Горгона

Глава 1

ГОРГОНА.

Марика всегда была изгоем в глухом сибирском поселке. Черные как смоль волосы, черные глаза, смуглая кожа. Мать привезла малышку в полтора года. Оставила у Прохоровны и смылась обратно в свою городскую квартиру – подальше от косых взглядов. Жилось девочке в поселке не сладко. Завидев ее, одиноко бредущую по улице, старухи кричали «подь отседова проклятущая! От твоего дурного глаза, коровы не доятся!». От взгляда Марики коровы и, правда, не доились, и куры не неслись. А потом Мишка Косой приклеил Марике прозвище Горгона. Так и стали ее звать в поселке.

Когда Марике минуло четырнадцать, случилась настоящая беда. В мае у Бабки Помидорихи сдохла корова-кормилица. Бабка носилась по пыльной улице поселка, заламывала руки и голосила – «…Погубила единственную мою… Будь проклята, Горгона чертова! Чтоб у нее глаза вытекли… Чтоб у нее…» Мужики с мрачными лицами курили у поселкового совета и тихо совещались.

Пущай на старую мельницу переселяется. Чай уже не маленькая – проживеть – прошмакал старый Кудасов и мужики закивали головами. Я так думаю, надо ее от нашего социума изолировать – сказал Петро - самый в поселке начитанный. – А для общего кворума, значит, провести открытое голосование. Вот так. – Петро победно пыхнул самокруткой. Проголосовали все. Тридцать за, один против и один воздержался.

Два месяца сердобольная Прохоровна таскала внучке продукты. Поселковые уже привыкли к ее утренним трехкилометровым походам на старую мельницу. А потом Прохоровна пропала.

Дед Базилио, кряхтя, устроился на лавке у забора и достал кисет. Летнее солнце припекало задубевшую коричневую кожу, отражалось в круглых зеркальцах черных очков. Грубые пальцы ловко скрутили самокрутку, старик затянулся крепким самосадом и прислушался.

Привет, Петро. Присядь покури. Расскажи новости старику. – Дед Базилио всех поселковых различал по шагам. Новости плохие дед Базил. – Петро привычно сократил сложное прозвище. – Меня энтот инцидент с мельницей не оставляет в спокойствии. Утром Серега с Дядь Васей на мельницу ушли. Прохоровну искать. Старый Кудасов их до обеда прождал. Они ему с колодцем обещались помочь. Ну, вот. В обед не вернулись. Кудасов за ними пошел. Сейчас уже почитай четыре. А никто еще не вернулся. Беспокоюсь я, дед Базил. Нехорошее дежавю у меня. Вот. Чего у тебя нехорошее? На окраине поселка раздался страшный крик. Кричали у Помидорихи. За два дома отсюда. Дед Базил привстал на артрических ногах, да так и плюхнулся обратно на лавку. У него от жуткого крика похолодело внутри. Петро сорвался с места, тяжело побежал по пыльной дороге к дому Помидорихи и тут снова вопль. На сей раз ближе. Теперь заполошно голосила Марфа Васильева. Крик оборвался вмиг, и над ухом у деда Базила хлопнула калитка. Старик вздрогнул.

Что это, старый? Никак беда, в поселок пришла? Ты это… Шла бы в дом, Маш… А? – жена старого Базилио насторожилась. А сам дед Базил со страхом понял, что не может сдвинуться с места. И тут заорал Петро. Страшный хриплый крик – умирающего сильного мужика. Он захлебывался, пытался материться, но получалось лишь громкое, на весь поселок «ааа…ууу…ыыы». А потом дед Базил различил глухой звук упавшего в пыль тяжелого тела. Что там, Маш? – Дрожащим голосом спросил он. Мстить она пришла, – тихо ответила Марья Петровна. А потом громко сказала, – уже обращаясь не к мужу. - Что ж ты делаешь, девочка? Зачем это?… - и вдруг захрипела, привалилась спиной к калитке. А потом жалобно прошептала, – убивает она меня, Паш… Глаз отвести не могу… Сердце давит… А потом Марья Петровна упала на землю. Ее голова стукнулась о кирзовый сапог мужа, а тот сидел камнем и по щекам из-под черных очков текли слезы.

Дед Базил чувствовал на себе испепеляющий взгляд Горгоны. Она стояла хозяйкой посреди улицы и впивалась в него черными глазами. Потом злобно топнула маленькой босой ножкой и подошла к старику. Сорвала с него очки и ошеломленно уставилась на пустые исковерканные глазницы.

Нету у меня глаз, милая – тихо сказал старик. – Кислотой аккумуляторной выжег. Ты еще под стол пешком ходила. – Потом почти прошептал, отвернув голову, – глаз нету, а слезы есть…Горгона швырнула очки в пыль, растоптала и пошла по улице дальше. Ее черное платье развевалось на предгрозовом ветру, тяжелые тучи наплывали на поселок, а старик сидел и слушал, как страшные крики сливаются с далеким пока громом.