Глаз бури

Глава 1. Звонок

Виброзвоно́к телефона раздался среди ночи. Андрей всегда отключал звук телефона когда спал. Сегодня он спал крепко после пикника в лесу, но проснулась его жена. Она включила ночник и дотянулась до телефона Андрея. Потёрла глаза и различила надпись звонящего: «Руслан К. Отдел А».

— А-а-андрей, те-е-е-бе звонят, — только и смогла произнести спросонья и расталкивала Андрея рукой.

Андрей умел крепко спать. Пушечный выстрел не мог его разбудить. Жена всё таки его растолкала. Он взял телефон и не открывая глаз принял звонок.

— Да, Рус. Слушаю. Я вроде как в отпуске, а Николай где? Ах, в больнице. Что случилось. Сколько? Уже трое? Сколько дронов? Ого! Скинь адрес. Сейчас выезжаю. Понял. Жду машину, — Андрей повернулся на спину и начал растирать ладонями лицо.

Он сел. Несколько секунд дал на то, чтобы прийти в себя. Открыл широко глаза, повертел зрачками в разные стороны, потом зажмурился. Сон не́хотя выветривался и Андрей начал различать очертания комнаты, освещенной ночником. Он поджал к себе колени и дотронулся до них лбом. Потом подул себе на ладони, потом на колени. Ощутив движение воздуха на коже, он ещё раз шумно выдохнул на колени. Порядок. Взяв за руку жену, сказал:

— Дичь какая-то: захватили школу. Мою́ школу! Прикинь? Двадцать заложников. Не могут договориться со вчерашнего вечера. Целая солянка отморозков: с нескольких бывших наших республик. Копе́ц. Коляна подстрелили, операцию сделали, жить будет. Я уехал. Всё будет хорошо.

Она сразу это поняла, как только взяла телефон в руки. Быть женой кибер-переговорщика — судьба не из лёгких. Андрей ушёл в ванную комнату. С его подготовкой хватало одной минуты привести себя в порядок. Выходя из ванной, он берет из рук жены картонный стаканчик с заваренным кофе с молоком. Отхлебнул из пластиковой крышки и поставил стаканчик на полку в коридоре.

Андрей сильно прижал ладони к глазам и шумно выдохнул через маленькую щёлку в губах, как будто задувая десяток свечей. Опять виброзвоно́к:

— Шурик, я выхожу! — и сбросил звонок.

Андрей обнял ладонями заспанное лицо жены. Читалось несколько эмоций: покорность и испуг. За покорность его служебному положению Андрей был очень ей благодарен. Он был лучшим в своём деле. Его талант вообще не поддавался объяснению многим, кроме разве может быть, Мартына.

А вот испуг на её лице Андрей не мог не замечать. Каждый раз. Господи, я клянусь, что больше никогда не заставлю её испытывать ужас и страх. Эта клятва уже превратилась в мантру из-за большого числа разных чрезвычайных происшествий.

— Всё будет хорошо. Я тебя люблю! — он поцеловал её в лоб и вышел на лестничную площадку.

Андрей не стал дожидаться лифта и побежал по лестнице. Семь этажей - ни о чём. Главное - не пролить кофе.

Выскочив из подъезда, нашёл глазами служебный кодьяк, сел в машину и пожал приготовленную раскрытую ладонь Шурика.

— Андрей Степанович, приветствую! — Шурик растекался в благоговейной улыбке.

— Шурик, ну что ты опять. Ну давай без Степаныча, а? Что ты в самом деле? — Андрей наотрез отказывался, чтобы младшее поколение его называло по отчеству.

Против шерсти — не иначе. Хоть он и капитан, но в неформальной обстановке можно же просто по имени.

— Так точно, товарищ капитан. Извиняюсь, Андрей.

Шурик испытывал глубочайшее уважение к Андрею. А после трагедии в Крокусе и подавно. Андрей готов был рисковать собой ради спасения невинных людей.

— Доложи обстановку.

— Двадцать заложников: пять человек учительский состав, остальные школьники пятых-седьмых классов. Просят освободить из тюрьмы активиста Кумейко А. Что за хрен, я не понял. Вроде из беженцев с Украины.

— Вскрытая бандеровская ячейка?

— Похоже.

— Что по дронам?

— А вот тут сложнее. Три патрульных кибер-дрона. Мы не могли их идентифицировать. На глушилку не реагируют. Магнитный и радио импульсы выдержали. Возможно, это французская каракатица, но это не точно. Одно из требований захватчиков: в радиусе ста метров не должно быть ни одного человека из наших. Пробовали в тихую заслать группу из трёх человек. Дроны засекли сразу и открыли по нашим людям огонь. Коляна зацепило. Рус и Мартын целые.

— Каракатицы говоришь? Вот су́ки! Как они к нам попадают? Это же дроны боевого назначения. Мирняк запугивать? Твари, — Андрей был взбешён.

Для успокоения он теребил замки на коленных карманах штанов. Карманы были сделаны в виде накладок и если их расстегнуть с трёх сторон то колени были открытые.

— Сколько нам ехать?

— Минут тридцать.

— Шурик, я пока досплю, — Андрей разложил сиденье, повернул голову и закрыл глаза.

Глава 2. Дрон

— А теперь выступит авиамодель Кравцова Дениса. Шестой «А» класс, школы 261, — громко прозвучал голос Зигзага Петровича в концертных колонках, установленных на футбольном поле при школе.

Мальчишки, которые занимались в авиамодельном кружке, в шутку прозвали своего преподавателя героем популярного мультфильма. Всю свою жизнь этот дядька посвятил летательной технике и полётам. Однажды, его видели на девятое мая с фронтовыми орденами. А кто то рассказывал, что видели его на доске почёта в аллее боевой славы Авиационного завода. Однажды, Константин Петрович узнал про своё прозвище «Зигзаг» и рассмеялся в голос. Сказал, что не обидно, но при нём попросил не говорить, а то будет смеяться до конца дня.

Дрон и Серый с огромным уважением относились к нему. Зигзаг Петрович на уроках авиамоделирования всегда касался смежных наук: математика, физика, химия, аэродинамика, метеорология. Не давал повода насмешкам, что мол из палочек, бумаги и резиночек мальчишки занимаются ерундой. Это знакомство с фундаментальными законами мироздания и жизни, вот как он говорил. Рассказывал интересные факты про военные самолёты и про настоящие полёты.

Так получилось что в начале девяностых у Дрона и Серого не было живых дедушек, только бабушки. И Зигзаг Петрович каким то образом занял в их семейной иерархии роль деда. Пару раз они оставались после занятия вместо продлёнки и дед Зигзаг поил их чаем с баранками.

Дрон посмотрел на конкурсанта, как держит свою модель. Нет. Этот пердолёт не пролетит стометровку. Модель типа «утка» с передним стабилизатором, а основное крыло сзади. Умно́, товарищ Кравцов. Снизу размещен резиномоторный механизм с задним пропеллером. Но Дрон одним взглядом понял, что на сто метров нужна передняя тяга, а не задняя. Ладно, посмотрим.

Дениска завёл пропеллер. Взвёл синхротаймер в виде раскручивающейся пружины. Это давало преимущество после пятнадцати-двадцати секунд полёта: включался резиномоторный пропеллер и у пла́нера был ещё рывок для продолжения полёта.

— На старт, внимание, марш! — Зигзаг Петрович махнул рукой и Дениска, разбежавшись до белой черты, запустил своё творение под названием «ДАК».

Условия конкурса были простые: пролететь сто метров и попасть в цель. Целью была белая автомобильная шина на земле. Всё происходило на футбольном поле около школы. Траектория полёта была очерчена белой ленточкой.

А сложность была в том, чтобы на половине пути попасть в одну из проволочных рамок метр на метр. Верхняя и нижняя. За прохождение в нижней рамке давалось больше очков, так как потом требовалось восхождение по высоте. Вот тут и должен был помочь резиновый мотор.

Но как и многие, он не учёл, что пропеллер в ожидании создавал боковое сопротивление, и планер принудительно будет смещать свой вектор полёта.

Дак пролетел в верхнюю рамку и включился пропеллер. Вот же гад. Всё правильно рассчитал. Дрон прикусил губу от отчаяния. Дак взмыл на несколько метров и направился к цели. Резиномото́р выключился и пропеллер повис как кусок тряпки. Планер сразу завалился на бок и упал ровно около шины. Не попал. Не попал, Кули́бин ты доморощенный.

Дрон ликовал. Это не чемпионский залёт. Далеко не чемпионский. Комиссия, состоящая из двух старшеклассников и приглашённого преподавателя из секции автомоделирования, делала записи в блокнотики.

Дениска побежал к своему пердолёту, сел на корточки и растерянно крутил болтающийся винт на расслабленной резинке. Дрон пощупал свой приготовленный планер. Резину он сначала вязал косичкой, из разных слоёв, жгутиков и упоров. Его резиномото́р после полного раскручивания не вы́валит пропеллер.

— Комиссия насчитала двадцать очков из тридцати. Хороший полёт, так держать, Денис! — но Дениска их не слышал и не видел сквозь навернувшиеся слёзы.

— Теперь выступит модель Андрея Буревого и Сергея Мартынова, — Серый похлопал Дрона по плечу: давай!

Дрон вышел к старту. Его модель называлась просто: «Дрон-92». Серый где то вычитал, что так действительно называют автономные модели на радиоуправлении.

— Дрон, давай! — Серый сжал свои ладони в рукопожатии и помахал им над головой.

Дрон сел на землю, положил рядом свою модель. Он обхватил себя руками за колени. Он специально подбирал шорты, чтобы колени «дышали», как говорила бабушка Зина. На коленях были шрамы от давних ожогов. Тонкая кожа на шрамах была очень чувствительна к любым дуновениям ветра. Дрон подул себе на колени, закрыл глаза. Ветер был справа. Дрон поправил горизонтальный стабилизатор на правом крыле. Одна поправка есть.

Он коснулся бугри́стого шрама на коленке. Какой же он уродливый, раньше думал Дрон.

Эти шрамы он получил в возрасте двух лет. Мама что-то варила на кухни, а маленький Андрейка пускал бумажный самолётик, сделанный тогда ещё живым дедом Ва́сей. Как же забавляло Андрейку бегать за самолётиком. Но больше веселило то, что он мог внезапно повернуть в другую сторону. И вот его запуски самолётика шумно перенеслись на кухню. Оказавшись над газовой плитой бумажная игрушка начала пикировать ровно в кастрюлю. Андрейка моментально решает это предотвратить, чтобы не испортить приготовление еды. Он на бегу протягивает руку за самолётиком, но оступается и задевает за ручку кастрюли, которая, накренившись, брызгает половиной кипящей жидкостью под ноги мальчишке. Это были щи. Кипящие, злые и жестокие. При касании с коленями Андрейка вскрикивает от страха, а не от боли, которая придёт через несколько мгновений. Сильное жжение. Он падает на пол. Мама уже бежит из комнаты с тряпкой и сдвигает кастрюлю с края на безопасное расстояние на плите.

Андрейка выл. Он был одет в колготки и начал инстинктивно их стягивать. Но мать поняла, что этого делать нельзя, крепко взяла его за руки, и в немой схватке защищала колени сына от его рук. Когда он немного успокоился, скорее всего от усталости, она крикнула:

— Скорую, срочно!

Их отвезли в травматологию. Врачи срезали колготки, вымочили спёкшуюся кровь из ткани. Мама держала Андрейку за руки. Смотрела на него сверху. Больше всего в жизни она боялась смотреть на страдания своего ребенка. И вот пожалуйста, гадский по́трох, дожила.

Андрейка устал сопротивляться, и скулил как щенок. Мама догадалась ему дуть на колени. Пусть это и не ослабляло страданий сына, но он видел, как мама старается. Мама рядом. Он успокоился и не мешал врачу и медсестре делать компрессы и обработку ожогов.

Отец их ждал на улице. Рядом стояло такси с включенным счётчиком. Пять, десять, двадцать пять рублей - не важно. Если что, сбе́гаю к Мартыновым.

Входная Дверь из здания открылась и на каталке вывезли Андрюшку. Таксист разложил задние сиденья, чтобы можно было положить малыша. На ноги наложили шины, чтобы не сгибались. Мальчик уже спал. Всё необходимое мать несла в пакете с собой.

Следующая неделя была самой долгой в жизни семьи Буревых. Каждые четыре часа перевязка с промыванием. Появляющуюся корку на ожогах спрыскивать лекарственным раствором. Единственное, что спасало сына от паники, это чтобы кто-то дул на колени. Он просил открывать форточки, чтобы ветер залетал прямо Андрюшке на ножки.

Андрюшка внимательно смотрел на листья деревьев за окном и угадывал в какую сторону дует ветер, даже самый слабый. Андрюшка уговаривал ветерок дуть на него. На правую ножку, потом на левую, бормотал про себя, дул себе на колени, потом ждал когда ветерок на них подует. Мама смотрела на всё это с умилением до слёз, какое сын выдумал себе занятие. Пусть, на боль он редко жаловался, значит его ветряные сказки работали.

Однажды, мама подслушала разговор сына с ветром:

— Я тебе говорю: из-за дерева лети, потом покрутись на ветке и залетай в форточку, а тут уже мои ноженьки. Я буду дуть в нужном направлении, а ты лети, куда я показал. Вот так. А потом сюда. Молодец, ветерок. Теперь ко мне.

Полное излечение было примерно через месяц. Ещё один эпизод запомнился матери: по телевидению были трансляции психотерапевта Анатолия Кашпировского. Мальчика посадили перед экраном. Он внимательно смотрел и слушал, и в какое то время он сказал:

— Дядь, подуй, пожалуйста! Ну пожалуйста! Ура! Ура! Он подул, мам. Дядя подул на ножку! Он тоже говорит с ветром. Мама, мне лучше от того, когда дуют. Дядя хороший!

Мать опять в слёзы. Господи, ну что за гадский по́трох?

С того случая Андрюшка стал пристальнее следить за всем, что летает: листочки с деревьев; бумажки или пакеты поднятые ветром. С балкона пускал маленькие самодельные вертолётики на спичках и долго следил за их полётом до земли. Летом он просил шортики, чтобы коленки были открыты. Он утверждал, что ветерок слушает его через болячки и летает за ним.

Мать на всё это закрывала глаза, лишь бы он поправлялся. Шрамы остались серьезные, не красивые и с болезненной кожей. Неосторожное прикосновение могло травмировать кожу. Мать ограждала сына от дворовых игр таких как: прятки, догонялки, футбол.

Когда Андрейка начал ходить самостоятельно гулять во двор, она успокоилась, наблюдая из окна, как сын играет с мальчишками и вместе запускают самолётики и воздушных змеев.

Тьфу на тебя, дунула мама на сына через окно.

Однажды, на уроке по авимоделированию Зигзаг Петрович рассказал интересную теорию про ветер. Оказывается, ветер только кажется, что дует прямо. А на самом деле он дует по кругу. Всё есть циклон. Большой или маленький. Если большой, покрывающий целую область или город, то этот ветер всё равно дует по кругу. А у этого круга, согласно геометрии, есть центр: «центр циклона» или, как понравилось Дрону: «Глаз бури». В этом центре нет ветра, там тишина и полный штиль.

Дрон по-новому взглянул на свои разговоры с ветерком. А говорить он мог только со слабым ветром, с сильными шквалистым ветром ничего не получалось. Чувствительность шрамов на коленях молчала. Видимо, повелителем бурь ему не стать. Но управление маленькими дуновениями ему удавалось управлять. Глаз бури - это именно та точка, с которой он общался. Он просил её передвигаться, тем самым изменяя центр своего микроциклона. На практике он не видел этому применения. На волшебство не тянет, да и чудеса получаются такие себе. Если это в черте города, то смещение глаза бури иногда давало обратный эффект, ветер попросту исчезал, либо начинал бесконтрольно дуть в другую сторону.

Тонкость требовала тонкости подхода. И попав к деду Зигзагу он понял, где это можно применить - авиамоделирование. На своих лёгких моделях при нужной настройке элементов, можно было добиться большой точности полёта, слегка направляя поток на планер. Новость о предстоящем конкурсе на точность полёта дала смысл его микроспособности.

Дрона подмывало об этом кому-то рассказать, но он успевал себя одёргивать. Мало ли что в жизни бывает? Закроют в подвале и будут препарировать на опыты.

Конкурсу быть. И быть победителем этого конкурса позарез как нужно.

Участники комиссии и зрители ждали Дрона. Ему нужно было настроиться секунд десять. Дрон подул на правую коленку - есть холодок. Подул на левую - есть холодок. Пульт управления глазом бури в деле. Полетели.

Дрон встал, зажал между пальцами фюзеляж своего «Дрон-92» замахнулся, сделал два быстрых шага и резким движением отправил планер в полёт. За первые пятьдесят метров он не переживал. Тут чистая физика и расчет. Погода ясная. Инерции утяжелителя достаточно. А вот следующий отрезок пути, это другая история. Планер вошёл в нижнюю рамку. Он услышал аплодисменты ребят, стоявших на поле около футбольных ворот. Дрон сел на землю и обхватил руками колени. Он заметил, что модель накренилась на отметке в семьдесят метров. Пора включать синхротаймер. Вернее так думали другие. На самом деле Дрон для включения резиномотора сделал флажок блокиратор, который срабатывал от лёгкого дуновения, а не от пружинного таймера. Вернее, таймер там был, но это была пустышка, фуфло́, чтобы никто не смог его подловить.

Дрон подул себе на обе коленки, чтобы понять от ветра где его центр. Отлично, центр около соседнего дома. Смещаем ближе к полю на два метра. «Ветерок, ветерок. Иди сюда ко мне дружок». Бац. Флажок сработал. Включился пропеллер и планер взмыл вверх. Планер уже шёл вертикально земле. Зрители ахнули, но не поняли, что планер пошёл на мёртвую петлю. Дрон рассчитал каждый завод резиновой косицы, рассчитал по весу и радиусу петли.

И вот оказавшись в верхней точке манёвра, пропеллер отключился и не повис. Пропеллер остановился строго по линии крыла. Теперь планер двигался по своей инерции. Дрон переместил глаз бури точно под свой планер. Там не было ветра. Ни единого дуновения. Он создал там зону спокойствия. Теперь его «Дрон-92» готов для достижения цели. Развивая скорость после мертвой петли, он вышел на крейсерскую скорость и прямиком залетел в шину на стометровке.

Авиамодель с треском ударилась и полностью развалилась на детали. Бумажная обтяжка крыла звучно порвалась и все это услышали. Эффектно? Не то слово. Обтяжку крыла делал Серый. Он мастак заморочиться. Нашёл папирусную заводскую бумагу для копирования. Разрисовал по траектории, чтобы в бумаге был аэродинамический профиль.

Дрон встал и пошёл к крайней точке конкурсной траектории. Он ликовал. Он впервые соединил свою маленькую Андрю́шкину волшебность и технический расчёт. Это сработало. Тут Серый уже подбежал. Хлопал по спине Дрона.

— Дрон, Дронщик, мы выиграли. Мы победили!

Глава 3. Серый

— Товарищ капитан? Товарищ капитан? Подъём. Приехали.

Шурик растолкал Андрея. Полчаса доспать вполне хватило. Через пять секунд он был в порядке. В сон не клонило. Андрей вышел из кодьяка и сел на корточки.

Ветров было два. Он вычислял циклонные центры обоих. Один был в ста метрах, другой был слабее, на расстоянии одного километра.

— Здарова, Дрон, — Мартын обхватил за плечи своего друга.

— Здарова Серый, что тут у нас?

— Три дрона. Всё таки, это каракатицы, мать их. Наши переговорщики тянут резину. Говорят, что захватчики зелёные, не профессионалы. И шеф настаивает на резком прорыве. План школы вот. Они сидят в актовом зале.

Андрей, зумил и свайпил на планшете чертёж плана. Он прекрасно знал свою школу до малейшего угла и стены.

— Все ждут нас. Ждут тебя, Дрон. Нужно ликвидировать дроны, иначе не прорвутся спецы. Дроны стреляют как не в себя. Очень люто. Кто ими управляет мы не поняли. Все радиочастоты забло́чили. Всё равно эти твари патрулируют периметр.

— Искусственный интеллект, детка. Искусственный интеллект. Уже и до службы этим мразям докатился. Ненавижу! — от злости Андрей начал растирать руки.

Он взял ещё два планшета с открытыми картами. На одном он поставил одну точку, на втором другую.

— Серый, давай всю обстановку по периметру. И проверь по карте эти две точки глаз бурь. Здесь и здесь. Мне нужна свобода смещения тридцать метров. Центры циклонов пока статичны. За работу, товарищи, у нас немного времени.

Серый начал обрабатывать точки, указанные Андреем. Капитан Сергей Мартынов был картографическим диспетчером между Андреем и группами захвата. Они в паре понимали с полуслова ещё с детства. И шеф давно приметил эффективность этого тандема. Шеф был в курсе способности Андрея. А Дрон не сразу признался Серому. Правда, после очень неприятной истории…

Глава 4. Е́лька

На следующий день после победы на конкурсе, Дрон, подходя к школе, прокручивал в голове новую модель планера с переменными таймерами и блокираторами. Вкупе с его управлением ветром он сулил себе невероятный успех. А что если микропотоками управлять целой сетью его дронов? А ещё сделать сброс балласта утяжелителя? Такой масштаб мыслей рождал образы успешного человека, известного конструктора, нобелевского лауреата, наконец! Непроизвольная улыбка на его лице начинала отпугивать идущих вблизи школьников.

— Эй хромоножка, смотри куда прёшь! — девчачий голос вернул Дрона в реальность.

Девчонка из параллельного класса поправляла прическу и лямку портфеля. Она скривила противную грима́сину и сделала два шага назад.

— Ветер тебя разбери, ты чиво́? — не произвольно на ветряном выругался Дрон.

— А чего ты пихаешься, и прёшь как танк? — злоба этой девчонки только усиливалась.

Дрон, когда парил в своих ветряных мыслях, бывало отключался от внешнего мира. И тут видимо задумался и втаранился в эту худышку.

— Ты это… Я это… Ммм… — только и смог Дрон проронить нечленораздельное.

— Капец тебе, короче. Только попадись!

И она убежала к двум подружкам, потом повернулась к дрону и показала кулак. А подружки последовали её примеру. Вот те на! Ещё не успел в школу прийти, как нажил себе вражину. Ох, не любил он такие дела. Он призёр конкурса авиамоделей, а ему тут кулаками грозят. Нет! Такое мы не пропустим.

Он узнал, что девчонку ту зовут Елькой. Что за имя и откуда оно его не волновало. Она там грозилась кулаками и подружками, а мы своими методами будем противостоять: авиамодельными. И тут у Дрона начал рождаться зловещий план. Только он создавал его в мыслях аккуратно, чтобы ни в кого не вре́заться в толпе.

— Серый, достал бомбочки?

— Достал, вот десять петард. Они небольшие, но шумные. Сам проверял.

Серый вытащил из кармана газетный свёрток, а в нём в связке десять красивых разноцветных новогодних петардочек.

— Сколько горит запал?

— Три секунды, проверил на трех штуках.

Отлично, Дрон конструировал модель по своему шаблону. Две рейки, обтянутое крыло. Он взвесил в руке петарды, прикинул вес. И сделал пропил в фюзеляже. Идеально.

— Теперь, нам нужно место, где эти бездарные девчачьи создания собираются?

— Есть место. Возле шахматного клуба «Космос». На лавке трындя́т после уроков.

— Пошли на разведку сегодня когда стемнеет.

— Замётано.

Они встретились в десять вечера у «Космоса». Дрон осмотрел лавку. И начал высматривать всю местность в окру́ге.

— Серый, вот за тем сараем, как?

— Близко, заметят. Лучше за теми гаражами. Смотри там есть щель. И мы в неё как раз нырк и по домам. Пошли!

Дрон стал считать шаги до расщелины в гаражах. Семьдесят метров. Проще пареной репы. Прикинул угол обзора. Есть место где сесть и поджать колени. Ну Е́лька - хана тебе!

На следующий день после школы Дрон стал ждать, когда девчонки соберутся на лавке, Ждал полчаса. Вот они. Вперёд! Серый был за углом «Космоса» и давал руками знаки готовности. Дрон забежал в расщелину, достал модель из портфеля, скрепил крыло, резиномотор, в этот раз было два блокиратора: на запуск мотора и на сброс петард.

Дрон размотал самодельный бикфордов шнур на семнадцать секунд. Всё собрал, выглянул и посмотрел на Серого. Серый показал жестами направление ветра и силу. Северозапад, три метра в секунду. Девчонки были на месте.

Дрон задрал брюки выше колен и сел между гаражей. Он осмотрелся в этой гаражной расщелине: его было не видно никому. Пованивает здесь правда не очень… Но план отличный, Серый. Сработаемся!

Он зажёг бикфордов шнур. Дымок от тления защекотал в носу. Раз, два, три, начал отсчёт. Взяв модель между пальцами, Дрон вышел на пару шагов из гаражей и резко отправил её в полёт. Потом опять запрыгнул в гаражи и сел, обняв колени.

Ветер был послушным. Надо было сместить глаз бури всего на несколько метров.

Авиамодель с боевым грузом на борту приближалась к лавочке. Высота метров пять. Никто кроме Серого не видел этот бесшумный летящий аппарат.

Дрон считал в обратку: три, два, раз. Дунул ветром, и сбросил блокиратор мотора. Модель Взвилась вверх. Дрон про себя проговорил: бум! Но была тишина.

Он посмотрел на Серого, тот пожал плечами. Дрон хотел взорвать и сбросить петарды на высоте семи метров. Но авиамодель уже пики́ровала вниз, но петарды не взрывались.

И вот наконец, долгожданный «БУМ». Но он произошёл под носом у девчонок. Десять петард очередью взорвались как патроны. Модель вдребезги разбилась перед лавкой.

Все девчонки вскрикнули от страха и отпрыгнули. Но громче всех кричала Е́лька. Есть попадание. В центр страха этой выскочки. Дрон был собой доволен.

Но девчонки продолжили кричать, и самого громкого крика уже не было слышно. Дрон выглянул из гаражей. Е́лька лежала на земле. Девчонки кричали и звали на помощь.

Вот тут у Дрона подкосились обе ноги. Убийство он точно не замышлял. Он проверил застёжку портфеля и выскочил в обратную сторону от «Космоса». Мельком обернулся. Серого уже тоже не было в помине. Тика́ем.

Глава 5. Герман

— Мария Михайловна, извините, что прерываю урок. Можно мне Бурево́го? — в класс заглянула завуч.

— Андрей, выйди.

Всё. Крышка. Дрон вёл себя тише воды́ ниже травы. Е́льки не было в школе. Он уже представлял организацию похорон девчонки, и как его сажают в тюрьму.

Он встал и вышел из класса.

— Бурево́й. Иди в мой кабинет. Тебя там ждут.

Баста. Кто меня там ждёт? Двое с носилками и один с топором? Родители Е́льки?

Дрона бросало то в жар, то в холодный пот. Он никогда не испытывал такого ужаса.

Навстречу ему прошёл Серёга. Весь серый. Он краем глаза посмотрел на Дрона. Мол, держись. Я сделал всё что мог. Дальше сам.

Вот она дверь завуча. Постучал. Открыл дверь. Заглянул.

— Заходи Андрей. Садись, — За столом сидела женщина-милиционер.

Дрон молча сел. Ни жив, ни мёртв. Он посмотрел на женщину. Она была молода, и красива. Прической напоминала маму, если бы не форма.

— Меня зовут Екатерина Леонидовна. Я из отдела милиции по работе с несовершеннолетними. Знаешь по какому делу?

— Догадываюсь, когда похороны?

— Какие похороны, ты о чём? — Екатерина Леонидовна сделала удивлённое лицо.

— Я про Е́льку. Отпираться не буду. Это моя затея полностью. Я придумал модель и скинул петарды в девчонок и их взорвал. Арестовывайте меня, — и он протянул руки.

— Эх, какой ты быстрый? Ты видимо закона не знаешь. Ты ещё не совершеннолетний, а значит уголовную ответственность за тебя несут родители. Вот кого мы должны арестовывать.

Как? Это катастрофа. Мама, папа! Как я мог так с вами поступить. Слёзы брызнули из глаз Дрона.

— Мама не виновата, не забирайте её, это я. Это всё я! — Дрон рыдал.

Он протянул руки к женщине-милиционеру. Мол, давайте свои наручники. Вот он я.

— Выпей воды. Успокойся, Андрей. Или как там? Дрон! Вылепил, значит, из говна и палок пердолёт, чтобы людей гробить? Да ты в своём уме? Мы живём в мирное время, даём детям досуг в виде авиамодельных клубов, а Дрон решил это использовать для убийства? — она грозно смотрела на Дрона.

— Не забирайте маму, прошу, не забирайте маму!

Женщина-милиционер встала, подошла к Дрону и села рядом.

— Послушай, Андрей. Давай всё проясним. Е́лька, а вернее Елена Афонина, жива, но в тяжёлом психологическом состоянии. Она сейчас в реанимации. У неё произошёл сильнейший шоковый стресс на фоне взрыва твоего бомболёта. От такого у людей может и инфаркт случиться. В данный момент она не разговаривает. Врачи говорят, что после покоя нескольких дней придёт в себя. Вот только после такого стресса может заикаться. Всю жизнь.

Похороны отменяются — уже полбеды. Но эта история всё равно дойдет до мамы. А тут ещё и милиция.

— Второй момент. Сейчас с тобой пообщается мой коллега из соседнего отдела. Входи́те, Герман Анатольевич.

В дверь вошёл мужчина, скорее даже парень, в обычной джинсовке.

— Екатерина Леонидовна, оставьте нас, пожалуйста.

— Без проблем. Я буду в лаборантской.

Она мо́лча встала и ушла. Дрон не мог понять: это хорошо или ещё хуже?

— Андрей, у меня у тебе пару вопросов.

Ясно: злой коп, добрый коп. Он достал дипломат, открыл и достал два бумажных пакета.

— Смотри какая штука. В этом пакете останки от модели, которая победила на конкурсе. А во втором останки боевой модели.

Дрон посмотрел на эти щепки. И, типа, чо?

— По опросам свидетелей на конкурсе, всех поразил высший пилотаж твоей модели. Константин Петрович счел это большим везением. И никто бы не спрашивал больше по этому эпизоду, если бы не второй эпизод с точечной агрессией в сторону невинных людей. Понимаешь к чему я? — его спокойный голос дал выход ещё одной порции холодного пота по спине Дрона.

Дрон только помотал головой, мол не понимает.

— Спрошу глубже. Синхротаймер в модели «Дрон-92» почему был не рабочий? Мы проверили. Он был взведён, но не запущен. А блокиратор резиномотора всё равно сработал. И сработал в нужный момент. Подскажешь, как такое случилось? Случайность?

Серый сдал? Ну он сам не знал. Никому я не рассказывал. Глаза Дрона забе́гали. Колени молчали. Шрамы тоже.

— Я просто всё рассчитал. В одиночку.

— Хорошо. Вот лист, вот бумага. Нарисуй схему полета и временные метки.

Вот теперь меня взяли за жабры, подумал Дрон. Нашёлся таки человек, который его переиграл, перехитрил, и переобдумал.

Ладно, попытка не пытка.

Он взял карандаш и нарисовал: схему, траекторию и время, мёртвую петлю.

— Вот тут ты делаешь поправку на боковой ветер, а после мёртвой петли нет. И блокиратор включается не по своему времени.

Дрон открыл рот и посмотрел на этого Германа Анатольевича.

— А вы кто, собственно?

— Я, братец, или твой друг или твой враг номер один. Выбирай?

— Врагов достаточно. Давайте с дружбы начнём, — Дрон серьезно и спокойно посмотрел ему в глаза.

— Хороший мальчик. Задам вопрос в самую суть. Что с синхротаймером?

— Фуфло́ оно и есть фуфло́, — скучно ответил Дрон.

— Так как же ты снял блокиратор мотора?

— Что с Е́лькой? И что будет с моей мамой? — перебил его Дрон.

— Тут, брат, всё от тебя зависит. Повторяю свой вопрос!

— Да ветер вызывал.

Герман щёлкнул пальцами как в музыке. «Бинго». Звучно так и красиво.

— Если всё расскажешь как на духу́, я переговорю с Катей. Хммм. С Екатериной Леонидовной.

Дрон посмотрел в глаза этому Герману, и понял что придётся ему довериться. Он рассказал всё. Всё кроме Серого. Серого даже не называл.

— Покажи колени?

Дрон задрал штанину и оголил уродливые шрамы.

— Тканевая органическая аномалия. Собирайся. Поехали.

— Куда?

— К Е́льке конечно. Мне звонили, она заговорила, правда пока заикается.

Глава 6. Каракатицы

— Товарищ, подполковник. Я на связи, — Андрей голосом подтвердил готовность.

— Готовность: одна минута, внимание, — Голос Германа был встревожен.

У этой операции нет запасного варианта. Только одна попытка. Успешная.

— Серый, давай сдвинь точку А на 50 метров. Поплыла суча́ра, а ведь стояла на месте.

Глаз бури большого потока начал движение. Не спешное, но начал.

— Включить все глушилки, на повторном уровне. Отрезайте этих гадов.

У Андрея был план. Но нужно было подойти ближе.

— Запрашиваю разрешение на сближение. Есть точка в старых гаражах. Оттуда будет неплохой обзор. Могу пробраться через вторую линию гаражей.

— Разрешаю. Андрей, будь осторожен, следи за собой! — подполковник Герман Анатольевич всегда переживал за свою команду кибер-переговорщиков.

Это означало прислушиваться к ветру не реже раза в десять секунд.

Началось. Его проводили парни в балаклавах и с автоматами до гаражей, дальше он сам. Ничего не поменялось за эти, почти тридцать лет. Он влез между гаражей, потом прошёл вовнутрь. Протиснулся во вторую линию. И придвинулся к первой. Это была та самая расщелина, с которой он атаковал бедную Е́льку. А ведь она заикается до сих пор. Андрей отодвинул эту переживательную мысль.

Андрей сел. Обзор был хороший.

— Что по дронам?

— Они летают необычной схемой. Два и один. В 15 метрах от тебя мусорный бак с крышкой. Крышка открыта.

Он услышал шум моторов. Одна каракатица. Через полминуты она улетела на очередной круг вокруг школы.

Теперь приближается более сильный шум от моторов. Парочка. Европетухи́ заднепри́водные. Андрей аккуратно высунулся и прикинул траекторию. Летят голубчики ровно над баком. Он шёпотом произнёс:

— Работаю на следующем круге по парочке.

Он пропустил одиночный дрон. И стал ждать двух других. Он прижался к коленям. Малый ветерок держался на месте, а вот большой чуть сдвинулся. Андрей увидел визуально двух дронов. В наушнике раздался голос Серого:

— Дрон, большой циклон смещается. Но в центре есть свобода радиусом семьдесят метров. Это пустошь. Около озера, заброшки. Там всё без высоток, одни развалы от старых снесённых домов.

Неплохо. Это хорошие новости. Андрей работал с циклонами до десяти километров в радиусе. А уж с километровым точно договориться.

С парой было простое решение. Просто столкнуть их друг с другом. Расстояние между ними всего один метр. Отключение частоты геода́нных не давало этим голубкам понять, что есть изменения в позиции.

Они пролетели мимо Андрея. Десять метров до бака.

«Ветер, ветер. Ты могуч. Ты гоняешь стаи…» европи́доров. Есть контакт с глазом бури. Андрей начал дуть на колени. Ему нужно было увеличить кольцо потока ветра, сместив глаз бури. Давай родной. И Андрей представил смещение на карте. Даже ближайшее дерево отреагировало шумным звуком листьев на порыв ветра.

Мимо. Сука. Мимо. Пара каракатиц улетели по кругу. Андрей стёр капли пота со лба. Эти дроны оказались с хорошим стабилизаторами. Придётся подключать второй циклон с малым радиусом. В сумме должны дать неплохую турбулентность.

Одиночный пролетел. Ждём сладкую парочку. Секунды превратились в тошные минуты ожидания. Летят. Летят голуби сизокрылые. Пролетели Андрея. Андрей перенес опять циклон километрового ветра и сразу же обратился к стометровому. А он уже подрос. Сто двадцать метров. Была-не-была. Переносим и его без запроса по ландшафту.

Каракатицы снова подлетали к мусорному контейнеру. «Дуйте, ветры. Дуйте, ветры молодые». В обоих коленках прошёл холодок. Это значит есть движение. Андрей высунул голову и дунул влево. Сильный порыв из двух ветров пересекся на одном дроне и сбил его в сторону другого. Касание, удар. Слышно было повреждение защиты винтов. Послышался звук падающих осколков в контейнер. Дроны зависли в воздухе. Компенсационные винты зажужжали как бешеные. Дроны соприкоснулись ещё раз и рухнули в контейнер. Андрей сломя голову побежал. Показалось, что одним прыжком он преодолел всё расстояние и захлопнул крышку бака. Дроны шумно стучались о стенки. Хорошо, что там уже был какой то габаритный мусор.

Андрей забыл про оставшийся дрон. Но звук моторов быстро напомнил о его существовании. Андрей спрятался за мусорный бак. Сел и не дышал. Дрон в штатном режиме пролетел мимо. Андрей спешно забежал в щель.

— Минус два, ребята, — прошептал в рацию Андрей.

— Дронище, ещё один. Какие мысли?

— Серый, проверь карту всех фонарных столбо́в. Попробую ему дать разряд.

— После бака на углу здания на высоте пяти метров есть фонарь. Видишь?

Андрей просунулся побольше.

— Да. Вижу. Узнай какая там лампа и напряжение. Пропускаем ещё круг.

Он пропустил опять мимо каракатицу.

— Дрончик, Лампа ещё наших времён, стеклянная оболочка. Вероятность замыкания шестьдесят процентов. От траектории дрона два с половиной метра.

— Понял, работаем по этому варику.

Французская каракатица пошла на следующий заход. Два с половиной метра. Значит нужно загнуть поток до угла, а после угла дать обратку и впечатать его в лампу.

В этом плане был изъян только в лампе. Но лампа то наша, родная. Из моего времени. Висит и ждёт, когда нужно спасать жизни. Не подведи, родненькая.

Дрон был близко. Противный шум моторов пронёсся мимо Андрея. До угла пять метров. «Ветер, ветер, ветерок. Дай свободу мой милок». Он завернул большой циклон в сторону здания и дрона снесло почти к углу школы. Чёрт, высота до лампы была почти метр. Решается сменой колец циклона. Они идут по разной высоте. Сместил ещё. Высчитав по простой формуле и дрона подбросило на метр, а Андрей дал команду второму ветру дать смещение. Дрона впечатало ровно в лампу. Послышались звуки падающего стекла. Потом последовала вспышка. Лампа погасла и место столкновения с дроном окрасилось яркой вспышкой.

Моторы дрона полностью затихли и он рухнул на асфальт. Андрей выдохнул.

— Работайте, ребята.

— Захват. Начинайте. Андрей назад! — Герман прока́шлялся.

Андрей просунулся в расщелину и вылез в линию между первым и вторым рядом гаражей. Его встретили бойцы спец отряда. Андрей отошёл в стороны и пропустил всех в расщелину. Дорога свободна. Он пошёл дальше к своим.

Каждый шаг давался ему труднее и труднее. Ветреная практика сегодня заняла очень много сил. Надо идти. Ноги стали тяжелее на десять килограмм. Дойду. Я дойду! Я всё сделал как нужно. Ребята, доделайте начатое!

Через минуту он был у кодьяка. Шумно сел на землю взялся за голову. К нему никто не подходил. Так было всегда после операции. Он не чувствовал своё тело, кроме до боли горящих коленей. Усталость была нечеловеческая.

К нему подошёл Герман и сел на корточки.

— Дрон, ты и в Африке Дрон, твою мать. Захват пошёл. Эти недозахватчики обосрались сразу. Всех повязали. Жертв ноль. Слышишь меня, Андрюха? Жертв ноль!

Андрей безучастно повернул голову. Герман Анатольевич - человечище. Он поверил тогда в меня. И отмазал от всех претензий. Правда потребовал тоже не мало: выпросить прощения у Е́льки, её родителей. А ещё он взял подписку, что Андрей поступит в технологический корпус МВД и выходить на связь раз в год.

Дрон подтянул Серого в эту историю. И вот теперь - они группа по кибер-инцидентам. А Герман Анатольевич их начальник. Суровый, требовательный, но он наш. И мы его команда.

Андрей уже плыл в своём сознании. Усталость взяла верх и отключила Дрона. Его подхватил Шурик с Ге́рманом и перенесли его на заднее сиденье серого кодьяка.

Глава 7. Елена

Шурик остановил на светофоре. Посмотрел на спящего Андрея. Герой. Он наш герой, чёрт возьми. А ведь ни в каких новостях про его группу не напишут. Секретно. Совершенно секретно! Доставлю в лучшем виде домой.

Через полчаса он разбудил Андрея, и помог ему выйти из машины. Андрей еле-еле переставлял ноги. Шурик открыл домофон, вошёл в подъезд и вызвал лифт. Когда лифт открылся в нём была жена Андрея. Слёзы текли ручьём по её лицу.

Шурик виновато произнёс

— Елена Владимировна. Вот, принимайте героя.

Андрей открыл глаза и шёпотом произнёс:

— Е́лька, прости меня за всё…