Готэмские зариосвки

|| Плакса ||

Все телевизоры и телефоны внезапно переключились на одну и ту же картинку. На экране вполне приятное лицо, мужчина в костюме и кожаном плаще, типичный белый воротничок. Но это приятное лицо искажается гримасой безумной улыбки. Даже Джокер улыбается приятнее.

Он быстрым движением тонких пальцев вытаскивает собственные глаза. Он, не прекращая улыбаться сжимает их в кулаках. И пока кровь стекает по его лицу, будто слезы, Он говорит:

– Я здесь, чтобы Вас спасти.

Экран отключился.

Добро пожаловать в Готэм. Здесь это обычный вторник.

Никто не знает кто этот загадочный «Он». Очередной безумец. Но чего он хочет? Зачем ему спасать этот прогнивший насквозь город? И самое главное, что именно он считает спасением?

Не так давно пропало несколько местных виджиланте. Обычных ночных светопреставлений нет уже несколько месяцев. Затишье длится дольше чем прежде, а блоги с теориями заговора рукоплещут отсутствию именитых злодеев, не высовывавшихся все то же время, в которое ничего не слышно о героях.

Тишина. Обычно этот город поет свистом машин, и криками из подворотен. Никогда не знаешь, что за шум за окном, салют в честь дня рождения какого-то богатея или подрыв в задании на соседней улице. А открыть кран на кухне, самый обычной кран, из которого должна идти самая обычная вода, это лотерея, со ставкой не просто на жизнь, а на твой рассудок. Но город заполонила тишина. Ничего не происходит слишком долго. Аварии да ограбления, разборки даже не банд, а просто детворы. Для этого города – слишком тихо. Невыносимо.

Здесь нет никого кто не затаил бы дыхание в ожидании.

И именно ожидание прервалось обещанием «слепого плаксы» всех спасти.

А затем каждый день, ровно на 1 минуту на всех экранах в города появляется знак. Черные глазницы и алые слезы. И отчет. 5 дней. 4 дня. 3. 2. 1.

Сегодня.

Аккуратный белый воротничок, на кроваво алой рубашке. Он бежит. От кого-то? Или за кем-то? Но город слышит его яростный крик.

Он пока что ничего не сделал. Просто бежит посреди улицы, возвещая городу о своем приходе. И город идет ему навстречу. Люди то ли из любопытства, то ли в надежде, что это и вправду настоящий спаситель, идут ему навстречу. Он продолжает бежать.

– Ради нас всех! Я проведу Вас! Идите!

Давка. Толпа движется, стихийным бедствием. По пути которое показал им «спаситель». Они идут из города,

Алые ручейки лишь игра света и теней. По улице слишком много красного неона. Это просто тусклый свет. Здесь всегда сумерки. Темно и сыро. Город оплакивает свое спасение? И плачет он кровавыми слезами.

Люди движутся с криками и воплями. Они идут дальше, а за ними медленно и лениво разрастается трещина в саму бездну. А толпа ее не видит, но идет дальше.

Но не ты. Ты проснулся и смог выплыть из толпы. В твоих руках что-то склизкое и мерзкое, ты пытаешься оттереть это от своих рук какой-то ветошью. Хотя, это качественная ткань, с одной стороны красного с другой белого цвета. Но вещь не твоя.

Привычное небо, затянутое привычными тучами, снова призывает виджиланте. Они здесь. Вернулись.

Ты спасен. Но ты никогда не забудешь эту безумную улыбку. Ведь его пустые глазницы смотрели именно на Тебя.

|| Братья ||

Включилось радио, предвещая начало нового дня.

Центральный банк Готэм сити, снова пытались ограбить. Четвертый раз за неделю, а сегодня только среда.

Но что странно ведущий уверяет в полной безопасности средств так хранящихся, только он забыл о новости, с отказом о страховании средств там хранящихся. А, нет, вспомнил. Только это нехрена не хорошая новость.

Он выкарабкался из кровати, и доковылял до журнального столика налить себе воды, и откусить вчерашний бутерброд, пока ведущий возносил дифирамбы какому-то политику. Даже имя не разобрать.

Стук. С балкона на него смотрела довольно немаленькая птичка. Очередная причуда какого-то богатея. Привез сюда неведомо откуда, разумеется, взяв с собой орнитолога-дрессировщика. Только бедный человек выйти с самолета не успел, как к его голове приставили какую-то странную пушку. Богатей послал бандита, схватил ящик с птицей и без зазрения совести слушал новый звук, означающий, что возиться с этой пташкой ему самому.

Только не справился, а зверюга теперь ворует еду у всех, кто не закрыл окна или соблаговолил есть на открытом воздухе. Одна радость, приучилась вначале просить, и, кажется, пасётся в основном где-то здесь.

Еще один стук. Еще один и еще.

– Да иду, я иду. – Он прихватил недоеденный бутерброд и открыл дверь балкона. – А ну! Не торопись, – он завернул руку назад, избегая клюва – даю, значит не вырывать. Ох, если б ты меня еще и понимала.

Взгляд глаза в глаза, птица с клювом, размером с ладонь, очень аккуратно взяла свою дань. И проглотила в два щелчка.

– Больше ничего нет. Но вот узнаю, что ты снова чью-то живность таскаешь. А впрочем, и хрен с тобой. Хоть выживи что ли…

Птица издала протяжный звук, который очень странно напоминал «спасибо» и улетела.

– Чего только не померещится.

– Он вернулся в квартиру, и сорвал одну из записок на большом зеркале напротив кровати.

«Аякс, найти Джуди и переда что я вернусь через месяц, Наоми скажи на неделю позже, а Кире на четыре. Спасибо брат, всех люблю и обнимаю!»

Аякс посмотрел в зеркало, снова на записку.

–Как же ТЫ меня бесишь. Пойти что ли имя сменить. А может с его документами? А. К черту.

Два шага в сторону календаря и снова записка.

«Брат, родной и самый лучший, я не успел отнести проект на работу, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста закинь моему менеджеру флешку, она в твоей куртке.

Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо! Ты самый лучший!»

Он повернулся, собираясь дойти до ванной, но его остановила, еще одна записка.

«НЕЗАБЫТЬ. Сет хочет видеть Аякса, сразу как вернёшься. Я пытался, честно, сам к нему пойти и прикинуться тобой, но он меня раскусил. Я так и не понял как именно»

– Не знает он… наверняка подкатывал к официантке, бармену или просто заперся с кем-то в кладовке. Дурак есть дурак.

Дойдя до ванны и выбросив зубную щетку, он достал новую, и в упор, смотрел мимо очередной записки. И не замечал еще добрых полчаса. Пока не вышел из ванны.

– Ой, забыл – сделав всего шаг, вернулся и сорвал бумажку с маленького зеркала. Не читая, он засунул ее в карман.

Выйдя на улицу, можно ждать чего угодно. Даже полицейской погони за очередным мета преступником. И нужно иметь некоторую ловкость, осторожность и умение исчезать в толпе то бы не оказаться втянутым.

Но сегодня не его день.

Рука, покрытая то ли каменной крошкой, то ли чешуей схватила его за шею. Нечленораздельные крики перекрыли все. Что говорили полицейские? Или просто орали бессвязно.

Единственное что он услышал это выстрел. Ни жара, ни боли.

Куртку жалко, такую сложно найти.

Небольшая яма стала заполняться кровью.

Среди полицейских есть знакомое лицо. Он хороший. Дурак дураком, но друг надежный. Хотя его предельная честность скорее пугает. Наполовину пришелец, с другим от людей комплектом внутренних органов. Как при таких вводных можно идти на такую работу? Да еще и после ментального блока, лишающего физических сил. Ну что с дурака взять. Ну хоть с телом поможет и с братом разберётся. Все хорошо, можно спокойно умереть.

Преступника забрали, а рядом с лужей крови стоит последний оставшийся полицейский и снимает ограничивающую ленту.

То, что было трупом в последние четверть часа поднимается.

–Ты как? – не поворачиваясь спрашивает офицер.

– Хрень. Ну это… не мог бы ты, ну ты понял?

– Что не вовремя поменяли?

– Ну да, прям совсем. А мы еще решили следить за сроками чуть внимательнее. Прям в первый же день.

– А вернешься когда?

– Через месяц. Давай это только быстрее, хорошо? – он порылся в карманах куртки и достал оттуда записку. – Не прочитал что ли? Серьезно? Это же важно! Так, погоди еще. Когда он вернется переда ему, что работа в северной лаборатории отменилась. Но нужна будет помощь, хоть и не срочная, ох блин, где это? Короче пусть Кай отзвониться.

– Это все?

– Да, спасибо и пока.

– Увидимся.

Выстрел.

|| Телефон ||

Его имя Айзек Эйнсворд.

Его самый любимый профессор по архитектуре, объявил о том, что влюбился и уехал. Готэм стал причиной его жизни. И теперь, отказавшимся от нового профессора студентам приходится мотаться из Мидвейла в самый настоящий и полный ужасов и абсолютного безумия – Готэм.

Задержанный на сутки самолет это не причина опаздывать на занятия. И он добирался как только мог, и каким-то чудом все же прослушал лекцию от самого начала и до конца.

Самое странно, что, выйдя на улицу, он словно бы оказался в совершенно другом городе.

Спешка Айзека с самолета, пересадка с автобуса на автобус, когда он буквально спрыгивал из открытых на ходу дверей, и запрыгивая в такие же, и мотоциклист в странном красном шлеме, подвезший его, когда последний нужный автобус оказался существующим только на бумаге, и в разных расписаниях. Все это пахло жизнью. Каким никаким дружелюбием, и просто странностями.

Яркий светлый аэропорт, совершенно не вязался сейчас с этой темной и плотной готической застройкой. Город дышал дымом. Его меняющийся голос, резкие шумы, скрипы колес и внезапные фейерверки походили на кашель и отдышку.

Город сейчас смердел диким хаосом. Вор, выхвативший сумку у женщины, идущей всего в шаге от Айзека, был ей же застрелен, не успев пробежать и нескольких метров. Ее смех казался неестественным.

Пес, какая-то крупная смесь с бульдогом, подошла к студенту, с до одури усталым лицом.

– Закурить есть?

Айзек мог только молча мотать головой.

– Ну ладно. Бывай.

И пес прошел мимо, исчезнув между городскими тенями.

Он прошел мимо телефонной будки с тонированными стеклами и висящем проводом вместо телефона.

Серые люди вперемешку взрывами красочных эмоций. Запах сточных вод в пересмешку с люксовом парфюмом. И… цвета… безжизненно серое полотно города, с пятнами, напоминающими прорванные дыры, из неона, прожекторов и неуместных вывесках на странных местах.

Еще одна телефонная будка. В этой вместо телефона компьютер. Видимо какая-то новая современная штука… или. Телефон.

– Точно! Я же пообещал чуваку, что сам найду хозяина телефона.

Как только Айзек стал рыться в своих карманах телефон зазвонил.

– Алло?

– Да, здравствуйте, простите я только нашел этот телефон…

– А, ну да-да. Я все понимаю, но у это срочно, заверните за следующий угол, не этот, а следующий.

– Вы местоположение отслеживаете? Да. Вы сами там? Может пойдете на встречу, и я отдам…

– Боюсь, я не могу его забрать. Так, главный вопрос. Вы умеете измерять пульс?

– Да... а что…

Нужный поворот. Неестественная тишина грязной подворотни накладывала странный отпечаток на сознание растерянного студента.

– Мне точно нужно туда?

– Да! Вы там, где надо, и это очень срочно.

В тени, за мусорным баком, на земле прижавшись к стене лежал юноша. Бледный, грязный и неподвижный.

– Чт… Кто это?

– Его имя Аллан. Эм, проверьте пульс и… для начала пульс.

Бледная холодная кожа пугала. Ощущение от того, что этот совсем еще мальчик вот-вот вскочит переполняло его. Но медленное осознание невозможности этого, покрывало разум.

Пульса нет

– Я … не … я должен вызвать скорую… нет, это какой-то розыгрыш?

– Нет, глаза. Посмотрите глаза, что с ними?

Вопреки страху, непониманию, он пальцами открыл глаз неизвестного. Словно какой-то стеклянный шарик, цветастый и светящийся изнутри.

– Почему он светится? Это и есть камера?

– Ох, проверьте еще раз пульс.

Тишина без отзвуков, была громче чем недоброжелательный городской шум позади. Но тишина прервалась стуком, и Айзек вздрогнул отпрянув.

– Я так понимаю запустилось? Эм, дальше по брызгайте водой лицо, надо идиота разбудить.

– Где я доста… а – он смотрел на странного, и него в руках оказалась бутылка воды – ее тут не было. Только что точно не было.

Бутылка не брызнула, все ее содержимое вылилось прямо на голову, по всей видимости спящего. Тот вскочил с места съежившись от холода и начал крутиться, смотря круглыми глазами на все вокруг.

Глаза незнакомца перестали светиться, но их почти бледный серый цвет, находился где-то награни реальности. Если б подлинные магия и волшебство обладали цветом, то он был ты таким. Обманчиво светлым и вывернутым из понимания.

– Так, ты это слушай, он не понимает, где находится, его нужно отвести в безопасное место.

– Так, по карте, больниц в двух квар…

– Нет-нет-нет. Они его в Аркхем перевезут. Смотри в другой стороне есть открытое кафе, веди его туда. Здание нужно обойти и сзади будет вход в подвал.

Пока потерянный лежал без чувств, он казался куда ниже, а теперь стоя во весь рост, в нем было все 6 футов. Весь потерянный, съежившийся и такой жалкий. Он судорожно и беспокойно ждал что на него обратят внимание.

–Ну, это… пойдем.

Кафе виднелось каким-то неестественно теплым на фоне этого города. Айзеку безумно хотелось войти в него, и наконец самому как-то успокоиться. Но помня о цели он провел нового знакомого мимо, обходя здание. Тяжелые двери подвала поднимались с трудом, но Аллан перехватив их даже намека не дал, на то, что ему это может быть тяжело.

Лестница освещалась лишь на пару пролетов вниз, а дальше казалась изогнуто бесконечной. Но ему не дали спуститься, официант из кафе с вежливой улыбкой остановил их.

– Я сам провожу, проходите в кафе за дальний столик. Кофе и десерт в подарок.

Айзек взглянул на экран телефона, звонок все еще шел.

– Все? Я его отвел.

– Да, спасибо. Телефон можете оставит пока себе. А можете оставить на столе в кафе.

Кофе оказался необычайно насыщенным, а сладость чистым сахаром.

Уже знакомый пес принес ему сумку, которую он оставил в подворотне. Четка рассказав, чем именно должна быть благодарность. К счастью, баварские сосиски оказались в постоянным блюдом в меню кафе.

Айзек смотрел на телефон. Что ему делать дальше? Этот странный сир пугал. Но в его сумке все еще покоились конспекты и чертежи. Он все еще он. И ему нужно дальше жить, ту его жизнь, которую он и считает самой счастливой.

Перед уходом студен заплатил за полный обед, попросив накормить кого угодно, кому это будет нужно. Он ушел, оставив телефон на столе.

Сегодня счастливый день.

Он успел на лекцию. Сумел задать тысячу вопросов объекту своего восхищения. Впервые прокатился на мотоцикле. А еще он кому помог человеку в беде. Это странная история, вряд ли кто поверит, если рассказать.

Жаль, обещание мотоциклисту осталось не выпаленным, он не нашел хозяина потерянного телефона. Но видимо стал им сам. На время. И так же на время им станет кто-то еще. И тоже сделает какое-то, видимо, доброе дело.

|| Сновиденье ||

Всю свою сознательную жизнь я не видел снов никогда и никаких. Именно так было когда-то. Мне казалось, я всегда буду спать в абсолютной тишине и в абсолютном мраке. Но это изменилось.

Однажды я увидел шар или это была клетка? Внутри нее был человек. Он был заперт, он был одинок, он был голоден. Его гордость растоптали его заперли, чтобы обрести то, чего он не мог или не хотел дать.

Этот сон продолжался несколько лет всегда одна и та же картина человек, запертый в этом пространстве, но его стражи они редко менялись, но они постепенно старели так, словно я вживую видел их каждый день, вначале юные, а потом, с годами и десятилетиями, обрастая сединой.

Я уже было решил, что этот сон никогда не изменится, что его сюжет навсегда останется таким, пока однажды я не увидел, что на месте, где была клетка, оказалась пусто. Пленник сбежал.

Я был рад, безумно рад, словно я сидел в соседней с ним камере, точно так же запертым. Я праздновал этот день. Хотя мне так и не удалось объяснить, что именно я праздную, но моё счастье должно было быть хоть каким-то образом отмечено.

К сожалению, после того, как он сбежал, сны снова исчезли. Я снова опустился во мрак, в пустоту и одиночество. Пока, однажды, я не увидел совершенно новое странное место. Дом, переполненный не людьми, а существами, они были живыми и осознающими самих себя, но не более. Ничего человеческого я в них не видел и, наверное, это хорошо, иначе было бы тяжело воспринять, это место.

Дом был полон комнат, в каждой комнате была своя собственная, особенная странность, своя форма безумия. Каждую ночь день за днём я возвращался в этот дом, вслушался в скрежеты, в крики и мольбы я пытался открывать двери, но мне не поддалась ни одна. Снова и снова, пытаясь попасть или выбраться, в какой-то момент, я перестал понимать, что именно я хочу сделать. Так было пока однажды не случился пожар. Нет не у меня, не рядом, а в этом доме внутри сна. Двери так и остались запертыми. Криков не было, все молчали, и в этой тишине пламя постепенно слизывало сантиметр за сантиметром отвоёвывая для себя это по истине странное место.

Я успел полюбить этот дом, привыкнут к нему и прижиться. Но на следующую ночь после пожара я уже не видел снов.

Дни за днями я вновь погружен в пустоту и одиночество. Я жду, просто жажду снова увидеть хоть что-то. Значимое, серьёзное, но никому не знакомое место, в которое я -могу проникнуть только через сон, чтобы чем бы оно не оказалось, в этот раз я хочу знать, я хочу туда попасть теперь уже по-настоящему. Ведь за все эти годы я точно что-то упускал. Должна была быть причина, по которой я видел того человека. Может быть, это я должен был его спасти из заточения? Должна была быть причина, по которой я попал в тот дом. Возможно, я должен был открыть эти двери, но совсем иначе от того как я пытался это сделать. Из своей реальности.

Теперь нужно думать наперёд. Теперь я должен буду найти следующие место, в которое меня приведет сон. Смотреть на сами свои сны иначе, и постараться усмотреть в них ключ, причину и цель.

Но годы шли, мир видоизменялся. Я сам прожил больше положенного, но не выглядел так. Странно, что это осознание пришло только недавно.

Я всего лишь услышал знакомую фамилию, в городе, в котором когда-то заканчивал школу.

Вот только, все бы ничего, люди умирают, и быть на похоронах страшно и грузно, это в любом случае нормально. Вот только хоронили внука моего, лучшего, в школьные годы друга. Он умер от старости.

Я в своей деятельности, никогда не сидел на месте. Жил бесконечным переездом. Так и не завел семью и никогда не отмечал праздников. Мир крутился в краткосрочных задачах. Дни, недели, месяцы и годы, казались фоновым шумом, и шли сами по себе.

Пока не пришли сны, я жил своеобразной жизнью. А с их началом, все мои мысли, долгими годами, крутились только вокруг них.

Но пришло время осознать свои отличия. Я правда, всегда понимал, что я немного другой, что не могу осесть надолго в одном месте, просто из-за своего характера и неких причуд. Я нее стремлюсь к семье, и дружу и общаюсь только с теми людьми, которых вижу здесь и сейчас. Обрывая контакты сразу как покидаю очередное место.

В зеркале на меня смотрит то же скиталец, который начал этот путь долгие годы назад. Обросший, неопрятный, но не постаревший. Хотелось бы мне кого ни будь спросить, как это возможно… но некого.

Родственники, которых я знал в детстве, появлялись ненадолго и вскоре испарялись насовсем. Родители на это смотрели так, словно так и должно быть. Никаких иных контактов, никаких праздников, никаких поздравлений и никаких семейных сборищ. Всего лишь бесконечная череда будней.

В какой-то момент исчез отец. Мать говорила с ним, в тот последний вечер, и он рассуждали о странных вопросах на его работе, и что их становилось много.

Ночью отец не спал, собирал чемодан, сжигал все фотографии, на которых было его лицо, перерыл весь дом, попутно прибирая за собой, а утром обнял меня поцеловал маму и ушел.

Мать после этого перестала работать, и вела себя как обычная домохозяйка, каждые полгода меняя подруг. А когда я поступил в колледж, продала дом. Собрав вещи, она загрузила свои и мои чемоданы, привезла меня в банк, где закрыла свои счета, открыла новые для меня и привезла в колледж. Больше я никогда не видел ни родителей.

И знаете что? В всю свою жизнь я никогда не считал, что этом было что странное. Я никогда не задавал лишних вопросов. Все шло так как должно было. Жизнь никогда не приносила серьезных потрясений… а может я, из-за каких-то своих особенностей, просто никогда их не замечал?

Первые свои сны, с запертым человеком я увидел еще в колледже. Я был в восторге, и в ужасе одновременно. До этого я в целом то лишь условно знал о существовании снов, но то, как я рассказал о своем первом опыте виденья снов, вызвал странную реакцию у соседа по комнате. С тех пор я ни с кем это не обсуждал, чтобы не показаться странным.

Но теперь, я больше не могу не замечать свои странности, и считать, что раз оно так, то так и должно быть. Нет. Но я не представляю, что именно мне делать? Вряд ли, порядок моих действий должен как-то значительно меняться, в связи с моими особенностями, мне нужно всего лишь продолжать жить так как есть. Весь мой жизненный план – это продолжать свою работу в бесконечных разъездах, а теперь еще и найти свой следующий сон. Почти что полноценная охота.

С момента осознания моей странности, а я предпочитаю называть этот момент своим настоящим пробуждением к жизни, так вот, с это момента прошло пару лет и мой следующий сон нашел меня.

Темные улицы, дождь и яркие огни. Люди без лиц идут по этим тусклым улицам, и только пара подростков имела полностью человеческие очертания. Из серии снов, я увидел, что они живет на улице, иногда крадут, иногда втираются в группки богатеньких ребятишек, и по несколько дней тусуются, не думая о пропитании и крыше над головой. Иногда их находит соцслужба и сразу всовывает в странные дома, где каждый раз творится лютый ужас. Но они никогда не задерживаются там.

Сейчас думая об этом… была в одной игре такая фраза: «Только ангелы могут позволить себе роскошь быть просто зрителями». Кажется, я понял ее смысл или же нашел для себя свой.

Мой первый сон, его герой спасся сам. Во втором была гибель и крах. А сколько шансов у этих детей? Что с ними будет если не вмешаться? Возможно, это важнее чем моя одержимость идеей понять причину моих снов. Возможно, вся моя судьба — это подготовка к встрече с ними.

Одна единственная зацепка, во сне была высокая часовая башня. Запрос в интернете выдал несколько похожих фотографий, но макет плана, для реставрации башни в Готэме единственный хоть немного похожий на то, что я видел во сне. Но он еще не выполнен, а других соответствующих нет. Может ли быть что мои сны не о настоящем?

Ну что ж. Видимо мое скитание, в любом случае, хоть и на время, но прекратиться в этом вычурно пугающем месте. В этот раз я точно поймаю свой сон.

|| Лицо ||

Сегодня ровно год, с того дня, как всё началось.

В тот день я был полностью уверен, что мне просто почудилось. Я собирался перейти дорогу, как увидел в луже очень странное нечто, просто кривое отражение, подумалось мне, но оно было так красиво, что я застыл, залюбовавшись, а в мгновение моего замешательства мимо промчалась машина с огромным водяным пистолетом на крыше, брызжущим по округе кислотой.

Тогда казалось, что мне просто повезло, но день спустя, в отражении какой-то витрины, я увидел то же самое лицо. Сделав шаг вперёд рассматривая его, я даже не услышал, как за моей спиной, на то же самое место, где я только что стоял, упал строительный кран, стоило мне это заметить, как вместо этого лица в отражении витрины оказался, как полагается, я сам.

Это повторялось и снова, и вновь. Почти каждый день я встречал это лицо, каждый раз замирая и наслаждаясь его красотой, прямо в шаге от меня стояла моя собственная смерть. Она принимала разные обличия: странные, причудливые, привычные, а иногда настолько невероятные, что я и сам не могу до конца поверить, что это происходила на самом деле. Но каждый день я ложился спать, всё ещё оставаясь живым.

Ох. Одно из моих любимых воспоминаний. Тот, день вы, наверное, и сами помните. Тогда, когда в небо выпустили, сколько же их было… несколько тысяч воздушных шаров. Те, зеленые со знаком вопроса на каждом. Я тогда даже не задумался всерьез, посчитал что это в честь какого-то праздника. И даже поймал себе один с балкона. Сразу после телевизор включился и сразу выключился сам по себе, а на экране появилось знакомое лицо. Но в этот раз, оно убежало на вазу. Я правда удивился перемене привычек, но как обычно пошёл следом. С вазы на валяющуюся в углу чайную ложку. Мне стоило давно вернуть ее на кухню, но каждый раз руки не доходили. Но в тот момент я взял ее, и это ангельское лицо мне улыбнулось. Как же прекрасна была эта улыбка. Тут я увидел, как это создание показывает на дверь уборной, это мне даже не показалось странным в моменте, и я вошёл туда. А закрыв дверь снова остался один. Это было грустно. Но за уборкой от последствий взрыва, я смог успокоить свои мысли.

Иногда я видел красивую девушку, в черной одежде и с анхом на шее, стоящую где-то рядом, ожидающую и зовущую. Иногда её видели прохожие, реагировали и контактировали с ней, иногда нет. Но вот что странно, я никогда не мог услышать ее голос. Каждый раз, когда она пыталась заговорить, мое внимание переключалось на очередное отражение, в котором снова появлялось то лицо. Каждый раз после этого девушка исчезала.

Я совершенно не хотел понимать, или задумываться о том, что на самом деле я вижу. Эти видения делают меня счастливым, а самое главное не заставляют творить плохих вещей. И я правда, мог бы еще это все игнорировать, но…

Последней каплей стала говорящая собака. Крупная и спокойная порода, постоянно гуляющая по местным улочкам. Я помню, что и раньше иногда мельком видел ее. Но теперь это стало выше всех моих сил. Не случилось ничего, так скажите, чрезвычайного. Эта собака. Просто подошла ко мне и очень хриплым голосом попросила покурить. Не знаю зачем я это сделал. Но я дал.

Так что? Ваша улыбка доктор, выдает ваше крайние любопытство. Неужто мой случай столь занимателен? Видения не мешают мне жить. Напротив, кажется, только благодаря… ох. Я хотел сказать, что не сошел с ума, но. Вот мы здесь.

Вот знаете. Я могу прямо сейчас описать, что вижу. Потому что за вашей спиной, на залитом солнечными зайчиками окне то самое лицо. Оно так же прекрасно.

У меня немного болят глаза, потому что оно совсем не кажется отражением. Простите, они так болят. Так внезапно. Доктор можно попросить у вас лёд? Должен, наверное, найтись. Доктор? Вы меня слышите?

О-оф. Какие холодные руки. Это вы доктор? Почему вы молчите?

Ангел мой, так это ты. Ты и правда... В этот раз ты меня заберёшь?

|| Один час ||

Кафе находилось прямо за углом. Удобное расположение, вкусная еда — там, конечно, обитало много странных людей, но что с подростков в наше время взять? Пора уже перестать удивляться светящейся коже и эпатажным причёскам, да и различные иероглифы и шифры во все времена будут любовью молодёжи, не знающей их значения в татуировках.

День для Оуэна должен был стать самым плохим за последние 7 лет. Сломанная машина, украденный кошелёк и внезапное увольнение с работы. Всё было не так.

Но его настроение внезапно и быстро поднялось благодаря объявлению на двери кофейни: они искали нового сотрудника. Обычная новость, которая изменила всё. Любимое место и успокаивающее занятие — он безумно любил запах кофе, знал о сортах больше, чем о нюансах сферы, в которой проработал двадцать лет. Этот день оказался одним из самых счастливых для Оуэна – его взяли.

Семья приняла эту новость с долей скепсиса, но…

– Послушай, дорогой, у нас есть накопления, и моя работа никуда не денется. Если это сделает тебя счастливым… Фух…

– Да, пап. Теперь с тебя ежедневный завтрак из кофейни.

Мужчина улыбнулся и обнял жену с дочерью. Они бы ещё долго простояли, но семейную идиллию прервал телефонный звонок с непривычным рингтоном. Оуэн пытался игнорировать звук, но терпения домочадцев хватило только на пару минут, и супруга начала мягко бить его по голове.

– Ну всё, хватит нежностей, у меня ещё куча дел. – Она отстранилась и, поцеловав мужа, направилась к двери.

Достав устройство, Оуэн с удивлением обнаружил, что телефон был не его. Похожий, вполне современный, достаточно обычный смартфон, на экране – логотип кофейни.

– Тебе дали рабочий телефон? – уточнила дочь.

– Не… Хэ… А. Я никогда его прежде не видел.

– Небось даже не обратил внимания на собеседовании. Ты трубку-то возьми, – произнесла супруга, уже выходя из комнаты.

– А... Да.

Первый звук чуть не сбил его с ног. Но следом вместо речи начала звучать тарабарщина, и она длилась, пока он не произнёс:

– Что?

– Ох! Так, ещё раз. В восьмом убежище через час откроется пространственный портал, Сет с магом успеют только к открытию, а связь с самим убежищем…

– Я-я ничего не понимаю.

– Живо в кафе! Обойдёшь здание, и за ним будет дверь в подвал, до бункера спускаться всего девять пролётов вниз. У тебя час, чтобы успеть эвакуировать всех. А нет, уже пятьдесят семь минут. Мы потратили целых три минуты с момента поступления вызова, – начал ворчать голос. – Беги давай уже.

– Э… Да иду. Так, милая, жди дома и закрой все шторы, те, которые мы выиграли в мистической лотерее.

У него ушло ещё семь минут, чтобы оказаться перед входом в кофейню, и четыре – на то, чтобы понять, где этот самый вход в подвал должен находиться. Оуэн сильно обрадовался, что потратил лишь полторы минуты на спуск. Кажется, время всё-таки на его стороне.

Звонок продолжался, но пока он сюда шёл, не было произнесено ни слова. Оуэн слышал только прерывистое дыхание, тяжёлые вдохи и короткие выдохи – похоже, какая-то методика самоуспокоения.

Коридор, в который он попал, спустившись, частично походил на обстановку кафе: та же плитка на полу, те же светильники, хоть почти и поломанные. Из них работал только один, и даже не светил, а мигал. Короткие, длинные и снова короткие промежутки света.

– Странная закономерность.

– Стандартный сигнал SOS. Я его удалённо запустил, но… внутри не могу подключиться.

Поворот за поворотом, развилка – и лабиринт почти в полторы сотни метров пройден за две минуты.

– Как открывается эта дверь? Здесь нет ручки, – уточнил мужчина, дойдя до конца коридора.

– Вверху справа от двери есть панель, приложи к ней телефон. Там программа-эмулятор, она будет полминуты загружаться. Но ты молодец! Ровно 15 минут на дорогу до сюда.

Дверь открылась в сторону с очень громким, длинным, противным, скрипучим звуком, и на Оуэна уставилось множество любопытных глаз. Некоторые из любопытствующих обладали бóльшим, чем предполагается, количеством рук или глаз, но все были удивлёнными и немного растерянными.

– Так, а что... Тьфу. Внимание, объявляется эвакуация! Все поднимаемся наверх. Берём с собой только документы и ценные вещи. Тише-тише. Выстраиваемся в шеренгу и друг за другом – в коридор.

Часть собравшихся подростков послушно следовала указаниям, но один довольно низенький ребёнок – хотя Оуэн и не был уверен в его возрасте – подошёл прямо к нему.

– Ты кто вообще такой, дядя? – сложил тот руки на груди.

– Оуэн. С сегодняшнего дня работаю в кофейне наверху. А ты?

– Старший куратор. С какой ста…

Но мальчишка не успел договорить: мужчина сунул ему телефон. Старший куратор мгновенно изменился в лице и быстрым шагом направился к шкафам в дальней стене.

Оуэн только теперь понял, насколько просторно помещение. Множество перегородок разделяло огромный, как футбольное поле, зал на аккуратные комнаты: там, где места побольше, – куча столов и несколько микроволновок; по другую сторону – больничные койки; чуть дальше – многоуровневые кровати; за углом – куча подушек перед телевизором; а за полуоборванной шторкой – велосипед без колёс, прибитый к полу как тренажёр, с подключённым к педалям проектором. Место совершенно обжитое и в каком-то смысле уютное. Но от самовольной экскурсии мужчину отвлёк голос мальчишки:

– Эй, работник кофейни! Иди сюда. Хватай вон тех засранцев и дуй уже сам по направлению. – Он закончил вытаскивать на стол гору тонких папок, часть которых прямо на глазах у всех украли два маленьких зелёных человечка.

– Оха… фух. – Заметив за очередной перегородкой вполне обычно выглядящих детей, мужчина посадил одного себе на плечи, а второго взял под мышку. Только сейчас он понял, что зелёные человечки ему не показались: каждый тащил по стопке разноцветных папок выше своего роста, двигаясь к выходу. – Так и надо?

– Ах. Справятся, только поглядывай, чтоб в стену не врезались. Я, кстати, Грэг. – Грэг держал в руках стопку не меньше, но он по крайней мере видел направление.

– А что это?

– Медкарты. Без них, конечно, можно обойтись, но начнётся такой хаос, что мы все с ума сойдём, пока разгребём.

Оуэн чуть повернул одного из зелёных человечков, готовившегося врезаться прямо в стену, чтобы направить к открытой нараспашку двери.

Эвакуация проходила спокойно, мирно и без всякого шума. 20 минут – и в огромном помещении не осталось никого. Оуэн с Грэгом одновременно вздохнули с облегчением и тихонько поплелись вслед за выходящей толпой.

Подъём оказался долгим. Оуэн то и дело поглядывал в телефон, замеряя время. 8 минут потребовалось, чтобы снова оказаться на улице. Но, к его удивлению, толпа исчезла. Лишь несколько странных глаз смотрели на него из случайных окон. Почти минуту он потратил, чтобы понять, откуда его преследует навязчивый взгляд, и это оказалось чуть более жутким, чем хотелось бы.

За это время Грэг с улыбкой и лёгким кивком покинул новоиспечённого работника кофейни и исчез в её чёрном входе, так и оставив малышей на мужчине. Он только успел подумать, что стоит вернуться в квартиру и пока что захватить этих двоих в гости, как заметил кое-что не совсем привычное.

Вниз, в подвал, пошёл 1 единственный человек. Оуэн точно видел его по телевизору, в программе «Настоящее зло нашего города – виджиланте». Хотя она наверняка называлась иначе, и там точно называли супергеройское имя этого человека, но память Оуэна никогда не была заточена под такие вещи.

Звонок сброшен. На экране телефона остался только запущенный таймер обратного отсчёта: 13 минут.

– Ну что ж, точно домой. – Ответом ему было синхронное урчание в животах. – Дочка как раз обещала сама сделать человеческие макароны с сыром, а она, как обычно, на десятерых приготовит.

Ответа снова не последовало, но скрежеты за спиной заставили Оуэна чуть-чуть прибавить шаг. Лишь подойдя к двери в свою квартиру, он успокоился, услышав, как дети вполголоса мурлыкают странную песенку. Он поставил их на пол, войдя внутрь, и, направив на кухню, сказал:

– Мыть руки – и можно к столу.

– У меня… – зазвучал удивлённый голос жены, – к тебе сейчас столько вопросов…

Малышня уже носилась по кухне, бегая чуть ли не по потолку, но с какой-то странной аккуратностью. И до странного быстро стол уже оказался накрыт на всех пятерых.

Оуэн снова взглянул на телефон. Осталось четыре минуты.

– Можем пока сядем за стол?

Дети выжидающе смотрели на разлитый по стаканам апельсиновый сок.

– Кто эти дети?

– Я понятия не имею. Но ведь никто не против, если они у нас поужинают? – Оуэн садился за стол с крайне взъерошенным видом и показательно взял вилку.

– Не против… наверное. Оуэн. Что?

Но вместо ответа тот начал медленно есть, и только тогда дети последовали его примеру и, совершенно счастливые, накинулись на еду.

– Помедленнее хоть, – произнесла она, и ребята резко сели прямо, но продолжили есть с той же скоростью.

Телефон запиликал одновременно со взрывом за окном. Как только шум улёгся, его заменил резкий металлический треск, повторяющийся непрерывной очередью.

– Недвижимость в нашем районе, видимо, сильно просядет в цене.

Рисунок анкха на закрытых шторах засиял и начал излучать электрический звук.

– Ну, рано или поздно это должно было случиться. Мы всегда знали, в каком городе живём.

– Передай, пожалуйста, хлеб, дорогая.

– Держи, любимый. Но не думай, что ты отвертишься от моих вопросов.

– Я, правда, не надеюсь, любимая. Но мне бы и самому хотелось знать эти ответы.

Оуэн с супругой с удовольствием смотрели, как их дочь строит рожицы гостям, словно её не замечают, и как дети смеются, каким-то образом успевая пережёвывать макароны.

Звуки за окном затихли, и телефон снова зазвонил.