Грани зла

Осень

Порыв ветра подхватывал красные листья и играл с ними, устраивая маленькие октябрьские смерчи.

Ботинок какого-то прохожего пригвоздил своей грязной подошвой листья. За ним шла целая толпа. И казалось, сам Люцифер устроил бал на земле, пригласив всевозможных существ.

С фонарей, ухмыляясь, взирали тыквенные головы. Красно-оранжевый свет падал на лица «нечисти».

Над головами прохожих «парили» фигурки летучих мышей, будто облетая спадающие вниз оранжевые ленты. Чуть подальше, затерявшись на тёмных тропинках, под кронами деревьев спрятались фигуры скелетов, светящиеся в темноте.

Маленькие детишки бегали с корзинками сладостей, переодетые в привидения. Накинутые простыни с прорезями для глаз, были, пожалуй, самым незамысловатым нарядом среди этого красочного парада.

Девушки, переодетые в соблазнительных демониц, ведьм и клоунесс, не стесняясь, показывали свои прелести проходящим мимо «графам Дракулам», уже подвыпившим «зомби», хамоватым «маньякам», и обычным парням, которые решили влиться во всеобщую тусовку, не меняя своего истинного облика.

Сейчас правила нечисть. Улица была похожа на реку оживших ужасов. Однако, небольшие фургончики с едой напоминали о происхождении этих «монстров». Мумия общалась с Джеком Потрошителем, держа в руке переливающееся яблоко в карамели на палочке.

Если бы люди могли видеть пятое измерение в ночь с тридцать первого октября, то непременно увидели бы тёмную трещину, змеёй разрывающую ткань земли.

Оттуда бесформенной тучей выползала тьма и принимала свои изначальные обличия. Существа с рогами, с тысячами глаз, с чёрными крыльями прорывались через трещину. Появлялись тëмные фантазии, созданные за всю историю человечества и они были такими же живыми, как и обитатели подземного царства. С ухмылками они смотрели на своих подражателей. Морские чудовища ползли, обвивая людей невидимыми щупальцами, из луж поднимались келпи.

С одной из веток тенью вспорхнул чёрный ворон. И, низко пролетев над ничего не замечающими прохожими, устремился в небо, чёрным пятном пронесшись мимо небоскрёба, на крыше которого сидела женщина. Платье, сотканное из синей мглы, обволакивало тело. Из-под подола вместо ног на крышу здания спускался чёрный змеиный хвост. Через полупрозрачную дымку смотрела она на людей.

Позади появился маленький чёрт и, хихикая, потянулся к хвосту демоницы.

Резким движением она схватила его за шею и прошипела: — Ещщщё расс попытаешшься это сссделать, ссскормлю Цццерберу.

Чёрт зашипел и пополз по стене здания в толпу весёлых людей.

— Есссли ты думаешшшь, что я не почччувссствовала твоего присссутссствия, то заблуждаешшшься, – со скукой накручивая свои длинные локоны на палец, сказала она. — Покажжисссь ужже… Ассстарот.

Горячий поток воздуха немного растрепал чёрные волосы Ламии.

Она не поворачиваясь, вытянула левую руку, на которую тут же заползла маленькая гадюка.

— Ламия, — к ней подошёл высокий мужчина, одетый в чёрный костюм, — тебе ещё не надоело наблюдать за их глупостью?

— Людишшшки занятные, — задумчиво произнесла она. — Боятссся зла, но ссами жжже притягивают его…

Маленький чертёнок уже растворился в потоке людей. Некоторые люди начали спотыкаться на пустом месте. Ламия с Астаротом равнодушно наблюдали за проделками чертёнка.

— Ты же знаешь, что нам это выгодно, — разрушил тишину демон. — Сколько раз я вселялся в неосторожных глупцов. Что Каси?

Демоница раздражённо фыркнула:

— Опять решшшила остатьссся. Ззнаешшь же, жёнушшшка Люци нейтральна к человечччеству. Есссли Касикандриэра и прошшшла через проход, просссто ходит и наблюдает. Ничего интересссного. Как нашшш друг Абаддон?

Астарот щёлкнул пальцами и, перед женщиной в воздухе появилось туманное облако. Через него они увидели совершенно другое место. Туманная дорога, окружённая тёмный лесом, несмотря на позднее время не была пуста. Туман разбивал яркий свет от фар машин, объезжавших аварию. На переднем плане горело несколько автомобилей. На пассажирских сидениях в крике застыли обгоревшие фигуры. Кровь вязкой жижой капала с машин. Выжившие были. Ненадолго. Абаддон всегда доводит дело до конца.

С одной из машин слетело насекомое. Ламия брезгливо отогнала саранчу.

Астарот махнул рукой и «окно» в другое место пропало так же быстро, как и появилось.

— Как видишь, не теряет времени. В отличие от тебя.

Женщина усмехнулась, обнажив острые клыки: — Я, дорогой Ассстарот, никогда не теряю времени. — Она внимательно следила за маленькой девочкой, отставшей от своих родителей. — Я лишшшь жжжду подходящщщего момента.

* * *

Бардовое лезвие рассвета рассекло землю и небо пополам и, на крыше осталась лежать маленькая чешуйка, которую тут же подхватил ноябрьский ветер.

Он понёсся к небольшому домику и подхватил шляпу ведьмочки, принадлежавшую маленькой девочке, которая пропала в ночь на первое ноября.

Создай свой уход

Комната была полна людей, однако, объединяло их далеко не радостное событие. В постели лежал старик. Смерть протягивала к нему свои лапы, но старик упрямо держался за жизнь. Рядом с кроватью на стуле сидела седая женщина и держала за руку.

– Николас, – тихо прошептала она, – посмотри, все собрались, чтобы повидать тебя.

Старушка, улыбалась и скупая слеза покатилась по щеке.

– Я… – уж было начал старик, но сил не хватало.

– Ты многого достиг в этой жизни… – старушка поманила к себе высокого парня и тот, несколько потупившись, подошёл, – посмотри, у Гарри скоро родится ребёночек.

Парень довольно щуплый, с неуклюжей причёской и очками с большими линзами, был сам похож на маленького ребёнка нежели на мужчину.

– Де… – парень осёкся под проницающими взглядами собравшихся, – папа я, э-э – парень словно пытался что-то вспомнить.

Сквозь толпу собравшихся быстро протиснулась девушка, которая явно была на последнем месяце беременности:

– Гарри переживает, – сказала она, поглаживая живот, – отец, мы благодарны, что вы благословили наш брак. И… Мы хотели сказать…

Однако резкий писк аппарата, подключённого к старику, будто бы растормошил всех.

Старик сильно закашлялся и писк прекратился, чем успокоил людей. Однако все обратили внимание на жест высокого худощавого мужчины, стоящего в тени, в дальнем углу комнаты. Он нетерпеливо постукивал по руке, показывая, что время ограничено.

– Отец! – надрывно закричал Гарри. – Мы знаем пол ребёнка. И…

Мерри невзначай толкнула Гарри вбок и продолжила скороговоркой: – это мальчик и когда он родится, мы назовём его в вашу честь.

– Как же здорово, – с последними силами начал старик, – я… был рад прожить такую жизнь с женой… кхе-кхе – старик закашлял... – Я не зря прожил такую…

Договорить он не успел поскольку все находящиеся в комнате не дали ему договорить и каждый старался вставить слово.

Реплики разносились по помещению и было сложно отследить, кому они принадлежали:

– Ты прожил такую жизнь!

– Ты много сделал для меня!

– Ты скоро станешь прадедушкой!

– Построил такой красивый дом для всех нас!

– Мы будем скучать!

Шум был настолько громким, что старик помотал головой, стараясь избавиться от него. Он был похож на растерянного мальчишку, который пытается контролировать ситуацию.

Плавная мелодия полилась по помещению и к старику подошла медсестра, которая словно всё это время ждала.

Она подошла и впрыснула жидкость в катетер.

Старик осел на подушках. Глаза закрылись, а грудь перестала равномерно подыматься.

– Покойтесь с миром, – ласково прошептала медсестра и вышла из помещения.

Гарри с видимым раздражением снял с себя очки.

– Вы совсем свихнулись?! – начал мужчина, наконец-то вышедший из тени. Тёмные короткие волосы, уже начинающие седеть у висков. Серые глаза, скрывающиеся за очками в серебряной оправе.

– Крис, – обратился он к «Гарри», – как ты мог забыть свою реплику?

– Маргарет начала импровизировать, по сценарию она должна была меня позже подозвать.

Мужчина продолжал ругаться на всех в комнате, не обращая внимания на санитаров, убирающих тело на каталку.

Все «родственники» сначала не торопились отвечать, но, когда усопшего увезли, каждый не преминул вставить своё значимое слово.

Старушка, которая была «женой» Николаса, недовольно проворчала: – Мне бы могли и поинтересней роль прописать, а то я вообще не смогла раскрыться.

– Маргарет, – вздохнул мужчина, – это было пожелание уходящего. Он больше говорил про детей и внуков, я не виноват, что акцент был сделан на этом.

– Сценаристы плохо проработали, – цыкнула «Мерри», снимая из-под одежды подставной живот, – зачем столько реплик лишних написали?

Из угла помещения по громкой связи женский писклявый голос недовольно проговорил:

– В заявлении было указано «много благодарных и любящих родственников», а сам он оплатил только тридцать минут на уход! Самому думать надо было.

Мужчина недовольно потёр переносицу и, вздохнув, сказал: – Радуйтесь, что у усопшего не было настоящих родственников, иначе мы бы получили скверные отзывы. И не обошлось бы без увольнений, – добавил он, взглянув на Криса.

Все актёры начали недовольно переговариваться друг с другом, но мужчина, который явно был здесь, по крайней мере, в этом помещении, за главного, всех прервал:

– Хватит! У каждого из вас ещё сегодня назначено несколько уходов или вам не нужна зарплата? Идите готовьтесь.

Все начали вытекать из комнаты, совершенно забыв про старика, для которого в эти тридцать минут эти родственники были реальностью.

– И Крис, я надеюсь, к исполнению следующей роли вы подойдёте более ответственно.

– Да, мистер Хокинс, – процедил сквозь зубы парень и вышел за дверь.

Мистер Хокинс вышел из «комнаты» и, устало набрав по телефону, сказал: – Декорации из помещения номер семнадцать можете убирать. Уход был успешно произведён.

– Хок, – хлопнув по плечу своего приятеля, подошёл Том Байерс.

– Я же говорил тебе, что не люблю, когда меня так называют, – раздражённо сказал Ричард.

– Прости-прости, ну что, как прошло? Начальство будет довольно записью?

Они прошли по длинному коридору, заполненному работниками. Некоторые были одеты в простые халаты, другие же явно были в образе.

– Это Джонни Депп?! – удивлённо спросил Том, смотря куда-то в сторону.

– У каждого уходящего бывают странные запросы по поводу того, кто их проводит на тот свет, – ответил Ричард, ничуть не удивляясь мастерски загримированному мужчине в образе Джонни Деппа, курящего у окна.

Они подошли к лифту и, вызвав, проехали на этаж, выделенный для кабинетов персонала.

Громкий сигнал телефона отвлёк мужчин.

– Только с уходом закончил, как опять новый клиент, – недовольно сморщившись, пробурчал Том, – и что ж им неймётся уходить из жизни?

– Этого же власти и добивались, – про себя сказал Ричард.

– Что? – Том, потянулся к кнопкам лифта и выбрал ещё один этаж, – прости, Хок, не смогу с тобой ещё поболтать, нужно готовить нового «уходящего».

Двери лифта открылись, и коллега Ричарда недовольно поковылял по коридору.

– Я же просил так меня не называть, – устало сказал Ричард, когда двери лифта вновь закрылись.

Оказавшись в своём кабинете, который был больше похож на гримёрную, Ричард подошёл к большому шкафу и, сняв с себя колючий пиджак, достал халат салатового цвета с ярким бейджиком на груди, гласящем: «Ричард Хокинс, администратор процесса ухода»

Доктор Ричард Хокинс никогда бы не подумал, что мир дойдёт до того, что он будет выполнять роль не доктора, а обычного смотрителя.

Ричард уже и не помнил, когда в последний раз по-настоящему лечил пациента. Да, к нему иногда приходили люди. Жаловались на головные боли или усталость. Он же прописывал им лекарства и больше они не приходили.

Когда население мира перескочило за двадцать миллиардов, руководства стран всячески пытались решить проблему перенаселения. Какие-то страны явно не отличались гуманным отношением к людям, но Великобритания предложила свой вариант.

Программа «создай свой уход» сначала не воспринималась всерьёз, но, когда её, спустя несколько месяцев тщательной подготовки и документального урегулирования, официально признали, оказалось, что многие люди были готовы стать «уходящими».

Больница, в которой работал Ричард, перепрофилировали в один из филиалов «Создай свой уход», а его самого руководство поставило перед выбором, либо переводиться в другую больницу, которая находилась в сотне миль от его дома, либо приспосабливаться. Для него выбор был очевиден.

Когда ему выдали эту новую яркую форму, доктор был уверен, что пройдёт несколько месяцев и программа понесёт сплошные убытки. Но прошло полгода, год, десять лет, а программа «создай свой уход» набирала всё большую популярность во всём мире.

Ещё бы, теперь каждый, достигший возраста восемнадцати лет, мог спокойно обратиться в любую больницу с требованием «организовать уход» и тогда больница направляла его уже не как обычного пациента, а как «уходящего» в один из центров по «уходу».

В первые годы перепрофилирования Ричард пытался понять, почему тот или иной человек решил добровольно закончить свою жизнь. Теперь же он устал и просто выполнял свою работу.

От мыслей мужчину отвлёк сигнал вызова.

– Ричард, – донёсся голос Хэйли, сотрудницы диспетчерской, – У вас новая клиентка. Пройдите в четвёртый кабинет.

Ричард взглянул в зеркало дверки шкафа и, поправив очки, вышел.

«Как же хочется кофе», – думал он, шагая по длинным коридорам.

– Но у меня нет больше денег! Только тридцать единиц, – умоляюще кричал парень в изношенной одежде.

– Просим прощения, но за тридцать единиц, – ядовито улыбалась одна из сотрудниц, – мы можем предложить вам инсульт.

– Но… Я хочу безболезненно…

Медсестра продолжала улыбаться: – Не переживайте, боль будет недолгой. Всего десять секунд и всё.

Вопрос денег никогда не исчезал из этого мира. Чтобы организовать собственную смерть и, желательно безболезненную, хотя встречались «уходящие» со специфическими желаниями, требовались деньги. И немаленькие.

«Хотите смерть, в окружении близких? С роскошными похоронами? Да ещё и специально разработанным памятником? Любая фантазия на тему вашей смерти станет реальностью за три тысячи единиц. В окружении любимых актёров, под живую музыку, на другой планете и даже больше», – гласил большой баннер, висевший посреди коридора.

«И это без расчёта самого времени на уход», – добавил про себя Ричард.

Чем больше времени «уходящий» хотел провести в окружении, пусть и ненастоящей, но всё же семьи, тем больше ему приходилось заплатить.

Услуги и цены были самыми разнообразными.

Самой дешёвой была быстрая смерть от болезни, но тогда «уходящему» прежде, чем покинуть этот мир, приходилось терпеть невыносимую боль. После «ухода», тело забирали и передавали в ближайший крематорий. Если у «ушедшего» были родственники, то им передавалась урна с прахом.

С самого утра головная боль не переставала о себе напоминать. Он не успел выпить таблетки. Так, помимо головной боли ещё начала кружиться голова.

Когда доктор дошёл до кабинета и потянулся к ручке, его зрение будто решило поиздеваться над ним. Несколько ручек кружились в воздухе.

«Только этого не хватало», – Ричард отошёл в сторону и облокотился о стену.

Мужчина закрыл глаза, повторяя про себя: «Боли нет, успокойся».

Он не мог себе позволить просто взять и уйти. Желающих работать в центрах ухода хватает, поэтому руководству ничего не будет стоить его увольнение. На его место тут же придут другие.

Ричард стиснул зубы, стараясь думать о чём-то другом кроме боли, но единственное, о чём могли думать сотрудники этих корпусов, так это о смерти.

– С Вами всё в порядке? – обеспокоенно спросила молодая медсестра, проходящая мимо. Та самая, которая несколько минут назад уговаривала потенциального «уходящего» согласиться на быструю, но болезненную смерть.

Мужчина медленно открыл глаза.

«Только что подталкивала человека к смерти, а сейчас делает вид будто ей не всё равно на меня», – с раздражением подумал Ричард.

– Всё в порядке, – ответил он, подумав, какими всё-таки двуличными являются люди, – не беспокойтесь.

Медсестра улыбнулась и засеменила по коридору, а Ричард наконец-то зашёл в четвёртый кабинет.

Увидев в кабинете молодую девушку, Ричард не удивился. За всё время работы на новой должности, он уже привык к совершенно разному возрасту «уходящих».

– Добрый день! – вежливо обратился Ричард и занял место рядом с ней на диване.

В отличие от обычных больниц, политика комплексов, занимающихся уходами, отличалась. Нужно было создать максимально комфортную обстановку для клиентов, не позволив им передумать. Потенциальные «уходящие» не должны были считать себя жертвами или стоящими ниже в иерархической лестнице. Наоборот, они должны были почувствовать себя значимыми.

Потенциальная «уходящая» рассматривала большой плакат на стене. На нём был изображён «уходящий». Его глаза были закрыты, а на лице застыла улыбка. Крупная надпись гласила «Уход с миром никогда не был так прост!».

Девушка ничем не выделялась среди обычных девушек. Невзрачный салатовый свитер, который, казалось, был для неё своеобразным ограждением от окружающего мира, обычные синие джинсы и кроссовки, некогда белые, а сейчас серые. Единственное, что нарушало её аккуратный образ, так это длинные чёрные волосы, которые торчали из пучка.

Изучать «уходящего» было привычкой Ричарда, выработанной со временем. Привычкой или скорее игрой. Глядя на человека, добровольно решившего уйти из жизни, он пытался решить, что же подтолкнуло его к такому решению. Обычно ему удавалось угадать: бросил парень, уволили с работы, прогорел бизнес, умер близкий человек. Причины были похожи одна на другую. Только в этой девушке что-то было не так.

– Прошу прощения, что заставил вас ждать, – виновато улыбнулся он.

– Да ничего, у меня больше нет других дел, – безэмоционально ответила девушка, – расскажите мне, как же вы меня отправите на тот свет.

Ричард встал с дивана и прошёл к своему столу, чтобы взять планшет, на который уже должна была быть выведена карта «уходящего».

– Нам нужно будет обсудить много нюансов по поводу вашего ух…

– Доктор, как вас там – девушка пригляделась к бейджику, и увидев имя и фамилию, усмехнулась, – Ричард Хокинс, какая ирония…

Мужчина непонимающе посмотрел на бейджик и вновь на девушку.

– Проехали, – беспечно продолжила она, – так вот, Ричард Хокинс, можно я буду звать вас Ричи?

«Ричи. Всё же бывает обращение хуже Хока», – подумал он.

– Конечно, – Ричард постарался улыбнуться, – так вот по поводу вашего уход…

– Ричи, хочу вас попросить ещё кое о чём. Называйте вещи своими именами. Не «уход», а смерть, кончина, летальный исх…

– Я понял, – «А с этой девушкой будет нелегко».

– Я же не просто ухожу погулять, – продолжила девушка, как ни в чём не бывало, – никогда не могла понять, почему именно «уход» …

«Так я с ней и за день не справлюсь», – нетерпеливо подумал Ричард, включая планшет.

– Так вас зовут… – он взглянул в планшет, но вместо заполненного формуляра увидел лишь пустую таблицу.

«Чёрт, только не говорите мне, что её регистрировала Кейт», – стиснув зубы, подумал Ричард.

– Прошу прощения, а вас при регистрации не попросили заполнить о себе документ?

– Нет, – спокойно рассматривая кабинет, ответила девушка, – а в чём дело?

Ричард глубоко вздохнул, прогоняя раздражение, достал из халата телефон и набрал общий номер регистрационной стойки.

– Думала, это уже в прошлом. Всё-таки не двадцать первый век на дворе, – рассуждала тихо девушка, пока Ричард пытался дозвониться.

«О чём я думаю? Совсем рассеянным становлюсь», – Ричард положил трубку и прошёл к телефону, чтобы позвонить по местному номеру.

Учитывая наплыв желающих стать «уходящими», ему бы долго пришлось «висеть» на линии, слушая надоедливую мелодию, от которой разве что ленивый не захочет «уйти».

На этот раз ответили быстро.

– Да, Ричард Хокинс? – к телефону подошла Хэйли.

– Передай трубку Кейт.

Он успел услышать шёпот на той стороне телефона, прежде чем ему ответил тоненький голосок.

– Да, мистер Хокинс?

– Кейт, почему ты не попросила заполнить форму? – как можно более спокойным тоном спросил Ричард.

– Какую форму? – пропищала она в трубку.

– Форму, которую заполняют все паци… «уходящие», – «Чёрт, никогда не смогу отвыкнуть».

– А! Прошу прощения! Я сейчас…

– Не надо, просто в следующий раз направляй ко мне «уходящих» уже с заполненной формой.

– Поняла.

Ричард положил трубку и виновато посмотрел на девушку.

– Прошу прощения, но вам нужно было заполнить анкету.

– Ничего, я могу её и сейчас заполнить. Заодно вы и зададите вопросы. Убьём, так сказать, одним выстрелом двух зайцев.

– Отлично, как к вам можно обращаться? – спросил он, взяв со стола блокнот и карандаш.

Так ему было привычнее. Технологии никогда не вызывали у него того трепета, что у других.

– Арвен, но вы можете называть меня Арви, мне так больше нравится.

Ричард замер, не записав имя. Арвен… Нет, просто совпадение. У неё не было дочки.

Ричард взял себя в руки и продолжил:

– Что ж, Арви, пока вы заполняете, я задам вам несколько вопросов, ответы на которые помогут нам устроить ваш ух… вашу смерть наилучшим образом.

Девушка усмехнулась: – Окей.

– Что ж, начнём с того, какими ресурсами вы располагаете?

– Вы имеете в виду деньги? – Арвен оторвала взгляд от планшета, – Деньги не проблема.

– Что ж, раз уж деньги для вас не проблема, вы можете позволить себе безболезненную смерть, в окружении наших профессиональных актёров, а также…

– Ричи, мне вот интересно, а как умирающие верят в реальность, которую вы создаёте?

«Эта девушка меня похоже не отпустит, не узнав все подробности», – думал он.

– Перед самим процессом ух…смерти мы вводим человеку смесь, которая влияет на его сознание. Оно как бы становится доверчивым и податливым, словно пластилин и поэтому все верят в происходящее.

– М-м-м-м, понятно, – девушка продолжала заполнять форму, – Нет, Ричи, я не нуждаюсь в шоу. Просто хочу умереть быстро и безболезненно.

Ричард посмотрел в блокнот и по подсчётам всех услуг выходило крайне мало. Руководству будет не выгоден этот уход.

– Если так, может у вас есть пожелания к декорациям. Может у вас есть любимое место в этом мире или может быть из книг? С помощью технологий мы сможем смоделировать любое место.

– В одиночестве умереть в любимом мире? – девушка отложила в сторону планшет, задумавшись. – Да, неплохо.

«Это минимум две тысячи единиц», – просчитал Ричард.

– Вы можете сейчас назвать место или вам нужно время всё обдумать?

– Я, пожалуй, подумаю. У меня много любимых миров, не хочется принимать поспешное решение… Можно вопрос по анкете?

– Конечно, – улыбнулся он, – я же здесь и нахожусь, чтобы помочь вам.

– Зачем нужно указывать контакты родственников?

– Если вы решите кремировать тело, по вашему желанию, мы передадим урну с прахом родственникам. А если, вы выберете обычное погребение, тогда мы напишем родственникам адрес, где вы похоронены.

– У меня нет родственников, – сказала, как отрезала Арвен.

– Что ж, тогда вы, – он хотел закончить «…можете пропустить этот пункт», но девушка его прервала.

– А, если я хочу, чтобы меня похоронили с родственником, куда это писать?

– Можете написать в этом же пункте адрес захоронения вашего родственника.

Арвен кивнула и молча начала печатать. От Ричарда не осталось незамеченным, как она словно, сдерживая слёзы, печатала адрес.

– Готово, – резко, подняв голову, сказала девушка. – Мы закончили?

Ричард положил планшет рядом с компьютером и встал из-за стола:

– Да, дальше вашим делом займутся профессионалы, а пока пройдите в кабинет распределения. Вам определят палату, где вы подождёте, пока подготовят площадку для вашего у… вашей смерти.

– Поняла, спасибо большое, Ричи! Это… Мне же не будет больно?

– Не бойтесь, всё будет быстро и безболезненно, – устало ответил Ричард.

Уж больно много времени он потратил на эту «уходящую».

– Могу ли я задать вам личный вопрос? – Ричард не ожидал от себя такой наглости.

– Без проблем.

– Почему вы решили умереть? Вы же так молоды…

– А я не вижу смысла в жизни, – девушка с такой лёгкостью это произнесла, – раньше видела, когда была жива… – Арвен замолкла, сдерживая слёзы.

– Прошу прощения, я не хотел…

Девушка ничего не ответила и покинула кабинет.

Ричард сел за компьютер. Наверху главного экрана были цифры, которые стремительно уменьшались. Количество людей на Земле. Чем ближе становились эти цифры к заветному числу в один миллиард, тем ярче они окрашивались в зелёный цвет.

«Если раньше, целью врачей было спасение жизней, то сейчас целью стало увеличение количества смертей», – с горечью думал Ричард.

Нет, он никогда не примет эту программу по уменьшению людей на планете. А что он мог сделать? Маленькая шестерёнка в огромном механизме, который будет бесперебойно работать. Он хотел жить, поэтому и держался за свою работу.

Головная боль вновь решила напомнить о себе.

«Так, осталось только перенести данные в общую базу, и я наконец-то смогу отдохнуть», – подумал Ричард, сморщившись от очередного приступа.

Открыв пустой файл регистрации «уходящих», мужчина взял планшет и просто закинул все данные через функцию «объединить с общей БД»

«Единственный плюс технологий – экономия времени», – выдохнул мужчина.

Таблица автоматически заполнилась и Ричард, сохранив её, уж было хотел её закрыть и пойти наконец-то домой, но его остановила фамилия «уходящей».

«Арвен Уайт… Уайт?», – мужчина перечитал ещё раз.

– Бред, – вслух сказал он, – сколько в нашем мире людей с фамилией Джонсон, Джексон, Мур. Уайт не исключение.

«Не исключение», – будто убеждая сам себя крутилась мысль.

Но что-то его заставило продолжить читать анкету.

Дальше были стандартные данные, которые Ричарду ни о чём не говорили. Дата и место рождения, есть ли аллергические реакции на препараты, количество пережитых операций и так далее. Обычные формальности.

Оставалась последняя ячейка в таблице. Контакты родственников, которым передавать прах «уходящей».

«А если я хочу, чтобы меня похоронили с родственником, куда это писать?», – всплыла фраза Арвен.

Вместо телефонного номера, мелким дрожащим почерком был написан адрес и имя родственника.

Ричард перечитал несколько раз.

«Не может быть!», – он резко отложил планшет в сторону.

– Нет! – уже вслух произнёс он.

Адрес был ему незнаком, а вот имя… Слишком знакомо. Элизабет Уайт.

Из закутка воспоминаний, словно специально всплыло одно.

***

Они сидели за столом и в который раз пересматривали любимую кинотрилогию.

Несмотря на то, что в их время, эти фильмы уже давно никто не смотрел, а порой даже и не слышал названия, Элизабет и Ричард любили погружаться в мир эльфов, гномов и хоббитов.

– Если у нас когда-нибудь будут дети, – приобняв жену, сказал он, – мальчика назовём Арагорном.

Девушка засмеялась и шутливо ткнула парня в бок:

– Ты бы ещё Леголаса или Гимли предложил. А если будет девочка? Как назовём? Только не говори, что Галадриэль.

– Зачем же так сложно? – улыбнулся Ричард и задумался, – Как тебе… Арвен?

Девушка нахмурилась, делая вид, что серьёзно анализирует предложение.

– Неплохо-неплохо, – нарочито придирчиво сказала она и уже искренне сказала, – Арвен… Мне нравится.

После того разговора прошло двадцать пять лет и они расстались.

Ричард выпал обратно в реальность.

«Тогда она не сказала, что беременна».

Мужчина встал из-за стола и чуть не упал. Голова кружилась, будто он только что вышел из кабинки с американской горки.

«Куда же я сказал ей идти?», – память, как назло, подставляла.

Теперь он тщательно вспоминал каждое сказанное ей слово.

– Кабинет распределения! – наконец-то вспомнив, мужчина схватил планшет и выскочил из кабинета.

Быстрым шагом он дошёл до кабинета распределения, который был, как всегда, заполнен «уходящими».

Ричард подошёл к стойке и, как можно более спокойным тоном спросил девушку: – Скажите, пожалуйста, где Арвен Уайт?

– Арвен Уайт? – девушка посмотрела в компьютер. Зрачки её забегали в поиске нужного имени, – А, вот. Поскольку у неё выбран «уход с использованием технологий создания реальности», её отправили на операцию. Так она ещё такой непопулярный мир выбрала… Среднеземье, каже…

– Сколько осталось времени до «ухода»? – перебил её Ричард.

– Э, через полчаса, а пока там всё готовят.

– Где?

– В качестве контрольного наблюдателя вы не назначены, я не могу разглашать информацию.

– Будьте вы прокляты, – процедил Ричард и бросился вон из кабинета распределения.

***

Ричард ворвался в кабинет к своему начальнику и не дав тому и слова сказать, выкрикнул:

– Отмените «уход»!

За столом сидел мужчина в чёрном костюме и с прилизанными волосами.

– Ричард, – недовольно начал Генри Войт, но и тут Ричард не позволил ему договорить.

– Отмените «уход» Арвен Уайт! Я против.

Мужчина в недоумении изогнул бровь: – Ричард, вы с ума сошли? Я всегда говорил, что такие нагрузки в вашем возра…

– Я её отец! Отмените, я сказал!

Ричард, стараясь не показывать, что вот-вот упадёт, подошёл и сел в кресло. Головная боль и тошнота усиливались с каждым мгновением.

– Это неважно, – сцепив руки в замок, ответил начальник, – она сама распоряжается своей жизнью.

– Но я же…

– Ричард, – по голосу начальника было заметно, что он начинает терять терпение, – вы лучший сотрудник нашего центра по уходу и только поэтому, я терплю ваше поведение.

Ричард Хокинс то и дело смотрел на часы.

– Просто отмените…

– Нет. Давайте лучше сделаем так, я вам даю нового «уходящего», вы выполняете свою работу и идёте споко…

– Нет, – прошептал мужчина и, резко встав из кресла пошёл на выход из кабинета, – я не позволю!

– Ричард! Остановитесь! Вы нарушаете правила! Вы уволены!

Мужчина, превозмогая боль, пошёл к кабинетам, где обычно проводились «уходы» с моделированием выдуманных миров.

«Я просил по-хорошему», – шёл он, не обращая внимания на недоумённые взгляды сотрудников.

«Как же я виноват, не нужно было мне её тогда бросать! Я смогу всё исправить! Исправить для Арвен!» – ему было всё равно на увольнение. Сейчас главное — это спасти дочку.

Он будет умолять о прощении, постарается объяснить, почему тогда бросил жену, постарается сделать её жизнь лучше.

Ричард шёл мимо больших прозрачных окон, надеясь наконец-то увидеть модуляцию Средиземья. Он верил, что успеет.

Двери одной из палат открылись и из неё вышли санитары, увозящие тело, накрытое белоснежной тканью.

«Это не она», – повторял про себя Ричард.

Вслед за санитарами вышел Том Байерс.

– А-а-а, Хок, рад тебя видеть, ну что по домам?

Ричард медленно подошёл к палате. Модуляцию уже выключили и поэтому всё зависело от ответа Тома.

– Том… – протолкнув ком в горле, начал Ричард, – какой здесь был мир?

– Что? – Том замер, не понимая вопроса, – А-а-а, ты про модуляцию. Да какой-то яркий фэнтези мир. Не могу вспомнить названия.

– Средиземье…

– Да-да, точно. Средиземье. Впервые вообще узнал про него.

– А «ушедшая» была…

– Да что ты заладил. Не запоминаю я своих «ушедших», – Том взял планшет и открыл запись, – Арвен Уайт… Ты мне лучше скажи…

Дальше Ричард не слышал ничего.

– Ты совсем спятил?! – крикнул Том, когда Ричард, не задумываясь ударил бывшего коллегу в лицо, – Тебя за это уволят!

Ричард пошатнулся и, опёршись о стенку, медленно прошептал: – Не переживай, дорогой «друг», меня уже уволили.

Он медленно пошёл к своему кабинету, но от головокружения, всё плыло перед глазами. Ричард постарался подняться по лестнице, но только, ступив на ступеньку, он оступился и упал, потеряв сознание.

***

Первым, что услышал Ричард Хокинс, было какое-то непонятное бормотание. Потом опять провал.

– Я… знаю… – обрывками доносились до него эти слова.

Мужчина открыл глаза, обнаружив, что находится в палате обычной больницы. Всё, как и всегда белые стены, белые шторы. Всё слепяще белое, словно уже готовили человека к тому свету.

Палата, рассчитанная на двоих, была занята только Ричардом, что и не удивляло. С современной программой «ухода», люди стали слабее. И умереть им было проще, чем постараться вылечиться.

Ричард нащупал рядом с собой пульт и нажал на кнопку. Где-то вдалеке раздался звонкий писк и спустя несколько минут к нему вошёл молодой паренёк.

– Очнулись, господин… – он взглянул на папку, – Ричард Хокинс. Я ваш лечащий врач, Мики Хоуп.

«Врач» годился Ричарду в сыны и не вызывал доверия.

– Чт… – мужчина лежал, стараясь не анализировать свои симптомы, надеясь, что ошибся, – Что со мной?

Казалось бы, обычный вопрос, на который врач должен дать ответ, но парень лишь пожал плечами:

– К сожалению, мы не знаем…

– Я не удивлён, – еле слышно проговорил Ричард.

Со временем лечащие врачи перепрофилировались в сотрудников центров «уходов». А кого не привлечёт высокая заработная плата и всевозможные привилегии?

– Вы можете сделать мне КТ и МРТ головного мозга? – устало спросил он у парня.

– А кто вы такой, чтобы сам себе назначать лечение? – саркастично спросил Мики.

– Не лечение, а диагностику, сынок. Прежде чем стать сотрудником центра «ухода», я работал хирургом и поверь. Симптомы рака я точно распознаю.

***

После всех процедур, к сожалению, диагноз, который сам себе поставил Ричард Хокинс, подтвердился. Он и раньше предполагал, что у него неизлечимая болезнь, просто не хотел проходить через химиотерапию, бесконечные анализы и диагностику.

Мики, узнав про рак, сразу же предложил Ричарду отправиться в свой центр «ухода»:

– Поскольку вы были сотрудником, вам сделают скидку…

– Замолчи, я буду терпеть, – сморщившись от очередного «укола» в голову, проворчал Ричард, – просто выпиши мне определённое лекарство и всё.

– Но зачем же терпеть боль? – недоумённо спросил Мики, – Вы же можете в любой…

– Нет, – прервал его мужчина, собирая вещи, – в этой жизни я столько натворил ошибок. Эта боль мне наказание, и я буду терпеть до последнего.

***

Весь последующий месяц был мучением для Ричарда. Он так и не забрал свои вещи, но коллеги, узнав про его болезнь (про конфиденциальность в этом мире забыли), прислали по почте коробку.

Первое время лекарства притупляли боль, но потом и они стали бесполезными. Мужчина проводил всё своё время дома, лишь иногда заказывая поесть. С каждым приступом боли, он надеялся, что искупает свою вину за всё, что сделал. Но, когда он от боли начал всё забывать, Ричард сдался.

***

– Поскольку вы у нас работали, – как ни в чём не, бывало, сказал Том своему «уходящему», – вам полагается скидка. Какой «уход» вы выберете?

– Быстрый, в палате.

– Актёры…

– Никаких актёров, просто дайте мне умереть уже.

– Хорошо, заполните эту форму и мы, если вы хотите, передадим ваш прах родственникам.

– У меня нет родственников… – безэмоционально ответил Ричард, – больше нет.

Радость

***

Олин лежала и вспоминала.Вспоминала те чувства при встрече парня, который показался ей тем самым. С ним было столько общего. Как будто думали одинаково. Столько лет она была одна, столько лет пыталась понять, что же в ней было не так, в какой-то момент ей показалось, что пора просто посвятить жизнь только саморазвитию. Забыть, что в мире существует такое понятие как «любовь».

И вот, когда Олин уже была готова отчаяться и смириться, она познакомилась с парнем.

Они переписывались с ним утром, днём и ночью.

«Слушай… А может между нами тоже вот эта вот красная ниточка повязана. Ну потому что не может быть столько увлечений одинаковых, любимых мест, чисел. Ну столько совпадений, ну просто не бывает. Ну вот от слова совсем».

Называл её «Солнышко». Вместе строили планы, только ни разу так и не встретились. Проходила неделя за неделей, она всё сильней к нему привязывалась.

В день, когда он написал ей:

«Солнышко, у меня появилось свободное время, хочу увидеть тебя»

Она испытала настоящую радость.

***

– Радость, – еле слышно прошептала она и усмехнулась, лёжа на столе. Руки и ноги её были привязаны кожаными ремнями.

– Ты что-то сказала? – он погладил её по голове.

Рядом стояла капельница, а он стоял со шприцем в руке и улыбался:

– Дорогая Олин, не переживай, мои эксперименты точно будут успешны, но не могу же я сам на себе их ставить. Родственные души? Я же говорил тебе пока в меня не влюбляться.

– Урод… – устало бросила она.

Олин не помнила, сколько провела в этой лаборатории. Тело её исхудало, мысли начинали путаться. Всё стиралось, она просто превращалась в пустую телесную оболочку. Кожа была покрыта царапинами, уколами, в горле жгло от какого-то раствора, сердце кололо от боли, каждый вздох давался с трудом.

Парень нагнулся и тихо прошептал над самым ухом: – Не доверяй парням, малыш… Что ж, приступим к экспериментам. У нас ещё полно работы.

Отмотка

– Я не собираюсь тебя слушать! Ты достала меня!

– Генри! Я запрещаю тебе!

– А мне плевать, что ты мне запрещаешь! Это моя жизнь! – парень схватил свой рюкзак и выбежал из дома.

«Вот тебе и единственный выходной в неделю», – думала она, смотря на захлопнувшуюся дверь.

«Что ж ты за сын такой… Не такого ребёнка я хотела», – с усталостью думала женщина, не обращая внимания на работающий телевизор.

Мама Генри решила убраться на кухне, чтобы успокоиться. Уборка всегда помогала отвлечься от проблем и очередных ссор с сыном.

В этот раз камнем преткновения стала вечеринка. Мама Генри старалась уберечь своего сына от плохих компашек. Утром, когда он ей только сказал о вечеринке, она постаралась отговорить его, сказав, что это не его компания. Но он и слушать не стал. Сколько раз он попадался на мелких кражах. И во всём виноваты Кевин и Нил. Ещё в младших классах Генри про них все уши прожужжал. Якобы наконец-то друзей настоящих нашёл. А она и рада была.

«Рано радовалась», – думала женщина, протирая стол от крошек и убирая чашки в мойку.

Сколько времени и сил она потратила на него. После того, как отец погиб в автокатастрофе, стало ещё труднее. Она верила, что сможет воспитать из него любящего и заботливого сына, но не всегда родителям под силу изменить ребёнка.

«Лучше бы его и не было», – пронеслась у Клариссы ужасная мысль.

Она тут же помотала головой , стараясь сделать вид, что это пустое наваждение, бред. Это не её мысли.

– Вы устали? – громко вещал телевизор, – Дети совсем вас не слушаются? Лучшие годы были потрачены зря?

Мама Генри сначала подумала, что это очередная реклама детских лагерей, но фраза про лучшие годы не подходила к рекламе данных заведений.

На экране показывалась сценка, где ребёнок ругается с родителями.

«Ну, прямо мы с Генри».

– Технологии не стоят на месте. И пришло время нам доказать вам это. Учёные занимающиеся изучением ДНК, научились отматывать время вспять. Никакой магии! Только наука. Приходите, звоните и мы поможем решить вашу проблему.

Мама Генри усмехнулась: «И какую чушь только в наше время не придумают».

Но несмотря на это, она всё же машинально переписала адрес и номер телефона на салфетку.

– Глупости, – словно внушая сама себе, сказала мама Генри и выбросила салфетку в мусорное ведро.

Следующий час женщина убиралась по всей квартире, стараясь отогнать мысли о злосчастной рекламе.

Как назло в памяти всплывали моменты непослушания сына, ссоры. Сплошная нервотрёпка.

«Просто схожу. Я же не обязана пользоваться их услугами», – думала мама Генри, доставая салфетку и забивая адрес в навигатор.

***

Дорога до нужного адреса заняла у Клариссы от силы двадцать минут. Каждый раз, когда она ехала на работу, ни разу не обращала внимание на ничем не примечательную многоэтажку.

Здание было скорее похоже на обычный бизнес-центр, нежели на исследовательскую лабораторию, где работали лучшие умы страны.

На входе охранники попросили предъявить паспорт и назвать причину посещения.

– Я увидела рекламу…

– А, ещё один клиент, – бесцеремонно прервал её охранник, – проходите, дамочка. Вам нужно подняться на четвёртый этаж.

Женщина проигнорировала хамское поведение громилы и прошла внутрь.

Поднимаясь в лифте, мама Генри была уверена, что будет такой единственной дурочкой, всерьёз отреагировавшей на рекламу. Эта уверенность исчезла, как только двери лифта открылись на нужном этаже. Почти весь этаж был заполнен людьми. Такими же родителями, как и она.

Найдя конец очереди, мама Генри услышала разговор двух женщин:

– Моя совсем с ума сошла, решила сбежать со своим парнем. Ну, я этого не позволю.

– А мой начал увлекаться запрещёнными веществами.

– Какой ужас! – явно неискренне отреагировала вторая. – Хорошо, что можно будет вернуть себе свободу.

– Да не говори. «Отмотка» наконец-то позволит нам реализовать себя.

– Прошу прощения, – мама Генри подошла к этим женщинам, – а вы можете подробнее рассказать об этой…

– Отмотке? А вы разве не в курсе?

– Я только сегодня услышала…

– А, дорогуша, вы тогда не в той очереди стоите, подойдите к стойке регистрации и там вам всё подробно расскажут.

– Да, идите туда, – присоединилась вторая, показывая в противоположную сторону от очереди.

Мама Генри посмотрела в том направлении и заметила стойку поменьше, где совсем не было очереди.

– Вот полгода назад там такие очереди были.

«Так это уже полгода как действует!» – удивилась она, «Хотя чему я удивляюсь? Работа и домашние хлопоты совсем не оставляют времени на телевизор».

– Да, вам, милочка повезло, что пришли сейчас…

Мама Генри улыбнулась и, понимая, что они так и продолжат болтать с ней, если она не уйдёт, пошла к стойке регистрации.

– Здравствуйте! Чем могу помочь? – за стойкой стояла приятная девушка с пучком на голове.

Девушка носила бейджик с именем, но мама Генри не смогла разглядеть имени сотрудницы.

– Я бы хотела узнать подробнее об «отмотке», – неуверенно сказала она.

Девушка улыбнулась и положила на стол несколько листков бумаги: – Точнее о «перемотке назад»? Да, конечно, вам нужно всего лишь заполнить данную анкету и один из наших специалистов всё вам расскажет.

Сотрудница протянула с улыбкой ручку.

Мама Генри начала заполнять анкету, но девушка таким же ангельским голоском заметила: – Бумаги вы также можете заполнить вон там.

Мама Генри посмотрела, куда показывала девушка и увидела пустые диванчики, стоящие вдоль стены.

Женщина неискренне улыбнулась сотруднице и прошла к диванчикам, уже жалея о том, что решила потратить своё время на какую-то ерунду.

«Двадцать третий век на дворе, а бюрократия так и осталась занозой в заднице», – думала мама Генри, заполняя анкету.

Обычные данные: имя, фамилия, возраст, место работы, сколько детей и их возраст.

Она быстро заполнила бумаги и подошла обратно к девушке.

– Кларисса Миллер, – прочитала девушка, – пройдите за мной, пожалуйста.

***

Генри выбежал из дома, весь полный ненависти к матери. Но эта ненависть быстро прошла, сменяясь обычной обидой.

«Как же она не понимает», – с грустью думал парень по пути в школу.

После гибели отца они отдалились друг от друга. Каждый переживал горе по-своему. Генри не отрицал, что вёл себя плохо, даже слишком. Но гордость не позволяла ему признать это при маме.

«Надо будет извиниться и поговорить с мамой после вечеринки», – думал Генри.

Во всех ссорах всегда виноваты двое. И он и его мама слушали, но не слышали друг друга. Возможно, сегодня получится помириться.

***

– Проходите, пожалуйста, – поприветствовал Клариссу, мужчина, сидящий в кабинете.

Выглядел он чуть старше неё, – меня зовут Николас Герт. Присаживайтесь.

Кларисса неуверенно сняла пальто. Николас заметил её взгляд и, улыбнувшись, показал на вешалку.

Женщина неловко улыбнулась и, несколько помучавшись с пальто, повесив его на вешалку устроилась в кресле напротив Николаса.

– Чай? Кофе?

– Не надо, спасибо, – ответила она.

«А то ещё включат это в плату за обслуживание», – быстро промелькнула мысль.

Мужчина махнул рукой девушке, которая терпеливо ждала в дверях. Та кивнула и покинула кабинет.

– Что ж, – сцепив руки в замок, начал Николас, – мы рады, что вы решили воспользоваться нашими услугами…

– Что? Нет-нет, я бы просто хотела узнать подробности.

– Ну да, ну да, все вы так говорите. Как пожелаете. Я расскажу вам в чём заключается «перемотка назад» или, как её прозвали в народе «отмотка». А после моего рассказа вы в праве сами решать. Воспользоваться нашими услугами, или вернее, технологиями, или уйти.

– Да, только мне хотелось бы узнать заранее, сколько стоит ваша консультация?

– О, не переживайте, – мужчина откинулся на спинку кресла, – мы не берём плату за обычную консультацию.

«Бесплатный сыр…»

– Вы наверняка подумали, что бесплатный сыр бывает только в мышеловках, и я прекрасно понимаю такой подход. Мы берём плату только за использование наших технологий.

«Интересный мужчина и язык у него хорошо подвешен», – изучала его Кларисса.

– Итак, – начал он, – полгода назад мы сделали открытие. С помощью ДНК можно как бы перемотать жизнь назад. Однако есть одна загвоздка.

– И какая же? – спросила женщина.

«Вот и первая загвоздка появилась. И почему я не удивлена».

– Когда вы заполняли анкету, вы же заметили, что необходимо заполнить возраст детей?

– Да, моему сыну семнадцать.

– Что ж, вы ещё можете успеть, – нахмурился он, – главное, что ему ещё не исполнилось восемнадцать.

– Я ещё не согласилась на ваши услуги, – посчитала нужным вставить Кларисса, – а после того, как вы сказали про какую-то загвоздку я и вовсе начинаю сомневаться в приходе сюда.

Николас улыбнулся: – Эта загвоздка связана с механизмом связи с матерью. Связь остаётся крепкой точно до восемнадцати лет, а вот дальше перемотка назад может просто не сработать.

– Да что же это за перемотка?

– Скажите, ваш ребёнок был желанным?

– Конечно! – не задумывалась крикнула женщина.

– Прошу прощения, со временем вам не показалось, что решение родить его было неправильным? Что растёт ваш… – он взглянул в анкету – Генри совсем не тем человеком, каким вы хотели его видеть?

«Он что в самую душу смотрит?» – удивлённо отметила про себя женщина, потупив взгляд.

Эти мысли начали появляться у неё ещё до гибели мужа. Но она не могла сама себе в них признаться. Не говоря уж о муже.

А Николас продолжал: – Кем вы хотели стать? С помощью перемотки назад, вы станете свободной и сможете посвятить время целиком себе.

Ещё одна рана прошлого. Она мечтала стать композитором. Но она встретила Вильяма, полюбила, а потом, когда забеременела, не смогла и дальше продолжать учиться и бросила консерваторию.

– Вы так рассказываете про эту технологию, что я боюсь представить цену за неё, – Кларисса не заметила, как сама уже начала интересоваться ценой и механизмом «перемотки назад».

– Плата чисто символическая. Всего лишь двести долларов.

– Я думаю, вы понимаете, что фраза «чисто символическая плата» может вызвать во мне ещё бо́льшие сомнения. Почему вы берёте так мало?

– Мы –учёные, – пожал плечами он, – И мы просто хотим и дальше развивать науку, делая подобные открытия. Всё зависит от количества заинтересованных лиц. Чем больше людей воспользуются «перемоткой назад», тем больше мы получим финансов для дальнейшей работы в лабораториях.

– Хорошо, и как же работает эта «перемотка»?

– Всё просто. Вам нужно достать любую вещь, на которой осталось ДНК вашего сына. Волосы, слюна, отпечаток пальца. Затем вы просто приносите эту вещь к нам, и мы осуществляем перемотку с помощью специального оборудования. Рассказать не могу, поскольку, сами понимаете, это ценная информация. Ваш ребёнок станет младенцем, а затем перенесётся в вашу утробу и там же и исчезнет, как будто бы его и не было.

– Это же убийство… – прошептала она.

– С чего вы взяли? Дети всегда будут детьми. Родители вправе распоряжаться жизнью детей, как им угодно. Это было внесено в поправки действующего закона. Неужели вы не в курсе?

Про голосование за какие-то поправки она была в курсе, благодаря разнообразным плакатам и баннерам, развешанным по всему городу. Однако политика никогда её не привлекала, и она сочла ненужным узнавать, что же это за поправки.

– Кларисса? – вырвал её из раздумий Николас, – так что?

– Я… я не знаю… – женщину охватила паника.

«Да что же я делаю? Это же мой сын!»

– Я понимаю, что вы шокированы. Но подумайте, сколько возможностей станет вам доступно после «перемотки назад».

– Я… – она смотрела по сторонам и единственным её желанием стало покинуть кабинет и это здание.

– Подождите. Давайте сделаем так, – мужчина достал из стола маленький полиэтиленовый мешочек и передал ей, – просто подумайте. Я не беру с вас плату. На это сложно решиться.

Женщина смотрела на пакетик в его руке и не знала, что делать. Всё-таки в глубине души она хотела взять его.

– Хорошо, – сказала она, взяв пакетик, – Николас, откуда вы знаете, что на это сложно решиться?

– Я со многими матерями разговаривал. Все они сомневались по началу.

– И сколько решилось?

– Все. Каждый хочет исправить свои ошибки и зажить своей собственной жизнью, а не жизнью детей.

Кларисса не нашлась, что ответить и, схватив с вешалки пальто, покинула кабинет.

Николас не посчитал нужным рассказать правду. Правду о первом испытании технологии на ребёнке. На своём сыне, без ведома жены. Теперь у него не было ни жены, ни ребёнка.

***

Мама Генри торопилась домой, стараясь забыть про это здание и про то, что услышала от Николаса Герта. В исследовательском центре она провела час. И даже этого часа ей было жалко.

Жалко ли? Она узнала про новую поправку и про то, что может исправить свою ничтожную жизнь. Только, когда она стала ничтожной? Неужели после рождения сына?

Дома мама Генри поставила сумку и пошла на кухню.

«Вот тебе и выходной», – думала она разогревая поесть, – «И когда же мне ждать Генри?»

Сегодня у него вроде не должно было быть много уроков. Мама Генри набрала номер и начала ждать.

Гудок… ещё один… третий…

Не возьмёт. Она нажала на отбой.

«Наверняка пошёл на эту проклятую вечеринку. Сколько седых волос благодаря нему прибавится сегодня?»

«Ты можешь всё исправить», – раздался голос в голове. Её собственный голос.

Она посмотрела на сумку, в которой лежал пакетик.

***

Как только уроки закончились, Генри начал собираться и, увидев уведомление о пропущенных звонках, решил позвонить маме.

– Генри! Ну что ты идёшь? – крикнул ему Кевин, закинув рюкзак через плечо.

– Сейчас, собираюсь, – парень настолько заторопился, что уронил свой рюкзак.

– Ну ты и неуклюжий, – пошутил над ним Нил, подойдя поближе.

Генри виновато улыбнулся и постарался побыстрее засунуть все тетрадки и учебники в рюкзак.

«Ладно, потом перезвоню, вряд ли это что-то очень срочное», – подумал он и пошёл вслед за своими друзьями.

***

Ещё несколько часов мама Генри боролась с желанием достать пакетик. От переживаний заболела голова и она начала искать таблетки. Аптечки в доме не было, всё было раскидано по ящичкам. Когда она выдвинула один из них, застыла. Ноты. Мелодии, которые она сочиняла. Сочиняла и представляла, как станет знаменитой на весь мир. Под кучей нотных тетрадок лежали ноты композиторов, которые были её кумирами. Классики Людовико Эйнауди и Рамин Джавади. Ящик воспоминаний, стремлений и мечт. На самом дне ящика в защитной плёнке лежало письмо её преподавателя. Когда она забирала документы из консерватории, преподаватель передал ей письмо, в котором говорилось: «Кларисса Миллер, у вас талант к сочинению музыки. Я желаю вам и дальше развивать его, несмотря ни на что. И однажды. Я верю, вашу музыку услышит весь мир».

Это было последней каплей.

***

Вечеринка была в самом разгаре. Генри болтал со своими друзьями, пил пиво и танцевал с девчонками. О такой жизни он мечтал. О беззаботной жизни без маминых упрёков, наездов и каждодневных поучений.

– Видели, какая тачка у соседей напротив? – подмигнул Кевин, заводила в их компании.

– А то! – поддержал Нил – Они что киллерами работают, что Майбах смогли себе позволить?

– Не знаю, кем они работают, зато знаю точно, – ухмыльнулся Кевин, – любую тачку можно взломать и угнать. Не хотите немного развлечься после вечеринки?

Генри не нравилась эта затея, но он хотел, чтобы его считали другом, поэтому вместо своих сомнений, он нацепил на себя маску, такую привычную маску негодяя:

– Всеми руками и ногами за! Можно ещё девчонок покатать.

– А ты у нас голова, Генри, быстро смекаешь, – засмеялся Кевин и хлопнул Генри по плечу.

– Жду не дождусь, когда начнётся веселье, – заговорщицки прошептал Нил своим друзьям.

– Потерпи, дружок, – Кевин взял со стола ещё одну банку пива и передал Генри, – пока повеселимся здесь.

***

Женщина достала пакетик и прошла в комнату к сыну. На двери предупреждающе висела табличка «Не входить!». Каждый раз, когда она заходила к нему в комнату, не постучав, он начинал ворчать про личное пространство и, что в его комнате действуют его правила. Сейчас же она думала вовсе не про табличку.

Уж здесь-то она точно сможет найти его ДНК. На рабочем столе валялась пустая пачка от чипсов, которые так любил её сын.

«Это неправильно», – думала она, но в то же время продолжала осматривать комнату.

На стене висели плакаты его любимых музыкальных групп, на кровати валялась приставка. Вся комната была погружена в хаос. Куча одежды разбросана повсюду.

«И когда он в последний раз убирался?» – подумала она и начала поднимать с пола вещи.

В уборке она опять позабыла про пакетик в своём кармане.

Но, открыв шкаф-купе и достав вешалку, остановилась. Внутри капюшона толстовки она заметила волос.

В голове нарочно всплыли обрывочные слова Николаса: «… нужно достать вещь…ДНК вашего сына... Волосы, слюна, отпечаток пальца».

И вновь внутренняя борьба. Она дрожащей рукой достала пакетик.

Мысли в голове сменялись со скоростью вихря: «Я не могу», «А что, если?», «Так не поступают», «Может не надо», «Это убийство».

И эта невидимая перебранка наконец-то закончилась. Победила мысль. Мысль: «Я тоже хочу быть счастливой». Мама Генри аккуратно смахнула волос в пакетик и вышла из комнаты.

Предстоит ещё одна поездка.

***

Когда вечеринка подходила к логическому завершению, друзья Генри начали многозначительно с ним переглядываться. Мол: «Вот сейчас-то начнётся настоящее веселье».

Но эти взгляды не внушали Генри уверенности в правильности его действий. Он всё больше и больше сомневался. Парень стоял в стороне, погружённый в мысли.

«А надо ли мне это?»

По старой привычке Генри достал из кармана телефон. Вечный помощник скрыть своё одиночество. До начала общения с Нилом и Кевином, Генри порой на переменах доставал телефон и делал вид, что ему кто-то звонил. Для него это была игра. Придумывать собеседника на том конце провода.

«Чёрт!» – на этот раз «позвонить» он бы не смог, даже если бы сильно захотел. Телефон разрядился.

И именно в этот момент он вспомнил, что хотел перезвонить маме.

«Мама… Сколько же я ей нервов потрепал…»

– Ну что, Генри?! Погнали? Вечеринка скоро закончится.

Парень аж вздрогнул от неожиданности.

– Ты чего? – рядом оказался Нил. – Струсил, что ли?

Но сейчас Генри думал не о друзьях. Он думал о маме. Что будет с ней, когда их опять поймают копы и ей придётся ночью выезжать и забирать его из участка.

– Я… не пойду… – промямлил он.

– Чё? – хором возмутились парни.

– Я не пойду, – увереннее сказал Генри.

– Ну ты и сыкло! – заржал Нил.

Музыка притихла и всё внимание теперь было сосредоточена на Генри и его «друзьях».

Как нарочно в голове всплывали мамины слова, которые она не раз повторяла: «Они не друзья», «Генри, послушай меня», «Я не хочу, чтобы тебе было больно».

«А ведь она была права», – с грустью подумал он, – «Друзья бы так не сказали. Не начали бы высмеивать его».

– Да, – сжав кулаки, как можно спокойнее ответил Генри, – да, я сыкло.

Нил и Кевин не нашлись, что ответить и тупо смотрели на него.

– Ну и ладно, без тебя справимся, – «осенила» наконец-таки Кевина мысль.

Нил и Кевин резко повернулись и толкаясь вышли из дома.

***

– Мы рады вас снова здесь видеть! – улыбнулась уже знакомая Клариссе сотрудница.

– Да-да, – женщине почему-то казалось, что в сумке она несёт не волос, а целую кучу кирпичей. – Где Николас Герт?

Девушка ухмыльнулась и вновь уставилась в компьютер: – У него сейчас «перемотка назад», но не переживайте это быстро. А пока вы можете оплатить операцию.

– Стопроцентная предоплата? – засомневалась женщина.

– Не переживайте, если вы передумаете, мы вернём вам деньги. Нам не нужны конфликты с клиентами.

«Даже если обманут, не так велика сумма», – подумала она и, достав из сумки телефон, поднесла для считывания средств.

Сотрудница поднесла считывающее устройство и через секунду сказала: – Готово. Вот ваш чек. А теперь ожидайте. Мы вас позовём.

«Ещё есть шанс передумать», – взывала часть Клариссы к другой части. Части, которая собиралась «отмотать» своего ребёнка.

Женщина обернулась, взглянув на лифт. Сколько до него было шагов? Двадцать. Пройти всего-то двадцать шагов и нажать на кнопку. Забыть про эту новую технологию и жить, как прежде.

«Ну уж нет», – она мотнула головой, прогоняя сомнения, и уселась на диванчик.

– Кларисса, – к Клариссе подошёл Николас Герт, – вы всё-таки решились.

«Сотрудница была права», – подумала она, вставая: «И десяти минут не прошло, как Николас освободился».

– Да, – ей захотелось улыбнуться, но она одёрнула себя, посчитав это неуместным в данной ситуации.

– Тогда пройдёмте за мной, – улыбнулся он.

Она пошла за ним и только сейчас заметила женщину, которая, по-видимому, прошла «перемотку». Кларисса пыталась распознать её эмоции, но женщина слишком быстро покинула их этаж, скрывшись за дверями лифта.

– Не переживайте, с ней всё в порядке, – Николас, похоже заметил промедление женщины и подошёл поближе. – «Перемотка назад» почти безболезненная.

«Подумал, что я сомневаюсь или боюсь», – подумала Кларисса.

Однако он ошибался. Она поборола все свои сомнения. Больше не было сомнения и страха.

И даже слово «почти» не вызвало у неё никаких опасений.

– Я и не переживаю, – отрешённо ответила она.

Николас кивнул: – Что ж, тогда пройдёмте.

Николас вёл её через длинные коридоры и кабинеты, пока они наконец-то не оказались в нужном… Зале. Язык бы не повернулся назвать такое огромное помещение кабинетом. – Вижу, вы удивлены, – по-доброму усмехнулся Николас, – для больших открытий нужно большое пространство.

Зал не был пуст. Он был словно поделён на квадраты, отделённые друг от друга непроницаемыми ширмами.

– Прошу, – указал рукой учёный за ширму, – переоденетесь и, когда будете готовы, позовите меня.

«Будто медосмотр прохожу», – усмехнулась Кларисса и прошла за ширму.

Внутри она обнаружила вешалку, на которой висел обычный больничный халат, маленький стульчик и странный механизм в центре.

Высокая катушка, почти до самого потолка.

«Видимо, это и есть средство перемотки», – подумала она, снимая одежду и переодеваясь в халат.

***

«Нужно позвонить маме», – думал Генри.

– Прости, не одолжишь свою зарядку, пожалуйста? – спросил он у Мелиссы, девушки, которая устраивала вечеринку, – Мне нужно кое-кому позвонить.

– Да, конечно, – улыбнулась она и, отставив стакан в сторону, пошла к лестнице.

***

– Николас, можете входить.

Мужчина зашёл и сразу же прошёл к катушке: – «Перемотка» довольно простая технология, поэтому я кратко расскажу, как всё произойдёт. Вы принесли вещь с ДНК ребёнка?

– Да-да, – закивала она и, пройдя к сумочке, достала маленький пакетик с волосом.

Мужчина, увидев пакетик, подошёл к «катушке» и нажал на что-то.

Внутри катушки открылась маленькая дверца, которую Кларисса и не заметила.

– Когда вы положите волос сына внутрь, – продолжил Николас, – я настрою «перемотку назад» и обратного пути у вас уже не будет. Ваш сын, где бы он сейчас не находился, начнёт… Мы это называем «терять свой возраст». Так он за несколько секунд станет младенцем. Затем он перенесётся в вашу утробу и исчезнет.

– И всё? Так просто?

– Возможно вы испытаете некий дискомфорт и, возможно, боль, не более. И моей обязанностью будет спросить вас. Вы уверены?

Кларисса взглянула на волос в мешочке. Если бы он задал вопрос этот раньше, она бы ещё подумала, но сейчас было поздно.

Женщина уверенно подошла к «катушке» и осторожно вытряхнула внутрь волос Генри.

Николас Герт закрыл дверцу и начал настраивать что-то на панели.

***

– Держи, – вернулась Мелисса и протянула Генри зарядку.

Он протянул руку, чтобы взять зарядку и замер в панике.

– Что со мной?! – Генри с паникой посмотрел на свои ноги и руки. С каждым мгновением они становились всё меньше и меньше.

Все собравшиеся на вечеринке образовали круг и смотрели на бедного парня.

– А я уже это видел как-то! – крикнул кто-то.

– И я! Соседи решили тоже самое со своей дочкой сделать… – будто бы не обращая внимания на бедного Генри, они продолжали обсуждать.

– Да что со мной? – голос парня начал меняться, становился таким же, как и раньше.

– Плохи, брат, твои дела, – к нему подошёл его друг, Маркус, – походу, твоя мамаша решила тебя «отмотать».

– Что? – Генри становился всё меньше и меньше, становился младенцем.

Одна из девушек испуганно спросила: – Не понимаю, мама решила его заново воспитать?

– Глория, ты похоже не знаешь, – смотря на маленького младенца, сказал Маркус.

В это мгновение младенец исчез и на месте Генри осталась лишь его одежда и рюкзак.

– Какого хрена?! – пробасил один из парней.

– Она решила не перевоспитать Генри, она решила избавиться от него, будто бы его и не было.

***

Всё произошло быстро. Слишком быстро. Живот Клариссы вздулся, и она почувствовала небольшое покалывание внутри.

– Не переживайте! – успокаивал её Николас, – это займёт всего минуту. Присядьте.

Женщина смотрела на живот и с ужасом подумала: «А если он… Не исчезнет… Тогда… Тогда мне придётся заново всё проживать…»

Паника росла с каждой секундой, но, когда живот начал также быстро уменьшаться, как и появился, Кларисса выдохнула.

Как и сказал Николас, ровно через минуту, живот стал прежних размеров.

– Как самочувствие? – обеспокоенно спросил Николас, когда она поднялась.

– Прекрасно, – ответила Кларисса и не соврала. В этот миг она была счастлива. – Я вновь свободна!

Страх

* * *

Зима в том году опять не задалась. Опять промозглое нечто под названием январь подобралось к городу. Снег падал и тут же таял, а мороз укреплял его и, на «радость» прохожим, превращал в лёд.

Настроение у Люцио было точно такое же, как и погода, однако именно тем вечером возвращаясь с учёбы, ему суждено было поменять свой путь судьбы. Он шёл домой с затуманенным взглядом. Эту дорогу из дома в вуз, где он учился на манекенщика, и обратно, Люцио проходил словно с закрытыми глазами. Если раньше парень слушал музыку, которая ограждала его от окружающего мира, то теперь даже музыку ему не хотелось слушать. Он просто приходил на пары, отсиживал часы, выполнял задания и приходил домой.

Серые здания сливались с серым небом. Прохожие шли, погруженные в собственные мысли. Ни одной улыбки на лице. Просто существуют.

«Сейчас мимо школы. Потом продуктовый магазин с выцветшей надписью «24 часа»» – со скукой про себя проговаривал Люцио.

«Потом прямо мимо парка и налево мимо торгового центра», – это повторение маршрута стало для Люцио привычкой. Недели сливались в один день. Так, повторяя маршрут, он пытался побороть то упрямство и стремление, которые вечно мешали. Теперь он брал пример с большей части населения планеты, для которых смирение стало лекарством, приглушающим внутренний крик отчаянного внутреннего ребёнка.

Парень шёл по улице, то и дело обгоняя медлительных людей. Мамашу с ребёнком, который то и дело о чём-то громко спрашивал её, курильщика, дымящего словно паровоз, хотя для Люцио это больше напоминало дым из крематория. Что крематорий, что курильщик наполнены мёртвой плотью.

Люцио смотрел под ноги и ни о чём не думал. Просто тело вышагивало по улице, обходя такие же тела.

«Хоть какое-нибудь разнообразие», – подумал парень и свернул с главной улицы в первый попавшийся переулок.

Свернув, он чуть ли не столкнулся с маленькой девочкой, которая бежала радостно, держа в руках плюшевого мишку.

– Эрика! А ну, стой. Я маме расскажу, что ты плохо себя вела! – следом за девочкой бежала, по-видимому старшая сестра. Разъярённая девушка бежала или точнее пыталась бежать в сапогах на каблуках за своей маленькой сестрой и старалась не споткнуться о заледеневшие булыжники, которыми был вымощен переулок.

«Да уж, как же тяжело побыть в одиночестве в этом мире», – хмуро подумал Люцио, когда девушка пробежала мимо.

Однако даже такая небольшая смена маршрута подняла парню настроение. Видимо, психика объявляла тревогу, чувствуя, что тело может совсем сдаться и проталкивала в мозг Люцио внезапные решения.

Переулок по сравнению с главной улицей был темнее.

«Не удивительно», – горько усмехнулся он, – «На то та улица и была центральной. Должна вся сиять».

Здесь же фонари не работали и парень, негодуя, старался не поскользнуться. Власти, как всегда не озаботились посыпать дороги песком.

Он шёл и рассматривал витрины немногочисленных магазинов, ютившихся в этом переулке.

«Шмотки, косметика, опять шмотки, кафешка, опя…», – окончить мысль парень не успел.

– Чёрт!

Шаг. Серое небо перед глазами, нецензурно выругавшись, парень поднялся и уж было хотел идти дальше, но приятная мелодия словно из музыкальной шкатулки, привлекла его внимание. На противоположной стороне улицы яркими огнями светилась витрина.

На фоне однообразных вывесок и серых витрин, эта будто бы по ошибке оказалась здесь. Пятно света посреди угрюмоты.

***

Под небольшим козырьком висела деревянная вырезка. Металлические фигурки девочки и мальчика держали надпись: «Кукольный мир»

Витрина была вся заполнена фарфоровыми куклами. Разодетые в разноцветные платьица и костюмы, застыли маленькие куколки. Каждая была занята своим делом. Балерина застыла в танце и как будто тянулась к игрушечной маленькой звёздочке, свисавшей с потолка. В уголке сидела куколка и держала в руках раскрытую крошечную книгу, под искусственным деревом, опершись на ствол лежала парочка, склонившая головы друг к другу. Разнообразные куклы стояли в нарядных платьях. Идеальные существа, облачённые в кружевные платьица, в пышные юбки. Кавалеры держали их за руки. Некоторые пары застыли в танце. Каждый сантиметр их тел был идеален. Все пропорции идеальны. Рассматривать этих кукол было интереснее, чем наблюдать за людьми. Все они были со своими характерами, словно маленькие девочки, застывшие просто для того, чтобы радовать своей красотой прохожих.

«Идеальные жизни, идеальные тела, идеальная одежда», – думал восхищённо парень.

Сверстники да и родители постоянно называли Люцио перфекционистом, настолько он был одержим идеальными пропорциями, идеальными линиями. Всё в его квартире должно было быть ровно и пропорционально.

И вот стоя перед витриной, заполненной идеальными созданиями, у него пронеслась безумная мысль. Он хочет создавать таких же… Нет. Других. Своих. Идеальных созданий.

– Молодой человек, – донёсся до него пожилой голос.

Люцио повернулся и увидел как на пороге этой обители идеала, стоит совершенно неидеальный скучный старик. Худощавый с острыми скулами и впалыми щеками. Одет будто дворецкий в белую рубашку и чёрный жилет. Парня словно вырвали из его мира и глаза опять застелил туман. Он уж было хотел развернуться и пойти домой.

– Впечатлили куколки? – голос старика настораживал – Знаю, что впечатлили… Наконец-то кто-то оценил их по достоинству.

Люцио смущённо кивнул.

«Идиот! Ещё бы меня не увидеть, застыл, как истукан прямо напротив витрины»

Старик почему-то засмеялся: – заходи, покажу тебе свою особенную куклу.

Парень сначала не осмеливался переступить порог, но неведомая сила тянула заглянуть в этот магазинчик.

«Всего лишь посмотрю», – подумал он и переступил через порог. Порог безумия.

По размерам лавка была небольшая, даже тесная. Пол был уложен чëрными и белыми плитками с золотистыми прожилками. Везде были фарфоровые куклы. На полках, в шкафах. Центральным местом в лавке оказался круглый стеклянный столик, на котором размещалась главная инсталляция – большая фарфоровая кукла, улыбаясь, держала в руках ниточки, к которым была привязана маленькая безликая деревянная фигурка.

Люцио уж было подумал, что это и есть та самая кукла, которой грозился похвастаться старик, но тот прошёл мимо вглубь лавки и затерялся меж стеллажей.

Парень не торопился следовать за ним, глаза его разбегались от такого количества кукол.

Даже под потолком висели куклы. Куклы феи, куклы-парни. Они словно застыли в полëте.

Он проходил от стеллажа к стеллажу, поражаясь, как куклы непохожи друг на друга. У каждой как будто был свой характер. Они смотрели на Люцио своими бездушными глазами. Бездушными ли?

– «Эмоции», – задумчиво прочитал Люцио, подойдя к длинной полке, подсвеченной жёлтой гирляндой.

Полка в отличие от остальных не была полностью заполнена. Но даже эти четыре куколки или точнее эпизоды, Люцио был готов рассматривать часами.

Девочка, обнимающая своих родителей, фарфоровая кукла парня, ударяющего в стену, мальчик, стоящий в дверном проёме, с широко распахнутыми глазами куда-то смотрел и последней на полке, свесив ноги, сидела кукла с опущенной головой, щёки её блестели, словно от капелек слёз.

Каждый эпизод был подписан – «Радость», «Гнев», «Удивление» и «Печаль».

Любопытство Люцио взяло вверх, уж очень ему хотелось заглянуть в глаза кукле-печали. Он потянулся к куколке, чтобы взять…

– Всë, как у людей... – вырвал старик Люцио из мыслей.

Парень от неожиданности вздрогнул и задел куклу, та полетела на пол, но старик с удивительной ловкостью схватил её на лету.

– Осторожнее с ними, – довольно грубо произнёс он, поправляя платье и устраивая куклу на место.

– Прошу прощения. Я не хотел.

– Я же говорю, также и с людьми. Один человек приносит боль другому и после всего говорит «Прости меня», как будто это какое-то исцеляющее заклинание...

Парень терпеливо слушал этого старичка. Пожилые люди тем и отличаются от молодых, что у них появляется желание не слушать, а быть услышанным.

– Одна из моих особенных выставок, которую я всё никак не могу доделать, – продолжил старик, – всего четыре эмоции… Впрочем…

Старикашка сильно закашлялся и протянул Люцио куклу.

Поначалу Люцио она не впечатлила. Маленькая невзрачная в голубом платье.

– Присмотрись к ней, – тихо прошептал старик, – она красива, просто вглядись.

Люцио с любопытством взял творение кукольника.

Белоснежная кожа, встречались даже маленькие трещинки. Голубое платьице с белой ленточкой на поясе, лёгкое, словно пёрышко облачало её розовато-белое тело. Плечи и острые ключицы были открыты. Рыжие волосы с маленькими косичками аккуратно спускались по плечам. А глаза… Даже при плохом освещении лавки, они были ярко-изумрудными.

Люцио так и застыл, рассматривая эту куклу…

– Красавица, правда? –прошептал старик и закашлялся.

– Д-да, – запнувшись, ответил Люцио.

«Как же мне хочется создать свой мир… Мир идеальных созданий» – с грустью подумал он.

– …её.

Люцио, опять заплутал в своих мыслях и не расслышал, что же сказал старик.

– Простите, что вы сказали?

– Возьми её.

От такого предложения парень сразу же опешил: – Но, у меня нет денег…

Старик покачал головой: – Такую красоту за деньги не купишь…

«Чего же он хочет?» – смутился Люцио

Кукольник улыбнулся: – Просто не бросай её и оберегай. Она своенравна, но ты ей понравился. Не разочаруй куколку.

«Поменьше бы мне фильмов-ужасов надо смотреть, а то эта ситуация больше смахивает на начало какого-то низкобюджетного хоррора», – пронеслась мысль, от которой Люцио поспешно отмахнулся.

– Хорошо, – легко согласился парень.

– Что ж, – старик не переставал улыбаться и, погладив волосы кукле, сказал, – теперь ты её хозяин.

– Хорошо… Спасибо большое! – улыбнулся Люцио, наверное впервые за несколько дней, и покинул лавку.

Теперь он начнёт создавать. Творить.

Отныне он художник-кукольник. Божество, дарующее жизнь бесчувственным, упрямым материалам.

– Отныне ты его хозяйка, милая, – улыбнулся старик, закрывая дверь в свою лавку.

Впервые за долгое время Люцио возвращался домой воодушевлённый. Теперь его жизнь обретала новые краски, вместо однообразных заданий, он погрузиться в изучение создания фарфоровых кукол.

Если раньше недели сливались в один медленный день, после появления куклы и нового увлечения Люцио, время решило сыграть с ним игру и ускориться.

«Мне кажется, время уже давно поменяло свой ход, а люди не заметили и все ещё считают, что время течёт так же, в часе шестьдесят минут, а в сутках двадцать четыре часа, а по факту, может, меньше», – с досадой думал Люцио, ложась спать.

– Надо бы мне научиться не спать, – задумчиво произнёс он и взглянул на куклу, которую подарил старик.

***

Для кого-то полгода это большой срок, но для Люцио он пронёсся как один день. Желание научиться делать кукол затмило все другие желания. Поначалу Люцио пытался совмещать учёбу, но чем больше проходило времени, тем сложнее ему было заставить себя выполнять скучные задания по учёбе.

Он взял академический отпуск и всё своё время посвятил изучению мастерства изготовления кукол.

Родители не знали, что сказать, не злились, но и не выражали спокойствие. Скорее, они опешили от такого решения своего сына.

Опыт учёбы на манекенщика пусть и немного, но помог Люцио. Он умел работать с тканью и создавать модели для кукол было самым простым в освоении нового дела. Создавать же кукол было намного труднее. Однако кукла, которую подарил старик из лавки, будто бы следила за ним и Люцио не хотел подвести это идеальное создание.

Он шептал: – Не переживай, скоро я создам тебе подруг, Лили. Ты не будешь одна.

Люцио сам порой не замечал, как часто общался с куклой. Поначалу родители, которые жили в соседнем доме приходили к Люцио, однако чем больше он увлекался созданием кукол, тем реже он хотел видеть живых людей в доме. Он погружался в мир кукол.

Благодаря интернету, Люцио узнал на форуме о сайте, куда начинающие кукольники выкладывают фотографии своих работ и находятся ценители, которые готовы отдать за них деньги.

«Поначалу платят небольшие суммы, но чем круче мастер, тем больше денег», – писали на форуме.

Кукол покупали, сначала довольно редко, но каждый день Люцио фотографировал новую куклу и выкладывал на сайт. Ценители нашлись и парню оставалось только упаковывать кукол и передавать курьеру, который подъезжал к его дому. Так куколки обретали свой дом.

***

Люцио запирался в своей комнате, придумывая новую девочку. Какое имя ей дать? Во что бы её нарядить? Какой жизнью она живёт?

А рядом неизменно сидела кукла того кукольника. Он назвал её Лили. Порой он забывал про сон. Комната заполнялась всё новыми и новыми куклами. Сначала сюжеты были милые и добрые, куколки катались на каруселях, на качелях.

Мастер жил с куклами. В них он видел жизнь. Больше жизни, чем в окружающих людях.

Только вот почему они начали меняться местами. Люцио точно знал, куда ставил своих новых кукол, но то одна кукла, стояла не в той позе, в какой задумывалось, то другая кукла почему-то лежала в коридоре, а не в мастерской. Парень списывал всё на усталость, ведь сны в последнее время стали стали беспокойными. Он стоял перед куклой, которая тоненьким голоском корила его: «Спишь, а как же создать мне сестриц?» Люцио проснулся весь в поту и повернувшись на бок, увидел куклу. Та так и сидела на своём месте на тумбочке, но голова, была повёрнута к нему. Её неживой взгляд сверлил Люцио.

«Надо работать», – теперь уже со страхом подумал он и встал с кровати.

Мастер работал над своими девочками два года. В каждом своём творении он растворялся. Каждой придумал имя и свою историю, представлял себя на месте её возлюбленного. Куклы стали его миром. Он забыл про учёбу, учился делать таких же, нет более совершенных кукол, чем в той лавке.

Если раньше были беспокойные сны, то теперь стала беспокойной реальность. Непонятные звуковые и зрительные галлюцинации не давали ему покоя. Заходя на кухню, он видел кукол, сидевших за столом и распивающих чай. Те, медленно повернули голову и склонили набок. Люцио вздрогнул и от испуга закрыл глаза, открыв, кукол не было.

«Да уж, недостаток сна сказывается», – подумал он. Однако на кухню так и не пошёл.

– Потом поем.

Он не ел три дня. Пил воду, которая была налита в кувшин. Большую часть времени он проводил за изготовлением кукол.

Электричество работало с перебоями и то и дело то тут то там, отключался свет.

Тогда он решил вызвать электрика.

Люцио терпеливо ждал ответа. Слушал равномерные гудки…

– Свет не включай. Будь во тьме до конца… – прошептал детский голосок над самым ухом.

Люцио застыл и медленно положил телефон. Глупости, когда говорят, что в страхе люди действуют быстро. В страхе минута длится вечностью, страх парализует, а не подталкивает к действиям.

Теперь страх стал основной эмоцией мастера.

Порой он, работая над своей очередной куклой, боковым зрением замечал какое-то движение. Слышал еле слышные звуки шажков, пробегающих прямо за спиной.

***

Он шёл по тёмному коридору, пытаясь найти место, где можно спрятаться от этих исчадий ада. Топот ножек, еле слышный шёпот окружали его.

В руках Мастер держал ножницы, на этот раз не для изготовления нарядов, а оружие. Он намерен избавиться от этой проклятой куклы.

Коридор становился то уже, то шире. Петлял и пытался запутать.

И вот за поворотом он увидел куклу, та стояла и, улыбаясь, смотрела на него.

«Ну нет, теперь тебе конец», – улыбнулся он как будто в ответ и зажал ножницы в руке.

– Папочка! Неужели, ты хочешь сделать мне больно? – донёсся издевательский голосок в голове Мастера-кукольника.

Он тем временем уверенным шагом приближался, возвышаясь на рыжеволосой бестией.

Та склонила головку и пристально смотрела на мастера и медленно проговорила:

– Ты правда думаешь, что можешь убить меня?

– Хватит! – крикнул он и набросился на куклу.

С силой он схватил её за шею и, размахнувшись, ударил в самое хрупкое место(в шею). И ещё и ещё раз он бил, разбивая хрупкую куклу.

– Наконец-то! Я свободен! – кричал он, улыбаясь и нанося всё новый и новый удар.

Мгновение. Яркий свет ослепил мастера.

Громкий смех растворялся в его сознании. Он стоял не в коридоре, а на улице. Громкие крики прохожих разбудили его. Он стоял, а перед ним лежала маленькая девочка. Из шеи торчали ножницы. Она быстро моргала и не понимала, что происходит. Мгновение. Её взгляд застыл, а рядом лежал плюшевый мишка.

«Папочка, ты меня не бросишь! Никогда!» – пошептал голосок и вновь раздался жуткий детский смех.

Мастер заозирался по сторонам, толпы кукол приближались и смотрели на него своими бездушными глазами. Они всё приближались и приближались.

* * *

Дверь в палату открылась и в неё опять зашёл врач. Белый халат был похож на фарфоровую кожу.

– Нет! Вон! Уходи! – закричал пациент, пытаясь вырваться из смирительной рубашки.

– Что ж, – вздохнув, проговорил врач, – изменений не наблюдается. Вы помните своё имя?

Взгляд парня в панике носился по комнате: – Она! Я не должен был её бросать. Я расстроил её…

– Да-да, – врач в очередной раз записывал что-то в свой блокнот, – так, кого вы расстроили.

– Лили, – пациент уставился в одну точку. – Прости меня… Прости… Оставь меня…

– Да куда вы всё время смотрите? – уже раздражённо спросил врач.

– Я не могу… Хватит… Оставьте меня! Все вы!

Врач вздохнул и покинул палату.

А Мастер остался в палате не один. Все его создания заполонили комнату и смотрели на него, улыбаясь и смеясь: – Как же мы покинем тебя, папочка! Мы тебя не бросим! Поиграй с нами.

Мастер не помнил своего имени и просто пытался избавиться от их громких голосков, они перемещались по палате, то хватали за руки и ноги.

– Оставьте меня! Хватит!

– Папочка – тихо над самым ухом донёсся шёпот, – я тебя никогда не брошу. Не надо было меня расстраивать.

И звонкий смех заполнил палату.

* * *

– Мистер Рид! – в кабинет вбежали два санитара, – у нас пациент покончил с собой.

Врач резко поднялся из-за стола: – Как? Что произошло?

– Лучше сами взгляните…

Палата была темна, только на кушетке лежало тело парня, который замер раскрыв рот, руки его сдавливали шею. А глаза навечно застыли в страхе.

– Закройте парню глаза и запишите время смерти.

– Но, мы же не знаем…

– Просто напишите «Время смерти ночь с двадцатого на двадцать первое марта». Всему вас учить надо. И уберите палату, нужно подготовить новое место для очередного безумца.

***

Она проходила от стеллажа к стеллажу, поражаясь, как куклы непохожи друг на друга. У каждой как будто был свой характер. Они смотрели на Па́олу своими бездушными глазами. Бездушными ли?

– «Эмоции», – задумчиво прочитала она, подойдя к длинной полке, подсвеченной жёлтой гирляндой.

Полка в отличие от остальных не была полностью заполнена. Но даже эти куколки или точнее эпизоды, Па́ола была готова рассматривать часами.

Девочка, обнимающая своих родителей, фарфоровая кукла парня, ударяющего в стену, мальчик, стоящий в дверном проёме, с широко распахнутыми глазами куда-то смотрел, кукла с опущенной головой, руки её блестели, словно от капелек слёз и последней на полке лежала кукла парня. Глаза его были широко раскрыты.

Каждый эпизод был подписан – «Радость», «Гнев», «Удивление», «Печаль» и…

«Страх».

– Одна из моих особенных выставок, которую я всё никак не могу доделать, – сказал старик, – всего пять эмоций… Впрочем…

Я заслужил это

* * *

Голос громогласно бил барабаном по атмосфере:

— Человек, заслужил ли ты это?

Огромные свиньи хватали человека за руки и медленно отгрызали по кусочкам. Из человеческих частей готовились блюда. Медленно. Человек лишался своих конечностей. Жгучая боль - вот единственное чувство, которое охватывало жалкого человечка.

- Пожалуйста! - кричал человек, быстро вертя головой. - Прекратите!

Свиньи замерли на мгновение и взглянули на человека. Они смотрели в его глаза молча. Что было видно в их глазах? Заметил ли человек в них жалость? Злость? Нет. В зрачках зверей было видно безразличие и человек понял, что его мучения не закончились. Мучения только начинались. Свиньи не торопились продолжать. Повисла тишина, наполненная чувством неизбежной кары.

Человек закрыл глаза и почувствовал боль. Свиньи продолжили свое дело.

Нога? Вместо ноги осталось кровавое месиво. Приступили ко второй.

- Ты заслужил это, человек? - повторил голос из ниоткуда.

Из глаз человека от боли текли слезы. Он всхлипывал и сквозь эти всхлипы он прошептал:

- Я не виноват… Хватит…

Свиньи продолжали хватать человека за руки. Свиньи отгрызали человеческие части, уносили куда-то и спустя время перед человеком на столе появлялись блюда. Блюда, главным ингредиентом которых были его части.

Когда блюда из рук и ног были готовы и свиньи приближались к голове человека, вновь раздался голос:

- Ты заслужил это?

Человек всё чувствовал и из последних сил прокричал: — Я заслужил это!

* * *

К человеку подбегали маленькие норки, соболи, кролики и лисы. Острые, как лезвия, коготки царапали кожу. С каждым мгновением жжение от все новых и новых ран охватило все тело. Когда казалось, что грызуны остановятся и отступят, те начали медленно погружать свои когти в плоть, подцепляли ее и сдирали такую тонкую хрупкую кожу. Куски плоти падали вниз, соединялись и превращались в одежду. Медленно-медленно кожа отделялась от костей.

— Заслужил ли ты это человек?

На этот раз человек быстро признал свою вину и, плача от боли, провыл:

— Я заслужил это!

* * *

В камеру начал поступать ядовитый газ. Проникая внутрь, заполняя легкие и отравляя. Человек в панике пытался дышать ртом выдохнуть этот воздух, но и здесь не было спасения. В рот человеку попадал мусор. Человек давился кусочками пластика, но не успевал откашляться, как сор вновь лез ему в рот. Железки царапали горло изнутри, застревая в плоти. Человек давился отходами, давился собственной кровью. Не мог спокойно дышать.

Леди Земля стояла напротив и наблюдала.

— А это заслужил ты, человек? — голосом подобно листве проговорила Земля.

Человек давился, но сквозь его стоны можно было разобрать те же заветные слова: — я-кх...слу-кх-жил...то...

* * *

Лесные жители окружили привязанного человека и каждый поджигал плоть его. Звери смотрели на него. Языки пламени медленно приближались. Сначала тепло, потом жар и наконец жжение. Человек чувствовал запах собственной горящей плоти. Он кричал. Умолял, пытался вырваться из этого костра. Увы. Руки и ноги его были обвиты корнями обгоревших деревьев, которые при каждой попытке вырваться сжимались всё сильнее.

Лесные жители следили, не сводя взгляда. Когда пламя уже наполовину поглотило человека, что тот уже начинал терять сознание, до человека со всех сторон донеслись голоса:

— Забирал ты дом наш, уничтожал семьи наши. И теперь ответь. Заслужил ты это?

Сквозь громкие крики от боли, он сжав кулаки и, чувствуя как пламя охватывает его со всех сторон, провизжал: — я заслужил это!

* * *

Смех доносился до человека.

Выхода нет. Куда бы он не побежал, везде его встречали густые заросли терновника. Человек пытался пройти сквозь них, но растение будто бы и было радо встретить его. Хватало его за руки и ноги, обхватывая щиколотки.

Человек вырывался и вновь пытался найти выход. Выход, которого не было.

Человек вырывался, чтобы вновь убегать от смеха и громких выстрелов. Кто стрелял? Откуда? Среди густых зарослей леса мелькали силуэты. Нет. Охотниками были не люди. Роли поменялись.

И доносился смех повсюду, окружал вихрем, сводил с ума. От нескончаемого бега пот покрывал все тело человеческое, но он уже не искал выход. Просто бежал, шарахаясь от любой тени и движения. Смех разносился по лесу, преследовал человека, пока ледяная пуля не застряла в плоти его.

* * *

Человек лежал обнаженный на железном холодном столе, он был крошечным а сверху на него взирала огромная белая мышь. Она что-то смешивала во флаконах и с каким-то предвкушением смотрела на человека. Человеку не нравился этот взгляд. Он встал и в панике начал бегать по комнате, но тут цепкие лапки схватили его. Укол.

* * *

Голос из ниоткуда, будто приговаривая, провозгласил: — Отныне, весь твой род человеческий будет страдать пока не настанет конец дней. Земля освободилась от тебя и теперь начинает исцеляться.

У любого действия всегда есть последствия.

И повторилось это вновь.

А за стенами расцветала новая жизнь.

Новая жизнь без людей.

Секрет

Лондон погружался в сон. Тьма начинала властвовать над городом. Один за другим гасли фонари. Улицы пустели.

На одной из улиц Ноттинг-Хилла жила ничем непримечательная семья. Не будем углубляться в подробности. Семья как семья. Муж – кормилец семьи, жена – хранительница домашнего очага, горничная – помощница по хозяйству. Скука.

Именно с их детьми и произошла история, которую я поведаю вам сегодня.

В комнатке на верхнем этаже сладко спали детки и видели сны.

Поэтому тссс… Не шумим.

В углу комнаты шевельнулась тень и двинулась к кроваткам. Тень медленно огибала стульчики, но не заметила маленькую башенку из кубиков. Падение кубиков вырвало детей из лапок сна.

Спросонья дети не сразу увидели тень, застывшую посреди комнатки.

Тень шевельнулась и детишки дёрнулись в страхе. Очертания не были похожи на человеческие, существо будто хотело слепить из себя что-то похожее на человека.

Нечто приблизилось и дети уж было хотели закричать, но существо прошептало мягким бархатистым голосом:

– Тишшше, детки, я ваш друг.

– Кто ты?

– Ооо, я песочный человек приношу детям приятные сны.

Недоверчивая девочка упрямо тоном детектива спросила:

– Почему ты тогда нас разбудил если приносишь сны?

Существо нагнулось будто в реверансе:

– Я, к сожалению, чрезвычайно неуклюж. В качестве извинений…

Существо взмахнуло лапой и в руках у детей появились мягкие игрушки. У девочки – цыплёнок, а у мальчика – пингвинёнок. Старые тканевые игрушки, которые сшила для них мама, не шли ни в какое сравнение с этими. Яркая мягкая ткань, ровные стежки. Идеальные игрушки.

– Ух ты! – улыбнулись дети.

– Предлагаю вам поиграть со мной сегодня, я не только игрушки могу создавать. Я могу устроить настоящее шоу!

Песочный человек уселся на пол и провёл по полу ладонью.

Тут же перед детьми будто из дымки появилась туманная дверь. Дэстини с подозрением посмотрела на неё и не спешила приближаться.

– Не бойтесь, – существо приоткрыло дверь.

Эндрю с любопытством заглянул внутрь. Девочка только хотела его схватить за рукав, как мальчик восторженно воскликнул: – Дэс, там парк аттракционов! Смотри как красиво!

– Видишь, малышка, – бархатистым голосом сказал Песочный человек, – Я не желаю вам зла.

Девочка ещё мгновение сомневалась, но детское любопытство перевесило все сомнения и она подошла к Эндрю.

– Ух ты! – воскликнула Дэстини. Это было ей не свойственно. Всё-таки она была старше Эндрю на год и старалась вести себя по-взрослому. А здесь даже она не смогла сдержать эмоции.

– Пойдёмте, – за их спинами прошептало существо, – у нас времени не так много до рассвета.

Дети всё равно не спешили переступать через порог.

Существо подошло поближе и сказало: – Давайте тогда я шагну первым, а вы держитесь за меня.

Эндрю тут же схватился за туманную лапу существа. Дэстини помедлила, но всё же ей хотелось погулять в этом парке аттракционов. Девочка стиснула в руках игрушку цыплёнка и также как и Энрдю, протянула к существу свою крошечную ладошку.

Шаг.

Дверь позади них растворилась и дети наконец-то смогли разглядеть парк.

Повсюду были развешаны гирлянды. Множество лавок, заполненными всевозможными лакомствами и игрушками.

Дети никогда в жизни не видели столько вкусностей и развлечений. В центре парка возвышалось огромное колесо обозрения. То тут то там можно было увидеть аттракционы, на которых можно было кататься только взрослым. А здесь всё можно.

– Добро пожаловать, в мир чудес, зайчики, – улыбнулся Песочный человек, – всё это ваше. Развлекайтесь. Времени не так много.

Эндрю тут же побежал к лавке со сладкой ватой. Дэстини поспешила за ним.

– Но… – девочка непонимающе оглядела парк, – кто же нам продаст все эти вкусняшки и игрушки?

– А вам не надо платить, просто примите это в качестве извинений за мою неуклюжесть, – Песочный человек медленно поклонился.

– Бесплатно? – недоверчиво спросила девочка, – Только сыр в…

– Дэс, ну давай повеселимся, – оборвал её Эндрю, – человечек сказал, что у нас мало времени.

– Но…

– Ну Дэс, – завыл Эндрю, – не будь врединой.

– Я не вредина, – надулась девочка.

А существо с любопытством наблюдало за перебранкой.

Наступило молчание. Песочный человек буквально чувствовал, как в девочке боролось желание с осторожностью.

– Хорошо, – вздохнула Дэстини а сама уже поглядывала в сторону лавки с мягкими игрушками.

«Желание взяло верх(победило)», – улыбнулось существо.

– Тогда вперёд, – Песочный человек махнул рукой и у него появилась флейта.

Он начал наигрывать весёлую мелодию, а детишки улыбнулись и начали бегать по парку, пробуя новые лакомства, играя с игрушками и катаясь на аттракционах.

Дети погрузились в настоящую эйфорию.

А Песочный человек играл на флейте и улыбался, глядя на детей.

Когда они проходили вдоль лавки с леденцами, детишки остановились. Впервые они встретили в этом мире человека.

Возле одной из лавок стояла высокая девушка в салатовом платье. Длинные каштановые волосы плавно спускались с её обнажённых плеч. Вырез открывал её острые ключицы. На руках красовались золотые браслеты, обхватывающие её худые утончённые кисти рук.

Дэстини застыла, поражаясь красоте этой девушки.

– Какая прелесть, – улыбнулась девушка, облизнув леденец, – здравствуйте, детишки.

– А вы кто? – тут же с любопытством задал вопрос Эндрю.

Девушка наклонилась к нему и взглянула на него своими янтарными глазами.

– Я, малыш, хранительница театра.

Мальчик непонимающе наклонил голову.

– Пойдёмте… – девушка повела детей в сторону большого шатра, расписанного фиолетовыми узорами.

– А ты даром время не терял, золотце, – прошептала она Песочному человеку.

– Рано ты их решила туда сводить, – процедил он в ответ, – Они не должны…

Эвелинн нежно коснулась губ существа своими пальцами: – Тише, злюка, они не узнают, ты же умница, не выдашь меня. Тебе самому это невыгодно.

***

Когда они зашли в театр, Дэстини заметила, что почти все сиденья заняты. Спиной к ним сидели такие же дети, как они.

На сцене плясали зверушки, разыгрывая смешные сценки.

Детишки звонко смеялись, не отрывая взгляда.

– А кто они?

– Такие же как вы, – ответила девушка, улыбнувшись, – Погляди, девочка, как им весело. Они счастливы.

Девушка нежно провела ладонью по щеке Дэстини.

– Дэстини, я видел там ещё много интересных аттракционов, пошли дальше, а? – Эндрю потянул девочку за рукав.

– Скоро рассвет, пора возвращаться, – оборвал Песочный человек, взглянув на свои часы.

– Ну вооот, – провыл Эндрю.

– Вы идите, а я останусь с детишками, – улыбнулась Эвелинн, – Была рада с вами познакомиться, малыши.

– Мы не малыши! – обидчиво крикнула Дэстини.

– Разумеется, – улыбнулась Эвелинн, – Но, поверь, детство очень ценно, – А теперь прощайте. Или, – она взглянула на Песочного человека, – Может мы ещё увидимся.

От детей осталась незамеченной ухмылка Песочного человека.

– Пойдёмте, детишки, – он аккуратно положил свои лапы на плечи детей и повёл прочь из театра.

– Пока, Эви, – грустно сказал Эндрю на прощание.

***

– Пока-пока, Эндрю… – прошептала Эвелинн, оставшись одна.

Она прошла к первому ряду в театре и достала платок. Дети продолжали смеяться. Взгляды затуманены, но по щекам катились слёзы, которых не заметили Дэстини с Эндрю.

– Ну-ну, мои хорошие, – прошептала она, наклонившись к одной из девочек, – Не грустите, скоро у вас появятся ещё друзья.

***

Существо бросило на землю маленькую ткань, которая превратилась в небольшой шатёр.

– Вот и всё, ребятки, пора возвращаться.

Дэстини и Эндрю с грустью обернулись, прощаясь с миром чудес и шагнули в шатёр, переносящий их домой.

Они переместились в комнату и дети начали укладываться в кроватки.

– Вы наверное устали от своих родителей. Скучно с ними? – как бы между прочим спросило существо.

– Нет, родители у нас хорошие, – жуя шоколадку, проговорил мальчик.

– Да, – девочка, играя с фарфоровой куколкой с рыжими волосами, отвлеклась, – Мы с ними и в зоопарк ходим и в кино. Они у нас самые хорошие.

– Какая прелесть… – будто бы сквозь зубы произнёс песочный человек.

Существо как бы невзначай взмахнуло лапой и грустно прошептало, глядя в окно:

– Уже вот-вот наступит рассвет, мне пора уходить…

Игрушки в руках детей начали медленно исчезать.

Малыши пытались сдержать слёзы, давно у них не было таких хороших игрушек.

– За всё надо платить, малыши, – грустно улыбнулся Песочный человек, щелкнув пальцами.

Из плаща он достал маленькую баночку и открыл крышку.

Светлячки словно по команде потянулись к ней. Палатка растворилась.

Магия уходила из комнатки, возвращая всё в прежний вид.

Дети с грустью смотрели как исчезает магия, а песочный человек шагал по комнате, внимательно наблюдая.

– А хотите расскажу секрет?

Дети радостным шепотом начали уговаривать его.

– Да, расскажи-расскажи, мы никому не скажем…

– Не сомневаюсь, малыш, не сомневаюсь, – улыбнулся песочный человек и похлопал мальчика по плечу.

Существо наклонилось над ними и тихо прошипело:

– Секрет в том…

Я не люблю детей…

***

Вот и наступило раннее осеннее утро. Ветер подхватил лист красного клёна и запустил в окошко комнатки на улице Ноттинг-Хилла.

– Дэстини! Эндрю! Пора вставать! – кричала им мама, поднимаясь по лестнице.

Дети, обычно шумные сейчас, молчали. В комнате царила тишина.

Элизабет начала волноваться, она чувствовала, что что-то не так.

Открыв дверь, она увидела своих детей бездыханно лежащими в кровати.

***

Не доверяйте незнакомцам, детки. И спите крепко. Или вы ждёте меня в гости? Ооо, я непременно наведаюсь к вам. Возможно я уже рядом, спрятался в тени. Ваш Песочный человек. У меня ещё много секретов. Рассказать?

Ты знаешь, что невежливо быть ко мне спиной… Всё пробегаешь по строчкам… Интересные вы людишки… Может поздороваешься, малыш?

Думаешь, ты взрослый? Не смеши. Все вы дети. И я приду. Это вопрос времени.

Режиссёр

– Давно я таких фильмов ужасов не смотрел, – шептал парень.

– Да, и не говорите, настоящий страх вызывают, а какие же там актёры. Не какие-то брёвна безэмоциональные, – согласилась рядом сидящая женщина.

В коридоре было настоящее столпотворение. Посмотреть, как проходит кастинг у великого режиссёра ужасов, стремился чуть ли не каждый в городе. Однако здание просто не могло вместить всех желающих. Да и на сам кастинг пускали только по спискам.

– Элайза Шерви, – из аудитории вышла женщина и огласила имя следующего кандидата на роль.

Девушка встала и, постаравшись пригладить свои непослушные волнистые волосы, проследовала за женщиной.

Кастинг проводил сам режиссёр. Энтони Касканди. Мужчина с короткими чёрными волосами и небольшой бородкой, одетый в чёрный костюм сидел за столом и просматривал анкеты предыдущих кандидатов.

Женщина, которая пришла в коридор за Элайзой, прошептала: – Назовите свой номер и представьтесь.

И, сказав это, она покинула аудиторию.

Девушка растерялась, но она не хотела задерживать такого человека, как Энтони.

– Н… Номер сорок четыре, Элайза Шерви! – выкрикнула она, даже как-то громко и выступила вперёд.

Мужчина улыбнулся и взглянул на девушку: – Не переживайте вы так, Элайза, вы же не диплом защищаете. Просто скажите, чем вас привлекли мои работы?

– В отличие от остальных…

– Нет-нет-нет, – отмахнулся режиссёр, – Не заученный ответ, а искренний. Мне не важна лексика, главное эмоции.

Элайза стушевалась и в голову как будто ничего не приходило.

«Я хочу стать частью его работ. Мне нужна эта роль. Соберись».

Вдох.

Выдох.

Мысль.

– Я боюсь…

Энтони приподнял бровь.

– Обычные фильмы ужасов вызывают порой чувство неловкости и даже стыда за сюжетные ходы и игру актёров. Но я искренне боюсь смотреть ваши фильмы и… Признаюсь, мне порой было сложно досмотреть их до конца.

– Вот, – расплылся мужчина в улыбке и подался вперёд, отложив анкеты, – Первородный страх, который заложен в человеке. А можете ли вы его показать? Можете ли вы показать настоящий страх. Или даже ужас?

Элайза закрыла глаза и представила страшную сцену из её детства.

Сейчас перед глазами отец который искал её, чтобы отобрать ключи и выйти из дома за очередной порцией бухла. Она тогда спряталась под кроватью, поэтому Элайза машинально села на корточки.

Мгновение и когда в голове остановился момент, как она увидела ноги отца.

Открыла глаза.

– Неплохо, можно ещё доработать, но в целом, неплохо, – прокомментировал Энтони и сделал какую-то пометку на бумаге.

– Хорошо, спасибо Элайза, мы с вами свяжемся, как только решим, – улыбнувшись, сказал режиссёр.

– Это всё? – Элайза сама удивилась своей наглости.

– Бегаете вы быстро? – спросил он и похоже просто забыл улыбнуться.

– Д-да, – улыбнулась Элайза, – Если нужно заснять сцену погони, я точно смогу убежать от монстра.

– Хм, ну, возможно, вам придётся как раз-таки и не убежать, – задумчиво произнёс он, – фильмы ужасов же понимаете.

– Понимаю. С-спасибо, – девушка запнулась.

– До свидания, Элайза, – улыбнулся режиссёр и нажав на кнопку, обратился уже к кому-то другому, – Нэт, пригласи следующего.

***

– Элайза, но почему именно ужасы? Есть же много других интересных более светлых жанров.

– Мам, – надулась девушка, – я не для того приехала к тебе, чтобы выслушивать, что я опять что-то не так делаю.

– Вечно ты мать свою не слушаешь, – продолжала женщина, намывая посуду после ужина.

– Хорошо! – Элайза резко встала из-за стола и подошла к маме, – Ты предлагаешь идти сниматься в какой-нибудь захудалый сериальчик, который смотрят старушки, которым и сюжет-то с актёрами не важен?

В наступившей тишине раздалась мелодия Nessa Barrett - la di die. Элайза вздрогнула, увидев незнакомый номер. Обычно она не брала трубку, но вдруг это звонили с кастинга. Поэтому сегодня она пошла наперекор своим принципам.

– Добрый вечер! Элайза? Вы сегодня были на кастинге. Прошу прощения за поздний звонок.

– Ничего страшного, – Элайза надеялась, что её голос не сильно дрожит от волнения.

Мама, которая наблюдала за ней со стороны, уселась в кресло и тяжело вздохнула.

– Ох, не нравится мне всё это, – прошептала мама, но Элайза тихонечко шикнула и ушла в гостиную, чтобы мама не мешала.

– Мы звоним вам сказать, что вы приняты на роль…

В этот момент девушка расплылась в улыбке и постаралась вновь сфокусироваться на голосе в её телефоне.

– Мы ждём вас завтра на съёмках в десять вечера, – продолжал монотонный мужской голос, – адрес вам вышлют по телефону.

Элайза вдохнула и выдохнула, собираясь и постаралась придать голосу как можно более спокойный тон:

– Хорошо, поняла. Спасибо большое.

– До свидания, Элайза. Будем ждать, – договорил голос и положил трубку.

Теперь-то Элайза могла выплеснуть все свои эмоции.

– Мама! – Девушка бросилась к маме и обняла её – Меня приняли! Завтра съёмки!

Женщина вздохнула, но улыбнулась, ведь Элайза так хотела начать сниматься в кино.

***

И вот последний день съёмок.

Девушка присела, затаив дыхание и пытаясь найти путь спасения. Повсюду были коридоры, которые вели во всё новые тупики. Сердце бешено колотилось, она в панике перебегала от одного ящика к другому.

– Что за чертовщина! – прошептала она, выглядывая из-за угла, – Помогите, кто-нибудь…

Сзади раздался шорох. Она обернулась, но никого.

«Я в безопасности. Меня не найдут», – думала она.

Оставалось немного и она спасётся. Осталось пробежать этот коридор.

Справа никого.

Слева тоже.

Только она попыталась встать с корточек, на своей шее она почувствовала лёгкий ветерок. Обернувшись, она увидела его. Это нечто смотрело прямо в глаза.

Элайза застыла от страха.

Призрак резко двинулся к ней и девушка, вскрикнув упала наземь. Сердце её остановилось.

– Снято!

Вокруг забегали сотрудники, но актриса продолжала лежать.

– Избавьтесь от отходов! – раздался сухой женский голос.

– Как же затратны эти фильмы, – зевнув, сказал режиссёр, проходя мимо тела, – Но на что не пойдёшь ради искусства. Не забудьте поймать призрака, надо бы его расщепить, плохо отыграл сегодня.

В коридор к призраку, который застыл, озираясь по сторонам, вышла группа людей. Они разом навели на него что-то вроде пистолета. Вспышка. И на месте призрака не осталось больше ничего, кроме пыли.

***

Энтони сидел в своём кабинете и читал отзывы об очередном своём шедевре. Всем понравился этот фильм ужасов. Даже призрака многие боялись.

«Не надо было мне его уничтожать», – подумал холодно Энтони.

– Тааак, – начал рассуждать он, – теперь мне хочется чего-нибудь кровавого, красочного. Надо побольше актёров.

Мужчина подошёл к столу и набрал номер:

– Алло, да, Нэт, пора нам объявить о новом кастинге. Время кровавых ужасов.

Сон

Жизнь на Земле поменялась. Человек не мог спать просто так, нужно было отработать. Для функционирования планеты, человек должен выработать определённое количество энергии. Теперь не деньги были оплатой труда, а часы сна. Так называемые «сомни». «Не работаешь, не можешь поспать».

Еды и одежды хватало всем и эти потребности почти ушли на второй план желаний. Сон был мечтой многих.

Государство и здесь «позаботилось» о своих гражданах. Проводилась массовая кампания по «введению иммунитета ко сну». Только вот наивные жители не догадывались, что вводят им электроды, которые фиксируя, что человек засыпает, подают разряд тока по всему телу. Помимо электродов, у каждого жителя государства были встроены линзы. Линзы настроены на показ имени и статуса гражданина, количества выработанной энергии и общий счёт сомни. Всё напоказ.

Фамилии отменили. Теперь фамилия или точнее «статус» зависел от количества выработанной энергии. Топы самые привилегированные люди государства. Однако вырабатывают ли они энергию на самом деле, никто не знает. Ведь глядя на возвышающиеся серебряные шпили в самом центре города, сложно поверить, что там усердно трудятся топы. Слухи разносятся быстро и многие даже говорили, что у топов нет электродов и они могут спокойно спать и, отдохнув, заниматься своими делами.

Миды – средний класс, большинство граждан были Миды. Именно количество Мидов должно было уменьшится за счёт данной программы.

Таким образом, власти решали вопрос с перенаселением планеты.

Боты – беднейший класс граждан, который в основном доживал свои дни или пытался найти хоть какую-нибудь подработку, чтобы поспать.

Бедняки кончали с собой. Многие сходили с ума.

Встречались и такие, которые от отчаяния просто ложились спать и, терпя разряды током засыпали, погружаясь в вечный сон. Власти прозвали таких людей «бесполезные искры».

Роуз Мид была когда-то на вершине своего успеха, до краха всей системы. Когда модная одежда перестала цениться, её дизайнерское агентство обанкротилось. Люди, которые не могли себе позволить поспать, покупали кофе литрами, пытаясь не сойти с ума от недостатка сна. После банкротства, она устроилась в один из офисов по выработке энергии, теперь именно они занимали большую часть планеты. 5 часов работы равнялись трём часам сна. Каждый день она работала по 15 часов, ведь еду тоже надо было покупать на сомни. Все её сбережения перевели на сонную валюту, но тогда она не задумываясь, потратила большую часть на покупку дома и машины. Теперь сон был её мечтой и единственным смыслом жизни. С небес на землю.

Роуз смотрела в монитор, где была открыта единственная программа, через которую нужно было словно складывая паззлы, собирать энергию. Каждый паззл частичка энергии. Она смотрела в экран и ни о чём не думала. За три года это превратилось в обыкновенную рутину. Все люди работали в «энергозаводах». В магазинах и кафе людей заменили машины.

Женщина пустым взглядом смотрела на улицу, где ходили люди. Все серые, худые, с опущенными головами. Не смотрели ни друг на друга, ни по сторонам. Она смотрела и улица была похожа на длинны коридор. Небо как будто исчезло…

«Люди перестали смотреть на небо…»

– Ай! – удар током отвлёк от мыслей.

– Работай! Живее! – гаркнула Хэлен Топ, подходя ближе, – Иначе за смену не заплачу!

При устройстве на работу, работник предоставлял доступ к своему электроду. Как говорило руководство страны, это в целях безопасности. Чтобы работник не заснул, работодатель мог спокойно запустить разряд по его телу.

– Мне нужно в уборную… – холодно бросила Роуз.

Зеркало. Раковина… Роуз не смотрела на себя. В этом мире всем было плевать на внешность. Люди стали похожи друг на друга. Серые, неулыбчивые, полуживые существа, борющиеся за часы сна.

Женщина умылась и осталась стоять…

«Я не могу», – подумала Роуз, глядя в раковину.

«У меня ничего нет… Одна лишь работа… И сколько мне нужно бороться? А зачем бороться?»

В отражении зеркала она видела «Роуз Мид, количество выработанной энергии – Выработано сегодня 500 энергии, на счету 180 сомни[1]

– Смешно, – усмехнулась женщина, смахивая слёзы.

«И я снова отработаю и приду в пустую квартиру, чтобы хотя бы поспать шесть часов… И вперёд по новой…»

Женщина, стояла, улыбаясь и плача. Она ничего не может сделать. Против системы не пойдёшь. И сил на борьбу нет.

«А ведь раньше так многого хотела добиться… Глупо верила…» – она продолжала улыбаться, а поток слёз так и не прекращался.

«Сколько ещё? Может стоит стать «искрой»? – она вытерла слёзы и обреченно вернулась к себе на рабочее место.

***

Вернувшись домой, она посмотрела на свою комнату, комнату, где раньше жил кот и собака. Они то ладили, то вздорили, но тогда. До всей этой программы. У Роуз хотя бы был смысл жить. Тогда она чему-то училась. Мир развивался, а теперь. Застыл в какой-то полудрёме.

Тишина давила. Сколько раз себе не говорила, а смириться с одиночеством не получалось. Казалось, что отношения стали какой-то недоступной функцией в этом мире. Но находились пары и среди Ботов и среди Мидов. Жизнь топов – потёмки.

Роуз машинально пошла на кухню. Открыла холодильник. Еда. Микроволновка. Ждать.

Она легла на кровать и яркий луч света ослепил. Женщина встала задёрнуть штору и увидела. Наконец-то заметила закат. Она столько работала, что закаты и рассветы как будто бы пропали.

«А ведь я ещё девчонкой увлекалась съёмкой рассветов и закатов», – улыбнулась она...

Та Роуз уже давно покоилась где-то на дне души. Забытая, брошенная…

Выйдя на балкон и увидев заходящее солнце, Роуз подумала:

«А, если дать той Роуз ещё один шанс?»

***

Она взяла телефон, установила на устойчивую поверхность и впервые за долгое время нажала на кнопку начала съёмки.

«Людям порой надо смотреть на рассветы и закаты», – так она написала на одном из сайтов и выложила видео под ником «Маленький принц».

Те немногие люди, которые ещё использовали интернет писали:

«Ну и в чём смысл?»

«Автор наверняка из Топов, раз есть время снимать всякую фигню»

«Слышь ты, Маленький принц! Иди энергию вырабатывай, нефиг тратить своё время зря».

«Красиво» – это был единственный положительный комментарий от незнакомца.

Роуз не читала всех комментариев, она поняла, что людей устраивает такая жизнь, и они не собираются менять маршрут «энергозавод – дом». Ну и пусть, если это единственное, что придаёт ей желания жить, она будет снимать рассветы и закаты.

***

Роуз стала работать меньше, и поэтому сон сократился с шести часов до четырёх. Поначалу ей было сложно привыкнуть к новому режиму. Поначалу ей не раз в голову приходили мысли «А зачем я всё это делаю? Это же бессмысленно». Но что-то заставляло её двигаться дальше. Она сама не понимала до конца, что. Возможно, простое желание поменять свою жизнь. Внести хотя бы небольшие изменения. Она стала меньше есть, но и на это она смотрела с нездоровым позитивом.

– Зато похудею, – улыбнувшись, сказала она, готовя себе вторую порцию еды за день.

– Ненормальная, – прошептали сотрудницы, стоявшие у Роуз за спиной.

***

– Опять пошла свои закаты-рассветы снимать, полоумная… – донёсся до женщины шепот.

А Роуз, не обращая внимания на шепот, взяла камеру, рюкзак и вышла из офиса. Вместо сна она поедет снимать закат и рассвет. Люди смотрели на неё как на помешанную. Ведь все возвращались по домам. Из энергозавода – домой. А она садилась в пустующий транспорт и ехала за город.

В руках камера и рюкзак со скудной едой.

За чертой города людей не было, природа существовала отдельно, люди вырабатывали энергию.

И вот она уже в который раз встречала закат.

«Смешно», – улыбнулась она, – «А я ведь встречаю уже сорок третий заход солнца».

В ожидании рассвета, она заехала в ближайшее кафе и почитала книгу. Людей, как и следовало ожидать в нём не было. Только одинокий робот убирал столики.

Посмотрев на часы и, заметив что осталось всего несколько часов до рассвета, покинула кафе в поисках подходящего места для съёмок.

С рюкзаком за плечом, Роуз бродила вдоль дорог, осматриваясь по сторонам. Ещё с тех старых времён у неё была традиция, каждый раз снимать рассвет и закат в новом месте. И этот поиск нового места не утомлял, а наоборот, пробуждал азарт. Какое на этот раз место ей попадётся.

До рассвета оставалось ещё два часа, когда она, улыбнувшись, сказала:

– Идеально…

Она поднялась на холм и установила штатив с камерой в сторону полей и лугов. Камера настроена, осталось только дождаться.

Роуз любила слушать музыку в ожидании рассвета. Но когда наступал рассвет, она её выключала и наслаждалась всеобъемлющей тишиной. Эта тишина отличалась от тишины в квартире. Да, это было одиночество, но одиночество с проблеском надежды на лучшее.

***

Она сидела на поляне, расстелив плед.

– Вы не против, если я присоединюсь к вам?

Женщина от неожиданности вздрогнула и обернулась. Позади неё стоял мужчина в костюме. Короткие светлые волосы, щетина и голубые глаза, а радужка была похожа на звёздочки.

«Никогда не встречала такие глаза», – вскользь подумала Роуз.

Линзы она выключала, поэтому не знала как зовут, какой статус и всю остальную шелуху об этом человеке.

– Как вас зовут? – спросил он.

– Так разве? – Роуз показала пальцем над головой, где обычно могли прочитать всю информацию.

– Я отключаю линзы, не по мне такие технологии. Пропадает весь интерес знакомства, – улыбнулся он.

– Роуз. Роуз Мид.

– Роуз, – улыбнулся он, – мне неважен статус. Красивое имя. А меня зовут Николас.

– Приятно познакомиться, – улыбнулась женщина и протянула руку, – не ожидала тут увидеть человека, если честно.

Николас улыбнулся и, сняв со спины рюкзак, достал фотокамеру.

– Я похоже такой же безумец в этом мире, как и вы. Люблю делать снимки рассветов и закатов.

Роуз засмеялась: – Что ж, если в этом мире нашлось двое безумцев, значит ещё не всё потеряно.

Мужчина сел рядом.

– Красиво… – прошептал он.

– Да, – на этот раз улыбка Роуз была искренней.

Роуз и Николас смотрели, как встаёт солнце, лучи освещали их и внутри каждого из них появлялась надежда. Надежда, что они со всем этим справятся.

[1] 60 сомни – 1 час сна