Гонец

Глава 1

«Даже в самые тяжкие моменты мы не должны забывать о своём долге».

Кристина Бондаренко

Рассказ написан в соавторстве с Кристиной Бондаренко

От смуглого и чернобородого царя, покрытого в расширяющего кверху цилиндра, украшенного золотом и яркими драгоценными камнями, и облачённого в огненно-красный кафтан, её отделяет небольшое расстояние, ведущее к золотому трону, отделанному изумрудами и самоцветами, на которых играет свет, падающий из больших окон.

Церемония началась с длинной речи царя, которую отображает на глиняной табличке летописец, стоящий рядом с царём и водящий заострённую палку. Неоднократно царь упоминал себя любимого, какие города он покорил, какие земли включил в состав государства, какие мятежи подавил. Из его уст всё звучало так, словно он чуть ли не в одиночку убил каждого вражеского воина, сжёг дома и города, а затем увёз их добро. Потом царём были озвучены планы, какие города он заложит, какие территории захватит, какие великие постройки и мосты будут возведены.

Стоило губам царя сомкнуться, как толпа захлопала. Стук палкой об каменную плиту остановил общее восхищение.

— Азаде, подойди ко мне.

Наша героиня пришла с перекинутым на спину луком и колчаном со стрелами. Волосы, собранные в пучок, спускаются к ягодицам.

Выйдя из толпы, она склонилась перед царём. Глаза юной героини изучали статую из золота, прибитую над троном. Потом она посмотрела направо, следом налево, где прибита алая драпировка «Ахеменидов» — а на нём золотой сокол, охвативший венцы когтями.

За этим зрелищем наблюдают сотни персов, столпившиеся по обе стороны от красного ковра, ведущего к трону. Она стоит в первых рядах, а её щеки живут своей жизнью. Знакомые люди при дворе предсказали ей назначение, но всё равно волнительно.

— Прямо ко мне иди, приблизься. — И тот поманил рукой.

Стуча каблуками красных сапог с узорами, она поднялась к подножию трона и совершила земной поклон, а после поцеловала белые носки, отодвинув края кафтана, цвета золота, в сторону. Будь подпущенной к правителю большая честь, а уж прикоснуться к нему, высшая благодетель.

Этот акт придал ей уверенности и она отпрянула плечами, с ощущением, что прибавилась в росте.

— Я дарую тебе титул «ангар». — Объявил царь, поднявшись с трона, так, чтобы его слова слышали со всех углах наполненного зала, где воздух заряжен солнечным светом.

Непонятый ропот прошёлся по головам присутствующих.

Она слышала своё дыхание. Девушку трясло от чувства, что поднимается температура тела. Ей всего-то хотелось уйти из-под зрения наблюдателей.

— У тебя будет важное задание. Тебе надо отправиться на север, и донести до местных племён моё слово. Через тебя, я дам этим отсталым народам прогресс и порядок. Встань моя посланница.

Капля пота со лба спустилась на плиту и она послушно выпрямила спину, остановив глаза на жёлто-красных ботинках царя.

— С тобой отправиться Камбиз, он будет переводчиком и проводником. Вы отправитесь под моим штандартом.

Из толпы безликих придворных выступил рыжебородый мужчина, с сотканными в колечки волосами, у которого ещё нарост на щеке, в виде цилиндра. На голове у него белая ткань, прижатая к голове зелёным металлом.

— Ваша воля закон, — поклонился он царю.

Царь спустился на своё место, и вперёд выступил безбородый казначей, с сапфирами на одежде. Пальцами он вертит обруч, с подвязанными ключами.

— Для похода, царь вам выделит двадцать дубовых ящиков с золотом, красные шелка и ковры, всё это загрузят на лошадей и верблюдов. Передайте дары этим дикарям.

— Вы отправитесь в путь сегодня же. — Добавил царь.

— Путешествие не приемлет слабость. — Заострила она, щеки покраснели позднее.

Глашатай, как верный пёс, был вызван к руке. Царь подвигал губами, после чего вестник прокричал.

— Царь желает видеть Ростама.

Она отступила в сторону, чтобы вышедший, из толпы, курносый мужчина, с чёрными точками на коже, оказался перед царём.

— Я назначаю тебя сатрапом Мидии. И даю тебе тысячу человек, на месте собери ещё солдат. Посмотри на неё, хорошо запомни.

Тот пялился на неё, выкатив вперёд голову с большим носом.

— А теперь иди.

— Слушаюсь и повинуюсь. — Курносый мужчина поклонился царю.

Вперёд шагнул человек в опоясанной белой одежде, с тряпкой на лице.

— Зло теплится в сердце этой девушки. — Он грозно помахал красным пальцем с жёлтым ногтем. — За красотой скрывается чудовище. Ей нельзя отправляться в этот путь. Остановите это безумие!

Подняв белую тряпку тот добротно плюнул на плиты, будто пустынный верблюд.

— Мы всё будем жалеть об этом.

Царь отреагировал медленным убийственным взглядом, параллельно, толпа, в белых нательных рубашках, потянула нарушителя за руки, всосав в себя крикуна. Потом некоторые «белые» переместились к выходу и вытолкали крикуна, заодно дав ему пинков под зад и подзатыльники. Шагнул вперёд другой человек в белой и размазал по плите слюну предшественника. Азаде покраснела, стоило ей зацепиться за неприятную особенность «религиозников», через их нательные рубашки видна кожа.

— Есть один путь — путь истины, всё остальное — не пути. — Он говорил так, что тряпка, закрывающая лицо, поднималась в воздухе. — Идите и выполните своё предназначение.

— Я не подведу. — Заверила девица.

— Но мой пир вы же не пропустите?

— Нет государь.

Она спокойно вздохнула и налегке побежала в толпу, на мгновение остановив свой взгляд на летописце, что неустанно выбивает на глине происходящий процесс.

Далее глашатай приглашал всяких бородатых мужчин. Каждый выходил из толпы, получал назначение от царя и возвращался в строй. Положив у ног исписанную глиняную табличку, летописец проводил стилус на новом коричневом квадрате. Последним был вызван мужчина не больше полутора метров, засунувший перо ястреба в круглый металл на голове, что держит тряпку.

Азаде про себя отметила, что никто больше не был подпушён к царю для поклона и поцелуя.

Глашатай стукнул палкой об каменную плиту.

— Церемония закончилась, царь приглашает вас на трапезу.

Вслед за михтарём, толпа переместились в отапливаемый зал, где можно нежиться в мягких фиолетовых подушках и бирюзовых покрывалах. Азаде, приложив подушку к белой стене, наклонила туда спину. Потом ей захотелось разлечься на полу, и она под плечо поставила подушку-душечку. А под ягодицы и бока поставлены квадратные подушки.

Сначала слуги принесли им на подносах пустую посуду, Азаде передвинула к подушкам две белые тарелки и бокал, в который вставили изумруды. После, распахнулись большие парадные ворота, оттуда ворвалась армия слуг в белой прозрачной одежде.

Слуги с разными лакомства на подносе останавливались перед ней, она брала всего понемногу, отломила кусок хлеба, опустила его в жирную мясную смесь из баранины. Потом потянулась к репе, укусила яблоко, попробовала гранат, стараясь не обжорствовать. Подставив бокал под кувшим с вином из фиников, Азаде поднесла красную жидкость к губам.

После официальной части, Азаде была окружена мужчинами. Кто-то занял демонстративную позу, скрестив руки на груди. Есть господа, что смотрят на неё, с напряжённой шеей и подняв голову.

— Да кто ты такая? — вертелся вопрос в её голове.

Хлопнув руками и хихикнув как большая узколицая девочка, заговорил мужчина у которого гладкие щёки заканчиваются длинной чёрной бородой.

— А разве женщина может занимать государственный пост? Что об этом говорит закон?

А слабо царю предъявить?

— Нарушен древний, как сама жизнь, порядок. — Отметился круглолицый вельможа. — Женщину взяли на государственную должность. Нас ждут неисчислимые беды и катаклизмы.

— Мне царь этот титул дал, — ответила она многозначно.

— Но ты могла отказаться. — Ответил узколицый.

А что ты не отказался?

— Ты умрёшь на первой остановке, максимум пару километров проехав.

— А разве мы не на лошадях будем ездить? По дороге каждые двадцать километров будут станции, где свежие лошади, запасы воды и пищи. — Это ей сказал знакомый придворный, первый давший предсказание.

— Ты умеешь ездить на лошади?

— Конечно, почтальёны перемещаются на лошадях, — сказал узколиций. — Но иногда бывает, что лошади спотыкаются, ломают ноги. И тогда приходится добираться до следующей станции пешком, это повезло тебе, если ты от станции отдалилась на километр. А если больше, ты не дотянешь перехода, обессиленная рухнешь на землю.

Поглощённая страхом, она надеялась, что внешне никак не подала это.

— И ещё, как только вы пересечёте наше государство, будут дикие земли, где не будет постов. Может там даже лошадям кормиться нечем.

— Девушка и десяти метров не пробежит, сдохнет. — Добавил смуглый перс, протерев руки друг об друга.

— А женщине можно бегать? Мне говорили, что у них внутренности вместе с позвоночником выпадут от бега.

— Женщине позволительно побегать пару метров, когда она приносит мне еду, или когда встречает меня с порога. Либо ей позволительно суетиться, при выполнении моих домашних прихотей.

И все дружно захихикали, тряся челюстями.

— Как вы посмели в этом храме добродетели и цитадели власти вести подобные разговоры. Оставьте её, — вклинившись к ним, Камбиз растолкал толпу руками и увёл лучницу в сторону, взяв за плечо.

— Нам нужно выдвигаться.

Протестуя, девушка задёргала своей худой рукой.

— Только мне нужно одно дело закончить.

— Не смей говорить мне, что ты решила новые наряды взять? — Чёрные глаза смотрят на неё.

— Надо свой дом посетить, убрать продукты. Мы же надолго?

— Иди. Встретимся у главных ворот, я подготовлю лошадей и припасы, ехать нам придётся две недели.

Её путь лежит через площадь, сотканную из белых больших плит. Вокруг возвышаются башни, облицованные глиной, с деревянными бойницами. Пройдя через узкий жёлтый переулок, где на втором этаже, в горшках зелёные кусты и деревья, Азаде оказалась на улице, уложенной серыми и тёмными булыжниками разного размера. Ей нужно налево, где бетонная площадь, по которой шагает городская стража, поднявшая к синему небу пики.

— Азаде, — один стражник широко улыбнулся.

— Рада видеть.

— Все твои соседи продали свои дома. Они решили уехать в другое место. Говорят все эти дома разом выкупил один богатей.

Она переробатывала новость, заморозившись.

— Вот зачем кому-то столько домов? У тебя как дела?

— А мне царь дал задание. Извини спешу.

Часть площади занята деревянными лавками, где люди покупают зелень, фрукты и мясо.

Обойдя каменную статую царя, она плечом толкнула дверь, ведущую во внутренний дворик, где хлещет фонтан. Отворив дверь деревянным ключом, она вошла в посещение и закрыла дверь на щеколду.

Взяв со стола хлеб, кусок мяса, свёклу и морковь, она свернула их в ткань. Держа зеленоватый свёрток в руках, Азаде последовала в спальную комнату, растаптывая мягкие прутья ковра уличной обувью. Отодвинув столик к стене, она бросила свёрток в тёмный подвал, а сама спустилась, по лестнице. В темноте её встретили огромные красные глаза и розовый язык из пасти. За прошедшую неделю, расстояние между глазами увеличилось вдвое. Месяц назад глаза бегали около пола. Азаде кормила это существо раз в день, одной семкой. Но даже этого хватило, чтобы оно стало большим, да так, что сохраняется угроза разрыва подвального помещения. А здоровенного куска хлеба с мясом должно хватить на несколько месяцев. На мгновение, существо мелькнуло перед ней в облике женщины, у которой узкая гладкокожая голова, с длинными волосами, покрыта капюшоном, они обменялись взглядами. После, оно скрылось во тьме. Спустя время из темноты опять выглядывали красные глаза.

Поднявшись по деревянной лестнице, она захлопнула дверь. Закрыла входную дверь, прошла площадь, где собралась толпа горожан. Потом пробежала через деревянный мост под каменной аркой, где раскрыты деревянные ворота. Камбиз стоял слева от дороги, держа для неё лошадь на поводке, на который загрузили два сине-серых рюкзака.

Поначалу ехали они молча, первый тишину нарушил мужчина.

— Сочувствую вам, хорошо держитесь.

— Благодарю за приятные слова. — И она направила поводья к нему, чтобы они ехали рядом.

— Откуда вы знаете их язык?

— Меня держали в плену. Когда на границу был набег, меня увели в рабство. Два года в земляной яме провёл.

Представив встречу с примитивными варварами, Азаде рассудила:

— Нам надо нацепить на себя драгоценные камни.

— Сам хотел это предложить, так и сделаем, перед переходом границы.

Проехав через растоптанную дорогу, в окружении вылезающей травы, они поднимались на гору, с которой видны армии, словно река, текущие в их сторону, под золотыми царскими знамёнами.

— Можно откровенно?

Азаде дёрнула бровью. — Конечно.

— Зачем вы заплатили за эту должность? Вы так хотите выгодного брачного союза добиться, лишившись всех родных от рук того неизвестного зверя, что ночью гулял по улице и растерзал кучу людей? Или это убийца с ножом был... Ну ты поняла меня.

— НИЧЕГО Я НЕ ПЛАТИЛА! — Возмутилась она. — Сидела дома, голодала. Мои покровители при дворе сами донесли словно и меня пригласила во дворец.

— Но после этой миссии вы же вступите в брак?

— Я просто хочу закончить это задание.

— Но вы же выполните то, для чего были рождены? Что вы будете делать после этого поручения?

И ей захотелось сменить тему. — Ты обучишь меня их языку?

— Да, но это неразумная трата времени. Вряд ли мы к ним вернёмся, когда они наше подданство примут.

— Может быть новым местным властям понадобятся переводчики.

Всю следующую неделю они были в пути. Они давно пересекли полупустыню, их путь лежит через луга. Святящее, на горизонте, солнце, скрылось за густыми облаками. Их начал продувать холодный ветер, сделавший температуру тела как у льда, отвлекаясь от боли они обменивались словами.

— Давай согреемся.

— Ты собери ветки, а я разведку проведу.

Кивнув переводчику, Азаде спустилась с лошади. Собирая сухие ветки, ей была заложена основа будущего костра. Опустив колени на сырую землю, Азаде тёрла друг об друга камни из поясной сумки, пуская мелкие искры на сухие сучья. Когда от веток вздёрнулся огненный фонтан, старый вонючий наряд был брошен на землю. Мурашки пробежали по голому телу. Быстро напялив новую одежду, она подняла капюшон и свернулась в клубок, прижав руки к животу. Звук мух заставил её открыть глаза, одно насекомое залезло на второе. Спугнув их рукой, Азаде закрыла глаза.

При пробуждении, она видела Камбиза, что сидит около костра, пришивает драгоценные камни к одежде. Зевнув, девушка закрыла глаза. К маленькому носу подступил запах жаркого.

— Будешь рёбра? — И он протянул мясо, покрытое жиром.

Она жадно обгладывала говяжьи рёбра, не жуя мясо, и Камбиз обратился к ней.

— Вот яблоко. «Албу» на их языке.

— Секе. — Поблагодарила она на новом языке.

Она откусила сверкающую кожу вместе с мякотью, и сок брызнул в стороны, а следом спустился на подбородок и шею.

— Я пойду в разведку.

— А я лягу часочек.

Набитый желудок не помешал сну.

— Они идут, — Её голова так раскалывалась, что реальность дёргалась, а иногда и во все пропадала.

Прискакав к ней, с вышитым на груди золотым соколом, он кружился вокруг неё, что аж чёрный хвост лошади назад.

Размазав сапогами, по земле, угли и горящие ветки, Азаде вскочила на лошадь.

— Убежать мы не сумеем. Смотри на них, только если к тебе обратятся, а так лучше держи язык за зубами.

Около лошадиных ног, в землю, влетели стрелы с оперением. Парочка оказалась окружена бородатыми лучниками в шкурах, на лошадях, вновь взвёдшими свои луки. Есть среди них и копьеносцы, у которых к палке прибит заострённый камень. В следующие минуты, она наблюдала как переводчик общается с дикарями. Слова «золото», «царь», «Персия», Азаде смогла разобрать. Переговоры закончились тем, что пришельцы опустили оружие. Слова оратора были переведены ей:

— Они хотят, чтобы ты поговорила с их детьми и жёнами. Наши новые друзья польщены тем, что мягкий пол сам пришёл к ним. Их жены и дома не покидают.

— Ну идём.

Следующие минуты они шли по серой тропе за дикарями. Добравшись до хижин, крыши которых сложены из серых веток, а стены измазаны глиной, они оказались окружены толпой ребятишек. Женщины ждали их в хижинах, без дверей, представляющих собой навес.

*******

Возвращались они с опущенными головами, хоть и несут с собой радостные вести — племена по ту сторону долины приняли их подданство. Прибытие женщины оказало временный эффект. Всё могло завершиться формальной беседой, если бы караваны с золотом и драгоценностями не подоспели к ним на третий день. Это растопило разум дикарей, они чуть ли не пищали и прыгали от удовольствия. На четвёртый день, после прощального пира, где они использовали деревянные приборы, посуду и кружки, они одарили парочку мехами и пушниной, дали новых лошадей, да ещё сопроводили до мелкой каменистой реки, где проходит граница.

Оба всмотрелись в глаза друг друга, и ей подумалось, что они списали всё на беспамятность.

— Где наша дорога? — Вертя головой, ей не была найдена коричневая полоска в зелёном поле.

— Сам запутался. — Спутник тоже смотрит в стороны, даже приподнялся от стремени.

Они продолжили скакать по зелёной лужайке, пока не обнаружили часть стены из камня, по пояс утопающий в молодой траве.

Сверившись взглядом, ей показалось, будто они одновременно пришли к выводу, что сбились с пути.

— Похоже на почтовый пост. — Заметил Камбиз.

— Мы же провели у них всего четыре дня, а тут будто прошли месяцы, а может и годы.

— Сам удивлён. — Ответил Камбиз.

Через переход их ждал остаток фундамента, в виде линии камней, в форме квадрата.

— Давай вернёмся назад, к реке. Там поищем следы колонны, что привезли дары.

Она кивнула. Вернувшись к реке, они спустились по течению, но так и не нашли следы коней и верблюдов, перешедших реку. На второй день они поднялись на вверх, но и там обнаружили девственно не тронутую траву. Вернувшись к исходной точке, ими было решено вернуться в деревню. Вот они пересекли яму, в которой был зажжён костёр, но сейчас там ни пепла, ни веток. На горизонте не видно и дыма костров, как в прошлый раз. Ничего не предвещало беды, пока лошадь нашей героини замертво врезалась в землю, да так, что в спине выстрелило. Приняв приглашение, Азаде пересела к своему спутнику и впервые прижалась к крепкой мужской талии. Стоило лошади захромать, как всадник опустил её на землю, взяв за талию. Этот жест не помог избежать неизбежного, животное рухнуло на землю, словно у него перебили ноги. Камбиз оказался похоронен под большим животом, ей пришлось спасть его.

Отойдя в сторону, Азаде наблюдала, как её спутник опускает на череп камень, оставив в песке кровавую кашу. Новые постройки им не встречались по дороге. То ли они сошлись с дороги или всё разобрали до последнего камня.

Пересекая однообразные леса и поля, реки и луга, они так вспотели, что намочили одежду, превратив их в обвисающие мокрые тряпки. В какой-то момент, казалось, это перемещение по однообразной локации будет продолжаться вечно. Рухнув на четвереньки, она долго не простояла, отправилась глотать пыль. От обжигающих лучей солнца она была спасена Камбизом. Забросив нашу обмякшую героиню на плечо, он перенёс её под дерево.

— Тут совсем рядом есть река. — Взяв съежившиеся кожаные бурдюки, он последовал в закат.

Оба бурдюка, рассчитанные на многодневное использование, были осушены одним залпом.

— Ещё хочу. — И она собрала капли воды с губ.

После возвращения спутника с новой порцией воды, она смогла утолить жажду. Свернувшись в клубок Азаде захлипала. Ощутив, что Камбиз сомкнул руки на её шее, и приложил голову к плечам, Азаде не сопротивлялась.

Дёрнувшись от ощущения, что падает в пустоту, она толкнула спутника. Встав на ноги, она расплавила плечи и заправила помятую рубашку в штаны, стряхнув с себя пыль.

На них смотрят десятки глаз. Они закованы в железо, как и их кони. Один воин, с доспехами, в виде связанных друг с другом квадратов, держит штандарт, где на белом поле изображено солнце, испускающее тонкие лучи. В ходе перепалки, когда куча людей запросто перекликали Камбиза, тот был вынужден замолчать.

За пару секунд им были скручены руки и связаны верёвками. Словно телячья туша, она была брошена животом на спину. После многочасовой тряски, её рёбра болели. Даже когда бросили в земляную яму, в первую очередь Азаде обнажила грудь, чтобы гладить кожу и кости. Из-за сетки, которой закрыли яму, смотрит солнце.

Её ребра так болят, что она не сдерживала стоны:

— А-а,ах-ах.

Последующие дни были однообразны, на верёвках ей спускали поднос с едой на пару укусов, на следующий приём пищи пустой поднос забрали, вместо него принесли новый. Так продолжалось много ночей, пока сетку не отодвинули в сторону и к ней не спустился Камбиз, играющий в руках драгоценными камнями.

— Мы в плену у парфян. Я немного их язык выучил, оказывается Ахемениды пали под натиском македонян.

— Откуда они так быстро появились? Может те дикари нас обманули? Они скрыли от нас свой уровень развития?

— Не, македоняне с запада пришли, пересекя море. Это греки.

— Я могу вернуться домой?

— Твоего дома как бы нет. — Тот развёл руки. — Сейчас там руины. Ты не поверишь, но прошло десятки лет. Не смотри на меня так, я сам не знаю как это произошло.

Весть не растопила её сердце. Тосковать по постройке она не будет. Реальность дошла до неё позднее.

— Что нам теперь делать?

— Они предложили нам вести разведку против римлян, докажем свою верность на деле и мы можем остаться с ними. — Ответил Камбиз.

— Это кто такие?

— Тоже с запада пришли. Эти варвары хотят отнять у греков их свободу. Греки и римляне, две мировые державы, давно друг на друга зуб точат. Правда греки сдают позиции, я по тону сатрапа решил, что они проигрывают, под угрозой существование самого государства.

— И как узнать, что нас не обманули? Мы не можем утверждать, что прошло десятки лет, пока не посетим Персию.

Тот тупо смотрел на неё.

— Выбора у нас нет?

— Ага. — И он протянул светящиеся камни. — Они нас даже вперёд наградили. Местный командир, типа сатрапа. Он никогда не слышал о племенах на этой стороне долины. Сатрап решил, что мы немногочисленные потомки тех людей, что привели к присяге эти племена много лет назад, а я не стал его переубеждать. Он нам дал припасы, золото и немного драгоценностей. Надо будет поехать в Рим и шпионить там.

Взявшись за верёвку, она попыталась вертикально походить по стенке и вырваться из западни. Без помощи Камбиза у неё не получилось бы и полметра подняться. Тот взялся за узкую талию нашей героини, а второй рукой подтянул вверх, используя ногу.

Оказавшись наверху, Камбиз указал на сложенную одежду.

— Погоди. — Подняв вокруг неё простыню, он добавил. — Переодевайся.

Надев на себя брючную одежду, она собиралась подержать простыню для спутника, но тот резко оголился, скинув одежду на землю. Она смущённо отвернулась.

— Идём. — Он уже сидел на лошади.

Впереди едет их проводник, а они идут хвостом, параллельно друг другу.

— А как ты объяснил наши знаки различия времён Ахеменидов? — Потянуло её спросить.

— Сказал сами вышили. — И они оба захохотали.

******

По словам капитана, их должен был встретить вечный город, семь столетий держащий под контролем почти весь мир, а по факту им предстала огромная стена огня, от которого вверх идёт чёрный дым. Этой картины хватило, чтобы капитан решил развернуться, но Камбиз смог уговорить его подплыть поближе.

По ту сторону моря детализировались постройки. Ещё слышались крики, словно там открылся портал в ад. Тысячи и тысячи душ кричат и плачут.

— И вот это великий город, захвативший полмира? — Спросил Камбиз. —Мне рассказывали об огромных тяжеловооружённых легионах, что захватили Месопотамию, Армению и столицу Парфии.

— Досадно. Они и себя то неспособны защитить.

Приблизившись к городу на достаточное расстояние, они могли разглядывать головорезов, бегающих по пристани и режущих людей. Вон один распилил женщину пополам, а потом крошит топором второй труп на земле.

— У нас мало припасов и воды, остановимся в Сицилии.

Развернув корабль, капитан успешно справлялся со своей работой, пока судно не врезалось во что-то перед самым берегом.

— Чёрт, — выругался капитан, но в итоге у них получилось заделать пробоину, скинув всё лишнее за борт.

Корабль пришвартовался на причале, где их встретил мужчина на стуле, сложивший ногу на ногу. На нём чёрная одежда, закрывающая ноги и корпус, а под чёрной одеждой белая рубашка. Слева от него стол, где индейка, баранья ножка, курица, куски хлеба, яблоки, гранат, инжир и другая неизвестная ей еда.

— Вино, соки, помидоры, огурцы, — ознакомил их с новой едой встречающий, показывая рукой. — Шампанское. Салат из осьминога, суп из мидий, спагетти в томатном соусе, хрустящие трубочки с шоколадом.

Его добродушный вид только удивил её.

— Занятные костюмы, вы в таком театре будете выступать? — Она улыбнулась, осознание знания чужой речи пришло позднее.

— Мы из Рима прибыли.

— А почему городской театр покинули?

— Мы посланники.

— Что? Повторите. — И он закрыл один глаз.

— Мы посланники, — четко повторила она.

— И чьи вы посланники, президента? — Втянув живот и выкатив вперёд голову он хохотнул. — Зачем людям что-то доставлять? Разве курьеров не заменили на дронов?

Сверившись взглядом со спутником, они деликатно промолчали.

— О! Проходите, — ответил он, словно старым знакомым указав на дом. — Кристин, включатель справа от входа.

Её глаза изучали неизвестный предмет, словно маленькое солнце выпускающий свет в темнеющем мире, где солнце скрылось на горизонте, но свет ещё виден на горизонте.

А неизвестный гул заставил её оглянуться на небо. Где пролетает белый цилиндр с крыльями, как у птицы.