Где-то там

I Любишь созерцать звезды?

— Тут творится полный хаос, ребята. Могу сказать одно, — продолжайте выполнять задачу, чтобы не произошло.

— Я вас понял, товарищ полковник. Задачу принял, выполняю.

— Эй, Борька! У меня опять визор барахлит, сделай что-нибудь!

— Опять коннекторы отошли, наверное. Сейчас разберусь.

Борис захватил свой ремкомплект и отправился в зал управления. Недалеко стоял, прислонившись к мобильной стойке для инструментов, Верман Арлей, охранник.

— Все смотришь на звезды? — спросил Борис.

— Во всей нынешней суматохе это единственное, что меня успокаивает. Смотреть туда, — в бесконечность. Наблюдать, как невидимые законы управляют жизнями миллиардов.

— Ну, понятно. — сказал, похлопав глазами, Боря.

— Не буду тебя задерживать. Идешь в зал?

Борис кивнул.

— Опять визор барахлит. Неустойчивая выдача информации. Вот по любому коннекторы, блин. Говорил же перед взлетом, что нужны новые.

— Ну, ты занимайся, я пока еще постою, подумаю…

— Сука, я нихера не вижу, Дагман! Как работать без визора? Как всегда все, на фиг, через жопу!

— Давят талант плохим оборудованием, ха! — подмигнул Дагман.

— Вот теперь лучше! — Уор включил нагрудный микрофон и добавил, — так держать, Борька! У меня все опять заработало!

— Но я еще ничего не сделал…

Уор выключил микрофон и обратился к Дагману:

— Как всегда скромничает, Борька наш.

Боря, — двухметровый гигант с развитыми мышцами и золотыми руками, — сидел на корточках и неторопливо собирал разобранный ремкомплект.

— Боря, иди сюда! — послышался встревоженный голос Вермана из коридора.

***

— Что вы сказали, товарищ полковник?! Разрешите уточнить? — сердце Томаса выпрыгивало из груди.

— Началась ядерная война. Постановление номер восемьсот сорок два, утвержденного самим верховным главнокомандующим.

— Вы что, шутите?! — Томас подскочил с места и толкнул стул на колесиках.

— Со стороны восточной федерации уже запускают новейшую ракету. По нашим вычислениям, даже если мы собьем ее в воздухе — пострадают все. Весь мир.

— И что же делать?

— Мы все равно попытаемся ее остановить, но, скорее всего, это конец, товарищ. Вы останетесь одни. Не забывайте нас. Продержитесь сколько сможете, не сдавайтесь. До встречи в лучшем мире.

— Стойте! Да как это?!

— Конец связи. Полковник Клим. И да поможет нам всем б… — связь оборвалась.

Томас раскрыл панели на носу корабля и смотрел на зависшую перед ним планету Земля.

***

Борис подбежал к взволнованному Верману Арлею.

— Что это за чертовщина там происходит? — Верман тыкал пальцем в огромное по своим масштабам разноцветное пятно, похожее на взрыв сверхновой.

Боря ничего не мог сказать, — волнения давили все возникающие в голове вопросы. Они стояли и смотрели на взрыв на своей родной планете, и думали о том, что все их друзья, родные и просто знакомые сейчас умрут, и останутся они одни в этом пустом и холодном космосе. Томас Холлиган, Борис Белейкин, Верман Арлей, Бил Соррс, Уор Филэй, Дагман Харт и больше никого в целом мире.

— Ты смотри! — вскрикнул Борис.

Они четко видели, как от взрыва расходится некая волна. Ударная, что ли. Но выглядела она как-то странно, как-то не так. Пространство еле заметно переливалось и с большой скоростью расходилось по всей планете сверкающей пеленой.

— Держитесь, вашу мать! — крикнул в общий канал Уор.

Разноцветная, еле видимая волна надвигалась еще и на их корабль. Томас смотрел на сверхновую волну почти в упор и думал о последних минутах. Всю жизнь его преследовала удача и вот, похоже, лимит исчерпан.

Волна стремительно приближалась, и Холлиган распрямил руки, закрыл глаза. Он готов умереть.

Уор и Дагман забились под панель навигации и держались друг за друга руками.

Борис и Верман все так и смотрели, ничего не предпринимая. К смерти они были не готовы, но даже это их не особо заботило.

Только лишь один Бил Соррс, тридцатипятилетний ученый с уже поседевшими волосами и зрением минус шесть на оба глаза, забурился в свой биологический исследовательский отсек и делал личные профессиональные записи, в ус не дуя и ничего не подозревая о случившемся. Нагрудный динамик во время своей работы он отключал, чтобы ему ничто не мешало.

Перед самим столкновением к Верману и Борису вернулось чувство самосохранения и они попытались укрыться в зале управления, — быстро туда рванули, — но уже было слишком поздно. Волна, будто не замечая лобовой брони и электрощитов, прошла через корабль, как через дуршлаг вода. Все члены экипажа почувствовали легкий толчок. Все оборудование погасло, затем вновь заработало, потом опять погасло. Теперь функционировала лишь часть корабля, и питалась она от резервной трансформаторной группы. Борис медленно поднялся на ноги. На нем было ни царапины, а Верман отделался легким ушибом локтя и колена, споткнувшись об маленький порожек.

— И… это все? — удивленно спросил Боря у Арлея, лежащего рядом.

— Похоже на то… — тихо ответил Верман.

Томас волну даже не почувствовал. Он так и стоял некоторое время, закрыв глаза и раскинув руки. Когда ожидание смерти превратилось в недоумение, он раскрыл глаза. Перед ним все так же была Земля, — ничуть не изменившись, — она все так и висела в пространстве. Ничего не изменилось. Все было, как прежде, словно ничего и не произошло.

— У всех все в норме? — раздался голос Дагмана из нагрудного динамика.

Ответили все, кроме Томаса и Била Соррса.

— Нужно проверить, чё там с Холлиганом и ботаником. — приказывал Уор.

— Борька! Тебе тут, походу, опять работы с гору! Давай делай, чтоб работало все, а то тут темно, как в моей жопе!

— Уже занимаюсь! — послышался ответ. Хоть динамик и начинал барахлить, — разобрать слова еще было можно.

— Дагман, что там, говоришь, у нас по запасам еды?

— Очень много синтезированных бульонов, салатов и мяса. Хватит, если что, месяца на три. Это еще если не экономить и наедаться в волю.

— Сука, уже есть хочу.

— У нас только что чуть не произошел апокалипсис, а ты думаешь о еде?

— Ну и чё такого? Я вот ваще нихера не знаю, что там происходит! И с чего ты взял, сука, что апокалипсис не случился? Может быть, там уже все мертвые, а?

— Повернись. — Дагман кивнул в сторону автоматизированного обработчика сигналов.

Уор сконцентрировал свое внимание на экране. Обработчик ловил земные сигналы со всего мира и присваивал им типы принадлежности. Это сообщало о том, что там, далеко, кто-то сидит и работает. Нажимает на клавиши.

— Ну, значит, я без угрызений совести могу думать о еде! — Уор возрадовался, достал свой игровой планшет и с сожалением заметил, что он больше не включается.

***

— Как оно, Боря? — спросил Верман тихо, возвратившись в зал.

— Странно. Все оборудование в норме, просто нужно его, так сказать, "растормошить". Сразу начинает работать.

***

Холлиган медленно опустил руки и, с неким, что ли, разочарованием, подошел к стулу на колесиках и плюхнулся на него. Нажал кнопку на микрофоне, хотел что-то сказать, но резко передумал. Отжал кнопку и вернулся к переговорному монитору. Набрал номер. Ввел.

— Полковник Клим. Вы обращаетесь ко мне по зашифрованному каналу связи. Перед обращением, пожалуйста, представьтесь согласно установленной форме.

— Томас Холлиган, дежурный руководитель космической экспедиции номер сорок дробь тридцать шесть. Товарищ полковник, как обстановка, что произошло?

— Секунду, пожалуйста. Настраиваемся на канал.

— Товарищ полковник…

— Сорок дробь тридцать шесть, да? Нет такого номера, товарищ Холлиган.

— Как это нет? Товарищ полковник, вы же меня знаете. Я не мог забыть номер.

— Я знаю вас? Я не знаю кто вы, товарищ Холлиган.

— Товарищ полковник, я вас не понимаю. Что случилось? Что с ядерной войной? Мы видели этот невероятный взрыв отсюда. Мы видели волну… Она задела нас, но очень слабо, видимо, электронные щиты сработали, — приняли удар на себя, — потому вся электроника и бесится.

— Какая война, что вы несете?! — разгневанно отозвался Клим.

— Товарищ полковник…

— Вы, товарищ, видимо не понимаете, куда попали. Я вам поясняю. Вы обращаетесь ко мне по засекреченному номер-коду через зашифрованный канал связи. Называете мне несуществующую должность и номер задачи. Теперь говорите мне о какой-то войне! Это что, угроза? Или шутка какая-то?

— Никак нет, товарищ… — Клим перебил Томаса и продолжил, — Мы не посылали никакие единицы в космос уже более десяти лет. Интерес в этом направлении у командования давно пропал, сейчас другие задачи в приоритете. Сейчас мы занимаемся проблемами насущными. Представьтесь мне, используя действенный номер задачи и по открытому каналу связи, после чего мы сможем начать разговор.

Томас был в полном… изумлении. Его охватывало любопытство и страх одновременно. Они не смогут вернуться без одобрительного сигнала. Никто о них не знает? Чушь какая-то. Как такое возможно? Не было войны? Они держат его за дурака? Уже целый год по всему миру ходят разговоры о напряженной политической обстановке между западной и восточной федерацией и вот происходит то, что так давно предсказывали. А теперь что, все? Не может быть такого. Они что-то скрывают.

В командный зал вбежал связист.

— Товарищ полковник, разрешите доложить?

Клим отвернулся от монитора.

— Разрешаю.

— Зашифрованный канал определен. Местоположение найдено. Приступить к уничтожению?

— Сигнал действительно из космоса?

— Так точно.

— Поразительно. Отвечайте, откуда вы взялись, или мы вас уничтожим. — сказал полковник Клим, поворачиваясь обратно к монитору.

Послышался сильно искаженный звук, будто очень быстро прокручивается кассетная пленка, картинку размыло чем-то неясно-черным, а затем видеосигнал прервался из-за повреждения его источника.

***

Кровь. Не спеша по его лицу бежала кровь. Прикасаясь к стальным половицам, она так же не спеша растекалась, образуя маленькую лужицу. Лабораторный компьютер с тактом издавал короткие, высокой тональности, звуки. На столе, перед которым лежал ученый, стоял подготовленный к работе микроскоп, настроенный на просмотр структуры какого-то предмета, которого там уже не было. Несколько секунд назад там лежал маленький черный камушек.

— Бил! Ты здесь? Ты в порядке? — ученый услышал, как его зовут. По голосу было похоже на Дагмана или, может, на Вермана. У них обоих он такой брутальный-ковбойский, как в старых фильмах.

— Я здесь… — простонал ученый и попытался подняться.

— У тебя кровь, черт! Открывай гермодвери!

— Да… — Бил опустил палец на зеленую кнопку на электропанели с неоновой подсветкой. Ничего не произошло, но ученый не поддавался панике. Он достал свою ключ-карту и медленно, шатаясь, подошел к двери. Провел перед сенсорным датчиком. Ничего. Сигнал не поступал, и двери не открывались.

— Похоже, я тут застрял. — грустно, безнадежно, но спокойно сказал Соррс.

— Не боись! Сейчас Бориса позову, — в один миг все починит.

Дагман побежал прочь, оставив Била в одиночестве. Соррс посмотрел на свою правую ладонь. Она вся была в его крови. Когда волна дошла до него, он упал со стула и ударился головой об пол. Похоже, Билу пришлось труднее всех. Скорее всего, из-за его худощавого телосложения. Если посмотреть на него в темноте, то можно подумать, что смотришь на седой скелет, который натянул на себя бледную кожу. Бледную и гладкую. Хотя, казалось бы, Соррсу всего тридцать пять.

— Даже не больно… — пробормотал ученый и, положив руку на голову, сел за свое рабочее место.

— Бил! Ответь! — донесся звук из динамика.

— Бил отвечает.

— Жди! Скоро Боря придет, и мы о тебе позаботимся. Только не засыпай там!

— Да не собираюсь я умирать…

— А хер тебя знает! — послышался еще один голос, — на тебя глянь, подумаешь — смерть пришла! Ха-ха!

— Очень смешно, Уор… — пробормотал Соррс.

— Ладно, не парься! Жди Борьку, он поможет. — связь прервалась.

Бил немного осмотрелся и, в замешательстве, заметил пропажу.

— Куда же ты… — поправляя очки с треснувшей оправой, сказал он и полез под стол.

Камушка, который тот до этого детально рассматривал, нигде не было. Бил начал чувствовать, как раскалывалась его голова. Он выпрямился, прикрыл глаза и положил руку на лоб. Соррс начал понимать последствия своего неудачного приземления только сейчас.

— Все-таки засыпаю…

***

— Любишь созерцать звезды? — странный голос прилетал из темноты, будто имел форму.

— Это наша стихия, наша страсть, понимаешь?

Верман приближался к источнику звука тихо, не выдавая себя, и держа свой высокоточный лазерный пистолет наготове. Голос этот не вызывал у него ни одной приятной эмоции.

— Ты думаешь, это не так. Думаешь, так не должно быть. Не-ет, именно так все и будет. Так оно и… — голос резко оборвался.

Верман услышал один короткий шаг за углом. Приготовившись, выпрыгнул и разрядил в пустоту один заряд батареи. Луч не нашел цели и рассыпался, встретившись с корабельной обшивкой.

— Выходи, что бы ты ни было! — крикнул Арлей, но вокруг была лишь тишина и мерное гудение корабельных двигателей и перезапускающихся компьютерных систем.

Оглядевшись, Арлею не оставалось ничего, кроме как вернуться назад к каюте главного дежурного космической экспедиции.

— Томас, ты тут? — постучав в дверь, спросил Верман.

Ответа не последовало.

— Томас, я вхожу. — Арлей не спеша открыл дверцу и вошел внутрь, все еще держа пистолет за спиной, готовый к действию.

Сделав пару шагов, он успокоился.

— Томас! Чего не отвечаешь? — Верман убрал пистолет в кобуру.

— Я тебя не слышал. Чего такой взволнованный? — сидя в полоборота, говорил Холлиган.

— Да так, ерунда. Чудится всякое.

— Чудится?

— Ага. У тебя голова не болит?

— Нет.

— Нужно сказать Билу, может даст какую усладу.

— Попробуй.

— С тобой все хорошо?

— Да.

— Да?

— Да. Все хорошо.

— Ты какой-то не такой, как обычно, Томас…

— С чего бы…

— Ты не связывался с руководством?

— Связывался.

— И что?

— Мы одни.

— В смысле? — напрягся Верман.

— Мы сами по себе.

— Да, скажи ты, черт тебя дери, что случилось там?! — вскипел Арлей и громко топнул ногой.

— Нас забыли.

— Что значит забыли? Что за бред?

Томас ничего не говорил и продолжал стоять спиной к Верману, смотря на экран. Он вытянул руку и указал пальцем на пульт.

— Набирай. — сообщив ему номер, сказал Холлиган.

Тот так и сделал. Прошло несколько гудков, затем звонок оборвался, и на экране высветилось табло с надписью: — «Канал связи вне зоны действия сети или удален. Пожалуйста, попробуйте позже снова».

— Что это значит? — спросил Арлей.

— Я лично говорил с полковником Клим. Он меня забыл. Он не знает ничего о нашей экспедиции, а номер нашего вылета стерт из базы данных. Он сказал, что они уже несколько лет не посылали в космос ни одного корабля. Главнокомандующий запретил. Все космические цели подлежат уничтожению. Так он сказал.

Верман верил Томасу и не сомневался в его словах, хоть он и вел себя немного странно. Он списывал его состояние на полученную от него же информацию. Верман впал в ступор и смятение.

— Теперь ты понимаешь, что со мной?

— Понимаю, Томас, понимаю. Ты не сердись на меня. Давай лучше все вместе соберемся и подумаем, как нам быть. Сейчас Боря вызволит нашего зубрилу из его пещеры и собираемся в навигационной. Идешь?

— Я подойду позже.

— Почему же?

— Хочу немного побыть один. — все так же, не поворачиваясь, продолжал Холлиган.

Арлей немного подумал, затем сказал:

— Ладно, будем ждать. У тебя микрофон работает? Динамик?

Томас кивнул медленно, словно разминал шею.

— Хорошо, тогда я пойду.

Верман покинул старшего, а рука все невольно продолжала тянуться к пистолету. Чутье играло с ним злую шутку и подсказывало действовать радикально и даже маниакально, в каком-то смысле. Он отгонял все это прочь и старался позабыть дурные мысли до того, как встретится с командой.

II Радикальное

— Так наш, сука, Томас, уехал кукухой за пределы корабля?

— Да что за жопа такая? — удивлялся Дагман.

Бил Соррс просто молчал. Одел новые очки. Перебинтовал себе голову. Перекусил порцией синтезированного бульона.

— Я говорю вам, так все и было. Томас сказал, значит, так и есть. У кого-нибудь есть причины ему не верить?

— Не каждый день я слышу, как мне говорят о том, что вся планета сходит с ума, про тебя все забывают, при том, что ты далеко не последнее лицо в федерации, так еще, сука, на полном, сука, серьезе, хотят тебя уничтожить. Сука…

— Предлагаю заходить на посадку с другой стороны. Без предупредительных сигналов. Зайдем за территорией нашего влияния, а потом будь, что будет. — подал голос Бил.

— Веришь, значит?

— Вам нет смысла разыгрывать спектакль. Уор, сколько уйдет времени на облет планеты?

— Учитывая, что Борька не починил автоматическую систему запуска форсажа, а в этом типе системы его по другому, кроме как через компьютер, не запустить, то я ставлю на месяц.

— Месяц? — переспросил Борис.

— Да, умник. Иди давай чини и тогда доберемся за день!

— Хорошо, попробую что-нибудь придумать. — опустив голову, Белейкин собирался уйти, но Верман его остановил.

— Пока не уходи. Хочу еще кое-чем поделиться.

— Чем? — обратил особое внимание Соррс.

— В общем… — двери раздвинулись, и в навигационную вошел Томас Холлиган.

— О, явился — не запылился! — продолжал искрить Уор Филэй.

Томас не удостоил его внимания и сказал:

— В экстренной ситуации корабль может развалиться на отдельные части. Оставить только функционирующий десантный модуль, в котором мы и совершим посадку. Действовать нужно быстро, решительно. Нас хотят уничтожить, так как мы являемся незарегистрированным космическим объектом. По нашему возвращению нас объявят преступниками, скорее всего. Будем действовать по обстоятельствам, другого выбора нет.

— У меня есть знакомый адвокат, он нам поможет. — добавил Борис.

— Если есть вопросы-предложения, то обращайтесь сегодня. Потом не нужно мне ничего говорить.

Старший развернулся и побрел к выходу, — в темные полумертвые коридоры космического корабля, дышащего на ладан.

— Томас! — крикнул Бил ему в след, но тот не отреагировал, — Все, кхм, кому нужен медицинский осмотр, — таблетки от головной боли, — прошу пройти в мою лабораторию. Боря, Дагман, Верман. Вам нужны лекарства?

— Да-да, займемся этим вопросом. — согласился Дагман.

Соррс принимал своего первого пациента, а Верман стоял у иллюминационного окна и все глядел на землю на фоне звездной бесконечности. Планета продолжала жить своей жизнью, а войны, похоже, действительно не случилось. Но ему не хотелось думать о родном доме. Ему хотелось думать о звездах, смотреть на небо. Это его успокаивало, отстраняло гнетущие мысли и тревоги. Успокаивало ровно до того момента, пока он не вспомнил голос во мраке:

— Любишь созерцать звезды?! — ужасный, нечеловеческий голос. Такое не может просто послышаться. А коли так, то по их кораблю незаметно для всех перемещается нечто страшное. Звезды более не помогали и тревога вновь захватывала его голову.

— У тебя повышенное давление, Белейкин. — говорил Бил.

— У меня так с детства. Моя норма сто сорок на сто, не меньше.

— Сейчас у тебя сто восемьдесят на сто сорок. Это абсолютно ненормально. Я дам тебе двойную дозу успокоительного.

— Как скажешь, док. Но я хорошо себя чувствую, правда.

— Позови следующего и не напрягайся пока.

— Арлей! Давай, заходи. — крикнул Боря на выходе из лаборатории.

***

Уор все сидел в навигационной и особо ни о чем не парился, пока все суетились, пытались чем-нибудь помочь бортмеханику Борису. Он ждал, пока ему вернут его управление, и он сможет приступить к любимому делу.

— Да какого хрена ты не работаешь! — вскинув руки, выкрикнул Уор и отбросил свой игровой планшет.

Сидел он в центре зала на освещенном резервными источниками месте, а вокруг него была тьма. Конечно, если напрячь глаза, то что-то можно было разглядеть, но его это не интересовало. Однако, что-то интересовалось им самим. Нечто черное, почти полностью сливающееся с темнотой, наблюдало за ним. Оно не двигалось, лишь слегка переливалось оттенками черного.

Уор услышал легкое шипение в темном углу зала и оторвался от стула.

— Кто это тут? — кинул он слова в пустоту.

Ответа не было, а шипение прекратилось. Он был абсолютно один.

***

— Верман! Что за дела?

— Что ты творишь, Верман?

Арлей стоял на месте, тяжело дышал, смотрел на что-то невидимое для остальных. В его руке был хирургический нож. С него капала кровь. Перед ним сидел с выпученными глазами Бил Соррс. Белейкин и Дагман Харт стояли позади и не понимали, что происходит.

— Этот… он… — лепетал Арлей.

— У него пониженное артериальное давление. Не пойму, как он стоит на ногах. Он бредит, друзья. У него могут быть зрительные галлюцинации. — спокойным тоном рассуждал Бил, — Для его же безопасности его нужно изолировать.

— Изолировать? Изолировать?! Я тебя сейчас так изолирую!

Бил держался за порезанную руку и щурил глаза, пока Верман кричал на него, замахиваясь ножом. Борис медленно подкрадывался к ним. Дагман решил не двигаться, дабы не наделать лишнего. Верман уже был готов нанести еще один удар, но тут его схватили за руку. Огромная пятерня Бориса обхватывала его руку с запасом. Арлей пытался вывернуться, но тщетны были все старания. Он захотел ткнуть и его, но другой рукой Белейкин схватил его за вторую руку и, слегка потянув его в разные стороны, приподнял над полом сантиметров на пять.

— Томас, у нас тут кое-что случилось, прием. — сказал Харт, включив нагрудный микрофон, но тот как всегда не отвечал.

— Посажу тебя в трансформаторной и привяжу к поршневой. Посидишь там, пока не объяснишься, понял? — ставил того Борис перед фактом.

Верман лишь молчал в ответ и, с безнадежным видом, перестал брыкаться, отдав свое тело в руки здоровяка.

— Позже я принесу ему что-нибудь. Где-то был легкий ликсицин. Поищу сейчас. — бормотал Соррс.

— Дагман! Не стой там, не бойся! Иди помоги Билу, обработай рану, поменяй повязку на голове, ну!

— Д-да! — очнулся Харт и начал действовать согласно указаниям Бориса.

Спустя несколько часов

— Не знаю, что на меня нашло… — перед прикованным Арлеем стоял Томас и Уор. Дагман с Борисом занимались электроникой, а Соррс сидел в своей пещере.

— Тебе есть, что нам рассказать? Что у тебя на уме? Мне нужно это знать, прежде чем я решу тебя освободить.

— Томас, я…

— Не нужно переживать. Просто скажи, как оно есть, и я попытаюсь тебе помочь. Мы все попытаемся. Да, Уор?

— Конечно, да. — кивнул тот.

— Я… ладно. — Верман промолчал несколько секунд, затем продолжил, — я думаю, что мы в опасности. Все мы, Томас.

— Естественно, мы в опасности. Мы зависли в неработающем корабле в открытом космосе, а весь мир нас вмиг забыл и считает, более того, своим непосредственным противником.

— Да-да, Томас, но я не о том.

— О чем же ты?

Уор сложил руки на груди и состроил задумчивое лицо.

— Что-то на этом корабле не так… Что-то здесь происходит, понимаешь? С нами тоже что-то происходит. Ты ничего не замечаешь? Я чувствую это с момента той невероятной вспышки. Все не так просто! Я пытаюсь объяснить, но сука такая, слова в голову не лезут! Я чувствую опасность и не могу ничего с этим поделать. Как мне сделать все правильно, скажи?

Томас и Уор продолжали молча смотреть на него, не зная, что тут, собственно, сказать. Затем слова пришли к Холлигану:

— Я тебя понимаю, Верман. Мне тоже сейчас тяжело, поверь. — он наклонился к нему и снял наручники, отворив их ключом. — Ты не пленник и не сумасшедший, тебе просто сложно… адаптироваться. Столько всего скопилось. Это начинает тебя ломать. Не бойся, я помогу.

— Томас, я слышал странный голос, когда пошел к тебе, в командирскую. Я отчетливо его слышал, он был не в моей голове, это было что-то живое, настоящее. Живое, понимаешь? И я думаю, что…

— Что ты думаешь еще там? — встрял Уор, но Томас жестом закрыл ему рот.

— Думаю, что тот голос принадлежал Билу. Я считаю, что это был он.

— Бил — чудовище? Да он таракана не задавит, скорее сам от страха удавится, сука!

— Нет, ты не понял. Взрыв изменил его. Послушай меня, я не шучу.

— Да я вижу, что не шутишь, от того и стрёмно мне. Ты уверен, что стоило его освобождать, Томас?

— Он нам не враг, Уор. Верман, пойдем к Билу вместе и просто поговорим. Разложим все по полочкам. Хорошо? — сделав осторожный шаг назад, от Арлея, сказал он.

— Да, давай вместе. Идем.

***

Взгляд застыл на центрифуге. Смесь вертелась и становилась одним целым. Вода проходила через очиститель и после нескольких циклов обработки скапливалась в стеклянной колбе. Соррс, поправляя очки, записывал в свою книжку ряд формул и сводил их к одному единому ответу. Он искал выход из запутанной цепи и не слышал ничего вокруг себя. Его супер способности многие могли позавидовать, но у него самого часто возникали из-за этого проблемы. Иногда в кругу его знакомых шутили, будто проблемы со зрением у него из-за того, что он в детстве слишком долго, не отворачиваясь, смотрел на солнце. Это все, конечно же, просто глупые шутки, но, все же они обоснованы. Возможно, именно по этой причине, он и не слышал, как в его заблокированные гермодвери стучался Томас и Верман.

— Бил, ну-ка открывай! — крикнул Арлей.

— Подожди, видишь, он занят.

— Подожди? Он не открывает, потому как знает, что Мы знаем, кто Он! Тварь в чужой шкуре. Била нет! Он мертв, а эта тварь — что-то другое! Она — не он! — вскипел Верман.

— Будь спокойнее. — отвечал Холлиган.

Бил, наконец, услышал крик Арлея и подскочил, дернувшись со своего насиженного места. В ускоренном темпе, с дрожащими руками, подошел к гермодверям.

— Вы теперь меня вдвоем убивать пришли? — презрительным взглядом, выглядывающим из-за оправы, одарил их Бил.

— Нет, просто поговорить. Вышло недоразумение и я хочу все уладить. — отвечал Томас.

— Недоразумение? Он, в помутнении, ткнул меня хирургическим инструментом, а ты сейчас приводишь его ко мне, очевидно, все еще в невменяемом состоянии. Что мне делать? Храбро стоять и ждать, пока меня прирежут? Зачем все эти игры?

— Я хочу знать от начала и до конца, как вы к этому пришли. Еще вчера мы были дружной командой, мы уже очень давно вместе. Верман, почему ты решил, что Бил — монстр?

Соррс перевел взгляд на Арлея.

— В один момент, я… Я просто…

— Что? — переспросил Томас нетерпеливо.

— Я ощутил его взгляд… Понимаешь? Этот взгляд… Он хотел что-то сделать со мной. Поменять меня… Исказить…

— Что он несет, ты слышишь вообще? — возмутился Бил и добавил — Его послушать, так и ты на него не так посмотришь, и он тебя тоже прирезать захочет.

— Спокойно-спокойно, не надо злиться.

— Я не злюсь. — отвернулся Бил.

— Хорошо. У тебя есть еще что-нибудь, чем ты хотел бы с нами поделиться? — повернулся он к Арлею.

И тут вдруг Верман ушел в себя. Весь замялся, пытался спрятаться от себя же. Потом медленно, с удивленными глазами и расширенными зрачками, сказал:

— Я… чувствую…

— Ты любишь созерцать звезды?! — раздался в его голове ужасающий голос. В тот же момент Верман вытащил из своего кармана складной миниганнер с батареей на двадцать пять зарядов с охлаждением между выстрелами от шести до десяти секунд и нажал на красную кнопку ведения огня. Лазер прошил униформу Томаса и прожег в нем сквозную дыру. Затем нацелил его меж глаз Била, но выстрелить не успел. Томас припал на одно колено и держался за свое левое плечо. Лазер прошел через ключицу. Соррс ударом руки выбил оружие из рук Арлея, а второй нанес ему удар в область груди. Удар оказался на удивление сильным и Верман потерял способность дышать на пару секунд. Ему показалось, что он что-то сломал, может, ребро, но подняться он не мог. Бил взял оружие и уже был в полной готовности прожечь тому голову, но медлил.

— Ты чуть нас не погубил. — сказал Соррс и всмотрелся ему в глаза.

— Теперь я вижу… Эти звезды… Мои…

III Координаты №34.2.200.10

Корабль держал установленный курс. Медленно, но уверенно двигался к цели. Уор лишь периодически поправлял его, настраивая, он двигался на автопилоте.

— Вспоминаю я, как со своей Анной путешествовал по джунглям бывшей Австралии. Солнечный денек. Вроде и жарко, но температура не ощущалась. Нам было так интересно, что и не замечали ничего… Шли не одни, — с группой из двадцати таких же, как мы. Купили билет для влюбленных пар по акции. Недурная скидка вышла. Это была моя последняя свободная неделя перед вылетом. Тогда мы наткнулись на одно место — разрушенный древний город. Небольшой, но все-таки город. Мы ходили по нему и наши вожатые-проводники сами удивлялись находке. Вроде не первый десяток раз тут проходят, а на этот городок не натыкались. Мы заходили в дома, осматривали странные, необычные сувениры и побрякушки. Что интересно, так это то, что в каждом доме лежали свежие фрукты. Прямо у порога. Тогда мы списали это на макак, прыгающих по всему сладкому витаминному раю. Знаешь, что интересно, Уор?

— А? — отвернувшись от панели управления, поднял брови тот.

— После нескольких часов блужданий мы поняли, что разделяли общую иллюзию. Представляешь? Мы ели фрукты, чувствовали их вкус, запах. Насыщение наполняло нас. Мы брали в руки эти странные игрушки, совали некоторые из них в свои походные вещмешки. А потом мы все, — все одновременно, — проснулись. Все мы лежали на земле и помнили все, что видели. Есть хотелось страшно, а вороватые обезьяны растащили наши припасы. Осталась бутылка воды и один паек с сушеными фруктами и кашей с говядиной. Нам пришлось тогда очень тяжко, но мы справились. Да и я не о том хотел рассказать…

— Давай короче, Харт. — Уору было не особо интересно.

— Да-да, кхм… В общем, мне на всю жизнь запомнилось это чудо. Проводники, отмахиваясь, объясняли нам, что все мы нанюхались пыльцы с каких-то там растений и все такое. Я тогда не поверил. Как поверить? Все уснули, но взаимодействовали между собой все вместе, словно и не засыпали. Я первый раз тогда столкнулся с чем-то подобным. Позже я узнал от местных, что нам посчастливилось контактировать с добрым духом джунглей, — покровителем счастья. А с макаками нам просто не повезло. Тогда еще, вроде как, нашлись люди, которые тоже, вроде, там бывали…

— К чему ты мне все это рассказываешь? — недоумевал Уор.

— Подожди ты, не перебивай. Я просто хочу высказать тебе то, во что верю. Даже если то, что мы сейчас видели, как-то мир изменило, то далеко не факт, что все, что нас ждет в итоге, будет только ужас, отчаяние, боль и смерть. Видишь, к чему я? Еще до этого взрыва существовало нечто необъяснимое и доброе. Далеко не факт, что после этого сильнее стало только зло. Я верю, что есть добро, и оно никак своей противоположности не уступает.

— Хрена се тебя потянуло на философию, Харт! Удивляешь ты меня. Я, правда, половину не понял, ну да ладно.

Дагман ничего не отвечал и продолжал дальше излагать свои мысли, но уже в своей голове, не выпуская слов на волю. Белейкин все трудился над починкой системы форсажа и проверял функционирование десантного модуля.

Образовавшееся затишье между Уором и Дагманом прервал Бил:

— Как ваше здоровье? — все тот же бледный ученый обращался к ним.

— О, Бил, сука. Я думал ты из своей норы носа до самой посадки не покажешь!

— Не обращай на него внимание, Бил. Спасибо, что спросил. У меня все в норме. Твои таблетки помогают.

— Это хорошо…

— Где Томас? Не видел его?

— Он сейчас беседует с Белейкиным. Верман в оружейной, собирает средства самозащиты. Кто его знает, что сейчас на нашей родной планете происходит.

— О, наконец-то мне дадут пушку, сука! Хорошие новости, док.

Бил немного улыбнулся.

— Я кое-что узнал. — выискивающим тоном произнес Соррс.

— Рассказывай. — выплюнул Уор.

— В нашем с вами организме находится с полсотни тысяч наноботов.

— Чего, нахер, находится?

— Наноботы. Я случайно обнаружил их у себя, когда смотрел на свою кровь через микроскоп.

— Ну нихера себе! Стой, а зачем ты смотрел на свою кровь? — интересовался Уор.

— Обычная мера предосторожности. Не знаю, как они туда попали, но их очень много, и они пытаются уловить сигнал, который прямо сейчас на них кто-то подает. И я не знаю, что произойдет, если они этот сигнал получат. Одно ясно наверняка, — пока мы в космосе, — сигнал не дойдет.

— А с чего ты взял, что они у всех в крови, не только у тебя? — спросил Дагман.

— Я у вас всех брал анализ, забыл?

— Точно… Да…

— И чё, и чё? Это чё, значит, весь мир потерял свою память из-за этих ботов?!

— А ты на удивление догадливый… — поправляя очки, подметил Соррс.

— Чё за нахер? Погоди, значит, если мы вернемся на землю, то потеряем память, как и все остальные? — спросил Дагман.

— Да.

— Так и чё делать? Как они в нас попали? Как от них избавиться? Я не хочу становиться овощем! — буйствовал Филэй.

— Я предполагаю, что через синтезированную еду, — в ней тоже наноботы. В каждом из нас примерно с полсотни тысяч этих железяк. Их количество во всем мире просто поражает… Но не нужно забывать, — это только теория. Подкрепленная безусловными фактами, да, но все же теория.

— Как. От них. Избавиться?! Еще раз, сука, спрашиваю, твою мать!

— Сильный электрический импульс может их отключить. Больше у меня, пока что, вариантов нет.

— Так давай не будем медлить. Как мы это организуем?

— У меня есть идея. — ответил Бил, приглашающим жестом указывая на выход из навигационной.

***

— Как идет работа, Боря? — вежливо спросил Томас.

— Ох-ух ты ж! Напугал меня. И как ты так подкрался?

— Ты, наверное, слишком погрузился в работу.

— Тебе что-то нужно? — распрямляясь, спросил Борис.

— Я кое-что узнал.

Белейкин сделал вопросительное лицо.

— Бил поведал мне, что у каждого из нас в организме несколько десятков тысяч наноботов…

— И что?

— Скорее всего, эти наноботы являются причиной массовой потери памяти на земле. От них надо избавиться перед нашим возвращением.

— Хорошо, я понял. Как это сделать?

— Электрический импульс. Бил уже ведет сюда всех остальных.

— Через кабель нагнетателя?

Томас кивнул.

— Но это же опасно.

— Да, опасно. Поэтому ты нам и поможешь настроить все так, чтобы нас не убило в процессе.

— Ты уверен? Я вот нет.

— Я в тебя верю, Боря. У нас нет другого выхода. На ботов подается сигнал активизации. Сюда он не доходит, но на земле мы все станем рабами. Нас обработают, и мы будем делать то, что скажут.

— Я попытаюсь…

***

— Бил, а где Верман? Что-то его не видно. — спросил Харт.

— Я же говорил, он в оружейной.

— Так давай сначала сходим к нему и уже потом все вместе сразу пойдем в зал управления.

— В этом нет необходимости. Верман сам к нам подойдет, как соберет оружие.

В сердце Дагмана продолжало копошиться странное чувство опасности, недосказанности. Ему казалось, что его водят за нос и ведут специально на убой. Но зачем? Зачем это нужно безобидному Билу Соррсу, ученому, космическому биологу, товарищу, которому Харт доверит свою жизнь. Ведь они работают вместе не первый год и уже успели сдружиться, сплотиться вокруг одной общей идеи. Именно две эти позиции сейчас и устраивали внутри него страшную битву. Какая из них выйдет победителем?

Уже перед последним поворотом к залу управления, Уор, вдруг, остановился.

— Что такое, Уор? — спросил Дагман и тоже остановился. За ним помедлил и Бил.

— Вы это, сука, слышите? — полушепотом сказал он.

Дагман, ничего не понимая, осмотрелся вокруг, затем помотал головой в недоумении. Бил молча смотрел на Филэя.

— Голос… Что за голос?

— Может, у тебя температура? — Харт приблизился к нему и хотел дотронуться до лба, но тот отбил руку.

— Нет! Не трогай меня! Ты! И он! Ты и он! Я так просто вам не дамся! — Уор кричал, как резаный, затем дернулся в обратную сторону со всех ног. Дагман хотел было погнаться за ним, но сразу понял, что не догонит. Он очень плохо бегал, а Уор как раз наоборот.

Харт хотел связаться с ним через нагрудный микрофон, но Уор, видимо, отключил его.

— Надо найти его, пока он себе не навредил! — сказал Дагман.

— Он ушел в сторону оружейной, Арлей встретит его там.

— Почему у Вермана выключено связное устройство?

— Может, не хотел, чтобы ему мешали, пока он в оружейной. Пойдем скорее, Харт. Время не ждет.

— Не понимаю твоей спешки, Бил. До земли нам еще лететь и лететь без форсажа, зачем так торопиться?

Бил думал, что ответить и просто молча смотрел на Харта. Дагман же, в свою очередь, просто смотрел на Била.

— Что здесь происходит? — спросил он.

— А что происходит?

— Ты меня за идиота держишь?

— Я не понимаю, о чем ты…

— Я пойду за Уором, Бил. — твердо сказал Харт и, развернувшись, пошел за ним.

— Ты делаешь ошибку…

— Какую еще ошибку?! — вспылил Дагман и развернулся к Соррсу. К его удивлению, — Била там уже не было. Лишь странный удаляющийся звук, похожий на небрежную перемотку магнитной ленты. Выглянув из-за угла, звук исчез полностью.

Отчего-то сердце в его груди стало метаться из стороны в сторону. Неясный страх наполнял его, и он решил бежать за Уором. Бежать, как мог.

***

— Так, если мы, допустим, пустим ток через эту последовательную схему, то он уменьшит свою силу, примерно, в четыре раза. Но это все еще небезопасно, Томас. От такого удара может просто остановиться сердце.

— Все будет хорошо, Боря. Не бойся.

— В смысле, не бойся?

Холлиган осматривал трансформаторную, игнорируя вопрос.

— Знаешь, Томас, я уже давно хочу сказать, да вот никак с этими починками момент не ловил…

— Да?

— Да. Ты всегда был спокойным, но сейчас ты не просто спокоен, ты стал… Равнодушен. От тебя просто таки веет холодом. Что с тобой стало? Когда ты успел измениться?

— Мир изменился, Боря. Все изменилось. Сам смысл жизни теперь другой. Я это понял, ты — нет. Вот и вся разница.

— И что изменилось? Какой теперь смысл? — немного улыбаясь, сказал тот.

— Сила. Нужна сила, чтобы менять этот мир так, как ты хочешь… Сделать его таким, каким он должен быть.

— Что-то я не понимаю.

— Когда ты это поймешь, Боря, скажу честно, может быть уже поздно.

— Ты меня пугаешь, Томас Холлиган, — Борис стал значительно серьезнее.

— Поначалу я тоже боялся. Это проходит.

Холлиган схватился за кабель нагнетателя и ткнул им в Бориса. Тот старался увернуться, но не вышло. Он получил электрический разряд и повалился с ног. В глазах резко потемнело, но Белейкин не позволял себе терять сознание. Тело еле слушалось его и ему казалось, что ноги онемели.

— Что ты делаешь?! — прокряхтел Борис, чувствуя, как его язык каменеет.

— Не сопротивляйся. Тогда будет не так больно… — сказал Томас и ударил его ногой по лицу.

Он думал, что вырубил его, но от просто притворился. Борис ощущал, как силы стремительно возвращались к нему, но с его головой было не все в порядке. Перед глазами стояла неясная картинка. Она накладывалась на окружение и создавала для его зрения кашу, из-за чего ему было сложно ориентироваться.

Томас схватил его за ногу одной рукой и без труда потащил его двухметровую стокилограммовую тушу за собой. И тут Белейкин решил действовать. Он взял лежащий рядом разложенный ремкомплект и зарядил им Томасу в затылок со всей силы. Тот пошатнулся и чуть не упал. Борис вскочил на ноги и был готов к сопротивлению.

— Ты начинаешь понимать? — прошептал Холлиган с легким удивлением в глазах.

— Я начал понимать, что ты чокнулся, скотина! — рявкнул Боря и сделал выпад вперед, целясь ему в голову.

Холлиган успел среагировать. Его правая рука покрылась черной острой чешуей, разорвав рукав комбинезона. Пальцев стало ровно три, но все они походили, скорее, на мечи, чем на пальцы. Острые когти впились Боре в ногу, но его кулак достиг цели и, разбив Томасу губу, отправил его на пол. Борис сделал упор на одну ногу, вторая заливалась кровью, а один из мечей прошел, похоже, через кость. Скалясь от, на удивление, терпимой боли, Борис не выпускал Холлигана из виду. Томас медленно поднимался на ноги, а Белейкин наблюдал, как весь его костюм трещал по швам, как выпирающая из него чешуя покрывала его тело сантиметр за сантиметром. И его лицо. От лица Томаса не осталось ничего прежнего. Теперь это было лицо чудовища с огромными клыками и маленькими глазами. Перед Белейкиным стояло существо размером больше него самого раза в полтора. Затем, ужасным голосом, оно заговорило:

— Сила… Вот, что нужно!

Белейкин попытался выбежать из трансформаторной, но понял, что не сможет, когда Томас переметнулся к нему буквально за секунду и занес лапу для удара. Боря врезал своим кожаным молотом ему по харе, но, похоже, боль этим действием он причинил только себе.

— Я же говорил… Не надо сопротивляться! — сказал Холлиган и еще раз махнул когтистой лапой.

Теперь картина перед глазами Бориса была как никогда четкая. Окружения теперь видно не было. Только звезды. Он видел свою смерть, видел пустоту. Он не знал, как, но он должен был что-то с этим делать. Иначе все закончится так, как он это видел. Но было ли уже поздно что-либо менять? Нет… Не поздно. Он это понимал. Понимал…

Существо стояло над поверженным Борисом Белейкиным. Его отделенное от головы туловище лежало в луже крови без движений. Сама голова укатилась куда-то в сторону. В этот момент подошел Бил Соррс. Осторожно зайдя в трансформаторную, он спросил:

— Все получилось?

Приобретающий человеческую форму Томас ответил:

— Похоже, что нет. Слишком рано, наверное.

Бил поправил очки и посмотрел на тело Бориса. Только секунда — и его кулак уже летел Соррсу в лицо. Сокрушающий удар заставил его улететь прямо в сторону корабельного нагнетателя. Повредив корпус, энергия стала протекать через ближайший к ней проводник, — Била Соррса. Раздался нечеловеческий вопль, а Холлиган, уже на половину став человеком, только опомнился и начал обратное превращение. Перед ним стояла туша Бориса, а вместо его головы была другая, новая, покрытая тусклой черной чешуей. Глаз был один, прямо по центру, а пасть была от уха до уха. При полном ее раскрытии, как сейчас видел сам Томас, его морда чуть ли не делилась на две части, полностью усеянные мелкими клыками. Однако, все остальное его тело оставалось прежним.

— Так вот в чем твоя сила! — прорычал Холлиган.

— Я вижу их…

— Да! Звезды! Ответ где-то там, вдалеке!

— Нет… Ответ ближе, чем ты думаешь. — безвольным, зомбированным голосом говорил Борис.

Включалось аварийное освещение. Нагнетатель собирался выпустить всю энергию на волю.

— Нужно активировать десантный модуль, иначе все мы умрем! — рычал Холлиган.

— Лучше уж умереть, чем спускать такое на землю. Я остановлю всех нас…

— Р-р-р! Идиот! — Холлиган бросился на Бориса, разрубая своими лапами его незащищенное тело. Тот впился пастью ему в плечо, — его чешуя трескалась, — из-под нее вытекала черная жидкость, напоминающая кровь. Разорванная туша отшатнулась назад и упала на колени. Томас, весь в крови Белейкина, пулей рвался из зала управления.

IV Пуск

Уор несся со всех ног к оружейной. Ужас, который наверняка наступал ему на пятки, заставлял все его мысли сжиматься и вылетать из головы. Оружейная была уже совсем близко.

И вот он достиг цели, но дверь была закрыта. Он колотил по ней, истерично выкрикивая имя Арлея, но никто не откликался. Затем он услышал шаги. Медленные, слегка отдающие эхом шаги, сводящие его с ума. Оно идет по его душу. Что ему делать? Что?!

Ответ пришел к нему сам собой. Его руки частично покрылись красновато-черной чешуей, что вызвало у него боль, но, вместе с этим, и некую эйфорию… В его голове что-то резко щелкнуло, и бывшие страхи отпустили его. Он знал, что может пройти через дверь. Он знал и… Он прошел. Тело Уора на миг растворилось, а через еще один миг материализовалось по другую ее сторону. Он сразу понял, что может это контролировать. И ему это нравилось. Он чувствовал силу, которой у него раньше никогда не было и ее становилось все больше и больше. С каждой секундой…

Верман лежал без сознания. Уор пытался растормошить его, но, как только дотронулся до него, его тело растворилось. Он запаниковал, затем переместился к Арлею сам. Теперь они были в командирской. Еще несколько секунд — и сила стала застилать его разум. Он думал только о себе. Ему стало совершенно наплевать на Арлея. Его заполняли эгоистичные мысли. Сможет ли он перенестись на Землю? На что еще он способен? Он хочет знать это! Верман очнулся, и тут включилось аварийное освещение. Уор потерял его из виду, — на прежнем месте его уже не было.

Он слышал слабый треск электричества. Обернувшись, он увидел Арлея. Его руки пестрили молниями, — с кончиков пальцев на пол сыпались искры. Лица его видно не было, но его туловище явно деформировалось. Оно было покрыто желто-черной чешуей, из левого плеча торчал большой, с полметра, шип, а из локтей выпирали серповидные лезвия. Ноги его перекосились, искрясь молниями, как и руки, они поджались, словно от страха. Его голова стала похожа на полумесяц, с выходящим вниз закрученным острым кольцом из подбородка. Верман выставил ладонь вперед, и электрический луч наметился прямо на Уора, но тот растворился в воздухе, появился за его спиной и положил руку ему на плечо. Тело его вновь развеяло. Филэй раскрыл защитные панели и смотрел на брыкающегося Вермана, разящего молниями во все стороны и стремительно замерзающего.

Уор не тревожил себя лишними вопросами. Его не волновало то, что происходило в данный момент. Он просто плыл по течению, опьяненный своими новыми возможностями. Он дотронулся до корабельной обшивки и попытался перенести все судно, но ничего не вышло. В этот момент влетел Томас. Черная тень с потрескавшейся чешуей на плечах.

— Уор! Ты с нами?! — прорычал тот и увидел застывшего, пролетающего мимо, Вермана.

Чешуя Уора изменилась из красно-черной в красно-желто-черную. Его руки редко искрились, а из локтей выдвинулись прямые лезвия. В это же мгновение тело Арлея начало покрываться пузырями, а из пузырей появлялись черные червеподобные твари, пожирающие его труп и самих себя. В итоге, от Вермана остался лишь один зубастый червячок, который перегрызал свое туловище и медленно растворялся в пространстве.

— Его сила стала моей, сучка! Так вот, что вы тут все удумали, да?! — ощущая прилив могущества и превосходства перед Томасом, Уор расставил руки и встал в вызывающую позу. На его лице была, позабытая всеми, откровенная улыбка.

Холлиган рванул прочь из командирской и Уор помчался за ним. Бегал он быстро, но Уор еще быстрее. Молнии подбирались все ближе и обжигали стены, прожигая корабль чуть ли не насквозь. Холлиган попытался нанести ему удар с разворота, затормозив, но Уор среагировал и отпрянул в сторону, наказывая его жалкую попытку разрядом электричества. Молния отразилась в потолок, и Томас ничего не ощутил. Теперь ситуация была иной. Уор разрядился в Холлигана по полной, но его чешуя держала удар и отражала все его попытки в разные стороны. Одна из молний отразилась прямо в Уора, оставив после себя ожог на половину лица.

— Неудачник! — крикнул разгоряченный боем Томас и дернулся к нему.

Уор испугался и исчез непонятно куда. Удивление Томаса продлилось недолго, и он побежал дальше, — в десантный модуль. Аварийное освещение уже начинало отключаться. По всему кораблю разлетался звук гудения и скрежета, — нагнетатель был готов детонировать.

Филэй вернулся в командирский. На экране мигала лампочка, сообщающая о полученном видеосообщении.

Уор включил запись.

— Доклад из десятой зоны «Сигма». Полковник Клим. Ваш корабль признан и идентифицирован, как угрожающий безопасности, находящейся под контролем объединенного мирового правительства, территории. Ставим вас перед фактом предпринятых нами мер по устранению угрозы. В вашу сторону, по указанным на экране координатам, были выпущены космические крылатые ракеты для полной зачистки сектора. Конец доклада. Полковник Клим. Представитель ОМП «Сигма».

Он смотрел, как со стороны планеты, оставляя отчетливый огненный след, стремились к ним сотни объектов. Он смотрел и думал о своей скорой смерти. Думал, но просто так расставаться с новообретенным могуществом не желал. Сколь многого он смог бы достичь, очутившись дома? Он смог бы делать все, что только душе угодно… Чтобы "кайфануть", надо поработать, — так он решил.

Томас уже копошился в системе модуля, по ходу устраняя очередные и очередные кодовые ошибки. Пальцы его бегали по клавиатуре, как у искусного пианиста. Гул, в то же время, становился все сильнее… Последние секунды перед взрывом — и Холлиган, наконец, добрался до команды «Пуск». Аварийное освещение гаснет, системы отключаются, наступает кромешная темнота. Томас стоит на месте, затаив дыхание. Он успел. Гермодвери закрываются и начинают опечатываться. Детали корабля и остальные модули, судя по звуку, начинают отделяться. Оглушительный шум и треск заставляют его прижаться к полу, ничего не слыша и не видя. Десантный модуль с силой выплевывает в сторону, и в тот же миг ракеты достигают заданного отправителем сектора, в результате чего возникает ураганной силы взрыв, притягивающий модуль к своему эпицентру. Холлиган начинает паниковать от осознания своей беспомощности — и тут появляется Уор. Чешуя на его теле трескается, а молнии гаснут, сосредоточившись в его ладонях. Он припадает к обшивке и весь модуль, со всем содержимым, переносится к другой стороне планеты Земля.

Звезды, мерцающие в пустоте, все так же выполняли свою бессмысленную для человечества, роль. Тысячеглазое невидимое чудище смотрело на жалкий спектакль.

Очередной жалкий спектакль…

V Время решений

Долгожданное затишье наступило. Десантный модуль не издавал ни звука, электроника вышла из строя, а резервные источники были уничтожены во время взрыва нагнетателя. Томас уже вставал на ноги, а перед ним стоял, в ожидании, Уор, принявший обычный человеческий облик. Все, что у них, по сути, осталось, — кабинет с упрощенным навигационным управлением, разрушенная резервная комната и поврежденный, — заблокированный двумя гермодверями, — отсек для синтезации пищи. Все. Больше ничего.

— Так, сейчас не спеши, Уор. — выставив руки перед собой, сказал Холлиган.

— Ты победил. Сука. — Уор сплюнул и продолжил — У меня не осталось сил, ты знаешь это. Давай, ну же, убей меня.

— Я знаю, что если убью тебя, то получу все твои силы, как и ты мои, в обратном случае…

Уор внимательно слушал.

— Но. Есть одно но. У тебя кончились силы после того, как ты перенес корабль, а это значит, что, если я буду один, то мне так же может сил не хватить, и я не смогу выжить…

Уор начал немного щуриться.

— Предлагаю следующее. Объединить силы ради выживания. Все… «личные» вопросы оставить на потом, когда приземлимся. Согласен?

— Согласен. — раздался голос из темного угла модуля. Томас и Уор повернулись к источнику звука.

Перед ними стоял Дагман, покрытый черной бурлящей биомассой. В отличие от других, у него не было чешуи, а биомасса легко изменяла свой цвет и могла менять свою форму практически без ограничений. Так Харт и сделал. Когда к нему пришло понимание, — когда звездная песнь закрыла собой разум, — он сразу отправился в модуль и превратился в обычный, с виду закрепленный, стул.

— Занятная способность… — подумал Томас, глядя, как Дагман становится собой, вытягиваясь черной массой из спинки.

— Почему ты, собственно говоря, не переместил нас сразу на Землю, Уор? — спросил Дагман через некоторое время.

Тот слабо покривился, затем сказал:

— Что-то мне мешает… Я бы мог, наверняка мог бы, но чья-то сила… Да, сила не дает мне этого сделать. Будь я раз в пять сильнее, может и смог бы пробиться через эту стену, а так…

— Значит, не исключено, что те, кто был на Земле, тоже получили новые возможности… — предположил Томас.

— Я готов с уверенностью заявить, что так и есть! — ломанным голосом, словно кто-то играет на гитаре с распущенными струнами, сказал Бил Соррс.

Теперь все трое смотрели в сторону поврежденного отсека синтезации. Гермодвери разблокировались, и оттуда вышел Соррс.

— Ты выжил, чтоб тебя… — сказал Холлиган.

— Я отличаюсь высокой регенеративной способностью… Это одно из желаемых всеми здесь присутствующими преимуществ.

Наступила минута молчания, затем Дагман сказал:

— Вы же тоже слышите их? Голоса вселенной…

Остальные одобрительно кивнули.

— Мы должны были быть едины. Сила, дарованная каждому из нас, назначалась лишь одному человеку. Пока жив другой, первый не сможет жить нормально… — говорил Бил.

— Может быть, есть другой способ? Без смертей? — спрашивал Харт.

— Даже если есть, представить не могу, как еще… — отвечал Томас.

— Я… Сдаваться не собираюсь, парни. — сказал Уор.

— Мы уже решили! Оставляем все распри, пока не вернемся на Землю. Там уже дальше разберемся с нашей проблемой… — пытаясь найти одобряющий взгляд товарища, говорил Дагман.

— Я еще ничего не решал… — сказал Бил, — Томас и Уор сейчас слабы… Ты, Харт, не представляешь для меня угрозы… Я мог бы прямо сейчас закончить с этим и обрести то, что и так должно было стать только моим…

— Ты спятил! С чего это ты взял, что именно ты должен обладать всей силой? Как ты выживешь, если останешься один, дурак? — злился Дагман.

— Так говорят звезды… Я выживу. — лепетал Бил.

— Если нападешь хоть на одного из нас, мы все вместе дадим тебе отпор, понял? — утвердил Уор.

— Да, я понимаю. Поэтому я готов объявить между нами… Перемирие. Но только до нашего выхода из этого затруднительного положения.

— Ишь, как заговорил! Посмотреть на тебя несколько дней назад, так ты был совершенно другим человеком!

— Да. Так и было.

— Может, хватит разводить здесь демагогию и займемся, наконец, насущными вопросами? — сказал Томас.

— Как будем садиться? Вся электроника… — говорил Уор.

— Тут нам не помешал бы наш Борька… — размышлял Дагман.

— Не думаю, что Белейкин смог бы здесь что-то сделать. Только посмотрите! Даже инструментов нет.

— Позволю себе предложить следующее, — поправляя очки, сказал Бил, — Уор, ты ведь убил Вермана Арлея, так?

Тот медленно кивнул.

— Ты получил его способность к электризации, да?

Тот снова кивнул.

— В таком случае нам остается ждать, пока ты восстановишься, затем используешь силу, чтобы запитать систему. Я попробую всем этим делом управлять.

Все молчали.

— Ну, что же, молчание — знак согласия.

— Какая у тебя особая способность, говоришь, Бил? — спросил Харт.

— Я умею выживать.

***

Десантный модуль плыл в сторону Земли. Похож он был на мертвый подгоревший осколок затухшей жизни, словно бездушный камень брошенный богом в бесконечную даль. Звезды все также мерцали. Тишина космической пустоты позволяла экипажу погрузиться в свои мысли. Подумать о том, что вообще с ними произошло за все это время. Подумать, что с ними еще произойдет.

— А если я не хочу убивать?

— Тогда тебя убьют. — отмахивался Бил.

— Значит, ты убьешь меня, даже если я опущу руки?

— Я буду благодарен тебе за подарок. — поправляя очки, отвечал Бил Дагману.

Харт отвернулся к иллюминатору и смотрел на родную Землю. Планета, как и всегда, была погружена в умиротворение. Спокойно описывая круг за кругом, вертелась ее ось и подставляла свои бока солнцу.

Уор Филэй позволил себе уснуть на алюминиевых подкладках рядом с закрытым техническим узлом модуля. Томас разрезал ненужные провода лазерным резаком и смотрел, как подгоревшая изоляция падает на стол. Бил Соррс продолжал внимательно за всеми наблюдать, периодически поправляя очки. Его правый глаз был серьезно обожжен и практически не видел. По всему телу расходились следы от электрических ударов нагнетателя, на левой руке до кости обгорели два пальца, а запекшаяся кровь украшала ее до запястья. Как бы ему не удалось выжить, — сделать это он успел явно в последние секунды допустимого.

Мало по малу, все потихоньку засыпали. Сил у них ушло много… Пора отдохнуть…

Через десять с половиной часов

— Ты успел разобраться с Белейкиным, Томас?

— Не точно. Я не получал новых способностей… Так что, если его кто и убил, то не я…

— Думаешь, он еще жив? Или, предположительно, кто-то из них сейчас сидит и скрывает в себе намного большую опасность, чем мы можем представить?

— Даже если так, то я не знаю, как ему удалось бы там выжить. Он точно был в трансформаторной во время детонации. А затем еще и ракеты…

— Не пожалели же они на нас «циклоны» земля-космос. Одна стоит около сотни миллионов кредитов. Они пустили в нас около двух сотен ракет. Видать, мы навели там шуму…

— Да. Навели. — согласился Томас.

— Уор еще спит…

— Дагман тоже…

— Это так просто сейчас.

— Не думай, Бил. Мы не сможем сами.

— Да-да. Не волнуйся. Все под моим контролем… — говорил Бил, поправляя очки.

Соррс сосредоточил взгляд на Томасе, затем проговорил:

— Ложись тоже спать…

— Нет, я не хочу.

Бил разочарованно, с незаметным напряжением, опустил глаза и продолжил думать о чем-то своем.

***

— Томас! Томас! — толпа скандировала его имя.

— Учись хорошо, Томас Холлиган! Учись, и когда-нибудь будешь, как твой папа!

— Холлиган, да ты лучший!

— Он везучий!

— Ненавижу его…

— Он лучший!

— Люблю его…

— Люблю тебя! Я хочу быть с тобой…

— Нет…

— Я должен быть лучшим во всем, что касается меня. Во всем, чего касаюсь я.

— Я лучший… Я все могу!

— Представляем вам нового выпускника космической летной школы, — Томаса Холлигана! Он закончил свой путь в нашем учреждении с золотой медалью! Аплодисменты!

— Ваши показатели, Томас. Я бы хотел сказать вам спасибо за упорство и самоотверженность.

— Сегодня я подниму заявление на перевод вас в категории. Теперь вы будете главным дежурным!

— Этот человек переведен к нам из ВВС «ОКП». Встретим нового отличного сотрудника, надеюсь, сработаетесь!

— Я всегда был лучшим. Что же теперь? Я не могу проиграть…

***

Дагман проснулся последним. Громкий потрескивающий звук. Все остальные уже смотрели, как Уор, обернувшись демоном, отдавал свою энергию, подпитывая десантный модуль. Бездушный обломок, разрезающий пустоту, подавал признаки жизни. Бил Соррс в скором порядке перебирал пальцами по панели управления, с целью запустить двигатели и малые нагнетатели, подпитывающие систему форсажа.

— Как успехи? — протирая глаза спросил Харт.

— Энергия поступает нестабильно. Система постоянно отключается. Если так пойдет и дальше, то мы обречены. — отвечал Томас.

— Нужно выжать больше, Филэй! Давай все, без остатка, иначе мы все здесь передохнем с голоду! — кричал Бил.

— Я пытаюсь! — рычал тот.

***

— Мы с Анной много путешествовали вместе. Ее темно-шоколадные волосы, ее милое лицо. Такая красивая улыбка… Она любила меня за мою простоту, хоть у нас был далеко не последний статус в обществе. Как я могу вернуться к ней таким?

***

— Думаю, я смогу помочь…

— Что ты можешь сделать, Харт?

— Я могу стать проводником. Я стану массой, разойдусь по всей технической системе. Электричество пойдет через меня, а я попытаюсь создать устойчивое соединение.

— Но ты же… умрешь. — сказал Томас.

— Посмотрим…

— Не останавливайся, Уор! Делай все, что можешь, и не останавливайся! — продолжал подогревать Бил.

— Ты уверен, что…

— Да, я смогу.

Дагман стал превращаться в черную биомассу и разливаться по полу, затекая во все доступные отверстия. Он обволакивал проводку и получал электрические удары. Он стал, по сути, представлять из себя единый кабель-канал, который позволял Уору добираться до всех необходимых источников.

— Стабильное соединение! — крикнул Бил.

Модуль стал гудеть. Все рабочие элементы приводились в активное состояние. Томас подбежал к навигационной панели и начал настраивать курс. Земля. Курс на Землю. Десантный модуль, теряя части корпуса, подключал двигатели, преобразовывая энергию в тягу, и начинал движение по установленному курсу. Уор уже почти без сил еле стоял на ногах, но все еще держался и отдавал энергию. Только сейчас, когда электрический шум стал тише, все услышали сдавленные крики где-то под ногами.

— Мы все запомним Дагмана Харта, как героя, который пожертвовал собой ради товарищей. Позаботимся же о том, чтобы его жертва не была напрасной… — говорил Бил, обращаясь, с особенным вниманием, к загибающемуся от усталости Филэю.

Холлиган смотрел на Била Соррса, и что-то щелкало у него в голове. Все посторонние звуки стали утихать, а в его ушах оставался лишь звук механического тиканья. Время, словно в замедленной съемке, стало красться перед его глазами. Он смотрел на Била и читал каждую его эмоцию, каждую читаемую неприкрытую мысль, нарисованную на его лице. Томас все еще слышал пение звезд, где-то там, вдалеке… Глядя на Соррса, он начал складывать паззл воедино. Он все знал. Эдакий проныра, обвел всех вокруг пальца. Холлиган думал, что они работают вместе, но на самом деле, он работал на Била. Все это время… И кто в итоге лучший?

— И тебя, Уор, мы тоже не забудем… Спасибо тебе за твою жертву… — Соррс подходил к нему, превращаясь в чудовище.

Чешуя начинала расходиться от глаз и шеи сверху вниз. Его зрачки невероятно расширились, закрыв собой весь белок, в них пульсировали разноцветные волны, расходящиеся в стороны, а затем вновь сходящиеся к центру.

— Бил… — сказал Томас тихим, предупреждающим тоном.

Тот никак не реагировал и продолжал приближаться к Филэю, полностью концентрируя себя на его обессиленном теле.

— Бил!

Его кожу охватила чешуя. Маленькие, размером с детские карандаши, когти, впились в шею Уора.

— Я сдаюсь… — шептал тот, заливая себя кровью из собственного горла.

— И я говорю тебе за то спасибо! — заливая свою чешую желтыми и красными линиями, говорил Бил и, электризуя свои руки, выдвигая лезвия из локтей, потрошил разрядами его туловище, окончательно добивая.

Томас смотрел на это и не мог ничего поделать. Звуки, окружающие его, медленно возвращались, а тиканье, в обратную, утихало.

Крепкая чешуя Соррса, в четырех местах на спине, превратилась в густую биомассу, как у Дагмана, и вытянулась, подобно щупальцам, в разные стороны. Лицо чудовища так же изменилось. Глаза стали несколько крупнее, а уголки расплывались к ушам, благодаря той же биомассе. Пасть стала больше, расходясь от одного уха к другому, из-за чего была похожа на постоянную улыбку.

— Бил, постой…

— Нечего ждать, Томас! Закончим все здесь! К чему тянуть?

— Я все думал, какая у тебя особенность… Теперь ясно, почему ты ее скрывал…

— Я всю жизнь манипулировал химическими элементами, Томас! Теперь пришло время манипулировать человеческим мышлением!

— Это ты надоумил Харта стать проводником… Ты заставил Уора сдаться, — заставил отдать все силы, — чтобы легче было его убить. Ты мог сделать это, когда все спали, но не хотел лишний раз рисковать, ибо твоя способность слабо на меня действует. Наверняка, ты столкнул Уора с Верманом, ты напустил меня на Белейкина, это ты…

— Ничего не перепутал? — разрываясь от смеха, сказал Соррс.

— Мы…

— Да, мы, Томас Холлиган! Именно мы вдвоем задумали все это!

Тиканье в его голове вновь стало слабо давать о себе знать.

— Нет-нет, ты…

— Ты считаешь себя самым лучшим, Томас… Думаешь, я так слабо на тебя влияю, да? — Соррс медленно подбирался к Холлигану.

— Ты все-таки забрался и в мои мысли… Как я этого не понимал! — Томас схватился руками за голову и прислонился к стене.

— Не-ет, все нормально, Томас. Все хорошо. Все пришло к тому, к чему и должно было прийти. Мы станем едины… — говорил Соррс, распрямляя наэлектризованные когти у себя за спиной. Его переливающиеся глаза смотрели прямо на оппонента.

— Я… сдаюсь… — прошептал Томас и опустил руки, поникнув головой.

— Я тебя никогда не забуду, Томас Холлиган! — занося руку для удара, выкрикнул Бил чудовищным голосом.

В этот момент Томас резко подскочил, постепенно превращаясь в монстра, он, своей еще человеческой рукой, нанес Билу удар прямо в глаз, используя лазерный нож.

VI Один на один

Мимо неизменного фона пролетала яркая хвостатая комета внушительных размеров, — судя по следу, который она оставляла. Десантный модуль становился все ближе к Земле. Через несколько часов он был готов спуститься на погруженную во тьму поверхность планеты. Послышался нечеловеческий вопль. В полуразрушенном обломке явно обитало нечто пугающее…

Бил Соррс отскочил назад. Чудовищный глаз был утерян, но вместо запекшейся раны на то место наползала биомасса, превращенная в идентичный утерянному глаз.

Томас, без лишних слов, уже полностью покрылся чешуей. Его огромные лапы превосходили возможности коготков Била, и они оба это понимали. Соррс игнорировал боль и держал свое внимание на Томасе.

— Стоит попробовать перенести его наружу… — думал Бил.

Следом понесся разряд. Чешуя Холлигана встретила удар и, как прежде, отклонила молнию в сторону. Однако, разряд был в разы сильнее, чем тогда, когда Уор использовал его против Томаса. Он почувствовал удар всем телом. Его откинуло в стену, после чего Бил, моментально растворившись в воздухе, очутился уже подле Холлигана и, — положив руку ему на плечо, — попытался его растворить. Ничего не вышло. Способности остальных плохо работали, если их целью был Томас, — в этом его сила. Разочарованный Бил отпрянул назад, но сделал это не настолько быстро, насколько требовалось, в результате чего получил скользящий удар от ребра к шее. Подвижная биомасса тут же останавливала кровотечение и соединяла чешую, ускоряя восстановление. Томас понимал, что единственный шанс для него, это выгнать Била с модуля в открытое пространство. Бил, между прочим, считал так же.

Новый разряд пытался встретиться с Томасом, но тот уклонился, оставив маленькую трещину в обшивке. Благо, внешняя пластина осталась цела, не то…

Холлиган делает рывок к Билу, стараясь дотянуться до него своими когтями-копьями, но тот, извиваясь, как змея, продолжал уворачиваться от его взмахов. Примкнув к стене, Бил тотчас растворился, и появился уже в противоположном от Томаса углу. Соррс заметил брешь, которую он создал в обшивке, и решил больше молнии так не использовать. Щупальца на его спине жадно хватались за все подряд. Бил размышлял над тем, чтобы сойтись лоб в лоб, но что-то его останавливало. Скорее всего, внушительный вид перевоплощенного Холлигана.

— В этом бою будет один победитель, Томас!

Тот угрожающе скалился.

— С первого дня, — с того самого дня, когда тебя привели к нам, — я сразу понял! Этот человек — зазнайка. Он будет метить на самые высокие места, не оставляя шансов никому из своих товарищей. Я, хоть я и был уважаемым членом команды, сразу отъехал на второй план! Я ненавидел тебя, Томас Холлиган! Ненавидел, ибо был слабее тебя, был хуже тебя! Теперь все изменилось…

— Бил… — рыкнул Томас.

— Этот взрыв… Он стал символом моего перерождения! Он… — Бил резко оборвался и прямо-таки полетел к Томасу. Тот не успел среагировать и получил удар по затылку. Чем и как, он не понял, да и времени не было. Он не терял из виду Била и, выставив когти, прыгнул ему на встречу. Четыре щупальца на спине Соррса превратились в огромные молоты и встретили Холлигана. Один молот он разрубил, затем и второй тоже, но вот остальные два пришлись по его бронированному туловищу. Когти Била начали пробиваться к его плоти, а Холлиган хватал Соррса пастью за плечи и пытался откусить ему голову. Бил пустил по щупальцам электричество. Новые щупальца уже образовались на месте отрубленных и так же, обтекая Томаса, проводили через него силу электричества. Томасу было тяжело шевелиться, хоть электрические лучи и отскакивали в стороны, они успевали навредить его телу, в результате чего, Бил беспрепятственно прорывался сквозь его защиту.

— Когда я убью тебя, я стану великим… Я стану просто идеальным… Лучшим! — хохоча рычал Соррс.

Бил больше не слышал пения звезд. Он слышал только себя. Его интересовали только свои цели. Его разум поглотила сила, желание власти и могущества. Его разрывало от нетерпения вернуться. Вернуться на Землю, планету, полную возможностей для тех, кто способен ими воспользоваться. На планету, полную новых неизведанных границ! Его гибкому разуму еще столь многому нужно было научиться, столь много еще нужно познать…

Новый залп циклонических ракет уже был всего в паре километров. Огненные хвосты почти полностью скрывали за собой планету от обозрения десантного модуля. Соррс заметил их только когда первые из них уже начали разрываться. Он сразу понял, что перенести весь модуль у него не выйдет. Не хватало сил. Те, что у него остались, уже заканчивались… Электрохватка стала слабее. Томас вернул контроль над своим телом, и сразу же, без промедления, рубанул Билу голову.

Его чешуя не была достаточно прочной, чтобы выдержать такую силу. Чудовищная морда покатилась прочь, заливая все вокруг погибающей биомассой, которая цеплялась за все подряд в надежде на спасение, которое было уже невозможным.

Холлиган пал на колени почти без сил. Его чешуя уже постепенно меняла свой цвет. Глаза стали слабо переливаться разными цветами. Волна, притягивающая все к своему эпицентру, уже начала перекрывать собой все пространство вокруг модуля.

Томас слышал их пение…

Погружаясь в музыку полностью, он пропускал все лишнее мимо своих мыслей, ограждая сознание…

VII Звездная песнь

В зал оперативных действий вошел тучный мужчина с бритой головой и лицом. Военную форму все давно уже сложили пылиться на складах. Все военные теперь назывались сотрудниками «Сигма», а самые заметные среди них, играющие особо важную роль, назывались ее агентами. Прямо здесь и сейчас с несколько десятков сотрудников сидели за мониторами и наблюдали за воздушной и космической обстановкой. Их интересовал один вопрос. Каким образом цель, которую они считали уничтоженной, перескочила, и теперь снова приближалась к Земле. Если учитывать тот факт, что во время видеосвязи с представителем экипажа выяснилось, что обитающие там существа являются неизвестной формой жизни, похожей на людей, то решение об их ликвидации не заставило себя ждать.

— Товарищ полковник, разрешите обратиться. — сказал один из сотрудников группы космического сканирования.

— Разрешаю. — кивнул он.

— Обнаружена цель в координатах номер тридцать четыре на два. Двести на десять. Приступить к уничтожению?

— Приступайте.

— У вас есть на это разрешение, товарищ полковник?

— Есть.

Ракетный комплекс, за две сотни километров от оперативного зала, вновь был готов разразиться сотней крылатых ракет земля-космос «Циклон». Гром взлетающих металлических бесов заполнил собой все вокруг, и они отправились за душами своих жертв, в полной готовности пожрать их без остатка.

Сотрудники Сигма молча провожали взглядом новую сотню целей на своих экранах. Полковник Клим смотрел только на одну цель. Цель в космосе.

— Подтверждаю полное уничтожение, товарищ полковник!

— Проверьте все еще по шесть раз! Это уже второе полное уничтожение по заданной цели, которое я от вас получаю!

— Цель уничтожена. Отскоков не замечено. Сигнал более не поступает. Вероятность выживания ноль процентов.

— Ноль процентов? — недоверчиво переспросил полковник Клим.

— Подтверждаю! Ноль процентов.

— Ложь. Нуля не существует. Всегда есть значение.

Сотрудники стихли и ждали дальнейших приказаний.

— Бдительности не терять, поддерживаем повышенную боевую готовность. Если схожая цель снова появится, приказываю ее ликвидировать без моего подтверждения! Все понятно?! — во весь голос скомандовал Клим.

— Так точно! — послышался единым хором ответ из зала.

Полковник поторопился прочь и быстрым шагом направился в свой кабинет. За скрытой автоматической дверью, приводящейся в действие при помощи рычажка под столом, Клим направился прямиком вниз, — под землю.

— Регистрирую и идентифицирую гостя. — раздался роботизированный женский голос.

— Ответственный. Полковник Клим. Пожалуйста, заходите.

Бронированная массивная дверь стала открываться. Перед полковником открылся длинный, без конца, коридор, по обе стороны от которого, прямо друг напротив друга, были двери с маленькими односторонними окнами в каждой. На половом покрытии, прямо перед входом, была надпись: —"Зона №10". Клим стремительно последовал дальше, в глубь зоны. Не отвлекаясь ни на одну дверь, он направлялся к той единственной, что его интересовала. Спустя три минуты беспрерывного шага Клим достиг цели. Над дверью табличка: — "Объект №20". Клим всмотрелся в окошко. В квадратной маленькой комнатке не было ничего, кроме подставки на одной ножке, на которой, в небольшой стеклянной коробочке, лежал крохотный черный камушек.

— Объект номер двадцать. «Звездная песнь». — сказал про себя Клим. — Я раскрою твои тайны. Раскрою.

Полковник прислонил ладонь к окошку. Она медленно покрывалась странной черной шкуркой, которую Клим активно удалял с помощью медицинского выжигателя.

— Чем ближе я к тебе, тем громче голоса. И если отдалюсь, умру, наверняка. И если отдалюсь, умру, наверняка… Услышав песнь звездную — ты подними глаза наверх. Пред тобою вся вселенная, используй же ее... Когда поймешь, как именно, достигнешь ты — Его. — Клим напевал себе под нос странную песенку, будто на ходу ее придумывая, и уходил все дальше и дальше по коридору. Вглубь зоны номер десять.