"Где прячутся сны"

Глава 1 "Сны о белой лошади"

Пасмурно. Тучи закрывали землю от ранних утренних солнечных лучей. Единственное, что могло разбудить юную Элизабет, жившую на шестом этаже в брежневском девятиэтажном доме, это громкий голос матери, Ольги. — Элочка! — послышалось из прихожей, но по ощущениям источник звука находился у самого уха девочки. — Да! Сейчас, мама! — аж подпрыгнув от неожиданности, крикнула Эли. Она быстро встала с постели и попыталась вспомнить то, что ей снилось. У Элизабет была одна милая привычка рассказывать о своих похождениях в сновидениях игрушкам: большому белому плюшевому филину, деревянной лошадке-качалке, длинной чёрной кошечке и белому кролику в огромной шляпе. А еще Джек в коробке, в которой, по крайней мере, так думала девочка, прятался клоун. Механизм игрушки был сломан, а сама крышка наглухо закрыта, так что открыть её не представлялось возможным. Но Эли делилась секретами даже с этой безмолвной вещью. Со стороны это выглядело безобидно, по-детски невинно, но для самой малышки это было важное мероприятие. — Доброе утро! Ох, мне снилось такоооое! Это было так... — поправляя подушку, сказала девочка, повернулась к своей плюшевой банде и продолжила: — Я была на зелёных лугах, вдалеке стояли тёмные леса, а возле меня протекала река и... и... - она остановилась, расчесывая волосы. — И белая лошадь! Она стояла на берегу и пила воду. Она так хотела пить, что аж зашла в реку... и полностью скрылась в ней. — Эли замялась, переводя дыхание, прежде чем продолжить: — И мне стало страшно за неё, я побежала к ней в воду, но на дне увидела лишь яркий свет... На секунду всё затихло.

— Эли! Ну где ты? — Ольга ждала дочку, но её терпение уже таяло. — Эх, опять двадцать пять! — девочка побежала в прихожую. Возле самой двери она едва не поскользнулась на голом ламинате. На этом участке коридора не было ковра, из-за чего бегать здесь было по-настоящему опасно, и мать частенько ругала за это Элизабет. — Эли! Аккуратнее, сколько раз я тебе говорила не бегать? Надевая сапоги, прикрикнула Ольга. — Я ухожу, закрой за мной дверь. Завтрак в холодильнике — добавила она, проверяя содержимое сумочки. — Хорошо, мама — тихо отозвалась девочка. — Элочка, подойди ко мне. Элизабет медленно сделала несколько шагов. Ольга опустилась перед ней, крепко обняла и тихо, ласково произнесла: — С днём рождения, солнышко. Я тебя люблю. — Спасибо, мамочка! И я тебя тоже очень сильно люблю — прошептала Эли, уткнувшись носом в шуршащую мамину ветровку. Дверь захлопнулась, и квартира мгновенно наполнилась тишиной. Эли повернула задвижку замка на два оборота. Ближайшие пару часов ей предстояло провести в полном одиночестве. Скоро нужно собираться в школу, но это заботы второй половины дня, а утро ещё только начиналось. Девочка направилась на кухню. По пути она замерла перед открытой ванной. Туда не проникал ни блеклый свет с улицы, ни тусклые лучи из зала. Непроглядная тьма, казалось, смотрела из глубины комнаты прямо в душу. Элизабет робко подошла ближе и резко захлопнула дверь, нарушив гнетущую тишину. Теперь в доме стало чуточку безопаснее.

— Интересно, где бы мама могла спрятать мой подарок? — уже находясь на кухне, задумалась девочка. Она открыла холодильник. На полке стояли блины, щедро политые сгущённым молоком и мёдом, — за ночь они отлично пропитались. А в пластиковом кармашке на дверце лежали две именинные свечки в форме цифр «1» и «2». — Ничего же не будет, если я загадаю одно малюсенькое желание? Эли достала тарелку с завтраком и свечи, но возникла проблема: нигде не было спичек. — Тогда я представлю огонь. Детское воображение - самый мощный и креативный двигатель в мире. Элизабет поставила перед собой праздничные блины, воткнула в них цифры и крепко зажмурилась. Сначала была лишь темнота. Пришлось посильнее потереть веки кулачками, чтобы перед мысленным взором вспыхнул фейерверк красок и заплясали причудливые узоры. И вдруг сквозь эту цветастую пелену пробилось нечто новое. — Ох! Красные огни!.. Не открывая глаз, Элизабет прошептала заветное желание: — Хочу, чтобы мои игрушки защищали меня и могли рассказать мои старые сны. Она сделала глубокий, спокойный вдох и дунула в пустоту. Красные фонари мгновенно потухли в чёрной бездне закрытых глаз.

Глаза открылись. Перед ней лежали блины и «потухшие» свечи. — С днём рождения меня! - торжественно произнесла тост Эли и, задрав вилку над головой, накинулась на еду. Уминая завтрак, она задумалась: «Эх, так не хочется идти в школу... На улице холодно, сыро. Может, остаться сегодня дома?» Девочка сделала паузу ради еще одного кусочка медово-молочного лакомства. «Сегодня ведь мой день рождения.

Почему бы и нет? К тому же это всего лишь один день, ничего страшного не произойдёт. Ведь так?» Направляясь к себе, Элизабет вышла в прихожую и вдруг заметила приоткрытую дверь в спальню родителей. Любопытство и надежда отыскать припрятанный подарок мигом перевесили желание поиграть в своей комнате. Комната мамы и папы была просторной. Здесь всё напоминало о них: мамин трельяж, большой платяной шкаф, широкая кровать и папина полка, уставленная всякими диковинками. На службе отца уважительно звали «старший лейтенант Игорь Сидорович», но дома он был просто «папой» или «дорогим». Глядя на семейные фотографии, Эли остро заскучала по нему. Месяц назад он ушёл в море. Сказал, что вернётся через пару месяцев, и обязательно сдержит слово, потому что он - самый лучший папа на свете. Здесь было спокойно и уютно. Казалось, в этой комнате не может случиться ничего плохого - весь остальной мир со своими страхами остался за порогом комнаты.

Девочка подошла к зеркальному трельяжу. На неё взглянуло собственное отражение: длинные вьющиеся рыжие волосы, россыпь веснушек на щеках и носу, а глаза - лазурные, с голубыми вкраплениями, чистые и полные жизни. Папины глаза. — Папа говорил, что я очень красивая и мне лучше не пользоваться косметикой. А мама шутила, что у меня аллергия на её колбочки, помады и баночки с пудрой, — прошептала Эли зеркалу. - Я им верю, мне всё это не нужно. Развернувшись, она вышла в коридор, совершенно забыв, зачем вообще сюда приходила.

Глава 2 "Беззаботный полдень"

Элизабет замерла посреди своей комнаты над собранным портфелем. Её всё ещё терзали сомнения, смешанные с острым чувством стыда. До сегодняшнего дня она прогуливала школу только по болезни, как в тот раз осенью, когда до нитки промокла под проливным дождём, дожидаясь отца у дороги. По расписанию сегодня должны были быть география, история и ИЗО. — Эх, рисование пропущу... — тоскливо прошептала Элиз и тут же отважно подбодрила себя: — Ну и ладно! Я могу хоть сейчас сесть и порисовать. Уроки начинались через двадцать минут. Она всё ещё могла быстро переодеться и побежать в школу, но девочка продолжала недвижно стоять над вещами. — Ну и что? Уроки сегодня не такие уж важные... До звонка оставалось десять минут. — Никто ведь не узнает?.. До начала — пять минут. — Всё равно уже не успею! Четыре минуты... три... две... одна! ... В квартире воцарилась полная, давящая тишина. Эли крепко зажмурилась. Стыд нарастал, а вместе с ним накатывал страх, но выбор был сделан, и ничего уже нельзя было исправить. — Пусть будет так, как будет, — с облегчением выдохнула девочка, чувствуя, как тревога наконец-то начинает увядать.

Через час Лиззи уже сидела в зале, одновременно поглядывая в телевизор и увлеченно рисуя. Бубнящая на экране передача помогала девочке не оставаться наедине со звенящей тишиной, ведь вместе с безмолвием всегда возвращалась тревога. Эли любила такое времяпрепровождение. Однако сейчас она была настолько увлечена рисунком, что даже не разбирала, о чём именно говорят люди в телевизоре. Вскоре чувство голода полностью вытеснило творчество. Блины закончились. Разжечь плиту без спичек она не могла, а есть холодный суп — удовольствие сомнительное. Плотная жировая корка на поверхности и склизкая капуста отбивали всякое желание обедать ещё на стадии открытия дверцы. Элизабет снова полезла в холодильник в надежде отыскать что-нибудь другое. — Итак, что у нас тут есть? — вслух произнесла Эли, осматривая полки. Набор небогатый: яйца, сырая картошка, лук, половинка капустного кочана. — Нет уж, это не подойдёт! Там же сиротливо громыхала кастрюля с супом и стояли бабушкины закрутки. Увы, стеклянные банки были запечатаны намертво. — Эх, мне их ни за что не открыть... О, тут ещё две банки с вареньем! — с досадой выдохнула девочка, но продолжила искать медь, чтобы в итоге обнаружить настоящее золото. — Ах! Это же торт! На самой верхней полке по-королевски расположился роскошный белый торт. Издалека Эли приняла его за очередную унылую кастрюлю. Она аккуратно потянула его на себя. Торт оказался тяжелым, а в животе у девочки призывно заурчало. — Он такой огромный! — задумалась именинница. - Я возьму всего кусочек. Он ведь и правда большой, нам с мамой его хватит на всю неделю. Вынеся вердикт, Эли сняла прозрачный пластиковый колпак, обнажив белоснежный праздничный десерт. Самое интригующее пряталось внутри — его начинка. Элизабет вооружилась вилкой и нетерпеливо выковыряла первый кусочек.

Из глубин торта тут же хлынула густая красная жидкость. Она лениво потекла по белоснежному крему прямо на пластиковый поднос. Тот маленький кусочек, что Элиз держала на весу, тоже будто кровоточил. Ещё секунда - и капли потекли бы на руку. Но голод взял своё. Зажмурившись, она отправила лакомство в рот. — Вишня! — с восхищением подумала Эли. Начинкой оказался потрясающий, приторно-сладкий вишнёвый джем! Забыв обо всех страхах, именинница принялась уплетать торт прямо из коробки. Она съела и второй, и третий, и четвёртый кусочек, блаженно зажмуриваясь от удовольствия.

— Всё, хватит! Нужно оставить торт и маме! — отпрянув от стола, вслух приказала себе Бетти. Она так увлеклась праздничным угощением, что не заметила, как уничтожила добрую половину десерта. Только сейчас девочка почувствовала, что её щёки и нос перепачканы липким вишнёвым джемом.

Девочка подбежала к кухонной раковине, чтобы побыстрее смыть липкие улики. Ей снова стало нестерпимо стыдно. Она ведь собиралась съесть совсем чуть-чуть, но жутко переборщила. Смаковала кусочек за кусочком в надежде довести вкус до пика, а в итоге просто жадно поглощала десерт, будто это был нектар жизни. — Что же ты сделала? Кому он теперь достанется? — вдруг отчетливо донеслось из зала. От испуга и удивления Бетти вздрогнула всем телом. Дыхание перехватило. Она на цыпочках подошла к дверному проему, испуганно повторяя про себя: «Я не хотела... Я просто была очень голодна! Нужно было идти в школу. Не зря мама дает мне деньги, чтобы я нормально обедала в столовой...»

— «Зачем ты взяла его из приюта? Его теперь назад не возьмут. Извини, София, но даже я не смогу принять этого старого как диван моего деда, пса» —. Это оказался всего лишь сериал который транслировался по телевизору. В момент тишины Элизабет услышала этот фрагмент, иногда случайности пугают, но она отчётливо слышала голос, будто кто-то сидел на диване и произнёс это наяву, в любом случае, девочка выключила телевизор всё равно этот сериал был скучным, пора покинуть кухню и направиться в свою комнату.

— Ох, точно, нужно всё убрать! - спохватилась Эли. Она аккуратно вернула торт на его почётное место в холодильнике. Поднос в её руках стал ощутимо легче. Лишившись доброй половины, вся эта кондитерская конструкция потеряла привычный центр тяжести и теперь упрямо кренилась в одну сторону.

Настал черёд прибраться в зале. Эли бережно собрала разбросанные листы в одну аккуратную стопку, отыскала все карандаши, которые обронила в творческом процессе, и принялась складывать их в коробку. И тут её взгляд замер. — Что это? Не помню, чтобы я такое рисовала!— растерянно подумала девочка. На одном из альбомных листов были изображены она сама и её игрушки. С дешёвой зернистой бумаги на неё смотрела она сама. Но это была какая-то неправильная Эли. Искажённая. Её фирменные рыжие кудри были прорисованы с такой бешеной, яростной детализацией, будто художник вдавливал грифель в бумагу до хруста, оставляя глубокие борозды. Вокруг бумажной Эли полукругом сидели игрушки. Плюшевый филин, кролик, лошадка-качалка... Но их пуговичные глаза на рисунке обладали странной, тяжёлой глубиной. Они не просто присутствовали на листе - они наблюдали.

Это точно был не её почерк. Штрихи казались слишком уверенными, резкими и детальными, набросок будто сделал кто-то другой. Элизабет всё-таки решила оставить этот рисунок, вопреки странному холодку внутри, он ей по-настоящему понравился.

В доме было тихо. Спокойствие родных стен не давило на неё в отличие от одиночества. Минуя коридор, Элизабет зашла в свою комнату и присела перед игрушками. У кого-то из них были глаза бусинки, у кого-то пуговки; одни были мягкими, другие твёрдыми и безмолвными. Эли зазевала, ей очень хотелось спать. Лёжа на мягком ковре и прижав к себе игрушки, она не заметила, как закрыла глаза, и еле слышно прошептала: — Я посплю совсем чуть-чуть.

После этих слов девочка уснула, уткнувшись носом в плюшевого филина.

Глава 3 «Сны наяву»

Элизабет очнулась от того, что кто-то трогает её за нос. Она осмотрелась: была ночь, только благодаря бледному свету луны она увидел, перед ней сидела одна из её плюшевых игрушек — большой белый филин. Это нисколько не смутило девочку, будто так было всегда. Филин вскинул крылья вверх, будто радуясь пробуждению девочки, развернулся и неуклюжей, но шустрой походкой направился в коридор. Элизабет осмотрела комнату повнимательнее: что-то в ней было не так. В комнате исчезли все остальные игрушки.

Элизабет тихо встала с пола и направилась в коридор вслед за ожившей игрушкой. Она двигалась легко, будто плыла по воздуху. Ей нравилось это чувство, не совсем полёт, но что-то близкое к нему. Коридор также тонул в тусклом лунном свете. Он не выглядел страшным, а совсем наоборот: любопытно-загадочным.

Из стеклянного окошка двери гостиной лился жёлтый, тёплый свет. Он завораживал. Девочка подошла к двери, прикоснулась к ручке и потянула её на себя. Тот жёлтый, тёплый свет не был ярким, но удивительно сильно выделялся в заполненной мраком комнате.

— Ахх! Ничего себе!

Девочка удивилась, увидев зажжённые свечи-цифры «1» и «2» знак её двенадцатилетия. Они горели на нетронутом белом торте в центре стола, вокруг которого чинно сидели все её игрушки. Девочка с восторгом смотрела на эту картину. Она бегло осмотрела «гостей» — здесь были все: плюшевый филин, кролик в большой шляпе, лошадка-качалка, чёрная кошечка и даже коробка Джека, которая была чуть-чуть приоткрыта. Элизабет захотелось заглянуть внутрь, но её отвлёк филин. Он подошёл к ней, будто хотел что-то сказать.

Филин активно жестикулировал крыльями, но его морда оставалась неподвижной. Глаза-бусинки были всё так же безжизненны, а клюв оставался закрытым, будучи всего лишь пришитой деталью, какой он и являлся на самом деле.

— Прости, я не понимаю тебя, мистер Филин, — сказала девочка с ноткой смущения. — Вы не против, если я разрежу торт? Вы, наверное, все голодные.

Элизабет потянулась к торту. Филин был настойчив: он схватил её за руку и потянул к себе. Игрушка начала жестикулировать ещё активнее, теперь уже агрессивно. — Что это с вами, мистер Филин? — с беспокойством спросила Эли. Ей становилось по-настоящему страшно находиться здесь. Игрушка приобрела еле заметный, жутковато-неестественный вид. Перья на кончиках крыльев окрасились в чёрный цвет, стали острее и длиннее, превращаясь в настоящие когти, они впивались в руку девочки. Она пискнула от боли: — Нет, пожалуйста! Что это с вами, мистер Филин?! Игрушка отчаянно мотала головой, а затем свободной когтистой лапой впилась в свою шею, с хрустом проткнув её. Филин отчаянно пытался проделать себе рот. Он отпустил руку Эли, чтобы обеими лапами кромсать ткань под клювом, расширяя отверстие. При этом он начал истошно вопить.

Девочка, не отводя взгляда от жуткого зрелища, попятилась, потеряла равновесие и неуклюже упала на спину. Она посмотрела наверх: над ней нависала голова лошадки-качалки. Она выглядела огромной и непропорциональной, а из её пасти торчали человеческие зубы, которые спустя миг начали со стуком высыпаться прямо на пол. Рядом находилась коробка Джека, из неё показалась бледная рука. В это время филин пытался что-то сказать, но говорил неразборчиво, периодически запинаясь от боли. Все игрушки смотрели на девочку и филина, а их глаза зловеще сияли.

— Проснииись! — кое-как выкрикнул филин.

Его крик перерос в звон - оглушительный, нескончаемый звон. Элизабет, сидя на полу, крепко зажала уши руками, но это не помогало. Звук всё равно пробивался сквозь ладони. Девочка отчаянно хотела убежать, но тело её не слушалось, она не могла даже встать. Девочка закрыла глаза. Звон утих, растворившись в чёрной пелене.

Элизабет проснулась вся в поту. Её тело дрожало. Она оглянулась и увидела, что в её руках зажат тот самый филин. От шока девочка оттолкнула игрушку, резко вскочила с пола и бросилась в гостиную, попутно забывая тот кошмар. Эли подошла к окну

И без того тёмный и пасмурный день подходил к концу, сменяясь мраком вечернего города. Эли смотрела в окно, видя только тусклый свет уличных фонарей. Она, затаив дыхание, ждала маму. Дом и его окрестности стали намного шумнее, чем днём: шум автомобильных моторов у подъезда, скрежет лифта, чей жуткий гул пробивался даже сквозь толстые стены дома.

Сидя на диване, Элиз ждала маму, та должна была вот-вот прийти. За стеной послышалось движение лифта. Его гул нарастал, пока не достиг пика, поравнявшись с этажом её квартиры. Лифт остановился. Послышался глухой стук открывающихся дверей. Это значило, что он приехал на шестой этаж.

Элизабет затаила дыхание. Она была рада, что мама наконец-то пришла домой, но в то же время сильно переживала. Девочка винила себя за то, что натворила сегодня: за прогул школы и съеденное праздничное угощение. Но в её сердце жила надежда, что в честь праздника мама всё же даст ей поблажку. По ту сторону тяжёлой чёрной двери послышался знакомый скрежет ключа, мягко повернувшегося в замочной скважине.

Ольга ступила на порог квартиры. Она лениво, сквозь полузакрытые веки, опустила связку ключей обратно в сумку. — Эли, привет, мама дома, — устало произнесла она. — П… Привет, мама, — заикаясь, ответила девочка. Она подбежала к матери и крепко обняла её. — Ты чего дрожишь, замёрзла? - Ольга сразу заметила, что с Эли что-то не так. — Ч… Что ты, всё хо… хорошо, - всё так же заикаясь, ответила девочка. Внутри Элизабет всё крутилось, напряжение не спадало, а только усиливалось. — Как дела в школе? - спросила мама, разуваясь. - Давай лучше посидим на кухне, поедим торт? — спокойно предложила Ольга, вешая ветровку в шкаф. В глазах у девочки всё мутнело. Воспоминания о недавнем кошмаре, о целом торте, который она видела во сне, и об оживших игрушках внезапно ударили по ней. Ей становилось всё хуже.

— Нет! - растерянно произнесла девочка. - Я не голодна, я хочу спать. Спокойной ночи, мама! — уже тише добавила Эли. Ольга поняла, что дочка скрывает что-то, но виду не подала. Она не хотела устраивать конфликт в такой день.

Девочка пошла в свою комнату - внешне спокойно, но глубоко внутри неуверенно. Как только мама отвернулась, Элиз прибавила шагу. Завернув за угол и остановившись посередине комнаты, она затаила дыхание. «Что теперь будет? Что мне делать? Я так сильно подвела маму! Мне очень стыдно!» — подумала Элизабет. Она присела на корточки, обхватив голову руками. Стоило ей опуститься, как справа от себя в кромешной темноте она увидела филина. Он всё так же бездвижно лежал на полу и выглядел совершенно мило. — Вы хороший, мистер Филин, это всё был просто сон, — прошептала девочка. — Обещаю, я больше никогда не буду обманывать маму.

— Элочка, подойди сюда, - как гром среди ясного неба, прозвучал холодный мамин голос. Девочка на пару секунд застыла, словно оленёнок, услышавший хруст веток в чаще. Она медленно поднялась, бережно положила мистера Филина на кровать и направилась на кухню, покидая уютную темноту комнаты навстречу яркому свету.

В гостиной горел свет. Телевизор снова ожил, наполняя давящую атмосферу монотонным бубнёжем. Мама стояла на кухне, медленно и мелодично помешивая чайной ложкой что-то в своей кружке.

— Кто съел почти весь торт? - указывая на него так же холодно спросила Ольга.

На столе лежал торт. Он выглядел совсем не празднично. Казалось, его терзал дикий зверь: вишнёвая начинка была размазана по всему подносу и сочилась, словно кровь пойманной добычи.

— Я… я была голодна, я не могла пообедать супом, так как о… он был холодным и… — отведя взгляд в сторону, неуверенно заговорила Элизабет, — …и я не смогла найти спички. И я нашла торт…

Девочка начала торопиться. Она не видела взгляда матери, но физически чувствовала, как он давит.

— Стоп, стоп, стоп. Обед?! Ты что, сегодня не была в школе? — перебив дочь, воскликнула Ольга.

Элизабет, поняв, что проговорилась, робко посмотрела на маму: — Но сегодня ведь мой день рождения… — едва слышно прошептала она.

Внезапно Ольга с громким стуком опустила кружку на стол. Девочка испуганно зажмурилась. Мать отвела взгляд — то ли от дикой усталости, то ли от глубокого разочарования. Она смотрела в окно и произнесла, даже не повернув головы в сторону дочери: — Ты сегодня меня подвела. Поэтому своего подарка ты не получишь.

Ольга наконец повернулась и посмотрела на Эли холодными, опустевшими глазами: — Иди в свою комнату.

Элизабет медленно развернулась и вышла из кухни. В этот момент из телевизора в гостиной донеслось: — Это всё твоя вина, София! Теперь он никогда…

«Да замолкни ты уже наконец!» — в сердцах подумала Эли.

Она была обижена на всех вокруг, но в ещё большей степени - на саму себя.

Минуя тёмный, слабо освещённый ночником коридор, она зашла в свою комнату. С тоской посмотрела на игрушки, отчаянно ожидая от них хоть какой-то поддержки. Но в ответ на неё уставились лишь бездушные пластиковые глаза-бусинки её плюшевой банды.

Она легла на кровать. Мысли о подарке и о том, что прячется внутри коробки, не давали ей покоя.

«Надо было сначала найти его! Почему я такая глупая и всё забываю?» — упрекнула себя Эли. На глаза девочки нахлынули слёзы.

Глава 4 «Ночное спасение»

— Проснииись… — сквозь сон услышала Эли. — Проснииись…

Голос звучал незнакомо. Девочка мгновенно очнулась — она уже выспалась днём, поэтому сейчас была полна энергии.

— Кто здесь? — прошептала Эли, вглядываясь в ночную пелену.

Вдруг тучи разошлись, дав Луне взглянуть на землю и осветить всё бледным, но ярким светом. И девочка увидела источник звука. На полу сидел мистер Филин!

— Ты проснулаась… Наконец-то, — звук донёсся из игрушки, пробиваясь сквозь закрытый клюв.

— Это что, сон? Я сплю? — в замешательстве спросила Эли.

— Что ты, что ты, конечно нет, — вежливо ответил Филин. — Чтобы проверить, во сне ты или нет, моргни пару раз, — продолжил он, глядя на Элизабет своими пластиковыми глазками.

Эли моргнула. Внезапно на голове мистера Филина появилась небольшая шляпа-котелок.

Эли моргнула ещё раз. И вот уже игрушка держала в лапе маленькую тросточку.

— Спасибо вам, мисс Бетти.

— Вауу! — с восхищением произнесла девочка.

Филин посмотрел на закрытую дверь комнаты. Она медленно открылась, обнажая тёмный коридор, заполненный мягким светом ночника. Игрушка поправила шляпу и произнесла: — Мисс Бетти, нам нужна ваша помощь… — с лёгким волнением сказал мистер Филин.

Вдруг из глубин темноты раздался ещё один, тоненький голосок: — Прошу, помогите, пожалуйста~

Этот зов был еле слышен, но сильно выделялся в ночном беззвучии.

— Кто это? — шёпотом спросила Бетти, переводя взгляд то на коридор, то на Филина.

— Об этом я и хотел предупредить… — начала игрушка, но из коридора снова донёсся жалобный, измученный возглас незнакомца. Мистер Филин вздохнул и продолжил: — Этот голос доносится из комнаты миссис Ольги. Судя по всему, там заперта новая, незнакомая нам игрушка.

Он перевёл взгляд пластиковых глаз на тёмный дверной проём:

— Мы должны спасти эту бедняжку, идём.

Филин развернулся и направился в тёмный коридор хромающей походкой, опираясь на свою трость. Элизабет замешкалась на несколько секунд, всматриваясь в пугающий дверной проём и тщетно пытаясь расслышать хоть что-то в безмолвной пустоте.

Девочка аккуратно встала с кровати и, слегка пошатываясь, направилась в тёмный коридор. Всё казалось таким реальным это просто не мог быть сон. Но как тогда объяснить ожившего Филина и незнакомый голос? Голова Элизабет разрывалась от вопросов и нереальности происходящего. Она всё ещё немного сомневалась в намерениях птицы, но тот выглядел безобидно. Элизабет твёрдо решила спасти таинственную игрушку.

Пройдя по коридору, девочка увидела в бледном свете ночника уже знакомый силуэт мистера Филина у входа в комнату матери.

— Мы на месте, мисс Бетти. Я слышу игрушку, она здесь.

Элизабет приоткрыла дверь. Комната была залита лунным светом. На большой кровати, повернувшись к окну, одиноко спала мама. Девочка двинулась дальше, внимательно осматривая пространство. Фотографии на полке оказались залиты сплошной чернотой, Эли никак не могла разглядеть, что именно было изображено на них. Спальня полностью находилась под крылом ночи, и сейчас она казалась совсем не такой уютной, как днём. Ольга крепко спала, но девочка так сильно боялась её разбудить, что страшилась сделать даже лишний шаг.

— Мисс Бетти, она здесь — едва слышно прошептал Мистер Филин. Элизабет глянула на своего маленького спутника, тот взволнованно указывал крылом куда-то под самый потолок. Девочка затаила дыхание, подняла голову и замерла: на шкафу пряталась огромная розовая коробка.

Бетти взволнованно огляделась по сторонам. Глаза девочки искали хоть какую-нибудь подставку: высокий стул или крепкую скамеечку, которая помогла бы ей дотянуться до заветной коробки. Сердце ее колотилось: нужно было поскорее спасти и вызволить из темноты бедного маленького пленника. Она нашла высокий стул

«То что нужно!» — подумала Бетти.

Она придвинула стул ближе и взобралась на него, потянувшись ладошками к розовой коробке. Но вдруг краем глаза девочка заметила золотистое свечение. И не одно! Бетти резко обернулась.

Из темноты коридора на неё глядели десятки жёлтых глаз. Они хищно изучали каждое её движение, словно выслеживали добычу. Испугавшись, девочка зажмурилась, а когда открыла глаза — проход снова был пуст.

— Мисс Бетти, ну что там? Вам помочь? — раздался снизу тихий и заботливый голос Мистера Филина.

— Н... нет, я сама, — вполголоса, но твёрдо отозвалась Бетти.

Бережно прижав к себе тяжёлую коробку, девочка шагнула вниз. Мистер Филин так разволновался, что сперва расправил крылья, желая помочь с коробкой, придержав её. Но вовремя спохватился — куда ему, маленькому, удержать такой груз! Тогда Филин крепко взялся крыльями за ножку стула, изо всех сил помогая Бетти сохранить равновесие.

Оказавшись на полу, Бетти на секунду замерла. Нужно было убрать за собой следы, причём быстро. Она временно опустила коробку на сиденье, подхватила стул и вернула его точно на прежнее место. Теперь казалось, будто к нему никто и не прикасался.

«Банда» выскользнула из родительской спальни бесшумно, словно их там никогда и не было. Шалость удалась. Элизабет опустила коробку на пол, чтобы освободить руки и придержать ручку двери.

— Мистер Филин, идёмте, ну же! — шёпотом поторопила она спутника.

Игрушка застыла в паре шагов от постели, не отрывая взгляда от спящей Ольги. Только тихий оклик Бетти заставил Филина очнуться.

— Ох, да... Я караулил, чтобы миссис Ольга не проснулась. Прости, что заставил тебя ждать, мисс Бетти — спохватился он.

Маленький страж торопливо поправил съехавшую шляпку и поспешил к девочке. Как только сообщники оказались в коридоре, Бетти осторожно притянула дверь до щелчка.

Элизабет посмотрела на Филина. Тот отчаянно пытался вскрыть коробку. Его движения были неуклюжими и суетливыми, игрушка явно действовала в панике.

— Ох-хох, ох-хох-хох! Хоть бы это не оказалось правдой! — взволнованно причитал мистер Филин. — Эли, когда ты снимала коробку, ты ничего не слышала? Мне кажется, бедняга внутри потерял сознание от удушья!

— Разве игрушки могут задохнуться?! — изумилась Элизабет.

— Не уверен… В это сложно поверить, и я сам не знаю наверняка ли — бросил Филин, даже не глядя на девочку.

Он продолжал яростно разрывать картонные оковы.

В этот момент Бетти вдруг вспомнила про другую закрытую коробку Джека «А что, если и он тоже?.. Он ведь всё это время был заперт там, внутри», — промелькнуло в голове девочки. От этой мысли сердце сжалось от страха. Нахлынувшая догадка обожгла её:

— Мистер Филин, а где мои остальные игрушки?.. — Бетти не успела договорить.

Филин с усилием потянул крышку и достал из коробки игрушку.

Это была изящная пластиковая кукла в роскошном алом платье. Её длинные светлые волосы мягко мерцали в полумраке, ловя тусклый свет ночника, а глаза были плотно закрыты. Филин бережно держал её, но кукла не подавала признаков жизни.

— Какая она… красивая, — прошептала девочка, в изумлении прижав ладони к лицу. — Мистер Филин, с ней ведь всё будет хорошо?

В надежде услышать заветное «да» Бетти подвинулась ближе к игрушкам.

Филин снял шляпу. Сначала он тоскливо посмотрел на куклу, затем поднял взгляд на девочку и глухо произнес:

— Думаю, что да… — В его голосе звучала неподдельная скорбь. — Я очень на это надеюсь.

— Если бы я так часто не отвлекалась, она бы…

Филин мягко перебил её на полуслове:

— Это не твоя вина, мисс Бетти. Я и сам не знал, что всё так оборвётся.

Плюшевый сыч поднялся, бережно прижимая куклу к перьям.

— Ей нужен покой, мисс Бетти. Нам всем сейчас нужен отдых. А вам завтра в школу, не забывайте.

Элизабет будто током ударило. «Точно, школа! Я уже и думать о ней забыла», — промелькнуло в голове. «Снова идти в эту скучную, душную коробку… Точно! Коробка с Джеком!»

— Мистер Филин! А как же Джек в коро… — Бетти обернулась туда, куда только что направился её спутник, но того уже и след простыл.