Гильдия "Камелот". Книга рун. Перт

Глава 1

РУНА ПЕРТ

ЗНАК НАПОМИНАЕТ, ЧТО НЕЛЬЗЯ ВОЙТИ В ОДНУ РЕКУ ДВАЖДЫ

Значения Руны Перт – тайна, сокрытое, кладенец памяти. Наблюдается связь символа с колодцем Мимира, хранителем мудрости и опыта прошлых поколений. Криница представляется как наше подсознание, которое содержит секреты и память прародителей.

********************

Как и сказал стрелок Улль, свет его стрелы Олаф видел и днём и ночью. Вместе со своим верным серым другом они двигались за сиянием около трёх дней. И даже проснувшись после долгой дороги через равнины и леса, Олаф легко находил не меркнувший свет «звезды» среди густых зарослей.

И когда сияние оказалось уже близко, путешественник с волком заметил, что стрела словно призывно поблёскивает. Олаф встревожился, побежал на свет. Серый друг не отставал и, обогнав друга, первым выбежал к толстому ветвистому дереву, в которое воткнулась стрела. Олаф успел заметить, что чуть в отдалении от дерева раскинулась деревня. Взгляд его вновь перекинулся на стрелу, и он увидел то, из-за чего его свет пути начал тревожно мигать: его пытались вытащить из ствола дерева. И к большому удивлению Олафа, он увидел тощую женщину в лохмотьях. Забравшись по сучкам наверх, она вцепилась стержень стрелы и, кряхтя и ругаясь, пыталась вытащить застрявший в стволе сияющий наконечник.

– Что вы делаете? – удивлённо спросил Олаф, но женщина даже не вздрогнула и не оставила своё занятие. Пришлось заметить: – Это моя стрела.

И вот тут женщине повезло – наконечник вышел из ствола, но от усилия её оттолкнуло назад. Лишь чудом она смогла уцепиться за ближайший сук и повисла довольно высоко от земли. Падение явно грозило ей гибелью.

Волк сердито порыкивал, бегая вокруг дерева, и бросал тревожные взгляды на друга.

– Ей нужно помочь, – заметил Олаф и попытался забраться наверх.

Однако у него плохо получалось: неровная кора царапала руки, а ноги соскальзывали с сучков. Просто удивительно, как хрупкая с виду женщина смогла забраться так высоко. Вздохнув после неудачных попыток, Олаф вдруг вспомнил о даре, что получил от крылатых людей. Припомнив заклинание, он с восхищением ощутил, как за его спиной развернулись и распахнулись сильные крылья. Вот только серый волк не разделял его восторга и тревожно заскулил.

– Я должен ей помочь, – успокоил его Олаф и попробовал взмахнуть крыльями. Они послушно приподняли его от земли, вызывая новое чувство восторга. Несколько взмахов, и Олаф оказался как раз напротив весящей на ветке женщине. Стрелу она успела сжать во рту, чтобы не выронить при спуске, и теперь во все глаза смотрела на крылатого спасителя. Но в её взгляде не было ни испуга, ни удивления, а больше злая настороженность. Она позволила Олафу подхватить себя за тощую талию, а почувствовав уверенность, отцепилась от ветки и обхватила спасителя за шею. Стрела так и осталась у неё во рту.

Как только Олаф опустился у подножия дерева, женщина неожиданно повалила его наземь, быстро выхватила стрелу изо рта и приставила к горлу спасителя. Он хмуро рассмотрел её лицо: волосы густые, но почти седые, лоб покрыт глубокими морщинами, щёки впалые, глаза будто провалились и слезились, но горели злобой. Узкие губы собрались в искривлённую нить, будто коварно ухмыляясь.

– Хочешь получить своё, – прохрипела женщина, – отдай мне крылья!

Олаф попытался вывернуться, но наконечник стрелы больно впился в шею. Он почувствовал, что к ключицам скользнула струйка крови.

– Я не хочу причинять вам вреда, – проговорил Олаф. – И не смогу передать крылья. Это дар.

– Тогда я сама его заберу! – злобно заявила женщина и, обернувшись к рычащему волку, издала невнятный шёпот, явно отпугнув зверя.

Олаф видел, что волк попятился и заскулил, потирая лапой глаза. А в следующий миг коварная женщина навалилась на спасителя, накрыв его глаза руками. Подходящий момент, чтобы попытаться сбросить её, но Олаф не смог. Как только его глаза накрыло тьмой, он схватил женщину за руки, пытаясь убрать их с глаз, но вдруг почувствовал головокружение. Его словно погружало в пугающий водоворот, в котором его сознание прорывалось вспышками. С трудом он уловил в них весь свой путь, и даже свой сарай с погибшими от черной жижи овцами – отправную точку его путешествия. Но водоворот продолжался, вспышки мелькали снова, и Олаф уже не узнавал моменты. Не он мучился и умирал, не его избивали, не он сражался в ратной битве с мечом в руках. Не он иссохшими от жажды губами тянулся колодцу испить воды, и не в его дрожащих ладонях лежали испачканные кровью тисовые кругляши, отмеченные рунами. Одна из них приблизилась, стала видна отчётливо, напомнив подобие чаши, наклонённой для питья.

«Назови её, – услышал Олаф шёпот в видении, – ты знаешь её название».

– Перт! – выкрикнул он, и вдруг почувствовал в своих руках жар.

Передавшись и женщине, странное пекло заставило её вскрикнуть. Но Олаф не отпускал её руки. А через мгновение испуганный волк, стоящий и скулящий в стороне, увидел как жар пламенем поглотил коварную женщину, да так, что испепелил её. На груди Олафа остался тлеющий холмик пепла. Открыв глаза, он медленно приходил в себя. И за это время из кучки пепла, в который превратилась женщина, вдруг проклюнулся горящий голубым огнём силуэт птицы. Встряхнувшись, она злобно сверкнула глазами, выпростала из пепла лапу и схватила лежащую тут же в пепле стрелу. Похоже, птица хотела улететь с ней, но стержень стрелы раскалился и рассыпался горящими искрами на грудь Олафа.

Они вскрикнули разом: птица по-птичьему – от злости, а Олаф – от боли. И с тем загадочная воскресшая из пепла птица улетела. Осмотрев свою израненную грудь, Олаф обнаружил новую руну – Перт. Новый знак, новый опыт.

Вспомнилась причина, почему женщина напала на него – дар вызвать крылья. Но как ни пытался, Олаф не вспомнил слова заклинания. Видимо, вместе с пламенем дар сгорел и отразился на женщине, обернув её птицей.

– Она сгорела и возродилась, как феникс, – отметил Олаф. – Почему же я видел своё прошлое? И чужое. Кто была эта женщина? Она не нищенка. Собиралась забрать стрелу Улля. Она…

Задумавшись, Олаф оглянулся на своего верного друга волка. Их взгляды встретились, и Олаф явно услышал мысли волка.

«Норна, её имя Урд», только и произнёс он мысленно.

– Думаю, ты прав, – согласился Олаф. – Она испытывала меня? Запугивала? Хотела сбить с пути?

Волк печально повесил голову, показывая, что не знает ответа. Олаф вздохнул.

– Значит ли это, что мне предстоит встреча с её сёстрами – Верданди и Скульд? Я бы не отказался узнать, какие нити для меня плетёт Судьба. На мне теперь четырнадцать рун. Я видел прошлое и, словно сам переродился, став тем, кто я есть. Номой путь опять покрыт туманом тайн. Но я должен иди дальше.

Олаф поднялся и с надеждой глянул в сторону видневшейся вдали деревни.