Грань

Гладь

Борис в очередной раз вступил на палубу своего дряхлого судна, предназначенного для ловли рыбы, однако в этот раз ему придётся перевезти несколько пассажиров за определённую плату. Капитан с самой юности был связан с этим кораблём. Он был первым матросом, вступившим на борт этого корабля, в честь чего когда-то молодой мужчина посвятил всю дальнейшую жизнь просторам морей. Деревянный маленький корабль был испещрён заплатками, ему было больше семидесяти лет. Каждая царапина на материале знаменовалась чем-либо и хранила собственную историю. На этом корабле не было ничего кем-либо забытого и потерянного, всё имело ценность, и экипаж ценил друг друга, собственную работу. Все были дружны и преданы своему вечному делу, кажется, никогда не отстранялись от него.

Были они раньше бойцами одной роты-бригады, а сейчас – бородатые старики, связанные одной лишь вечной мужской дружбой. Они были как счастливая семья, и каждая радость и грусть прочувствывалась каждым. Конечно, многие к этому времени давно погибли, но дело их жизней никогда не будет забыто.

Пассажирами стала большая небогатая семья. Они ценой собственного имущества запросились стать пассажирами, и они ни чуть не расстроились, хотя цена стоила им чуть ли не двух голодных месяцев. Капитан их вовсе не понимал, однако людям явно требовалась помощь. Грехом было бы не принять и не пригостить их. На маленьком кораблике в итоге сумели уместиться около двадцати пяти человек, что стало большим удивлением со стороны капитана.

По запросу главы семейства, нужно было отправиться к городу Палан из города Уэпон. Борис никогда не строил маршрут в столь далёкие места, но это того стоило, и если им удастся пройти дотуда, то там тоже можно будет ловить рыбу. С тайным страхом капитан согласился на условия, и на следующий день должно состояться отправление.

Борис и его экипаж сидели в любимом баре города всю ночь напролёт. Плавание ожидалось очень долгим – приблизительно несколько месяцев. Хотя на судне и есть всё, чтобы можно было прожить всем им более двух лет не голодая, у каждого из члена экипажа было собственное огнестрельное оружие и пара обойм к нему, все сильно беспокоились, что было достаточно безрассудно для зрителя со стороны.

Но им и правда была веская причина, из-за которой можно было волноваться – судно в любой неподходящий момент могло дать течь и пасть на самое дно моря.

В первый день плавания каждый точно знал, что это лишь капля в огромнейшем океане жизни. Многие люди стояли на палубе и любовались наступающим закатом.

Солнце почти ушло за горизонт; редкие лучи освещали меньшую часть морской глади и образовывали очень красивую картину. На палубу выбежал мальчишка со старинным фотоаппаратом в руках и, нажав на какую-то кнопку, появился ослепляющий свет, и из глубин фотоаппарата вырвался маленький кусочек бумаги с размытым изображением вдохновляющего захода солнца. Усатый грязный мужчина взял мальчишку на руки, и, взявшись с женщиной за руку, наблюдал за закатом.

Экипаж корабля же в этот момент расставляла сети для ловли рыбы. Это занятие ни чуть им не наскучило – наоборот, приносило гармонию в их жизнь, опустошённую смертью, которая унесла большинство их родных. Их руки были хорошо натренированы этим делом, что было им преимущество – они могли отстоять свою честь.

Борис стоял в капитанской рубке и молча наблюдал за небыстрыми, но продуманными действиями его друзей. В этот раз ему что-то казалось странным, но он откладывал эту мысль по причине неразумности. Он взял в руки бинокль и, приблизив картинку, как и другие, стал наблюдать за закатом, словно уплывая в забвение и забывая о самом себе...

Мужчина беспрестанно стоял в капитанской рубке и смотрел вдаль, редко плавно поворачивая штурвал. Он был одет в неприлежно застёгнутый посеревший от минувших лет пиджак, в некоторый местах разорванный от небрежности ноителя, под которым находилась сиреневая грязная рубаха, а на его ногах были тёмные брюки и туфли. На его голове красовалась большая капитанская фуражка, под которой находились кудрявые седые волосы. Его лицо было полно морщин, и на подбородке была короткая белая борода. Он и не задумывался о том, какая ноша его ждёт в будущем.

В рубку постучавшись вошёл согнувшийся полуслепой старик с тростью. Это был Марк. Он в прошлом работал в милиции, и потому всегда носит с собой пистолет.

– Товарищ капитан, здравия... кхм... да-да, здравствуйте. На камбузе произошло убийство.

Неожиданные обстоятельства

Мужчина грустно вздохнул и поправил козырёк фуражки, постаравшись передать заместителю просьбу побыть у руля вместо него по рации, однако прозвучали лишь одни бесчувственные помехи. Он достал неведомо откуда появившееся у него устройство десятки лет назад из кармана. То отображало лишь одну надпись: «Нет сигнала». Бросив озадаченный взгляд на друга, Борис попросил побыть у руля к примеру его. Тот кивнув подошёл, а Борис спешным шагом пошёл к трюму, куда его направил словами Марк.

Корабль служил людям больше семи десяти лет, никогда не подводив его обитателей в проблемных ситуациях. Один раз на нём совершили эвакуацию, а ранее, во времена Великой войны на нём перевозили оружие, боеприпасы и военную технику. Судно было слишком мало для заметности, но достаточно просторно для эдаких случаев. Документы по сохранению его на плаву неясным образом появились в тот момент, когда его собирались распилить на части. Обнаружить того, кто их заполнял не удалось даже с новейшими приборами с опознанием отпечатков пальца и многих других факторов.

Наступало летнее утро... Карманные часы показывали 07:43. Над морем так и не появлялось солнце, и те, кто был на палубе, заметил странное явление; казалось, весь мир окутан кромешной тьмой, и на наш мир снизошла смерть.

Борис спустился в трюм и увидел кишечник, размазанный по полу и тянувшийся под ним кровавый след. Затем лежал торс одного из членов экипажа, испещрённый ножевыми и пулевыми ранениями. Капитан сглотнул, силой сдержав поток рвоты. Он подошёл к трупу и, перевернув на спину, увидел лицо одного из пассажиров – Алексея – отца детей.

Рядом с трупом стояла девушка, прикрывшая рот рукой. Из её молодых голубых глаз проворно стекали прозрачные тяжёлые слёзы. Перед ней, ничего не понимая, плясали маленькие детишки и смеялись, пощипывая друг друга.

В трюм с воплями ворвался подросток лет 15-ти. Он был в состоянии шока. Капитан, вздохнув, приказал увести пассажиров из трюма в свои комнаты и не выпускать до того момента, как лично он это разрешит. Большинство людей удалилось, и из ушедшей толпы вышел тот самый подросток, до сих пор не отошедший от ужаса. Капитан взглядом поманил его к себе и, присев на одну из лавочек, капитан стал расспрашивать мальчишку о случившемся.

Оказалось, что всё, что находится наверху окутано мглой. Эта мгла не снижала видимость – в ней вообще ничего не было видно – она словно ослепляла, и находящихся под влиянием мглы не имели возможности дышать. Капитан попросил доказательств, и мальчик предоставил ему просмотр короткого видеоролика на более новом, необычном и менее широком устройстве – его называли телефон.

Капитан настроил рацию на волну Марка и прислушивался к каждому звуку. Наконец, спустя четверть часа, Марк произнёс в микрофон рации: «Эх... Мне оставаться тут?». Борис тут же начал его расспрашивать и убедил его, что он сможет добежать до спуска. Хотя это и не было продумано капитаном, но было единственным шансом на спасение. Капитанская рубка не отличалась особой крепостью и уже в тот момент пропускала в себя странную мглу, потому полуслепой, но не потерявший надежду и физическую подготовку Марк решился на это. Он выключил мотор судна, отвечающий за движение и, задержав дыхание, обнимая свою трость побежал.

Борис слышал частые шаги над собой и звуки дыхания по рации. Наконец прозвучал самый громкий удар и всё прекратилось. Капитан не мог сидеть сложа руки – вся его семья погибла по его вине – он был слишком мал, – и теперь он не мог струсить. Мужчина безрассудно встал и побежал вверх по лестнице, вовсе не думая о возможных последствиях, и мальчишка по своей воле пошёл в каюту.

Борис бежал по палубе, и по деревянным полам раздавались гулкие удары тяжёлых ботинок. Он не помнил, куда нужно бежать, но бежал, таща на спине огромное, ещё более увесистое, чем его тело. Борис задыхаясь, ввалился в помещение с чистым воздухом и тут же потерял сознание, лёжа на полу рядом с бездыханным телом члена своего экипажа, которое вновь задышало.

Они оба пролежали там больше часа, пока кто-то не подошёл. Их потащили...

Очнулся Борис уже на койке в каюте, оборудованной как экстренный госпиталь. На верхней полке лежал Марк, так и не очнувшийся после произошедшего.

— Нужно надеяться, что с Вами всё будет в порядке, — сказала та самая девушка, — в Вас доза непонятного вещества. В нём — она указала пальцем на Марка — смертельная доза.

Капитан чувствовал себя мертвецом. Ему отказывали подчиняться все части тела и ни при каких обстоятельствах не слушались его. Он не мог пошевелить и пальцем, а не без труда открытые глаза облились кровью. Всё тело было холодно, как лёд, но он ещё оставался в сознании и лежал на койке. В его голове не было ни единой слаженной мысли, и лишь иногда пробегали странное, непонятное и неизведанное, призывающее то убить себя, то девушку. Его самого тошнило, и перед глазами то и дело появлялись страшные картинки: мужчина, глава семейства, чьи кишки валялись по всему трюму и были разрезаны на тонкие кусочки; сердце, обливающееся пепельными каплями, которое вдруг пропадало, и появлялся усмехающийся человек. Нельзя было понять, что это за человек — не было видно его тело. Внезапно всё его лицо обливалось пепельным цветом и, всё так же, улыбаясь своей кровавой улыбкой, на ветру разлеталось на куски...

— Мне... Плохо...

Пустота

Капитан достаточно медленно встал с койки. За это время из каюты уже успела выйти "мед.сестра", и шалостливо зайти и выйти неизвестные ему дети.

Он вышел из каюты, опираясь обеими руками о дверной проём. В глазах царила полнейшая темнота, и лишь лампы были ему проводниками, которые не хотели изчезать в бескрайних пустотах великой Тьмы.

Наконец, взглянув на одну из них, уловив запах дерева, капитан почувствовал себя чуть лучше. Позаимствовав у своего друга трость, он двинулся по коридору, непривычно ею постукивая.

В коридоре не было ни одного человека, что очень нетипично для их ситуации. Борис вышел в сам коридор и пошёл вдоль левой стены, казалось, будто коридор в десятки раз вытянулся и опустел.

В глазах мутнело, к горлу подходили сгустки слизи, его самого шатало из стороны в сторону, а в нос сильно бил странный запах, который далеко не пришёлся ему по Душе.

Наконец Борис пришёл в себя и стал двигаться значительно быстрее...

Пока он шёл, его словно окутала волна; перед ним пробегали дети, члены экипажа, спустя секунду коридор омывала водяная стена. Вот он снова на койке, и перед ним стоит боцман, одной рукой почёсывая макушку и при том приговаривая непонятные слова..

— О! Вы очнулись?

— Кх.. Передай.. Готовиться к тому, что мы потонем... Я.. З.. Знаю..

— Что? Кому?

Но было поздно. Борис вновь потерял сознание, и реальность вновь ускорилась, и в каюту через запертую дверь ворвались десятки сильных струек, через секунду превратились в волну, похожую на цунами, затем отхлынула, и в каюту пробрался стяг.

Всё происходящее повторялось, и капитан каждый раз прикладывая все силы шёл к трюму за бутылкой виски. Нет, изначально план значил, что он двигается к каютам, к людям, но он вскоре его опроверг тем, что встретит смерть лицом к лицу, не прячась.

Вечность оказалась не бесконечной, и он наконец выбыл из цикла бесконечных действий, упав с койки.

Рядом с ним на стуле сидел похрапывающий боцман. Видимо, его поставили следить за состоянием капитана, но в итоге тот заснул.

На верхней койке уже не было Марка. Но... В нём было большее количество ядовитого газа (по словам капитана, он решил называть стяг именно так)... Это невозможно... Или же... Медсестра ошиблась.

Борис вышел из палаты, приняв решение не прерывать сон боцмана Ивана. Голова, как и в галлюцинациях, мучительно кружилась.

Он вышел из помещения в коридор, в котором лежало тело жены её мёртвого мужа. Вокруг мёртвого тела столпилась большая часть оставшихся пассажиров.

Некоторые, сожалея о том, что не успели помочь, смахивали проворные слёзы, катящиеся из глаз и продолжали наблюдать за навеки оставленным Душой телом. Дети же преспокойно перешёптывались, и первым, кто заметил капитана была девочка. Она ахнула, увидев, что с ним произошло; цвет кожи побелел, глаза покраснели, а волосы поседели ещё больше, чем раньше. На подбородке отросли волосы, а одежда измялась, словно после дальнего марафона, и под глазами из ниоткуда появились огромные «мешки», руки и ноги сильно ослабели, и фуражка на голове держалась как оплот забытого прошлого.

Сам он, приметив труп, принуждённо опёрся спиной о стену. Почувствовав неизвестное ему влияние смерти, он понял всю суть существования; не нужно знать. Нужно бежать. Но у него не было ни сил, ни здоровья. Даже на маленький шаг тратилась несметное количество энергии, которое он мог бы потратить в другое русло. Подняв голову, мужчина стал сверлить взглядом потолок, наблюдая, как приспешник Тьмы пробирается сквозь частые щели в дереве.

Вдруг его захлестнули воспоминания о войне; о том, как он, весь в крови своих сослуживцев и ненавистных врагов яростно дробил затыльником приклада своего верного ружья череп одного из врагов, положившего конец многих жизней. В ружье не было ни единого патрона, а у Бориса — сил. Вслед за предыдущим воспоминанием всплыла тьма; за нею смерть. Воспоминания о былом апокалипсисе замораживали и без того его ледяное сердце.

Блокада

— Товарищи! — Провозгласил вдруг старик. — Мы окружены. Со всех сторон надвигается стяг; он постепенно просачивается сквозь щели нашего судна. А также... Среди нас появился некто, кто, как известно, убил уже двух человек. Нам нужно держать ситуацию под контролем, поэтому каждый ОБЯЗАН находиться в своих каютах. Постарайтесь использовать средства защиты; забаррикадируйте двери, закройте щели. Но главное — не опускать руки.

Доминирующее количество человек было согласно, и единственный Марк, исхудав до неузнаваемости и облысев, молча смотрел на капитана. Из его рта не вырывалось ни слова. После того инцидента, его характер изменился в отрицательную сторону; мужчина стал более агрессивным и враждебным по отношению к окружающим, однако что-то заставляло его остановиться.

В отличие от обыденного представления человека о харизматичности, Марк молчал, однако в любом случае был таковым. Всё общение сводилось к нулю, в том числе и с сослуживцами, поэтому многие не видели его как добропорядочного человека, а как вероятного предателя и врага, иногда люди даже толкали бедного старика.

Борис имел свою точку зрения, но прислушивался и к окружающим. Время от времени он следил за своим напарником, а тот мог беспрестанно любоваться работой двигателей. Борис старался наладить связь с любой радиостанцией, любым каналом, но всё было тщетно.

На третий день, когда абсолютно все аппараты вышли из строя, включая двигатели, было объявлено третье убийство, но Борис уже точно знал, что бывший полицейский не виновен.

«Но тогда кто? Кто мог столь холодно пронзить заместителя капитана?» — думали все. Но как-то раз...

— А если капитан и есть — предатель?

Озабоченные собственными страхами, не отдавая отчёт о своих действиях, дети и взрослые связали и хотели было выставить капитана на палубу, как вдруг один из мальчиков заметил что-то странное; стяг пал на дерево и, потемнев, взлетел ввысь, а затем, извиваясь, пробрался в один из трупов, лежавших горой друг на друге. Труп зашевелился, и мальчик тихонько пискнул, что услыхали его товарищи. Когда мёртвое тело, подёргиваясь, встало, и в его руке материолизовался клинок, из дальнего коридора вышел Марк с револьвером в руках.

Прозвучал гулкий выстрел, и сквозь восставшее из мёртвых тело продырявилось двумя пулями, оно развернулось и, хрустнув костяшкой шеи, неестественно быстро помчался на Марка. Марк замер в неожиданности, и спустя секунду его голова уже лежала на полусгнившем дереве, а существо умчалось. Тело мёртвого полицейского рухнуло рядом с павшей головой, и из руки выпал револьвер. В глазах мертвеца навеки остался страх перед смертью...

Толпа завизжала от испуга. Многие начали кричать во всю глотку. Кто-то принялся метаться из стороны в сторону в поисках уголка, где можно укрыться от суровой реальности, а вторые жалостливо смотрели на труп, роняя слёзы.

Капитан тяжело вздохнул. Это была огромная утрата, ведь если хотя бы кто-то из экипажа сумеет выбраться целым, он расскажет, насколько было ужасно положение.

В действительности так же и было. Ситуация была накалена до неисправимых пределов, и давно было пора брать её в руки, но капитан не решался этого сделать. Это было бы для него слишком сложно...

Едва сдерживая слёзы и девичий визг, он прошептал «Господь нас упаси» и, окинув взглядом трюм, стоя на лестнице, успокоил толпу.

— Уважаемые пассажиры! В связи с ужасающими событиями каждый из вас... э... хм... должен иметь средства индивидуальной защиты. Отправляйтесь в каюты и сохраняйте спокойствие. Коллеги, за мной.

Вздохнув, он поманил за собой редеющий состав персонал корабля и двинулся в сторону помещения с двигателями. Став у самого входа, он окинул взглядом людей.

— Итак... ребята. Как вы знаете, ситуация, в которой мы в данный момент находимся достаточно непроста, но решаема. Также мне известно, что на корабле начинают пропадать припасы. Лёва, ты на страже провизии. Ваня и Тимур, вы раздаёте минимальную порцию в день. Женя и Рома, с наступлением дня направляйтесь в моторную придумывать план действий, как можно продолжить движение. Остальные — с пистолетами обходите коридор. Пропуск разрешён только Ваню и Тимура, людей кроме них не выпускать, а по остальным — огонь на поражение, как учила война-мать. Постарайтесь сохранять спокойствие, однако знайте; пока Евгений и Роман не придумают, как двинуть судно с места, мы будем находиться в неизвестном никому месте. Мы никуда не двинемся, но нужно всеми силами сохранять планку нынешних позиций. Знаю, вы истощены. Но... знайте; чем больше вы прилагаете усилий на выполнение задания, тем больше шанс того, что вы вернётесь к семьям.

Казалось бы, экипаж был полон грусти, но после речи капитана в глазах каждого загорелся патриотический огонь в глазах. Они приставили к виску руку и вонзили взгляд в капитана, и каждый проронил горькую слезу надежды.

В ловушке судебв

Жизнь возвратилась бы в своё прежнее русло, не будь просачивающейся сквозь стены корабля «туманности» их участившейся напастью. Маньяк так и не объявлялся, новых смертей не было, и многим, в том числе капитану казалось, всё идёт по плану. Но это был лишь мираж лучшей жизни...

Миновали ещё долгие полтора месяца, пробил час второго месяца в пути. Он принёс людям новое горе; однажды заметили, что пассажиры в некоторых каютах подозрительно замолкали, и когда обнаружили, что стяг пробрался в сии каюты, обнаруживалось, что молчавшие погибли от руки маньяка и удушьем непонятным и неизведанным смогом. Таким образом погибло около десятка человек, и от голода скончался один из членов экипажа, некогда обходивший каюты.

Провизии хватало на ровно такой же промежуток времени, однако с учётом множества смертей, количество запасённой провизии можно было растянуть на ещё более продолжительный срок. Дела с двигателями не стояли на мёртвой точке; было придумано, как завести и запитать двигатели. Оставалось лишь найти рабочую силу...

Для этого оставшихся пассажиров закрыли от напасти маньяка, полностью отрезав отход к пассажирскому отделению от трюма, заранее перенеся продукты питания. Маньяк, как известно по доносящимся сверху частым звукам, бродил по палубе, и все члены экипажа, включая тех, кто раньше работал в столовой, отправились в моторную.

Капитан вместе с персоналом подключили аккумуляторы мобильных устройств всех, кто находился на судне к генератору и подключили генератор к двигателю. Это продолжалось в течение нескольких часов, и лишь потом, когда подключили последний аккумулятор, нажали на кнопку включения, двигатель заработал с новой силой, и корабль помчался по открытому морю без управления. В любой момент гнилое судёнышко могло столкнуться с чем угодно, и результат был бы очевиден.

Поэтому наверх в капитанскую рубку специально был выслан подготовленный член экипажа, оборудованный специально подсчитанным набором еды на срок до прибытия в ближайший порт.

Из-за отсутствия связи нужно было затаиться и прислушаться к звукам, которые должны означать бег мужчины по палубе. Все дружно притаились и стали слушать, что происходит наверху.

Если человеку не удастся добраться до рубки, побежит второй. И так до конца...

Но первый смог это сделать и установить связь со всеми через рацию.

— Приём. Задание.. Кхм, выполнено..

— Приём! Отлично. Теперь поворачивай в сторону ближайшего берега на карте и сваливаем из этого места к чёртовой матери!

— Но... Сэр... Управление отключено. Это одноразовый способ отключения дистанционного питания судна, и теперь включить его невозможно... И на карте, подходящей под наше нынешнее расположение, поблизости нет ни одного берега.

— ...

— Сэр?

Парень звал капитана в рацию, но было безуспешно. Связь потеряна, как и возможность выбраться живым.

Тем временем остальные в этот момент стали придумывать новый способ спасения... Однако из Ада выбраться невозможно. Они были уже за Гранью. Грань Мира соединяла Адское пламя с Землёй, со спасением. Сия реальность пугала самой собой; кто-то будет изранен, но будет жив, а кто-то будет мёртв, но будет всё дальше мучиться. И ни один не достигнет полной смерти... Мучения вечны.

Всё это застигло людей врасплох ещё в первый же день, когда впечатляющий закат опустошал их разум от настоящих мыслей. Он был проводником людей в мир Мертвецов. Одновременно осознавая свою неминуемую гибель, парень взъерошил свои волосы, заметил, как туман за стеклом сгустился, и на нём появилось отражение странного существа, излучающего некую тёмную ауру на подобие смерти.

— Приём! Связь установлена! Миша, ты там как? Нормально всё?

— Миша, приём!

Труп лежал на деревянном полу, и их его полузакрытого рта текла кровавая струйка. Из рубки преспокойно выходило существо, не издавая ни звука от каждого шага, а через открытую дверь в помещение проворно проникал стяг.

С каждым днём всё дальше уходило драгоценное время их «жизни» и терялось в пустотах бытия, как и запасы провизии. Теперь никто даже особо не удивлялся тому, что раз или два раза в день трупы, сложенные в кучу подёргивались и тут же били ножами по голове. Движения тут же прекращались.

Как я и сказал ранее, многие люди там "погибли" от потребности голода. Капитан был истощён, но имел силу двигаться и жить, а значит жил и всё также уворачивался от ударов смерти. Ряды тех, кто был на корабле редели с каждым часом, и каждый либо прихрамывал, либо вздыхал на каждом шагу. Конец, как всем казалось, был как никогда близок...

Роковой час

Прошло больше двух с половиной месяца от момента, когда судно покинуло порт. В настоящих на этот момент землях и морях уже не существовало понятие «день». Мир погряз во тьме; красное солнце уже давно погорело. Ожидание забвенного дня считалось безумием, отупляющим и без того тупой разум людей.

Кончились свечи и спички, оставались лишь люди наедине с открытым морем в полуночной тьме, которая окутала, как казалось, весь мир. Провизия изо дня в день истощалась, и казалось, нет ничего, что можно было назвать едой, но некоторые люди, какая бы она ни была всё же её находили... Доски под ногами скрипели, а то и по ним проходили трещины от тяжести выживших людей, которые никак не хотели умирать, что естественно, мешало планам осаждающих корабль мистических существ и явлений.

В живых, считая гнилых блуждающих по кораблю, но живых людей, осталось приблизительно десятка человек. Все, кого не настигла смерть, с каждым часом всё больше чахли и теряли человечность.

Капитан своими глазами видел, как жаждущий пищи обезумевший, словно одержимый Дьяволом мужчина проткнул невинного маленького ребёнка ножом и угрожал другим той же участью, если ему не выдадут хотя бы маленький кусочек еды. Он описывал еду, как нечто фантастическое, вдохновляющее, своей речью захватывал разумы людей... При этом от него шманило гнилью и чем-то внеземным, смертью... Но капитану пришлось его усмирить силой.

Несмотря на то, что пожилой мужчина изо всех сил пытался сдержать порядок, своим покровом живых в роде атак друг на друга и различных беспорядочных действий, в коллективе начался истинный хаос, который поглотил разум и до конца поселился в людях, которые неожиданно для Бориса начали убивать друг друга, чтобы отведать лакомый кусочек плоти, коя давала возможность едва ходить, но в любом случае, им это казалось лучшим, нежели смерть. Он предполагал, что не осталось никого кроме него самого, кто бы был здравом рассудке. На самом деле, он и сам не был уверен в своей разумности, но желание увидеть здоровых придавало сил жить.

Хромой, косой, старый и худой старик, провонявший потом и кровью мертвецов, не имел ни малейшей возможности противостоять этому нарастающему ужасу, потерявшему какой-либо предел. Он заперся в одной из кают, уже теряя надежду, потерянную всеми давным-давно.

Спустя пару недель в поисках пищи люди стали поглощать самих себя и своих сородичей-полумёртвых, когда кончилась плоть вокруг. Это были уже не люди... Это были ходячие груды костей, требовалась которым лишь еда. Она была их стимулом стоять и ходить, была настоящим почитаемым предметом. Любая еда — будь до жидкое месиво, либо же вкусный деликатес. Всё будет бездумно поглощено. Их глаза вытекли, как и жизнь, оставив проём пустовать и пугать других, одеты в порванное тряпьё, окровавленное своими и чужими ранениями. Из их ртов текла кровь, кожа гноилась, кости расслаивались, и люди разрушали самих себя, но, поглощённые тьмой, они стали её приспешниками.

Окончательно потеряв надежду и терпение, голодный и обессиленный капитан покинул каюту, чья внешняя стена уже была на грани — она могла разрушиться в любой момент. Он вышел в тёмный коридор, в котором не было ни лучика света, как и в каютах, но не было ни одного иллюминатора, что мешало пропускать свет и без того не без труда пробившийся сквозь километры мглы, что скрыла то же самое солнце, которое как ни старалось, не могло осветить пустые жизни земли, являвшейся единственным источником процветания и ухудшения природы. С одной стороны, жизнь приносила счастье, но с другой — своим существованием портила вековые дубы и берёзы, реки и озёра, болота и моря.

Длинный опустошённый от любых звуков огласил скрип пола под ногой мужчины. Наконец он увидел, насколько всё плохо; на стенах развешены черепа и рядом оставлены довольно крупные кровавые пятна, растёкшиеся до самого пола, почерневшие и затёртые от времени. Где-то на полу виднелись кровавые следы, а где-то лежали голые оторванные от общего тела части скелетов, а где-то валялись сгнившие куски мяса, над которыми вилась небольшая тучка мух.

В некоторых местах доски выпали из стены, либо же их кто-то собственноручно разбил. Эти широкие ходы вели в разного рода каюты, заполненные ошмётками человеческого мяса и лужами крови.

Несмотря на ужасы, что творились на судне капитана, он не обращал на это никакого внимания и систематически двигался вперёд, а где-то глубоко в мозгу кто-то тихо напевал:

— Среди общей словесной лжи - он себя сохранил

И на круче без удержи все накручивал виражи

Видно, мало нас учит жизнь - тот убит, кто раним!

Не придавая этим словам в сей момент никакого значения, Борис Тигров вплотную подошёл к входу в трюм, где можно пройти либо на палубу, либо в запертую моторную или же сесть на сырой деревянный и ожидать смерти, ведь жизнь — ничто иное, как любовь, а он утратил её очень и очень давно...

Старик сел на голый пол на съедение полумёртвым. Наконец прийдёт долгожданный конец, желаемый им уже довольно давно; около полугода их корабль скитался по неизвестным им просторам морей, и с момента отплытия ни разу не взошло яркое солнце, способное озарить тьму, которая постепенно истребляла людей, а потом принялась наблюдать за тем, как люди стали убивать друг друга, неимеющие другого выбора, ведь каждый хотел выжить.

Романтично скрипнули огромные двери, и в помещение вошло то самое существо, учинившее раздор в обществе на судне, но уже в облике помощника капитана.

Опираясь на воспоминания капитана, его корабль бороздит море уже больше полугода. Всё началось с того, что он и его старая команда приняла на борт семью, желающую приключений. Они отчалили от берега, полюбовались последним закатом солнца и в последний раз проводили день в забвение. Потом началось нечто; появилось существо, которое убивало живых и оживляла мертвецов. Люди голодали, но выживали. Затем их численность сократилась до предела, и, скорее всего, капитан — последний человек на этой посудине. Однако...

Как только существо приблизилось к старику, скрипнула дверь моторной. В помещении появилась девочка лет 13-ти с следами крови на лице. Она внезапно взяла пистолет и выпустила в существо всю обойму. Существо хотело было озарить девочку взглядом, несущим смерть, но оно словно испарилось в воздухе. Девочка, не закрывая дверь, поманила Бориса в другую, более просторную комнату рукой и скрылась за стеной.

Спасение?

Старик медленно приотворил дверь и вошёл вслед за маленькой девочкой, которую встретил ранее. Его овеял дух жизни, тепло. В моторной было гораздо теплее и менее сыро. Иллюминаторы были завешаны обрывками бумаг; там были и документы на использование судна, и всякого рода детские рисунки со своей атмосферой жизни и надежды.

Двигатели корабля, как он заметил оглядывая комнату, были разобраны до груды металла, и из обломков были собраны нагреватели, которые согрели здесь воздух. Сейчас они были выключены с целью экономии заряда, но всё равно излучали тепло, придающее надежды на жизнь в этом бренном прогнившем мире.

В моторной было около 3-ёх человек, включая девочку. Это были, собственно, она сама и два мужчины, которые являлись последними выжившими членами экипажа. Один из них — Михаил — был одет в старый комбинезон и посеревшую от старости белую футболку с коротким рукавом. У него были длинные седые усы, и глаза, словно провалившись под тяжестью его густых бровей, глаза будто ввалились в череп; их было плохо видно. На его лбу скопились множества морщин, похожих на трещины на его огромной голове. Он отвёрткой привинчивал к одному из нагревателей воздуха винт на крышке, под которой скрывались недавно созданные сложные механизмы, непонятные обычным людям. Несмотря на то, что капитан прошёл ледяной апокалипсис, ему были неподвластны знания инженерии.

Также там лежал на деревянной кровати ещё один старик — Николай. Он медленно покуривал сигарету и наблюдал за уходящим вверх дымом. Похоже, он свихнулся: в запертом помещении запрещается курить! Но это не мешало ему наслаждаться последними моментами уходящих в забвение дней. Он был одет в обычный костюм: мешковатый свитер, длинное пальто, потёртые чёрные брюки, а на его лице особенно выделялась седая взлохмаченная борода. Один из его глаз отливал светло-голубым (возможно, он наполовину слепой; он никому об этом не рассказывал), а другой — тёмно-чёрным.

Девочка же была одета в свободную рубашку в красную клетку, серые спортианые штаны и бело-синие кеды со странной эмблемой нового производителя. Лицом же она никак особенно не выделялась; кудрявые волосы закрыли часть её лица, а из-за них сверкали зеленым цветом маленькие глазки.

Закрыв на щеколду дверь, девочка вернулась к компании в ожидании слов от других.

— Ох... Ладно, — отвлёкся от дела Михаил, — чё... Капитан? Здравия желаю! Как Вам удалось... выжить?

— Чистое везение, знаешь ли... который раз уже помогает. Итак... Раз уж мы выжили, так давайте же мы постараемся уловить связь с цивилизацией?..

— Хорошая идея, только раций у нас нет. — Вынув сигарету изо рта, дал о себе знать Николай. — Придётся либо идти к капитанской рубке и связываться по специальному радиоприёмнику, что невозможно, либо этот план неосуществим.

Когда Борис вынул из кармана брюк рацию, на которой было лишь пару царапин и капель крови, мужчина встал и от удивления выпучил глаза.

— Я думал, все рации были утеряны... Так чего же Вы сами не связались?..

— Это было бы глупо со стороны правительства посылать десятки человек на верную смерть ради спасения одного человека. А если мы вчетвером, шансы значительно повышаются, ведь среди нас также есть ребёнок... Кто займётся поиском нужной частоты?

Никто не решил, что будет заниматься этим докучным делом и никто не среагировал на вопрос капитана Бориса Андреевича Тигрова. Николай в очередной раз ехидно улыбнулся.

— Ла-а-адно, значит этим займусь я.

После нескольких долгих часов старец положил рацию и, так и не обнаружив нужной радиоволны, уснул прямо на холодном полу. После него поисками занялся Михаил. Прошло столько же времени, но донёсся странный звук.

— Ха-ха.. Ш-Ш-Ш-Ш... Вы не выберитесь с этого корабля!..

— Чт..

— Приём? Кто-то что-то сказал?

— Э... Да?..

— С Вами что-то случилось?

— Да... Мы бороздили море, как вдруг на нашем судне началась странная мистическая чертовщина.. Эй, приём, меня слышно?

— Приём... Да. Продолжайте.

— Многие из нас погибли, выжило три человека и одна девочка!

— ...

— Приём?

— ...

Связь оборвалась неожиданно, но все всё поняли. Связь с внешним миром возможна, но сигнал перебивает монстр, который месяц терроризировал корабль и его пассажиров. Появился маленький угасающий лучик надежды, которая была одной из важнейших частей их жизней, ведь надежда — это оплот их рассудка...

В сердцах утихает гроза...

Последующие попытки выхода на связь были тщетны; всё окончилось тем, что рация попросту истратила заряд батареи. Последовали даже поиски новой, но всё так же было бессмысленно; монстр прибрал любые возможности выжить, выйти из непрекращающегося тяготения от бескрайнего страха перед смертью от рук этих существ, наконец найти живого нормального человека, который мог бы остановить, прекратить убивающее и искореняющее из тела Душу безумие.

Вновь забившись в угол, Борис вспоминал, что произошло около двадцати лет назад...

Когда ему было сорок лет, произошло то, чего не должно было произойти. Наступил морозный апокалипсис. Все синоптики и учёные годами опровергали возможность возникновения этого апокалипсиса, но всем назло это случилось. Данные о случившемся скрыли, а тех, что описывали, что было ранее — подстроили уничтожение; архивы были нагло сожжены. Докладывается, что поджёг был совершён диверсантами.

После завершения этих адских мучений, которые длились больше пяти лет, живые исследователи каким-то образом сумели создать некий антидот для нашей планеты — уход от главной звезды был остановлен, но нанесённый ущерб никак не возвратить. Сообщается, это были академик Арсений Терентьев и его основной ассистент Леонид Кравченко.

Было решено разделить планету на десять государств, имения которых были разделены поровну, однако меж главными правителями уже тогда завязался конфликт: прямо на заседании избранных правителей началась резня; сначала в посольство медленной ровной походкой скованными движениями вошёл вызывающий подозрения мужчина в чёрном плаще и сказал, что правитель, который убивает другого правителя, получит владения другого. Его схватили и увели, но люди, которые это услышали, словно сошли с ума; каждый вооружился и вышел из-за длинного стола, подготовившись к атаке. Все смотрели друг на друга, и вдруг они начали убивать самих себя.

Выжило четыре человека; они разделили власть над миром между собой таким образом, какой назвал этот странный парень, но как не было бы это странно, после того случая все вернулись в здравый рассудок и умно рассуждали над своими решениями.

Вначале ввели обязанность прослужить в армии, чтобы иметь гражданство в государстве. Всем было всё равно, какого возраста был человек, ведь это решение оставляло в живых самых крепких и сильных и убивало слабых и хрупких, что было на пользу правительству, ведь, как гласит легендарная поговорка, больные лишь задерживают стадо.

Затем наладили производство продуктов и начали создавать новую инфраструктуру. Это было нечто... Видимо, строительство началось по скрытым ото всех давным-давно чертежам, и здания выглядели великолепно, внушая всем, что новое правительство гораздо мощнее прежнего. Строились новые города; внимание власти уделялось в большей мере городам, нежели деревням, производившим молоко, фрукты, овощи и прочее. Все перечисленные и тому подобные продукты были в дефиците.

Так обустраивалось новое общество, казалось бы, на новой земле. Всё шло относительно хорошо, однако люди чувствовали себя не в своём русле.

Учитывались мнения граждан; модернизировались другие отрасли промышленности. Наконец, спустя десять лет после Великого Переселения, когда Борис уже обзавёлся собственным имуществом, дело дошло до рыболовли. Продав всё, что он имел, мужчина приобрёл старинный деревянный корабль и пригласил к себе друзей из полка. Многие годы он странствовал по морю в поисках дичи, и вдруг появилась та семья...

Оторвавшись от затяжных воспоминаний, он постарался понять структуру государств, которая мучила его сознание ни один месяц. Все эти мысли были лишь для того, чтобы каким-либо способом скоротать время дня потратив меньшее количество энергии и дождаться времени ночи, сна. На самом деле, отследить время суток считалось для многих выживших невозможным, однако найденные в тумбочке наручные часы капитана помогали сделать из невозможного возможное.

Все государства строились на ожидании лучшего будущего, которое в будущем однозначно будет считаться ошибкой, но не все были на этом зациклены; в скором времени в Новом Мире появилась новая разновидность переносных радио, которая улавливала все радиостанции на расстоянии до трёхсот пятидесяти километров, а вскоре появилось телевидение. Наладилась и вернулась на круги своя, как нас уверяли, в нашем государстве спустя полгода, а в остальных — четыре с половиной. Наши бойцы стали захватывать новые территории, пока другие занимались исследованиями, и мы сумели отвоевать половину соседнего. Затем какими-то способами был заключён мирный договор.

Все из людей получали сорок монет в месяц, которые получили название в честь правителя — «Иванцы». Большинство из жителей нашего государства, которое получило название «Половецкая Федерация» (очень напоминает кочевников из истории; появление названия неизвестно) после службы в армии занималось строительством. Уже спустя каких-нибудь два месяца, и они становились врачами или полицейскими. В ПФ они считались наиболее важными профессиями.

На этом моменте Бориса отвлёк Михаил, который лёг спать. Он держался дольше, чем девочка (как выяснилось, её зовут Лена) и Николай и последним лёг спать.

Немного рассудив и почесав затылок, капитан принял спешное, но верное решение дежурить эту ночь.

Небеса могут нас подождать...

После подписания пакта о ненападении с большинством стран, наше государство начало заключать торговые союзы. Однако лишь с одним государством дело шло плохо — с Америкой, которая не пала под натиском ледяного апокалипсиса. Взяв будущее мира в свои руки, США завоевало территории бывшей Финляндии, Британии, Бельгии...

Но силой сплотившихся ещё совсем незнакомых друг другу народов, которые встали плечом к плечу, чтобы защитить Родину, американские войска удалось остановить. На момент отплытия корабля войска США и более восточных от неё государств стояли на границе друг напротив друга.

Обострившаяся ситуация лишь укрепляла суверенитет общего врага. Это замечали все; от русских до итальянцев. Враг становился лишь сильнее. Это сообщали по радио, об этом разговаривали моряки в портах... Мало кто об этом не знал...

Уже понимая, что смерть настигла команду, люди продолжали сражаться. Это и есть надежда. Надежда даёт способность жить, а жизнь даёт надежду, если есть желание. А желание когда-то истощается... Но вновь пополняется. Уже когда они думали, что наступил конец: стены трещали от невыносимой мощи толпы монстров, дверь держалась из последних сил, они не сдавались; Лену спрятали за спины взрослых; Борис стоял первым и защищал остальных. Каждый из них держал в руках своё собственное оружие: Лена держала пистолет, Михаил — монтировку, Никита — топор, Борис — свой пистолет.

Они были готовы обороняться, но вдруг всё стихло: монстры прекратили штурм моторной, оборудованной как общежитие-мастерская и, видимо, ушли, напрочь забыв, что есть ещё живая добыча; это было чудесным подарком судьбы. Выжившие вновь разобщились и стали заниматься своими делами, что и следовало ожидать, а капитан, сев на стул и закрыв глаза, прислушался к волнам: те разбивались по гнилым стенкам отслужившего свой век корабля. В этих местах никогда не наступал штиль, и, замучивший всех бесконечный шторм, прилагал все свои силы, как бы имея цель уничтожить всё никак не сдававшееся судно, обороняемое горсткой больных людей.

Вся природа и жизнь была против людей, но теперь ни у кого не было шанса изменить свою судьбу: нужно либо отстаивать свой корабль до самого конца, либо сдаться и предаться забвению. Все понимали, что прокладывая между этим свой собственный путь, он обрекает себя на пожизненные мучения, которые продолжатся, возможно, даже после его смерти. Несомненно, каждый боялся, даже можно сказать изнемогал от ужаса, когда осознавал, в какую передрягу его затянула злосчастная судьба.

Ветер прокладывал путь в убежище живых таинственной мгле, разбивая собой стену корабля. Доски трещали, трескались, разбивались на куски и канули в лету.

Живые люди завидовали мертвецам: их заставляла выть от боли сыпь на обеих руках, прыщики с каждой минутой увеличивались и становились более отчётливыми и красными. Жгучая боль время от времени прокатывалась по всей руке заражённого, не давая ему ни единой возможности взяться за ум и принять верное решение, поэтому сознание просто покидает тело, и тело ожидает часа, когда атака будет приостановлена.

С каждым днём, прожитым в адских условиях жизни, люди становились бледнее и казались более замученными. Так и было; температура тела заражённого чудесным образом поднималась и заставляла его прилечь отдохнуть.

Пока выжившие постепенно погибали от боли, полумёртвые и мутанты не прекращали своих попыток захвата последней каюты корабля. Если бы у них было осознание ситуации, то они бы сходили с ума от удивления: замученные, умирающие, хромающие и периодически стонущие выжившие продолжали оборонять свою "крепость".

Девочка лежала на небрежно собранной койке и страдала хуже остальных; она умирала. Лекарства в моторной давненько закончились, поэтому в группе было принято решение всё-таки отправиться в госпиталь и забрать лекарства, что остались.

— Ты.. — запнувшись на полуслове, Борис Тигров сплюнул лёгочную кровь на уже почерневший платок и продолжил, — кх... Ты... С ума сошёл? Мы.. А-кхе-кх... Мы не можем идти так далеко. Это безумие.

Никита, который предложил отправиться в госпиталь уже не был в силах разговаривать; приоткрыв рот, он вспомнил, что его язык сросся с нёбами, а во рту было полно чёрной крови. Он почти не услышал своего друга: каждое его слово проносилось будто сквозь толщи воды. Никита обречённо посмотрел на капитана и вновь опустил взгляд на девочку.

— Я... Понимаю... Ладно... Была не была... В любом случае от смерти не убежишь далеко... Она нагонит мертвеца и уймёт до конца... Кх...

Михаил сидел рядом с девочкой. Он не подавал признаков жизни, но явно был в сознании. Каждое его действие приносило ему невыносимую боль; сыпь распространилась на лицо, на туловище и одну ногу. Глаза чуть ли не вытекали из орбит и от них воняло чем-то протухшим, а рядом с его головой летала муха, создавая ощущение, что человек рядом — мёртв.

Когда капитан и Никита своими мелкими и тихими шагами почти покинули комнату, первый вновь взглянул на Михаила.

Тот уже повернул голову на другого. Казалось, словно этот взгляд с закрытыми глазами Михаила продлился вечность, пока тот не поднял веки. Правый глаз окончательно сгнил, оставив после себя зелёное яблоко, а левый — покраснел до ужаса.

Два друга закрыли других в мастерской и пошли по коридору, постоянно озираясь и переглядываясь друг с другом, утешая свой разум, что друг рядом, и бояться нечего, но коридор в кромешной темноте делал своё дело...

Отголоски жизни

Они шли по гнилым доскам ветхого корабля, который бороздил моря уже десятки лет и боялись того, чего нет. Конечно, это было глупо, ведь темнота — это лишь отсутствие источника света, но она может служить завесой для более опасной угрозы.

Ветер гулял по просторам корабля, то и дело принося за собой ту самую мглу, которая была снаружи. Она всё так же распространялась по кораблю, как чума и до сих пор убивала людей. Тех, кто лишился разума от неимоверного чувства страха и беспрерывного голода. Эти чувства свели большинство людей с ума, но те, кто смог спастись от этого начинают понимать участь былых друзей.

Шаги напарников были распределены в одном темпе, и они шли рядом друг с другом; разносились по всему разваливающемуся судёнышку и выдавали их местоположение, но это не было помехой в продвижении к госпиталю.

Наконец дойдя до двери, старые друзья переглянулись и встали с двух её сторон. Из лазарета слышались звуки поедания мяса и продолжительного чавкания. Это смутило стариков, и те, чуть помедлив, наконец ворвались в помещение.

Стена была выгнута внутрь, словно кто-то снаружи ударил её невозможной силой: одни доски лишь изменили своё направление, а другие — упала на пол. Рядом сидело существо, совсем не напоминавшее человека: оно было на ледяном грязном полу и ело человечину, походившую на боцмана.

Из-под разрушенной стены выглядывало безжизненное лицо, на котором не было ни кусочка мяса. Вся эта картина пугала, но Борис, самый здоровый из своей команды, хладнокровно воткнул в голову вставшего в полный рост заражённого складной нож. По морщинистой трясущейся руке потекла кровь, но та не переставала налегаться на ножик. Прошли несколько секунд, старик вытащил багрово-красный нож из головы, напоследок пару раз его повернув и, сложив, убрал в карман. Мёртвое тело с грохотом упало на пол.

— Мы все умрём, — ответил он на вопросительный взгляд друга, — и нужно как-то отсрочить дату нашей смерти, а атака — лучший вид обороны.

Дальнейшие часы они провели в поисках нужных лекарств.

К сожалению, несколько из баночек разбились о пол ещё до их прихода, поэтому им пришлось потратить ещё час на поиски.

Наконец найдя аптечку и некоторые другие жизненно необходимые препараты, Никита и Борис собирались уходить, когда заметили неизвестного мужчину в опрятной одежде, состоящей из рубашки в клетку, чёрной жилетки и брюк, сидящего за складным столиком. Когда его увидели, он надел очки и вышел из-за стола, показав своё старое, но знакомое лицо.

— К-кто кх... Вы?..

— Призрак прошлого. Вы всеми силами хватаетесь за жизнь. Но стоит ли оно того, молодые люди в старческих телах? Вся ваша жизнь полна разочарований. К примеру можно взять то, что именно ваше судно угораздило затащить в Грань...

— Полно! Тише... — Вставил Борис. — Говори. Они могут.. Услы́хать.

— Нет-нет, пожалуй, я не дам Вам продвинуться дальше. Это конец пути. Да. И... Ещё одно несчастное нелепое событие: Михаил уже сгнил, а девочка погибла в конвульсиях, мысленно рыдая, видя, как умирает её давний знакомый.

От этих слов Никита содрогнулся. Он не мог этого осознать. Борис же это воспринял как угрозу и, крепче сжав уже раскрытый нож, накинулся на собеседника.

Тот, уже готовый к атаке, вмиг схватил руку мужчины и ногой столкнул его на пол, и тот упал в мёртвые тела товарищей.

— Теперь ты знаешь, каково это... Искупаться в крови своих друзей. Развеэто не нечестно? Может, ты хочешь к ним? А ты, Никита, я думаю, согласен...

— Н-н-нет... — отвернулся он, сдерживая слёзы. — Никогда...

— Обещаю, ты увидишь своего брата и дочь...

Никита хотел спросить, правда ли это, но уже тогда он понимал, что согласится. Мужчину распылило. Настал черёд Бориса, который успел встать.

Незнакомец медленно подошёл и, осмотрев, обойдя, сказал последнюю фразу, прежде чем исчезнуть.

— Ты — лишь отголосок жизни в мёртвом мире. Тебе не удастся спастись.

Капитан судна остался последним живым уже во второй раз. На теле перестали болеть травмы, за окном начал рассеиваться туман.

Мужчина выбежал в коридор и увидел, как словно небольшой кусочек тумана бежит по полу у стены. Поспешив за ним, старик выбежал на палубу корабля, где уже не было мглы, но можно было отчётливо разглядеть всю команду рыболовецкого корабля, каждый из которых держал правую руку у виска, считая даже тех, кто считался лишь частью семьи, попросившейся принять их на борт.

Подул ветер, унесяза собой призраки прошлого, и за собой унёс десятки газообразных тел, всё так же отдающих честь капитану.

Борис, сняв фуражку, почувствовал, как по щеке пробежала слеза. Да, он полюбил эту команду, но он мысленно поклялся своим родным выжить ещё в ледяном мире. Клятва нерушима...

Он сел на колени на сырые доски и опустил голову, оперевшись о стену.

Следствие

Мужчина в коричневом длинном пальто, развевающемсяна ветру, шёл по тёмной городской улице. Тут кипела жизнь, хотя и был поздний вечер: полная луна освещала почти пустой прилавок, за которым стояла девушка и разливала всем подходящим в стаканы лимонад из полупустого графина, рядом по дороге шли толстые мужики с бутылками вина, которые о чём-то разговаривали, в доме неподалёку вовсю шёл ремонт.

Мужчина вошёл в полицейский участок и, не смотря на других людей, которые посмеивались над ним и смотрели исподлобья, прошёл сразу в отдел с кабинетами, а там — к заведующему.

— Из-за чего Вы позвали меня столь поздно?

— Важная новость: Вы уволены.

— ЧТО?

— Причину не разглашаем. Выйдите из помещения или придётся применять силу.

— Ладно, но дайте любое закрытое, но не до конца расследованное дело!

— Константин! Да бери ты этого... Глумного старика! В любом случае, толк ты из него не извлечёшь.

Быстро выйдя из кабинета, он направился к выходу. Там на него все презрительно смотрели, отвлекались от своей работы, озирались, ехидно смеялись, но он опять не обращал внимания.

На улице усилился ветер, который, возможно, предвещал наступление новой беды и на всей своей скорости срывал с стен домов флаги, с киосков — вывески, и те улетали куда-то ввысь, чтобы потом когда-нибудь упасть.

Войдя в свою квартиру в многоэтажной новостройке, Константин ужаснулся, что отключили электроэнергию. Пахло сыростью, чем-то деревянным. Он понимал, что даже если не будет никем работать, квартиру у него всё-таки не отберут, а запасы еды и воды у него есть. Его не примут ни на какую работу, потому это — единственный шанс прославиться; а если прославишься, тебя будут с радостью приглашать на любую работу. Но чтобы исследовать дело, совсем необязателен был свет от лампочки — передвинув стол поближе к окну, из-за которого ярко светила луна, он принялся читать досье и само дело.

Оказалось, что мужчина прибыл из другого конца света сюда уже более трёх лет назад, утверждал неестественное, поэтому его упекли в психиатрическую лечебницу, даже не церемонясь с ним. Именно туда мужчина отправится сегодня вечером, весь день отоспавшись заранее за долгие бессонные месяцы.

Он лёг спать. Показалось, будто прошла лишь минута, но на часах уже отображалось 15:00. Пора собираться и идти в "дурку"... Смешно звучит.

***

Заведение находилось на окраине города, где абсолютно не было электричества. Дотуда пришлось добираться целых два с половиной часа, но к счастью, свидания с душевнобольными здесь можно проводить когда угодно. Показав удостоверение личности, где было написано, что он ещё работает в полиции, он с лёгкостью завоевал доверие санитаров.

Старика привели в помещение в смирительной рубашке под наздзором двух докторов. Было понятно, что ему никто не доверяет.

Когда Константин показал жест, старику вытащили кляп.

— Ох... Здравия желаю, товарищ?..

— Здравия. Я к Вам по делу.

— О! Хоть кто-то вспомнил...

После нескольких часов описаний старику принесли стакан воды.

— Спасибо, но на этом моя история окончена. Зачем Вы вообще спросили?

— Хм... Как Вы можете доказать свою невиновность к убийству 32 человек?

— Божечки, Божечки... Ну... На корабле есть вмятины, выбитые снаружи. Мы ни разу не сталкивались ни с одним кораблём, НИ С ЧЕМ, ну а изнутри такое сделать невозможно.

— Весомо...

— Да... Но они лечат здорового...

— В смысле?.. А как Вы можете доказать, что Вы не псих?

— Посудите сами. Я веду себя как обычный человек... Ах да! На корабле был фотоаппарат! На него были сняты все те ужасы!

— Мы его проверили. Почти вся плёнка на месте, на судне обнаружены размякшие бумаги, которые похожи на фотографии, но к сожалению, спасти саму картинку никак не удастся. Вам придётся побыть здесь ещё немного, пока не найдёте ответ. Если он будет, свяжитесь.

Константин отдал визитку Борису и, собравшись, вышел на улицу. Он направлялся к самому кораблю, на котором был один живой человек и 32 трупа.

Дорога к нему шла через один из самых бедных районов. На каждом шагу встречались люди, выпрашивающие деньги, но у Константина не было ни гроша за спиной.

Корабль выглядел, будто его возраст вдвое превышает сотню лет: он накренился на тридцать градусов влево, все доски насквозь прогнили, мачта была оборвана, а большая часть иллюминаторов и стен были уничтожены, но двигатели до сих пор были исправны — от корабля шла тонкая струйка дыма, а винты громко вертелись в воде; от фары шёл мерцающий свет. Но самое странное — на корабле была рабочая видеокамера.

Константин, заметив камеру, взобрался по лестнице, осторожно снял камеру и USB-проводом подключил к смартфону. На дисплее отобразились помехи, а затем появилась картинка, как с неба на судно опускался туман. Мужчина включил запись экрана, и на устройстве начало сохраняться то, что убило почти всех пассажиров корабля.

На дисплее начала с большой скоростью прокручиваться вся та обстановка, что была за гранью. Перед самым окончанием, на экране высветилось слово «Грань».

Константина это не испугало. Запись окончена. Но что такое грань?

Возвращение

Константин медленно покинул гнилое деревянное судно. Пройдя пару километров, он наконец добрался до людных улиц, когда уже светило солнце. Там были толпы людей, мешающих его пути. В толпе несколько раз встречался один и тот же седой старик в жилетке, но Константин не придавал этому большого значения.

Что, если этот корабль проклял хозяина? Что вообще произошло? Всё это за гранью человеческого, естественного. И снова... Грань. Всё связано с ней... Нужно изучить это слово.

Однозначно, если уже была череда подобных событий, то об этом власти умалчивают. Весь мир перешёл с ног на голову после ледяного апокалипсиса... Который бы удалось сохранить в тайне, если бы не его масштабы. Благо общество удалось возродить...

Когда Константин подошёл к своему дому, он всерьёз задумался о том, что за всю прожитую жизнь он ни разу не придал слишком большого значения погоде и климату, коя в который раз сыграла огромную роль в истории человечества.

Сев на лавку у подъезда, он усмехнулся, но принялся рассматривать уже утреннее небо. Солнце светило неярко, как-то нежно, только выходя из-за горизонта. На чистом летнем небе не было ни облачка, и его синева будто привлекала внимание. Всё утро был почти абсолютный штиль, но всё-таки ветерок дул чуть прохладно да и относительно вчерашнего, он был чуть ли не штилем, но всё же навевал хорошие мысли.

К мужчине на лавку подсел тот самый старичок в жилетке, которому явно была не по душе крайняя невнимательность парня.

— О, — заметил парень, — Вы не живёте здесь.

— Я решил остановиться отдохнуть.

— Ладно.

— Эх... Знаешь, а Борис добрый?

— Что... А откуда?.. Не знаю, не сильно много с ним пообщался.

— Жаль. Хотел узнать поближе его. А тебя как звать?

— Хм-м.. Константин. Я расследую дело о Борисе, если Вы, конечно, о нём.

— Да. Мы однозначно говорим об одном человеке. И как продвигается дело?

— Знаете, не особо хорошо... А Вы кто, соответственно?

Старик, улыбнувшись, встал с лавки и повернулся к парню.

— Призрак прошлого.

Призрак испарился, рассыпавшись в воздухе, а Константин, слегка удивившись, но списав это на галлюцинации, решил всё-таки обдумать произошедшее дома за чашкой холодного кофе. Встав, он вздохнул и, открыв дверь, вошёл в подъезд.

В квартире царил бардак: было крайне пыльно и грязно, а вещи были разбросаны. Впрочем, всё, как обычно. И тут Константин вспомнил, что не прочёл статью в деле о старике про убитых пассажиров и тут же принялся за дело.

Шестнадцать — сгнили до ужаснейшего состояния и совершили самоубийство от того, что не стерпели мучений. Двое — погибли от разложения, хотя были живы, трое пропали без вести, также трое — съели друг друга и умерли от отравления. И лишь один выжил. По предварительной экспертизе, массовое убийство было подстроено. Дальнейшее расследование проведено не было.

— Это всё, конечно, странно... Но всё бы плохо, если бы не то, что Бориса я видел абсолютно здоровым.

Константин немного поразмыслил и услышал шум из соседних квартир. Люди в панике покидали дом. Видимо, чтобы провести собрание. Мужчине пришлось последовать примеру соседей и выйти за ними.

На улице дело шло к вечеру: облака сгустились, и ни один луч солнца не проникал к земле. Веяло зимними холодами и морозами, поэтому мужчина надел капюшон.

У дома уже собрались все: были как женщины с грудничками на руках, одинокие бабульки и старики, так и подростки и люди в зрелости. Осматривая толпу людей, парень приметил, что у других домов также собрался народ обсудить произошедшее.

Сам он не знал, что произошло, поэтому придётся хотя бы вслушиваться в слова говорящего сквозь галдёж пенсионеров.

— Итак... Все мы столкнулись с тем, что подача электроэнергии, водоснабжения и газа, верно? Но это совсем не повод для паники! Мы пережили то, что во много раз хуже этого. Значит, мы с лёгкостью справимся с этой проблемой! Нужно лишь связаться с секретарём губернатора... Хм... Да..

— Я поговорил с секретарём. Новости неутешительные...

Управляющий, лицо которого после разговора по телефону сменилось с тревожной улыбки на печальное, удалился, показав, что можно уходить, решения проблемы, возможно, не будет.

Все начали обсуждать между собой, какие плохие люди работают у них в доме, как им не повезло... А Константин выбрался из кучки людей и направился к психиатрической лечебнице на окраине города.

Когда Константин был у порта, направляясь к цели, он заметил странный туман над морем, который неизвестным образом приближался к суше. Это взволновало парня ещё больше и он поторопился.

В медицинском заведении уже обо всём знали: Борис, только заслышав слово «Туман» или «Мгла», которые двигались к суше, так сразу начинал рассказывать, что, по его догадкам, город падёт, как и его отважное судно, которое угнал какой-то медик, не выдержав психологического натиска. В целом, там начался хаос: больные уже творили беспредел. Капитан, освободившись, сидел у входа и курил сигарету.

Он прекрасно понимал, что от смерти второй раз не убежишь. Закурив сигарету, предоставленную прохожим, как и на время зажигалка, старик задумался.

Может ли быть правдой, что грань расширяется? Возможно и да. Но она преследует цель. Его. Не убитое однажды умрёт дважды. В каком-то роде Бориса просто отпустила судьба, а если подумать, то он приложил немало усилий, чтобы выжить. Но вся ли жизнь должна заключаться в выживании? Конечно нет. Это уже не жизнь. Это Ад, при котором страдает не только виновный, но и обычные люди. Это несправедливо. Он должен умереть.

В тот момент, когда Борис стоял у самого ограждения, к зданию пришёл Константин.

— Ты что, старик? — Не понял он. — Окончательно свихнулся? Может, этот туман не то, что ты думаешь!

— Ладно, — ответил Борис, — пожил я достаточно. Я успел в больнице и некую революцию устроить...

Эвакуация

— Ты нам ещё пригодишься. — Прошипел Константин, с трудом удерживая Бориса. — А теперь... Пойдём.

— Ладно... Хорошо. Чем же я могу помочь?

— Ты единственный выжил в том ужасе. Я думаю, что если граждане даже ничего не узнают и покинут город, то дальнейшего преследования не будет. А такие, как мы с тобой... Останемся да когда-нибудь здесь и умрём.

— Хм... Теория, по-моему, верна. Попробуем. Только... Как нам оповестить людей?

— У меня есть одна идея...

Идея парня заключалась в том, что они расскажут об этом мэру, а уже он всё огласит и останется с ними. Такое общество не помешает. Но для начала надо подговорить бывших коллег в полиции...

Борис направился в квартиру Константина собирать вещи на случай, если ситуация позволит перебраться в новое убежище, когда мгла окутает город, а Константин — отправился в полицейский участок, чтобы выпросить разрешение прохода к мэру.

Бывшие напарники хоть и не поверили ему, но всё же провели к начальству, где он потратил достаточно много времени, чтобы туман подобрался уже вплотную к участку. Тогда ему все поверили, но из-за того, что связь пропала, ему дали письменное разрешение с росписями. Всё это произошло не по причине доверия, а по причине того, что начальство собственными глазами заметило человека, который умер в мгле. Может быть, кто-то из них и пожалел, что поверил парню, но всё же это произошло.

Он, в свою очередь, со всех ног побежал к мэрии. Пришлось бежать сквозь озлобленные толпы народа, выстроившиеся в шеренгу, чтобы им объяснили происходящее, но мэр сам ничего не понимал, а перед произошедшим всё оружие увезли в горячие точки государства, поэтому мэрия терпела всё, что люди делали с ней. Хотя и была вооружённая охрана, её никто не слушал. На то были некоторые причины: им не хватит патрон и то, что им поручено лишь не впускать людей внутрь.

Константин пробрался через весь митинг и, отдышавшись, на вопросы охранников показал удостоверяющую полномочия бумагу, выписанную боссом в полицейском участке.

Мужчина удивился, когда его бесцеремонно впустили в помещение. Уже там он помчался в кабинет мэра. Постучавшись, он приоткрыл дверь, но того не оказалось на месте. Спустя секунду в коридоре он появился с кружкой кофе.

— Господин Иванов, у меня к Вам крайне важные новости!..

— И какие же?

— Ох...

Понадобилось чуть больше двух минут, чтобы описать происходящее. Сначала мэр не поверил, вызвал охрану, но те не послушались, обуславливая это тем, что Константин — важное лицо. Мэр попросил взглянуть на выданную бумагу и сам уже не сомневался в правде слов бывшего полицейского. Спустя полминуты он уже был на улице, рассказывая людям неправду.

Некоторые люди незамедлительно последовали словам мэра и покинули город, но другие продолжили критиковать его должность. Спустя минуту прибежал напуганный ребёнок и успел рассказать парочке людей правду. После этого прозвучало три выстрела, а затем вся оставшаяся толпа разбрелась к своим домам и машинам.

Однако время уже поджимало. Нужно было искать тех, кто был в силах выжить, но не услышал призывы мэра. Прибежавший вовремя Борис с готовыми вещами поручил себе и Константину это сделать.

Впереди ждала трудная работа: нужно было бежать к самым дальним окраинам города, которые ещё не поглотил туман и сообщить, чтобы люди уходили.

Только Константин звонил двери домов, где видел движения, так люди отвечали, что заняты. Так было с многими. К сожалению, удалось удрать только двум малым семьям.

У Бориса дела обстояли так же плохо, как и у другого, но чуть лучше — три средних семьи.

Встретились они у магазинчика и зареклись себе, что им пора бежать обратно к мэрии, чтобы владелец города и его подопечные искали более укромное и хорошее укрытие. Действительно, туман уже был чуть ли не за спиной.

Пять совсем незнакомых друг другу людей шли по безжизненной улице; некоторые из жителей этого городка попрятались в своих жилищах, но а многие, впрочем, в спешке покинули его. Как бы то ни было, туман двигался несмотря ни на что, убивая всё на своём долгом пути.

Молодой мэр, совсем не понимающий никакого толка в политике, переоделся из рабочей формы — строгого джентельменского чёрного наряда — в обыкновенную одежду, в которой гораздо проще можно предаться бегу. Охранники же поступили иначе: они сняли свои чёрные пиджаки и чуть порвали свои брюки. Константин и Борис же и так были одеты в одежду, чем-то напоминающую домашнюю, однако Константин нёс на своей спине рюкзак с запасом сменных вещей на одного человека, ломом и топором.

Они шли по городу (а город был не так уж и огромен, как какие-нибудь столицы, потому большинство домов были частными), постоянно озираясь. Каждый из них думал о своём, но в мыслях каждого, в первую очередь, проскальзывала мысль, выживут ли они, а если да, то кто именно.

Несомненно, этот вопрос был как никогда верным в данной ситуации, но чтобы выжило больше людей, нужно заботиться не о себе, а о других. Борис размышлял на эту тему и сам не раз считал, что наступил конец и он погибнет, но столько же раз он выживал.

Все эти мысли из-за возраста приходили к старику лишь через некоторое время, но он трезво их оценивал.

Наконец они прибыли к небольшому магазинчику, в котором есть выход в трёхэтажное общежитие. Там было бы значительно удобнее обороняться, нежели в той или иной мэрии.

Зайдя в помещение, пятеро принялись обследовать помещение, используя служебные фонарики охранников и обнаружили владельца заведения лет 50-ти, прятавшегося за прилавком с ножом. Он явно был напуган, что читалось по его старческому морщинистому лицу.

— Я... — Начал мужчина. — Я... Андрей. Мне 56... Тут было...

— Андрей, — обратился мэр, — мы можем здесь немного пожить?

— Да-да... Конечно...

— Э-э, — промычал Константин, — можете подробно рассказать об увиденном? Только... Мы сядем в более безопасном месте... Если такое у Вас есть.

— К-конечно...

Обследование убежища

Расположили они своë убежище в самом доме, заклеив все щели в внешних стенах бумагой и фольгой. То место в доме являлось небольшой квартиркой хозяина заведения.

Туда также пришли два живых соседа, понимая, что ситуация снова апокалиптическая.

Все семь человек сели на кроватке, диване и ковре в квартире. Хозяин был, впрочем, не против. Он был напуган до смерти.

Испугало его, по рассказам, необыкновенно огромных размеров существо с щупальцами и лицом старика. Описания сходились с утренними воспоминаниями Константина, о чëм последний доложил Борису. Тот сразу понял в чëм дело.

В помещение ранее успело проникнуть небольшое количество этого странного тумана, потому дыхание было хотя и не сильно, но затруднено.

Компания людей приняла решение, что нужно обследовать весь дом. Они разделятся; так быстрее. Местом встречи будет эта же комната, эта же квартира. Один человек останется.

Они разделились на лестничной площадке на две части: одна отправилась вниз, другая вверх. Константин, как и Борис и один из охранников, отправился вверх.

Так как здание состояло из трех этажей, это не могло занять много времени, но из-за его ширины и длины могли возникнуть некоторые трудности.

На каждом из этажей было по три огромные квартиры. Все выжившие из группы были жильцами второго этажа, а с остальных — не подавали признаков жизни.

Первый этаж дома представлял собой огромные ветви коридоров между магазинчиками и жилой частью дома, — подъездом, который как и другие коридоры, вонял сыростью. Здесь туман доставал практически до колена, что снижало максимальную развиваемую скорость до минимума. Тут также распологались три небольшие квартиры, которые, скорее всего, были разрушены. К тому же здесь находился щиток, питающий весь дом, который занял всю территорию правой стороны проспекта, который умудрился до сих пор работать, но нужно как можно скорее защитить его от попадания мглы, которая скоро начнëт подниматься.

Второй этаж являлся полностью жилым. Тут располагались три просторные уютные квартиры, а также решëтка, которая не давала преступникам, вбежавшим в дом, проникнуть в большую часть жилого сектора, которая также могла бы помочь в случае нашествия ходячих мертвецов (архитекторы, видимо, ожидали именно такого будущего расклада событий).

На третьем этаже был защищëнный проход на кровлю, три средние квартиры и тоже находилась точно такая же решëтка, но уже задерживающая атакующих на втором этаже.

— Неудобно. — Заметил Борис. — То есть, живущим на третьем этаже нужно иметь три ключа: один от подъезда, второй от второго этажа и третий — от третьего?

— Пф! — Усмехнулся жилец. — Конечно! Только Вы забыли о ключах от кровли и электрощитка.

Борис, ошеломлëнный фобиями архитекторов, промолчал, и в скором времени все разделились по квартирам.

Константин, по примеру других, попытался войти в квартиру. Дверь оказалась заперта. Но пользуясь полицейскими навыками и деревянной головой можно было с лëгкостью придумать план действий: к чертям протаранить дверь.

Так он и поступил.

Спустя около десять безуспешных попыток дверь под натиском взрослого человека наконец не выдержала и вместе с таранившим слетела с петель внутрь квартиры с жутким грохотом.

— Было громко... — откашлялся полицейский от пыли, — но это того стоило...

В квартире было значительно чище, чем в его собственной, но всë же пыль наблюдалась часто.

Парень прошëл в гостиную, где за столом сидел мужчина средних лет. Из его рук выпал на пол уже выпал нож, а из рук вытекло очень много крови. Мертвец. Но почему? Что заставило человека сдаться перед лицом опасности? Возможно, то, что многие люди попросту не готовы столкнуться с сложностями, поскольку не могут даже им что-либо противопоставить, сопротивиться. Не хватает силы воли.

Но не время размышлять. Время действовать. Труп буквально лежал на кресле за письменным столом с раскрытой тетрадью, в которой кровью было вычерчено: «Вся реальность — галлюцинация». Мужчина, содрогнувшись, осторожно приблизился к трупу, чтобы взять себе на прочтение и дальнейшее использование ежедневник с шариковой ручкой.

Вся эта ситуация навевала животный ужас, но нужно было терпеть. Несмотря на то, что от трупа шманило мертвячиной, он умер не так уж и давно. Это можно понять, взглянув хотя бы на пугающую заставшую гримасу мертвеца; он был ещë не кварцево-белым.

Дальше мужчина продвинулся на кухню. Там он увидел нечто: за окном, занавески которого были открыты, можно было отчëтливо разглядеть густой слой чистого белого тумана.

Это заставило Константина не только вздрогнуть, но и предаться эмоциям и задержать внимание на увиденном.

Спустя лишь минуту, он вернулся в сознание и, забрав с кухни всë, что могло пригодиться, он в спешке покинул квартиру, где на лестничной площадке его уже давно заждались Борис и Тимур. Они перебросились взглядами, словно синхронно кивнули и отправились вниз по лестнице.

Троица вошла в квартиру и подсела к еë владельцу. Оставалось лишь дождаться тех, кто пошëл на первый этаж.

Вернулись те буквально через пару минут с не очень позитивными новостями...

Жизнь безупречна...

Электрощиток, находящийся на первом этаже не без труда выживших удалось укрыть от всепоглощающего тумана. Но и не без жертв: мэр решил «погеройствовать» и пожертвовал собой, перекрывая проход к щитку. Остальным же удалось обследовать квартиры; были найдены пара банок консерв и три пятилитровые бутылки воды.

Отправившиеся вверх же обнаружили всего три банки консерв и бинокль. Почему всего? Да потому, что жилая часть третьего этажа размерами в разы превосходит первый.

Несмотря на то, что их группа была относительно большой, каждому хотелось умереть. Ни одного из них не утешал тот факт, что общение можно завести в любую минуту: есть достойные собеседники, есть темы для разговора, к примеру, рассказать свою историю.

Борис, как самый старый (а в положении, когда правительство объявляет апокалипсис, стариков считают самыми ненужными, как считал он сам), вышел из квартиры, понаблюдать за поднимающимся туманом. За ним пошëл Константин, решив, что тот пошëл на такой шаг, чтобы количество ртов в группе уменьшилось.

Борис, встав у лестницы, вспомнил свою команду. Ведь когда-то и у них была семья... Когда-то, когда не было испытаний, преподносимых самой природой. К примеру... Кто тот, который одной лишь фразой смог внушить людям то, чего они втайне желали?

Хотя... Может быть, эта личность является выдумкой, поскольку при таких обстоятельствах никто не сможет предугадать, у кого и когда поедет крыша.

Потому бывший моряк был изумлëн, когда завидев живых детей, монстры не устроили засаду, ведь это был бы отличный шанс завладеть телами новых людей...

Почему же монстры напали на город только сейчас? Естественно, это можно объяснить тем, что им нужны новые тела. Тогда формируется новый вопрос: почему наступление было произведено именно сейчас?

С мыслей его сбил глупый вопрос непонимающего полицейского. Он явно до сих пор не адаптировался к нынешней обстановке.

— Ты... действительно хочешь этого? Я... Тоже. Я с тобой.

Если та личность и была вестником будущего, она как-то связана с происходящим в этом городе. Возможно, из-за неë все живые и не хотят выживать. Это отдалëнно напоминает диверсию; только подрывается психика людей.

— Нет. Никогда.

— Хм... Даже не знаю, почему мне это пришло в голову...

— Ничего страшного.

Туман же надвигался всë быстрее; через минуту он захватит этаж. Так думал мужчина, пока не заметил, что тот проник в подъезд с крыши...

Больше нет пути назад. Всë повторяется. Борис с трудом заталкивает в квартиру Константина и закрывает дверь, когда в его глазах мелькают воспоминания: окровавленные руки беззащитной девочки, держущие пистолет, познавшая всю сущность мира — справедливость практически невозможна; его бывшие друзья, которые смотрят с безумными лицами и хотят лишь отведать мяса, которые разлагаются под воздействием мглы, прекрасно это осознавая...

Он невольно упал на пол, держась за голову, слыша, как в непонимании колеблются в оказании помощи жители дома.

Уже спустя час входная дверь в квартиру была замурована, а окна плотно закрыты. И не зря: окна уже начинали впускать неизвестное вещество, когда люди только приступили к работе — стали всеми подручными веществами перекрывать всевозможные щели.

Константин с трудом сохранял спокойствие, когда Борис нервно смотрел в стену, владелец лавки бился головой об окно, сосед закрывал и открывал ящик тумбы, а соседка закрылась в кладовке, объяснив это тем, что там безопаснее, а охранники молча наблюдали за происходящим у двери квартиры.

Константин пытался с кем-либо поговорить, обсудить, что бы люди хотели, но отвечал только Борис, как вдруг он указал пальцем на мужчину, живущего в соседней квартире, который вышвырнул девушку воткнул нож в еë голову.

Охранники побежали помогать, но было поздно. Мужчина проткнул насквозь еë голову и испортил еë лицо, вырезав глаза и порезав всю кожу на лице с истерическим смехом. Он сорвался...

Один из охранников принялся заталкивать исчирканный ножом труп в кладовку, а другой — усмирять пыл безумца, не слушая его крики.

— Это она!.. — восклицал мужчина, — она стала причиной гибели нашего мэра!

В конечном итоге его удалось сковать в наручники и приковать к батарее. Благо, она была новой и крепкой...

Константин наблюдал за происходящим со стороны. Борис заткнул уши, чтобы не слушать, что происходит в их группе, а владелец квартиры вытащил из потайного шкафчика полную бутылку водки и пистолет.

Тот выпил часть содержимого бутылки и, отойдя к стене, приставил к своему виску дуло пистолета.

Константин был ошеломлëн тем, что было в этой квартире и с открытым ртом смотрел на это. Он был явно не приспособлен к нынешним условиям. «Боже... Упаси... Я беспомощен!..» — повторял он себе.

Подоспевший охранник, который укладывал труп в отдельную комнату, забрал из рук мужчины бутылку и выхватил пистолет в последний момент.

Борис, понимая, что прямо сейчас происходит, не собирался участвовать в хаосе. Он закрыл глаза и уши и стал смотреть в пол, вспоминая пройденные трудности.

Свет слегка потускнел, но это никак не повлияло на то, что делали люди: охранники, будто им дали Божие Силы, пытались сдержать самоустранение всей группы.

Нежданный конец

Последующие дни прошли без происшествий. Каждый день был похож на предыдущий; особых отличий практически не было.

Каждый день они общались на те же самые темы, что и день назад, а что ещë больше раздражало, так это то, что для уменьшения количества необходимой принимаемой пищи Борис предложил сократить число воспроизводимых действий до минимума. И так их группа погрузилась в тоску рутины...

В каком-то роде хранители порядка, сейчас выглядящие как бездомные — охранники, по очереди выпивающие водку, сидели и с важным видом наблюдали за всеми. Но это зря: выжившие приободрились с момента их сбора в квартире, и сумасшествие прекратилось.

Казалось, время тянется целую вечность; секунда была как минута, минута как час... Хотя это и был долгожданный отдых, никто ему не был рад по понятным причинам.

Те, кто только недавно хотел умереть, тот, кто убил своего соседа, все вновь образумились. Они раскаялись, попросили прощения, но их всë равно не отпустили. Они продолжили сидеть у холодной батареи. Хуже всего пришлось тому, кто сидит, спиной опираясь о неë... Им оказался тот, кто зарезал соседку.

Из кладовой шëл вонючий запах разлагающейся плоти, но люди к этому уже привыкли. Самым хорошим, что радовало глаз было чудное свечение лампочек в люстре. На некоторое время, правда, свет выключали.

Борис переживал это гораздо проще, недели остальные. Он старался не ввязываться ни с кем в разговор и снова, как на корабле, ожидать, пока не придëт помощь.

Но... Вмиг всë переменилось.

По неизвестной причине один из бывших охранников выпустил из наручников самого буйного, и началась резня. Точная причина до сих пор не полностью понятна. Вдруг словно подул сильный ветер; все укрепления, фольга, в общем, всë, что закрывало щели в стенах, слетело, и полы стали покрываться смогом, из-за чего свет замерцал и стал медленно тускнеть. А люди, потеряв разум, жаждали крови. Каждый хотел крови!

Константин, вдруг осознал то, о чëм чуть ранее думал Борис. Да, он прав. И бывший полицейский согласен с тем, кого сажали в психиатрическую лечебницу... Понимание того, о чëм только недавно думал абсолютно другой человек, привело Константина в ужас, как и то, что происходило.

Вокруг мелькали чьи-то тëмные силуэты, а смог уже поднялся до колен. Нужно было скорее найти кого-то и разработать план... Хотя, в такой ситуации шанс выжить минимален...

Он, задыхаясь и кашляя от разреженного воздуха вломился в кладовую, где его уже ждал Борис. Он держал в руках мобильный телефон и со строгим видом смотрел на парня, что вселяло им обоим уверенности в правильности следующих слов.

— Скорее! На твой телефон поступило сообщение, что происшествие в городе уже было зафиксировано, военные на вертолëте обследуют крыши домов на наличие выживших. У нас мало времени, они могут улететь.

Борис схватил одну из бегающих по квартире фигур и, выхватив ключи от крыши, отбросил еë на пол, пока та собиралась нанести удар ножом. Тем временем Константин разбрасывал баррикады в стороны, которые мешали двери открыться.

Набрав воздуха, два человека покинули квартиру, не закрыв дверь. За ними увязался кто-то третий, хотя никто его не заметил. В подъезде стены под воздействием смога стены будто начали гнить, часть из которых покрылась чем-то чёрным, а лестницы — стали по неведомой причине сильно скрипеть.

Чтобы добраться до железной решëтки им потребовалось всего пара секунд, но раскрытие замков вынудило их задержаться на количество времени в несколько раз больше предыдущего. Мужчинам удалось пройти к двери на крышу; они принялись по очереди еë таранить.

В последний момент, когда старик собирался разбежаться и нанести удар по двери, его кто-то схватил за ногу. Увидев это, Константин бросился на помощь, но было уже поздно. Старик закричал и попытался удержаться за прутья лестницы, но его с неведомой силой потянули вниз.

Константин остался один. Из последних сил он выбил дверь и вышел наружу, где тоже был туман. Парень с трудом вскарабкался на возвышенность на крыше в виде котельной и, стоная, замахал уставшими руками.

В его сторону быстро двигался репортëрский вертолëт с раскрытой дверью в кабину, собой пронизывая туман.