Город Предела
1. Дым
Мерный стук колёс становился таким привычным, что порой казалось, дальше не будет больше ничего, кроме дороги и этого неизменного мотива. Случайные попутчики словно призраки выныривали из сонного марева, пахнущего молоком и кофе. Тёплый свет тусклых огоньков купе располагал к лёгким ничего не значащим разговорам, которые помогали скоротать время. Только и всего…
Я с улыбкой кивнула выходящей на своей станции женщине и тут же перевела взгляд в окно. Последние остановки походили одна на другую, отчего на секунду почудилось, что эти невзрачные постройки, чернеющая невдалеке рощица и покосившийся столб уже встречались.
«А хоть бы и так?» — откинувшись назад и скрестив ноги, я прикрыла глаза.
Так странно ощущать, как твоё прошлое улетучивается лёгкой дымкой и растворяется за спиной, а ты ничего не сможешь с этим поделать. Ведь сложно поймать за хвост дым от догорающего костра. И уже давно нет ярости и метаний, хотя смиренной меня тоже назвать нельзя.
Да, я почти что вжилась в роль и даже ощущала радость от своей командировки. Ещё бы, вырваться из душного офиса на целых три недели! Чужие термины и незнакомые понятия так легко наслаивались в памяти, сплетаясь в чёткую картинку. Как не поверить?
Родные, близкие и все те, в чьи планы я так идеально вписывалась, они были совершенно реальными. Возможно, так оно и есть, а короткие и с каждым разом всё более тусклые вспышки, других воспоминаний, были лишь наваждением от усталости.
Далеко ещё ехать…
Повинуясь порыву, я подхватила сумку и направилась к выходу, не раздумывая о том, что буду делать дальше. Нужно было просто выйти и вырваться из больного плена собственных мыслей и дурного полусна.
— Простите, номер четыре здесь? — обладатель голоса казалось бы материализовался у меня на пути на несколько мгновений позже после вопроса, отчего я успела врезаться в довольно-таки жёсткую преграду.
— Три и четыре, — подтвердила я, отступая назад и освобождая дорогу для нового пассажира. Одного взгляда на него хватило, чтобы забыть о своих прежних намерениях и выпустить сумку из рук.
Я готова была поклясться, что уже видела его где-то. Эти строгие серые глаза с таящимися в глубине зрачков живыми искрами точно смотрели на меня не впервой. Только раньше выражение было другим. А вот строгий костюм и аккуратная причёска остались неизменными.
Тем временем мужчина сел напротив, а поезд тронулся, постепенно набирая ход.
— Надо полагать, ты — номер Три?
— Ненадолго, — небрежно отозвалась я. Мгновенный переход на ты ничуть не раздражал, в отличие от проклятого ощущения скованности.
— Всё временно, — не стал спорить Четвёртый, — но с прогулкой ты опоздала.
«Если бы не ты, такая мелочь, как отходящий от станции поезд, меня не остановила бы», — подумалось мне.
— Я еду уже целую вечность. Если не выйду отсюда на следующей остановке, то совсем одичаю, — зачем-то призналась я вслух.
— Стоп-кран всегда к твоим услугам, — сдержанно отшутился мужчина.
В горле пересохло от волнения. Он был прав и выйти я могла всегда, если бы захотела, но так было не по правилам. Нельзя, потому что нужно быть тут и дожидаться Своей остановки. Но кто это сказал, кто?..
Кофе с молоком я уже тихо ненавидела, как и весь этот притворный уют, но когда Четвёртый протянул мне стаканчик, не отказалась.
— Спасибо, — не задумываясь, поблагодарила я попутчика.
— Мне жаль, что тут не нашлось ничего иного, — откликнулся тот. — Хотя в этом нет ничего странного.
— Правда?
— Ага.
Похоже, посвящать меня в свои откровения Четвёртый не планировал. Однако меня это нисколько не задевало. В конце концов, какая разница, почему он так думает?
— У меня поезда ни с чем другим и не ассоциируются, — поделилась я.
— Это тоже пройдёт, — успокоил меня этот странный мужчина.
— Да ты неисправимый оптимист, как я посмотрю!
— Уголки губ попутчика едва заметно дёрнулись так и не сложившись в улыбку. Знакомо.
Ничего не жди и тогда откроется гораздо больше, — сказал Четвёртый уже без всякого намёка на веселье. — Отпусти всё, что сможешь.
Я будто воочию увидела, как истончается дымный след, из тёмного становясь белесым, почти неразличимым. Ничего не ждать и отпустить…
Неожиданно вагон тряхнуло и накренило куда-то в сторону. Все лампочки разом погасли, а я умудрилась основательно приложиться обо что-то головой, помимо боли ощутив, как по виску стекает горячая липкая влага. Сквозь звон в ушах до меня донёсся скрежет металла и полузнакомый голос.
— Отпусти!
***
Всё исчезает в огненном шторме, бушующем под чёрными небесами. В нём растворяются хрупкие судьбы почти что восковых фигурок и всё созданное ими. Погибают в безжалостном пламени и те, кто не сумел их спасти — некогда могущественные боги.
Пряжа горит прямо в руках, обжигая пальцы и разлетаясь пеплом на жгучем ветру. Пряха кричит ещё отчаянно пытаясь что-то выткать, но плавится и обращается в прах даже металл. Она не думает о том, почему ещё жива. Одержимая своим долгом она выплетает последнее кружево из огня и дыма.
Живи, живи, живи…
2. Предел
Страшный металлический скрежет — последнее, что удалось запомнить. Испугаться и осознать происходящее, я попросту не успела. Теперь же хотелось отчаянно чихать от пряного степного запаха, кожу щекотали травинки и жарко припекало солнце, чего быть не могло в принципе…
Чёрно-белыми слайдами в памяти промелькнули не вызывающие никаких эмоций картины: поездка в командировку и однообразный мартовский пейзаж за окном с похожими одна на другую остановками.
Однако стоило открыть глаза и всё-таки чихнув сесть, как предо мной предстала ещё более удивительная картина, чем стремительно наступившая весна: мой недавний попутчик живой и невредимый стоял рядом, повесив пиджак на плечо и задумчиво разглядывая окрестности. К слову, никакого поезда не было и в помине.
— Это смерть или галлюцинация? — я бесцеремонно дёрнула его за штанину, благодаря чему удостоилась слегка удивлённого взгляда.
— Я бы сразу узнал, — помедлив ответил мужчина и протянул раскрытую ладонь, помогая подняться.
Никогда бы не подумала, что меня может трясти от прикосновения к кому-то. Но от его руки исходило что-то такое, из-за чего физически становилось больно. И это было не пресловутой бегающей искрой, а вещью настолько неприятной, что я поспешила отстраниться и отступить.
— Ты эксперт, — нервно отшутилась я, тут же стискивая зубы, чтобы не постукивали.
— Так и есть, — не стал отрицать Четвёртый (вот же прилипло).
— Может быть, тогда ты определишь, где мы находимся? — поинтересовалась я без особой надежды на объяснения.
— Мы у одной из железнодорожных станций Предела, это я сразу понял, — ответил мужчина. — Знать бы, кто нас сюда закинул…
Говорил Четвёртый таким будничным тоном, будто в целом он сам произошедшим нисколько не удивлён. Ну подумаешь, ехали на поезде, а потом переместились прямо из вагона хрен знает куда, да ещё и на пару месяцев вперёд.
Я с сомнением покосилась на попутчика, а затем взбежала на ближайшую насыпь. До станции действительно было рукой подать, а сразу за ней располагалось упомянутое Четвёртым место.
Предел оказался немаленьким, но приветливым на вид городом. Рядом со станцией в буйной зелени садов утопал какой-то район, за ним виднелись крыши типовых пятиэтажек, а в некотором отдалении сверкали на солнце несколько небоскрёбов. И, стоило обернуться, чтобы увидеть, как в противоположной стороне простирается бескрайняя степная лазурь встречающаяся с небом в далёкой в дымке горизонта. И никакого гула и дыма, свойственных крупным мегаполисам — красота, да и только!
Однако первые впечатления быстро улеглись и я замерла в оцепенении, не зная, что делать дальше. Сумка с документами и деньгами осталась в том злополучном поезде. Вряд ли начальство обрадуется, когда я позвоню и расскажу о том, в какую ситуацию попала.
— Я помогу тебе разобраться во всём, — словно прочитав мои мысли, проговорил Четвёртый. Он уже стоял рядом и снова протягивал руку. Замешкавшись всего лишь на пару мгновений, я ловко ухватила мужчину за манжет рубашки и во избежании ненужных вопросов, сама потянула мужчину к станции.
***
Спокойно сидеть в зале ожиданий, где меня оставил Четвёртый, я не смогла. Не прошло и часа, как выяснилось, что как пассажир я нигде не значилась.
— Ну не на метле же я сюда прилетела! — в конце концов возмутилась я.
— Вы уверены? — тут же спохватилась девушка из справочной службы с подозрением прищурившись. — Дело в том, что автономные полёты у нас фиксирует другое ведомство…
— Издеваетесь?
Нужно признать, что выглядела я в данную минуту именно так, словно летела своим ходом. Недавний беглый осмотр в зеркале дамской комнаты оптимизма не внушал — волосы растрепались и максимум, что я могла сделать, это слегка их пригладить.
Продолжить разговор мне не позволили, мягко ухватив под локоть и уведя в сторону.
— Просил же просто подождать меня здесь, — с укоризной проговорил Четвёртый. Моё стремление держаться от него подальше он тоже заметил, трактуя по-своему. — Не веришь мне?
В ответ я неуверенно мотнула головой. Он хорошо тут ориентировался — скорее всего, бывал раньше, только эта странная реакция между нами совершенно не располагала на какое-либо общение. Что-то в Четвёртом настораживало и от этого чувства сложно было отделаться. Приходилось пересиливать себя, списывая всё на последствия стресса.
— Нет.
— Обычно мне верят сразу, — ничуть не обиделся, а скорее просто констатировал Четвёртый. — Ну да ладно, не на работе… Хочешь чаю?
— После вечности со вкусом растворимого кофе и синтетического молока? — невольно усмехнулась я в ответ. — Я бы не отказалась, будь ты самим Сатаной.
— Я не он, — тихо хмыкнул мужчина.
— И хорошо. В тебе и без того хватает странностей, — проговорила я.
Как человек привыкший молчать, Четвёртый вовремя удержался от ответной реплики, а я, заметив это, решила его не мучить. Не сейчас. Не зная даже его имени, я итак увидела слишком много. Больше, чем мне хотели бы показать.
Обжигающий чёрный чай со свежими листиками мяты окончательно вернул меня в реальность и наполнил чувством неподдельной благодарности по отношению к Четвёртому. Он выручает меня по своей инициативе, хотя совсем не должен этого делать. Хватило бы и того, что показал направление к городу.
К слову мой добродетель опять меня покинул. На этот раз он взял едва ли не клятвенное обещание ничего не предпринимать и ждать его возвращения. Теперь я была и не против, украдкой разглядывая посетителей кафе, в котором меня оставили, и наслаждаясь чаем.
— Тома? — тихий оклик заставил меня резко обернуться, отчего я чуть не смахнула свою кружку на пол.
Ко мне быстро приближалась невысокая женщина в тёмном платье с такими же, как и у меня волнистыми светло-каштановыми волосами. Вытирая на ходу припухшие глаза, она преодолела последние метры сорвавшись на бег и стиснула меня в судорожных объятиях.
— Тома, я думала, что ты погибла на том поезде! Как ты могла не позвонить нам с отцом сразу?!
Она смеялась и плакала, а я пребывала в дикой растерянности, не зная, что и ответить. Прозвучавшее имя, будучи знакомым и чужим, переворачивало всё внутри, вызывая желание бежать прочь.
— Мама? — с трудом выдавила я.
— Да, моя милая, — женщина крепко схватила меня за руку и торопливо потащила к выходу. — Нужно скорее сообщить отцу, что с тобой всё в порядке.
Воздух стал вязким и границы окружающих предметов поплыли. От вцепившихся в меня пальцев исходил мертвенный холод. Он лишал воли, превращая реальность в сон, как было в поезде. И никто не мог мне помочь — на нас смотрели и не видели.
Женщина продолжала причитать, уводя от мятного чая и обещания данному Четвёртому. Я должна была ждать…
На пороге кафе в лицо неожиданно ударил свежий ветер, разбивая в осколки холодный плен. Я судорожно вздохнула, вырываясь и быстро пятясь назад. В глазах лже-матери промелькнуло удивление и злость, сменившееся глубокой обидой.
— Ты нужна нам, Тома. Мы столько из-за тебя пережили, — заплакала она навзрыд. — Милая… прошу.
— Никакого поезда нет, и тебя тоже нет. Что бы ты ни было, убирайся прочь! — хрипло выкрикнула я, продолжая отступать. Сердце, моё живое горячее сердце, отчаянно билось, прогоняя дурманящий холод.
— Как ты можешь так говорить? Ты — моя жизнь, Тома. Вернись… — она вновь протянула ко мне свои ледяные руки, но тут я не выдержала, срываясь на бег.
Я бежала по незнакомым улицам не оглядываясь, так быстро, насколько хватало сил. Долгое время казалось, что в спину мне дышит холод, а в ушах всё ещё звучат надрывные причитания.
Свернув на приглянувшуюся мне тихую аллею, я свалилась прямо на газон, восстанавливая дыхание и наблюдая за тем, как небо постепенно становится розовым, а после наливается алым. Никогда не видела таких закатов. Словно небо превращается в озеро, отражающее в своей глади огромный костёр.
Неожиданно что-то прошелестело совсем рядом и послышались тихие шаги. Несмотря на усталость, я перекатилась и вскочила на ноги снова приготовившись удирать.
— Постой, мы не причиним тебе вреда, — ко мне неспешно приблизились двое молодых мужчин в светло-серых костюмах. — Ты наверняка хочешь знать правду о том, кто охотится за тобой и почему ты оказалась здесь.
— Хотела, — поправила я доброжелателей к которым не испытывала и капли симпатии. — Теперь буду просто счастлива, если вы свалите отсюда.
Холода они не излучали, но эта сектантская одухотворённость на физиономиях настораживала.
— Ты считаешь, Азраил пощадит тебя? Он давно служит падшим! — вспылил один из них, заметно нервничая.
На мой взгляд его слова не сделали ситуацию более понятной, как не стала она и менее безумной. Правда один плюс в ней имелся: силой эти двое меня никуда тащить не собирались.
— Всё понятно, вы сектанты. Давайте свои брошюры и я пошла.
Самый несдержанный из них вдруг начал хватать ртом воздух и краснеть, надо полагать от возмущения. За него вступился напарник по шизе.
— Мы ангелы! — гордо заявил он.
— Неужели настолько всё запущено?
Ноги всё ещё гудели, но я нашла в себе силы направиться прочь от серых зануд, чтобы больше не слышать их возмущённых реплик. Надо же, решили повременить с Геенной запугать меня ангелом смерти. Хотя… учитывая пережитое я бы и ему не удивилась.
3. Гостья
Ночь подкралась слишком быстро, сгущаясь плотным лиловым сумраком, выползающим из теней домов. Нагретый асфальт и стены зданий отдавали накопленное за день тепло, но гуляющие по переулкам сквозняки не оставляли надежды на то, что совсем не придётся мёрзнуть.
Из тёплых вещей на мне была лишь джинсовая куртка, поэтому я не придумала ничего лучше, как вернуться на вокзал. Конечно же Четвёртый давно ушёл, но можно было хотя бы скоротать одну ночь. Утром…
А что, собственно, будет утром? С самими моими воспоминаниями было что-то не так. Семья, цели и работа не реальней того поезда. И сейчас я не взялась бы утверждать, что реальна сама, потому что не могу вспомнить даже того, как меня звали на самом деле. Настоящими были лишь Четвёртый и Предел. Ещё немного и я готова буду поверить в то, что он неслучайно привёл меня сюда, предложил свою помощь… Сам он вряд ли нуждался в какой-либо помощи, слишком уж уверенно себя вёл. Так есть ли шанс, что он попытается меня отыскать?
Я тихо усмехнулась, сунув озябшие руки в карманы. Исчез запах ночных цветов, преследовавший меня от вокзала до аллеи; вокруг возвышались многоэтажные жилые здания с чахлыми клумбами. Вернуться обратно к вокзалу шансов не больше, чем встретить Четвёртого прямо здесь и сейчас.
Мимо прошла оживлённо болтающая парочка и я заметила, как у обернувшейся на мгновение девушки глаза полыхнули жёлтым. Затем она отвернулась и как ни в чём не бывало продолжила беседу, игриво прильнув к спутнику и… обвив того пушистым лисьим хвостом.
Услышав тихий смех откуда-то сверху, я повернула голову и заметила как мелькнули светлые стрекозиные крылья, рассыпавшие серебряную пыльцу. Сверкая и кружась в свете фонаря она медленно падала вниз. Машинально подставив ладонь, я поймала одну из гаснущих искр и затаив дыхание, увидела, как та растворяется прямо на коже каплей тёплого света.
Забыв о прежней цели, я отправилась дальше, постепенно проникаясь пониманием того, что представляет собой этот город.
Нет, ночью Предел не засыпал, он только просыпался по-настоящему. Не кошмар и не сказка, тут оживала иная реальность со своими законами. Ведь именно ночью поверить в это и принять гораздо проще, чем днём.
Держась освещённой улицы, я стала случайным свидетелем того, как заговорившийся по телефону подросток едва не шагнул под колёса автомобиля.
— Осторожней надо быть, — нервно одёрнула я его, не обращая внимания на сигнал промчавшегося авто.
Паренёк испуганно кивнул, отправляя мобильник в карман куртки. Человек, самый обычный, и случись ему сделать тот роковой шаг…
— С-спасибо… — с трудом выдавил спасённый.
— Береги себя, — я легонько хлопнула его по плечу и продолжила путь, пытаясь избавиться от ощущения, что на меня кто-то смотрит.
В каком-то сквере у фонтана расположилась разношёрстная компания, не позволившая пройти мимо. Одна из девушек просто ухватила меня за руку и потащила к остальным, которые встретили моё появление одобрительными возгласами.
— Потанцуй с нами, гостья, а взамен, я расскажу тебе историю! — зелёные глаза лукаво сверкали, но улыбка была тёплой и весьма дружелюбной.
И как не согласиться, когда на тёмном бархате неба сияют такие шальные звёзды, а лёгкий мотив ветра и звон струн под умелыми пальцами пробирают до дрожи, даря радость и тоску? Спешить некуда и нечего страшиться. Лучше позволить себе заразиться всеобщим весельем, не думая о плохом, отпустить…
Звёзды кружились и мерцая напоследок гасли в терпком медовом аромате бездонного предутреннего неба. В конце оставалась всего одна, тревожно-яркая, словно зовущая. Под её взором светом люди и нелюди начинали разбредаться по домам.
— Приходи послезавтра встречать с нами лето, — та самая девушка представившаяся, как Эля, лучезарно улыбнулась. Затем она спохватилась и смущённо протянула свернутую бумажку. — Вот держи мой номер, и прости…
— За что?
— Я пообещала историю, но сделала это лишь для того, чтобы привлечь тебя. Ты выглядела потерянно… — призналась Эля и после задумчивой паузы, добавила: — Непросто прочитать того, кто не отсюда родом, но я верю, что это место могло бы стать и твоим домом тоже. Ты уже почти своя и кто-то хочет, чтобы ты осталась.
— Кто? — не выдержала я и первым делом подумав почему-то о самом неприятном.
— Не знаю, я ведь не всегда могу понять точно, что я вижу, — пояснила девушка. Будто сморгнув дымку видений, она ещё раз извинилась. Поблагодарив новую знакомую за совет, я без раздумий дала обещание, что загляну на праздник.
Наверное, последнее выглядело слишком опрометчиво, но мне нравилось думать, что я всё ещё могу распоряжаться собственной судьбой.
Осиротевший фонтан и маленькую площадь озарили первые солнечные лучи. Я присела на одну из скамеек, чтобы подумать о том, что буду делать дальше. Ничего, кроме обращения в какую-нибудь контору по сыску в голову не шло, а мысли постепенно становились всё более вялыми…
***
Тем временем, в сквере появились новые действующие лица (со старыми перьями).
— Доплясалась, — страдальчески закатив глаза, вздохнул один из ангелов, потирая дёргающееся веко. — Нужно брать.
— Я уже связался с Гариком, он скоро будет, — кивнул напарник. — Отвести глаза я на это время смогу…
Будто из всех теней разом послышался тихий и явно издевательский смешок, после чего раздался голос, который ангелы хотели бы слышать меньше всего:
— Сколько глаз ты там собрался отвести?
— Сколько нужно, — сердито, но уже в предчувствии облома, ответил ангел.
— А конкретней? Мне же нужно знать… — все с тем же дотошным интересом, продолжал невидимый оппонент. Тени вокруг стали слишком уж плотными для ясного солнечного утра, а несколько из них подкрались поближе к заговорщикам и многозначительно им подмигивали.
— Вечно он стебётся со своих прозвищ, — проворчал ангел обречённо, но вполголоса.
— А я ещё и всё слышу!
— Азраил, это уже давно не смешно!
Тишина стала звенящей и по-настоящему страшной. Оба ангела успели пожалеть о том, что так наплевательски отнеслись к своей затее, да ещё и начали препираться с тем, от кого по-хорошему стоило бы драпать. Сразу. Каждый успел помолиться и раскаяться… пока одна из теней не явила флегматичного черноволосого мужчину в чёрном плаще. Даже не взглянув в сторону несостоявшихся похитителей, он приблизился к скамейке, где спала девушка и легко подхватил её безвольное тело не руки.
Оборотню по прозвищу Гарик сильно не повезло и, что самое обидное, это произошло, потому что он хотел как лучше. Поскольку он был крайне исполнительным существом, то очень торопился, и от встречи с ангелом Смерти хвалёная звериная реакция его, увы, не спасла.
Изображавшие парочку безмолвных статуй, ангелы предупредить смогли бы едва ли. Только увидели со стороны, как оборотень замер, как вкопанный, встретившись с Азраилом взглядом, а затем просто упал навзничь с мигом побелевшими волосами. Жив ли бедолага, нанимателям оставалось только гадать.
Испытывать судьбу и повторять подвиг Гарика никто не захотел. Посланцы небес, коими они себя считали, вдруг вспомнили о своих скромных способностях и мгновенно ретировались, не оставив после себя и пёрышка.
Обладатель специфического юмора почему-то медлил. Девушка в его руках выглядела совсем хрупкой и немного похожей на уличную кошку. Волнистые волосы спутались и потемнели, впитав утреннюю влажность, на бледных губах появилась тревожная улыбка. О том, что происходит в реальности она не представляла, наверняка всё ещё танцуя в своих снах с фейри или бегая по городу. Сонно перекинув руку через плечо Азраила, девушка сквозь сон ощутила его тепло и инстинктивно прильнула ближе.
Хорошо, что оборотень Гарик пребывал в глубокой отключке и очнутся должен был не скоро. Приди он в себя именно сейчас, уже бы обмороком не отделался.
4. Смерть
Даже в сладкой дрёме, я чувствовала, как ноют мышцы после прогулки и танцев. Из-за этого хотелось и дальше нежится в тепле и не шевелиться. Чёрт, как я вообще заснула и, главное, где? Кажется, вчера мне свято верилось в то, что после того поезда можно вообще обходиться без сна.
Немного восстановив в памяти последние события, я тихонько сдвинула рукой плед, которым была укрыта почти с головой и выглянула наружу. Незнакомая обстановка, утопающая в приятном полумраке, одновременно радовала и настораживала. Ведь вроде хорошо, что сплю в тепле, не под открытым небом, но попала я сюда точно не по своей воле. Максимум на что я должна была рассчитывать, заснув в сквере, это любезное напоминание о том, где спать положено, а где нет, от какого-нибудь стража порядка. Однако по какой-то неведомой причине я проснулась в чьей-то квартире.
Поморщившись от боли, я села и рассеянно покачала босыми ногами. По полу гулял тёплый ветерок проскальзывающий под тяжёлой балконной шторой, и доносивший странный полузнакомый запах. Оглядевшись я заметила свою куртку и штаны. Одежда валялась на полу, в чём можно было винить лишь себя. Есть у меня такая милая привычка. В остальном же, комната отличалась идеальным порядком без излишеств в интерьере: мягкая кушетка, шкаф с полками для книг, письменный стол.
Куда ведёт единственная дверь, я посмотреть не успела. Я как раз застёгивала ремень джинсов, когда она открылась и вошёл тот, кого я меньше всего ожидала тут увидеть. Правда, радости это не умаляло.
— Четвёртый! — я сделала пару шагов к нему и тут же остановилась, едва удержавшись от объятий. Похоже, веселье, которым меня заразили фейри ещё не до конца выветрилось из головы.
Очевидно заметив мои метания, Чётвёртый насмешливо вскинул бровь и мягко притянул меня к себе.
— Кажется, так принято? — прозвучало над головой.
— Да, — согласилась я и добавила чуть тише: — Хоть мы и не знакомы по-настоящему, ты уже стал кем-то… привычным.
— Но ты ведь… — он отстранился и придирчиво на меня взглянул.
— Что? — не поняла. — Не знаю тебя? Так я и себя не знаю. Но ты единственный, кто с самого начала был реальным и всегда понимал, что делать. Кхм, у тебя не найдётся ничего попить?
Если мужчина и удивился резкому перемене темы, то вида не подал. Лишь тихо рассмеялся и сказал:
— За этим и пришёл. Чай уже готов.
— Так и нужно было с этого начинать! — скрывая смущение за ликованием.
Только первым делом я попросила дать пару минут на умывание, а заодно показать, где находится ванная комната.
Да, танцы и бессонная ночь не сделали мой облик прекраснее. Из большого зеркала над умывальником на меня глядели лихорадочно сверкающие золотисто-карие глаза, на щеках пылал нездоровый румянец, а волосы наводили мысль о том, что я всю ночь прыгала с тарзанки.
— Прекрасна, как ночной кошмар, — констатировала я, отчаявшись придать себе нормальный вид. А вспомнив про то, как на меня отреагировала девушка из справочной вокзала, рассмеялась в голос.
— Всё в порядке? — спросил меня Четвёртый, как только я покинула ванную комнату, ещё похихикивая и утирая с глаз выступившие слезинки.
Пояснив причину своего смеха, я присела за кухонный столик напротив мужчины. Лишь сейчас я обратила внимание, что выглядит он почти по-домашнему: никаких строгих костюмов, просто чёрная рубашка и чёрные же брюки, а волосы, изначально показавшиеся мне короткими, распущены и откинуты назад. Улыбка же, а Четвёртый действительно искренне улыбался, была настоящим откровением и безумно ему шла.
— Спасибо, Четвёртый. Чай у тебя гораздо вкуснее, чем в кафе, — проговорила я, растеряв смелость.
— Значит, на этот раз ты не бросишься прочь, стоит мне отлучиться? — на губах мужчины промелькнула короткая усмешка.
— У меня была уважительная причина, — фыркнула я, а после, немного подумав, добавила: — Даже целых две.
— Представившиеся ангелами?
— Нет, о них я почти сразу и думать забыла. Но до этого… меня сначала преследовал призрак, а потом я не нашла дорогу назад, — призналась я. — Ты говорил, что можешь помочь мне, только вряд ли это вообще возможно.
Он смотрел без улыбки и по спокойному почти равнодушному взгляду серых глаз сложно было что-то сказать. Четвёртый мог согласиться со мной прямо сейчас и отказаться от своего обещания. И это было бы правильным. Только мне всё ещё верилось в лучшее.
— Запомни, я никогда не отступаю.
И я старалась не отступать. Но разве тут можно что-то поделать? Последовать совету Эли и попытаться начать новую жизнь, если Предел примет меня, вот и всё, что я могу.
— Ты ведь даже не знаешь, кто я.
— Я знаю достаточно.
— Может быть, тогда объяснишь хоть что-нибудь? Например, почему ты хочешь мне помочь и кто ты сам… — я запнулась, увидев как он молча протягивает ко мне руку, развернув ладонью вверх.
Словно вызов, а не предложение помощи, и в глазах снова сталь.
Отодвинув в сторону пустой бокал, я коснулась его руки. Не было ни боли ни грома небесного, просто мир на секунду встал с ног на голову, а потом…
Много дыма, огня и перевёрнутые вагоны пассажирского поезда. Слышатся стоны и плач, кто-то надрывно и неразборчиво кричит, то ли от боли то ли тщетно пытаясь отыскать кого-то. Среди этого хаоса снуют тени. Они выполняют свою работу, подбирая растерянных и указывая им верный путь.
На траве лежит девушка, которая испуганно смотрит в затянутые дымом небеса, не обращая внимания на своего призрачного двойника рядом.
— Что происходит? Я что, умерла?
— Ничего не бойся, — произнёс знакомый мужской голос и только теперь я поняла, чьими глазами смотрела. Четвёртый показывал то, что видел сам.
Тем временем девушка лежавшая на траве встала, глядя на последствия катастрофы. По щекам бежали слёзы.
— Это же я, моё тело... Почему это происходит? — не унималась призрачная копия.
— Тома, хочешь увидеть родителей? — переключил её внимание Четвёртый.
— Да…
Ответ призрака потонул в кромешной темноте. Потом же я увидела, как сквозь ночную степь несётся поезд. Никакого огня и дыма, просто сонный состав. В первом вагоне-купе спала та самая девушка. И я уже знала, что время от времени к ней подсаживается молодой мужчина. Каждый раз они просто болтают о, казалось бы, несерьёзных будничных вещах, но он смотрит на неё, изучает. Пусть она не знает его настоящего имени, но относится к нему, почти как к старому другу.
Сердце сжала тоска, когда Четвёртый отпустил мою руку.
Значит, я на самом деле застряла где-то, причём в чужом теле, а он наблюдал всё это время. Только зачем, если ничего не менялось?
— В последний раз что-то пошло не так? — тихо спросила я.
— Это должно было случиться. Ты захотела уйти и воспользовалась случаем.
— Так просто?
— Создать то место тоже сумел бы не всякий, но ты сделала это, решив подремать несколько лет.
— Лет? — ошалела я. — Хорошо же меня достали, видимо.
— Судя по тому, что ты не позаботилась о своих воспоминаниях, то да. Кстати, ничего о прошлом ты мне так и не рассказала.
— А ты даже своего имени не назвал, — парировала я.
— Ты бы всё равно забыла.
Он был прав, и судя по выражению глаз, находил в этом что-то забавное.
— Раньше. Но не сейчас.
— Азраил. Могла бы и догадаться, — произнёс ангел Смерти с лёгкой укоризной в голосе.
— Откуда? Ведь я же не совсем… местная. Почему меня не покидает ощущение, будто я не просто не из этого города, но и не из этого мира.
— Так и есть. Твой дух переселился в тело Томы и вся та информация, что есть у тебя об этом мире, это её знания.
— Значит, это она считала тебя мрачным и пугающим, — ухмыльнулась я, едва ли не до ушей, а затем, снова цапнула ангела за руку. Цепко, чтобы не вырвался. Хотя Азраил и не пытался, удостоив меня любопытным взглядом.
Но странной реакции больше не наблюдалось и я облегчённо вздохнула. От руки исходило только приятное живое тепло. Хоть, наверное, это и странно, если учесть с кем я имею дело.
— Что ты делаешь? — не выдержал ангел.
— Выясняю, боюсь я тебя или нет. Знаешь, те двое сказали, что ты кому-то служишь и поэтому возишься со мной… не подумай, что я им верю, — быстро проговорила я, убирая свои руки и отводя взгляд. — Кстати, а где мы?
Азраил поднялся и подойдя к окну, распахнул шторы. По кухне тут же разбежались алые закатные сполохи, заглушившие свет ламп.
— В аду. Тебе должно понравится.
5. Ад
Оказывается, что даже если ничего не ждёшь, жизнь всё равно может уготовить те ещё сюрпризы. Например, когда вот так спокойно сообщают, что мы в аду и мне тут понравится, как-то сложно сразу справиться с недоверием. Хотя недоверие, это ещё мягко сказано.
Я застыла у окна, жадно и с подозрением разглядывая раскинувшийся внизу город. Да, просто город, а не лавовые озёра и смоляные ямы.
— Это… закат?
— Да, ты долго проспала, — не стал отрицать Азраил. — Ожидала чего-то другого?
Я пожала плечами. Воспоминания Томы были единственным источником информации обо всём. А она знала немного. В основном это были какие-то общеизвестные факты. Впрочем, знание об аде назвать подтверждённым фактом было сложно. Люди даже не верили в него, а по-привычке считали, что здесь вечно пылает пламя и страдают грешники.
Ад, по крайней мере, его часть, окрашивала вовсе не кровь и пламя, а алый солнечный диск, медленно стремящийся к горизонту в призрачной дымке облаков. Захватывающее дух зрелище.
— Откуда здесь солнце?
— Люди называют это аномалией, отражением земного солнца. Если хочешь узнать об этом больше, я отведу тебя в нужное место.
Оторвав взгляд от улиц ада, я настороженно поинтересовалась:
— А ты?
— Есть дела, в которых необходимо моё непосредственное вмешательство. Не волнуйся, здесь тебе ничего не грозит.
Возможно, и не грозит, хотя сложно свыкнуться с мыслью, что это и есть ад. Странно ещё, что я так легко воспринимаю присутствие Азраила. Только… именно без него становится неуютно.
— Хорошо. Веди.
Азраил привычно протянул руку, приглашая с собой. Его главный профессиональный жест, если подумать.
Ангел Смерти мог сразу перенести меня в нужное место, но решил немного провести по улице, чтобы я успела рассмотреть и убедиться во всём сама.
При всём желании, жизнь в аду похожей на земную назвать было нельзя. Местные обитатели в большинстве своём не суетились, словно всегда точно зная, что им необходимо. Да и в принципе встречались редко. И ничем примечательным вроде рогов, крыльев и прочих аксессуаров они не обладали. Но и без этого, нечеловечески красивых, облечённых в ауру силы существ вряд ли спутаешь с обычными смертными.
В какой-то миг стало неуютно, но Азраил, словно почувствовал и чуть сильнее сжал меня за руку. В лицо ударил лёгкий порыв ветра и мы оказались перед тёмным трёхэтажным зданием с широкими ступенями и колоннами перед входом.
— Тут собрана вся наша история, в этих стенах живёт правда.
— Надеюсь, что не потеряюсь там, — нервно усмехнулась я.
— За тобой будет кому присмотреть.
Проходя под высокой резной аркой, я подумала, что увижу нечто вроде музея, но ошибалась. Кроме книг и свитков, ничего исторического тут не наблюдалось. Не будучи уверенной, что сумею хоть что-нибудь прочесть, я обернулась к своему спутнику. В серых глазах отразилось понимание. Азраил наклонился и коротко коснулся губами моего лба.
— Вот теперь всё точно будет в порядке, — успокаивающе шепнул он, после чего выпрямился и позвал: — Хатт!
Из-за стеллажей высунулась задумчивая физиономия молодого парня в больших наушниках, после чего показался её обладатель целиком. Растрёпанные волосы были небрежно перехвачены на затылке и отливали оттенками синего и красного, делая его похожим на какого-нибудь панк-рокера. Довершали образ причудливый шрам, пересекавший бровь и пара колечек в носу.
Не зная, чему удивляться больше поведению Азраила или чудному типу, которого меньше всего ожидаешь встретить, я даже перестала дышать. Прикосновение ангела весьма ощутимо горело на лбу.
— Поможешь ей освоиться, — услышала я, как в тумане.
— Если это одна из твоих шуток, Азраил…
Демон осёкся, потому как возражать уже было некому, и перевёл взгляд тёмных глаз на меня.
— Ну привет, я смотрю здорово тебя потрепало, — он старался выглядеть дружелюбно, но в жестах и голосе ощущалась напряжённость. — Я Хатт.
Парень бесцеремонно цапнул меня за руку и легонько тряхнул.
— А у меня… временные сложности с именем, — сразу призналась я.
— Не удивлён, — Хатт скептически хмыкнул. — Только не совсем понимаю, зачем Азраил закинул тебя сюда.
Догадавшись, что меня приняли за одну из «клиенток» ангела Смерти, я обрисовала ситуацию вкратце. Демон внимательно выслушал становясь очень задумчивым, а после вдруг произнёс:
— Иногда кажется, что мы не там, где должны находиться, но это не так. Например, я — солдат, настоящий диверсант. И, тем не менее, я здесь, занимаюсь тем, что действительно нравится.
— Ты хочешь сказать, что я тоже там, где должна быть?
— Нет, мне просто нравится хвастаться тем, что однажды смог послать начальство, — отозвался демон, ехидно ухмыльнувшись. — А ещё я очень ленивый и люблю музыку. Ладно, давай прикинем, чем тебе можно помочь.
Напрасно Хатт на себя наговаривал. Он любил свою работу и знал, где находится каждый свиток и каждая книга. Впрочем, насчёт музыки он тоже не солгал.
Многое демон рассказал сам, прибегая к помощи книг лишь для того, чтобы показать наглядную иллюстрацию или схему. Так я узнала, что так называемые ад и рай на самом деле являются чем-то вроде подпространства, которое обустроили для себя существа, которых волею судьбы занесло на Землю. И некоторые из них были частью одного народа, одной семьи, но однажды пути разошлись, а дальше… каждый хранил этот мир и равновесие в нём по-своему, но выбравшие служение небу отчего-то решили, что лишь они вправе принимать решения о мире и о людях.
— А что Азраил?
— Он один из Первых и не служит никому. Думаю, он и тебя взял под своё крыло лишь затем, чтобы принять то решение, которое сам сочтёт правильным. Возможно, очень скоро тебя ждёт новая жизнь.
От слов, сказанных таким будничным тоном по спине пробежали мурашки. Мне отчего-то не хотелось перерождаться в прямом смысле. Стать своей Пределу, танцевать с фейри и видеть Его хотя бы время от времени, вот что мне было нужно. Похоже, мне предстояло разбираться не только со своей отсутствующей памятью.
— Хатт, я не хочу уходить, — проронила я, тут же коря себя за слабость.
— Дай-ка подумать, — попросил он и исчез между стеллажей, оставив меня с тяжёлым фолиантом.
На каком бы языке там не писалось, но я без труда узнала каждую букву. Дар говорить и понимать на других языках, вот чем меня наградил Азраил. А я-то удивлялась…
Я пролистала несколько страниц, неожиданно наткнувшись на странных ангелов с серыми поникшими крыльями. Писалось о том, что в их ряды попадали все, кто систематически заваливал задания и совершал непростительные глупости. Быть может, им просто как Хатту, нужно было сменить род деятельности? Есть ли у ангелов такое право?
Задумавшись об ангелах-неудачниках я листала книгу дальше, пока не нашла изображение Азраила. Оно оказалось достаточно реалистичным за исключением одной детали. Чёрных крыльев я у него ещё никогда не видела.
«На Земле Азраил стал одним из самых известных ангелов о котором смертные любят сочинять самые невероятные вещи. Однако у Азраила скверный юмор и лучше не напоминать ему о людских заблуждениях».
Я улыбнулась было и закусила губу. Мне наоборот нравилось, когда он говорил в шутливом тоне или просто улыбался. Ему очень шло. И, думаю, с такой работой иметь хоть какое-то чувство юмора просто необходимо.
— У меня тут идея одна в голову пришла, — громкий голос Хатта заставил вздрогнуть. — Извини, — парень снял наушники и положил на столик. — Завтра ночь Бельтайна. Если очень захочешь, то сможешь увидеть своё прошлое.
— Так просто?
— Когда бы было… — вздохнул Хатт и прикрыв глаза, процитировал по памяти: — Ты должна будешь выбрать, остаться вместе со своим прошлым и уснуть с холодами, или отпустить его, вступив в лето и новую жизнь.
Тревога и радость заставили сердце застучать быстрее. Номер телефона Эли должен был остаться у меня в куртке.
6. Правда
Пока я бережно переворачивала листы большой книги с красивыми иллюстрациями, отражающими крупные исторические события, Хатт снова пропал между стеллажей. Он не ждал, когда на него снизойдёт озарение, а искал его сам. Меня же грел факт того, что кто-то ещё искренне хочет помочь.
В переложении адского летописца, история выглядела более полной. Великие сражения происходили не только между людьми, стычек расколотого на два лагеря народа было не меньше. Где-то они шли параллельно, а где-то значительно усугубляли ситуацию, только ещё не было случая, чтобы кого-то таким образом спасли.
«Много же работы у него было», — подумала я об Азраиле почти с сочувствием. Всё же, как ни крути, больше всего не повезло участникам катастроф и военных событий. А он… наверняка и не изменился совсем за все эти века, тысячелетия.
Может, Хатт прав и мне стоит идти дальше, как только представится возможность. Когда Азраил примет окончательное решение будет ли у меня выбор? Звёзды чужих миров зажигаются и гаснут — к чему тоже можно привыкнуть.
— Я думал, это слухи… Азраил привёл в ад девушку, — прошелестел незнакомый голос совсем близко.
Чудом не выронив книгу, я уж было решила, что некто предпочитает оставаться невидимым. Однако обернувшись, увидела высокого темноволосого мужчину с очень смуглой кожей и жёлто-зелёными глазами. Если бы не эти пугающие глаза, незнакомца можно было бы назвать красивым. Но его взгляд словно жалил, заставляя цепенеть на месте.
— Интересно, — протянул он, приблизившись на шаг и склонив голову набок. — Видно, заскучал братец.
— Отец? — раздался удивлённый голос Хатта.
— Давно не виделись, сын, — едва уловимая быстрая улыбка и мужчина будто перетёк в другую позу.
— Да уж целую вечность, — демон выглядел напряжённо, будто и не рад был видеть одного из самых близких родичей. — Но ты ведь не меня повидать заглянул?
— Почему нет? Ты ведь наша гордость.
Жуткий взгляд был сосредоточен на адском архивариусе, но меня не оставляло ощущение, что я по-прежнему нахожусь в прицеле его внимания. Провалиться бы сквозь землю, да дальше некуда.
— Так считает только мама, — спокойно ответил Хатт. Если его и задевали слова отца, он ничем не выдал своих эмоций. — Ты об этом хотел напомнить?
Присутствовать на чужих семейных разборках я хотела меньше всего. Да и вдруг почудилось, что без меня разговор мог бы сложиться иначе. Оставив книгу на подставке, я соскользнула со стула и сделала вид, будто заинтересовалась чем-то, направившись к одному из проходов. Найти дорогу к выходу уже было несложно.
На улице я застыла в тени колонны, глядя на алую туманную дымку, ползущую между зданиями и огибающую фонари. От неё тянуло холодом, который развенчивал очередной миф об аде. Я поёжилась, но возвращаться не стала Лучше дождаться Азраила здесь, чем снова видеть тот взгляд.
Внимание привлёк шелест и я вовремя повернула голову, чтобы увидеть, как тёмная фигура, возникшая прямо из воздуха, останавливается на ступенях, складывая за спиной огромные крылья.
— Азраил! — безошибочно определила я, рванувшись к ангелу.
— Что ты тут делаешь? Почему не подождала внутри? — спросил он настороженно.
— К Хатту заглянул отец, я решила им не мешать, — это была лишь часть правды, но Азраила она устраивала. Меня же радовало его своевременное возвращение, на фоне чего все прочие эмоции гасли.
— Самаэль. Он не говорил с тобой?
Вряд ли обращение в пустоту можно было назвать диалогом. Я отрицательно качнула головой.
— Тут холодно. Как насчёт чая?
— А как насчёт полетать? Я видел, как ты смотрела, — он говорил вполголоса и уже держа меня за руку.
— Сомневаюсь, что это поможет согреться, — пошла на попятную я. Тома боялась высоты, пережив падение в детстве, а я…
Над городом разнёсся запоздалый вскрик, а потом я задохнулась высотой, самым восхитительным чувством на свете. Огни, дома, далёкая полоска заката — реальность предстала с новой, пугающей остротой. За короткий промежуток времени я узнала, что такое падать в небо и доверять безоглядно. Меня бережно обнимали, доказывая от какого счастья я только что чуть бездумно не отказалась. Снова хотелось кричать, но уже от безумного восторга.
Азраил приземлился на крыше одной из немногочисленных высоток. Продолжая держать меня на руках, он счастливо улыбался. Пусть как сумасшедшее билось сердце и дрожали крылья, такое счастье точно было заразным. Оно накрывало с головой, даря неповторимое ощущение, что абсолютно всё по плечу, а мечта реальна.
Находясь вне себя от восторга я так и не поняла, кто первым сделал решивший всё шаг. Его выдох будто опалил кожу и наши губы соприкоснулись. Безумный полёт продолжался. Только теперь я больше не понимала, где твердь, а где небо. Тело обрело невесомость, и перед глазами мелькали звёзды Возможно происходящее с нами неправильно, но так было необходимо. И кто разберёт, кто нуждается в другом сильнее: я, потерявшаяся и забывшая себя, или он, ангел, чей удел уносить человеческие жизни.
Ветер плеснул холодом, словно стремясь разбить вдребезги и утащить наше тепло по кусочкам. Азраил не уступил, прикрывая меня и не говоря ни слова, куда-то перенося. Полумрак менял очертания предметов и я не сразу узнала квартиру, где проснулась сегодня утром.
Молчание затягивалось. Меня выпустили из рук и я прислонилась к окну, чтобы не упасть. Азраил же даже не смотрел в мою сторону, словно взвешивая что-то про себя и решая.
— Я не должен был так поступать, — тихий голос ангела был наполнен тоской.
— Всё в порядке, правда, — попыталась заверить я его. Себе же пообещала всё понять и принять, как бы не было больно. Бояться неминуемого уже поздно. Он — не человек и мыслит, исходя из опыта не сопоставимого с человеческим.
— Ты здесь, хотя я мог бы давно тебя отпустить, — продолжил Азраил. — Ты ведь видела Самаэля. Он тоже был на месте той катастрофы и я обещал не затягивать с решением. Мы оба призваны поддерживать порядок, а не нарушать.
— Но ты проводил Тому, а я…
Он посмотрел мне в глаза и я осеклась, понимая всё без слов. Я не должна быть тут, в аду, на земле, в этом мире и в не своём теле. Но такого не бывало прежде и Азраил позволил себе временное исключение.
И не просто так я не ощущала обычного голода или жажды, а усталость принимала, как нечто обязательное. Иллюзия жизни, в комплекте с эхом чужих воспоминаний. Только холод настоящий. Он преследовал меня и зовёт с Той стороны голосами ушедших. Странно ещё, что настоящая хозяйка тела не вернулась, чтобы восстановить справедливость.
— Получается, физически я мертва?
— Я немного повернул время вспять и замедлил его, — признался ангел Смерти. — Пока ещё ты находишься в пограничном состоянии.
— Но скоро это закончится, — озвучила я недосказанное. — Когда, Азраил?
— У тебя остался лишь день от силы, после чего я уже не смогу задерживать процессы.
Я ещё успеваю на праздник. Правда, какой в этом смысл? Исполнить обещание, узнать о себе и уйти в неизвестность.
В сознании вспыхнуло воспоминание о полёте и поцелуе на крыше, причиняя почти нестерпимую боль. Но за неё я была даже благодарна. Я — не Тома. У меня не было ничего и ничего больше не будет. Кроме этих ярких мгновений. Он ведь обязательно сохранит их и будет нести в себе до скончания времён.
Хотела бы я запомнить…
— Спасибо тебе. За всё, — я улыбнулась, не обращая внимания на то, что глаза давно жгло от слёз.
Азраил заметил мою нерешительность и снова притянул в свои тёплые объятия.
— Я слишком сильно привык к тому, что все мои решения правильны. Любая загадка обычно была лишь вопросом времени, чего у меня предостаточно, — проговорил он. — До твоего появления я редко испытывал сомнения. Ситуации, когда что-то идёт не так, просто раздражали.
— Сложно поверить.
— В мои эмоции, чувства? Они есть, но лучше абстрагироваться от них во время работы. Как ты понимаешь, я всегда должен действовать быстро и чётко.
— Что же изменилось?
— Случая, подобного твоему прежде не было. Я решил узнать как можно больше, но где-то год спустя после нашей первой встречи поймал себя на мысли, что давно не воспринимаю наши разговоры, как работу. Мне нравилось проводить с тобой время, болтая просто так. Самым сложным и забавным было заново учиться улыбаться. Тогда ты сказала, что так, как я это делаю, никуда не годится и заставила тренироваться.
— Наверное, ты возмутился, — предположила я, чувствуя, что краснею. Оставалось надеяться, что я не пыталась защекотать ангела Смерти.
— Поначалу. Но есть вещи, которых нельзя добиться нарочно. Искренность из их числа.
— Тебе её не занимать, и улыбка у тебя на самом деле красивая. Я люблю, когда ты улыбаешься…
И до последнего вздоха буду любить.
Я не удержалась от порыва дотронуться до лица мужчины, проведя кончиками пальцев по чётко-очерченным скулам. Он же продолжал смотреть так, что дыхание замирало.
— Что будет там, за порогом? — у кого же ещё спрашивать о таких вещах, если не у ангела Смерти. — Я смогу вернуться?
— Когда тебя что-то связывает с этим миром, то вернуться можно, — он перехватил мои запястья, прижимая ладони к своей груди. — Обычно те, кто появился здесь впервые, не начинали со смерти. Многие успевали обзавестись семьями, близкими, оставить след.
— А я начала не с того…
Город плыл сквозь ночной мрак навстречу рассвету, словно огромный корабль. Сколько бы не длилась эта ночь, за ней наступит мой последний день.
7. Огни
Наутро я почувствовала сильную слабость, разливающуюся во всём теле. Хотелось свернуться калачиком и ничего не делать. Учитывая ставшее уже привычным исчезновение Азраила, исполнить это желание было несложно. Стоило лишь поудобнее устроиться на кушетке и закутаться в плед.
Пока сердце всё ещё билось, я могла улыбаться и видеть сны, перенося в них согревающие душу воспоминания.
Перед глазами разливался ало-золотой свет, будто смеженных век коснулись яркие солнечные лучи, а затем меня с ног до головы окутало теплом. А за ним… что-то подсказывало, что там могло воплотиться любое из моих желаний.
— Проснись! — требовательный мужской голос и впившиеся в плечи сильные пальцы, спугнули видения, которые едва не стали осязаемыми. — Что ты творишь, глупая?
— Хатт? — его я меньше всего ожидала здесь увидеть. Но демон упорно никуда не хотел исчезать, и плед от него меня не спас.
— Вставай, быстро!
Тут этот негодяй дёрнул меня сильнее, чем сам планировал, а меня угораздило взбрыкнуть и в итоге я с грохотом свалилась на пол. Извиняться никто собирался, как и уходить. Напротив, меня подхватили на руки и куда-то понесли, одевая уже по пути, как маленького ребёнка.
— Если ты не прекратишь вырываться, нам придёт… — демон не договорил, поскольку снаружи раздался непонятный гул, от которого задребезжали стёкла.
Хатт выдохнул, когда звуки стихли и поставил меня на ноги.
— У Азраила возникли осложнения. Нужно сваливать, — тихо пояснил он.
— Это из-за меня? Что с ним?
Деликатный намёк на проблемы Азраила, порождал больше подозрений. Осложнения у ангела Смерти? Пожалуй, они могли бы выглядеть, как зомби-апокалипсис, но вряд ли случилось нечто подобное.
— Я ничего не знаю, но он оставил мне инструкцию на экстренный случай, — быстро предупредил Хатт, стараясь выглядеть достаточно убедительным, будто разговаривал с младшей сестрой. — Сейчас как раз такой. Ты понадобилась Небесам.
— Зачем? — удивилась я, невольно припоминая тех недотёп, которые представлялись ангелами. Не таким уж и безобидными они оказались.
— А не всё ли равно захотят тебя убить или использовать как оружие?
Я замолкла, не найдя ответа. Убить — понятно. Но оружие? Да я еле тельце своё таскаю. Проще поверить в то, что захватив меня, они попытаются влиять на решения Азраила.
Тем временем, Хатт к чему-то прислушался, продолжая крепко сжимать меня за руку. Из сдвинутых на шею наушников доносилась негромкая музыка. Адский архивариус и не думал расставаться с любимым плеером даже в такие моменты.
Лестничную площадку здесь заменял вполне уютный холл, где Хатт сразу потянул меня к низкому окну. Увидев, что покинуть здание демон собирается прямиком через него, я нервно дёрнулась. Никаких пожарных лестниц снаружи не было и в помине, лишь водосточная труба и короткие карнизы других окон.
— Держись крепче и помалкивай, — прошептал Хатт, не позволив задать вопрос. — Это они шастают туда-сюда, когда захотят, а нам с тобой придётся сильно постараться, чтобы добраться до Предела.
Болтаться за плечом у демона оказалось занятием не таким приятным, как парить над ночными крышами с Азраилом. Утешало лишь то, что судя по сноровке с которой адский архивариус лазал по карнизам, ронять меня он был не намерен. Как только мы оказались внизу, что-то стремительно пронеслось сверху и послышался шелест крыльев. Оглянуться я не успела…
— Это не он! Бежим! — мгновенно среагировал демон, увлекая меня в переулок.
Некоторое время мы петляли по узким переходам, ныряя под широкие арки между домами и избегая открытых мест. Я не надеялась, что это всерьёз поможет затеряться, но лишних вопросов не задавала, экономя дыхание.
Наконец, Хатт вновь перешёл на шаг, замедляя и его у лестницы в полуподвальное помещение.
— Только осторожней… — парень придержал меня за локоть, помогая без травм преодолеть кривые ступени.
Старая тёмная дверь коротко скрипнула петлями, приоткрываясь только затем, чтоб пропустить нас внутрь. И не только в первые мгновения глазам привыкшим к дневному свету было сложно что-либо различить. Внутри словно колыхалась живая тьма, почти ощутимо касаясь ладоней и лица. Лишь обоняние сразу уловило лёгкий запах духов витающий в воздухе.
До ушей донеслось невнятное бормотание Хатта, после чего темноту разбавило бледно-голубое свечение. Оно исходило от символов выведенных прямо на каменной стене и образующих полукруг.
Проявление магии я видела впервые и поэтому замешкалась, когда демон подтолкнул меня к знакам. Но времени для вопросов давно не осталось, равно как и для удивления.
— Просто коснись центра, — сказал Хатт, сжав моё плечо. — И… держись там!
— Спасибо… — прошептала я на мгновение встретившись глазами с адским архивариусом и протянув руку к символам.
Вместо холодной и шершавой поверхности моя ладонь нашла лишь пустоту, а лёгкий толчок в спину не позволил более медлить. Яркий солнечный свет резанул по глазам и мир наполнился гулом голосов и звуков. Дневной Предел встречал меня словно бурно радуясь, как и положено, когда встречают после разлуки и знают, что скоро придётся расставаться вновь.
***
Найти фею в современном городе, да ещё и перед самым праздником оказалось не сложнее, чем выпросить у прохожих телефон. Очевидно, что мой растрёпанный внешний вид не внушал доверия, отчего повезло едва ли не с десятой попытки. И появление миловидной задумчивой девушки походило на настоящую милость судьбы. Ведь набирая нужный номер я вдруг с немалым удивлением обнаружила, что тот уже есть в списке.
— Так вы знаете Элю? — обрадовалась незнакомка, беззастенчиво подглядывающая через плечо. — А я всегда говорила, что Предел — маленький городок.
Не могла с ней не согласиться, хотя не удивилась бы, узнав о том, что чуткую феечку тут знают многие.
— Ты всё-таки передумала? — прозвенел из динамика лукавый голосок стоило дозвониться.
— Эля, это… гостья, помнишь?
Пауза в трубке сменилась удивлённым смешком.
— Я ждала… — фея заговорила тише и уже не так радостно. — Если ты не передумала, приезжай ко мне прямо сейчас, тебе запишут адрес.
Не забыв поблагодарить девушку с телефоном за помощь, я отправилась по указанному адресу. Благо мне ещё и дорогу объяснили. Эля жила в районе с садами и парками. Её собственный дом стоял на пригорке, откуда открывался вид на декоративное озеро и парк. Суетящуюся у дорожки фигурку феи я заметила ещё издали. Будто почувствовав моё внимание, она вскинула голову и поспешила навстречу.
— В тебе столько боли и холода, — большие зелёные глаза Эли подозрительно заблестели. Девушка стиснула меня в объятиях и тут же потащила в дом, не слушая сбивчивых возражений.
Изначально мой план состоял в том, чтобы появится в самый разгар праздника, тем самым снизив риск попасться на глаза тем, кому не следует. Однако у Эли были свои мысли. Она неожиданно решила, что обязана присматривать за мной.
— Мне кажется, ты чего-то не договариваешь, — заметила я, поймав тревожный взгляд феи.
— Я сама не понимаю, что творится в городе, — девушка тяжело вздохнула и добавила: — До меня доходили лишь обрывки разговоров о том, что небесные силы ищут кого-то. Девушку по описаниям похожую на тебя. Людям даже отпущение всех грехов за нахождение посулили…
Сильно же там всполошились. И в ад спустились, и тут успели пошуметь. Знать бы ещё в чём именно причина…
— Эль, а ведь они действительно меня разыскивают. — Признание далось легко. Фея как никто другой заслуживала правды. — Ты рискуешь.
— Мы все рискуем, поселившись здесь. Ангелы ведь никогда не оставят этот город, продолжая сражаться за свои идеалы, раз за разом отыскивая новую цель. И я думаю, что только это позволяет им чувствовать себя живыми, воспитывать новых воинов. Они, как и мы, пытаются выжить, — Эля закончила свою тираду задорной улыбкой. — Если ты не против, у нас ещё есть время для небольшого преображения.
***
Если бы не фея, я могла в очередной раз махнуть на свой внешний вид. Однако благодаря стараниям и настойчивости Эли, на празднике мне было суждено появиться в совершенно ином амплуа.
— В первую очередь они будут искать беглянку в потёртых джинсах, а не заглядываться на фей, — напомнила мне девушка, замечая, что я продолжаю нервничать.
— Думаешь, я похожу на фею?
Бело-зелёное платье, высокая причёска и лёгкий макияж чудным образом изменили меня до неузнаваемости, но всё же, я полагала, что сверхъестественных существ не обмануть так просто.
— Ничего не бойся, магия Бельтайна тебя защитит. Но если что, мы тебя прикроем, — Эля подмигнула.
Под загадочными «мы» подразумевались конечно же многочисленные друзья девушки. С ними под смех и песни нам и случилось добираться до места празднования в небольшом цветном автобусе. И пока мы ехали, глядя на угасающий кроваво-красный закат, я успела позабыть об опасности и пожалеть о том, что не узнала Предел ближе.
А может… есть ещё шанс?
Как бы то ни было во мне продолжала жить странная надежда на лучшее. Каким оно будет я пока не знала, но верила в то, что не всё так плохо. Данная самой Смертью отсрочка и возможность быть здесь этой ночью. Ну кто назовёт это прихотью?
Зажжённые на холмах костры венчали их золотым заревом, а взлетающие искры чудились возвращающимися на небо звёздами. Совсем скоро наступит время для особенных ритуалов и танцев, но сейчас люди и нелюди радовались жизни. Эля оказалась права и здесь сложно было кого-то найти, а потеряться легче лёгкого. Но я уже знала, куда мне нужно попасть, и ничего не страшилась.
— Станцуй с нами, — в очередной раз поманили меня протягивая чашу, где плескалось сладкое летнее вино.
Пусть я успела уже и выпить и потанцевать, но выразительный взгляд тёмно-синих глаз незнакомки вынудил меня принять приглашение. Она была сродни властвующей в Пределе хмельной ночи, не похожая ни на кого здесь, но всё же кого-то напоминающая.
— Ты мне нравишься, — произнесла женщина с улыбкой. При этом она слегка склонила голову набок и тёмные локоны, укрывающие её плечи и спину, всколыхнулись живым мраком. В воздухе распространился знакомый аромат.
— Кто вы? — Разумнее бы было сбежать пока не поздно, да неожиданные объятия помешали.
— Не бойся. Я тоже гостья на этом празднике, — лукавый блеск в зрачках собеседницы стал отражением странной беззвучной молнии, озарившей небеса. — Смотри, кто-то вздумал бросить вызов Смерти.
На том месте, где несколько мгновений назад сверкала молния вниз метнулось что-то светлое, рассыпая короткие импульсы. За ним устремилась тень, напоминающая издали огромного коршуна, падающего на свою добычу.
— Азраил, — прошептала я не в силах оторвать взгляда от неясных всполохов и теней в небе.
— Теперь поспеши, — шепнула женщина-ночь целуя меня в висок и отпуская к костру. К тому самому, куда я так стремилась.
Только отпустивший прошлое может пройти через огонь. Но для этого мне только предстояло столкнуться с ним лицом к лицу. Вдохнув горячий воздух, я сделала шаг и смело взглянула перед собой почти физически ощущая, как изменяется реальность, готовясь к перерождению.
***
— Не сердись. Мы ведь друзья, верно?
Пламя касается ладоней, не обжигая сильно. Оно бы вообще не обжигало, если бы не злилось. Только огненные боги были и будут самыми вспыльчивыми. Этот и вовсе будучи ещё мальчишкой умудрился натворить немалых бед за что его пришлось вернуть на время в свой очаг. Потрескивая теперь ветками и плюясь искрами он выглядел донельзя забавно в своём заточении.
— Шайн, я люблю тебя, но не хочу, чтобы тебе потом пришлось о многом жалеть… Понимаешь, я ведь ответственна.
Более чем. Исколотые в кровь пальцы и вытканное с любовью полотно мира лучшее доказательство этой ответственности. И как бы тяжело не было, творец всегда должен приглядывать за своими творениями. В особенности за такими сильными, как Шайн.
Пожалуй, он всё понимает, но не может совладать со своими эмоциями. И однажды вдруг оказывается, что даже творцы не всесильны. Рок беспощаден и одной малой искры хватает, чтобы спалить полотно, заставить исчезнуть с ним целый мир.
Яростное пламя под чёрными небесами. Другие боги ещё слишком слабы, чтобы справиться с ним. Напрасно взывать к милосердию огненного бога, Шайн уже не может остановиться, хотя был бы и рад. И ему уже кажется жутко несправедливым то, что его творец, не в силах спасти мир, даёт шанс ему, приказывает жить.
Очнувшись от транса я опустила взгляд на свои руки. Мне до сих пор мерещилась липкая гарь в обожжённых пальцах. Осознание жестокой истины никак не желало укладываться в голове, но уже свежие воспоминания говорили об обратном.
Я — творец-неудачник, который и выжить-то умудрился только на время. А на всё, что меня хватало тут это иллюзии, в которых я искала свою защиту. Сначала в поезде, а потом невольно пыталась провернуть такое в квартире Азраила. Если бы не Хатт неизвестно, чем бы всё закончилось. Конечно, Небесам не требовался другой демиург, но применение моим силам они бы нашли.
Перед внутренним взором промелькнули возможные вероятности будущего и я содрогнулась всем телом. Не нужна я этому миру такой, какая есть — слишком опасно. Мысль о том, что пострадают те, к кому я успела привязаться, хуже перспективы умереть.
Я перевела взгляд на огонь, где видела крушение своего мира. Прежние видения уже поблекли и среди танцующих языков пламени я рассмотрела нечто иное. Сначала вспыхнули жёлто-зелёные глаза, а затем сформировалось знакомое лицо.
За мной явился Самаэль — один из ангелов Смерти. Порыв ветра заставил искры взметнуться высоко в ночное небо, и в следующее мгновение этот поистине пугающий мужчина уже стоял в шаге от меня.
— Время на исходе. Если ты не примешь решение, это сделаю я, — спокойно произнёс он.
В руках ангела блеснул, ловя блики пламени, изогнутый кинжал. Однако неожиданно мне протянули его рукоятью вперёд.
— Я подарю тебе забвение и покой. Они нет. Пока ты здесь, они будут пытаться манипулировать Азраилом.
Как бы не пугал меня образ Самаэля, я чувствовала, что он не лжёт. Кроме того, он был одним из тех, кто не пошёл бы против Азраила.
Небо снова прорезала молния и для меня это послужило сигналом к действию. Небольшой алый росчерк на ладони и рука начала неметь, а страх и усталость куда-то отступили. Я же увидела в этом единственную возможность благодарно улыбнуться ангелу, который меня так страшил.
— Передай Азраилу, что я его… не оставлю, — пусть последние слова дались с большим трудом, но похоже, я сумела удивить свою смерть.
И сделав последний счастливый вздох я упала в небо.
8. Закаты
Хатт не старался соответствовать образу хорошего сына и брата. По мнению отца он был недостаточно решительным и потому бросил военную карьеру. Мать уважала выбор сына и поддерживала его, однако ей вполне хватало забот с младшими братьями и сёстрами Хатта. А он в свою очередь не особо умел ладить с детьми.
Но история Азраила словно перевернула что-то внутри. Впервые за всё время этот одинокий и холодный на эмоции ангел пытался заботиться ещё о ком-то. И не из профессионального интереса, не потому что не должен ошибаться. Что-то притягивало этих двоих.
Настолько, что ангел Смерти не пошёл ни на какие уступки, не поддался провокациям. И настолько, что слабая с виду девушка не дрогнув сумела сделать правильный выбор. Сомнения могли терзать окружающих, но не их.
Хатт хорошо запомнил лицо Азраила в ту ночь. Бесстрастный, словно изваяние, но готовый сражать армии, если потребуется. Казалось, что до того момента никто из небожителей не задумывался всерьёз о том, какой властью на самом деле наделены ангелы Смерти. Когда опомнились, было уже поздно.
Дом встретил адского архивариуса знакомым теплом. Лилит всегда была замечательной матерью и хозяйкой. Даже сейчас, когда…
— Вот и ты, — Самаэль смотрелся довольно странно с двухгодовалыми двойняшками на руках, но его спокойствие показывало немалый опыт. — Я тут разрываюсь.
— Где все? Неужели ты… смотришь за порядком? К ней точно можно?
Отец закатил глаза. Ну да, в роли домохозяйки его точно не представишь, но на что только не пойдёшь ради любимой.
— Иди уже!
Из спальни Лилит не доносилось ни звука, что ещё раз заставило Хатта задуматься о том, вовремя ли он пришёл. Помогла определиться слегка приоткрытая дверь комнаты.
— Мама? — Хатт пошёл в комнату залитую мягким светом нескольких ламп.
Лилит, вечно юная, царственная красавица, возлежала на больших мягких подушках, разметав чёрные косы. Рядом, у её груди, в импровизированном гнезде из одеял и пелёнок, брыкался маленький комочек.
— Здравствуй, родной, — Лилит подняла на сына большие тёмно-синие глаза и с нежностью ему улыбнулась. — Познакомься с младшей сестрёнкой.
Он приблизился к постели и встал на колени, заглядывая. Братишки и сестрёнки у него уже были, но вот конкретно эта, умудрилась сразу вцепиться в волосы демона и больно дёрнуть.
— Ай!
— Осторожней, Тиеми у нас будет самой шустрой.
— Тиеми, — повторил Хатт, разглядывая карие с золотистыми вкраплениями глаза. Кого-то они ему напоминали. — А почему отец не с тобой?
— Тиеми не пускает, — мама тихонько рассмеялась. — Представляешь, гонит своим криком. Стоило ему посмотреть на неё… а ты ведь посидишь тут с сестрёнкой? Я только проверю, как он справляется.
Хатт не мог отказать. Лилит выглядела донельзя убедительно, хотя с ней в принципе трудно было спорить. Иногда Самаэль жаловался на это, но всё же стойко терпел, потому как безумно любил.
— Мам, только и в самом деле недолго, хорошо?
Самая прекрасная женщина ада, поцеловала сына в щёку, очаровательно улыбнулась и была такова. Большая семья как никогда требовала внимания и контроля.
В итоге Хатту пришлось задержаться на срок гораздо больший, чем недолго, ну, а со временем…
***
Тиеми часто помогала брату. Она давно привыкла к хранилищу, ведь он ещё с младенчества таскал её за собой. Так было спокойнее всем, в том числе и Самаэлю. Нет, она давно привыкла к отцу, но поначалу без слёз и криков не обходилось. Это и стало первоначальной причиной того, что Хатт начал брать её с собой.
— Мелкая, ты опять! — послышался голос брата, отразившийся от стен хранилища. — Сколько раз говорил, чтобы не брала с собой скейт.
— Не будь занудой, так удобней, — весело отозвалась та и подмигнув, скрылась за поворотом. На скейте.
И наушники ему пришлось покупать в два раза чаще, ведь она переняла его привычку. Несносное существо к тому же вечно пропускало занятия. Бедные учителя так и не смогли с этим справиться, ведь Тиеми всё необходимое уже знала благодаря хранилищу. Успела и потрепать им нервы, вызнавая о мире людей всё, что можно и нельзя. Невыносимая и странная, но любимая сестра. Если бы не взгляд, то ребёнок ребёнком. Говорили, что это у неё от отца, но Хатт не верил. Он замечал гораздо больше, чем произносил вслух.
***
Каждый раз она уходила домой перед закатом. Скейт нёс её по знакомым наизусть улицам, ветер бил в лицо и ей чудилось, что она будто вот-вот окунётся в солнечный свет, который с каждым мигом становился всё более зыбким. Лейтмотивом этому действу всегда служил звучащий в наушниках рок.
Она не мечтала служить в элитных войсках или работать под началом у самого Князя, как многие её сверстники. Тиеми хотела летать.
Ведь само имя Тиеми — значило нечто большее, чем пустота. Её имя — полный простор, где нет конечных точек. Девочке сколько она себя помнила снилось небо, она была до сих в него влюблена. И возвращаясь домой она забывала об усталости, позволяя себе чувствовать то, что испытывала в своих снах.
В этой части ада было мало прохожих и Тиеми наслаждалась движением, почти полётом. Если прикрыть глаза, взмахнуть руками, как крыльями, ловя ветер, то разница может стать совсем незначительной.
Девочка радостно захлёбывалась от безумного водоворота чувств внутри и громко подпевала исполнителю. Голос дрожал от эйфории, но она не боялась быть услышанной и осмеянной.
Тиеми ничего не боялась с малых лет и, наверное, иногда зря. Она никогда не была готова к промахам. Так, на следующем повороте, у неё не получилось идеально в него вписаться. Точнее в поворот не получилось, а вот во что-то другое вполне…
Внезапная преграда оказалась гораздо мягче, нежели стена или асфальт, но, тем не менее, наушники сразу слетели от удара и отправились в неизвестном направлении. Саму же Тиеми кто-то перехватил за руку, и до того аккуратно, что девочка не упала, когда скейт выпрыгнул из-под ног.
Она собиралась поблагодарить своего спасителя, но слова застряли на полпути, едва их взгляды встретились. Красивый темноволосый мужчина смотрел так знакомо. До боли, которая как небо, необходима и бездонна.
Каким только чудом она заметила, что закат от неё загораживают большие угольно-чёрные крылья.
Ангел. Настоящий ангел. Тут, в аду.
Мысли ещё скакали испуганными кроликами, а удивление уже сменилось воспоминанием. Азраил. Она должна была видеть его изображения. Наверное, поэтому помнила…
— Можно потрогать твои крылья? — как обычно язык и руки оказались быстрее разума. Иначе она вспомнила бы, что о нём рассказывали.
Ангел неподвижно замер, когда девочка почти дотянулась до его крыльев свободной рукой.
— Можно, — услышала она тихий голос, а затем её руку выпустили.
С трепетом коснувшись чёрных гладких перьев, она вдруг обнаружила, что они мягкие и тёплые, словно нагретые солнцем. Девочка до боли прикусила губу, пытаясь справиться с нахлынувшими вдруг чувствами. Что-то было не так и вместе с тем очень правильно.
Она точно знала, что он пахнет небом и готовит самый вкусный чай. В аду, на небесах или на земле, неважно. А ещё ему безумно идёт улыбка и искренний смех. Откуда только, если ни в одной книге об этом нет и не будет? Ведь он одинок и не рассказывает никому своих историй, даже чай, наверное, никому не готовит.
Тиеми не заметила, как плачет, а потом стало слишком поздно.
— Всё-таки ударилась? — недоверчиво пробормотал мужчина, вставая перед девочкой на одно колено и убирая крылья, которые тут же растворились чёрной дымкой.
Девочка не выдержала, повиснув на шее у ангела Смерти.
— Нет, — она не думала даже о своём скейте и наушниках. — Чай… мне нужен твой чай.
— Что? — Азраил оторопел и Тиеми почувствовала, как напряглись его плечи. Казалось, что в одну из бесконечно долгих секунд сердце оборвётся… если он оттолкнёт её такую странную и уйдёт прочь.
— Чай, — упрямо повторила она, цепляясь тонкими пальчиками за его плащ что было сил. Нужно всё предусмотреть, и в первую очередь, его попытку к бегству. Тиеми ждала от Азраила чего угодно, но он рассмеялся, а затем обнял её сам.
— Будет тебе чай. И небо тоже будет. Только не пропускай больше занятия, ладно?
Спасибо за чтение
Вернуться к книге