Город Мёртвых

Глава 1

Туман. Он был повсюду: стягивался в плотный занавес, который нельзя рассеять. Пальцы окунались в газообразное молоко с запахом древесного мха. Тяжелое дыхание и отдаленные голоса сменились протяжным гулом. У Эли сложилось впечатление, что она находится на заводе, в машинном отделении. Вот только тепла там не было.

Дрожь.

Эли открыла глаза.

Своё путешествие девушка начала на дороге. Высокие каблуки с набойками отбивали ровную дробь по асфальту. Это было единственное осязаемое тёмное пятно, окружённое непроглядным белым полотном. Она шла, не спуская глаз с горизонта. Он был впереди - Эли в этом не сомневалась. Ей хотелось протянуть руку сквозь облако, и узнать, что находится там, за ним, но всё, что она могла - идти без остановки, потому что ноги сами её вели. Туман расступался перед ней, и подобно молнии на куртке, послушной движению невидимой руки, застегивался - назад дороги не было.

Она шла дольше положенного. Пухлые губы цвета спелой вишни приоткрылись на вдохе. Легкие покалывало, горло обожгло. Стеснённая чёрным платьем грудь дрогнула и вновь опустилась на выдохе. Под лопаткой постукивало сердце. Резко кольнуло в правом боку. Кончики пальцев онемели, и Эли поспешила сжать кулаки. Осознание себя в пространстве безвременья с каждым шагом отчётливее пронизывало пылающий разум. Она ухватила в воздухе блуждающий вокруг неё шелест. Мгновение и обнажённые плечи накрыла атласная мантия. Она была черней самой ночи и тянулась длинным шлейфом, уходящим в туман. Каштановые волосы заплетены в круговую косу и покрыты капюшоном. Несколько прядей выбились из прически и завитые локоны, как маленькие пружинки, подпрыгивали при ходьбе.

Эли не видела дальше собственного носа. С каждым шагом ей становилось труднее дышать, будто она несла что-то тяжёлое. Коснувшись длинными холодными пальцами груди, задела круглый предмет - медальон. В самом его центре, обрамлённом тонкими заострёнными щупальцами, красовался огранённый рубин. Он был тёплый.

Гул усиливался. Его сопровождал лязг тяжёлых цепей. Эли почувствовала себя дурно: перед глазами темнело, а в голову ударил электрический разряд. Стоило ей подумать о передышке, как ноги вросли в землю. Эли потянуло вперед и, не удержав равновесие, она упала на колени. Её бил озноб; на лбу выступил холодный пот. Эли шевелила губами, зачитывая молитву.

Ком в горле исчез, пульсация в висках прекратилась, и Эли облегчённо выдохнула. Зрение вернулось к ней. Она поднялась на ноги и осмотрела ссадины на коленях. Их саднило.

С каждым новым шагом сердцебиение и стук каблуков слились в один рваный ритм. Теперь она ощущала удары под пяткой. В воздухе витал привкус гнили и сырости, оседающий крупными хлопьями на языке. Хотелось сплюнуть. Из туманной дымки над головой, из того, что называют небом, посыпались серые снежинки. Пепел. Девушка ускорила шаг.

Нога, обутая в чёрные лакированные туфли, наступила на что-то твердое. Эли снова остановилась.

Опустившись на корточки, Эли подняла ключ. Местами он был ржавым, а ручка прогнила настолько, что рассыпалась в руках. Подувший ветер, направление которого не получилось определить, сдул почерневшую пыль. Когда Эли выпрямилась, увидела в шаге от себя железные ворота. Вертикальные прутья уходили вверх и заканчивались арочным сводом. Не прикасаясь к шершавому, покрытому коррозией металлу, девушка вставила ключ в замочную скважину. Повернула.

Глухой щелчок походил на выстрел. Решётка заскрипела, отворяясь перед Эли. Протяжный звук резал по ушам. Девушка поёжилась, но жмуриться не стала. По коже забегали мурашки - ещё одно новое чувство. Пройдя через ворота, она остановилась. Вновь раздался скрип. Эли сжала ткань плаща, подтянула его, но конца не увидела, а покрытые рыжей коркой прутья поглотил туман.

Гул вернулся, как и звон цепей. Голоса становились громче, но слова все ещё не были понятны. Девушка глубоко вздохнула, осматриваясь по сторонам. Всё тот же туман окружал её. Медленно перемещаясь по кругу, он не позволял заглянуть за занавес.

Эли продолжила свой путь.

Дорога оставалась неизменной, но едкий запах гнили заставлял карие глаза слезиться. Разлагающаяся плоть стояла перед глазами. В тумане появилась черная тень. Фигура растаяла, как сигаретный дым, забирая с собой часть белой дымки. По обеим сторонам дороги показались невысокие бордюры, а за ними поросль травы с надгробиями. Часть из них покосилась, другая – полуразрушенная. На всех вырисовывались причудливые символы, которые загорались после того, как девушка оставляла их позади. На одном из каменных надгробий, самом простом и новом среди остальных, не было надписи и только красная, благоухающая роза лежала на холмике могилы. Её сладкий аромат казался чужеродным среди гнили и разложения. Эли подобрала её, но стоило поднести цветок к носу, как он завял и рассыпался.

Запахло прелой травой из самой глубины леса. Воспоминания постепенно заполняли пробелы в голове потерявшейся девушки, но они казались призрачными, ненастоящими: высокие деревья переплетались друг с другом, шелест листьев, взмах чёрного крыла и яркий холодный диск луны... Эли отвлёк скрежет. Он доносился со стороны ворот. Промелькнула мысль, что её преследовали. Она продолжала зажигать огни, продвигаясь вперёд по той же дороге.

Надгробия сменились фонарными столбами. Плотный туман не давал яркому свету пробиться и осветить дорогу. Но взглянув вверх, можно было увидеть сияющие шары, неподвижно зависшие в воздухе. Чёрные трубы, вкопанные в землю, в молочной гуще соприкасались с зажжёнными плафонами. Внезапно появившийся холод, бесстыдно забрался под подол.

Издалека туман принёс странный звук. Эли сначала не обратила внимания - стук каблуков окружал её, заполняя пространство, в которое не мог проникнуть туман. Она чувствовала себя, как жук, пойманный в банку. Рука перемещала невидимый барьер в сторону, куда хотело пойти насекомое. Не касаясь прочных стен, пойманный жучок и не подозревал, что его свободу ограничили. Но осознание заключения пришло в тот момент, когда он коснулся стекла и в панике побежал в другую сторону, больно ударившись о жестокую реальность.

Ровная асфальтированная дорога бесконечно тянулась вдаль. Эли куталась в лёгкую атласную ткань мантии. Зубы ещё не стучали, но сердце уже сжалось, превратившись в маленький снежный комок. Из приоткрытых губ, вырвался пар. Девушка на секунду закрыла глаза, а когда их открыла, взмахнув длинными ресницами, перед ней снова возвышались сводчатые ворота. «Выход», - пронеслось в воспаленной голове. Эли обхватила прутья. Под ноги ей падала ржавчина, и протяжный скрип не смазанных креплений, терялся в тумане.

Ворота не поддавались. Замочной скважины не было, как и волшебного ключа, но девушка продолжала трясти бездушную железяку в надежде, что ставни слетят с петель. Среди гулкого эха она расслышала тот же скрежет и шорохи, которые были на кладбище. Они следовали за ней по пятам, загоняя её, как умелый охотник молодую лань. Эли не оставляла попыток выбраться из странного заточения. Когда её порыжевшие пальцы дёрнули ворота на себя, стержни превратились в колючие ветви терновника. Длинные шипы вонзились в светлую кожу, оставляли царапины. Куст ожил и принял её в смертельные объятия. По ногам больно хлестнуло. В мягкую плоть впились сразу несколько иголок. Девушка вскрикнула. Попытки освободиться были тщетны, она причиняла себе боль, барахтаясь в окружении колючек. Шипы зацепились за мантию, увлекая добычу в ловушку.

Из тумана раздался стук копыт, на этот раз он был громче - кто-то приближался. Два молниеносных удара мечом и поверженные кусты шумно скрылись за густой пеленой. Мужчина в стеганной и прилаженной по фигуре бригантине спрыгнул с гнедого коня. Изо рта лошади выступала пена, из копыт торчали гвозди.

Храбрый рыцарь выглядел, как персонаж девичьих снов: высокий статный блондин с очаровательной улыбкой и голубыми глазами. Так воображение Эли обрисовало его. Как только девушка пришла в себя, то увидела его истинное лицо. Спаситель не имел голубых глаз: фиолетовая радужка обрамляла чёрный, заполненный пустотой зрачок. Не было и очаровательной улыбки. Его волосы имели цвет мокрого асфальта: засаленные, грязные. Незнакомец молчал. Он протянул к ней бесчувственные руки, Эли отпрянула. Кровь текла по её рукам и ногам, причёска растрепалась, а в глазах стояли слезы. Он сделал уверенный шаг ей навстречу, коснулся брошки на мантии. Разодранная ткань упала к ногам и превратилась в спутанный клубок мёртвых змей. Эли без тени сомнения бросилась в объятия мужчины. Ноги дрожали и подкашивались. Она обмякла в его руках.

Через какое-то время Эли очнулась на его руках. «Принц её грез» никуда не делся. Чёрная с синим отливом лошадь довольно фыркала и пощипывала траву, спрятав морду в тумане. Мужчина опустил девушку. Конечности обдало жаром. Кровь успела засохнуть, а ссадины и ранки затянулись тонкой корочкой. Эли заметила, что обуви на ней не было. Прохлада от шероховатой дороги остужала тело, и в блаженстве она прикрыла глаза. Её потянуло назад всё к тем же надежным объятиям, но он оттолкнул её, указывая вперёд.

Лестница уходила ввысь, в туман. Она вела всё выше и выше. Рубин вспыхнул и потяжелел. Треск и гул раздались за спиной. Эли вздрогнула, но не остановилась. Белые сгустки, как ластик стирали всё, что находилось позади. Кто знает, может, благородный рыцарь и его верный друг уже поглощены беспощадным туманом, и она больше не почувствует его горячие пальцы на вздрагивающих плечах.

Эли продолжала восхождение. Руки и ноги саднило, и металлический привкус осел на вишневых губах.

Наконец, добравшись до вершины, Эли увидела монолит. Он был из чистейшего мрамора, а в качестве барельефа выступали символы надгробий. В основании обелиска находилось углубление. Скрежет внизу становился громче, а ступени под ногами затряслись. Девушка ступила на пьедестал и вставила амулет в отверстие. Один за другим символы загорались, а круг, на котором она стояла, начал опускаться в непроглядный мрак.

Окруженная глухой пустотой, Эли боялась пошевелиться. Она не была уверена, что лифт остановился и вокруг неё кроме спасительного островка что-то есть. Сердце было готово переместиться в пятки, когда она опустилась на колени и рискнула провести руками там, где должен быть пол.

Видения не прекращались. Скрежет и звон бьющегося стекла; душераздирающие крики, заупокойное пение и яркий свет. По рёбрам больно хлестнуло, а лицо начало жечь. Приложив голову к полу, девушка почувствовала желаемую прохладу. Холод не давал ей потерять сознание и провалиться ещё глубже.

Пальцы ощупали гладкую поверхность - Эли была готова продолжить поиски выхода. Она выпрямилась и сделала неуверенный шаг. Подушечки пальцев покалывало от сковавшего тело страха. Отсутствие каких-либо звуков, по мере её удаления от входа, доводили до потери рассудка. Тьма поглощала голос и шаги. Эли чувствовала, как влажные ступни касаются стекла, но не слышала, как кожа с характерным причмокиванием отклеивается от поверхности. Девушка понимала, что обречена на вечные скитания. Но крохотный лучик надежды, теплящийся в груди, не покидал её.

С правой стороны загорелся свет. Белый, колючий. Он разрастался, принимая форму шара. Эли почувствовала исходящую от света вибрацию. По спине забегали мурашки. Подойдя к лучистой сфере, которая динамично сжималась и расширялась в такт сердцебиению, Эли коснулась холодного света. Ощущение падения накрыло её с головой. Перед глазами сменялись изображения ворот, надгробий с зажжёнными символами, роза, терновник с чёрными ягодами, рыцарь и монолит. Последнее, что она почувствовала, прежде чем раствориться в безвременье - резкий запах крови.

Насколько долгим было падение Эли не знала. Она почувствовала, что находится в крепком и теплом кольце, а сквозь стеганую ткань слышится размеренный стук. Мужчина смотрел на неё сверху вниз теми же пустыми глазами с фиолетовой радужкой. В стекле его глаз девушка не видела собственного отражения. Приподнявшись на цыпочках, коснулась холодных, бесчувственных губ. Закрыла глаза, вкладывая в безответный поцелуй всё тепло и любовь на которые была способна.

Эли открыла глаза, продолжая стоять босиком на асфальте с исцарапанными руками и ногами в окружении газообразного молока с запахом древесного мха. Она стояла в объятиях рыцаря-мертвеца. Его полуразложившаяся плоть источала тошнотворный запах. Вязкая жидкость, сочащаяся из тела, впитывалась в платье. Из пустых глазниц выползали толстые мокрицы.

Эли вскрикнула, но голоса не слышала - туман украл его, сдавливая невидимой рукой горло. Он питался невинной кровью, окрашиваясь в цвет недозрелой вишни. Эли бросилась прочь от мертвеца. Она бежала. По обеим сторонам от неё, за невысоким бордюром, где возвышались надгробия, из-под земли вырывались прогнившие до самого основания конечности захороненных. Трупы ожили и тянулись к ней.

Тяжелое дыхание. Голоса. Протяжный гул. Разряд.

Туман стал бордовым и с неба, полил кровавый дождь. Эли добралась до ворот, через которые пришла в этот ужасный мир. Старые проржавевшие ставни плотно закрылись. Не было ни ключа, ни замочной скважины. Кровь покрывала белоснежные руки, стекала между пальцев, попадала на губы. Девушка схватилась за прутья, затрясла решетку. За спиной послышались тяжёлые шаги, сотрясающие землю. Хриплые, булькающие стоны, вперемешку с утробным рычанием дополняли их со всех сторон. И голоса. Голоса громкие, как раскаты весеннего грома.

Мертвецы подползали всё ближе. Они обхватывали костлявыми длинными пальцами щиколотки, касались ног, платья, рук и плеч. Последний лучик надежды, который теплился в душе, покинул Эли. Он устремился высоко и скрылся в плотном и оседающем на девушку кровавом занавесе. Выбраться не представлялось возможным. Последнее, что увидели стекленеющие от ужаса глаза, надпись на арочном своде – «ГОРОД МЁРТВЫХ».