Глазок

Глава 1

Здесь всё белое.

Сначала я думаю, что просто ослеп от света. Но нет. Стены белые, пол белый, потолок тоже. Они даже не отделены друг от друга — никаких швов, углов, стыков. Смотришь в одну сторону и через пару секунд перестаёшь понимать, куда именно смотришь. Поднимаю руку перед лицом, потом опускаю взгляд. Тени нет.

Дверь я замечаю только потому, что на белом фоне появляется тонкая вертикальная линия. Ручки нет. Замочной скважины тоже. Всё закрашено одной и той же краской. Только ниже, примерно там, где должна быть ручка, краска сильно потёрта. Под белым проступает серое, а поверхность блестит от множества прикосновений. Я почему-то сразу представляю ладони разных людей. Прижимаю свою руку к этому месту. Краска тёплая. Даже слишком тёплая. Я быстро убираю ладонь.

На уровне глаз — глазок в латунном ободке, местами потемневшем. Я наклоняюсь и смотрю. За дверью коридор. Старый, какой-то больничный. Нижняя половина стен зелёная, верхняя просто побелена. Откуда-то знакомо. Какой-нибудь подъезд, больница, школа — не знаю. Линолеум посередине протёрт до бетона. Причём протёрт не пятнами — получилась ровная дорожка от дальнего конца коридора прямо до моей двери.

Лампы висят одна за другой, на одинаковом расстоянии. Последняя почти не горит. Под ней стоит человек.

Я сначала даже не понял. Просто думаю: кто-то там стоит. Потом замечаю рост. Очень высокий. Руки свисают почти до колен, а голова наклонена набок и лежит на плече так, будто шея не держит её. Я пытаюсь рассмотреть лицо. Не выходит. Он смотрит на меня или стоит спиной? Расстояние вроде небольшое, но лицо всё время теряется в полумраке. Я щурюсь, смотрю ещё несколько секунд, пока глаза не начинают слезиться, и только потом отхожу от двери.

Во рту сухо. Я сглатываю и слышу это слишком отчётливо. Вообще здесь слышно всё: собственное дыхание, движение одежды, даже как рукав цепляется за локоть, когда я сгибаю руку. Нужно проверить ещё раз. Может, я просто не разглядел. Стекло запотело. Вытираю его рукавом и снова смотрю.

Фигура всё ещё там.

Только теперь под другой лампой. Третьей от конца.

Я несколько секунд не понимаю, что произошло. Потом считаю лампы ещё раз. Да. Она действительно была дальше. Я бы услышал шаги. Точно бы услышал. В этом коридоре невозможно было бы не заметить.

Пальцы начинают покалывать, потом немеют. Я отхожу на пару шагов и пытаюсь считать, хотя сам не понимаю зачем. Один, два, три... На шести сбиваюсь и начинаю заново. Не смотреть. Пожалуй, это единственное, что сейчас имеет смысл. Но через несколько секунд я всё равно подхожу к двери.

Глазок.

Коридор.

Теперь фигура стоит примерно посередине. Я отрываюсь от глазка, моргаю и снова смотрю. Она там же. Потом замечаю лампу — пятую от двери. Голова качается, едва-едва. Туда. Обратно. Снова. Я жду, когда движение прекратится, но оно не прекращается.

Перевожу взгляд вниз. Дорожка на линолеуме выглядит теперь совсем иначе. Раньше я думал, что её просто протёрли со временем, но края слишком ровные. И она идёт точно к моей двери. Здесь ходили. Много. Не один раз.

Я снова наклоняюсь к глазку и замираю.

Серое.

Весь круг стекла заполнен серым цветом. Сначала я думаю, что оно запотело, но вижу влагу — мелкие разводы, будто кто-то дышит прямо с другой стороны. Пятно двигается. Очень медленно. Я не сразу понимаю, что оно делает.

Серое пятно начинает расходиться от середины к краям. Сначала совсем незаметно, потом я уже не могу отвести взгляд. По стеклу словно проходят две стороны, раздвигая его изнутри. Меня вдруг осеняет: это не пятно. Оно раскрывается, как веки.

Я шарахаюсь назад и со всей силы ударяюсь лопатками о стену. Пытаюсь вдохнуть носом, но воздух будто застрял. Через рот получается чуть лучше, только каждый вдох выходит коротким и сухим, с неприятным свистом.

В этот момент дверь открывается.

Кто-то с другой стороны проводит ладонью по белой поверхности. Рука движется сверху вниз, не торопясь. Краска влажно чмокает, когда ладонь отрывается от неё, затем прикосновение повторяется чуть ниже.

Я слежу за рукой.

Теперь понятно, куда она идёт.

К тому самому месту, где краска стёрта до серого. Там, куда я несколько минут назад положил собственную ладонь. Пальцы доходят до потёртого участка и замирают.

Щелчок получается почти неслышным. Я едва различаю его за звоном в ушах, но дверь всё-таки начинает отходить от косяка. Сначала появляется узкая щель, едва шире нескольких миллиметров. Потом она постепенно увеличивается, пока между дверью и рамой не остаётся расстояние в палец.

Оттуда тянет холодом и сыростью. Я сразу узнаю этот запах — так пахнет старый погреб.

На белый пол ложится тонкая чёрная полоса. Я несколько секунд просто смотрю на неё, не понимая, откуда она взялась.

Тень.

До этого здесь не было ни одной.

Полоса постепенно вытягивается по полу, а дверь тем временем продолжает открываться. Чёрного становится больше.