Герой сам расскажет историю

Часть 1 Знакомство с героями

ПРЕДИСЛОВИЕ

Меня зовут Сора Энтэоки, я создательница книжных миров. Моя мама занимает должность «Мастер живого созидания». Это самая высокая ступень для таких, как мы, существ, что живут столетиями. В моём мире существуют как обычные люди, так и «ласмы» — существа, обладающие определёнными способностями. Не все ласмы живут столетиями, зависит это от их таланта. Например, ласмы-воины, одарённые силой богов, умирают так же, как и обычные смертные. Ласмы-менталисты самые опасные по своей силе, и живут эти гады ещё дольше нас, создателей книжных миров. Мама рассказывала, что эти ласмы могут уничтожить наши способности.

Мне нужно обучиться создавать истории. Это наша работа. Я ещё совсем юна, хоть мне и исполнилось 79 лет. Моей маме уже за три столетия, но она очень переживает обо мне. Я унаследовала эту способность от неё, только я понятия не имею, как мне раскрыть всю силу. У меня столько черновых работ, за которые она меня ругает. Ведь это не просто герои на бумаге, это вполне настоящие люди. Мы можем появляться в их мире, приводить туда желающих, но есть большая проблема. Неопытный мастер или новичок может уничтожить созданный мир, а заодно и тех, кто пришёл за ним следом. Поэтому мама так боится за меня. Я часто допускаю одну и ту же ошибку: лично становлюсь одним из героев и вмешиваюсь в ход истории, из-за этого остальные вынуждены существовать лишь для меня, но потом я покидаю этот мир и он разрушается.

Я вновь постараюсь создать историю, на этот раз сделаю всё, что от меня зависит. В нём я останусь за сценой, и герои будут жить без меня.

Сора Энтэоки

«создатель книжных миров».

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЗНАКОМСТВО СОРЫ И ГЕРОЯ

Я не помню ничего из того, что было до этого момента. Просто темнота. Такая мягкая, тёплая мгла. Мне хотелось остаться в ней навсегда. Тишина, вакуум, умиротворение, но что-то извне нарушило это состояние. Я не ведал о своём существе, никому не известный, невидимый дух. Пустоту поглотила завеса белоснежного света. «Что же это?» Я прикрыл глаза ладонью и замер.

Сердце колотилось от испуга. «Сердце, что такое сердце?» Я осторожно опустил руку, и моё внимание привлекла незнакомая девушка. С интересом рассматривая, она плавно приближалась ко мне. Я оставался неподвижен, скованный невидимой нитью. Её шаги застывали в немом пространстве. «Она слишком близко», — внутри меня пробежала волна трепета. В мгновенье ока всё преобразилось. Белый свет исчез, вместо него расположилось звёздное небо, искрящееся миллионами ярких точек.

Я и незнакомка сидели напротив друг друга за круглым деревянным столом в окружении деревьев и звёзд. Я вдохнул полной грудью чистый воздух. «Сладкий запах, — я придвинулся ближе к девушке. — Да, этот аромат исходит от неё». Я заметил, что её взгляд был прикован только ко мне. Больше она ни на что не обращала внимания.

«Кто же заговорит первым? Я ждал, но она молча изучала меня. В моей голове один за другим рождались вопросы: кто она такая, зачем пришла и потревожила моё небытие, кто я теперь такой?». Ночной ветер колыхал её медные пряди, но, казалось, что ей всё это было безразлично. В темноте не разглядеть цвет её глаз, но и без того она была прекрасна. Совсем ещё ребёнок. Вдруг она ожила и заговорила со мной.

— Я здесь для того, чтобы предложить вам сделку. Я дарую целый мир и жизнь в нём, а вы поддерживаете его стабильность и развитие. Каким он будет, зависит полностью от вас. У меня есть только одно условие: ни при каких обстоятельствах не разрушайте историю. Вы согласны? Я опешил, во рту всё пересохло. Я несколько раз протёр глаза и снова уставился на незнакомку.

— Скажите мне, что со мной произошло? Каким образом Вы смогли вытащить меня из тьмы?

Эти вопросы не давали мне покоя. «Получится ли у неё? На вид совсем юная, а уже сделки предлагает». Девушка неловко поправила выбившийся локон и, вздохнув, с огорчением продолжила.

— Хорошо, я скажу правду. Моё имя Сора. Я создатель книжных миров и историй, пока только историй, но всё не так просто. — Она сложила руки в замок и продолжила.

— Создать историю без «Айшра» невозможно, и поэтому с помощью своей способности я нахожу их. Не все они обладают идеей, — Сора сделала небольшую паузу. — Я ещё неопытна, поэтому замечаю только самых ярких представителей, но они обманчивы.

— Айшра? Кто они? — Поинтересовался я, прервав её монолог. Сора подняла на меня взгляд и, немного задержавшись на мне, ответила:

— Мы так называем потенциальных носителей. У каждого разный масштаб историй, идей. Их свечение может раскрыть небывалый потенциал мира, а может и всё разрушить. К несчастью... — она прервалась на слове и, опустив глаза продолжила: — Второй вариант встречается чаще, но кто не рискует, тот не становится мастером. — Сора нервно хихикнула. Затем достала из квадратного портфеля с рубиновым камнем на замке непонятную штуковину. Она посмотрела на меня и принялась раскладывать её на тёмном лакированном столе, в бликах которого переливались ночные огоньки.

— Смотри, это «миростетокон» — механизм Мастера для запуска мира. Вот здесь квадрат, что ближе к тебе, в него ты кладёшь свою ладонь. А тот, что ближе ко мне предназначен для моей ладони. — Сора притронулась пальцами к металлическим кольцам и продолжила:

— Посредине три круга, созданные из мезорита, скреплённые магией Верховного Ласмы. Как только мы положим ладони в квадрат, Мирстекон запустит твой мир...

Сора запнулась и бросила взгляд на меня. Она выдохнула и всем верхом облокотилась на стол, подпирая подбородок руками. Я смотрел то на её удручённое лицо, то на чудо механизм, то снова на неё. «И как мне быть?».

— Я не в силах тебя заставить, для меня это табу. Мы ценим свободную волю Айшра. Просто я хочу стать как моя мама, — Сора с трудом произнесла эти слова, но не прекратила говорить. — Прости, я не буду тебя насильно заставлять. Твой свет привлёк моё внимание сразу же, как я обратила «взор создателя». Она улыбнулась и посмотрела мне в глаза:

— Ты слишком ярко сиял, вот я и ухватилась за тебя на свой страх и риск. Я ещё молода, но должна уже многое уметь. Мы долго живём, но даже так время всё равно не ждёт нас. Если я все пропущу, то на мне и закончится наша память, как ласмы. — Лицо девушки омрачилось. — Я уже и так рассказала тебе слишком много.

Сора переменилась, теперь её взгляд проходил сквозь меня. «Она приняла решение», — её отрешённость, как острые клыки на обнажённой коже. Девушка принялась поспешно убирать разложенный механизм обратно в портфель. Тонкие, бледные запястья Соры подсвечивались тусклым сиянием миростетоскопа. «Неужели... она уйдёт? Вернёт обратно в пустоту, где ничего не существовало?» В груди поднялась буря из неведомых мне чувств. Она уже простилась со мной, помахав рукой на прощание. Почему-то мне не хотелось, чтобы она покинула меня.

— Прощай! — Её голос дрогнул, - Буду пытаться дальше. «Не уходи»

— Мне стало любопытно, от чего же я сиял ярче всех? — Девушка обернулась и в ответ пожала плечами.

— Я согласен. — От неожиданности, Сора чуть не уронила портфель с сокровищем. Она резко переместилась к столу, торопливо разбирая миростетоскоп, то и дело поглядывая на меня, будто боялась, что я отступлю. Всё было готово. Ветер усилился, поднялся шум, и в ушах звенело. «Вода? Это шум прибоя?». Я даже и не понял, что мы находились на вершине скалы, низ которой били волны.

— Клади руку! — Прокричала Сора.

— Нет, у меня есть условие!

— Что?! Какое ещё условие?

— Я хочу с тобой поддерживать связь. Пусть и немного, но без этого я не поставлю свою ладонь.

— Что! Подожди, я не должна вмешиваться в твой мир, в твою идею. В этом весь смысл истории!

— Решай, я хочу чувствовать твоё присутствие в собственном мире. Это моя воля. Девушка сжала руки в кулак и зажмурила глаза:

— Да будет так, чудак!

Мы погрузили ладони, каждый в свой квадрат. Кольца пришли в движение, над нами расстелилась потрясающей красоты голограмма. Я не мог оторвать от неё взгляда. Моё тело парило в пространстве, притягиваясь к центру движущегося изображения, но Сора стояла там же, у края стола. Она что-то чертила в воздухе, какие-то символы. От них исходило золотое свечение, но она ничего мне про них не рассказывала. Вихрь затягивал меня всё сильнее до тех пор, пока снова не наступила темнота...

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

СУМАСШЕДШИЙ ТАКСИСТ, Я И СТАРУХА

Я не люблю знакомиться с новыми людьми. Ненавижу представляться, кто я такой и что делаю. Но для вас мне придётся сделать исключение. Мастер поставил мне ультиматум: либо я наполняю этот мир идеей, даю жизнь истории, либо он уничтожает меня ещё до того, как я успею появиться на страницах этой повести. Как вы думаете, что я выбрал? Правильно, я здесь, а значит, мне пора представиться. — Я — Аллен... (Сора звучит в его голове и наблюдает за ним, вопреки своему желанию. Она вынуждена поддерживать связь создателя и героя из-за их соглашения. Она успела стереть из его памяти всё, что происходило во «взгляде создателя». Аллен знает только то, что мастер существует, но даже такую ошибку её мама сочтёт за провал). — Да, простите, всё, я понял. Начинаем. Грустный смех Аллена раздался в пустой квартире №6/7 на Сильвер Грин. — А, не могу удержаться, я знаю настоящее название этой истории, а вы нет. Его узнаете от меня лично, по ходу рассказа я сообщу его. Скажу только одно: фантазия у Мастера такая, как моя любовь к балету — никакая. Моё название куда лучше подходит этому произведению. — Ай, не ругай меня! Всё, я позволил лишнее. Мастер, прости, но ты сама меня выбрала главным героем.

Я Аллен Коуэн. Мне двадцать восемь лет. Я бухгалтер в консалтинговой компании. Стаж восемь лет, если считать с практикой. Эти учёты, отчёты, анализы и консультации душат меня. Больше я вам ничего не скажу...

Ладно, на самом деле мне есть что рассказать. Я устал. Я пришёл в эту жизнь, думая, что достоин покорить все вершины этого мира и пожинать сладкие плоды. Знаете, я как будто зашёл в самый крутой особняк, где можно всем пользоваться. Поначалу я восторгался этой новизной, но вскоре, ядовитый газ начал отравлять дом, поступая в него год за годом. Я не замечал его год, не чувствовал два, на третий начал привыкать. На четвёртый стал задыхаться, но это не мешало мне так сильно, а вот пятый и шестой год стали душить и отравлять изнутри. Семь — восемь, кажется, я проиграл эту войну.

«Сегодня вторник. Грёбанная работа. Эти счета, фактуры, накладные, тонны бумажек, вокруг одни дураки и уроды, которым для жизни нужны не мозги, а пятая точка». Я до последнего лежал в постели. Будильник срабатывал через каждые десять минут, уже не помню, три или четыре раза. — А-ах, ничего не хочу. Ничего. Хочу уволиться. Что мне поесть? Уже не успеваю, ладно, на работе поем. Я суетливо метался по студии, набрасывая на себя вчерашний костюм. — Да, я вот так разговариваю сам с собой, а что? Имею право, я вообще-то один живу. Если вам не нравится, то «Ой»! (Сора негодует, что Аллен позволяет себе лишнего, потому что знает, что вы подглядываете за его личной жизнью, её нет, но всё же. Аллен слишком беззаботен и изнежен. Даже не спрашивайте, откуда же он знает про вас). — Что-то шея болит. Поворачивать влево больно. Я же нормально спал, подушка хорошая, что не так я делаю? Думаю, кофе успею попить, пока буду ждать такси. Без него день дрянь. Так, сегодня вторник, а это значит, ещё среда, четверг и пятница. Господи, помоги мне дожить до выходных. — Хотите знать, почему у меня нет семьи? Знаю, что хотите. Но я вам не собираюсь ничего объяснять. Вы меня не знаете, я для вас незнакомый мужчина двадцати восьми лет. Одно скажу: у меня была возлюбленная.

— Всё, я побежал.

Ну вот, я еду в Эникс групп, надеюсь, сегодня будет спокойный день. «Если я помолюсь, интересно, Бог услышит мои молитвы? Хотя, если всё это подвластно мне, то почему я оказался здесь? Почему я верю в Бога? Может, я не до конца разобрался в правилах построения собственного мира?». Я всё равно попробую: — Господь, прошу тебя, позволь сегодня не встречаться с Робертом и Роуз. — Прошептал я себе под нос. Этих кретинов я не перенесу в этот вторник. Роб начальник- самодур, Роуз ехидная сучка, распускающая за моей спиной сплетни, а всё потому, что я отшил её. Не, ну она очень злобная, нет? Пусть вон к Робу лезет. Два сапога пара.

Радио играет у таксиста, говорят, что сегодня особенный день, магия солнечного затмения и богини Искры объединяет души людей и их судьбы, будьте осторожны с взаимодействиями и вашими намерениями. — Ох уж эти эзотерики и мошенники, кто поверит в эту чушь. Наживаются на глупых людях, — всполошился я. Таксист вдруг заговорил громким и уверенным голосом. — А Вы, молодой человек, правда считаете, что вселенской магии не существует и все люди не взаимосвязаны нитями жизни и смерти? Я сначала опешил от такого вопроса. Таксист застал меня врасплох. Я быстро начал придумывать ответ: — Да, я не верю ни в какую магию, ни в как её там — Искру, даже вот молюсь нашему Богу и ничего, как был сам по себе, так и остаюсь. Таксист внимательно слушал, затем, припарковавшись недалеко от здания моей работы, повернулся ко мне и сказал: — А всё от того, что сердце твоё неспокойно. Расколото оно. Вон насколько частей, — мужчина показал 3 пальца и продолжил. — Всё от того, что ты себя уже похоронил. Разве боги слышат мертвецов? Моё дыхание сбилось и по телу пробежал холодок. На мгновенье, я забыл, как дышать. Мужчина продолжал смотреть в мои глаза. Заиграла музыка, я молча вышел из машины, повернулся и сделал шаг вперёд. За спиной послышался голос таксиста. — Доброго рабочего дня, Аллен.

Тут я уже не смог сдержать своё раздражение. Я резко развернулся к машине, и чуть было не начал кричать, что этот сталкер себе позволяет, но я не мог поверить своим глазам. Куда я смотрел и орал, стало пустым местом, без таксиста и машины. Люди рядом поглядывали на меня с осуждением. Для них я выглядел, как сумасшедший. «Что только что произошло? Кто это чертов таксист»? Выглядел обычно, лет пятидесяти, наверно, глаза тоже обычные карие, и небольшой шрам на правой щеке. Всё. И номер машины. Я его никогда не видел, хотя езжу очень часто на такси.

«Наконец-то!» Я сел за рабочий стол. На часах девять утра, я не опоздал, слава богу, кажется, что за этот час прошли все три. — Аллен! На работу не торопимся да? Почему ты в девять на месте, когда все уже без пятнадцати минут на работе? — Роуз уверенной походкой направилась к кулеру. — Ты коллектив ни во что не ставишь? Собрание, смотрю, тебе смотрю, побоку? Ты себя в начальники записал? — Она остановилась и поправила длинный рукав оливкового платья. «Заткнись уже, мегера». В голос я же сказал другое: — Роуз, тебе что от меня надо? Ты почему тут трёшься, если собрание уже идёт? Тоже себя решила главной почувствовать? — съязвил я. Ох, как она побагровела, ну, — вылитая мегера. С ней никто не хочет связываться. — Я вообще-то за водой шла, все уже внизу в аудитории. Роберт там же, - сказала Роуз, набирая полный стакан воды. Как же я пропустил момент про собрание в этот день? Совсем голова пустая. — Роуз, а почему Роберт устроил собрание? Я всю неделю был на нервах и уже смутно помню о чем был разговор. Она смягчилась, но голос был все ещё холодным:

— Ну ты как обычно, всё мимо ушей пропускаешь. — Она сделала глоток. — Помнишь проект «Колмо»? Я кивнул и Роуз продолжила. — Наш отдел вёл их документацию: работа с налоговой, страховые, — вот, появились ошибки. Не знаю, мы виноваты или у них там со стороны напортачили. Будем выяснять.

Забрав с собой два стаканчика с водой, она быстрым шагом направилась к выходу.

Можно я не буду рассказывать вам, что было на собрании и после. Знаю, вы хотите хлеба и зрелищ, мордобоя и искр из глаз, но ваш ждёт разочарование — я просто хлопнул дверью и ушёл. По пути рыскал по карманам своего пиджака в поиске сигареты. Закурил, а до этого я сцепился с Робертом. Он пытался повесить ошибки на меня, но я не собираюсь этого терпеть. Я пахал на них, на эту компанию все восемь лет.

Странно, но сегодня Роуз почти всё собрание молчала, лишь ответила по отчётности за квартал. И всё. Меня это больше насторожило, она ведь всегда норовила меня поддеть, а сейчас от неё одно молчание. «И почему я об этом думаю? А, пошло оно всё». Мой рабочий день окончен.

Я так вымотался, что напрочь забыл перезвонить Борису. Он мой знакомый из России, вместе учились в магистратуре. Мы раз другой в месяц встречаемся, чтобы излить накопившееся за это время. Он помогает мне, иногда даёт жизненные советы, но у самого то сапоги дырявые.

Выходя из здания, я остановился и сделал глубокий вдох. Запах свежескошенной травы ударил в нос. По обе стороны от центральной лестницы, были одинаково подстрижены маленькие кустарники. Так я стоял минуты две или три, затем перезвонил Борису. Гудки... Эх, надеюсь, он не передумает. Я услышал голос друга:

— Аллен, я уже чуть не поменял свои планы. Ты с утра меня морозишь как девчонка, засранец. Если через пол часа тебя не будет в нашем «Прибое», — можешь сразу ехать обратно. Вот кретин, бросил трубку. Даже сказать не дал. Я стал осматриваться по сторонам и рядом заметил такси. «Черт, времени нет, надо срочно ехать». Я, не глядя, подбежал и забрался на заднее сидение такси. На меня уставились две пары глаз, — обе знакомые: Роуз и мужик со шрамом! Всё внутри меня натянулось как тетива лука:

— Это Вы — сталкер! Мужчина повернулся ко мне и ухмыльнулся:

— Ну, как прошёл ваш день, Аллен, понравился? Рад интересным гостям. Я не успел ответить, как в моё плечо прилетел удар от Роуз. Я совсем про неё забыл. Она уставилась на меня с широко раскрытыми глазами.

— Аллен, ты решил меня всерьёз выбесить? Зачем сюда залез? Выходи из машины. Быстро, — сказала она, нахмурив брови и махнув рукой. «Черт, да почему именно сегодня? Я не хочу перед ней унижаться, просить, но тогда смысла нет и я не успею встретиться с Борисом». Я придвинулся к ней поближе.

— Роуз, мне надо срочно попасть в одно место, давай сначала меня отвезём? — Я посмотрел по сторонам. — Это единственное такси, которое было уже здесь. Я тебе заплачу за неудобство. Ну! От тебя не убудет же, не... — Она оборвала меня на полуслове и разошлась не на шутку:

— Да ты вообще обнаглел! Мне всё равно куда тебе надо, проваливай, мне не нужны твои деньги! Мне к сыну надо, а не по твоим личным делам мотаться. Она назвала таксисту свой адрес и велела немедленно выезжать.

— Нет, стойте! — приказал я. Не знаю, что на меня нашло, но распирающее изнутри чувство досады накрыло с головой:

— Чёрт, да перестань уже вести себя так высокомерно! Я по-человечески тебя попросил, а ты не уймёшься, что ты о себе возомнила? Сколько бы ты меня ни задевала, ты никогда не будешь мне интересна, а... — Я не заметил, как схватил её за плечи и тряс, пока не раздался хлопок. Моя щека пылала. Рука у Роуз тяжёлая. Только сейчас до меня дошло, что я натворил. Я не хотел ей этого говорить, всё вылилось: вся желчь и накопившееся раздражение.

— Не смей меня трогать! Какой же ты больной... при-дурок, — её голос сорвался. Она резко, как горная лань, вылетела из машины и оказалась на оживлённой дороге. Я рванул за ней. В голове пронеслось: «Она сейчас попадёт под машину! Из-за меня...» Автомобиль уже касалась её развивающегося платья, когда я ринулся вперёд. Последнее, что я помнил — оборвавшийся крик Роуз и скрип тормозящих колёс. Внутри меня пробежала волна из электрического тока, я потерял сознание...

«Не знаю, сколько я был в отключке, — но где это я? Что это за место такое?» Я огляделся по сторонам — небольшой амбар или сарай: помещение было большим и высоким, свет от лампочек сверху, почти не доходил до деревянных полов. Внутри помещения помимо меня, находился кто-то ещё. Я сделал несколько шагов в направлении звуков и неясных движений.

Пожилая женщина взглянула на меня, не прекращая чистить лук. Сидя на перевёрнутом железном ведре. На моих глазах выступили слезы. «Это из-за лука?», — подумал я. В тусклом помещении я увидел, как её губы пришли в движение. Она поднесла руку с ножом ко лбу, смахнула пот и мягким ласковым голосом произнесла.

— Знаешь, я хочу, чтобы ты послушал то, что скажу сейчас, перед тем, как ты позабудешь меня в глубоких слоях своего подсознания. Ты должен прекратить связь с Мастером. Забудь о её существовании, ведь это нарушает наше мироздание. Эта огромная сила из вне, разрушает нашу... твою идею, — проговорила она, с вопрошающим видом. — Послушай, я желаю для нас всех — лишь благо. Я уставился на неё, но сознание понемногу плыло, мешая разглядеть её черты лица получше.

— Подожди, почему ты говоришь про нас? Кто ты и почему знаешь меня? Старуха сделала глубокий вдох и ответила:

— Я — Искра, осколок жизни и света, связанный с тобой. Я та, кому ты сегодня молился. Ты крепкий орешек, такой чёрствый. — Старуха немного смягчилась и продолжила.

— Аллен, прекрати связь с Мастером, сделай это для всех нас. Я дала тебе шанс, спасла от аварии, — измени своё условие.

— Что ты хочешь этим сказать? Что я не в состоянии справиться с этим миром, со своей идеей? Меня накрыла волна негодования.

— Думаешь я такой слабый, чтобы иметь особую связь с Мастером? Я не собираюсь следовать твоим советам, и не верю, что ты спасла... — Она жестом остановила меня, и подойдя совсем близко, произнесла, — Ты невыносим... Значит не хочешь по-хорошему? Тогда будет ещё интересней, до встречи...

Она сунула в карман моего пиджака бумажный конверт: — Почитай на досуге.

Глаза мои под тяжестью её голоса закрылись, а когда я открыл их вновь, то увидел свою студию. Она была опустевшей, такой незнакомой мне: ни вещей, ни грязной посуды, ни бумаг. Ничего, что говорило бы о моём присутствии. «Это тоже происки старухи?» — подумал я. Мои ноги заныли от усталости и я рухнул на кожаный диван. Раздался бумажный шелест и я заметил, что из кармана торчал помятый конверт. «Я всё ещё здесь. В отголосках, иллюзиях своего подсознания». Мне нужно возвращаться в реальность. «Может в письме я найду ответ?» Конверт был запечатан, и я принялся его вскрывать, но на середине дела по спине пробежала волна мелкой дрожи. Я не знал: читать содержимое или нет, но все же любопытство победило страх и я развернул письмо.

«Аллен, я оказала Вам с Роуз великую услугу — спасение, но в ответ ты не захотел выполнить мою просьбу, поэтому за твой резкий и грубый отказ я переселю ваши души. Ты будешь вынужден жить в чужом сосуде, и нести за это ответственность. Что бы вернуться обратно — посадите две косточки абрикосового дерева. Если по истечению тридцати дней они пустят ростки, то вы вернётесь в свои тела, а если нет, то вас ждёт печальный конец. Аллен, — перестань быть эгоистом!».

— Что! — Мои глаза чуть не вылезли из орбит. — Она совсем спятила?! Какое ещё переселение душ? — Я подлетел с дивана и начал наворачивать круги. «Мне надо с ней поговорить, сейчас же!»

— Вернись! Искра, я хочу поговорить с... Перед глазами все поплыло, я изо всех сил пытался не закрывать веки, но тьма неумолимо настигла меня.

«Постой»...

Часть 2 Обмен душ и письмо

Яркий свет потолочных ламп бил прямо в глаза. Я медленно приоткрыл их и, привыкая к новой обстановке, посмотрел вниз на светло-коричневый ламинат. До меня донеслись странные запахи — спирт, хлор или отбеливатель, какие-то очень отталкивающее и неприятные нюху ароматы. Я огляделся по сторонам: белые стены, четыре больничных койки, отгороженные светло-голубыми шторами, и вечерние сумерки за окном. «Я в городской больнице». Моё тело заныло, ощущая ломоту каждой своей клеткой. Осторожно приподнявшись с постели, я присел и принялся вспоминать последние события — такси, Роуз, крики, авария. «Я бежал за ней и мы попали в аварию, но как мы выжили? Ведь удар был неизбежен. Что же с ней?» Сердце забилось, как заведённое, по телу пробежала волна жара. Я снова начал оглядывать закрытые шторами койки, в надежде увидеть Роуз. «Она же тоже должна быть здесь?». Ощущение, что произошло непоправимое, не давало мне покоя. В моем сознании мелькали точно вспышки прожекторов — рваные отрывки сна. «Я был в тёмном помещении, непонятно где, и с кем-то встречался. Затем мне вспомнилась... или же я был по-настоящему у себя в квартире? Нет, я не мог там быть». От этих размышлений меня отвлекло ошеломительное изменение в собственном теле — большая грудь. Я смотрел вниз на выпирающие из-под больничной сорочки полные груди. «О, Господи! Что это вообще такое?!».

— А-аа, — я вскрикнул высоким голосом, — Что со мной? Какого чёрта у меня женский голос!

Я вытянул вперед руки — они тоже были женские! Пока я ощупывал себя, в палату прибежали две медсестры и вскоре за ними появилась доктор. Они успокоили меня и уложили на постель, обращаясь ко мне по имени Роуз. «Что, я - Роуз?»

— Зеркало, дайте мне! — дрожащим голосом попросил я и, когда мне дали его в руку, я вздрогнул:

— Это не моё тело, — в отражении я увидел её лицо. Доктор удивилась моей реакции:

— Как это — не ваше тело? Посмотрите на меня, я сейчас задам вам несколько вопросов — отвечайте сразу, не думайте над ними, — скомандовала она и начала допрос.

— Как вас зовут?

— Аллен Коуэн... — в палате стало тихо.

— Так, вы сказали Аллен? Это с ним поступили к нам в общую палату. Доктор продолжила:

— Вы считаете, что Вы — Аллен Коуэн?

— Н-нет... Нет.

— Как Вас зовут?

— Ро-уз Гро-винс.

— Ваш адрес проживания?

— Район Парк - Сайд...

— Ладно, — мягко произнесла Доктор, — вы пока отдохните, мы позже снова побеседуем. Медсестра взяла с прикроватной тумбы пластиковый графин и налила полный стакан воды:

— Вот, возьмите. Пейте небольшими глотками и отдыхайте, вам нельзя напрягаться. Медсестра помоложе вышла из палаты, и я перевёл взгляд на ту, что постарше. Она слегка отодвинула штору и раздался дребезжащий звук пластиковых колец по трубе. Я увидел только нижнюю часть больничной одежды и стопу с маленьким шрамом. Этого мне хватило, чтобы понять, что это — моё тело. «Если я в теле Роуз, то значит, она сейчас находится в моём? Как же все так перевернулось?» В моей голове пронеслись чьи-то слова:

— «Аллен, не будь эгоистом!» Кто, а главное — зачем, сотворил с нами весь этот спектакль?

Я подождал, пока в палате никого не останется из персонала и, собравшись с духом, осторожно пробрался к койке, на которой лежало моё тело. Убедившись, что в коридоре нет работников, я аккуратно приоткрыл шторину и оказался внутри. Увидев себя со стороны, неподвижно лежащим без сознания, я неконтролируемо сжал ладони в кулаки, оставляя на коже красные следы от ногтей.

Я не могу вам передать то, что чувствую, когда смотрю на себя со стороны. Я молод и красив собой. Брови у меня густые, тёмные, как и шевелюра. А глаза даже закрытыми они были прекрасны, как и прямой без кривизны нос. И морщинки мелкие уже появились. «Это всё из-за работы. Ох, чем я сейчас занимаюсь?» Я закрыл лицо руками, продолжая стоять у больничной койки. Если Вы представили меня иным, то мне всё равно. Хоть лысым, пусть блондином, хоть кем. Своё отражение я вижу изо дня в день, как и вы своё.

Если бы вы рассказывали про свою жизнь, то начали бы описывать свою внешность собеседнику, потому что он вас не видит? Или же начали с чего-то более важного, с вашего интереса, с лучших сторон? Жаль, мне нельзя общаться с вами столько, сколько хочу...

Продолжаем.

По моему телу прошла волна мелкой дрожи. Сколько мне ещё осталось прожить в этом мире? Я разочарован. В последнее время я часто подумывал о том, что погорячился с ответом и выбором ожить на этих страницах. Что было бы, если я не стал соглашаться? Просто забвение? Я уже и забыл, что было до моего возрождения... — Вы знаете ответ на мой вопрос? Скажите, вот вы, сейчас смотрите на меня, за моей жизнью, за страданиями. Думаете, я заслужил всё это? Почему молчите, почему вы только наблюдаете, нравится...

Что-то прервало меня на полуслове. В палате хаотично замигали световые панели, штора двигалась сама по себе, хотя в палате окна были закрыты. Перед глазами и внутри моей головы будто взорвалась яркая вспышка света. Я закрыл глаза рукой, пытаясь спрятаться от этого апокалипсиса. Холодные порывы ветра пробирали меня до дрожи, сквозь тонкую подошву больничных тапок я ощущал, что подо мной больше был не ламинат, а твёрдая земля. Я оказался на краю скалистого обрыва, смотря в самые глубины буйного моря. За моей спиной послышались тихие шаги. Я чувствовал, что нахожусь в другом неизвестном мне измерении. Развернувшись, я увидел рыжеволосую девушку. Ветер развевал полы её тёмно-зелёной мантии, колыхал непослушные локоны. Она казалась расстроенной и мне стало не по себе. В груди появилась ноющая тяжесть. «Почему с ней я чувствую себя так? Откуда это чувство? Она кажется мне знакомой».

Девушка сложила перед собой руки и проговорила:

— Аллен, я совершила ошибку. Поторопилась, приняв твое условие и теперь оба страдаем. — Она продолжала держать дистанцию. — Я пришла, чтобы отменить эту сделку, — она поджала нижнюю губу. — Если хочешь, мы можем перезаключить её на новую... или просто закончим эту. Все же она подошла ко мне поближе и моё сердце сжалось. «Как? Она пришла, чтобы сказать мне лишь это? Что я безнадежен и не попал в её ожидания?» Не ей принимать за меня решения. Ведь это мой мир, это моя история.

— Я не согласен с тобой. У меня все под контролем, я справлюсь со своей идеей.

Сам того не заметив, я нервно теребил свою больничную сорочку. Тут то до меня дошло, что я все ещё был в теле Роуз. Кровь прилила к моим щекам, и я прикрыл их руками. «Боже, как же стыдно. Что она подумала, увидя меня в таком виде?»

Под контролем? — С губ Соры слетела легкая усмешка.

— Да, прекрасно вижу. Я знаю, что моё присутствие и сила нарушает баланс твоего мира. Все идет наперекосяк. Она тронула меня за плечо.

— Давай сделаем все правильно?

«Как же мне ей объяснить? Я не хочу ничего забывать, я не хочу стать обычным — без неё».

— Прости меня, но я обещаю, что все исправлю! — Я взял её ладонь и накрыл своей. У меня все получится, стоит только подождать. Я сдержу своё слово...

— И как я после этого могу называться Мастером? Девушка вырвала руку и отвернулась. Её плечи подрагивали от холодного морского ветра. Волны с шумом разбивались о скалы. Шаг за шагом Сора отдалялась от меня так и ни разу не обернувшись. Я машинально потянулся за ней, но пространство передо мной уже образовалась брешь, из которой сочился яркий свет, поглощая меня без остатка...

Я вернулся снова в палату, на тоже самое место за шторой у постели, где лежало моё тело. Мои руки онемели от холода, плечи дрожали. Я действительно был на том обрыве. «Почему она так и не обернулась? Решила дать мне шанс и наблюдать? Тогда я должен со всем разобраться и сохранить порядок. Не хочу, чтобы она разочаровалась во мне».

Я продолжал стоять, охваченный беспокойством и тревогой. «Как мне объясниться с Роуз, когда она проснется не в своем теле? Я не могу ей всего рассказать, она не сможет меня понять, а только будет обвинять в очередном акте эгоизма».

Вдруг рука мужчины медленно пошевелилась и он приоткрыл глаза. Когда взгляд сфокусировался на мне, его лицо побледнело. Зрачки то расширялись, то снова сужались. Мы молча смотрели друг другу в глаза и я боялся начать.

Голос мужчины пронзил меня, и я застыл. Я услышал свой собственный голос.

— Что все это значит? — Мужчина выставил перед собой руки и уставился на них. Затем снова взглянул на меня.

— Как моё тело... Кто ты? Что сделала со мной? — Он приподнялся, жмурясь от боли и непонимания.

Я присел на край койки и взял его за руку.

— Кое-что произошло. — Я сделал один глубокий вдох. — После аварии я очнулся в твоем теле. Роуз. Думаю, мы с тобой переместились в друг друга. Я замолчал, не зная, что ей еще сказать. Не могу же я ей все выложить. Нужно разобраться со всем этим беспорядком и вернуть все на круги своя. Мужчина закрыл лицо рукой и промычал.

— И ты не знаешь, как это произошло? Как вернуться обратно? — Он придвинулся ближе, рассматривая меня в упор.

— Я, что до сих пор сплю? Его рука коснулась моего плеча. — Тогда почему все так реалистично?

Я оторвал его ладонь и убрал на постель.

— Потому что это правда, Роуз. Я не знаю, как нам вернуться обратно. Я просто хочу уйти отсюда. Вернуться домой...

— А куда мне возвращаться... Мужчина резко дернулся в бок, выискивая что-то.

— О господи, мой Томи. Я обещала, что скоро приеду и если бы не ты... С тобой что-то не так! Когда ты рядом, со мной всегда случается беда! — Голос Роуз стал колючим.

— Подожди, Роуз...

— Да какая Роуз? Я в твоем теле. Мужика. Если кто-то услышит, то подумает, что мы психи. Она свесила ноги с койки и опустила голову вниз.

Она рассказала мне обо всём, что делала во вторник. «Мало деталей, что-то должно было быть ещё». Роуз вспомнила, что утром радио в такси вещало про затмение и изменение судеб.

— Точно! Да, я тоже это слышал в такси, подожди, а ты не помнишь, как выглядел таксист?

— Да, знаешь у него шрам был на лице. Он был странным, сказал мне в конце поездки, что я буду плакать и попаду под машину. Я отмахнулась и не придала этому значения, но вечером я снова встретилась с ним. Я спросила, что это значило? Почему я попаду под машину, а он не трогался с места, будто чего-то выжидая. — Она замерла на секунду.

— Ты потом завалился в машину, и эта ссора, ты меня так тряс.

Мне стало не по себе от этих воспоминаний. Мои плечи заныли, будто на них кто-то сильно давил сверху.

— Мне надо возвращаться к сыну. И ты поедешь тоже. Я не знаю как, но ты должен притвориться мной. — Она устало потерла шею.

Для начала, нам нужно отсюда выписаться. На это дело тоже уйдет много времени. Нужно позвонить Эмили, она сегодня приглядывает за Томи. Роуз посмотрела на меня. Я не понимал, что она хочет. Затем она указала рукой в сторону и сказала:

— Мне нужен мой телефон. — Она огляделась по сторонам, — Здесь его нет.

Точно, надо посмотреть у себя в тумбочке. Я бесшумно вернулся к своему месту и скрылся за шторой. Открыв дверцу у себя в шкафчике, я увидел сумку Роуз. Найти телефон было непросто, но я справился и передал его ей.

— Ты должен сказать Эмили и Томи, что мама в полном порядке, Аллен. Всего пара предложений. Я молчал, мне хотелось ей возразить в ответ, но что-то остановило меня. Я не мог во всем обвинить её, но мне хотелось это сделать. Все же под напором, я согласился на звонок.

— Да.., алло, Эмили... Томи. Мама сейчас приедет к тебе. Всё хорошо, не волнуйся. Люблю. Я услышал дрожащий детский голос.

— Ма-ма, и-ы-а, т-ди-е? Я лы-уб-ю т-бе-я.

Я не мог вымолвить и слова. Внутри меня что-то сжалось от этого детского голоса. Затем я услышал Эмили.

— Роуз!? Это вы? Что произошло, почему вы не отвечали на звонки, мы очень волновались.

Роуз толкнула меня в бок, и я пришёл в себя.

— Эмили, со мной всё хорошо, я скоро буду. Потом лично всё расскажу, прости за неудобства. Вы из-за меня задержались. Я отключил звонок и наступила тишина.

Я впервые услышал детский голос, этот мальчик, он не может говорить, но так старался. Я пожалел, что не вышел из такси, когда Роуз сказала проваливать. Вина съедала меня изнутри. Как мне вернуться назад в своё тело? Вскоре мы снова беседовали с доктором. На этот раз мы с Роуз подготовились ко всем дежурным вопросам, иначе никто из нас не сможет покинуть это здание. Вопросов было немало, но иных причин оставлять нас в больнице не было. Переодевшись в личные вещи, нас привели в зал ожидания. Роуз присела мягкое сидение возле окна. Затем она сунула руку в карман и достала помятый лист. Пробежавшись по строкам ее взгляд стал суровым.

— Это еще что такое? Аллен, какой шанс? Про какие абрикосы вообще идет речь, и про наше переселение душ? Ты что-то от меня скрываешь? — В ее голосе росло раздражение.

— Ты о чем? Я впервые вижу его. Я подошел и забрал письмо себе. Мои ладони вспотели. Эти строки. Что-то было в них знакомо, но я не помнил кто мне его дал. На Роуз не было лица. Она долго молчала, а я не знал, что сказать. Не мог рассказать ей все. Ее голос нарушил тишину:

— Ты заварил эту кашу. Тебе и расхлебывать ее. В письме именно об этом и сказано. Только втянутой в это оказалась и я.

— Прости, я правда не знаю откуда у меня это письмо. После аварии я ничего не помню.

— Да без разницы — помнишь или нет. Сейчас слушай меня внимательно: ты поедешь со мной и побудешь с Томи. Из-за тебя я даже не могу к нему приблизиться, настолько он боится незнакомых людей. — Мускул на ее лице дрогнул. «На моем лице. Я никогда не делал такого выражения». Она многое мне рассказала о сыне, о том, как сильно любит его.

Мы прождали пару часов в зале, пока сотрудники оформляли документы и подготавливали необходимые лекарства.

— Я не могу оставить его одного. Уже поздно, думаю, они очень устали и не заметят сильных различий в нашем поведении. — Роуз выглядела уставшей.

Этот день всё не спешил заканчиваться. Я смертельно устал. Мы с Роуз сели на заднее сидение такси и поехали к ней. Она продолжала говорить, где и что находиться в доме, чтобы я не запутался. Таксист слегка повернул голову в нашу сторону, извинился и попросил подождать пока он заправит машину. Он подъехал к колонке, вышел и направился к кассе. Вдруг раздался громкий стук по стеклу. Мы замолчали. Спустя секунду в окне показалась голова пожилой женщины. Что ей нужно в такой поздний час? Я осторожно опустил стекло и старуха заговорила.

— Молодые люди, помогите бабушке. Я сегодня весь день собирала спелые абрикосы с участка на продажу. День выдался скудный. У меня остался целый пакет. Прошу примите фрукты за скромную оплату.

Это абрикосы? Мурашки побежали по всему телу. Я оцепенел, не мог выдавить ни слова. Старуха с надеждой заглядывала в наши глаза.

— Мм, а сколько вам нужно, бабушка? Голос Роуз дрогнул.

— Мне хватит и тридцати центов. Роуз посмотрела на меня, а затем указала на сумку, что висела на моём плече. Я суетливо снял и положил ей на колени. Она ловко достала купюру из кошелька и протянула старушке. Та увидела, что ей дали не тридцать, а все пятьдесят и начала усердно благодарить за щедрость.

— Дай вам бог здоровья мои спасители. Я буду за вас молиться. Бабушка просунула пакет через окно и удалилась, исчезая в ночном сумраке.

Таксист уселся за руль, и снова извинился за ожидание. В воздухе висело напряжение, на коленях Роуз — пакет с абрикосами. Мы тронулись. Абрикосовые кости! Вот оно, совершенно не смешное и нелепое. Это и есть название моей истории, её жизни и всего мира. Как плоско и безвкусно. Если бы я был Мастером, то дал бы совсем иное название. «Мучитель моей жизни». А вы сами решайте, чьё название подходит больше к моей истории.

— За что ты так со мной, а? Я совсем истощён. Для чего эти мучения?

— Аллен, какие мучения, я ничего не делала тебе. Ты должен собраться. Выходи и иди за мной.

Дом Роуз был в один этаж, огороженный небольшими воротами. Во внутреннем дворике была маленькая детская площадка и высаженные молодые деревья. На веранде и внутри дома горел свет. Я подошёл к двери и застыл. Мне стало страшно, в груди всё сжалось. Я вдруг осознал, как беззаботно жил до этого вторника. И всё же я не понимаю, настоящее ли всё это. После финала всё закончится, но чем больше я погружаюсь в мир, тем сильнее начинаю чувствовать его...

Часть 3 Игра ролей, сон о пауке

Я медленно прошёл по коридору. Запнулся о порог и едва не упал, но Роуз — теперь уже в моём теле, ловко меня подхватила. Кхм, как-то неловко быть в собственных объятиях. Она пристально смотрела на меня, крепко удерживая за талию. Только сейчас я понял, каким маленьким и хрупким было её тело. Мои щеки загорелись. «Я что, школьник?» На её лице промелькнула едва заметная улыбка: наверное, она заметила, как я смутился. Вот же... Ее голос прервал мои размышления:

— Роуз, тебе все еще тяжело после аварии? — ее голос, звучащий из моих уст, казался чужим и низким. — Обопрись на меня, я провожу тебя к Томи и Эмили.

Я утвердительно закивал и ухватился за ее локоть. Со стороны мы смотрелись вполне нормально: коллега просто помогал пострадавшей после аварии. Я был в её доме первый раз. В воздухе витал аромат травы и летней влаги. Слёзы подступили сами собой. Это были не совсем мои чувства — или уже мои? Возможно, тело Роуз помнило этот дом лучше, чем я мог понять. Я глубоко вдохнул свежий воздух, пытаясь прийти в себя. Мы добрались до гостиной и она помогла мне присесть на мягкий диван.

Из детской комнаты выбежал Томи — мальчишка лет шести с золотым пухом на голове, глаза — два синих океана, полные тревог. А следом за ним, вышла Эмили. Томи увидел нас, вернее меня в теле Роуз, и его детское лицо озарилось нежностью. Он словно зверёк юркнул ко мне, обнимая за талию. Я ощутил тепло маленького тельца, его дрожь. Мне не объяснить то чувство, когда этот ребенок крепко цеплялся за меня. Я невольно сжал Томи и так мы провели, казалось, вечность.

После мы объяснились с Эмили, конечно не без странностей с моей стороны, но Роуз мягко меня направляла с ответами. По взгляду Эмили было неясно, поверила ли она нам. Но девушка не стала задавать вопросов и принялась суетливо собирать свои вещи.

— Я за вас переживаю, Роуз. Эмили бросила подозрительный взгляд на мужчину — меня.

— Вы никогда не приводили в свой дом к Томи гостей. Вот я и продолжаю волноваться. Хотела бы остаться с вами, но сегодня ещё есть важное дело и что-то моё сердце неспокойно: вы будто сама не своя!

— Роуз, Роуз...

— Ах, да, простите. Я ещё не пришла в себя, но со мной все порядке, уверяю вас. У меня не выявили никаких повреждений, просто состояние шока пока не прошло. Эмили вы можете идти, я вам очень благодарна. Мы проводили Эмили до ее машины и попрощались с ней. Потом мы вернулись на веранду и ещё долго молчали, не решаясь войти в дом.

Теперь осталось самое сложное — уложить Томи спать. Роуз рассказывала про их ночной ритуал: сначала умывание в ванне с уточками, затем ароматерапия палочками лаванды и мяты для спокойного сна, и прочтение любимой сказки Томи. Я должен справиться, но что-то мне не спокойно, я останусь один без ее присутствия.

Мы стояли вдвоём на веранде и молча смотрели куда-то вдаль. Роуз первая вошла внутрь, я сразу за ней. Она осторожно присела на мягкий пуф напротив диванчика, где сидел Томи. При виде мужчины он весь напрягся и съёжился.

— Томи, меня зовут Аллен. Я друг твоей мамы и хочу с тобой подружиться. У меня для тебя есть подарок. Мальчик слушал Роуз, но продолжал молчать. Она нахмурила брови и отвела взгляд в сторону. Я понял, что ей нелегко. В чужом облике сын не узнал настоящую маму. Она снова улыбнулась:

— Не переживай Томи, я добрый. Мама сказала, что ты очень любишь спелые фрукты, смотри что у меня есть для тебя. Роуз очень нежно поднесла к мальчику ладонь с несколькими абрикосами.

Томи немного отодвинулся от неё, затем спустился с дивана и спрятался за мной. По ее лицу я понял, что она в отчаянии. Я постарался исправить ситуацию и поскорее закончить этот день. Взяв Томи на руки, я подошел к Роуз и забрал одну абрикосину.

— Это самый вкусный абрикос, малыш. «Откуда у меня возникают такие слова?» Мама заставила тебя сильно тревожиться. Внезапно Томи поцеловал меня в щеку, я замер. На Роуз не было лица, точнее выражение говорило: «Только поцелуй его и ты труп». Я рассмеялся и уткнулся в маленькое плечико Томи, кружа с ним по комнате.

— Ма-ма, на э-то кус-на, мо-но с-се. Томи заговорил, протягивая мне косточку от абрикоса. Роуз снова попыталась угостить сына, но он отворачивался от угощения, хоть и просил ещё. Я дал ему снова абрикос. Малыш ел его, отвернувшись от Роуз. Я видел ее глаза, полные беспомощности, но ничего не мог сделать.

После купания Томи, я растратил все свои силы. Он проверял меня словно что-то заметил. Я все шире и шире улыбался, повторял постоянно, что люблю его, но для мальчика, казалось, этого было недостаточно. Я перенес Томи в его комнату и положил на кровать, судя по тому, что она была полностью заправлена в белых щенят, он мечтает о питомце. Мальчик запрыгнул под одеяло и отвернулся. Что-то он все таки заметил. Мне стало тревожно, если я допущу ошибку все пойдет крахом. Я бегло вспоминал, где же лежат палочки лаванды. Ах, черт, а спички или зажигалка? Она мне не сказала, где их брать. Так, надо успокоиться. Я медленно подошел к столику с зеркалом, слева стоял небольшой деревянный шкаф. Внутри него лежали те самые палочки, а рядом были спички. Я проветрил комнату, зажег эти благовония и поставил их в небольшую вазочку.

— Томи... я знаю, что расстроила тебя. Сказала, что скоро буду и пропала. Прости меня. Мы с тем дядей чуть не попали в настоящую аварию, но благодаря ему со мной все хорошо. Мальчик лежал тихо.

— А давай мы с тобой почитаем любимую сказку? В ответ тишина.

Я уже не знал, что предпринять. Как же мне уложить малыша в добром настроении, чтобы он поверил мне? А, мне Роуз что-то говорила про дедушку Томи. Но я не помню точно как она его назвала. Что же придумать?

— Ты же знаешь, что для нас значит ночной ритуал сна. Мы не сможем уснуть с тобой, если не прочитаем сказку и не отправимся в мир волшебства. Давай узнаем, что же было с принцем волком дальше? Он еще сильнее закутался под одеялом, не желая меня слушать.

— Если согласишься, то мы в любой день поедем к дедушке. Вдруг мальчик раскрылся и ловко достал из-под подушки ярко голубую книгу. На ней белыми буквами было написано «Принц волков». Я осторожно лег рядом с Томи. Он уже открыл нужную страницу и мы начали читать. Прошло примерно пол часа, прежде чем он уснул на на мне. Еще минут десять я, как ниндзя пытался освободить свою руку и улизнуть из комнаты.

— Свобода.

Внизу, двигаясь от одного угла к другому, меня ждала Роуз. Как только она увидела, что я вышел из комнаты, тут же бросилась с расспросами:

— Ну что, как все прошло? Он ничего не заметил?

— Все хорошо. Он уснул не так давно. Я все сделал. Мне тоже надо к себе домой. Я так вымотался.

— Домой? Нет... ты не можешь уехать. В том письме говорилось про месяц... Нам надо посадить эти абрикосы. Подожди, я сейчас найду горшок и накопаю земли. В Роуз будто вселился дух одержимости, но у меня не было сил, чтобы ее остановить. Я упал на диван и одним глазом наблюдал как она носится с землей и горшком.

— Аллен, Аллен. Не засыпай. Надо ещё решить, что делать дальше. Я то открывал глаза и видел ее, то снова проваливался в сон.

— На, держи! — Она растормошила меня. — Это кофе, я покрепче заварила, пей! В нос ударил терпкий запах жженого миндаля и свежего хлеба. Он немного меня ободрил. Я сделал глоток, затем ещё и ещё. В тишине раздался звук из моего живота. Мы же толком ничего не ели. Помню, как хотел поесть на работе, но кроме кофе, булки с маком и сигарет ничего не ел. Как же это было давно, будто в прошлой жизни. Во мне сражались два сознания: одно отторгало этот мир и не хотело в нем существовать; другое же, напротив, желало сохранить этот мир, дать ему смысл, хоть и не знало как. Мне хотелось забыться, чтобы время остановилось и я снова оказался в тягучей темноте. Но сидя на мягком диване, укутанный пледом, я уже был безнадежно потерян. Мне очень хотелось спать, мысли путались. Я что-то слышал, слышал как Роуз нашёптывала мне слова, но их смысл терял для меня значение. Я сонным голосом проговорил:

— Роуз, прошу дай мне немного времени, я сейчас вырублюсь от усталости. Разбуди меня в шесть утра и мы с тобой ещё раз все обсудим...

Этой ночью мне снился беспокойный сон, не кошмар, но и приятным его не назвать. Я был ребенком и наблюдал за тем, как паук плел свою ловушку из прочной паутины. Она была почти невидимой, призрачной погибелью для мелких насекомых. Он делал свое дело по-хищному умело, петля за петлей. Меня одолевало беспокойство, но любопытство заставляло продолжать наблюдать за ним. Шелест листьев, острый порыв ветра заставили меня дрожать, казалось все по-настоящему. Вот и попалась жертва в лапы паука — искусного убийцы. Маленький мотылек безуспешно трепыхался в паутине, все больше и больше приклеиваясь к ней. Она проиграла. Точно также, как беспечная мушка, что так гордилась крошечным размером. Палач медленно подбирался к мотыльку, он потратил слишком много сил и времени на плетение сети. Предвкушая вкус живой плоти, паук в один прыжок набросился на обессилевшее тельце мотылька. Исход был предрешен ещё с момента выбора дерева, на котором была сплетена паутина.

— Думаешь мотылёк и мушка могли бы избежать смерти?

Я вздрогнул, рядом стояла знакомая старуха. В этот раз у нее была корзина, полная одуванчиков. Одни — еще с жёлтыми листиками, другие — уже ставшие белым пухом. «Почему она здесь в моем сне? Погодите, это же она. Она дала мне то письмо».

Зачем ты поменяла нас телами? Чего ты добиваешься от меня, от Роуз? Гнев охватил меня от одних лишь воспоминаний. Воздуха стало не хватать, сердце отстукивало точно колокол в воскресный день, руки сжались в кулаки. Старуха засмеялась, смахивая слезы с глаз.

— Ах, какая смешная картина, Аллен. Ребенком ты еще милее злишься, чем обычно. Но я сказала, что ты еще меня увидишь. Этот сон ты забудешь и, все, что тут будет происходить. Таково твое подсознание. — Она наклонилась ближе: — Ты не ответил на мой вопрос.

— А, что... Я не знаю мог бы он избежать смерти. Скорее не мог. Паутина почти прозрачная ни цвета, ни запаха, ни звука, насекомое даже не сразу понимает, что попало в ловушку.

— Верно, знаешь... ты похож на этого паука, а мотылек напоминает мне Роуз, а кого тебе напоминает мушка?

— Что вы имеете в виду?

— Ты тоже сплел паутину, а она уже в нее попала. Своим эгоизмом. Ты ведь ей не сказал... По моей спине пробежали мурашки, сердце забилось чаще. Твоя идея уже начала свое разрушение. Откажись от запретного знания. Начни сначала...

Нет, ты... Да что ты обо мне знаешь! Это мне решать...

Кто-то коснулся моего плеча, прервав на полуслове. Обернувшись, я увидел Роуз, ее кожа была бледной с яркой синевой. Она хотела что-то сказать мне, но из ее рта лилась вода.

Старуха достала белый одуванчик и поднесла к моему лицу. Она набрала губами воздух и сдула с него все семена, что белым туманом коснулись нежной кожи.

Я открыл глаза, в гостиной горел свет. Роуз стояла надо мной и дергала за руку.

— Аллен, уже утро. Я услышала как ты стонал во сне, прости, но я подумала, что тебе снился кошмар. Выглядел ты не очень. Что тебя так напугало?

Последние отголоски сна ускользали от моего сознания. Я не мог за ними угнаться и вспомнить, что я видел в нем. Хотя нет, я что-то припоминаю, в нем были деревья, кусты какой-то сад. А, да — паук.

— Там определённо был паук, плёл паутину.... Это все, что приходит на ум. Было не совсем страшно, но что-то важное упускаю, не могу больше вспомнить. Сон окончательно ушел, и я вспомнил, что уже наступил новый день:

— Сегодня среда, нам надо на работу. Но как мы туда заявимся? Что скажем, если они заметят?

В голове была полная неразбериха. У Роуз тоже не было блестящего плана. До работы и пробуждения Томи оставалось пара часов. Мы со вчерашнего утра не принимали душ, одежда вся помялась, и я все ещё хотел есть. Роуз считала мои мысли:

— Аллен, слушай, ты пока сходи прими душ. Я тебе приготовлю чистую одежду. Лучше мойся с закрытыми глазами, понял. Я тоже быстро освежусь, смотреть ничего не собираюсь. Роуз раскраснелась, как спелая вишня. Да и мне ей нечего было ответить. Я себе тоже не представлял в таком ключе знакомство с её телом. Моё любопытство набирало обороты, но я старательно делал вид, что мне безразлично женское тело. Не знаю поверила ли она мне или смирилась.

Думаю, лучше опустить дальнейшие подробности, ведь Роуз будет возмущена. Все же я не плохой человек. После меня следом пошла Роуз. Пока я мылся, она успела приготовить омлет, оставив мою половину на столе.

— Я уже позавтракала, давай тоже поешь. Я быстро... Не договорив, она нырнула в комнату, закрыв дверь на замок. Я положил кусок омлета в рот и тот час же поперхнулся, этот кусок был слишком большим. Я не привык к этому телу.

Завтракая, я размышлял о следующем месяце. «Мне нужно попасть домой. Смогу ли я продержаться в теле Роуз, а она — в моем, последующие десятки дней? Нет, я не могу жить в этом доме. Все не то, нет привычного мне уединения. Так, надо что-то придумать. Может быть, получиться уговорить её? Отправить меня, то есть её в командировку. На работе выпросить вынужденный отпуск хотя бы на две недели, а лучше на весь месяц. Согласится ли она?»

Скажу сразу — нет, не согласилась. Пригрозила мне моим же убийством.

Пока наш план состоит в том, что первую неделю я буду жить здесь как мама Томи. Роуз тоже будет с нами. Как мы объясним это ему? Просто — у меня в квартире случился пожар, и мне некуда идти, поэтому Роуз позволила мне пожить в ее доме.

— Аллен, нужно будить Томи. Мы посещаем с ним специальный класс по подготовке к учёбе, он там не один такой ребенок. С ними занимаются врачи-логопеды и учителя специальной подготовки. Утром я отвожу его, а днем Эмили забирает и несколько часов присматривает за ним до моего возвращения. Она собирала все необходимые вещи, и я даже не сразу заметил, что она переоделась в другой костюм, который был немного великоват. Я указал ей на незнакомый наряд, но она ничего не сказала.

В выходные они с Томи посещают детский парк «Одуванчики» в районе Леветор. Касаемо работы, мы договорились с Роуз, что притворимся будто начали встречаться. Не спрашивайте, как так получилось, но таким образом мы успешно сможем помогать друг другу с нашими текущими задачами и проектами. Никто не станет задавать лишних вопросов. Сомнительный план. Сомнительный...

Часть 4 Новые роли и поездка в санаторий

— Слушай, Роуз. Все хотела спросить у тебя. Как ты с... ну, почему ты с Алленом? — С любопытством в глазах расспрашивала меня Нора — приятельница Роуз и наша коллега.

— Ты же знаешь какой он самовлюблённый эгоист и подонок. — Она полезла в шкафчик за шоколадкой к чаю.

— Я ума не приложу, голову ломаю. Ты совершаешь большую ошибку. Он воспользуется тобой и выкинет как это произошло с Джейн.

Я молча добавил в кофе немного молока и щепотку сахара. Перемешав содержимое, я сразу помыл ложку и убрал по неосторожности в свое место. Так странно слышать, что она говорит обо мне, не зная, что я нахожусь в теле ее подруги. «Сколько же в ней спеси и неприязни ко мне. Почему она так рьяно перемалывает мне кости?»

— Роуз? Почему меня игнорируешь? Я вот наблюдаю за тобой и заметила, что ты стала пить такой же кофе, как Аллен. Точно, парочки постоянно перенимают привычки друг друга. Ты теперь, как и он, будешь использовать людей и даже собственных друзей?

«Что мне ей ответить? Что бы сказала Роуз? Если я скажу, что думаю, то эта сплетница ту же испустит дух. Интересно, Роуз считает также как и она? Что я такой подонок? Но это все чистая ложь. Я, и... Джейн, все совсем не так. Я не хочу ворошить прошлое с ней».

— Ты чего так побледнела? Рози, не бери в голову, просто прекрати эти отношения. Я беспокоюсь за тебя, подруга. Она заключила меня в объятия.

Я беспомощно стоял и не мог дышать. Парфюм Норы был удушающим, проникающим внутрь легких.

— Ты должна бросить его, — сказала она тихо. Ее губы были слишком близко к моему уху. Еще немного и я бы почувствовал их прикосновения. По телу прошла дрожь.

— Все. Нора, можешь отойти? — Я мягко разжал ее руки и слегка отстранился. Я должна прежде все обдумать. Спасибо за заботу.

Дверь открылась и внутрь вошли Роб и Элис. На этом наш разговор с ней был окончен. Я в несколько глотков осушил кружку и сбежал, сославшись на срочную задачу.

В это время Роуз сидела на моем месте, что-то усердно решала. Завидев меня, она махнула мне рукой, подзывая к себе.

— Аллен, у тебя тут такой бардак, а не рабочий стол. — На ее лице у переносицы образовались маленькие морщинки:

— Я уже замучилась все сортировать. Кстати, со мной почти никто не контактирует, ходят и бросают косые взгляды, но ничего не спрашивают. Я удивлена, что с таким количеством свободного времени ты ещё не закончил проект «СН28». Я удивился ее собранности и рвению все привести в порядок. Я совсем не такой в делах — на моем столе всегда творческий беспорядок. Она слишком серьезно ко всему относится.

— Роуз я не прошу тебя решать все мои задачи сразу в один присест, успокойся. Я никуда не тороплюсь в отличии от тебя. Ее взгляд резко изменился, став глубоким, но пустым. Я увидел ее уязвленную сторону и пожалел.

— Конечно, не торопишься. Тебе некуда торопиться. У тебя ведь нет ребёнка с особенностями, для которого ты весь мир. Нет престарелого дедушки, о котором ты не можешь по настоящему заботиться и изредка навещаешь его. Оплачиваешь счета за проживание... Тебе не нужно ни о чем думать! — Ее слова хлестали меня по щекам. Вечно я говорю не подумав.

— Прости, я не хотел тебя задеть Роуз, извини меня... Ох, я забыл сказать, когда укладывал вчера Томи, то пообещал в любой день поехать к дедушке. В любой вообще. Он так обрадовался и сразу захотел читать сказку. Эм, я не знал как с ним сблизиться, он спрятался под одеялом и никак не реагировал. Роуз цокнула и запрокинула голову назад.

— Ты вообще что творишь? Он же захочет поехать. Ну, сегодня точно скажет про поездку. У меня нет машины, надо найти такси. Многие не соглашаются так далеко ездить. У меня бюджет не резиновый. Она снова села ровно и взяла в руку карандаш, отстукивая им по столу. Она думала.

— Нет. Мы поедим на выходных. Я не смогу взять отгул, да и ты тоже. Не надо обещать, если не сможешь выполнить этого. Он же ребенок, он верит мне. Она посмотрела на меня со всей строгостью, пригрозив карандашом. Я вернулся за стол Роуз. На нем аккуратно по стопкам были сложены отчеты, счета, приказы. Даже пыли не было на полках. Удивительная чистоплюйка.

Дальнейший день прошел очень хорошо для меня, а вот для Роуз в теле Аллена — не очень. Роберт снова придрался по отчётам из «Колмо групп», но она тактично парировала данными, что Роб остолбенел даже. Он совсем не ожидал такого от Аллена, чтобы я когда-нибудь так мягко и спокойно защищал свою работу. Он не понял, что это Роуз и удалился в свой кабинет и не выходил из него до конца дня.

Я будто смотрел на нового себя, такого незнакомого Аллена. Роуз сделала меня мягким, но твердым, спокойным, но непоколебимым. Такой я лучше, чем прошлый.

«Прошлый? Какой я вообще? Этот мир кажется стал больше, чем был до этого дня».

Вернувшись с Роуз после работы в свою квартиру, я испытал незнакомое ощущение. Всё казалось мне чужим и еле знакомым, но меня не было тут всего ничего. Как я мог позабыть обо всём так быстро? В этом месте было так тихо, сквозь шторы просачивался закатный свет. В воздухе искрились частички пыли. Мы забрали необходимые вещи из квартиры и отправились к Роуз.

Там нас ждали Эмили и Томи, и тяжёлый разговор о моей беде. Они очень удивились, когда вчерашний мужчина появился снова на пороге, но теперь с большим чемоданом в руках.

После рассказа о выдуманной истории, все казалось разрешилось, но сомнение все же не покидало меня. Так я и стал жить в доме с Роуз и Томи. Я испытывал смешанные чувства: убежать от всех проблем, забыться и начать заново, но наравне с ними желал остаться, и почувствовать что-то ещё.

Мы пережили первую неделю, сегодня воскресенье. Нам предстоит поездка в санаторий. Вчера мы гуляли на набережной и ели сладкую вату. Томи много смеялся, все что-то лепетал. Даже сказал, что нарисует Аллена и их с мамой на одном рисунке. Роуз была счастлива, что расположила к себе сына. Она ежедневно поливала абрикосы, ставила их на солнечную сторону к окну. Я тоже наблюдал. С ними ничего не происходило. Мы уверяли себя, что прошло слишком мало времени и ростки появятся ближе к концу месяца. Ещё целых три недели. Мы надеялись, хоть и переживали сомнения — каждый внутри себя.

— Роуз, вы точно все собрали, ничего не забыли? — Спросила она в моем теле.

— Томи, не подскажешь, что мама забыла? Мальчик оглядел себя с ног до головы: на нем были голубые штанишки, белые сандалии и лёгкая белая рубашка с нарисованным вертолётом.

— Е-ще на-до кепу, и ри-су-ки.

Я совсем не понимал фразы Томи, но Роуз будто автоматически знала перевод. Она мама, она и без слов всё знает. Нужно было взять кепку и рисунки для дедушки.

День был тёплый, солнце то выходило из-за туч, то пряталось обратно. Я впервые заметил, как ярко переливаются кроны деревьев, трава зеленится. Сладкий аромат цветов. Раньше я никогда не обращал на эти вещи внимание. Роуз выбрала прекрасное место для дома. Здесь настоящая природа, чистый воздух и свобода.

«А, что... Свобода, а разве я несвободен? Я живу один, работаю. Делаю что хочу. Хожу с другом в бар, но отчего так пусто? Я становлюсь непохожим сам на себя».

Путь и правда был утомительный. Мы ехали около часа на машине и без пробок. Я сидел с Томи на заднем сидении, Роуз ехала на переднем рядом с таксистом. За окном проскальзывали: зелёная дымка холмов, бескрайние поля, усыпанные пастбищами разноцветных коров, кроны деревьев, одиноко идущие пастухи. Томи не отрывался от стекла. Его большие глаза старались запечатлеть все, что попадало в их поле зрения. Да я и сам почувствовал себя ребёнком, что я любил в детстве? На что я так увлечённо смотрел? Мальчишка оживился при виде большого коня на обочине дороги. Хозяин остановился напоить уставшего скакуна. Томи помахал им. Мужчина в большой шляпе помотал рукой в ответ.

Оказывается Томи много чего знает о лошадях и даже дедушке Полу не чему его больше учить. Хорошо, что он меня не спрашивал как зовут его дедушку, иначе я бы попал впросак.

Мы прибыли в санаторий. Это было белое здание в три

этажа с двумя колонами у центрального входа. Огромная веранда выходила на пару метров вперёд, окружённая красивыми и аккуратно постриженными кустарниками. Я был поражён. Увидев ворота, Томи обрадовался:

— Э-то, са-мое лу-се-е ме-с-то!

— Томи так обожает сюда приезжать, — сказала Роуз, поправляя свои волосы. — Он столько раз просил меня остаться вместе с Полом. К сожалению, мне не хватает времени, чтобы его отвозить и забирать обратно.

Признаюсь, я тоже полюбил это место. Роуз знала почти всех сотрудников санатория. Здесь же она познакомилась с Эмили и вскоре предложила ей позаботиться о Томи, видя как хорошо они поладили. Иногда в выходные девушка лично возила их к Полу, когда нужно было присутствовать на собраниях.

— Мы проводим вас к Полу, он сейчас с Мари на прогулке у фонтанов. — Женщина у стойки регистрации указала нам направление и устремилась вперёд быстрым шагом. Завидев дедушку, Томи рванул к нему со всех ног, раскидывая руки в стороны. Он смеялся, обнимая старика за колени. Вдруг Роуз заговорила:

— Полу уже семьдесят восемь лет. У него парализована нижняя часть. Это случилось уже давно, ещё когда Чарльз был жив. Она вдруг замолчала, а я не стал задавать вопросы. Мы присоединились к общению. Пол с интересом разглядывал Роуз в моем теле. Она пожала его руку, а я разъяснил ситуацию в общих чертах. Мари осторожно управлялась с креслом, молча наблюдая на нами. Затем Пол попросил остановиться и немного поболтать с нами наедине. Девушка кивнула и спокойно ушла к маленькому пруду, обставленного овальными гладкими камнями. Пол усадил Томи к себе на колени.

— Да, бог с ними, Роуз. — Он посмотрел на меня. — Я все равно их не чувствую. Старик заворчал, но вдруг увидел, что рука, тянущаяся к нему была не моя, а Роуз. Он снова уставился на нее, затем на меня, снова перевел взгляд.

— Что-то с вами не так. Вот смотрю на твоего друга и не понимаю. Что-то есть в нем знакомое, такой взгляд — ну один в один твой. А ты сама не своя. Ты никогда не была такой холодной. — Он осекся:

— Ай, вы не слушайте старика. Я уже того самого. — Пол покрутил пальцем у виска. Всю встречу он бросал на Роуз испытывающий взгляд. Томи похвастался своими первоклассными художественными работами и пообещал нам, что откроет собственную галерею. Время быстро пролетело. Мы попрощались с Мари, Полом, и заведующей санаторием. Такси уже ждало нас, так как Роуз зараннее сделала заявку.

— Давай, Томи, запрыгивай. Сейчас пристегну. Я возился с ремнём, почему-то он находился под чехлом и вытащить его задачка нелёгкая. Роуз негромко вскрикнула. Я сразу же бросил ремень и посмотрел на водителя: смуглая кожа, карие глаза и не предвещающий ничего хорошего, шрам.

— Мы выходим! — Бросила нам Роуз.

— Конечно, как пожелаете, но я ещё тут постою. Может кому-нибудь буду полезен, а то жалко потраченного времени. — Мужчина продолжил стоять у ворот.

Я не сводил с него взгляд, пока Роуз заказывала новое такси. Спустя минут десять, она дозвонилась до фирмы, но получила краткий невнятный ответ: то ли свободных машин нет, то ли ожидание более часа.

— Черт, такого никогда не случалось прежде. За все время. Откуда он только появился? — прошептала она.

Мы стояли, он наблюдал за нами и выжидал, когда же мы сдадимся. Его взяла. Мы подошли к нему и снова сели молча в машину.

— Ну вот, все же оказался полезен и не заменим. — С легкой ухмылкой, мужчина нажал на педаль. Нам нельзя показывать, что мы боимся. Роуз посмотрела на меня, я кивнул ей, делая вид, что все под контролем. Но я не был до конца уверен в этом.

Все молчали, даже Томи. Минуты растягивались в часы, как на другой планете. Я слышал дыхание Роуз, моё тоже было неприлично громким. «Да почему он не включит хоть что-то? Музыку, радио, все что угодно, лишь бы отвлечься от невыносимого напряжения».

— Что-то у нас с вами совсем сегодня тихо. Мне даже неловко перед вами. Может потому что с вами он? — Таксист мотнул головой в сторону Томи. Я взял мальчика за руку. Томи крепко спал, его белокурые волосы растрепались, напоминая одуванчик. «Одуванчик? Что-то вспомнился мне, то ли во сне, то ли просто воспоминание».

— Хороший мальчик у вас. Прямо ангелочек. Как звать?

— Мы ничего вам не будем говорить. Назовите своё имя и регистрационный номер вашего удостоверения. Я проверю числитесь ли вы в списках водителей. Если да, то я попрошу больше не выезжать на наши вызовы.

— Азалий, РТ399668. Как вам будет угодно. Думаете это поможет вам чувствовать себя в безопасности? Маятник уже давно запущен. — Он косился на нас своим хищным взглядом.

— Время поджимает, ростков все нет и нет. Что делать будите? Тут Роуз несдержалась:

— Ты кто такой? Как смеешь следить за нами!

Азалий схватил её за руку и приблизившись тихо сказал:

— Я с нетерпением буду ждать, когда ты упадешь.

Плач Томи вернул нас в реальность. Роуз резко отдёрнула руку Азалия и пригрозила:

— Не смей нам угрожать.

Таксист пристально впивался в нее взглядом, а затем повернулся ко мне с Томи и с лёгким прищуром проговорил:

— Приехали, конечная.

Мы выскочили из такси, ничего не сказав. Роуз была на взводе, она еле-еле скрывала свою дрожь. Я тоже почувствовал липкую тошнотворную тьму. Все началось с него. В тот день, я и Роуз оказались в его ловушке. Могли ли мы поступить иначе тем вечером или все уже было предрешено, и колокол уже прозвенел?

Роуз взяла Томи на руки. Мальчишка впервые не стал отталкивать её. Он чувствовал ее любовь и заботу, будто бы знал больше, чем мог понять.

Я остановился у веранды и присел на деревянную половицу. Вечерний тёплый ветер наполнял меня своей безмятежностью, но сердце расходилось от тяжести произошедших событий. Я не знал, как нам взрастить семена. Как нам вновь вернуть собственные тела, как наладить наши жизни. Я зарылся лицом в ладони, в надежде хоть как-то себя утешить. Мне не с кем разделить чувство собственной неполноценности.

Часть 4 Новые роли и поездка в санаторий (завершение части)

С того воскресенья мало что изменилось. Все пять дней с понедельника по пятницу мы с Роуз по утрам наблюдали за горшком с косточками абрикоса, поливали, выставляли к солнцу. Абрикосы любят свет и тепло. Обычно ростки пробираются наружу спустя две с небольшим недели. У нас ещё было время, по крайней мере нам хотелось в это верить. На удивление рабочие дни прошли продуктивно: Роуз наладила пару моих задач, а я подсказал ей один эффективный способ сортировки отчётов в базе данных. Правда с Норой было неловко проводить свободные минуты, видимо Роуз многим с ней делилась. Так я узнал чего не стоило: Чарльз, он был пожарным инспектором. Он погиб, спасая из здания маленьких детей, пока бригада пожарных пыталась потушить разбушевавшийся огонь. Нора с подозрением взглянула на меня:

— Знаешь, Роуз, а ты сильно изменилась, — сказала Нора.

— Кхм... мне нужно уйти. Давай позже поговорим.

Я пулей вылетел из комнаты отдыха, бросив недопитый кофе. Мне нужно было подышать свежим воздухом. Чего она хочет от Роуз? Зачем давит на больные точки? То про меня и Джейн, то про Чарльза.

— Вот ты где, — раздался за спиной голос Роуз:

— Аллен я тебя везде обыскалась. Она замерла и вдруг засмеялась. В этот момент от неё исходило тёплое, едва уловимое сияние. И тут уже я заливался смехом. Со стороны мы были, как два сумасшедших, которым все равно на окружающих людей. Мы продолжали хохотать хватаясь за животы в состоянии гипноза.

— Это какая-то магия, Аллен. Я смотрю на своё тело и вижу только тебя, будто всё, что со мной происходило было сном. От этого мне даже становится легче, понимаешь? — Она коротко и часто дышала. — Наверно тебе кажется, что я сошла с ума. — Роуз поправила рубашку и галстук с завидной ловкостью, и отвернулась в сторону от меня. Я не видел выражение её лица, но знал, что ей тяжелее, чем мне.

— Ты не сошла с ума. Я сам чувствую что-то похожее. Мне сложно объяснить тебе, да и себе тоже, если быть честным.

Заиграла мелодия. Это мой телефон. Мы с Роуз договорились, что телефоны будут у нас настоящих: если мы вместе то включаем на громкую и разговариваем, если порознь — то не отвечаем на звонок и перезваниваем после.

— Это Борис. — Роуз включила на громкую.

С того раза, как я пропал и не явился на встречу, он не звонил мне. Я все не мог выбрать подходящее время для разговора с ним.

— Аллен, какого хрена? Что все это значит? — голос Бориса был подавленным. Я шёпотом подсказывал Роуз, чтобы нас не услышали на том конце линии.

— Привет... прости, виноват перед тобой. Я попал в аварию и не мог приехать на встречу... И было совсем не до звонков.

— Не до звонков? Хочешь попрощаться? — Голос друга стал чистым и ровным.

— Что? Нет... не прощание, я просто хотел извиниться. Нужно было...собраться мыслями. Я рад нашим встречам, просто... Роуз не успела договорить фразу, как оживившись, Борис ее перебил.

— Значит сегодня я жду тебя! Аллен ты знаешь меня, я неплохой друг. Я редко к кому проявляю заботу, а ты пренебрегаешь мною. Не люблю когда пользуются мной.

Я был обезоружен. Мне стало стыдно перед Борисом. Мне казалось, что он из вежливости и за не имением других знакомств, тратит на меня время. Мне казалось, что не будь меня, он непременно нашёл бы человека намного лучше. Я не хотел делать ему больно.

Роуз развела руками и вопросительно посмотрела на меня. Ай, что же делать? Она не сможет так пойти на встречу. Что ему сказать? Пауза затягивалась. Я с мольбой посмотрел на нее и попросил об услуге.

— Эм, Борис, тут такое дело... Я... я приду с другом, ее зовут Роуз — моя коллега.

— Что? Дама, ты будешь с женщиной! Мог бы и прямо сказать, ах ты — хитрый лис. Пока я переживал, он видите ли девушку подцепил! Тут я не сдержался и с моих губ сорвались слова:

— Нет, ты не понял. Мы не встречаемся!

Роуз резко бросила слова в телефон:

— Мы сегодня придём, пока. Роуз рассерженно засунула телефон в карман:

— Аллен ты совсем из ума выжил! Ты зачем моим голосом это произнес? Ее голос стал низким, а лицо бледным. — Он все услышал.

Роуз была раздосадована, но чем именно: тем, что я не сдержался и влез в разговор или тем, что я сказал. Это не давало мне покоя. Отреагировала ли она на то, что я сказал, что мы не встречаемся?

— Это вообще не кстати, эти встречи, Аллен. Мне опять упрашивать Эмили посидеть с Томи дольше обычного! Из-за твоего друга. — Она отвернулась и развела руками:

— Если бы только сразу извинился перед ним и все объяснил...

Так и прошел остаток пятничного дня. Больше я не видел Роуз. Она, наверное, до сих пор злится на меня. Я снова заставил делать то, чего она не хочет. Да и Томи обидится на нас. Но я не хотел разрывать дружбу с Борисом, снова поступив, как эгоист.

Все же мы пришли в бар вместе, обсудив до этого важные аспекты моей дружбы с ним, опуская неловкие моменты. Не знаю, почему она помогает мне? Ведь она могла просто отказаться и уйти к сыну.

Я попросил Роуз сразу обозначить границы разговоров. Она должна сказать об этом Борису, а я буду мило улыбаться и мало говорить. Потом сделаю вид, что сильно опьянел в теле Роуз, и попрошу Аллена отвезти меня домой.

— Все запомнила? Университет, экономическая безопасность, поездка в Лоугринд, выпуск 1999... Роуз утвердительно закивала и взяла меня под локоть. Потом мы поменялись и я повёл нас к столику у стены, где ждал Борис. Он с большим любопытством разглядывал нас. Его ярко голубые глаза забегали в танце, сначала задержались на Роуз, но быстро перескочили на меня. Мне стало жутко неловко от этого взгляда. Он никогда на меня так не смотрел, когда я был мужчиной. Его взгляд так и прожигал меня. Нужно срочно отвлечь его и переместить фокус на обычный разговор. Роуз опередила меня:

— Борис, не красиво так в открытую пялиться на мою коллегу. Ты же так хотел со мной встретиться. Вот я перед тобой. — В голосе Роуз читалось раздражение. Я и не думал, что она так отреагирует. Глаза Бориса стали шире и он обратился ко мне в теле Роуз:

— Простите мою бесцеремонность, дело в том, что я давно не видел Аллена вместе с девушкой; кроме Джейн. — Борис замолчал и перевел взгляд на Роуз в моем теле. Она спокойно расположилась напротив него и пристально изучала нового знакомого. Борис немного напрягся, но продолжил беседу, обращаясь к Роуз:

— Да не злись, Аллен. Просто пошутил. Сейчас принесут напитки и мясной сет с сыром. — Он одобрительно махнул рукой и продолжил: — Давайте просто, как в старые добрые, будем пить и делиться тем, что накопилось в наших жизнях.

Принесли еду с напитками, зазвенел звон стекла и мы расслабились. Я думал вечер будет напряжённым, но к моему удивлению, настроение у Роуз поднялось. Конечно, весь вечер Борис не сводил глаз с меня в ее теле. Дотрагивался пальцами до моей руки, проводил по руке, делая вид, что там что-то прилипло. Я тактично его прерывал, но мне показалось, что Роуз это даже забавляло. Алкоголь ударил в голову не слишком сильно, но я помнил, что обещал Роуз закончить встречу. Несмотря на кажущуюся невозмутимость, я знал, что она хочет вернуться к сыну.

— А-х, что-то мне не по себе. Голова кружится и тошнота подступает. Аллен... ты можешь меня отвезти, а то я одна не могу.

Борис ринулся ко мне и помог подняться, прижав к себе за талию. Я попытался отодвинуться, но... Какого, он такой сильный? Роуз подошла к нам и приобняла меня за плечи. Мне стало еще неудобнее. Что за ситуация такая? Я не мог контролировать себя и кровь прилила к лицу. «Роуз уведи меня».

— Борис, не утруждай себя. Я пообещал уже, что отвезу Роуз. Спасибо за душевный вечер, мы еще обязательно повторим. Можешь отпустить Роуз. Она произнесла эти слова слишком близко к моему уху, так, что все моё тело покрылось мурашками. Откуда в ней это берётся? Даже я так бы не смог ответить. Ещё и подошла так близко со спины. Хватка Бориса ослабла и я всем телом упёрся в Роуз. Я быстро развернулся к ней лицом, красным от смущения. Лицо Роуз ничего не выражало.

— Поехали.

О чем я только подумал. Она просто спасала нас от Бориса. Пора возвращаться.

Часть 5 Разрушение

После встречи, мы с Роуз пообещали Томи поездку в парк развлечений. Он очень любил кормить уток у пруда и кататься на лошадях. Мальчик переживал, когда мама задерживалась и поздно возвращалась. За эти недели для меня стало почти естественным пребывание в этом доме. С того раза я не появлялся в квартире, будто бы её и не существовало. Все перевернулось с ног на голову: я в чужом теле, не в своей квартире. Жду, когда взойдут абрикосы, сомневаясь в реальности происходящего. Я пытался связаться с Мастером, но пара попыток оказались тщетными. Я уже и не понимаю, существует ли она на самом деле. Я окончательно запутался в паутине происходящих событий, не подозревая о скором разрушении всего, что меня окружало.

Вся третья неделя день за днём изматывала нас. Все было подозрительно обычно и спокойно. Только ночной кошмар мучил меня снова и снова. В нем Азалий убивал Роуз. Они стояли на крыше белого здания у самого края в окружении холодной пустоты. Я ничего не мог сделать и беспомощно наблюдал как он отпускает вытянутую руку с шеи Роуз, и та исчезает на моих глазах.

Она просыпалась первой от моих покрикиваний. Будила и мы оставшееся время сидели на веранде. Днём мы скрывали от всех, подбирающийся к горлу, животный страх.

— Что если этот кошмар произойдёт с нами в реальности... И он, правда меня убьёт. — Роуз инстинктивно сжалась, теперь она еще сильнее переживала за Томи. Ее руки теребили край футболки. Она поморщилась:

— Аллен, этого ублюдка никто не знает в такси. Он словно призрак появляется из ниоткуда. Что нам делать? Месяц уже подходит к концу, а мы так и ничего не узнали. Что если мы точно умрем? — сказала она сдавленным голосом и уставилась вдаль.

Я все ещё не мог в это поверить. Этого не может произойти, даже если ничего не взойдёт. С нами все будет в порядке. Возможно, так я пытался спрятаться от ответственности и последствий.

— Умрем? Нет, Роуз. Азалий. Это все его рук дела, нам надо просто его поймать и сдать полиции. Мы расскажем про его угрозы, и что он все знает о нас. Может это его рук дело. Он стоит за всем этим. На мгновение с лица Роуз сошло напряжение и она отпустила ткань футболки. Я взял ее за руку и сжал.

— Давай попытаемся дать отпор.

После обеда я отпросился у Роба уйти пораньше, чтобы забрать Томи с уроков и приглядеть за ним. Я объяснил, что попросил Роуз задержаться и закончить мою отчётность.

— Роуз, вы и вправду встречаетесь с Алленом? Слухи дошли и до меня.... Все только и делают, что говорят о вас.

Этот вопрос словно удар ниже пояса, мы никому ничего не сообщали открыто... Нора, вот же. Подруга ещё называется. Я попытался уйти от ответа:

— У нас... сложные отношения. Мы еще не решили. Пока ничего не думайте. Я оставил Роба с неоднозначными выводами о нас и вышел офиса. Я сам не понимал в каких мы отношениях с Роуз. Мы буквально живём внутри друг друга, обладая физическим телом. Даже Томи перестал бояться Роуз в теле взрослого мужчины, признав за члена семьи. В таких мы отношениях.

Раньше я считал её дотошной и приставучей девушкой. Она постоянно цеплялась ко мне по каждой мелочи, хотя сейчас я понимаю почему она это делала. Мне казалось, что она по началу клеилась ко мне, а после того, как на корпоративе позвала потанцевать и просила отвезти её домой, — мои догадки подтвердились и я отказал ей. Зачем я так с ней поступил? Я не знаю.

После измены Джейн, я стал грубее и циничней, мне не хотелось ничего замечать. Я считал Роуз такой же легкомысленной, но узнав её ближе я понял, как сильно ошибался. Теперь я чувствую, что не достоин быть рядом с ней. Я принёс ей только беды. Забрав Томи после занятий, я решил с ним что-нибудь приготовить простое к ужину.

— Маа-ма, а дя-дя А-лен н-не бу-дет? Томи начал волноваться за кого-то, кроме мамы. Этим человеком был Аллен. Я ощутил тёплое чувство в груди. Этот ребёнок. Я для него так много значу. Но если бы он знал, кто во всем виноват, то возненавидел бы меня. Роуз задерживалась и я позвонил ей, она уже почти закончила дела.

— Аллен, да. Скажи Томи, что со мной всё в порядке. Ты его покормил? У вас все хорошо, как он?

— Все отлично. Мы с Томи составляем гербарий из цветов, не волнуйся. Поели уже. Тебя ждет наше ризотто.

— Эм, я быстро приеду. Тут Нора тоже задержалась и предложила подвезти меня. Ей нужно в ту же сторону, ждите. О, когда она уже успела включить машину? Все я пошла...

Роуз оборвала разговор. Мы закончили с цветами и листьями. По расписанию нам предстояло принять ванну и готовиться ко сну. Мы с Томи расположились в комнате: я усадил его в тёплую воду, мы запустили отряд уточек и принялись намыливать пышную пену для водных обитателей. Вдруг мы услышали громкий шум, кто-то бежал, стуча подошвой по деревянному полу. Дверь в ванную с громким скрипом распахнулась, на пороге стояла перепуганная, бледная Роуз. Увидев нас, она опустилась на колени перед Томи и закрыла лицо рукой.

— Вы... с вами все хорошо. Я видела его. — Она переглянулась со мной. — Не здесь, уложи Томи. Она встала и закрыла за собой дверь. Позже, когда Томи уснул, я вернулся в гостиную. Она подошла к кухонному столу.

— Я встретила снова Азалия...

— Что?!

Она достала из шкафчика над плитой маленький бутылек с бренди. Это было впервые, когда Роуз доставала крепкий алкоголь. «Что же этот черт наплёл ей в этот раз, и почему не позвонила мне, когда его увидела».

— Ты должна была мне позвонить! Или в полицию, почему же отпустила его?

— Ты не понимаешь, Аллен! Он - дьявол, демон во плоти! Роуз резко опустила стакан на стол, раздался громкий звон стекла.

— Думаешь я не звонила? Не пыталась его остановить. Я тебе сейчас расскажу.

Она рассказала о том, что произошло после нашего телефонного звонка.

У машина Норы включились фары, но Роуз точно видела, что Нора не выходила из офиса. Все таки Роуз подошла и села внутрь на переднее сидение, но на месте водителя сидела вовсе не Нора, а Азалий. Роуз попыталась сразу же открыть дверь, но та не поддавалась. Она не на шутку перепугалась, пыталась дозвониться хоть до кого-то, но безуспешно. Связь отсутствовала. Сердце заходилось от беспокойства. Азалий схватил её за плечо и наклонился поближе. То, что он сообщил, заставило Роуз ударить мужчину, но тот не остался в долгу, и с нечеловеческой силой, впился когтями в руку, оставив кровавые следы на коже. Он сказал, что так пометил ее на десерт.

— Он не человек! у него были огромные чёрные когти как у Ястреба и глаза — черная бездна. Роуз сделала глоток. — Нора... он сказал, что скоро она умрёт, что он избавит нас от этой бесполезной, назойливой мухи! А после неё он придёт за Томи! Она подошла ко мне и показала красные полосы на плече. — Боги, помогите мне, я сейчас сойду с ума. Если с ним что-то сучится... я не знаю, что сделаю.

Роуз все сильнее распылялась, опустошив уже больше половины бутыля. Я был беспомощен перед ней, в горле застрял ком. Я забрал из ее рук стакан и обнял. Если бы я мог все изменить, если бы судьба не была моим врагом. Я хотел все остановить, наверное, так и должно быть. Роуз и Томи будут жить, чего бы мне это не стоило...

Осталось меньше недели. Мы перестали следить за горшком с посаженными абрикосами. Вместо этого объектом слежения стала — Нора.

Я часто был с ней, наблюдая. Она изменилась и стала менее разговорчивой. При упоминании о её состоянии, она сразу же веселела и отнекивалась, ссылаясь на общее недомогание и не более.

— Роуз, не нужно переживать обо мне. Со мной все в порядке. — Слова Норы не соответствовали языку тела. Она была бледна, улыбка перестала появляться на лице, все тело дрожало. Эта перемена случилась после той поездки. Сомнений нет. С того вечера Нора стала сама не своя.

Мы не находили себе места. Если она должна умереть, то как? Каким образом это должно произойти, и когда именно? Тот монстр просто издевается над нами.

Нужно следить за Норой, но что если, это случится ночью, утром, когда нас не будет рядом.

Наступил четверг, дождь лил с неба плотной стеной. В это утро страх подходил громче обычного. Роуз набрала номер Норы, но после долгих гудков ответа не последовало.

— Что-то не даёт мне покоя. Не отвечает. Роуз нахмурила брови. — Я, позвоню Роберту и спрошу у него. Пусть он скажет, что она уже в офисе. Напряжение стало почти осязаемым. Гудки...

— Что, ещё не приехала. Спасибо. Роуз положила телефон на стол. И взглянула на меня.

— Её там нет, Аллен. Давай отвезём Томи и поедем к Норе. Я не успокоюсь, пока не увижу её. Я был с ней согласен. Внутри я надеялся, что Нора просто проспала или забыла поставить будильник. Ведь со мной такое случалось.

У квартиры Норы стояла тишина. Никаких звуков, кроме звонка, в который усердно нажимала Роуз. Дальше все как в тумане: расспросы соседей, звонок в полицию, вскрытие двери и тело девушки без признаков жизни.

— Нет! Нет! Нора, что... — крики Роуз оглушили всех. тошнота подступала к горлу. От шока в моих в глазах потемнело и я на мгновение потерял сознание.

Очнувшись, я увидел бригаду скорой помощи и всё тех же полицейских. Они помогли вывести нас на свежий воздух. Дождь шёл мелкой крошкой. Позже мы узнали, что это был суицид. Так нам сказали, но мы знали что это не так. Она бы ни за что не сделала этого. Ей помог это совершить Азалий. Он же предупредил Роуз, что Нора умрёт. Нашу версию даже не стали слушать. Никаких следов взлома и присутствия постороннего, никаких доказательств не было. Предположительно передозировка сильнодействующим снотворным. Флакон лежал рядом с Норой на кровати.

Все остальное время мы были рядом с Томи. Роберт сделал дополнительный выходной в пятницу, поскольку похороны должны состояться в воскресенье. Всем нужно проститься с покойницей. Сбылось то, о чем он нас предупреждал. Норы больше нет. Теперь он возьмется за Томи, как и обещал. И мы не можем ему помешать. Черт!

Роуз не хотела присутствовать на этой процессии, поначалу она наотрез отказалась приходить, но вскоре изменила решение.

Вечером Роуз позвонила Эмили и попросила переночевать у неё три ночи. Девушка рассказывала, что живёт в маленьком коттедже на два этажа. Это здание её тёти, которой она помогает по уходу за матерью и бабушкой. Выслушав в какую беду мы попали, она согласилась нас приютить. Все мои мысли занимала Роуз. Её состояние было ужасным и моё не лучше. Успокоительные стали нашим утешением. Эмили предпринимала попытки ободрить нас, отвлечь, но мы не слышали её.

— Нам нужно уехать из этого места, из этого города, может даже из страны. Там, где он нас не найдёт! Аллен, нам надо собираться, немедленно! — Роуз металась по своему дому, хаотично бросая вещи в чемоданы. Томи все видел. Он не отходил от меня ни на шаг. Я изо всех сил старался их защитить, но он чувствовал мой страх. Он знал наш секрет, но делал вид, что это не так. Мы сорвали все маски.

— Роуз, мы не сможем от него убежать. Нам надо что-то придумать. — Мой голос дрожал. — Остался один день... Нам нужно... оружие против него. Он думает, что мы не сможем ему помешать, но нет!

Роуз вдруг остановилась и посмотрела на потолок:

— Ты прав! Да, как я сама не додумалась до этого! У меня на чердаке пистолет моего покойного отца. Он даже обучил меня стрелять.

Подожди, Роуз! Я не это имел ввиду...

Она молниеносно выскочила из дома и полезла на крышу дома. Мы с Томи ждали внизу. Роуз спустилась вниз по лестнице с коробкой в руках. Она подняла крышку и положила её на траву. Внутри лежали вещи полицейского, включая револьвер и патроны. Она взяла его в руки и проверила его исправность. Казалось, время не тронуло его. Роуз зарядила барабан, осмотрела рамку, и несколько раз повторила свой прицел. Затем, она попросила Томи закрыть уши и раздался громкий выстрел. Пуля прошла насквозь, оставив маленькую дыру в заборе, обоженную по краям.

— О-го, ма-ам! — Томи завертелся волчком от переполнявших его эмоций. Роуз взяла его на руки и прижала к груди.

— Все будет хорошо, я буду рядом. Я никогда тебя не отпущу. Мальчик обнял её своими худенькими ручками в ответ.

— Мы попрощаемся с Норой.

В этот вечер мы будто принимали свою судьбу, готовые пойти на любой шаг...

Часть 5 Разрушение (финал)

Воскресенье выдалось на удивление ужасно душным, жарким; солнце нещадно било, по неприкрытым головам. У храма собралось порядка тридцати человек: многие из них были коллегами Норы, включая и нас с Роуз. Её родители, университетские друзья, знакомые из кружков, которые она проводила по выходным. Многие пришли не одни. Наверное им было некомфортно сидеть в одиночестве. Было решено попрощаться с ней на открытом воздухе, а не внутри церкви. В два ряда стояли скамейки. Священнослужитель находился по центру от рядов сидений. За ним виднелся массивный, чёрный гроб, давящий на взгляды присутствующих. После прочтения молитв, мать Норы вышла с речью для дочери, провожая в последний путь. Нам предложили простую еду и питьё. Все желающие могли войти внутрь и помолиться за упокой.

Мы тоже последовали вместе с Томи в храм, но одна из женщин впереди оступилась и пролила на одежду Роуз вино, пиджак и рубашка тут же окрасились в тёмно-красный цвет. Тут же виновница принялась просить прощения и вторая дама постарше взяла Роуз за руку, и повела в храм, отстирать, ещё не засохшие кровавые пятна. Она не поддавалась, держа Томи.

— Да, бросьте! С вами же ваша жена, она поведёт ребёнка, вы все равно идёте внутрь. Там и встретитесь. Роуз отпустила руку Томи и кивнула мне. Я тут же придвинул его к себе.

Остальные потихоньку заканчивали молиться и покидали место прощальной церемонии. Вскоре гроб заберут для дальнейшего погребения, на котором будут только родственники Норы. Кто-то постучал по моему плечу. Я повернулся и передо мной стоял Борис. Я чуть не подпрыгнул на месте. В какой-то миг, у меня пронеслась мысль: — «Это сам дьявол, он пришёл за нами». Как я обрадовался, что это был Борис.

— Роуз, простите, что я так заявился сегодня... в этот день к вам, но Аллен не отвечал на звонки. Я был в пятницу рядом с вашим офисом, он был закрыт. Тогда я позвонил в компанию и узнал, что произошло. Сначала я не собирался сюда заявляться, но подумал, что переживать такое нужно не в одиночку. — Борис с грустью в глазах посмотрел на меня. Он вытащил из-за спины небольшой картонный пакет и протянул мне.

— Это маленький подарок... я подумал, что вам нужно будет поднять настроение и купил эти шоколадные конфеты, а ещё там два билета на балетное представление. — Он суетливо протянул мне пакет, не зная куда смотреть. Я машинально взял пакет, но тут же меня прошибло холодным потом. Томи не было рядом.

— Томи!

— Кто такой Томи? Я помогу найти его.

В моих ушах звенела леденящая сердце буря. Стук сердца отдавался в каждой клеточке тела. Время остановило свой ход: ни солнце, ни жара, ни духота не могли мне помешать. Я с животной реакцией выслеживал белокурую голову Томи.

Справа от храма я увидел пруд, и мое сердце на мгновенье остановилось; — он там!

Вода расходилась волнами, но ветра не было. Я пулей устремился к водоёму и нырнул в его глубины. Томи был там, абсолютно неподвижный, словно спящий ангел. Я вытащил его и попытался оказать первую помощь, нажимая на крохотную грудную клетку. Ничего не происходило.

Что-то меня с силой откинуло назад, я почувствовал тупую боль в правом плече. Только потом я понял, что это была Роуз. Она задыхалась от слез и паники. Я весь дрожал, меня бил озноб, я обливался липким холодным потом.

— Скорая! Где скорая! Ты, сукин сын, я убью тебя! Роуз резко вытащила из-за спины револьвер и направила на меня. Инстинктивно я закрылся от неё руками. Борис загородил меня и с полным непониманием закричал.

— Да, что ты, черт возьми творишь, Аллен! Ты не в своём уме, где ты достал оружие? Немедленно опусти его! Она убрала оружие, но лучше бы выстрелила в меня. Кто-то вызвал скорую, машина молниеносно прибыла на место и забрала нас четверых. Запах лекарств и спирта выворачивали мои легкие. Я не мог ни на кого посмотреть. Борис был недоумении, его итак большие глаза стали еще шире. Я видел только спину Роуз. Борис рассказывал о том, как пришел на похороны и заговорил с Роуз, но он уже тогда не видел с ней рядом ребенка, а потом обнаружили мальчика в пруду.

— Это какой-то несчастный и злой случай, — сказал Борис.

— Несчастный случай? Что ты вообще знаешь? Закрой свой рот! — Роуз бросилась на Бориса, но персонал её прервал.

Машина остановилась, двери распахнули и сотрудники рванули в реанимацию, пытаясь спасти от лап смерти невинное дитя. Роуз выбежала за ними следом, зная, что ее не пустят к нему.

Остались только мы с Борисом.

— Что черт возьми с вами происходит! Кто ты на самом деле? Что вы скрываете от меня?

Я все рассказал ему. Начиная от утра вторника, закачивая сегодняшним днем. Борис подскочил, вышел из машины скорой помощи и начал ходить кругами. Потом он остановился, тяжело дыша.

— Как такое вообще может произойти? Кто такой же этот твой Мастер? Он Бог?

— Да я уже не знаю реален ли он, Бог или плод моего воображения. Я уже ничего не понимаю...

Время потеряло свой счёт. Я шатаясь, вылез наружу, обречённо поднимая голову в небо. Капли падали, касаясь моей горячей кожи.

— Начался дождь, — сказал Борис, выставив ладони к небу, чтобы убедиться в его реальности. Я посмотрел на них и краем глаза уловил чье-то движение на краю крыши. Тут же в мою память врезался ночной кошмар, Роуз, крыша, смерть!

— Нет! Нет... Нет, Роуз. Я сорвался с места, хотя ещё минуту назад не мог сделать и шага.

Я нервно нажимал по кнопкам лифта, надеясь её спасти. «Я должен хоть что-то сделать. Что же за никчёмное насекомое. Ни на что не способен. Все вокруг меня умирают, но тем, кто должен сдохнуть, являюсь я сам».

Я выбежал из лифта и ринулся к единственной двери, ведущей на крышу больницы. С силой распахнув тяжёлый металл, я оказался напротив Роуз. У неё в руке было оружие. Она скривилась от боли и направила револьвер на меня. Я не узнавал прежнюю Роуз и знал почему. Ведь я и есть эта причина.

— Зря ты поднялся сюда Аллен! — прокричала она. Кровь застыла в жилах. Рядом с ней никого больше не было. С той встречи монстр пропал. Его нигде не было. Возможно он скрыл своё присутствие, но сейчас и вправду были только мы вдвоём.

— Он не приходит в сознание. Доктор сказал, что детский организм более уязвим. Гипоксия... у него угасание нервной... — Из нее вырвался истерический смешок.

— Томи не вернется ко мне. Роуз подошла ближе, я попятился назад. Она не спускала с меня глаз.

— Я поняла Аллен. Настоящий монстр не таксист, а ты. Все началось с тебя, с моего знакомства с тобой. Я ведь всегда относилась к тебе с добротой, хоть ты и не заслуживал этого. Наслушался всяких сплетен про меня, думал я на тебя вешалась, хотела найти нового папу для Томи! Да пошло все к черту! Сегодня и правда будет наш последний день. — Она прицелилась в меня. Мои ноги предательски подкосились.

— Нет... прошу, Роуз. Выслушай меня. Я был полным ублюдком, который думал только о себе, забивая на мнение окружающих людей. Я не заслуживаю твоей доброты и любви Томи.

— Закрой грязный рот, и не смей произносить его имя! Роуз выстрелила, пуля просвистела едва не коснувшись моего уха. Сердце ушло в пятки.

За моей спиной раздались хлопки. Я медленно повернул голову и увидел Бориса. Его басистый смех растекался по пространству между нами, будто мы не на крыше, а в камерном зале. Он игриво окинул нас взглядом:

— Мне даже немного грустно, что мы так и не сходим на балетную постановку, Роуз. Он захлопал в ладоши снова, и приблизился к ней.

— Не подходи, я буду стрелять! — Роуз навела пистолет на грудь Бориса, но он продолжал приближаться к ней. Раздался второй выстрел. Борис дотронулся до места куда попала пуля. Его лицо скривилось в усмешке:

— Попала.

Роуз замерла, её уверенность, словно ветер, улетучивалась из тела. Она опустила руки и сползла вниз к небольшой перегородке, что отделяла её от падения. Она вытирала слезы, то наводя на себя пистолет, то снова отставляя.

— Ах, пожалуй я снова поторопился. Ну вот, пиджак испортили. Все приходится делать за вас.

— Как ты... почему ты ещё жив? — Еле слышно проговорил я.

— Почему, почему, потому что твой друг Борис любезно предоставил своё тело напрокат. Мне понравилось играть в него. Вы даже ничего не заметили. — Он рассмеялся.

— Только вот промашка случилась. Я не предполагал, что она вдруг вместо того, чтобы убить тебя, выстрелит мне в грудь. Ему в грудь. Борису.

Во мне окончательно все сломалось. Я упал на колени, не в силах больше стоять. Борис... нет этот монстр. Азалий, схватил острыми когтями шею Роуз и поднял её, словно перышко, выставляя за бортик крыши. Она совсем не сопротивлялась, принимая этот исход.

— Не убивай её, возьми меня! — Закричал я. — Она не сделала ничего плохого тебе. Горячие слезы катились по моим щекам, я чувствовал их соленый, горький вкус.

— Ты ещё не понял? — Азалий повернулся ко мне.

— Ёе убиваю не я, а ты. Твоя идея заражена тьмой, ей не одолеть могущества твоего Бога. Мир не выдержит его присутствия как и твоя идея. Я здесь для того, чтобы спасти его.

— О каком спасении ты говоришь? Ты уничтожаешь все! Весь этот кошмар из-за тебя! Мой лицо распухло от слез. Азалий выругался, бросил Роуз у своих ног и принялся за меня. Он схватил меня за шею, сдавливая все сильнее и сильнее.

— Зови своего Мастера. Молись ему. У тебя последняя попытка. Мне тошно от тебя, я из-за тебя такой. Потому что ты захотел большего, а я расплачиваюсь за это!

Я задыхался от потери кислорода, и со всем отчаянием молился Мастеру. Сознание мутнело, я кричал изо всех сил, я захлёбывался собственной слюной, ещё секунда и я умру. Отдаленно послышался мягкий голос:

— Нет... не умрёшь.

— Со-ра кха-кха, - прокашлял я, хватая губами чистый воздух. Весь мир остановился, кроме меня и Бориса. Мастер спустилась к нам, я не слышал ее шагов. Она с нежностью смотрела на нас. «Почему она смотрит так на него? Он же злодей!»

— Нет, Аллен — он не злодей. Твоя идея этого мира раскололась из-за меня и твоего изначального знания, что мир не настоящий. Поэтому и появился он. Она указала на Азалия.

— Он часть тебя, но порознь вы не можете сосуществовать здесь. Вам нужно слиться вместе. Это будет возможно только после расторжения нашего изначального контракта. Ты потеряешь все воспоминания. Ты забудешь все, что с тобой происходило. Мир начнёт отсчёт сначала.

— Я на все согласен, я не хочу чтобы все умирали: Роуз, Томи... Борис и Нора.

Я едва различал лицо Мастера из-за опухших век.

— Я на все соглашусь. Почему ты ушла тогда, почему оставила и больше не отвечала? Томи он не заслужил этого... Забери у меня все, но дай ему жизнь и возможность говорить.

Сора еле сдерживала подступившие слезы, ведь мама говорила не лезть в мир до последнего и вот, до чего дошёл айшра. Она впервые видела такого сломленного и разбитого Аллена, не веря, что это тот самый молодой, нахальный парень. Она взяла его руку и руку Азалия, он будто находился во сне, молчаливый с прострелянной грудью и бледной кожей.

— Осталась еще одна деталь, не менее важная для тебя. Это Искра, что рождает свет. Она тоже твой осколок идеи. Сора взмахнула руками совершая три круга вокруг себя, бормоча под нос странные звуки. И рядом с ней появилась из неоткуда старуха с горшком из нашего дома. Она огляделась, и ее взгляд устремился на меня.

— Ох, вот и я тоже здесь. — Она выставила вперед горшок. — Смотри... вон пробились все таки ваши абрикосы. И я увидел, как маленькие зелёные крошечные ростки вышли на поверхность земли, едва различимые, но живые. Только вот ни радости, ни облегчения я не почувствовал. Мастер снова соединила наши ладони вместе. Вокруг нас возникла завеса яркого света, как только она спала, Азалий и старуха исчезли. Сора заглянула в мои глаза:

— Мы повторим, как в первый раз. Ты сможешь все исправить. Это будет другой мир, не похожий на старый.

Сора достала из обтянутого коричневой кожей портфеля миростетоскоп, немного большего размера, чем тот, который был в первую встречу.

Она произнесла заклинание. В пространстве засияли непонятные символы и механизм запустился. Я посмотрел на Мастера и положил руку в тот самый квадрат. Дуги миростетоскопа пришли в движение, поднялся сильный вихрь, образуя воронку. Силы поднимали меня все выше и выше в самый центр новых событий. Я закрыл глаза и погрузился в тёплую темноту.

Сора дала волю слезам. Для неё эта история вымощена страданиями и радостью. Она не была в истории, но прожила её вместе с ним. Она десятки раз хотела попасть внутрь и помочь им, но сдерживала себя ради приказа матери. И только увидев, как книга начинает загораться огнём, услышав крики айшры, она поняла, что больше не может отворачиваться. Увидев ту сцену, сердце сжалось от боли. Она не предполагала, что небольшая ошибка может сыграть злую шутку. Теперь Сора по-настоящему почувствовала, что каждый мир, каждая идея айшры соткана из крови и плоти, как она сама. Этот мир, такой же настоящий, как и её собственный.

— Что ж, пора уходить. Я буду всегда помнить тебя... Аллен.

Послесловие - Новый мир

После заключения нового контракта, Сора многое переосмыслела. Все неудавшиеся миры до этого, были своего рода игрушкой — сценой. Как можно оценить то, о ценности чего не имеешь представление? Ошибка при заключении договора с айшра, как бы иронично это не звучало, была тяжёлым уроком для нее. Ей было больно проживать идею Аллена. Она чувствовала болезненную связь с ним. Книга часто меняла свечение, но когда стала и вовсе ярко алой, то всерьёз напугала девушку. Она не могла позволить ему погибнуть и всему остальному миру.

Мама приказала не притрагиваться к миру, но она не знала про их тайную связь, иначе, остановила бы всё и уничтожила на корню. Соре было страшно признаться, поэтому соврала матери. Сказала, что на этот раз всё получилось, как надо.

Она хотела встретится с подругой после обеда чтобы обменяться новыми заклинаниями, которыми они обучились за неделю. Сора поставила тяжёлый саквояж, сняла форму академии и облачилась в лёгкое платье, надев поверх него, ярко-жёлтый сарафан.

Она уже стояла на пороге, как вдруг комнату озарила яркая вспышка света. Девушка закрыла глаза рукой, боясь ослепнуть. Затем всё стало, как прежде. Тогда Сора и увидела, что вызвало эту вспышку. Книга. Она стала другой: цвет как синева океана, по центру расположились серебряные буквы, на обложке был он и дурацкие абрикосины. Девушка впервые узрела преобразование мира. Успешное преобразование. Это означало одно — айшра смог выстоять и сохранить идею. Сердце Соры трепетало, билось как заведённое. Радость переполняла её, она вдруг подскочила и бережно схватила книгу. Кружась и танцуя, точно с партнёром, Сора пела и хвалила айшра. Вскоре смех сменился плачем. Она упала на колени, и обнимая целый мир, рыдала.

В тот же день она привела маму в комнату и указала на спектрум — место, в котором хранятся и поддерживаются силой Мастера книжные миры.

— Мама, посмотри. Она преобразовалась! У меня получилось... я смогла. Ты не представляешь, через что я прошла. Мам.

Женщина обняла Сору, затем вытерла с её лица слёзы и произнесла.

— Милая, я тебя понимаю. Знаешь сколько раз я также ревела? Думаешь, что я сразу все могла? Конечно же нет. Это тяжёлая ноша. Одна из сложных способностей нашего мира. Благодаря нам он имеет возможность сохраняться во времени и не разрушаться до последней ступени. В будущем ты станешь сильнее меня.

— Нет, мам... ты самая сильная. Не говори так.

— Хочешь навестить его? — Вдруг спросила мама и посмотрела на книгу. — Мне стало любопытно увидеть твоего первого айшра.

— Да, но я немного боюсь. — Тихо прошептала Сора. Ей не хотелось вспоминать о том дне, когда мир распался. Да и как она посмотрит в глаза Аллену? Узнает ли он её, вспомнит ли? Соре не хотелось, чтобы он хоть что-то помнил о ней. Ведь она виновата в том, что пошла на поводу у собственного эогоизма. Нужно было отпустить его, не мучить и без того потерявшегося айшра. Всё же Сора была счастлива от того, что он справился и так ярко сиял. Самая яркая звезда.

В городе Сансиа, расположившегося на маленьком клочке земли, окруженного со всех сторон бескрайнем океаном, появились гости. Яркая дама с собачкой. Она сильно выделялась на фоне городского пейзажа. В руках она бережно держала белоснежную собачку. Женщина посмотрела на неё и произнесла:

— Ах, не хватает зонта, дорогая. Не представляла, что здесь будет так ярко и тепло.

В мгновенье в руке дамы возник нежный, как пион зонт и она продолжила путь.

Сора с мамой остановились у красивого кондитерского магазинчика. Блестящие витрины притягивали взор прохожих своими аппетитными пирожными. Вывеска заманивала пройти внутрь. Кто придумал так назвать магазин? «Сладкий Мастер». Глаза у собачонки стали почти огромными. Сора не верила тому, что было на вывеске. Он же не мог что-то вспомнить.

Вдруг дверь магазина приоткрылась и оттуда выбежал мальчик. Увидев их, он резко остановился и начал разглядывать гостью. Его большие синие глаза не отрывались от собачки на руках у дамы. Он робко произнёс:

— А... можно, пожалуйста, погладить собачку? — Мальчик говорил чисто и без единой запинки. Его белокурые волосы трепал тёплый морской ветер. Дама кивнула и поднесла поближе Сору к мальчику.

— Вот, не бойся. Можешь гладить сколько захочешь. Он осторожно прикоснулся к макушке и ушам, затем уже уверенно прошелся ладонью по мягкой шерсти. Собачка растеклась пушистым облачком в руках хозяйки. Такое блаженство ей приходилось ощущать впервые. Мальчик убрал руку и выпрямился:

— Меня Томи зовут. Я маме помогаю с десертами и пирожными. А как вас зовут? — Заинтересовался он.

Женщина улыбнулась и представилась как некая Мадам Розалин, которая путешествует по миру с собачкой. Вслед на Томи из магазина вышел Аллен. Сора сразу узнала его и сердце забилось в два раза быстрей. От прошлого Аллена не было и следа. Он искал Томи и наткнулся на них, недалеко от кондитерской.

— Томи? Почему ты убежал и ничего не сказал? Кто это с тобой? — Он подошёл к ним и взял Томи за руку.

— Простите... магазин ждет. Вы впервые в нашем городе?. — Аллен с интересом осматривал гостью. Мама Соры немного поправила платье и зонт.

— Да, простите, впервые здесь и немного заблудилась. Я путешествую по миру со своей малюткой и вашему сыну она очень понравилась. Мы немного поболтали и я узнала, что вы делаете восхитительные пирожные. — улыбаясь проговорила дама.

— Ваша собачка и вправду милая. Вы наверное устали? Зайдете к нам? В магазине есть кондиционер.

— У нас днём всегда светит солнце, а вечером лучшее время для прогулок.

Даму усадили в уютный уголок на диванчик. Томи попросил взять собачку на руки и ещё немного погладить. Аллен принёс стакан холодной воды.

— Вот выпейте, вам сразу станет лучше.

— Благодарю вас, Аллен. Вы мне очень помогли.

— Что вы, это бы сделал каждый на моём месте. Тем более вы порадовали Томи. Это я вам благодарен. Мы пообещали ему на день рождения подарить такого щенка. Вот он и обрадовался.

Из подсобки вышла миниатюрная женщина с длинными каштановыми волосами и курносым носиом. Она несла небольшую коробку. Увидев гостей, она поставила её на стол и подошла к ним.

— О, я не знала, что вы кого-то привели. Я почти всё закончила.

— Добрый день.

Это была Роуз. Она поздоровалась с незнакомкой и новым другом Томи.

— Большое спасибо вам. Как вам жизнь в таком солнечном городе? — Спросила Розалин.

— Ох, это длинная история! Аллен мечтал о море, а я о доме на побережье, где будет много солнца и тепла. У нас такой большой и красивый сад! Загляденье.

В городе, где мы выросли, было слишком трудно находиться. Нас будто что-то преследовало, словно невидимые тени, поэтому мы решили забыть всё, что связывало нас с тем местом...

— О, простите... что-то я слишком разговорилась, не хотела вас обременять. — Остановилась Роуз.

Сора с замиранием сердца слушала. Она вдруг заскулила и поползла к матери.

— Что вы, ни в коем случае. Мне было очень интересно послушать. Я рада, что вы счастливы здесь, значит сделали правильный выбор.

— Мам, я хочу себе точно такую же собачку! А, как её зовут?

— Мою собачку? Мм... её имя Соринка. Она такая же маленькая и озорная.

Томи подбежал к Роуз и дёрнул её за фартук.

— Мам, купите мне такую же! Я хочу её тоже назвать, как и у мадам Розалин. Дама засмеялась, а вслед за ней и Роуз.

В солнечном городе Сансиа, в магазинчике на краю света под названием «Мастер сладостей» наступила новая жизнь, окружённая бескрайним океаном, смехом и мечтами.