Горькая Кочерыжка

Глава 1

Семён никогда не считал себя неудачником. Но сегодня он ощутил такую несправедливость, что аж дыхание в зобу спирало! Десять лет отпахал, верой и правдой служил производству, а начальником этого придурка Денисова поставили! Который ни гайку закрутить, ни гвоздь не забить без нытья не мог. Зато на язык могуч. Семён поражался, как тот у него не стёрся, столько времени начальству подлизывать! А что он подлизывал — оно невооруженным взглядом видно, иначе бы не поставили неумеху командовать цехом. Да ещё и прошлому начальнику напакостил, что того с места турнули.

Вот не зря Семёну жена говорила, что он — слишком хороший исполнитель, а таких никогда в начальство не берут. Вот и сейчас, на эту ситуацию написала: «А я же говорила!». Только Семёну от этого совсем не легче было. Ему детей ещё учить, ипотеку платить. С каждым годом цены растут как на дрожжах, а зарплата на удивление — стабильна. От слова «стоять». Стоит на месте и даже не растёт. Ещё отец при любом удобном случае упоминает, что в его возрасте — Семёна — уже и машина была, и квартира. И вечно говорит, что характером Семён в мать пошел, мол такой же балбес, который дальше своего носа не видит.

И за что Бог его так наказывает? Может, это испытание какое? Крутиться как белка в колесе и с места ни сдвинуться: всё по кругу. Дом-работа-дом. И так всю жизнь. Ни на что Семён не способен больше, так и быть ему всю жизнь исполнителем среднего звена, да выживать, каждую копейку подсчитывать, оправдываться перед женой, отчего её подруги новые шубы носят, а она в прошлогоднем пуховике гоняет, и видеть во взгляде отца плохо скрываемое презрение.

От горьких мыслей даже домой идти не хотелось. Семён остановился посреди аллеи, пересекавшей центральное старое кладбище, осмотрелся и, приметив лавку, плюхнулся на неё, свесив голову. И так тошно стало, что хоть стреляйся, только ружья не было. Семён как представил, что придёт домой и жена начнет пилить:

«Посмотри на нормальных мужиков вокруг!»

«Я на тебя лучшие годы потратила!»

«Опять самое дешёвое по акции покупать!»

И её коронное:

«Я устала всё тащить на себе!»

Но Семён знал, что пашет изо всех сил, старается, из кожи вон лезет. Кто ж виноват, что Денисова в начальники определили? И что ему, Семёну, сделать, чтобы его место получить? Ну что ещё сделать?!

— Как что? Заключить сделку!

Семён не просто вскочил, он практически взлетел со скамейки, развернулся и во все глаза уставился на настоящего Дьявола! Тот вальяжно развалился на лавке, что-то высматривая и ковыряясь под длинными черными когтями. Крупные бараньи рога, скрученные в несколько колец, торчали острыми концами прямо на Семёна, словно угрожая.

— Господи, помилуй меня, грешного, избави от лукавого, — забормотал Семён, пятясь назад и перекрещиваясь.

На что Дьявол поднял взгляд красных факелов глаз и покрутил когтем у виска.

— Ты, Семён, зря речи изводишь. Лучше давай сделку заключим. Получишь повышение!

— Изыди, чёрт рогатый! Не нужно мне ничего! Не нужно!

— Ты в этом так уверен? — Дьявол ухмыльнулся, демонстрируя длинные острые зубы. — А вот мысли твои говорят об обратном…

— Прочь! Прочь из моей головы! — чуть не рыдая, прокричал Семён и, развернувшись на пятках, припустил к дому.

Вдогонку он услышал:

— Ты ещё пожалеешь! Лучше бы душу продал! Ай, ну увидимся ещё!

Семён, запыхавшись, влетел в квартиру и громко захлопнул за собой дверь, прислонившись к ней спиной, будто ожидая, что в неё вот-вот долбиться будут. Жена, прибежавшая на грохот, глянула на мужа с подозрением.

— Несёшься так, будто за тобой черти гонятся, — буркнула она, вытирая руки полотенцем.

Семён аж вздрогнул, насколько её предположение было близко к правде, от того ответил, что первое в голову пришло:

— Дак это, к тебе спешил, — он невольно обернулся, глянув на дверь, но за ней все было тихо.

— Ну-ну, — жена не поверила ни на грамм. — Жрать ты спешил, а не ко мне, — припечатала она. — Лешка вон Насте вчера во-от такой букетище приволок! Я видела, она в статусе запостила. Альпийские розы.

— Люба, ну что тебе этот Лешка? Ты ж знаешь нашу ситуацию, цветы купил — деньги на ветер. Назавтра завянут.

Семён потоптался на месте, стянул шапку и смял её в руках, страдальчески заглядывая в глаза жене и пытаясь найти там хоть каплю понимания. Но словно о стену ударился.

— А я тебе говорила…

Дальше Семён будто отключился, лишь кивал невпопад, да сильнее сжимал шапку, понимая, что даже не разулся ещё. А слова лились и лились из супруги, и не было им ни конца ни края. Нужно просто переждать: выговорится и пойдет дальше ужином заниматься. А Семён… сегодня решил поститься. И молиться. Много. Возможно, всю ночь. Хоть сейчас и казалось, что Дьявол привиделся ему на фоне стресса, да только… уж слишком реальный он был. И последние слова его: «Увидимся ещё», не предвещали ничего хорошего.

Семён не мог бы назвать себя глубоковерующим, но на всякий случай старался вести честную жизнь, чтоб не стыдно на Божьем Суде было. Никогда! Никогда он не опустится до чего-то низкого, тем более не пойдет на сделку с Дьяволом!

Поэтому весь вечер Семён сидел, заперевшись в комнате, и шептал молитвы. А ночью, во сне, к нему пришёл ангел.

Ослепительно сияющий, высокий, с огромными белоснежными крыльями за спиной, он вызывал слёзы восхищения и казался настолько реальным, что реальнее быть не может. Семён всхлипнул, радуясь, что молитвы его были услышаны и Бог послал ему защиту от зла.

— Что печалит тебя, Семён? — спросил ангел, глядя чуть свысока, но и слегка печально.

Семён не стал ничего таить и рассказал, начиная с события на работе и заканчивая Дьяволом, который запросил душу за желание. Ангел слушал внимательно, молча, не перебивая, а потом задал ещё один вопрос:

— Зачем, Семён, тебе повышение? Нужно ли оно тебе?

Семён чуть не захлебнулся возмущением, но вовремя опомнился, с кем говорит, и смиренно ответил:

— Нужно, очень нужно. Семью кормить, жену радовать, чтобы отец мною гордился. Я всё готов ради этого сделать, но только не душу продавать! Благое готов делать, часть средств на благотворительность буду тратить, в церковь десятину отдавать! Что угодно. Молю! Если можешь помочь мне — всё сделаю!

— Вижу я, что сильно твое желание, — ангел чуть склонил голову. — И цели благие преследуешь, всё ради близких. Нет в тебе зла, потому и помочь могу.

— П-правда? Можешь?

Семёну сначала показалось что ослышался, но ангел серьезно кивнул и продолжил:

— Только должен ты знать, что желаемое мы получаем лишь через преодоление страданий.

— К-как, страданий?! Но… разве я недостаточно настрадался? Моя жизнь и так не была сладка, пусть у кого и хуже бывает... Только устал я, так устал… да и долго. А мне сейчас нужно.

— Понимаю тебя, — ангел улыбнулся, мягко так, одними губами. — Есть способ быстрее получить желаемое.

— И какой же?

Семён насторожился, мало ли кто под личиной ангела может быть? Вдруг то сам Дьявол прикидывается? И опять предложит душу продать. Но ангел будто и не заметил колебаний Семёна и степенно продолжил:

— Ты, Семён, правильно делаешь, что свой Дух бережешь. Он важнее бренного тела. Потому, чтобы душу свою сохранить, но желаемое получить, можешь ты телом своим пожертвовать.

— Как это? Умереть, что ли? А в чем тогда смысл?

— Нет, умирать не нужно, да и не пришел пока твой срок. Для твоего желания мне достаточно лишь одного ногтя. Отдашь ноготь — получишь повышение. Согласен ли ты?

Семён задумался. Странно это как-то, всего лишь ноготь за желание! С другой стороны, ноготь не так жалко, как душу. Да и может, это сон вовсе. А если нет, то вдруг получится? И тогда уж станет он начальником, жене букет купит, отцу похвастается. Потому недолго Семён думал и вскоре согласился.

Ангел взял правую руку Семёна, нащупал большой палец и дёрнул со всей силы за ноготь, выдирая тот с корнем. Семён закричал нечеловеческим голосом, прижал к себе руку, баюкая её. А ангел поглядел на ноготь со всех сторон, а потом положил его в рот и проглотил.

И тут Семён сразу проснулся. Глянул на руку — а там и правда нет одного ногтя. Не успел он как следует обдумать, что это было, как зазвонил телефон. Это был директор завода.

— Аллё? — тихо ответил Семён, всё еще пытаясь восстановить дыхание после то ли сна, то ли яви.

— Семён? Хорошо, что сразу взял. Я тут чего подумал… погорячился я вчера. Понял, что ошибся с Денисовым-то. Ты ведь уж сколько у нас работаешь! И столько труда вложил! Непросто тебе, конечно, будет первое время, Семён, но давай-ка занимай пост. Решил я, что ты будешь начальником цеха. А мои слова, что тебе вчера наговорил — близко к сердцу не принимай.

Семён слушал всё это и собственным ушам не мог поверить! Сработало! И правда сработало!

Занял он наконец-то кресло начальника, зарплату почти в два раза повысили. Жена радуется, мать похвалила, да и отец сказал:

— Можешь ведь, когда хочешь. Давно пора было!

Семён тоже хотел бы радоваться, да на душе отчего-то тяжко было. Вроде и денег больше, и уважения, да только муторно как-то. Словно не своё место он занимает. И вообще, чужую жизнь будто живет. И вспомнилось ему, что давно-давно, ещё в детстве, он мечтал быть художником. Только мать сказала, что, мол, не мужское это занятие, красками малевать. Вырасти нужно, профессию получить, работу достойную. Тогда и можно ерундой заниматься.

Подумал Семён, что со следующей получки купит себе краски, да альбом для рисования, хоть вспомнить, как оно. Да только забыл об этом. Закрутилась жизнь начальника, ответственности добавилось. Первое время Семён на работе до ночи сидел. Выяснил он вдруг, что подчиненные до боли несамостоятельные: то одно за других сделай, то другое — за тех! Носился Семён по цеху ещё пуще, чем когда простым работягой был. Словно все за один миг работать разучились!

Начальство сверху каждый день, как мантру твердило: планы не выполняем, отстаем, показатели просели… Хоть за голову держись, да волком вой!

Ещё и директор пригрозил:

— Семён, со всем уважением к тебе, но если в этом месяце план по производству не выполним, мы тебя снова на испытательный срок посадим.

Семён и рад вернуться на прежнюю должность, да только жена уже весь бюджет расписала. Срочно деньги понадобились и на ремонт, и на кружки детские, и на маникюр с педикюром. И родители ещё посетовали, мол, крыша в доме прохудилась, вот бы Семён подсобил немного…

Потому старался он не на жизнь, а на смерть! Вот только всё из рук валилось, ничего не ладилось. И решил Семён снова помолиться за себя. И в ту же ночь опять ангел пришёл.

— Как дела твои, Семён? Всё-то хорошо у тебя? Всё-то ладится?

— Да вроде и хорошо, — смутился Семён, отчего-то вспомнилась ему боль из-за вырванного ногтя, и он погладил гладкую кожу пострадавшего пальца. — Начальство только вот грозится: планы не выполняются. И подчиненные словно отупели все разом. Потеряю я работу, и все прахом пойдёт — ни ремонт не сделаю, ни крышу родителям не починю…

— А ты чего хочешь, Семён? — спрашивал ангел.

Семёна удивил вопрос, что значит чего хочу? Что за вопрос вообще? Или… неужели ангел снова готов помочь ему? И тут мелькнула мысль про краски с альбомом. Мелькнула, да пропала. Вместо неё вдруг дети выросли перед глазами, словно наяву стояли, да Люба, которая говорит: «А за учебу чем платить будем? Каляками-маляками твоими?». Была не была, ответил всё же Семён:

— Да ничего особенного не хочу, лишь бы план выполнился в этом месяце, да чтоб работники слушались и не перечили, работали на совесть.

— Уверен ты, что того желаешь? — Ангел склонил голову и заглянул, казалось, в самую душу.

Семён весь сжался под его взглядом и, сглотнув, кивнул. А потом добавил для пущей уверенности:

— Конечно! Ничего важнее для меня сейчас нет. Сможешь ли ты снова помочь мне? Что отдать? Ещё один ноготь?

— Здесь две просьбы, — показалось Семёну, что на лице ангела будто недовольство мелькнуло, но тут же исчезло. — За обе платить придётся. В этот раз палец возьму у тебя.

— Палец?! Может…, — Семён переступил с ноги на ногу, заламывая руки, —... может, лучше два ногтя? Могу и на ногах…

— Ты уж второй раз меня о помощи просишь, — напомнил ангел. — Потому палец будет. Правой руки.

— Как же правой? Почему правой?

— Потому что ценнее он. А чем ценнее, тем лучше твоё желание исполнится. Помни что тело — ничто, а Дух — всё. Всего лишь палец, когда Дьявол за одно желание с тебя целую душу заберёт.

— Но как же я без пальца? А что жене скажу, когда проснусь, а у меня пальца не будет?!

— Жена твоя и не заметит. Для неё все как прежде останется, — молвил ангел. — Так что решил ты, Семён?

Семён подумал немного и все-таки согласился, за что ангел откусил ему палец и сожрал. Боль была пуще прежнего, хотя уж думал Семён, что больнее выдернутого ногтя ничего не бывает.

Утром проснулся он без одного пальца. И как обещал ангел — жена даже не заметила того. Зато на работе сразу всё изменилось: подчинённые будто второе дыхание обрели, планы все спорились, задачи выполнялись. Генеральный лично жал руку за высокую производительность и даже грамотой наградил. И крышу Семён родителям сделал, а потом и машину купил, как Люба мечтала: большую, на шесть мест, чтоб всей семьей помещались.

Молился в благодарность за то Семён каждый день, восхвалял Бога и ангела. Только на душе все равно легче не становилось. И тут вспомнил, что хотел альбом с красками купить. А сейчас и вовсе подумал, коль жизнь наладилась, может, и в какой художественный кружок записаться? Хорошо, что ангел только безымянный палец забрал, будет чем кисть держать!

Поделился Семён своими мыслями с супругой, а та ему отвечает:

— Какая художка, Сёма? Какие краски? Ну что за детский сад! Нам бы подумать о том, как детей жильём обеспечить. Да и в отпуске мы давно не были, а Лешка с Настей на следующей неделе в Таиланд собираются, давай с ними полетим, а?

— Ты уж определись, что хочешь: детям на жильё, или в Таиланд. На всё сбережений не хватит, — пробурчал Семён, чувствуя, как поднимается внутри раздражение на супругу.

Как себе маникюры-педикюры, так она легко тратится, а как ему в художку записаться — шиш там! Но в то же время и права Люба: и детям жильё на будущее надо, а цены на квартиры сейчас неподъемные, и отдохнуть бы давно пора, сколько можно без продыху работать? Так и загнуться можно.

— Ну вдруг тебе премию выдадут?

Семён на это ничего не ответил. Но решил развеяться и родителей навестить. Поделился с ними переживаниями, а мать говорит:

— Не майся дурью, ну какое рисование в твоём-то возрасте? Вот Люба у тебя верно мыслит — детям с жильём помочь надо. Мы же помогли вам с первоначальным взносом! Да и к тому же, мне бы, Сёма, на медобследование, что-то плохо в последнее время, давление скачет и грудь болит…

— Вот, лучше матери помоги! — добавил отец. — А художник — это вечная бедность. Да и кому они нужны, когда сейчас в компуктерах всё рисуют? Когда ты, Семён, уже серьезным человеком станешь? Ведь начальник уже, а всё туда же! Лучше направь энергию в другое место, да давай уже генеральным становись. Давно пора!

— Да ты что, пап! — Семён аж воздухом поперхнулся. — Я и генеральным? А старого куда дену?

— Подсидишь его, да и всё, ну ты чего как маленький? Будто не знаешь, как оно делается.

— Вот послушай отца! — согласилась мать. — Генеральным станешь, и зарплата будет, что хоть все краски страны скупишь! А сейчас вон дела поважнее есть. Тебе детей растить ещё.

Семён слушал их и кивал. Ведь и по делу говорят. И правда, краски подождать могут. Дети растут не по дням, а по часам, жена в отпуск хочет, мать вон заболела, а вдруг что серьезное? Вдруг рак? И будет Семён корить себя всю жизнь, что решил деньги на краски потратить, вместо того, чтобы матери лечение оплатить.

Вот только дел много, а денег на всё не хватит. Прав отец — надо генеральным становиться. Там он сам себе премии выписывать будет. Вот только не хотелось кого-то «подсиживать», Семён для этого был слишком уж честным, да и свеж ещё пример Денисова перед глазами. Не хотелось ему до такого опускаться.

Потому решил он помолиться за своё благополучие. А когда уснул, ангел пришёл к нему в третий раз.

— Что хочешь ты, Семён?

Семён, уже понимая, что ангел просто так не приходит, и что помощь его реальна, сразу озвучил:

— Мне бы место генерального получить, только по-хорошему хочу, чтоб с прошлым ничего не случилось.

— Точно ли твое желание? — как обычно переспросил ангел, словно никогда не верил Семёну с первого раза. — Не передумаешь?

— Не передумаю, — твёрдо ответил Семён. — Мне нужно стать генеральным, иначе не получится ни детей вырастить, ни мать вылечить!

— А кто ты сейчас? — против обыкновенного спросил ангел.

Семён нахмурился, что это ещё за новый вопрос? Но осторожно ответил:

— Я сейчас всего-то мелкий начальник, сам себе не хозяин.

— А кто ты вообще?

От этого вопроса Семён надолго замолчал. Что ангел хочет услышать? Зачем это спрашивает? И как правильно ответить? Подумал-подумал Семён, и все-таки несмело начал перечислять:

— Я… я ещё муж. И сын. И отец…

Семён поднял взгляд, но ангел молчал, ничего не говоря, словно ждал продолжения. Но варианты закончились.

— Так что, ты поможешь мне? — несмело уточнил Семён, внутренне страшась, что в этот раз ангел ему откажет.

— Помогу. Только ценой будет твоя правая рука.

Семён ожидал, что цена будет выше, но не настолько же! Он посмотрел на свою руку, на которой уже и ногтя, и пальца не было, и тихо обронил:

— Она ж рабочая у меня…

— Иного предложить не смогу, иначе не исполнится твоё желание. Или исполнится, но не так, как ты того хочешь, — ангел слегка шевельнул крыльями, будто планировал улететь.

— Я… но…

Семён не знал, что ответить. Одно лишь понимал — желание точно сбудется. А если он откажется, то никогда не купит детям квартиры, не свозит жену в отпуск, не поможет матери. И краски себе не купит…

Сглотнув, он ответил:

— Согласен…

***

Семён шёл с работы по знакомой аллее, проходившей рядом с центральным кладбищем. Левая рука его держала мобильник, а правая висела пустым рукавом. Уж пять лет как он генеральный директор завода. Прошлый решил уйти на пенсию и рекомендовал Семёна, как надежного партнёра. Ответственности прибавилось, но и зарплата такая, что жить можно было и в ус не дуть! Только вот краски… краски Семён купил, но… приучить рисовать левую руку до сих пор не смог. Потому забросил это гиблое дело на радость отцу. Только после этого так пусто сделалось. Вроде и жизнь хороша, и есть всё что нужно, да зудит что-то в груди, словно ангел не руку у него забрал, а сердце!

Семён поднял взгляд к небу, ища там ответы, вздохнул и огляделся по сторонам. И вдруг замер как вкопанный, а потом выкрикнул:

— Ты!

На скамейке, прям как тогда, когда Семён был ещё обычным работягой, сидел Дьявол.

— Здравствуй, Семён. Вижу, дела твои так и не наладились?

— Наладились…, — осторожно ответил Семён.

Понял он вдруг, что вовсе не пугает его Дьявол, потому подошёл ближе. Ведь главное Семёну удалось — сохранить душу. Но Дьявол как-то хитро улыбнулся и ответил:

— Правда? А выглядишь так, словно помирать собрался.

— Нет… просто…, — Семён помотал головой, отгоняя дурные мысли. Вопрос Дьявола сковырнул что-то глубоко в душе.

Подумав, что ничего плохого не будет, если Семён немного поговорит с ним, он присел рядом на лавку и продолжил:

— Мне кажется… я запутался.

— Разве? Ты ведь получил, что хотел.

— Да, но…, — у Семёна перехватило горло, он неловко дернул левой рукой, чтобы поправить тесный воротник, но тут же бессильно её опустил. — Я не понимаю… что… что происходит со мной. Я будто смотрю на жизнь со стороны… как в кино. Понимаешь? Я… будто иду куда-то вслепую.

— Хочешь узнать, кто ты и зачем живешь? Понять своё предназначение?

— Я не…

Семён посмотрел на Дьявола и понял: вот вопрос, на который он давно хотел получить ответ. Отчего та пустота в груди? Почему все счастливы вокруг, а он чувствует себя мёртвым среди живых? Он отвернулся, опустил голову и несмело выдохнул:

— Да…

— Я могу ответить на твой вопрос.

Семён замер. Не поднимая головы, скосил глаза на Дьявола. Голос куда-то пропал, поэтому он просипел:

— И что ты хочешь за это?

— Ты знаешь цену.

— Я…

Он прикрыл глаза. Так легко. Узнать здесь и сейчас и покончить с мучениями. С неопределенностью, которая с каждым днем сводит с ума, закручивая тебя как центрифуга. И трясёт, трясёт… Разве не заслужил он хоть что-то в этой жизни сделать для себя? Ангел говорил про сохранение его души, но кому нужна эта душа… Поломанная, пустая, никчёмная. Не душа, а кочерыжка. Горькая и невкусная. Кто-то скажет, можно было обменять душу и на что-то более ценное. На привычные всем мирские блага. Только ничего из этого Семён не хотел. А ведь он просто шёл с работы, как обычно. И вот нужно было появиться тут Дьяволу и разбередить всё нутро?! Чувствуя себя в ловушке, но не зная, как выбраться, он тихо обронил:

— Хорошо, — и тут же выпрямился, глянул Дьяволу в глаза и повторил: — Хорошо. Я согласен.

Дьявол не улыбнулся (торжественно или ехидно), как того ожидалось. Только сухо, по-деловому кивнул, полез в сумку и выудил оттуда две рюмки и бутылку водки. Всучил рюмку Семёну, наполнил до краёв и сказал:

— Выпьем за это.

Оба осушили до дна. Семён поморщился и занюхал рукавом.

— Вот скажи, Семён, — Дьявол прервался, снова наполняя рюмки, — ты когда отдавал себя ангелу по кусочкам, чувствовал себя счастливее? Ощущал себя тем, кем просил быть?

— Конечно, я радовался, что все так складывалось, что жене вот…

— Погоди! Я спрашиваю: ты чувствовал себя счастливее?

— Я… нет…

Дьявол поднял стопку, и они, не чокаясь, выпили еще раз. Затем он продолжил:

— А хотел ли ты этого?

Семён замолчал, сгорбился так, словно его придавили каменной плитой — такой же, на которую он сейчас смотрел, сразу за кованой оградкой. Если бы он знал, чего хотел… А ведь ангел как-то спрашивал у него нечто похожее. Как же там было? «Кто ты, Семён?». И Семён до сих пор не знал ответа…

А Дьявол тем временем продолжал:

— Получить решение второго вопроса легко, достаточно ответить на мой: Почему ты просил всё то, что просил, у ангела?

Он сделал паузу, позволяя вопросу осесть в голове Семёна, который чувствовал себя так, словно его обухом приложили.

— А что касается первого…

Дьявол не спеша открутил крышку и разлил еще по стопке.

— …ты тот, кем никогда не станешь. Вот ответ. Но знаешь что самое главное?

Семён лишь помотал головой, не в состоянии сказать и слова — настолько перехватило горло от жалости к себе. Его взгляд беспомощно скользнул к обрубку руки.

— Последний твой выбор — был именно твой. — Дьявол поднял стопку и добавил: — Вот за это и выпьем!