Глупыш по имени Сеня или в поисках чайки по имени Джонатан Ливингстон
Глава 1
Беседа
По каменистому морскому берегу бежала лиса. Год выдался голодным, лемминг не народился, и рыжая несмотря на начинавшуюся северную весну жила почти впроголодь. Невдалеке, метрах в тридцати от берега был небольшой остров, вокруг которого густо летали и кружились морские птицы. Лисица остановилась напротив острова жадно вдыхая запах птичьего базара, приносимый ветром. Нюхая лисица невольно подошла ближе к воде и тут же быстро отскочила назад, замочив лапы накатившей волной. Постояв ещё немного у воды, раздосадованная лиса развернулась и побежала искать пропитание дальше, гонимая голодом.
Лет десять назад рыжих лис на этом побережье и в помине не было, а жили здесь их северные собраться - полярные песцы, но уже несколько лет не было суровых зим и обычные лесные рыжие лисицы оттесняли песцов всё дальше в северные тундры. Пройдет ещё немного лет, и случившаяся суровая северная зима загонит рыжих снова в леса, вернув тундру и побережье их законным владельцам.
Жителям острова было не до лисицы. Началась пора гнездования, и шумные морские птицы делили между собой гнездовые места. Со стороны моря остров был скалистым, а вот со стороны взморья берег острова был более пологим. Морские птицы, обычно селящиеся на недоступных для земных хищников отвесных скалах, на этом острове селились не только на скалах. Птиц было так много, что на всех на скалистом берегу не хватало места. По большей части заселяли остров кайры, кроме них было несколько семей глупышей и золотистых чаек, которые в стычках со своими пернатыми соседями отбили себе гнездовья на отвесном берегу, но кто-то поселился и на более легкодоступных местах. Как раз в этом время Иван Семенович, солидный глупыш, переживший уже более двух десятков зим, а сколько точно он и сам не знал, выговаривал своему собрату помоложе, Петру Анатольевичу, о том, как нехорошо нарушать традиции.
- Негоже, уважаемый Петр Анатольевич, порядочному глупышу селиться на открытом месте, - учтиво обращался Иван Семенович к своему собрату.
- Конечно Иван Семенович, полностью с Вами согласен. - не менее учтиво отвечал ему Петр Анатольевич, - Но как видите, уважаемый Иван Семенович, на скалах все гнездовья заняты и мы, с моей дорогой супругой, Марфой Степановной, решили селиться здесь.
- Уважаю ваш выбор, Петр Анатольевич, но не могу не выражать беспокойство о вашей безопасности, дорогой собрат.
- Премного тронут вашей заботой, уважаемый Иван Семенович, я и сам долго решался на этот шаг, и понимаю вашу обеспокоенность. Однако, как видите, мы гнездимся на острове, где кроме птиц никого нет, и потому надеюсь, что этот замечательный остров и в будущем будет доступен только нам, птицам.
- Хоть и с беспокойством, но всё же разделяю с вами вашу надежду, уважаемый Петр Анатольевич, и хочу верить, что вы высидите и вырастите на этом острове прекрасное потомство.
Читая эти строки можно представить себе степенную, неторопливую беседу двух соседей, стоящих где-то недалеко от гнезда Петра Анатольевича или может даже прогуливающихся неторопливо и с достоинством по живописным тропинкам птичьего острова. На самом деле выглядело это совсем иначе. Представьте себе большой птичий базар с постоянно галдящими птицами, и много-много-много птичьих семейств свивших гнезда почти вплотную друг к другу. Поэтому и Петру Анатольевичу, и Ивану Семеновичу приходилось орать во всё горло, да ещё и жестикулировать крыльями, чтобы лучше донести до собеседника свои мысли. Со стороны это выглядело так, будто обе птицы здорово разъярены, бранят друг друга почем зря и вот-вот бросятся в драку.
Поэтому, дорогой читатель, когда в полярный день ты просыпаешься ночью от воплей морских чаек у своего дома в два или даже четыре ночи, не думай, что эти птицы орут специально для того, чтобы не дать тебе выспаться. Они чинно беседуют, обсуждая между собой очередность исследования содержимого помойки и возле твоего дома, а орут не от вредности, а по привычке.
Дед Потап
Жизнь у птиц на птичьем острове и правда шла хорошо. У семей глупышей, как и положено через два месяца после того, как они обосновались на острове, вылупилось по птенцу. У Ивана Семёновича со его супругой, Катериной Павловной вылупился птенец Сеня. У Петра Анатольевича с Марфой Степановной вылупилась Машенька.
Кроме семейных пар жили на острове и одинокие птицы. Одной из таких была престарелая серая чайка дед Потап. Он давно не имел своей пары, и от скуки часто бродил возле чужих гнезд в поиске развлечений, собеседников, но чаще всего слушателей. Как и многие старики дед Потап любил поболтать, порассказывать историй из прошлого, а то и поучить жизни. Если дед цеплялся к кому-нибудь рассказывать свои истории, то его уже было не остановить.
Мелкие птицы вили свои гнезда там, где старой чайке было не подойти. Сородичи деда Потапа, серые чайки считали его выжившим из ума стариком, и редко общались с ним, а если и общались, то их разговор больше напоминал перекрикивание друг друга, где каждый слушал только себя. Большинство глупышей считало зазорным опускаться до разговоров с серой чайкой. Мало того, зная вороватый характер серых чаек глупыши гнали прочь от своих гнезд непрошенного гостя. Но со временем к деду Потапу привыкли и если и гнали его от гнезд, то только ради острастки, чтобы не шлялся рядом. Но только родители за рыбой как дед Потап тут как тут.
Птенцы были для деда Потапа находкой. Не знавшие ещё жизни желторотики жадно внимали всему, что говорили о большом и неведомом ещё им мире взрослые птицы. К тому же птенцу, в отличие от взрослых птиц ни отогнать деда Потапа, ни улететь от него возможности не было. Дорвавшегося до слушателей деда Потапа прорывало словесным потоком. Казалось, он готов был говорить сутками напролет. И лилось из клюва деда Потапа всё подряд. Сплошным потоком выливались на головы слушателей перемешанные между собой рассказы о штормах, повадках птиц, больших кораблях и опасности береговых хищников. Рассказывая, например, как охотится на береговых птиц песец, он мог незаметно начать рассказывать об том, как меняется вкус мойвы по временам года и как выбрать рыбку повкуснее, а потом вдруг переключался на рассказ об особенностях гнездования мелких птиц.
Пока птенцы глупышей были маленькими, они жадно впитывали любую околесицу, которую нёс дед Потап. Но время шло, птенцы подрастали, становились умнее, и начинали замечать, что дедушка часто рассказывает не только невпопад, но и помногу раз повторяет одно и то же.
Сеня, как и все птенцы глупышей, пока был совсем маленьким, готов был слушать деда часами напролет. Но когда он повзрослел, то ему, как и остальным птицам, истории деда Потапа поднадоели. Он пробовал не обращать внимания на деда, но дед не обращал внимания на то, что на него не обращают внимания. Сеня пробовал демонстративно отворачиваться, и тогда дед заходил с другой стороны гнезда. Он пробовал делать вид, что заснул, но деда это не смущало, и он трещал своим клювом и над спящим Сеней. Он жаловался родителям, но те, немного пошипев на старика и пару раз для острастки отогнав его от гнезда снова продолжали заниматься своими важными взрослыми делами, и дед чуть погодя снова подбирался к гнезду со своими рассказами. Со временем Сеня даже научился спать под неумолчную трескотню деда Потапа.
Джонатан
В очередной длительный визит деда Потапа Сеня, лёжа в гнезде, дремал под его басни. Дед что-то рассказывал про гнездовья мелких птиц, а потом стал рассказывать про какую-то странную чайку, которую звали Джонатан.
- Он мог, - и дед Потап прищурил глаз, - вот мигом долететь от нашего острова вон до того. Ты и три раза крыльями махнёшь только, а он уже там! А мойва, - и дед Потап закатил глаза, - когда Джонатан хотел есть, мойва сама поднималась на поверхность. И даже больше! — разошелся дед Потап, - даже гребешки и мидии сами всплывали к нему!
Сеня от удивления даже клюв раскрыл.
- А в грозу и в бурю ему не приходилось сидеть не берегу, когда он летел над морем, то даже в сильные осенние шторма вода под ним всегда была спокойной и ему всегда было где отдохнуть от шторма. — продолжал дед Потап
- А как он стал таким? — спросил Сеня.
- Ну, он всегда был необычной чайкой… А! Вот! Он голодал и проводил много времени в тишине!
- Как же так, дед Потап, если обычная птица будет голодать, то она наоборот лишится сил.
- Хм. — дед Потап задумался, - так то же обычная птица, а он всегда был необычный и мог подолгу не есть. И ещё он тренировался.
- А что такое «тренировался»?
- Ну, он долго-долго летел вверх, а потом быстро-быстро вниз.
- А почему вверх долго, а вниз быстро? Потому, что он мало ел? Вот мне родители говорят, чтобы я хорошо ел и тогда я стану сильной птицей.
- Ну конечно же не поэтому. Я же говорю, еды у него всегда было достаточно!
Сеня надолго задумался. Дед Потап тоже замолчал. Наконец Сеня спросил:
- Дед Потап, а ты видел Джонатана?
Дед Потап чуть не поперхнулся мойвой, которую он откуда-то успел вытащить и уже дожевывал, и с удивлением посмотрел на Сеню, но молчал он недолго и распушив перья с гордостью, приправленную напускным возмущением, ответил:
- Ну конечно же видел! - и тут же поправил сам себя, - Ну, правда я очень маленький был.
- И что он тебе сказал?
- Сказал? — зачем-то переспросил дед Потап, - Да, он говорил! Да ничего в общем то… А! Учиться звал!
- Тебя?! Дедушка, ты можешь летать так же быстро как Джонатан!?
- Ну, не совсем. Он конечно звал. Но я был очень занят. Не получилось идти учиться, да и летать было далеко…
- Деда, а Джонатан сейчас ещё учит птенцов?
Дед Потап грустно посмотрел на Сеню.
- Учит, Сеня, учит. Но я не знаю где. Его давно уже никто не видел.
4 Потап потом ещё не раз приходил к Сене и рассказывал про Великого Джонатана, о том, как быстро тот летал, как много у него было последователей, про упражнения, которые Джонатан делал, как он питался. Причем, когда дед Потап был голоден, он расписывал какие деликатесы приходилось искать для еды Джонатану, чтобы быстро летать, а когда дедушка был сыт, то, обычно рассказывал о том, как постился и как мало ел Великий Джонатан.
Лиса на острове
Мирное течение жизни птичьего острова было прервано одним чрезвычайным событием.
По берегу бежала наша старая рыжая знакомая. А в море как раз шёл отлив. До острова от берега открылась еле видимая дорожка, которую то и дорожкой нельзя было назвать. На ней не было песка и из воды торчали местами голые, а местами покрытые скользкой зеленой слизью и тиной валуны. Кое-где дорожки совсем не было видно лишь редкие спины валунов показывались местами после прохода лёгкой волны.
Если бы лиса была человеком, можно было бы сказать, что она решила рискнуть. Но она, не решала так, как мы это делают люди, её просто потянуло ближе к острову, на сладкий для неё запах гнездовья птиц. И она перешла на ближайший от берега валун, потом на следующий, ещё на один и остров с его манящими запахами становился всё ближе и ближе, а когда впереди уже не было торчащих из воды валунов лиса обернувшись и жалобно тявкнув стала нащупывать валуны под водой. Чем дальше пробиралась лиса, тем глубже уходили под воду камни. Последние метры до острова лисе пришлось проплыть.
Первыми лисицу заметили серые чайки. Хоть они и сами были известными воровками и не упускали случая пообедать чужим яйцом, сейчас они подняли крик. «Лиса! Лиса!» кричали, кружа над рыжей хищницей серые чайки. Остальное птичье население острова глядя на серых чаек переполошилось, раскричалось, однако накричавшись потихоньку успокоилось. Птицы, оказавшиеся поближе к лисе, взвивались вверх и жалобно кричали, а те, которые были подальше снова спокойно сели на гнёзда, и лишь изредка поглядывали в сторону всполошенных соседей на другом краю острова и гоготали встревожено «лиса, там лиса…».
Поднявшийся птичий гам напугал лису, она прижалась к земле и с опаской поглядывала вверх, на летающих над ней птиц, и увидев подходящую расщелину среди камней спряталась в ней, однако всё это множество птиц лишь кричало и убедившись, что на неё никто нападать не собирался лиса поднялась и стала осматриваться, подыскивая себе пропитание.
Серые чайки ещё во время гнездовья отбили себе места под гнезда на безопасном склоне острова. Покружившись над лисой и накричавшись, они стали разлетаться. Поглядывая на оставшихся на равнине острова птиц некоторые серые чайки кричали им: «Лисий корм! Лисий корм!..»
Лиса же окончательно осмелев и ошалев от обилия еды, начала охотиться и от жадности сразу свернула шеи нескольким мелким морским птицам, гнезда которых были недалеко от её убежища. Однако она быстро сообразила, что столько ей не съесть, а птиц здесь очень много и она перестала давить птиц и, решила уйти подальше от птичьего гама утащив за собой часть своей добычи.
Лиса нападает на гнезда глупышей
У рыжей на острове началась сладкая жизнь, лиса отъедалась и за суровую зиму, и за не менее голодную короткую северную весну, и за незадавшееся с самого начала лето. Первое время рыжая только ела и отсыпалась. Но со временем, когда первый голод ушел и шкурка уже начинала лосниться как в сытые годы, лисе становилось скучно только есть и спать, она стала искать брода обратно с острова на большую землю. Однако намочив лапки недовольно фыркала и нехотя уходила от воды.
Однажды в одну из своих вылазок за едой лиса добралась до каменного плато, на котором было несколько десятков гнёзд глупышей. Со стороны берега плато без выступов и ступеней полого спускалось к воде - это была южная сторона острова. С северной стороны, со стороны моря, плато обрывалось в крутой склон лишь у самой воды становившийся пологим, коротким, усыпанным валунами берегом. С восточной стороны плато начиналась высокая скала, на которой и селилась большая часть птиц. Западная часть плато ступенью обрывалась вниз на небольшую площадку, за которой через несколько метров поднимался вверх невысокий, метров около пяти каменный гребень. Само плато было негусто усеяно валунами. Как раз на этом плато, у северо-западного края было гнездо Петра Анатольевича и Марфы Степановны с их птенцом Машенькой.
До сегодняшнего дня лиса охотилась на птиц поменьше. Они только поднимали гам и отпора лисе то ли не могли дать, то ли не успевали, и лисица спокойно утаскивала с собой пару птичек и дальше пировала в логове, которое она устроила себе среди камней. Но с крупными и сильными глупышами у лисицы сразу не гладко пошло. На плато глупышей в первый раз лиса зашла с пологой стороны. Птицы с гнезд другого от лисы края плато поднимались в воздух и с криками кружились над лисой, а птицы с ближних к лисе гнезд бесстрашно сидели на своих гнездах, расправляли грозно крылья, шипели и плевались в лису какой-то неприятной слизью и лисица отступила.
Поселение глупышей живо обсуждало появление лисицы возле их гнезд. Птицы много кричали, хлопали крыльями и так продолжалось до тех пор, пока птицам не надоело гоготать про это. Ну и само собой никаких ни выводов, ни решений принято не было. Нагоготавшись птицы забыли про лису и тут же перешли к обсуждению дел домашних, погоды и обсуждению ловли мойвы.
Как только шум базара чуть затих, уже посильнее проголодавшаяся лисица снова вышла охоту. На этот раз лиса не пошла к гнёздам по пологому плато, а подбиралась с западной стороны. Птицы быстро её заметили и подняли крик, стали кружиться над ней, и рыжая найдя расщелину между камней спряталась в ней. Там она отлеживалась пока всполошенные птицы не успокоились и после снова стала красться к гнездам. На этот раз лисице повезло, птицы не заметили её и переполоха не подняли.
В это время на плато глупышей взрослых птиц было немного, между гнездами расхаживал дед Потап и что-то живо, с криками и хлопаньем крыльев рассказывал птенцам.
Подобравшись к краю каменного плато, лиса осторожно выглянула. Взрослых глупышей рядом не оказалось и мигом оценив обстановку лиса кинулась в сторону деда Потапа и птенцов. Дед Потап увидев лису не взлетел, не побежал а расправив крылья и громко шипя побежал вперед на лисицу, закрывая собой дорогу к птенцам. Не ожидавшая такого поведения птицы лиса отпрянула и попятилась назад, но после первого замешательства, она кинулась вперед, быстро и ловко сбила птицу лапами и перекусила ей шею. Ближайшим к лисе гнездом было гнездо с Машенькой. Увидев лису перепуганная Машенька побежала к обрыву в море, и увидев как расправившаяся с дедом Потапом лиса бежит следом за ней бросилась вниз. Птенцы с гнезд подальше от лисы тревожно кричали, бывшие поблизости взрослые глупыши уже и сами заметили лису и с криками стали бросаться на неё, плюясь в неё и стараясь клюнуть. Лиса мигом развернулась и схватив в зубы тушку деда Потапа побежала прочь, однако на этот раз птицы не отставали. Перепутав дорогу лиса побежала вниз по плато, что подняло и заставило бросаться на неё ещё больше птиц. Лиса бросила тушку и попыталась обороняться, но едкая слизь, которой плевались глупыши попадала её на морду, в глаза и вконец отчаявшись рыжая бросилась к воде. Глупыши не отставали. Вконец ошалевшая лиса зашла в воду, но не найдя брода и поскользнувшись на камнях поплыла к земле, прочь от острова. Глупыши ещё долго с криками кружились над ней, провожая до берега, заставляя лису сжиматься и плыть быстрей.
После смерти деда Потапа
Лисица была изгнана и на птичьем острове восстановилась обычная жизнь большого птичьего поселения. Птицы ссорились, мирились, обсуждали сплетничали и по птичьи быстро забыли недавние страшные события. Ещё быстрее чем нашествие лисы птицы забыли о героической гибели деда Потапа. Причиной этому было и то, что у птиц очень короткая память, и то, что птицы постоянно где-то гибли, и ещё то, что в общем-то никогда никому по большому счету не было дела до старой чайки. Но некоторое, совсем короткое время имя деда Потапа частенько вспоминалось в птичьих разговорах.
Никто не ожидал от старой чайки такого отчаянного поступка. Никто не мог вообще ожидать от породы серых чаек чего-то подобного. Серые чайки — это лгуны, крикуны и дебоширы. Все их знали как вороватых, готовых не только разорять чужие гнезда но и поживится чужими птенцами. Поступок старой серой чайки, не пощадившей своей жизни ради чужих птенцов, никак не вязался с обычным поведением её сородичей. Что её толкнуло на такой поступок никто не мог понять. То ли она так привязалась к чужим птенцам, что стала их принимать за своих, то ли просто выжила из ума решив потягаться силами с лисой. То ли она понимала, что ей уже не спастись и в отчаянии бросилась на лису.
Дочь Петра Анатольевича и Марфы Степановны, Машенька спаслась. Падая с каменного плато, она расправила ещё покрытые пухом, а не перьями крылышки и это не позволило её разбиться, но вот ножку она себе повредила, неудачно застряв пока она катилась вниз по камням. Кое-как в большой радости родителей Машенька приползла назад в своё гнездо. Ножка со временем зажила, но осталась кривой. Со временем из-за хромоты к Маше пристало имя Кривоножка и так плотно пристало, что многие птицы уже и забывали как её на самом деле звали.
Как и водится у птиц, деда Потапа быстро забыла и Кривоножка, когда-то спасённая дедом Потапом, лишь ужас встречи с лисой надолго врезался в её память.
Сеня дольше других птиц помнил о деде Потапе. Но и он со временем помнил уже не деда Потапа, а его истории про Великого Джонатана, рассказы о невозможном для обычной птицы, мечты о полете, о новых возможностях, о других странах и мирах, о высоте и скорости. Маленький птенец, ещё не умевший летать, уже думал о том, как летать быстрее наслушавшись рассказов старой чайки.
Сеня так и не забыл рассказов старой чайки и научившись летать стал подражать тому, что рассказывал дед Потап про чайку по имени Джонатан Ливингстон.
Сначала он решил больше летать чем есть, но суровый северный климат заставил молодую птицу быстро отказаться от этой мысли. да к тому же родители его, постоянно ворчали на Сеню, мол нечего ерундой заниматься учись пропитание добывать, осенью налетаешься. Молодой глупыш, не внял совету родителей и чаще летал, чем охотился. Но вдруг обнаружил, что его более сытые сверстники летают лучше и быстрее его. Обнаружив это, Сеня был сильно потрясен и разочарован в рассказах деда Потапа. Он стал думать тогда, что выдумал всё дед Потап и про чайку, и про её способности и тренировки. И, к удовольствию своих родителей все силы бросил на то, чтобы лучше питаться. Но быстро освоив нехитрые приемы птичьей охоты стал скучать и тосковать. Ему было скучно трещать и кричать на берегу о том, как и какой жирности ловится мойва и кальмары, кто появлялся на берегу возле острова и что недавно выбросило волнами на их остров. Обида на деда Потапа стала потихоньку уходить, и Сеня стал думать, что дед не соврал, а просто ошибся, и что чайка по имени Джонатан Ливингстон всё же хорошо питалась, просто она всё равно много летала. И Сеня снова стал много летать, но теперь уже не впроголодь.
Буря
Был прохладный, но солнечный осенний день. Сеня с собратьями рыбачил в море далеко от берега. Море было ещё спокойным, но погода уже незаметно менялась и в воздухе запахло надвигающимся штормом. Птицы тоже чувствовали надвигающийся шторм и понемногу улетали в сторону берега. Ощущение надвигающейся бури волновало птичью душу чувством опасности и Сеню всё сильнее и сильнее тянуло улететь на берег за другими птицами. И чем ближе был шторм, тем сильнее у Сени становилось это желание. Но Сеня ещё не наелся и с тревогой поглядывая в сторону надвигающейся бури продолжал ловить рыбу. Когда почти все птицы разлетелись Сеня увидел недалеко от себя спокойно парящего в небе буревестника, который, похоже и не собирался улетать к берегу. Сеня задумался, если буревестники не улетают к берегу в шторма, почему же он должен улетать, как все, домой? И он решил повременить и остаться ещё ненадолго. Но шторм надвигался всё ближе и ближе, Сеня забеспокоился сильнее, но полетел не к берегу, а вслед за буревестником, который улетал ещё дальше от берега, куда-то на север, вдоль надвигающегося шторма. Волны становились выше, ветер сильнее и порывистее и Сене всё больше становилось неуютней и страшней. Страх погнал Сеню ближе к буревестнику. Буревестник, легко парил всё выше поднимаясь над морем, редко взмахивая крыльями, Сеня же под порывами ветра стал выбиваться из сил, пытаясь его догнать. В отчаянии Сеня закричал: «Подожди, буревестник!». Буревестник оглянулся и увидев Сеню закричал «Лети домой! Лети домой, молодой глупыш!» Но Сеня не отставал, и продолжал кричать и просить подождать его. Буревестник снова обернулся и пристально посмотрел на Сеню.
- Глупый, глупый, глупый глупыш! -закричал буревестник, - Спустись чуть ниже меня и лети за мной, глупый глупыш!
Как только Сеня сделал так, как велел ему буревестник, так тут же ветер вокруг Сени стал ровнее и спокойнее. Буря так же бушевала вокруг них с буревестником, но там, где летел буревестник, поток воздуха был быстр, но спокоен и ровен. Сеня поразился, и какое-то время восхищенный и удивленный летел следом за буревестником. Когда первая волна удивления прошла Сеня стал думать, как же так получается, как буревестник находит эти невидимые тихие места и потоки воздуха прямо среди бури. Как только Сеня пытался чуть отклониться от пути, буревестника, ветер тут же становился сильнее и порывистее. Однако со временем, каким то, только птице известным способом, Сеня сам стал различать прямо среди бури спокойные потоки. Осмелев Сеня решил сам попробовать найти и лететь в таком потоке и отвернул от пути буревестника в сторону. Сеню тут же начало бить и кидать налетевшими порывами ветра. Испугавшись, Сеня попытался догнать буревестника. Но не тут-то было. Буревестник продолжал спокойно и мерно махать крыльями, но уносился вперед с такой скоростью, что Сеня, махая изо всех сил продолжал отставать от него. Сеня начал кричать, но на этот раз шум и порывы ветра заглушали его крики. От испуга Сеня стал метаться и быстрее тратить силы. Ветер швырял и кидал его. Сеня выбивался из сил, и попытался сесть на воду, но сильный ветер, волны и пена наводили ужас, не позволяя даже приблизиться к воде. Однако поток ветра крепко держал пытающуюся подняться птицу и нёс прямо в бушующие волны. Отчаянно закричав Сеня попытался вырваться из него и взлететь выше, но поток продолжал нести его прямо в волны. Вдруг над поверхностью воды поток воздуха резко развернулся вверх, утягивая за собой выбивающуюся из сил птицу.
Буревестник
Сеня не помнил, как закончилась буря и как он оказался на воде и уснул. Над головой раздался отчаянный, рвущийся, тревожный птичий вопль. Оглушенный, мало что соображающий со сна Сеня дико забил крыльями и быстро взлетел. Сзади с выдохом выскочила из воды молодая касатка и с недовольством плюхнулась назад в воду. Увидев позади себя выскочившую из воды громадную черную тушу, плюхнувшуюся назад в воду, Сеня похолодел от ужаса и окончательно проснулся.
Над головой безумно громко расхохотался буревестник.
- Глупый, глупый, глупый глупыш! Никогда не спи на воде, особенно если рядом касатки! Глупый глупыш!
Сеня узнал голос птицы. Это был тот же самый буревестник, за которым он летел сквозь бурю.
- Спасибо, за то, что спас меня! Но, погоди, погоди, буревестник! - закричал Сеня.
Буревестник сбавил скорость и позволил Сене лететь рядом с собой.
- Расскажи, буревестник, как лететь сквозь бурю так как ты?
Буревестник слегка опешил от вопроса и не сразу нашелся что сказать.
- Так как лететь? Берешь и летишь. Как везде. - буревестник замолчал, задумавшись, потом продолжил, - Ну. ты же видишь бурю... - и с удивлением обернулся на Сеню.
- Ты не видишь бурю! - дошло до буревестника, - Точнее, ты не видишь бурю изнутри, ты только видишь, как она приближается. - поправил себя он.
Сеня недоумевающе смотрел на буревестника, его слова ему ничего не говорили.
- Ну, тут, наверное, нужно быть буревестником. - глядя на глупыша сказал буревестник. - Я же не спрашиваю у тебя как это так можно плеваться жирной желчью из своего желудка, как это делаете вы, глупыши.
- Но у меня иногда получалось лететь так как летел ты, а потом я снова сваливался и меня начинало швырять и бросать. А ты всегда летел ровно и легко.
- Потому, что я буревестник! - чуть помолчав он продолжил. - нам это от рождения легко дается. Так мы летаем постоянно, а не только через бурю. Так летаем и через ливень, в нём можно летать так же и почти не намочишься, да и не только через ливень.
Буревестник надолго замолчал.
- Ты задаешь необычные вопросы, молодой глупыш.
- Какие же они необычные?! — удивился Сеня, - я всего лишь спросил, как вы летаете через бурю.
- Я не знаю ответа.
Буревестник снова замолчал.
- Найди себе других учителей, молодой глупыш. А ко мне приходи намного позже, другой раз, может, я найду ответы на твои вопросы.
- Как же я найду тебя, когда кругом так много птиц?! — удивился Сеня
- Глупый, глупый глупыш. Ты не знаешь, как искать нужную тебе птицу? Ты всегда знаешь дорогу на родной берег. Так же как ты знаешь эту дорогу, ты найдешь дорогу ко мне.
Как Сеня учился летать медленнее
Наступала штормовая осень и пора кочёвок для глупышей, птичий остров потихоньку начинал пустеть. Первыми южнее полетели птицы поменьше. Погода продолжала портится и птицы стали перелетать куда-нибудь туда, где осенние шторма не такие сильные. Вместе с сородичами стал откочевывать южнее и Сеня.
Сеня всё думал где же искать учителей, которых ему советовал искать буревестник. Сородичи Сени доброжелательно рассказывали ему и где лучше сейчас рыбачить, и куда лучше лететь кочевать, но вот где искать каких-то учителей никто не знал. Кто-то говорил, что южнее их кочевий, где очень жарко для глупышей, есть какие-то птицы, которые могут знать и о Великом Джонатане, но куда и как лететь, мало кто мог толком объяснить. И тогда Сеня просто полетел ещё дальше на юг за кочевья глупышей. И вот удача! Чем южнее летел Сеня, тем больше птиц слышали про Великого Джонатана и про тех, кто что-то знает и чему-то учит. Правда рассказы их часто сбивали Сеню с толку. Одни говорили, что знали птицу, которая сама знала Великую Чайку и даже училась у неё, другие говорили, что есть птицы, которые уже давно, из поколения в поколение передают знания, оставленные им в наследсто Великой Чайкой. Кроме того, по мере того, как суровая северная погода сменялась на теплую южную, менялся и характер птиц. Раньше Сеня думал, что глупыши, серые чайки и другие птицы их острова — самые болтливые птицы, которые вообще существуют в мире. Но когда он полетел южнее, он понял, что его сородичи, по сравнению с южными птицами откровенные молчуны.
Наконец ему повезло, и он нашел на юге птицу, которая знала про Великого Джонатана и могла научить летать так, как летала Великая Чайка. Это была какая-то мелкая южная чайка, вертлявая и болтливая, как все южные птицы, и Сеня поначалу усомнился, что эта мелкая птичка может чему-то его научить. Но у птицы был такой важный и значительный вид, что Сеня понял — это действительно учитель и он точно его чему-то научит. Условия были простые: Сеня носит учителю рыбку, а учитель за это его учит. Но вот с самой учебой с первого дня не заладилось.
Сеня и учитель поднялись в воздух, учитель сразу отстал от него, и прикрикнул на Сеню, чтобы тот не торопился, мол, он выбирает место для полета, чем сразу ввел Сеню в благоговейный трепет. Ведь только действительный учитель может искать прямо в небе место для полёта. И Сеня вспоминал буревестника, как тот в обычном воздухе, одинаковом везде, умудрялся находить совсем другие пространства и места, спасавшие его от неистовства бури.
Дальше начался сам урок.
- Нужно чаще махать, всё искусство в том, чтобы чаще махать! — учила его птица, - А! У тебя слишком длинные крылья! Так подложи их!
Сеня поджал края крыльев!
- Вот! Правильно! - сказала южная чайка - Видишь, махать получается уже куда чаще чем раньше, а теперь давай, маши ещё чаще.
Сеня старался изо всех сил.
- Давай, давай! - Подбадривала его мелкая чайка.
В конце концов Сеня выдохся окончательно и начал терять высоту.
- Не сдавайся! Маши! - кричала ему сверху мелкая чайка, - Главное махать и махать чаще, это первый урок!
Окончательно устав Сеня начал падать и испугавшись падения распластал свои широкие крылья и стал парить.
- Неправильно, неправильно! - кричала сзади чайка, - Так ты ничему не научишься, маши!
Сеня оглянулся на неё и мощно взмахнул расправленными крыльями тут же далеко уносясь вперед.
- Неправильно, неправильно! - продолжала кричать сзади чайка, - Махай чаще!
Сеня снова оглянулся на неё и сделал несколько мощных больших взмахов. Большие, окрепшие в дальних перелётах крылья молодой птицы тут же вынесли её резко вперед. Южная чайка стала отставать. Сеня снова оглянулся на птицу и большими резкими взмахами стал быстро удаляться от всё более отстававшей от него птицы. «Неправильно, неправильно» кричала она ему вслед, «Так ты ничему не научишься! Подождиии!!!» А Сеня всё несся и несся вперед пока чайка совсем не потерялась из виду.
Когда вечером он вернулся на гнездовье южных птиц, южная чайка тут же подлетела к нему:
- Ты принес мне рыбы? Нам нужно учиться дальше!
- Чему я могу у тебя научиться если ты летаешь медленнее чем я? - спросил Сеня
- Ты неправильно летаешь и поэтому ты никогда не научишься летать так, как великий Джонатан, и никогда не увидишь его. - не отвечая на вопрос Сени заговорил «учитель».
- Если ты действительно ученик Джонатана, так почему же ты отстал от меня?
- Глупый, ты смотришь не на ту скорость. Великий Джонатан мог летать очень быстро, но его скорость не от нашего мира. Он унесся в другие миры и в другие сферы бытия, в которые мы все стремимся, лишь следование его заповедям позволит тебе добиться этого.
Сеня невольно задумался. Может она и права? Может дело не в этой скорости? Но про какие «сферы бытия» она тогда говорит?
- Про какие «сферы бытия» ты говоришь? — спросил Сеня
- Тебе не понять. — коротко ответил учитель, - Это другие, высшие сферы бытия! Ты не способен их достигнуть. — учитель замолчал, но тут же добавил, - Без моей помощи, конечно. Только я могу научить тебя. Во-первых, тебе нужно научиться медленней летать.
- Что?!
- Ты слишком быстро и неправильно летаешь, ты будешь учиться летать медленнее, чтобы потом научиться летать намного быстрее.
- Если ты будешь учить меня летать быстрее, почему ты меня не догнал в воздухе на занятии?
Учитель чуть согнулся от его слов, будто его кто-то клюнул, но быстро нашелся.
- Ты не понимаешь. Это другая скорость!
- Если это другая скорость, почему я должен в обычном полете учиться медленней летать?
- Ты не понимаешь!
- Чего я не понимаю?
- Ты ничего не понимаешь. Тебе надо многому учиться!
Сеня замолчал.
- Так что это за сферы, про которые ты говоришь? — снова спросил Сеня.
- Ты не понимаешь!
- Если я не понимаю, то объясни! Ты же учитель!
- Ты не поймёшь.
- Тогда мне у тебя нечему учиться. Ты ведь всё равно не научишь!
- Ты не понимаешь! — тут же повысил голос учитель. — Тебе нужно учиться! Всему своё время! И не спорь с учителем, а делай что говорят, чтобы понять!
- Я не спорю с тобой, я спрашиваю.
После этих слов учитель широко раскрыл глаза и чуть приоткрыл клюв, казалось ещё немного и он кинется клюнуть Сеню. Но посмотрев на хоть и молодую, но громадную и мощную по сравнению с собой северную птицу «учитель» быстро успокоился.
- Я не буду тебя учить! — с пафосом сказал учитель и отвернулся. - Уходи. Ты неспособен чему бы то ни было научиться. Я не хочу тебя больше видеть. Я буду учить других, более способных. Я не буду тратить на тебя своё драгоценное время!
Учитель так и стоял спиной к Сене, не говоря больше ни слова. Сеня, чуть постояв, развернулся и грустно побрел прочь. Так не состоялось его первое ученичество. Он ковылял на своих неловких лапах морской птицы к близкой вечерней воде, размышляя о том, что, может, он действительно ни на что неспособен? И учитель не стал ему ничего объяснять именно потому, что он не понимает и не поймет? Сеня с тоской вспомнил о Великом Джонатане и рассказах старого деда Потапа. «Неужели я так никогда и ничему не научусь?!» - с болью думал Сеня — «Наверное, я зря прилетел сюда на юг. Я простой глупый глупыш, я не буревестник, я даже не серая чайка как дед Потап!» Дойдя до воды Сеня не торопясь поплыл, потом, разогнавшись на воде он взлетел, развернулся в сторону дома, но лететь сил не было и взмахнув пару раз крыльями он снова сел на воду. Качаясь на воде и грустя, он тихо уснул. Сеня спал и видел сон о том, как его зовут наперебой учиться множество разных птиц, потом, он понял, что он не совсем и спит и кто-то действительно его зовёт. Хотя нет, звали не его, а какого-то северянина и он решил спать дальше. Однако голос становился всё настойчивее всё громче. И в конце концов Сеня открыл глаза. Рядом с ним на воде, почти касаясь его, сидела небольшая южная чайка, похожая на его первого учителя. Она заметила, что он открыл глаза.
-Ну наконец то ты проснулся, северянин!
И Сеня понял, что северянином звали его.
- Ты всё ещё хочешь учиться? — спросила чайка, - я научу тебя летать как великий Джонатан.
Сеня молча смотрел на нового учителя. Учитель это расценил по-своему:
- Я тебя действительно научу, я знаю! Я учился у учеников Джонатана, я не такой шарлатан как этот, который не стал тебя учить. Он сам мало что знает! Он знает меньше меня! Я почти ученик Джонатана!
Сеня медленно просыпался, меньше всего ему сейчас хотелось говорить. Его новому учителю молчание Сени придало уверенности и вдохновило.
- Всё просто, ты мне носишь рыбу, а я тебя учу. — внимательно поглядев на Сеню учитель добавил, - Первое занятие бесплатно.
Сеня продолжал молчать.
- Ладно, ладно, хватит бездельничать, полетели учиться. — засуетился учитель. — Давай, давай, просыпайся, нерадивый ученик!
Учитель стал нарезать круги вокруг Сени, слегка поклёвывая его. Сеню это разбудило окончательно. Учитель, заметив это взвился в воздух и сделав круг над Сеней не торопясь полетел к берегу.
- Давай же, лети за мной, первое занятие бесплатно!
«Первое занятие бесплатно.» - эхом подумал вслед за новым учителем Сеня. В общем-то ему не важно было, платное или нет первое занятие. Но всё же слова эти его подтолкнули лететь следом за это очередной южной чайкой и разогнавшись по воде Сеня полетел следом.
Новый учитель приземлился с Сеней на небольшой полянке недалеко от воды. Там уже ждали их с пяток мелких береговых птиц и как только приземлился учитель, они учтиво расселись на ветках ближайшего куста. Сеню куст не выдержал бы, поэтому он сел на песок недалеко от нового учителя.
Учитель начал лекцию:
- Как говорил Великий Джонатан, главное в достижении высот полета — гармоничное развитие всей птичьей тушки. Всей! От кончика клюва до хвоста и лапок. Каждое перышко должно гармонично вписываться во всю совокупность перьев, покрывающих тушку и само быть верхом гармонии! Гармоничное обтекание тушки потоками воздуха позволяет достичь высокой степени гармонии с потоком, изумительной планерности и высокоэффективной экономичности взмахов, что в совокупности позволит достичь небывалых высот и скоростей.
Сеня открыв рот слушал. Какие слова! Как он сам не догадался, увеличивать гармоничность полетов! Сказки о Джонатане старой чайки деда Потапа казалась ему теперь совсем топорными, кондовыми по сравнению с тем, как гладко излагала теорию идеального полета эта южная чайка.
Наконец лекция была закончена.
- Ну, что ж, дружок, пора нести рыбку! Давай, давай. После обеда у нас практика. Поторопись. — ласково заговорил с Сеней новый учитель.
К обеду Сеня прилетел с рыбкой, которую учитель быстро заглотил. Мелких птиц почему-то вокруг учителя уже не было и занятие началось только для Сени. Учитель приказал Сене встать на лапки, потом расправить крылья. Глядя на учителя Сеня понял, что учитель в общем то доволен Сеней. Однако вдруг он резко остановился и наклонив голову набок внимательно посмотрел левым глазом на Сенины лапки. От этого взгляда Сене невольно захотелось спрятать лапки, он даже чуть присел, чтоб их было хуже видно, но вот полностью садиться не стал.
- Да, ласты на лаках у тебя большие, - изрек учитель, - Великая Чайка не примет тебя с такими ластами. Надо уменьшать. Завтра сотрешь о камень лишнее. Начинай уже сегодня.
Сеня с грустью посмотрел на свои лапки и перепонки между когтями. Действительно, теперь они ему казались большими и неуклюжими, а вот у учителя лапки виделись ему такими изящными и отточенными, что Сеня даже крякнул от досады. Глупо потоптавшись на месте Сеня неохотно поплелся к камням, чтобы стирать об них свои лапки.
Камни были слизкими и лапки никак не стирались, Сеня просто перемазал их в тине. Пролетающая мимо серебристая чайка заинтересовалась Сеней. Ей показалось, что возящийся у камней глупыш что-то ест. Сделав пару кругов вокруг Сени, она приземлилась на соседний камень и с удивлением стала смотреть на то, что делает Сеня.
- Ты чего делаешь, земляк? - с удивлением спросила она.
- Лапки стачиваю. - грустно ответил Сеня
- Лапки, ха-ха, стачивает! Хахаха! — чайка с хохотом взлетела — Ну ты и глупый, глупыш! Глупый, глупый глупыш!
Сеня перестал точить лапки. Теперь ему его занятие казалось наоборот, верхом глупости. Быстро, как от проказы Сеня полетел прочь от камней и от кричащего ему что-то вслед учителя. Наконец убедившись, что за ним никто не летит, и рядом не было других птиц, он сел на воду. Некоторое время он рыбачил, качаясь на воде. Потом к нему подлетела какая-то маленькая верткая птичка.
- Эй, ты, северянин! Ты, я слышал, учителя ищешь?
Сеня невольно кивнул птичке.
- Лети в сторону вот того берега, там полетишь вдоль до каменного мыса, на нем найдешь того, кто учит.
Сеня хотел было спросить, что за учеба и что придется точить на этот раз, но не успел. Птичка улетела.
Немного подумав, Сеня полетел в указанном птицей направлении. Терять ему было нечего, он уже прилетел на юг, и если очередной учитель будет требовать от него каких-то очередных нелепостей ради учёбы он просто улетит.
К мысу пришлось лететь довольно долго, лишь на следующий день он стал подлетать к каменному мысу, на котором уже издалека было видно оживленное движение птиц.
Гуру
«Будьте открыты к миру! Относитесь к миру с добротой и мир придет к вам!» - вещал учитель - «И мир наградит вас рыбой, счастьем. Впустите счастье, откройте себя Великой Чайке и Чайка подарит вам благоденствие!»
Сеня попытался пройти к учителю, но его остановили два крепких упитанных баклана, за ними вертелся ещё один баклан помельче.
- К учителю? - спросил мелкий.
- Да - ответил Сеня
- Четыре четырехдюймовых или шесть трехдюймовых рыбок.
- Но... - начал было возражать Сеня
- Четыре четырехдюймовых или шесть трехдюймовых рыбок. - повторил мелкий и бакланы покрупнее выступили вперед.
Сеня погрустнел, развернулся и полетел в море. Потратив полдня, он наловил рыбы и принес её мелкому баклану. Тот внимательно осмотрел рыбу и тщательно её перемерял.
- Одна меньше трех дюймов, неси ещё, - наконец изрек он
- Но зато вот та почти пять! - возмутился Сеня
- Почти - это не пять. Или неси ещё или проваливай.
И Сеня снова полетел в море. В конце концов он наловил нужное количество и его пропустили. У учителя как раз шел урок обращения к Великой Чайке: "Ваш дух успокоится, вы найдете умиротворение и озарение" вещал Учитель.
Ученики стали садиться в позу умиротворения. Сеня с удивлением наблюдал за ними. Поза очень напоминала позу самочки перед спариванием, и Сеня никак не мог заставить себя сесть так же. Учитель заметил его нерешительность. "Давай же, садись!" - подбодрил его учитель. Сеня невольно оглянулся, убеждаясь, что поблизости нет никого из знакомых или друзей, опасаясь, что его увидят в таком непотребном положении. Сеня медленно с усилием сначала присел на лапках, потом с ещё большим трудом стал задирать хвост медленно склоняя голову к земле. Тихо подошедший Учитель неожиданно надавил ему на шею крылом с такой силой, что Сеня ткнулся клювом в землю. Начавшееся было закипать в Сене возмущение учитель тут же сбил своим умиротворенным видом и словами "Ничего, ничего, поначалу всем трудно. А теперь спрячь голову под крыло." Голову под крыло Сеня спрятал так быстро, как только умел, будто страус в песок, прячась от такого своего позорного положения. Учитель отошел от Сени, продолжая вещать про умиротворение и обращение. Сеня тихонько слушал, крыло приглушало звуки, делая голос птицы мягче и глубже.
Потом сене послышалась какая-то возня, какие-то очень знакомые звуки. Сеня осторожно сдвинул крыло в сторону и увидел, что учитель покрыл парочку молодых самочек. Уже готовый встрепенуться и возмутиться Сеня замер в удивлении увидев, как учитель покрыл заодно и молодого самца. Кто-то толкнул Сеню в бок, от толчка Сеня свалился на хвост, но даже не удосужился заметить кто это был. Он забыл про практику и с обалдевшим видом так и сидел на хвосте на земле глупо раскрыв клюв и пялясь на учителя. «Тебя постигло озарение, сын мой?» – спросил учитель.Приписывание Сени к детям учителя ещё больше ошарашило его. Сеня потряс головой будто сбрасывая с себя наваждение. «Ты видел снисхождение духа великой чайки?!» - догадался учитель, - «Ничего, ничего, это всех поначалу поражает. Не теряй надежду. Придет время и на тебя тоже снизойдет дух» Клюв сени тут же закрылся. «Соблюдай заветы великого Джонатана и на тебя снизойдет его благодать» - Продолжал вещать учитель, а с боков к нему подошли толстые бакланы. Сеня невольно кивнул, проглатывая комок в горле. Учитель заметил это. «Я рад, что ты видишь путь и благодать!» - обрадовался его кивку учитель, - «А теперь лети и помни правила великого Джонатана». Сеня попятившись развернулся и покачиваясь поковылял, после с трудом, не сразу взлетел.
Землячок
Почти всю пойманную рыбу Сеня отдал и поэтому изрядно изголодался и как только вылетел в море тут же стал рыбачить. Недалеко пролетала серебристая чайка.
- О! Это ты, землячок! - увидела она Сеню, - Садись на воду, расскажешь о себе, поговорим. Давай-давай! Не стесняйся!
Сеня нехотя стал спускаться к воде. Ему хотелось спрятаться куда-нибудь подальше от всех птиц, которые его знали, и тем более были с его родины. И в то же время ему хотелось поделиться своими злоключениями. Может птица с родины что-то посоветует ему, подскажет про этот странный юг.
- Где теперь лапки точишь? - только сев на воду смеясь спросила чайка, - Да ты не торопись улетать, не обижайся! - замахала она крыльями, когда Сеня после её слов развернулся взлетать. - Я знаю эти места, многое тебе рассказать могу. Ты ведь новичок тут? Да ладно тебе, ладно! Сам такой был! Меня Федор зовут! Ну ты ведь новичок на югах! Я же вижу!
Сеня как-то не очень поверил, что Федор был таким как он. Но внимательно слушал. Он учтиво поздоровался с Федором, представился и рассказал откуда он.
- Ты поосторожней их слушай земляк. Это южные птицы, как они сами про себя говорят: «говорят одно, думают другое, а делают третье». Ха, а ты ещё ты небось говорил с ними так же как со мной? Ну ты и глупый, глупыш! Да ладно, не обижайся! Нельзя с ними так же как со мной, по-простому, обидишь! Они подумают, что ты их не уважаешь, я же говорил, это южные птицы.
- А как с ними разговаривать?
-Тут сразу то и не объяснишь. Ты посмотри, как они между собой общаются. Наша простота и прямота для них признак простофиль, глупцов, да и просто птиц низкого сословия. Заметь, как у них всё витиевато и непросто.
Сеня задумался. Серебристая чайка это заметила и засмеялась.
- Да ладно зёма, не грузись! Не всё так плохо. Есть здесь и настоящие птицы. Сам разберешься. Ты кстати возле бакланьих скал был? Во-о-он там.
Сеня отрицательно покачал головой.
- А. Ну, ты слетай, тебе интересно будет. - засмеялась серебристая чайка. - Ну, ладно, землячок, мне лететь пора, может ещё увидимся! Прощай!
Община возле бакланьих скал
Странное место подумалось Сене, когда он летел в сторону общины. Чем ближе он подлетал к описанному для него месту, тем больше ему встречалось бакланов на его пути. Они гнездились здесь, вили гнезда и играли свои бакланьи свадьбы, рыбачили, просто летали. И очень подозрительно смотрели на пролетающего Сеню. Несколько раз какой-нибудь из бакланов подлетал к Сене, рассматривая его, но рассмотрев тут же молча улетал, теряя к нему интерес. Никто ничего ему не говорил, никто не здоровался и не приближался уж слишком близко, но везде где Сеня пролетал мимо бакланов, они тут же начинали рассматривать его.
Наконец Сеня долетел до общины. На входе стояла птица неизвестной Сене породы, но, как он понял, была она из рода чаек. Серо-белое оперение её было поблёкшим, сама она выглядела до измождения худой. Доброжелательно и чуть печально она улыбнулась Сене.
- Здравствуй брат. – пригласила она его, - что ищешь в наших краях?
- Здравствуй. – ответил Сеня, и, без предисловий напрямую сказал, - Я ищу Великого Джонатана.
Изможденная птица опустила голову слегка задумавшись.
- Его здесь нет его уже давно. - ответила она улыбнувшись. - Но когда-то, давным-давно, он был здесь и учил нас, оставил нам наставления. Ты можешь остаться у нас, чтобы вместе с нами изучать его наставления и проникнуться его мудростью.
- А приносить сколько?
- Чего приносить? - удивилась чайка
- Рыбы… - удивился в свою очередь Сеня
- Сколько сможешь, община будет тебе благодарна если принесешь. Принеси хотя бы одну, и уже будет хорошо.
Сеня даже удивился, они просили так мало рыбы. И переспросил.
-Всего одна рыба на общие нужды, а остальное себе, прокормиться?
Доброжелательная птица на входе на полянку общины подумала, что Сене сложно ловить рыбу.
- Если тебе сложно сейчас приносить рыбу, брат, входи без рыбы, мы примем и накормим тебя.
Удивленный Сеня замахал на него крыльями.
- Ну что ты, что ты! Я конечно принесу рыбу, я просто удивлен, что нужна лишь одна рыба на общие нужды и более ничего.
Птица обрадовалась.
- Конечно, брат, приноси, если можешь. Мы будем ждать тебя! Даже без рыбы. Но не приноси кальмаров — это запретная, грязная пища.
- Кальмары — грязная пища?! — удивился Сеня. Для него молодые кальмары всегда были желанным разнообразием однообразного рациона северной птицы, почти деликатесом.
Обрадованный возможностью просветить Сеню, принимающий, так здесь звали тех, кто стоит на входе общины, тут же стал объяснять Сене, почему нельзя есть кальмаров и насколько это неправильная пища. Сеня немногое понял из его объяснения, но принимающий говорил так убежденно и горячо, что Сеня невольно проникся его словами и даже немного стал стесняться того, что когда-то такую неправильную пищу считал деликатесом. Запомнил он то, что оказывается поедание кальмаров не позволяет птицам выйти на некие высокие уровни, очистить тело и подготовить душу к встрече с Великим Джонатаном. Принимающий ещё долго готов был говорить об этом, но заметил, что новичок старательно слушает, но мало что понимает. Он замолчал и улыбнувшись сказал: «Лети брат, мы будем ждать тебя.»
Сеня ещё побродил по общине, его везде добродушно принимали, улыбались ему, насколько, конечно, это можно сказать о птицах, беседовали, иногда что-то бурно обсуждали. Но везде в общине было нечего поесть. Однако ему гостеприимно предложили поесть какую-то странную еду из рыбьих кишок и водорослей, но Сеня вежливо отказался. Уставший и голодный с дороги Сеня решил не ночевать в общине и улетел на ближайшие скалы, чтобы с утра сразу улететь на рыбалку.
Рыбалка с бакланами
Переночевав в скалах недалеко от общины Сеня отправился рыбачить. Рыбку высматривать долго не пришлось, но как только Сеня выловил первую рыбёшку тут же откуда ни возьмись появился баклан и прямо из клюва выхватил у Сени рыбку. Сеня было погнался за ним, но не тут-то было,баклан мигом на ходу заглотил добычу. Вторую рыбу у Сени тоже отобрали бакланы. Третью рыбу Сеня ловил уже долго, потому что смотрел не только за рыбкой, но и за бакланами. Наконец он её выловил, и прежде чем у него её отобрали успел её проглотить и даже крепко клюнул подлетавшего к нему баклана. Тут же несколько бакланов быстро полетели в сторону Сени. Не ожидавший такого оборота событий Сеня сначала замешкался, а потом быстро бросился наутёк. Бакланы, однако нагнали его и изрядно потрепали его хвост, выдернув из него нескольких перьев. Так они его гнали почти до места где расположена община. Немного не долетев до неё опустились невдалеке на скалах продолжая не спускать с Сени взгляда. Рассерженный, полуголодный и с ободранным хвостом Сеня приземлился возле принимающего. Птица-принимающий без слов всё понял, но заговорил так, что Сеня был сильно удивлён его словами.
- Прими с миром и смирением случившееся с тобой, брат. – заговорил принимающий
- Чтоо?! – не веря своим ушам и начиная захлебываться от возмущения переспросил Сеня.
- Смирись брат, и прими своё положение, и, вылови нашим ненасытным браться кальмара, чтобы они простили тебя.
- Про…? Простили?! – захлебываясь от возмущения Сеня почти кричал.
- Да брат, смирись, прости и попроси прощения.
Сеня от возмущения не мог говорить. Наконец совладав с собой, он спросил:
- Ты! Ты в своём уме?! У меня отобрали мой обед, и я не смог вам принести ни одной рыбки, и ты говоришь, чтобы я просил прощения?!
- Это испытание брат.
- Какое испытание?!
- Испытание твоего смирения, брат. – смиренно продолжал принимающий, - слови им кальмара, и они позволят словить тебе несколько рыбёшек.
- Вас целая община и вы не можете отбиться от этих вороватых бакланов?!
Принимающий потупился в землю, продолжая говорить о смирении, а бакланы зашевелились, зло поглядывая на Сеню. Возмущенный Сеня развернулся и полетел прочь от общины. Бакланы тоже взлетели и полетели в сторону Сени.
- Эй ты! Серо-белый! Драный хвост! Что ты там бухтел про отбиться от нас?! – закричал один из бакланов, которые подлетая к Сене распределялись вокруг него кольцом, не позволяя ему улететь. Преимущество в численности было на стороне бакланов и Сеня, поразмыслив решил вернуться в общину. Когда Сеня приземлился возле принимающего, тот всё так же стоял, потупившись в землю и что-то бормоча о смирении.
- Проходи в общину, брат, мы накормим и напоим тебя. – сказала вышедшая из общины птица.
Дважды Сеню просить не пришлось. Правда полуголодному Сене так и не получилось наесться. На этот раз его накормили жидкой безвкусной похлебкой из медуз и каких-то моллюсков с водорослями. Она по крайней мере не так воняла, как та, что предложили ему вчера. Всё это не удивило Сеню, но ещё больше разозлило на бакланов и на эту странную полуголодную птичью общину. Кипя от возмущения, он что-то попытался высказать птице, которая привела его, но она опередила его.
- А теперь садись и делай как мы, брат.
При этом птица аккуратно опустилась на хвост необычным для сени способом подвернув лапки. Поза птицы была без пошлости и выглядело со стороны очень благопристойно, поэтому Сеня недолго думая сделал так, как она говорила.
- Прикрой глаза брат и спокойно и глубоко вдохни, не торопись выдыхать, почувствуй, как вместе с вдохом ты наполняешься спокойствием, оно разливается по твоему телу, до каждого перышка, а теперь так же медленно выдыхай всё беспокойство, всю накопленную суету, тревогу, злобу. И Сеня действительно стал успокаиваться. С каждым вдохом он становился спокойнее и спокойнее. Поиски Великого Джонатана, бакланы за пределами общины уплывали из его сознания, оставалось только спокойствие. Постепенно уходило и тускнело даже чувство голода.
Где-то над ухом Сени раздался добрый, благожелательный голос птицы: «Готов ли ты брат принести кальмара?» «Да, но не сейчас, брат, я хочу отдохнуть». – сквозь дрему спокойствия ответил Сеня. Его сейчас уже не волновали ни бакланы, ни тревоги и неудачи в поисках Великого Джонатана, он отдыхал от суеты, стремлений, потрясений и разочарований последних дней. «Конечно, отдыхай брат.» - умиротворенно улыбнулась глазами птица и отошла от Сени. Так Сеня прожил в общине несколько дней. Наконец он решил вылететь и принести кальмара. Мысль о том, что кальмара он принесет не этой общине, а бакланам его то ли не посещала, толи уже не тревожила. Ему хотелось отблагодарить этих замечательных птиц за отдых и приют и за их доброту к нему. Кроме того, он теперь знал, что кальмары – это грязная пища и её не стоит есть. Перед ним из общины полетела птица, что-то коротко крикнув бакланам. Потом коротко разогнавшись и мягко взмахнув крыльями полетел Сеня, он был спокоен, добр и благодушно расположен ко всему в этом мире. Он не замечал ни злобных взглядов бакланов на себе, ни того, что двое из них устремились за ним, летя чуть выше и чуть позади его. Сеня спокойно летел над волнами, выискивая кальмаров. Осматривая воду, он заметил рыбку, с высоты она выглядела очень аппетитно. Сеня помнил, что он летит за кальмарами и собирался лететь дальше, но крылья невольно подвернулись на поворот и Сеня описал круг в высоте над рыбкой. Пока он размышлял о кальмарах и своих целях он сделал ещё один круг. Потом ещё один. В конце концов Сеня решил, что то, что он словит одну рыбку никак не помешает ему потом полететь дальше и найти кальмара. Наоборот, ведь это придаст ему сил для дальнейших поисков. Сеня изогнулся и стрелой вошёл в воду. Когда он вынырнул и взлетел рыбка куда-то исчезла из его клюва. Но Сеня не расстроился, невдалеке он заметил ещё одну рыбку и снова нырнул. Теперь перед тем как исчезла рыбка Сеня увидел, как мимо него пронеслась чёрная тень баклана. Эта чёрная тень что-то смутно напомнила Сене. Немного покружившись над водой Сеня выловил третью рыбку. Наваждение расслабленности уже стало проходить и когда он краем глаза увидел слева мчащуюся к его клюву тёмную тень он резко увернулся, но второй баклан справа тут же выхватил у него рыбку. Взвившись вверх бакланы внимательно рассматривали Сеню. Сеня смотрел на бакланов медленно вспоминая события до его прихода в общину. И тут внизу мелькнула спинка четвертой рыбки. Сеня стрелой понесся вниз и вынырнув тут же на воде проглотил рыбёшку. Бакланы на этот раз не успели выхватить её и уже возле воды резко взмыли вверх. Сеня взлетел с опаской поглядывая на бакланов, однако те спокойно летели за ним следом, не собираясь его клевать. Задумавшись Сеня пропустил снизу себя ещё несколько рыбьих спинок. В конце концов один из бакланов не выдержал.
- Эй, болван серо-белый! Ты что не видишь рыбу внизу? С какого перепугу ты ловить перестал? Или тебе снова хвост почистить?! – резко и грубо заорал один из бакланов.
Второй баклан попытался одернуть первого, но не успел. И лишь угрожающе зло посмотрел на него. Сеня при этом как зачарованный летел дальше, туго понимая, что происходит и чуть повернув голову пялясь правым глазом на бакланов. Внизу мелькнула рыбья спинка и Сеня тут же не раздумывая нырнул за ней. Взлетев он развернулся к бакланам из-за чего они от неожиданности такого его маневра не смогли вырвать рыбу у него из клюва и спросил: «А почему я должен вам её отдавать?» Рыбка при этом выпала у него из клюва. Бакланы, уже готовые выхватить было её у Сени резко рванулись за ней к воде, но не успели подхватить. На этот раз на Сеню заорали оба баклана, и кинулись на него стремясь потрепать его перья. Сеня увернулся. Бакланы, взлетели над ним загоняя его ниже к воде: «Растяпа тупоголовый! Быстро нырнул в воду за рыбой или мы сейчас тебя самого порвём как прибой медузу!» Сене всё это почему-то переставало нравиться. Особенно ему не понравилось, когда один из бакланов вырвал у него из хвоста маленькое перышко. «Если вы будете себя так вести я не дам вам рыбки!» - поучительно громко сказал Сеня. Бакланы с удивлением переглянулись и громко заржали. Сеня выловил ещё одну рыбку, но, когда бакланы подлетали к нему, раскрыл клюв и выпустил её. Бакланы бросились на Сеню, на этот раз вырвав у него по хорошему перу. Сеня правда в долгу не остался и крепко долбанул одного из бакланов в бок. Бакланы похоже не ожидали отпора и отлетев в сторону от Сени коротко переговаривались. После один из бакланов улетел в сторону берега, второй поднялся повыше над Сеней, но больше не нападал и не ругался на него. Слегка потрепанный хвост болел. Сеня спокойно летел над водой. До него наконец дошло, что не так с ним: он не злился на бакланов. Ему было неприятно, что у него отбирают рыбу, но это обстоятельство не вызывало у него ни злости, ни возмущения. Как будто исчезло обычное его представление о справедливости, что если он добыл рыбку, то ему её и есть, если, конечно, он не хочет её кому-то подарить.
Сеня летел и неторопливо размышлял до тех пор, пока краем глаза не заметил, как в его сторону летели несколько бакланов и среди них чайка из общины, которая почему-то выглядела не такой изможденной, как остальные. Глядя на эту чайку Сеня наконец понял, что с ним не так. Он же пообещал, что будет ловить кальмаров! Сеня неторопливо оглядел подлетающих бакланов. «Ну что ж, - подумал он, - обещания надо выполнять».Подлетевшая чайка подлетев укоризненно поглядела на Сеню.
- Брат! – печально заговорила она, - Как же так? Ты же полетел ловить кальмаров.
- Ну да. – ответил Сеня. – Просто кальмаров ещё не было, только рыба.
- Так вот оно что. – обернулась птица к бакланам. - Так ты им принесешь кальмаров, как обещал?! – с надеждой спросила чайка.
- Конечно, раз обещал. – подтвердил Сеня и ему стало почему-то неуютно. Сам собой родился вопрос. И Сеня его высказал: “Но мы же их не едим. Почему мы должны отдавать их бакланам?”
‐ Потому что они нас защищают.
- От кого?
- От других бакланов.
- Вот оно как… Неужели мы сами защититься не можем? – возмущенно спросил Сеня.
- Нет. Великий Джонатан оставил нам много завещаний, одно из них быть смиренными и поэтому мы отдаем кальмаров и часть рыбы бакланам. И за это они нас защищают.
- Ну да, я помню. - только и сумел выдавить Сеня.
Он и не заметил ни то, как успел ещё раз пообещать словить кальмара, ни той каши, из слов которую выжила на него птица. Он потерялся в совах и даже не заметил, что птица увязала в двух предложениях и Джонатана, и неспособность защититься, и обязанность носить рыбу и ещё сюда же защиту бакланов. Он молчал и хлопал глазами. Птица самодовольно улыбнулась.
- Так сделай это, брат, мы ждём тебя!
Сеня задумчиво оглянулся и медленно спустился к воде высматривая рыбу. Небольшого кальмара он таки сегодня словил. Выловив его из воды Сеня специально вытянул клюв, чтобы баклану удобнее его было выхватить. Баклан ловко и аккуратно выхватил кальмара, а второй произнёс:
- Молодец северянин! Великий Джонатан будет тобой доволен!
Тут Сеню наконец-то пробило. Джонатан будет доволен тем, что он отдает кальмаров бакланам? Что-то тут его не устраивало. Сеня посмотрел на бакланов. Он, сильный северный глупыш, не сможет себя от кого-то защитить? От кого? От этих бакланов? Сеня автоматом продолжал ловить рыбу, каждую вторую отдавая бакланам. Почему всё это завещал Великий Джонатан?
Вечером Сеня прилетел в общину и принес в клюве две мелких рыбки, которую тут же бросили в общий котел. Вечером все птицы сели на медитацию спокойствия и жертвования. Все тревожащие Сеню размышления о Джонатане, бакланах и рыбе тут же отошли на второй план и Сеня погрузился в приятное умиротворение. Утром он снова улетел на рыбалку. Вечером он решил поговорить с одной из чаек на входе в общину о своих сомнениях, которые снова стали появляться во время рыбалки. Поговорил. И отошел от неё с ещё большим осознанием того, что всё делает очень правильно, что так и надо.
Рыбы в этих водах было не так уж и много, а отдавая половину бакланам и в общий котёл оставалось совсем чуть-чуть, и Сеня начал худеть.
Встреча с Фёдором
На очередной рыбалке, когда он, снова выловив рыбку вытянул клюв, чтобы её удобно было забрать бакланам какая-то не черная, а белая тень метнулась возле него и выхватила рыбку. Бакланы угрожающе раскричались и погнались за кем-то. Сеня удивленно поднял голову и увидел серебристую чайку, Федора, выбросившего рыбку из клюва чтобы отбиваться от бакланов.
- Эй, земляк, давай помогай! Ты что, дашь одолеть меня каким-то южанам?!
Сеня заметался в сомнениях. Пока он метался чайка смогла отбиться от бакланов. Один баклан полетел за подмогой, второй взлетел повыше и кружился над ними наблюдая.
- Эх зёма, зёма, так и не помог ты мне!
Чайка посмотрела на летающего сверху баклана.
- Слушай, зём, а давай ка отлетим, поболтаем.
Сеня колебался.
- Тебе что, Великий Джонатан со мной говорить запретил?
Сеня с глупым видом отрицательно покачал головой.
- Так полетели! - не выдержав закричал Фёдор. - Захочешь вернёшься.
Сеня стал разгоняться и потихоньку взлетать. Летающий сверху баклан тут же спустился ниже.
- Куда ты его уводишь?! Пошёл отсюда! - закричал он на Федора, потом развернулся к Сене. - Оставайся и служи Великому Джонатану! Тебе незачем куда-то лететь! Рыбу лови!
- О! Как грозно! Видишь зёма от кого они тебя защищают? От меня! - Фёдор начал хихикать.
- Ты ещё поговори, белобрысый, вообще не улетишь отсюда! - закричал баклан
- Да ладно, ладно, улетаю уже. - засмеялся Федор, потом обратился к Сене. - У них тут территория поделена, они таких лохов как ты друг от друга защищают. - потом Федор оглянулся и увидел, что к ним быстро махая крыльями приближается шесть или семь бакланов. - Видишь зёма, какой ты ценный кадр, сколько бакланов ради тебя подняли? Давай ка поднажмем, а то нам точно не поздоровится.
Серебристая чайка добавила скорости, Сеня постарался не отставать от неё. Бакланы что-то кричали сзади, угрожали, звали. Наконец Сеня и Федор хорошо от них оторвались. Сеня к этому времени уже начинал выбиваться из сил. Федор заметил это.
- О зёма, как ты отощал то на бакланьих скалах, ещё б пару дней порыбачил на бакланов и не ушел бы от них, силёнок бы не хватило.
Федор сбавил темп, пролетев ещё какое-то время они сели на воду.
- Ну вот, наконец то поговорим с тобой спокойно, землячок. Я то дурак не сразу понял, что зря я тебя на эти бакланьи скалы послал. Ты то вон какой здоровый, я и купился на это, а ты же ещё и глупый глупыш. Все вы глупыши такие - сила есть ума не надо. Вы ж до того самоуверенны, что даже людей не боитесь. Одно слово - глупыши. А тут голова нужна, ну, хотя бы иногда.
Сеня молчал и глупо пялился на Федора, и Федор почуял неладное.
- Так что ты там делал, расскажи-ка. Не, про общину не рассказывай, ты про рыбалку расскажи. Ты им что ловил?
- Бакланам кальмаров и ещё каждую вторую рыбку отдавал, и в общину ещё одну-две на общий котёл…
- Ого! А почему?
И Сеня начал рассказывать про искупление и смирение, про заветы Джонатана и как бакланы их защищают про практики смирения и спокойствия, пока Федор его не перебил.
- Понятно, здорово вам там мозги задурили. И через искупление вы приблизитесь к Великому Джонатану. Слышал. Ну, хорошо Сеня, ничего не меняется, ты значит, теперь мне кальмаров носи! А как же?! Практика искупления! Сам понимаешь!
- Тебе? - опешил Сеня
- А кому же? Уж лучше мне, чем бакланам, я ж земляк! А рыбы мне поменьше носи, как сам наешься, так и мне неси.
- И будет искупление?!
- Конечно! Обязательно будет! – с энтузиазмом ответил Федор. Потом уже спокойней продолжил. – Да, ты не просто глупыш, ты ещё и безнадежный тупица. Ладно, носи мне кальмаров. - махнул крылом на Сеню Федор. - может всё-таки дойдет хоть что-то со временем.
- Но кальмары ведь нечистая пища!
- Ага, нечистая, совсем! В земле вывалянная!
Сеня удивленно-непонимающе смотрел на Федора.
- Кто тебе это сказал? – поинтересовался Федор
- Встречающий в общине. Так завещал Великий Джонатан
- А он это откуда знает?!
- Так принято, так всегда было.
- А это ты откуда знаешь?
- Они так говорили.
- М-да. Ты действительно думаешь, что то, что ты не будешь есть кальмаров приведет тебя к Джонатану?
- Нет, это только часть пути, ещё практики смирения, искупления.
- Однако, тяжелый случай… Давай так, глупыш Сеня, ладно, ешь что хочешь, но не лети больше к бакланьим скалам.
- Ну, как же, я же обещал кальмара.
- Точно, точно, обещал… – задумчиво проговорил Федор. – Ну хорошо, твоя жизнь на твоих крыльях, лети куда хочешь, но три дня, нет, больше, неделю ты ловишь рыбу сам и никуда не летишь, ни к каким бакланам, потом делай что хочешь, но я тебя больше выручить не буду! Учти это, глупый глупыш.
- Но я же….
- Ну да, ты же им пообещал. А срок, когда принесешь называл?
- Нет
- Вот и хорошо, а мне пообещай, что не полетишь туда неделю! А потом хоть завали их своими кальмарами! Обещаешь?!
- Хорошо - нехотя пообещал Сеня.
- Наконец то, - выдохнул Федор, - ладно, прощай Сеня, может ещё и свидимся.
Серебряная чайка подозрительно и печально глянув на Сеню, поднялась в воздух и полетела от Сени хлопнув пару раз крыльями на прощание.
Продолжение следует
Глава 2
Беседа
По каменистому морскому берегу бежала лиса. Год выдался голодным, лемминг не народился, и рыжая несмотря на начинавшуюся северную весну жила почти впроголодь. Невдалеке, метрах в тридцати от берега был небольшой остров, вокруг которого густо летали и кружились морские птицы. Лисица остановилась напротив острова жадно вдыхая запах птичьего базара, приносимый ветром. Нюхая лисица невольно подошла ближе к воде и тут же быстро отскочила назад, замочив лапы накатившей волной. Постояв ещё немного у воды, раздосадованная лиса развернулась и побежала искать пропитание дальше, гонимая голодом.
Лет десять назад рыжих лис на этом побережье и в помине не было, а жили здесь их северные собраться - полярные песцы, но уже несколько лет не было суровых зим и обычные лесные рыжие лисицы оттесняли песцов всё дальше в северные тундры. Пройдет ещё немного лет, и случившаяся суровая северная зима загонит рыжих снова в леса, вернув тундру и побережье их законным владельцам.
Жителям острова было не до лисицы. Началась пора гнездования, и шумные морские птицы делили между собой гнездовые места. Со стороны моря остров был скалистым, а вот со стороны взморья берег острова был более пологим. Морские птицы, обычно селящиеся на недоступных для земных хищников отвесных скалах, на этом острове селились не только на скалах. Птиц было так много, что на всех на скалистом берегу не хватало места. По большей части заселяли остров кайры, кроме них было несколько семей глупышей и золотистых чаек, которые в стычках со своими пернатыми соседями отбили себе гнездовья на отвесном берегу, но кто-то поселился и на более легкодоступных местах. Как раз в этом время Иван Семенович, солидный глупыш, переживший уже более двух десятков зим, а сколько точно он и сам не знал, выговаривал своему собрату помоложе, Петру Анатольевичу, о том, как нехорошо нарушать традиции.
- Негоже, уважаемый Петр Анатольевич, порядочному глупышу селиться на открытом месте, - учтиво обращался Иван Семенович к своему собрату.
- Конечно Иван Семенович, полностью с Вами согласен. - не менее учтиво отвечал ему Петр Анатольевич, - Но как видите, уважаемый Иван Семенович, на скалах все гнездовья заняты и мы, с моей дорогой супругой, Марфой Степановной, решили селиться здесь.
- Уважаю ваш выбор, Петр Анатольевич, но не могу не выражать беспокойство о вашей безопасности, дорогой собрат.
- Премного тронут вашей заботой, уважаемый Иван Семенович, я и сам долго решался на этот шаг, и понимаю вашу обеспокоенность. Однако, как видите, мы гнездимся на острове, где кроме птиц никого нет, и потому надеюсь, что этот замечательный остров и в будущем будет доступен только нам, птицам.
- Хоть и с беспокойством, но всё же разделяю с вами вашу надежду, уважаемый Петр Анатольевич, и хочу верить, что вы высидите и вырастите на этом острове прекрасное потомство.
Читая эти строки можно представить себе степенную, неторопливую беседу двух соседей, стоящих где-то недалеко от гнезда Петра Анатольевича или может даже прогуливающихся неторопливо и с достоинством по живописным тропинкам птичьего острова. На самом деле выглядело это совсем иначе. Представьте себе большой птичий базар с постоянно галдящими птицами, и много-много-много птичьих семейств свивших гнезда почти вплотную друг к другу. Поэтому и Петру Анатольевичу, и Ивану Семеновичу приходилось орать во всё горло, да ещё и жестикулировать крыльями, чтобы лучше донести до собеседника свои мысли. Со стороны это выглядело так, будто обе птицы здорово разъярены, бранят друг друга почем зря и вот-вот бросятся в драку.
Поэтому, дорогой читатель, когда в полярный день ты просыпаешься ночью от воплей морских чаек у своего дома в два или даже четыре ночи, не думай, что эти птицы орут специально для того, чтобы не дать тебе выспаться. Они чинно беседуют, обсуждая между собой очередность исследования содержимого помойки и возле твоего дома, а орут не от вредности, а по привычке.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге