Голос Иного Мира

Глава 1

Западная Сибирь. Красноярский край. Город Черноречье ул. Гвардейская д.6. 10 января 2000г.

День не задался с утра. С начала майор Семенов получил взбучку от начальства за плохую раскрываемость, а теперь еще это. Убийство и потенциальный «глухарь». Не лучшее начало нового года и нового тысячелетия.

Семенов, вместе с капитаном Корниловым, прибыли по адресу, указанному дежурным. Обычная панельная многоэтажка, каких в Черноречье много, ничем не привлекала и уж тем более запоминалась. Соседи начали жаловаться на ужасный запах, идущий с одной из квартир. Обычно такую работу выполняют участковый или оперативники, но не как не начальник следственного отдела с помощником. Причина же была очень проста. Начальство было не довольно работой майора и его отдела, поэтому прознав о вызове, тут же отправила Семенова лично.

Найти причину жалоб жильцов оказалось легко. Едва майор с помощником вошли в подъезд, как одна из старушек вынырнула из-за приоткрывшейся железной двери и после короткой беседы, провела к нужному месту.

Жильцы оказались правы. Воняло здесь, правда, ужасно и запах был знаком майору.

- Вызывай группу, капитан,- закуривая произнес Семенов,- у нас труп.

Группа приехала быстро и уже через двадцать минут майор смог войти в квартиру. За свои двадцать лет службы в милиции, Семенов насмотрелся на многое, но увиденное сейчас, поразило даже его.

Стены небольшой двушки были покрыты пепельно-серой коркой, кроваво-красная паутина свисала с потолка, обильно покрывала углы и мебель. В местах, где пепельная корка отсутствовала, проглядывались пожелтевшие, завернувшиеся обои. Пол был покрыт следами дурно пахнущей слизи, словно огромная улитка ползала по квартире. В одном из углов зала, валялась освежёванная собака. С бедного животного содрали шкуру, обнажив розовое мясо.

Семенов присел на корточки возле собачьего трупа и прикоснулся к нему, чем вызвал рвотные позывы у всех присутствующих, заставив их буквально отпрыгнуть от него.

- Застыла уже,- вставая на ноги и вытирая руки платком произнес он.

- Товарищ майор! - окликнул его Корнилов из другой комнаты,- я нашел жертву.

Семенов спокойно прошел в спальню, надев на ходу медицинскую маску, позаимствованную у судмедэксперта. От смрада она помогала плохо, но все же лучше чем совсем ничего.

- Ага, все ясно,- произнес он входя в помещение.- Смотри капитан, будешь налегать на халявную шаурму у Зураба, таким же станешь.

- Александр Степанович, не смешно,- обиделся Корнилов и отошел от расплывшейся по столу женщины. Лицо капитана выражало жуткую тошноту,- что делать будем?

- Оформлять самоубийство.

- Но как же… на ней ведь следы удушения. Вы только гляньте. Шею будто ниткой перетянули. А еще у неё руки вывернуты, словно её кто-то вверх тянул!

- Вижу, капитан,- рассматривая полусгнивший труп, с кружащим над ним роем зеленых мух.- А еще я вижу сумасшедшую, которая покончила с собой. Ты только посмотри какую она записку оставила.

Майор взял со стола пожелтевший, скомканный листок и начал медленно читать, иногда прерываясь чтобы понять неровный почерк.

***

Я не когда не хотела заниматься творчеством. В моей семье не было ни писателей, ни поэтов, ни художников, даже журналистов нет. У меня всегда были простые, приземленные девичьи мечты. Когда мне было пятнадцать, я грезила прекрасным принцем. Сильным, смелым и готовым ради меня на любые подвиги. В старшем возрасте, мои фантазии изменили направление в прямо противоположную сторону. Я мечтала о карьере. У меня всегда были способности к математике, поэтому я пошла в Чернореченский Технический Университет. Я хотела стать крутым конструктором, строить самолеты, корабли и тому подобное. Но как это всегда бывает, жизнь распорядилась по-другому. На пятом курсе я встретила Антона. После этого я думала только о создании семьи. В итоге я защищала диплом уже беременной, а после мы поженились.

Я не стану рассказывать, как мы жили до рождения ребенка. Мне больно вспоминать то время, потому, что оно было самым лучшим в моей жизни. Те недолгие месяцы были наполнены счастьем, заботой и любовью. Все изменилось после рождения сына. От части, я сама в этом виновата. Я стала дерганной, постоянно срывалась на мужа. В результате, мы часто скандалили. Я перестала следить за собой и сильно набрала в весе. Мое лицо покрылось прыщами, поры расширились, а точеная фигура исчезала в бесконечных складках жира. Мой муж больше не спал со мной, а головные боли стали моим постоянным спутником. Я испытывала их постоянно и лишь в короткие часы сна приходило облегчение, и приходил Он.

Сначала, я слышала только голос. В меру мягкий, в меру грубый мужской голос. Я думаю, он был мужским, только по тому, что мне хотелось его таким слышать. Он напоминал мне голос отца. Наверно поэтому я так к нему привязалась.

Когда мы общались, меня, подобно волнам, захлестывало чувство восторга. Он рассказывал мне истории о мирах, где живут люди с серой кожей, о том, как они владеют тем, что мы зовем магией. Он говорил про космические корабли и как эти серокожие бороздят на них космос. Он читал стихи.

Мы будем жить и умирать,

Во славу дивной пустоты.

Мы будем вечность прозибать,

В чертогах мрачной тишины.

Его могучий черный свет,

Ведет нас в мире день за днем.

Мы дети сумрака, ты знай,

Мы волю Короля несем.

Это запомнилось мне лучше всего. Голос знал и рассказывал много стихов, но этот буквально отпечатался в моей памяти. Я бросилась записывать его, когда детский плач разбудил меня. В этот день я сделала первую запись и впервые ударила сына. Я злилась, что он разбудил меня и прервал наше общение с голосом.

Теперь мои дни превратились в ожидание ночи и новых рассказов. Это было невыносимое время. Мелкий уродец вечно ныл, муж приходил с работы и устраивал скандалы, соседи жаловались. Только ночью я чувствовало облечение. Только ночью моя жизнь обретала смысл.

Во время одной из историй я впервые перебила голос и спросила его имя. Он выждал паузу и, как мне показалось, с торжеством произнес – Исцерпа.

Его истории изменились. Они начали пугать меня. Порой, я даже просила перестать, но Исцерпа не слушал меня. Теперь он рассказывал не о цветущих мирах, с красной травой и серебристыми деревьями. Он говорил о первобытном зле, древних сущностях, что старше самой жизни, и их роли в новом мире. Исцерпа требовал записывать это. Сначала я сопротивлялась, но он только усиливал натиск. Теперь я слышала голос даже днем, а потом узрела и его хозяина.

Это был огромный глаз с раздвоенным зрачком и лопнувшими сосудами. Тонкие, похожие на глистов, нити змеились по его поверхности. Каждая нить имела на конце небольшие челюсти, которые раскрывались в форме цветка. Внутри некоторых из них были глаза.

Он парил в воздухе над кроваткой моего вечно рыдающего ребенка и пристально смотрел на меня.

«Послушав однажды, будешь слушать всегда», - раздался в голове знакомый голос.

Затем одно из усиков опустилось к руке моего сына и укусило его, оставив на теле кровоточащую рану.

«Пиши», - услышала я и глаз исчез.

Я стала писать днем и ночью. Мои пальцы покрывались кровавыми мозолями, а головная боль от переутомления была так сильна, что я теряла сознание. Но даже во время беспамятства я не испытывала облегчения. В эти минуты приходил Он. Я видела черный огонь с белыми щупальцами. Он обвивал меня проникая в места, так давно не знавшие ласки. Иногда он дарил блаженство, а иногда нестерпимую боль, пытаясь разорвать пополам. Такие моменты становились для меня сигналом к продолжению работы. Но скажу по секрету, что даже они начинали мне нравиться.

Вскоре муж бросил меня и забрал ребенка. Я думаю, он как-то узнал о моем увлечении и о том, что я использую для него кровь сына. Телефон разрывался от постоянных звонков. Звонили родители, друзья, коллеги с работы, все. Я не брала трубку, а затем и вовсе перестала выходить на улицу, забаррикадировав дверь.

Откровения Исцерпы сыпались на меня бесконечным потоком. Не имея под рукой сына, я стала использовать собственную кровь. Я писала, писала, писала…

«О древних.

Он есть Йаз-Кирданэн. Абсолют. Начало и конец. Смертные не способны услышать его настоящее имя. Поэтому, написанное мной, является лишь одним из множества вариантов произношения, расслышанного от глашатая в приступе неописуемой боли. В некоторых мирах его называют - Король Пустоты. Вид его прекрасен, но смертные существа видят его в форме черного огня с белыми прожилками, либо в форме черного вихря.

Йаз-Кирданэн старше вселенной. Он существовал всегда и правил великой пустотой. Точно не известно, когда он появился. Глашатай говорит, что Великий существовал всегда. «Он бродил в пространстве, когда пространства не существовало», - произнес он как-то. После появления Тьмы и рождения мира, Великий Йаз оказался отрезан от него. Лишь не многие слуги и крохотная частица Йаз-Кирданэна могут проникнуть в «новый мир». Причина в том, что Король Пустоты не является частью сотворенной вселенной. Он отрезан от нашего мира и ждет, когда последователи откроют врата для своего господина. После его прихода начнется «Новая Эра Пустоты». А пока такие слуги как Архимар Странник и Глас Исцерпа бродят по «новому миру».

Йаз-Кирданэн является великим, но не единственным древним. Анхаон или Мирх-Анхаон, он же Тьма, есть противоположность Великого Йаза. Именно он дал жизнь «новому миру» и отрезал его от пустоты Великого. Легенда гласит, что Мирх- Анхаон пришел в «пустотные чертоги» и бросил вызов Великому. Могучий Йаз – Кирданэн сокрушил врага, но тот взорвал свое тело и из взрыва сего родилась вселенная. Одержав победу, Великий проиграл. Глашатай не знает, правдива легенда или нет, но свято верит в это. Также, из тьмы Анхаона появилось то, что многие называют магией. Влияние Йаз-Кирданэна на носителей «дара Анхаона» и подобные миры минимально. Лишь лишенные мерзких даров могут почувствовать силу Великого и помочь ему…»

Это лишь маленькая часть работы всей моей жизни. Настоящая история сотворения мира. Я назвала его Malleus, что в переводе с латыни – молот. Подобно средневековому трактату по уничтожению ведьм, мой «Молот» призван помочь уничтожить невежество и найти последователей учения, чтобы привести Йаз – Кирданэна и восстановить канувший в лета мир.

Хочу уточнить, что Исцерпе не нравиться название. Он называет мою книгу «Ангмортис», что в переводе с языка Древних- Откровение. Наверное, такое название ей подходит больше. Осталось только дать достойный переплет.

Сначала, я хотела сделать переплет из своего сына, но его отняли у меня, поэтому, я использовала соседского пса, вернее его шкуру. Обложка вышла удачной. Она идеально повторяет контур книги, только влажная еще.

Осталось подписать: Ангмортис – автор Елена Вернадская.

***

Майор Семенов отложил мятые листы и потер переносицу.

- У тебя еще есть сомнения по поводу душевного состояния жертвы и варианта с суицидом? – смотря в глаза Корнилову спросил он.

- Нет, товарищ майор,- отворачиваясь неуверенно ответил капитан.

- Значит оформляй, а я пошел. Встретимся в отделе.

Семенов вышел из квартиры и посмешил на улицу.

- Вся одежда провоняла, блин,- скривился он.

Приказав водителю служебной «волги» дождаться капитана, Семенов решил прогуляться пешком. Он обогнул дом, прошел меж гаражей и убедившись, что за ним не следят, вошел в переулок.

Не смотря на полдень, в переулке стояла непроглядная тьма. В этот момент майор начал сомневаться в правильности своих действий. Семенов не считал себя идеальным служителем закона. Он всегда мог закрыть глаза в нужный момент, а за определенную сумму помогал это сделать другим. Но то, что он проворачивал сейчас было совершенно за гранью. Подобно зеленому старлею, он принял деньги неизвестно от кого и вынес, возможно, важную улику с места преступления. В глубине души, он ожидал, нет жаждал, появления группы захвата и наручников на своих руках, но что-то подсказывало ему, что так просто он не отделается.

- Ваша книга у меня,- произнес он вглядываясь во мрак.- Она была в брюхе собаки, как вы и говорили.

- Хорошо,- раздался голос, похожий на тот, что описывала Вернадская,- отдайте её мне.

Из тьмы к Семенову высунулось тонкое, нитевидное щупальце с небольшой челюстью на конце. Майор тяжело вздохнул и вынул из-за пазухи книгу, обернутую в еще сочащуюся сукровицей кожу.

- Зачем вам это, Ис…- Семенов осекся, не решившись произнести имя.

- Вы ведь читали ту записку, - с насмешкой произнес голос.

Дальнейшие пояснения не требовались. Щупальце ловко обвило книгу и скрылось во мраке. После этого тьма рассеялась, и майор остался один посреди проулка. Только сейчас он по-настоящему испугался и одному богу известно, куда теперь завела его жадность.