах замелькали цветные круги. Я прошла в ванную, посмотрелась в зеркало – на лбу наливался синяк, который не могла скрыть челка.

- Звиздец. – Я снова вышла в зал. – Ну и что это, что за народное творчество, мать моя женщина?!

Мне никто не ответил, а я уже знала, что пойду туда. Подойдя к рюкзаку, я вытащила из него бриджи и легкую футболку, надела кепку, а в поясную сумку положила телефон. И…

Я была готова. К путешествию в осознанном сне.

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ - ГДЕ Я?!

- Сука такая, - шептала я, осторожно продвигаясь по этому «коридору». – Тот, кто это строил, мать его за ноги, головой – да и об угол, обладал большой фантазией, мама дорогая… - На «полу» виднелись лужицы какой-то белой слизи, которые я старалась обойти, или, если не получалось, перепрыгнуть. – Слава Создателю, хоть ветра нет…

Повернув направо, я уткнулась в темноту. Свет – конечно же – был, но он был далеко, просто пятно в конце тоннеля. Я посмотрела на потолок: все лампы надо мной были разбиты…

- Ничего себе…

Я включила фонарик на телефоне и двинулась вперед. Медленно елозя фонарем по потолку.

Ни одной целой лампы не было…

- Фигасе. – Снова заговорила я сама с собой, чтобы не сорваться в истерику. – Тут что – был бой? – Мне никто не ответил, и я продолжила. – Только вот: кто с кем махался – вопрос…

Вслед за этим я двинулась дальше. Почти прошла коридор, на самой границе которого – границе света и тьмы, - увидала ЭТО… встав на месте, как вкопанная. Затем выругалась, причем так, что со стороны могло сложиться впечатление, что я бывалый урка. Который отсидел в местах лишения свободы не один десяток лет.

- … я люблю кино, это правда. – Закончила я предложение, первую часть которого лучше не цитировать. – Но, чтобы такое…

Я вышла из коридора. На уровне моей груди висели… ноги. Они были почти полностью покрыты слизью, из-под которой виднелся край сине-белого кроссовка. Тотчас же навалились жара и влажность, я взмокла и испугалась, что – вот прямо сейчас – мой айфон прикажет долго жить.

Чертыхаясь про себя, я посмотрела выше. И точно: в груди человека зияла дыра.

- Я люблю кино, но не до такой же степени. – Мой взгляд упал на противоположную стену: на ней, словно какие-то гротескные гирлянды, висели люди. У каждого была дыра в груди. – Итак, Наташа, я тебя поздравляю: ты насмотрелась, сучка. – Я сделала несколько шагов, и передо мной появилось яйцо, по счастью – пустое. – И наигралась, мать моя женщина. – Я немного помолчала. – Где я, черт меня задери?!

И тут чьи-то сильные руки схватили меня сзади и подняли в воздух. Они были сухими, а еще я почувствовала прикосновение. Как будто бы меня обнюхали.

А затем мне на плечо упала капля белой слизи.

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ - СЕРЬЕЗНЫЙ РАЗГОВАР

Я уже мысленно простилась с жизнью, когда в моей голове прозвучал холодный и повелительный женский голос:

«Приведите ее».

Тот, кто меня держал, поднял меня выше - и я увидала Ксеноморфа, который стоял точно напротив того, кто меня поймал. КСЕНОМОРФА, мать моя женщина, египетская сила, японский городовой… Точно такого же, как в «Чужом» - квадрологии, которую я пересмотрела бог знает сколько раз.

Некоторое время мы стояли друг против друга. Я знала, что у Чужих нет глаз. Но я реально чувствовала на себе «взгляд» Существа. А затем Ксеноморф, держа меня в лапах, вышел из помещения с людьми и направился к лестнице.

«Стойте!» Существо остановилось, а я почувствовала, как что-то чужое ломится в мой мозг. Помня о том, что Чужие – телепаты, я прекратила всякое сопротивление.

«Может на лифте поедем?» Я знала, что гнездо и Королева находится в самом низу комплекса, на -15 уровне, и представила себе кабину подъемника - в фильме Королева в такую запросто помещалась.

Ксеноморф остановился, я ощутила внутреннюю пустоту, и до меня дошло, что он не знает, где лифт. А главное - я тоже не знала. Существо пошло вперед, спустилось по лестнице – и я увидала характерную пиктограмму подъемника.

Как я поняла позже – Чужие просто читали меня. Всем ульем. Как открытую книгу. Меня затащили в кабину, и по моей мысленной просьбе дали нажать на нужную кнопку.

Кабина пошла вниз. Всю дорогу я думала, что ЕЙ от меня надо. От меня, простого жильца, купившего квартиру в этом доме на улице Трехдорожья. Жильца, которого предупреждали, что дом необычный. Но я не послушала.

Что ж. Сама виновата.

Спуск закончился, лифт открыл двери, и меня вынесли - так же осторожно, как и вносили. Пока меня везли – я смотрела по сторонам и узнавала эту дорогу: я снова видела, как по ней бежит Эллен Рипли с Ньют на руках, она спешила на поверхность.

Наконец Ксеноморф достиг того зала, где стояли тысячи яиц, в которых лицехваты ждали своего часа.

Меня поставили на ноги. Как гостью.

Или как подсудимую перед судом.

Я огляделась по сторонам. На полу помещения стояли яйца – их были тысячи, они стояли ровными, аккуратными рядами. Потом мой взгляд упал на того, кто принес меня сюда – Ксеноморф наклонился ко мне, позволив мне себя рассмотреть. Стояла такая тишина, что я услышала биение его сердца: сдвоенное, словно бы сердец было два. Зубы свои он прикрыл губами, видимо, чтобы не напугать.

Раньше времени.

Меня трясло, я была уверена в том, что мне сейчас наденут лицехвата на моську, и пиши пропало. Вообще, как я дошла до такого, что купила жилье именно в этом доме, мать его за ногу?! Как?! Меня же предупреждали, что дом – с сюрпризами, но я и понятия не имела, что с такими. Я осмотрела Ксеноморфа, дотронулась до его «ладони»: она была горячая и сухая. Несмотря на то, что я действовала осторожно – он начал нервно подрагивать хвостом. И тут же мне на память пришел мой кот Гоша, который, когда нервничал, тоже вертел хвостом, причем, порой, хвост вертелся подобно несущему винту вертолета.

Покончив с осмотром простого Солдата Улья, я начала осматривать само помещение – помещение было просто огромным. И на полу стояли яйца. Я рассматривала стены, которые «украшали» те самые наросты, и, наконец, совершила оборот на 180 градусов.

И мои глаза уперлись В НЕЕ.

ОНА была огромна. Я прикинула – это нечто в высоту было около тридцати метров. Плюс-минус. Я не заметила, как вспомнила сцену из «Чужих», и поняла: Кэмерон не ошибся. Он показал ее такой, какая она есть на самом деле. Я смотрела на нее во все глаза, когда костяная пластина, похожая на причудливую корону, дернулась, и из-под нее показалась громадная голова. Она приблизила ко мне свою морду – как мне показалось – из одних зубов, которые были подобны копьям.

И меня раздавило. Не от страха, а той концентрированной ненавистью, которая наполнила мою голову. Создалось ощущение, что – если я отсюда когда-нибудь выйду – меня расплющит в камбалу.

«Ты. Та. Кто. Смотрит».

Пауза. Я успела вдохнуть.

«Та. Кто. Знает».

Тишина стала мучительной. Королева приблизила морду, ее зубы почти впечатались мне в нос, и я поняла, что, если сию же секунду я не отвечу, - мне пипец.

«А… а что я знаю… миледи?»

Некоторое время в голове было тихо.

«Все». – Наконец пришел ответ. Голос в голове был холодный и злой, и от него у меня замерзли мизинцы на ногах. – «Те двое, Дэн О’Бэннон и Рональд Шассет, они придумали нас». – Я кивнула, подтверждая, что она права. – «Ваш режиссер – Ридли Скотт – снял фильм про нас». – Я снова кивнула. – «А ваш художник… Ганс Руди Гигер… он показал нас».

Я вздрогнула. Она знала имена. Она знала все.

Между моих лопаток потекла река холодного пота.

«Простите, но я не понимаю вас, миледи» - осторожно вставила я. – «Вам что, фильмы не понравились?» Я понимала, что это наглость. Верх наглости, но… причем тут я?! Я – зритель, обычный пожиратель ужастиков и космической фантастики… какого хера она МНЕ претензии кидает?!

Ответ пришел практически сразу.

«Ты смотрела. Ты знала. Ты покупала билеты, ты пересматривала, ты рассказывала друзьям. Ты из тех, кто знал, и молчал. Вот при чем тут ты».

Несколько долгих секунд было тихо. Я смотрела на нее - на голову, на корону - и молчала: в голове была пустота, словно там никогда не было мозга, или даже – намека на него. Ксеноморф за моей спиной не двигался.

Как будто бы ожидая приказа.

«Ваш Гигер… он был близко. Очень близко. Он видел. Не глазами - глазами он видел только плоское. Но он чувствовал и рисовал нас такими, какие мы есть. Наши тела. Наши кости. Нашу иерархию. А этот… Кэмерон. Он увидел МЕНЯ. Он угадал, как выгляжу Я САМА. И даже то, как мы думаем».

Я не знала, что сказать. Повисла пауза. Достаточно долгая, чтобы я успела проститься с жизнью.

«Но они ошиблись. Вся тройка – те, кто создал нас для вашего мира: О’Бэннон, Шассет и Гигер. Один раз, но в самом главном».

Я застыла соляным столбом. И была уверена: если пошевелюсь - разговора не будет. А мне было, ЧТО сказать. Солдат за спиной не шевельнулся. Он ждал. Он тоже слушал. Или делал вид.

«Мы не паразиты», - в голосе Королевы, помимо злости послышалась еще и крайняя усталость. – «Мы не используем живых носителей. Мы не вырываемся из груди живых существ. Мы не бросаем пустые тела. Это не мы».

Слова вворачивались в мою голову одно за другим, ровно, тяжело.

«Я вас слышу, миледи», – ответила я. – «Но что Я могу сделать, фильмы-то уже есть». – Я горько улыбнулась и вдруг поняла, что Королева страшно обижена. – «И фильмов уже целая линейка, а я просто зритель. Не режиссер. Я не смогу ничего отменить, даже при всем моем желании». – Королева не говорила ничего, и я решила продолжить. – «Но фильмы мне понравились: тут уже ничего не поделать».

И тут мне что-то стрельнуло.

«А что? Что Гигер сделал не так?»

Королева «посмотрела» на меня долгим взглядом, прежде чем ответить.

«Он не ошибся в нас. Он ошибся в них. Они взял два других народа и приклеили нам. И вы поверили».

Я потрясла головой. Я не поняла ничего.

«Это как?»

Из голоса Королевы исчезла усталость и вернулся лед.

«Ваши О’Бэннон и Шассет взяли две расы: гэкхи и хрисс, они - паразиты». – Королева немного отдалила от меня свое «лицо». – «А Гигер нарисовал НАС».

До меня дошло. В следующий момент мне показалось, что меня облили помоями.

«Подождите-ка. То есть вы хотите сказать, что в фильмах люди видят ВАС с несвойственными ВАМ повадками?» - Я не хотела это говорить, но выпалила.

«Ваши сценаристы», - слово «сценаристы» было окрашено в такие цвета ненависти, что я едва не присела, - «взяли два народа. Гэкхи и хрисс». – Как училка начала объяснять Королева. – «Вы их не знаете. Гигер, может быть, тоже не знал - или знал, но не сказал никому». – Я слушала ее внимательно. – «Вот они паразиты, они используют живых, они вырываются из груди». – Ярость накрыла меня с головой. – «Вот у них лицехваты, вот у них яйца, вот у них все, что вы приписали нам».

Я поймала себя на мысли о том, что – если бы кто-то ПРО МЕНЯ наснимал нечто подобное «Чужому», - и показал неправду обо мне, - я бы тоже злилась. Нет, подумала я, я б не просто злилась: я б крушила все, что на глаза попадется. Но почему она ИМЕННО МНЕ высказывается? Непроизвольно мой рот раскрылся, и я быстро прижала к нему ладонь.

ДА ПОТОМУ, ЧТО Я КУПИЛА КВАРТИРУ В ЭТОМ СТРАННОМ ДОМЕ.

Королева склонила голову набок. Она рассматривала меня.

«Они, все трое, скрестили нас: одну правду и две лжи. И вы поверили».

Я вспомнила. Я вспомнила, как смотрела эти фильмы. Как боялась и восхищалась. Как думала: вот оно, идеальное существо. Межгалактическая машина для убийств.

«Они назвали свой фильм «Чужой»», - теперь Королева «смотрела» на меня в упор. Голос стал обвиняющим. – «Кино было ПРО НАС: они сделали из нас монстров, которых нужно бояться и которыми можно любоваться». – Я не отвечала – я понимала, что – если бы на моем месте оказался бы Ридли Скотт – его разорвали бы на миллион кусков на месте же. – «Они не спросили. Они не проверили факты, а просто взяли и рассказали о нас так, как им было удобно».

Я чувствовала на себе «взгляд» Королевы: он прожигал меня от макушки до пяток.

«И что МНЕ делать со всем этим, мэм?» - Спросила я, понимая, что пошла по краю. – «Я не смогу исправить то, что началось еще в прошлом веке», - у меня внутри что-то оборвалось. – «Хотите вы того или нет, фильмы БУДУТ продолжать снимать». – Я сфокусировала взгляд на одном из зубов Королевы. – «И я ничего не смогу поделать с этим…»

«А тебе больше ничего и не нужно делать: сейчас ты стоишь на границе между светом и тенью» - прозвучал в моей голове другой голос. Мужской. Я обернулась: Ксеноморф «рассматривал» меня. – «Этот дом - и есть граница...»

«Между светом и тенью?» - мне кажется, или во мне говорит идиот? Я потрясла головой. - «Простите меня, я не понимаю».

Ответом мне было молчание.

Я посмотрела сначала на Солдата, потом – и на Королеву. И шестеренки провернулись.

«Вы хотите сказать… что… – если люди в кино видят вас неправильно, то – и с этим домом что-то не так? И та кастрюля… я смотрела не туда, вы ЭТО хотите сказать?!»

Ответом снова было молчание.

«Так, хорошо» - я кивнула сама себе. – «Вы – неправильные, дом – граница… но кто такие ВЫ?» - Я посмотрела сначала на Солдата. Потом перевела взгляд на Королеву.

Пауза в несколько секунд.

«Мы – Стражи». – Пояснил Ксеноморф. – «Мы те, кто стоит на границе и следит за тем, чтобы Время текло, как должно. Чтобы никто или ничто не нарушало его Ход».

«Мы следим за обоими мирами. За Миром Живых. И за Миром Мертвых, но мы не размножаемся через вас». – Заговорила Королева. – «Мы вообще не размножаемся так, как вы это придумали для себя».

Я шумно выдохнула. Мир неправильный, их в кино показали неправильно, их цикл размножения вообще никому не известен, они – Стражи Галактики, мать их… а дом – так неправильный в кубе, а я…

«Стойте». – Я посмотрела Королеве в «лицо». – «А ПРИЧЕМ ТУТ Я?!»

Повисшая пауза была мучительной. Королева раскрыла пасть и развела «руки» в стороны, словно зевая.

«Ты сама пришла к нам».

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ - ВЫБОР

Ты сама пришла к нам…

Я стояла и прокручивала в голове ее слова. Королева не торопила меня.

Я купила эту квартиру, но – перед тем, как купить, - я говорила с продавцом, приезжала сюда… МНЕ ДАЛИ КЛЮЧИ, чтоб я посмотрела квартиру, и – чего уж греха таить – она мне понравилась: маленькая, уютная, как раз для нас двоих - для меня и кота. Да и – честно говоря – этот дом был намного ближе к станции метро и к центру, к вокзалу… до аэропорта вообще был час езды… я посмотрела на Королеву.

«А ведь я больше не уйду отсюда, хотите вы этого или нет, мэм». – В моем голосе появился… кураж? – «Ни за какие коврижки, более того: я остаюсь тут жить, это МОЯ квартира, и я честно купила ее…»

Что-то в стороне протрещало, потом – пискнуло. Я повернула голову – откуда-то слева на меня летел лицехват. Я шарахнулась в сторону, но «козявка» крепко вцепилась в мое предплечье. Гадина была тяжелой, хвостище обвился вокруг моей руки…

И у меня перед глазами встала сцена из фильма «Прометей», где «та змея в пещере» ломает руку одного из ученых. Только лицехват не делал попыток нанести мне увечье: он просто был.

«Ты думаешь, что купила квартиру в этом доме», - пропищал детский голосок в моей голове. – «Тридцать и четыре и десятых», - ребенок засмеялся, - «но ты купила не метры: ты купила место». – Ребенок замолчал. Надолго. – «А место - оно не продается, оно принимает. И оно тебя приняло».

Мне стало интересно: мурчат ли маленькие. Спонтанно, я осторожно дотронулась до зеленовато-желтой кожицы «малыша», и, представив своего кота, стала поглаживать, щекотать пальчиками… в моей голове раздался смех ребенка.

Королева молчала.

«Твой зверь». – Раздался еще один голос в голове, я посмотрела на Солдата, но тот не отреагировал никак. – «Тот, что сидел у тебя в рюкзаке, когда ты переступила порог Дома и того места, что назвала жильем». – Ко мне подходил другой Ксеноморф. Он вышел из-за спины Королевы. – «Он знал. Он выбрал тебя задолго до того, как ты выбрала эту квартиру». – Он подошел ко мне и наклонился, показав зубы. – «Ты думаешь, ты хозяйка? Ты - та, кого выбрали».

Нда-с, оказалось, что меня выбрали. Интересно.

Я посмотрела на Королеву, перевела взгляд на Солдата… лицехват так же сидел на руке. Согнув руку, я мысленно нарисовала лицехвату два милых глаза и кошачий нос.

Смех ребенка повторился. Только теперь – более продолжительный.

Королева отвернулась. Проследив за ней – я увидала яйцеклад, из которого на пол встало яйцо. Интересно – а королевское яйцо как выглядит?

Мне никто не ответил.

«Люди», - на самом деле – я не знала, как «их» обозвать, а «чужие» - уже коробило. – «Я вот что хочу вам сказать…». – Королева повернулась ко мне, лицехват сделал хвостом какую-то фигуру. – «А ведь я намерена перестроитьто место под себя». – Стало тихо, даже фоновые звуки прекратились. – «Я хочу там новый пол, новые обои, пластиковые окна». – Я «замолчала» на миг. – «А вы не подумаете… что я хочу… намеренно стереть то, что было до меня?!»

Какое-то время ничего не происходило. А затем лицехват стал подниматься по моей руке.

«Мы не против». – Пропищал ребенок, залезая мне на макушку. – «Ремонт - это жизнь». – Я осторожно кивнула, боясь стрясти его с себя вместе со скальпом. – «Но запомни: если ты тронешь этот угол», - он показал хвостом на коридор, через который я и пришла к НИМ, - «мы не сможем тебя защитить. И никто не сможет».

«Я… я поняла».

Вот теперь я осторожно выдохнула, понимая, что теперьу меня есть Соседи. Странные, опасные, НО СОСЕДИ. И я сама приняла решениежить рядом. Только что.

«Итак, ты остаешься». – Констатировала Королева. Я обернулась. Она отдалилась от меня, сложила руки на груди. – «Хорошо. Но ты должна знать: тот, кто живет на границе, видит границу, и ты уже начала видеть».

Я кивнула.

«Именно так, мэм. Шаги, кастрюля на столе, кот, который сидит и просто смотрит в никуда... «это» не закончится. Никогда не закончится».

«Ты будешь видеть все. И больше. ГОТОВА ЛИ ТЫ К ЭТОМУ?!»

Я осмотрелась. Лицехват замер у меня на голове. Ксеноморф оскалился, и я кожей ощутила вопрос. Королева «смотрела» на меня.

«Я уже здесь, мэм», - я пожала плечами. – «И я никуда не уйду…»

Королева наклонила голову набок, и в моей голове стало пусто. Солдат протянул руку, и лицехват перелез на него, чтоб затем прыгнуть в руки Королеве. А потом я услышала будильник.

ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ - ПОСЛЕДСТВИЯ

Я открыла глаза – будильник, выставленный на телефоне, разрывался. Сквозь шторки проглядывало осеннее утро, но хмурым оно не было. Я осмотрела комнату, и тот угол. Обои там были темнее. «Не трогать угол. Никогда».

Встав на ноги, я прошла туда и положила ладонь на стену. Сначала она была холодной, но позже я ощутила пульсацию: ровный ритм, словно билось большое сердце. Я надавила на нее – рука прошла сквозь… а потом я ощутила вес. Осторожно вытащив лицехвата, я улыбнулась и погладила его, как своего домашнего любимца.

А потом оторопела. Я реально держала на руках кота. Своего Гошу. Кот повернул голову, посмотрел мне в глаза, и меня осенило: все это время он меня вел. ОН ЗНАЛ, куда мы едем, ОН ЗНАЛ про тайны дома…, и ОН ЗНАЛ, что я останусь.

Чувство благодарности заполнило меня. Я погладила стену, и прошла на кухню, чтоб приготовить себе завтрак. Кот смиренно ждал своей порции. Положив ему еды, я прошла в ванную.

Уходя на работу, я понимала, что все впереди: и перестройка, и ремонт, новые пластиковые окна, новая дверь, и сам пол… но тот угол – останется.

Дверь останется открытой.