Гости

Глава 1

Однажды тетушка Франа завтракала в лодочном сарае. Осенью она часто проводила там время, сидя у входа на табурете и глядя на отцветающие на озере лотосы. Так почему бы не прийти туда прямо с утра, тем более, когда оно такое солнечное и свежее?

– Ты просто не хочешь убираться в доме, – заныла Ярся.

Вот и пусть себе ноет, лишь бы не пела. Тетушка и так каждый день просыпалась от адских трелей, которые выводил тонкий заливистый дискант. Меломанка проклятая! И ведь не скрыться: всякий раз Франа тянулась за второй подушкой, чтобы накрыть ею голову, да толку, когда голос-то прямо в ней! Сегодня только локоть напрасно расшибла о прикроватную тумбочку.

– Может, и не хочу, – согласилась она. – Да только утро все равно неплохое.

Тетушка Франа бросила остатки рыбного пирога лежащей у ног Моте, налила молока в стакан и потянулась к керамической сахарнице, сделанной ее руками, как и многие другие сосуды в доме. Однако та оказалась пуста. Тетушка слегка поджала губы: придется снова идти наверх.

– Не доведет тебя до добра сладкое. В твои-то годы! – заметила Ярся.

Тетушка отмахнулась. Молоко с сахаром на завтрак, сон после обеда и купание в озере перед ужином – такими маленькими радостями и хороши ее семьдесят два.

– Думай, что хочешь, а я себе сладкого молока добуду, – вслух сказала она, вставая.

Рысь подняла голову, глядя на хозяйку серыми человеческими глазами – но через миг они обе уже смотрели в сторону ворот. Какой-то шум: не то гул, не то рык. На животное не похоже, да и ни на что другое, что приходилось слышать раньше.

– Что это?

– Уж точно ничего хорошего. Лучше закрой сарай и спрячься.

– Я? Да с чего бы я пряталась? – тетушку так возмутил совет, что ее голос дрогнул от гнева.

Она вышла из сарая и направилась к воротам.

За ними по-прежнему шумело то, что потревожило покой: и не лодка, и не повозка, и не кибитка, и не упряжка. Прежде тетушка Франа таких штуковин не видела, но она точно служила для перевозки: внутри сидел незнакомец лет сорока пяти.

Вид у него был отрешенный.

– Г-г-г-де я? – спросил он вместо приветствия.

Тетушка пожала плечами.

– У моего эллинга, конечно. А что, не похоже разве? Скажи-ка лучше, что это за такое – то, в чем ты сидишь?

Мужчина произнес несколько слов на неизвестном наречии.

– Что-что? – тетушка дудкой приставила к уху ладонь, хотя слышала превосходно.

– Машш-ш-ина это. Автоооомм-мобиль, – ответил мужчина.

Мало того, что он говорил непонятные вещи, так еще и заикался.

– Оно живое? – с любопытством спросила тетушка, обходя повозку.

Гость долго молчал, прежде чем буркнуть:

– Н-нет.

И тут же как затараторил:

– Г-где это м-мместо? М-мможете п-показать л-ллокк-ац-цию н-на-на... н-нна... н-нав-вигаторе, – он достал что-то плоское и черное, ткнул в него несколько раз. – Ч-черт, н-нет свв-вязи... Не мм-могу пп-понять, как я з-здесь окк-казался... Как?

Тетушка Франа знала все ответы. Да только ему они не помогут.

– Ладно, раз приехал – заходи. Не здесь же сидеть теперь? Только зверя своего угомони сначала – а то так рычит, что никакого покоя не будет, – она добродушно улыбнулась и пошла обратно в сарай, не сомневаясь, что и гость себя ждать не заставит.

Так и вышло. Тетушка усадила его на табуретку, отдала свой стакан с молоком. И, пока он продолжал свою сбивчивую непонятную историю, отошла в угол за лодку, где под брезентом оставались кое-какие пожитки.

– Да что ты говоришь, сынок! Не может быть! – поддерживая разговор, она незаметно для гостя приподняла край и заглянула под парусину. Отлично! Память не подвела, и надувной матрас все еще тут.

– Вот что: наверху у меня ремонт, комнату предложить не могу, так что устроим тебе постель в лодке. Одеяла я принесу, печку поставлю – и не замерзнешь, и спится крепко на воздухе.

– Д-да н-не н-надо. Я и в мм-машине...

– И не спорь даже! Уважь хозяйку.

Убеждать долго не пришлось и на этот раз. Отхлебнув молока, гость наконец-то представился: Мирон.

Тетушка Франа пододвинула вторую табуретку к столу и села напротив. По привычке протянула вниз руку, но Моти поблизости нет – как обычно, учуяв незнакомца, она ушла, и какое-то время на глаза не покажется.

– Д-да к-ккак, не могу понять... – его все волновало, как он смог так заплутать, что оказался в абсолютно незнакомой местности.

Слушать его совершенно невыносимо, но смотреть – приятно вполне. Особенно на длинные тонкие губы, окруженные светлой щетиной.

Говорит, что ехал в своем рычащем звере и остановился у места, которое там, где он жил, называли нехорошим.

Место, конечно, как раз хорошее: портал сразу в несколько миров, они везде есть – и кого куда приведет, не угадаешь.

Вспоминает, что, по слухам, там когда-то исчезли люди. Называет это странной фразой: «Бермудский треугольник».

Но что он такое делал прямо перед тем, как приехать к ней в гости – тетушка Франа никак не могла взять в толк. И это при том, что у ворот ее эллинга каждому становились понятны все языки, откуда бы не приводила дорога.

Может быть, все дело в заикании?

– А почему ты остановился-то там, милый?

Ему должен был кто-то перезвонить.

– Что сделать?

– Н-ну тт-ты дд-даешь, м-мать, – удивился Мирон.

Перезвонить ему должны были по работе, потому что он попросил объяснить дорогу. Он перестал видеть карту на той странной штуке, название которой тетушка Франа не пыталась и запомнить – гость вынул ее из кармана и снова в нее потыкал.

– А потом? – так ничего и не поняв, она нахмурилась, но решила дослушать – может, что и прояснится.

Ему долго не звонили. И тогда гость тетушки Франы достал еще какой-то непостижимый предмет, чтобы на пять минут зайти в игру.

– В какую?

Н-да. Наверное, он так называет шахматы или какие-нибудь шашки.

– Но с кем же ты играл?

Говорит, у него около десяти компаньонов.

– А где они?

По всему миру? Похоже, у них как-то совсем иначе устроен портал.

А потом он поднял глаза и понял, что уже совсем не там, где остановился.

***

Час обеда пропустили за разговорами. И к лучшему: угостить все равно пока нечем.

– Л-ладно. З-заговорила т-ты м-меня, м-мать. П-пойду, п-поищу с-связь, – сказал гость, вставая.

Тетушка Франа кивнула. Сладкое молоко и послеполуденный сон и так уже пришлось из-за него вычеркнуть из ежедневного расписания, но купание она не пропустит. А после займется ужином.

Гость отправился к своему зверю, а тетушка сперва в спальню, а после – к озеру. Скоро придется прервать ритуал на зиму, но пока вода вполне терпима. Надо пользоваться.

– Хотя бы себе не ври – ради него стараешься. Вон и духи свои достала с ароматом ландышей, и платье то самое нашла – и не лень тебе было из-за него перевернуть все ящики, – бурчала Ярся. – А вот воду наверх таскать и греть тебе лень.

– Да хоть бы и так, тебе-то что?

– Ты же старая!

– Фу, Ярся! Какой ты все же ребенок.

– Да, я ребенок! А все почему? – голос прозвучал противно-капризно.

Ну все, сейчас примется за свое.

Оставив одежду на берегу, тетушка Франа зашла в озеро. Ох и ледяная вода! Дыхание перехватило. Но, пересилив себя, она сделала шаг и окунулась. А потом поплыла. Кожа привыкала – холод беспокоил все меньше.

– Но ты же знаешь, что ничего у тебя с ним не выйдет, да? – укусила Ярся.

– Если у тебя есть фонтан, заткни его, дай отдохнуть и фонтану, – парировала тетушка. – Или напомнить, что у тебя и не было никогда, и не будет?

Ярся шумно вздохнула, но на сей раз монета упала нужной стороной: она действительно замолчала, а не закатила истерику.

Тетушка Франа нырнула, после чего прополоскала волосы и потерла все тело ладонями. Купание взбодрило настолько, что, выходя из воды, она ощущала себя на десяток моложе. Протерев короткие редкие волосы – а ведь когда-то на их месте была черная коса до пояса! – тетушка обернула красное махровое полотенце вокруг себя. Подняла глаза – и уперлась ими в гостя.

Он тоже смотрел на тетушку. От неожиданности ее пальцы разжались, и полотенце упало, обнажив бугристый бурый шрам, перерезавший живот.

Брови гостя поползли вверх, и, кажется, даже рот слегка приоткрылся. И как бы ни хотелось тетушке Фране думать, что причиной тому ее прелести, а дело явно не в них.

– Ха-ха, – четко сказала Ярся.

– Однажды все пошло не так, – поднимая полотенце, бросила гостю тетушка.

Тот в ответ скрылся в сарае.

Настроение от недоразумения резко ухудшилось. Под ехидные смешки Ярси тетушка Франа поднялась в дом. Поставила на печь кастрюлю, зачерпнув воды из бочки. Побросала корешки, поставила сковородку с мясом. А пока готовилось, и принарядилась – и снова почувствовала себя лучше.

– Ну, поглядим, как он оценит твои ажурные чулки, – ворчала Ярся.

Ужин гость похвалил, отметив, что мясо чересчур сладковато.

– Ишь, какой привереда, – возмутилась Ярся.

Ее Мирон слышать не мог, тетушка Франа улыбалась, так что он снова вернулся к своему «Бермудскому треугольнику». Все говорил и говорил, пока хозяйка любовалась его губами.

– А я знаю, что он пытался тебе сказать, – Ярся явно гордилась своим открытием.

– И что? – споласкивая керамическую тарелку в тазу, вслух спросила тетушка самым безучастным голосом.

– Да ладно, тебе ведь ужасно интересно! Я немного за ним подсмотрела, пока ты собирала посуду.

– Так говори уже.

– Он попал в портал, когда играл на той штуке – она что-то вроде доски, внутри которой всякие бродят. Люди, демоны, драконы...

Тетушка Франа одобрительно кивнула: она тоже любит играть со всякими.

– И как он с ними играл?

– Так он же сам сказал: прокачивал.

– Я слышала. Но как это?

– Ну... Как я поняла, растил. Чтобы они могли биться с друг с другом и что-нибудь захватить.

– Вот как! А что?

– Да это все равно. Не в том суть. Они ведь не настоящие. Нарисованные.

Тетушка нахмурилась.

– Хм. Вроде кукол?

– Ну да.

– О, так вот что у него за друзья! Но только зачем? В чем интерес?

– Ну так... Ты вот со скуки Мотю изменить решила – а у них, видимо, таких способностей нет. Вот и развлекают себя, как могут.

– Странное место, – пожала плечами тетушка Франа, вытирая тарелку.

– Похоже на то... А если бы ты его слушала, а не только глазела, то поняла бы, что он хочет стать тобой.

– Как это? – она даже замерла.

Ярся расхохоталась.

– Да в игре же! Он говорил, что прокачивал «хилера». Ты же можешь не только отделять, но и приращивать магией. Значит, ты и есть хилер – лекарь, как он объяснял.

– Необычные у них лекари. Выходит, они там долго не живут, – тетушка Франа покачала головой.

***

Проснулась тетушка Франа не утром, а среди ночи, и не от Ярсиного пения – от истошного крика гостя. Потянулась за халатом, но к чему он? Мирон и так все ее прелести рассмотрел. Так что она поспешила вниз в одной рубашке, захватив только фонарь и по пути его зажигая.

Гость забился в угол сарая и тыкал пальцем в темноту.

– Аааа... Ааааа! Аа... – стонал он.

– Что случилось?

– Да тут... Да это...

Тетушка посветила туда, куда указывал гость, но там не было ничего, кроме обшарпанного бока лодки.

– Тут ничего нет.

– Да... Да там... Это барабашка восьмидесятого левела! – Мирон по-прежнему нес несуразицу, но, кажется, перестал заикаться.

– Что ты увидел, милый? Это просто сарай. Тебе приснился кошмар... – тетушка Франа сделала шаг к гостю.

– Нет! Не подходи! – крикнул он и бросился прочь из сарая.

– Мотя? – тихо позвала тетушка. – Киса, ты здесь?

Ярся вздохнула.

– Ее тут нет.

– И что тогда это было, если не она?

Ярся вздохнула снова.

– Да говори уже, девчонка!

– Ну... Он, по-моему, до смерти боится потусторонних существ. И, кажется, мог немножко увидеть меня.

– Ох! И какую же твою часть?..

Ярся не успела ответить: гость опять закричал. Да так пронзительно и жутко, что хоть он и находился, как видно, возле ворот, а тетушке стало страшно за свои барабанные перепонки.

– Господи, спаси! Нечисть! Я попал в ад!

– А ты смотри, как четко заговорил! – восхитилась Ярся. – Ну это уж точно Мотя.

Тетушка Франа цокнула языком. Ничего хорошего: придется менять планы.

Крик удалялся.

– Надо его найти, а то еще расшибется в потемках...

Ярся захохотала.

Фыркнув, тетушка Франа отправилась за ворота. В спешке даже не обулась: камни и трава кололи босые ноги.

– Мотя! Мирон! – звала она, но безуспешно: темнота стала тихой.

Однако долго блуждать не пришлось.

– Франа! Скорее сюда! Они здесь! – завизжала Ярся так резко и неожиданно, что тетушка схватилась за голову. – Он нашел меня! И прошлого тоже нашел! Они сейчас меня разорвут.

Тетушка Франа побежала обратно. Годы и тучность давали о себе знать: бежала она медленно, дышала тяжело. К тому же фонарь погас, и она его бросила. А бежать в темноте – то еще удовольствие, даже если дорогу за десятки лет знаешь до шага.

– Франа! Живее ты! Франаааа!

– Да бегу я, проклятая... Вот паразитка, – злилась тетушка, но ускориться это не помогало.

До верхнего этажа, едва не проломив ступеньку, добралась, едва живая. Погром приобрел еще больший размах: еще утром эта этажерка стояла в углу, а не лежала, перегородив проход.

– Он от Моти отбивался, – докладывала Ярся. – А потом побежал в твою ...эээ... комнату опытов...

– Я так и поняла, – держась за грудь и с трудом переводя дыхание, тетушка Франа направилась в дальнюю комнату.

Гость сидел под большим столом, перехватив себя руками за поджатые к подбородку колени. Мотя наблюдала за ним от двери – знала, чего без команды с игрушкой делать нельзя.

А в углу у стола стоял, как и уже четверть века, скелет Ярси: ничего с ним не сделалось, напрасно только такую панику подняла.

– Уйди. Уйди от меня, ведьма, – глухо прорычал гость. – И барабашку своего забери. И вот это вот. И то.

Он принялся суетливо тыкать пальцами во все, что видел перед собой.

– Я не барабашка. Я девочка, – обиженно сказала Ярся.

– Ты сам виноват, сынок. Суешь нос, куда не надо, – развела руками тетушка Франа. – Знаешь, что есть истинное зло?

– Ты, бабка?

– Зло – это сам человек. Ибо только человек несет зло себе и другим. Вот что ты в дом-то полез? Сразу же сказала: нельзя сюда. Разве так ведут себя гости?

– Да. Так и ведут, – уныло ответил в голове за нового гостя голос давнишней.

– Вот ты и мне старой хлопот добавил – все планы, можно сказать, сломал. И себе жизнь укоротил. Я-то думала тебя еще подержать.

Тетушка Франа облизнула пересохшие губы.

– Мотя! Взять!

Рысь, только и ждавшая команды, рывком бросилась на гостя.

***

Работа кипела всю ночь, и дом имел теперь совсем непотребный вид. Уставшая тетушка Франа спустилась в сарай, вынесла табуретку к входу и уселась, оперевшись спиной о стену.

Накрапывал дождь.

– Фу, сейчас точно помру, – посетовала она, прикрыв глаза.

– Не вздумай! Что тогда будет со мной? С кем я буду говорить?

Ярся была четвертой. И, признаться, за те годы, которые прошли со дня, когда она заблудилась в лесу и вышла к эллингу тетушки, они в какой-то степени подружились.

– Да уж, конечно. У меня как будто выбор есть.

– С тобой все пошло не так.

– Это точно. Как и всегда.

– Я хотела тебя воскресить.

– Да-да. Но если бы ты меня не убила, то и воскрешать бы не пришлось.

– Но все же ты существуешь.

– Да, причем теперь аж трижды. Я и голос в твоей голове, и скелет, и призрак, пугающий таких же гостей. А мне ведь всего-то двенадцать лет.

Тетушка скривилась.

– Ну только не начинай! Мы с тобой тысячи раз это обсуждали.

– Знаешь что, Франа? Ты – чудовище.

– Я ищу способ возвращать людей к жизни. Он говорил, я хилер? А ведь так и есть. Я найду лекарство от смерти.

– Только для себя? Ну признай хоть это. Потому ты и сидишь здесь в глуши, где никто не знает о твоих опытах.

– Ярся, я слишком устала. Ты неправа, и хватит спорить.

Об руку тетушки Франы потерся теплый шерстистый бок. А потом ее лизнули. Не кошачьим языком – человеческим. У Моти теперь новый рот. Длинный, с тонкими губами.

Открыв глаза, тетушка улыбнулась, довольная результатом.

– Думаешь, теперь она научится говорить? – спросила Ярся.

– А почему нет? Попробуем.

– Хм, а тот-то, прошлый, который заходил в ту пятницу – здоровяк такой, а совсем никакого толка не вышло. Только всю мебель раскурочил.

– Ну так не все то золото, что блестит, – пожала плечами тетушка Франа. – Этот хоть брюхо мне вспороть не пытался, как тот – до сих пор перед глазами так и стоит. Двенадцатый был.

– Погоди, это от него флейта оставалась, которую пятничный об меня разбил?

– Да нет, что ты. Ты уже забыла. Тот музыкант оказался совсем тихоней.

Дождь разошелся – теперь уже не легкие касания капель гладили седую тетушкину голову, а холодные струи били.

– Пойду в дом, – сказала она и насторожилась.

– Тпру! – крикнул за воротами женский голос.

Повозка?

– Так ты же вроде устала? – потешалась Ярся, пока тетушка Франа шла к воротам.

За ними ждала коляска с белой лошадью, а на ней – юная девушка в розовом платье. Она оглядывалась назад, как будто от кого-то убегала.

– Красивая, – с завистью отметила Ярся.

– Где я? – растерянно спросила гостья.

– В моем эллинге, конечно. Заходи.

Новый гость – и так быстро! Но это и к лучшему, а то порой месяцами никого не приносит. С усталостью тетушка вполне справится, и станет девчушка сорок четвертой. Вот это поворот!