ГОСПИТАЛЬ. Случай первый - одержимость

Глава 1

— Разряд

___________

— Разряд

_______________________

— Разряд

________________________________________

После проверки рефлексов врач объявил время смерти.

– Такая молодая, – произнесла дежурная медсестра и глубоко вздохнула, - отчего умерла эта девушка?

Вместо ответа доктор закатал рукава на рубашке умершей. Сестра посмотрела на сгибы локтей, они были иссиня-черные, казалось, что в венах девушки текли чернила, а не кровь. Медсестра работала в больнице недавно, и еще не привыкла к смерти, поэтому на ее щеках появились слезы. Доктор велел ей успокоиться, он не любил сантименты, и за свою практику уже успел выработать иммунитет к летальным исходам, а в этот раз он даже ухмылялся своим кривым ртом.

– Наркоманка, – сказал он, и немного погодя добавил – Джек-пот!

– Что, простите? – Переспросила медсестра, которая расслышала слова доктора, но не могла поверить, чтобы такое могли произнести возле трупа молодой девушки.

– Теперь у нас есть органы! – Ответил врач и пошел прочь из кабинета, в спешке едва не сбив дефибриллятор.

Края белоснежного халата доктора развевались в воздухе, он шел в приемную, где его ждала двоюродная сестра умершей. Мать, а вернее мачеха, еще не успела приехать с работы. Кузина, так кузина, решил он, – главное, чтобы бумажку подписала. Он шел по отделению интенсивной терапии, слева и справа от него лежали больные. Они взывали к доктору и протягивали к нему руки. Врач закрыл уши, для того чтобы не слышать голоса пациентов, которым он не сможет помочь или которым он уже помог. У палаты номер тринадцать он остановился. Там лежали больные, нуждавшиеся в трансплантации. Входить он не хотел, иначе бы пришлось разговаривать с пациентами, но не поделиться своей радостью с ними он не мог. Доктор слегка приоткрыл дверь и крикнул в проём "Ваше время пришло!", после чего развернулся и направился в приемную. Поняв, что фраза прозвучала двояко, врач вернулся, вновь открыл дверь и добавил:

– Ваши органы скоро будут у нас!

На его глазах пациенты попадали с постелей и опрокинули капельницы и мониторы. Врач зажмурился, а когда снова открыл глаза, то увидел ползущих по полу и цепляющихся ногтями за кафель больных. Он поежился и закрыл дверь.

В коридоре он наткнулся на санитара и велел ему успокоить пациентов. Медбрат только что погрузил на носилки человека после автокатастрофы и его халат был залит кровью.

– Я не могу в таком виде, – сказал он, но доктор поднес указательный палец к его губам.

– Еще одно слово и пойдешь у меня утки выносить!

"Я и так пойду", – подумал санитар, но промолчал. Доктор убрал обслюнявленный палец и указал на палату. Когда медбрат скрылся за ее дверьми, изнутри раздались надрывные крики и плачь.

"Дурдом какой-то", – подумал врач, входя в приемную и стараясь скрыть пробивающуюся на кривом рте улыбку.

В приемной на диване сидела женщина, лицо которой выглядело распухшим, а под ее красными впалыми глазами синели два полукруга.

– Вы сестра умершей? – он специально сказал "умершей", желая как можно скорее закрыть тему смерти и перейти к вопросу донорства.

– Как? Кристина умерла? – Боже… нет… нет! – повторяла девушка и качала головой из стороны в сторону. Всхлипнув, она прижалась к груди доктора. Он выждал некоторое время, затем отстранил девушку от себя.

– Нам очень жаль, но ваша сестра может спасти других людей! Вы с мачехой ближайшие родственники. Нужно лишь ваше согласие на операцию. Пожалуйста успокойтесь и подпишите бумаги.

– Я… я не могу подписать.

– Подумайте головой, она уже мертва, ей больше не понадобятся почки, легкие, сердце.

– Замолчите! – Крикнула девушка и топнула ногой, – вы говорите о Кристине как о корзине товаров из супермаркета.

– Пациентки больше нет, – сказал доктор и нахмурил брови. Его с рождения перекошенное лицо перекосилось еще сильнее, – послушайте, – продолжил он, – у нас в клинике два пациента, им нужна пересадка, это такая уда… хм, такая возможность спасти им жизни.

– Кристина не может… – начала было девушка, но доктор не дослушал.

"Так я ничего не добьюсь", – подумал он, показал смотревшей в пол девушке язык и вышел из приемной.

Доктор направился в процедурную. В мыслях у него было надавить на жалость родственницы. В процедурной висел плакат мужчины с девочкой, он решил его сфотографировать и сказать ей, что это и есть пациенты, нуждающиеся в трансплантации. Спустя две минуты врач вернулся и попросил женщину взглянуть на экран телефона.

– Вот фотография больных, вы только взгляните! – сказал он и поднес экран вплотную к лицу девушки. – Видите: отец держит на руках ребенка. У них у обоих тяжелое аутоиммунное заболевание. Я не стану вдаваться в подробности, но им необходима пересадка, и только вы можете спасти эту несчастную семью.

Девушка поначалу никак не отреагировала, ей пришлось сделать шаг назад, чтобы рассмотреть фотографию. Но как только она увидела мнимых больных, доктору прилетела увесистая пощечина.

– Лжец! Это Эминем со своей дочерью! Как ты посмел, ничтожество!

– Я ничтожество? Это вы, вы неспособны видеть дальше собственного носа, Али.. Альби… ваша кузина умерла, а вы хотите, чтобы вместе с ней в могилу сошли еще два человека!

– Скажите мне, как ее зовут? – девушка скрестила руки на груди.

– Звали, – уточнил доктор, – Алина…, Альбина…

Женщина размахнулась, чтобы дать доктору вторую пощечину, но он перехватил ее руку, фыркнул ей в лицо и вышел из приемной.

В дверях он наткнулся на полную, бледную как поганка даму с черными сальными волосами.

– Вы кто? – спросил он, но ответа не последовало. – Вы кого-то ждете?

Женщина промолчала и пыталась отстраниться, но доктор схватил ее за руки.

– Вас направили в приемную, вы мачеха?

– Я сама пришла, мне… – начала было она, но доктор перебил:

– Продайте мне органы, ой, я хотел сказать, отдайте мне органы! Ваша дочь, хотя она вам и не дочь, мертва.

Воцарилась тишина, наконец женщина ответила:

– Двадцать упаковок морфина, – глаза ее горели, и она то и дело терла рукой нос.

Доктор засмеялся. Эти мачехи никогда не любят приемных детей, дело в шляпе!

– По рукам, – сказал врач и почему-то ударил по своей же ладони. Он выписал рецепт и пошел получать лекарства. Пришлось подделать документы чтобы забрать столь большую дозу, но для опытного врача, а он работал в клинике больше десяти лет, это не составило труда. Не прошло и пяти минут, как доктор вернулся, держа в руках два черных пакета, из которых выпирали квадратные коробочки.

– Здесь всё, – сказал он и принюхался. В холле сильно пахло спиртом. Женщина икнула.

Процедура оформления документов затянулась – мачеха не могла вспомнить полное имя падчерицы.

– Просто распишитесь, – сказал не выдержав доктор, – оформим задним числом.

"Ну и дура – подумал он, – наркотики последние извилины съели. А все-таки они одной породы – дочь-и-мачеха".

Когда подпись была поставлена и доктор остался один, он заварил себе кофе, снял ботинки и положил ноги на столик. К несчастью, столик был из стекла и тут же разбился, не выдержав тяжесть врачебных ступней. От неожиданности доктор пролил кружку и залил лежавшие среди осколков бланки. Он вскрикнул и не обращая внимания на разбросанное на полу стекло кинулся к листкам, схватил их принялся трясти рукой в воздухе. Бумага немного пострадала. Он не знал, примет ли кофейные документы главврач, но вызывать мачеху второй раз он почему-то не хотел.

Доктору стало душно. Он подошел к окну, но так и не решился его открыть. Его кабинет выходил во внутренний двор, где располагалась курилка, а он не выносил запах табака. В летние дни работать с закрытым окном было невыносимо, а сейчас как раз была середина июля. Доктору недавно удалось выбить себе кондиционер, но его обещали поставить только в декабре. Так он и стоял, обливаясь потом, и барабанил пальцами по пластиковому подоконнику, отбивая ритм похоронного марша Шопена. Тут в дверь постучали и на пороге появилась медсестра.

– Могли бы не стучать, раз тут же вошли, – сказал доктор.

– Извините, но мне надо с вами поговорить.

– Говорите, только быстро, я сейчас нахожусь не в лучшем расположении духа.

Медсестра пошла прямо на него. Битое стекло хрустело под каблуками ее туфель.

– Зачем вы накричали на девушку? Ее сестра умерла, а вы ее до слез довели.

– Бог с ней! Главное, что мы получим органы! – Сказал доктор и прижался лбом к стеклу. Он боролся с искушением открыть окно и впустить в кабинет терпкий запах Malrboro.

– Органы? Разве вы не знали… Надежда, – тут она запнулась, сообразив, что доктор не поймет, кто это, – кузина погибшей сказала, что Кристина переболела вирусным гепатитом, и она не может быть донором.

– Как? – произнес на выдохе доктор и вздрогнул. Глаза и рот на его лице стали разбегаться в разные стороны. – А мачеха?

– А что мачеха? Она еще не приехала. Зачем вы кстати Женю в кабинет привели?

– Какую Женю? – спросил доктор. Его зрачки метались из стороны в сторону, и он не переставая хлопал глазами.

– Эту наркоманку-ипохондрика. Она приходит каждый день и жалуется на хронические боли, чтобы рецепт выбить. Я здесь недавно и один раз попалась. Вы только ей ничего не выписывайте!

– Поздно. – глаза доктора вылезли из орбиты, он сложил руки лодочкой и поднес к подбородку, готовясь ловить их, если они выпадут.

– Что поздно? – не поняла сестра.

– Просто поздно, – сказал он и ударил себя по лбу. Его рот продолжал искривлялся и одним краем уже достиг линии бровей. Врач захохотал. Смех был настолько сильный, что перешел в крик и только несколько санитаров и укол в мягкие ткани от медсестры смогли его успокоить.