Где бы ты ни был

Глава 1

Поначалу показавшаяся несуразной идея провести неделю подальше от города, на крошечной эко-ферме полностью себя оправдала. Вырвавшись из бешеного ритма, в котором приходилось существовать последние годы, Денис уже через три дня чувствовал себя так, словно хлебнул из живого источника. Оказалось, что вполне реально на несколько дней переложить обязанности на коллег, доверить детей бабушке с дедушкой и даже отключить телефон.

Неспешные завтраки на террасе со свежемолотым кофе, хрустящими слойками и домашними сливками, прогулки среди золотистых тонких сосен, лёгкие ужины под приятную музыку сделали своё дело – донимавшая весь месяц головная боль, которая не купировалась уже никакими таблетками, утихомирилась, задремала, словно прирученная птица под ласковой ладонью.

В воскресенье после обеда Ирина покидала немногочисленные вещи в чемоданы, надела крошечное тёмно-синее бикини и, захватив книгу, устроилась на террасе.

– Может, поплаваем напоследок? – Денис открыл бутылку родниковой воды из местного источника, глотнул из горлышка. Невольно причмокнул, наслаждаясь росистым послевкусием. – Обещают рекордную жару.

Ирина оторвалась от миниатюрного томика, глянула на мужа. Задумалась, смешно сморщив усыпанный веснушками нос.

– Ну-у… – замялась и вдруг задорно, по-девчоночьи согласилась, – а давай!

Через пять минут они уже спускались по утоптанной песчаной тропе к берегу. Под ногами, чуть скрытые тонким слоем песка, словно сказочные спящие змеи переплетались корни. Звонко тренькала невидимая в сосновых кронах беззаботная птаха.

Если дойдём и никого не встретим, то вскоре снова сюда приедем, опрометчиво загадал Денис.

Чужие голоса – весёлые и громкие – нахально разорвали окружающее безмолвие. Денис поморщился – как сглазил. На соседней тропе показались двое парней. Шумные манеры, модные бородки и экстравагантные узлы волос на выбритых затылках жирно намекали на принадлежность к золотой молодёжи.

Денис с неприязнью покосился в их сторону – по роду деятельности он отлично знал истинную цену этим нарочито простым пляжным шортам и сланцам. Левый висок пока ещё несильно клюнула проснувшаяся боль.

– Мажоры… – буркнул он.

– Что? – Ирина обернулась, поправила на груди затейливый узел парео. – Ты что-то сказал?

Денис отмахнулся, улыбнувшись как можно беззаботней и сразу же выбросил глупое суеверие из головы. Глубоко вдохнул, набирая полные лёгкие хвойно-смолистого воздуха.

Впереди хрустальной брошью сверкнуло озеро. А через пару шагов запахло озёрной свежестью. Сосны расступились и от множества пляшущих на воде солнечных бликов зарябило в глазах.

На берегу почти никого не было – пожилая семейная пара, девушка с коляской. В пункте проката скучающий паренёк, по виду вчерашний школьник, выдал Денису с Ириной выбранный ими двухместный надувной плот. Спустить его на воду было делом одной минуты. Отплыв подальше, Денис осмотрелся: не считая жалкой горстки отдыхающих – никого, лишь зеркальная гладь вокруг. И жара не так донимает.

– Вот здесь хорошо, – он улёгся на живот, подставив спину солнцу. Немного повозился, устраиваясь поудобнее и затих. Правая рука скользнула по гладкому боку плотика и сползла в воду. Денис лениво шевельнул пальцами – где-то в глубине, наверное, было холодно и зябко, но поверхность казалась парным молоком. Изредка его тревожило почти невесомое прикосновение мелкой рыбёшки, но вскоре он перестал обращать на это внимание. Время текло словно прошлогодний каштановый мёд – медленно-медленно…

– Ты не обгоришь? – Откуда-то издалека долетел голос жены. – Уже час не двигаешься.

Вот те на – час. А словно десяток минут прошёл…

– Возможно… – Денис с трудом перевернулся на спину – разомлевшее тело не желало двигаться. Открыл глаза. Над ним раскинулось небо – безупречно-васильковое и гладкое, словно отрез дорогого шёлка. Он скосил глаза – Ирина сидела, откинувшись на заведённые за спину руки. Почувствовав его взгляд, оглянулась – из-под широкополой шляпы из золотистой соломки сияли смешливые синие глаза. Ей тоже отдых пошёл на пользу.

– Удивительно, что может сделать с человеком смена ритма, – Денис с удовольствием смежил веки. – Ещё пара часов и я буду готов вернуться в цивилизацию. Займусь, наконец, разменом, сколько можно откладывать…

Шум взбаламученной воды заглушил его слова. Проглотив ругательство, Денис приподнялся на локтях – от берега, виляя и подпрыгивая словно играющие дельфины, неслись два аквабайка.

– А, старые знакомые… – Денис остервенело потёр висок – боль снова напомнила о себе коротким злым укусом. Он проводил взглядом аквабайки – оба водителя, рисуясь то ли перед немногочисленными зрителями, то ли друг перед другом, были без жилетов. Один из парней, выпрямившись чуть ли не во весь рост, по-приятельски задорно помахал им рукой. Денис хмыкнул – рискованная затея, если учесть, что аквабайк уже набрал приличную скорость. Ирина, засмеявшись, помахала в ответ.

Ощущение тепла и покоя стремительно рассеивалось. Денис сел, вдавил палец в левый висок, пытаясь задавить нарастающее там покалывание. Жара вдруг стала ощущаться куда сильнее – навалилась, стиснула крепко-крепко, по-собачьи задышала в уши. Лучше бы остались на террасе – там навес, густая тень от деревьев... О спокойном отдыхе всё равно можно забыть, раз эти два оболтуса теперь будут носиться вокруг. Под пальцем снова щипнуло и тут же боль, словно дорвавшаяся до кормушки оголодавшая птица, принялась нещадно клевать висок.

Ирина оглянулась, пристально взглянула на него. Денис натянуто улыбнулся, показывая, что всё в порядке. Сам дурак, раз разрешил себе разнервничаться. Только отдых испортил.

– Нырну-ка разок, – маскируя раздражение, он энергично потянулся и, сердясь сам не зная на что, не раздумывая соскользнул с гладкого плотика.

– Смешные такие… – услышал он пренебрежительное, прежде чем водная гладь с мягким плеском сомкнулась над его головой. Сразу же исчезло ощущение парного тепла – вода на самом деле оказалась колючей, холодной и совсем недружелюбной. Наверное, озёрные родники берут начало где-то в Арктике, мелькнула нелепая мысль и тут же взорвалась тысячами мельчайших ледяных игл, нашпиговав ими мозг. Птица-боль заклекотала и заглянула мутными бельмами Денису прямо в глаза. В висках вспыхнул пожар и огненными кругами мгновенно разошёлся по голове. Денису показалось, будто у него разом парализовало всё тело и он, растеряв плавучесть, камнем идёт на дно. Перед глазами расплывались, мерцали и гасли алые с чёрным пятна.

В груди сдавило, да так, что выдавило напрочь остатки воздуха. Денис с силой ударил руками и ногами, стремясь выбраться на поверхность, но оглушённое тело почти не слушалось.

Перед мысленным взором, словно кадры на стремительно разматывающейся киноплёнке, мелькнули лица дочерей. Красиво изогнутые, так часто смеющиеся губы Ирины. А он до сих пор не успел разменять квартиру из-за скандалов с горе-соседом и теперь жене самой придётся решать этот вопрос...

Наверху всплеснуло, размытая тень заслонила тускнеющее пятно света и Денис ощутил, как его протянутых рук на миг коснулись чьи-то пальцы. Вот и помощь! Он рванулся им навстречу и тут же с жуткой определённостью понял, что сейчас не выдержит и сделает смертельный вдох.

Не дышать! Денис судорожно вдохнул и сотни ледяных осколков вонзились в лёгкие. Грудная клетка словно взорвалась, сознание вспыхнуло ослепительным фейерверком и тут же погасло. Конец, понял Денис, коротко испуганно всхлипнул и… открыл глаза.

Вокруг по-прежнему было темно и хоть стылый холод исчез, всё равно было прохладно. Денис провёл ладонями вдоль тела и с облегчением понял, что лежит на кровати.

Это же просто глупый сон! От облегчения даже захотелось заплакать. Рядом кто-то шевельнулся и через пару секунд под потолком зажглись светильники. Денис зажмурился – никогда ещё свет не казался ему столь ярким. Выждал пару секунд и, приоткрыв глаза, увидел Ирину. В длинной ночной сорочке, с распущенными волосами, бледная – жена больше походила на привидение, чем на живого человека.

– Эй, ну ты чего? – он болезненно сощурился – свет безжалостно резал глаза. – Выключи, чего ты?

Не отводя от него взгляда, Ирина протянула руку к выключателю. Светильники погасли, комната погрузилась в благословенную темноту. Денис ждал, когда жена ляжет в постель, но сон навалился раньше. Он не знал, что до самого утра Ирина так и не сомкнула глаз.

***

Утро встретило струящимся в окно уныло-сероватым светом и зябкой прохладой. Ныла поясница, в груди покалывало, першило в горле. Хотелось прокашляться. Простыл, что ли?

Спасибо, что выходной – волочить себя на работу в таком состоянии врагу не пожелаешь.

Денис, покряхтывая, перевернулся на бок. Оглядел комнату. Увидел висящие на спинке кресла шорты и домашнюю рубашку. Увиденное вызвало невольную улыбку – спасибо за сервис. Прислушался – где-то совсем рядом раздавались приглушённые дверью голоса. Спросонья никак не удавалось взять в толк, о чём речь.

Мужской голос звучал с мягкой укоризной, женский – словно бы сердито оправдываясь.

– Ну что-то же надо делать? Как самой-то не страшно?

– Я что – спорю? Страшно, конечно… Сам знаешь, сколько всего навалилось…

– Ну ладно, только не затягивай… Сколько уж можно? От нас какая помощь нужна, говори.

Голоса бились о сознание, словно волны о каменистый берег. Разбивались в мелкие брызги, превращаясь в монотонный бессмысленный рокот. Денис прикрыл глаза и незаметно снова задремал. Проснулся от ощущения чьего-то присутствия в комнате. В первое мгновение вздрогнул, но тут же успокоился – он дома.

Повёл взглядом по комнате – у шкафа стояла Ирина. Переодевалась. Сбросила на кресло халат, ночнушку, нырнула в домашние шорты и майку. Оглянулась и, наткнувшись на Денисов взгляд, ёжась, повела плечами.

– Кто приходил? – спросил он, сдерживая зевоту.

– Отец. – Она опустила глаза, убрала сброшенную одежду в шкаф. – Он соседа встретил, когда поднимался. Ну, нарика этого. Говорит, опять никакой. Вот, и ругается, когда я… мы съедем отсюда.

Она замолчала и несколько секунд смотрела прямо перед собой. Потом шумно выдохнула и, сев в кресло, закрыла лицо руками.

– А как я… – едва начав, она оборвала себя на полуслове.

Денису стало неловко – сколько времени он не может разобраться с этим вопросом? Дожил – вот уже и тесть вмешивается.

– Ирин, прости, я разберусь. Я ж обещал.

– Разберёшься?! – Она вскинула голову и посмотрела на него совершенно безумным взглядом. Потом схватила со столика журнал и принялась судорожно листать, но не долистав и до середины, отбросила на край столика.

Не совсем понимая причины подобного поведения, Денис смотрел на жену сквозь полуприкрытые веки и чем дольше смотрел, тем больше ему казалось, что сегодня она выглядит как-то иначе. Что-то изменилось со вчерашнего дня.

– А мне приснилось, будто я утонул, – усмехнулся он из-под одеяла, неловко пытаясь сменить тему. – Как тебе такой поворот?

Ирина вздрогнула, задела локтем журнал. Взмахнув пёстрыми страницами, тот звучно шлёпнулся на пол. Денис проследил за ним взглядом.

– Почему так холодно? – спросил он.

Ирина ответила не сразу. Смотрела на мужа, хмурясь, кусала губы. Словно раздумывала – отвечать вообще или нет.

– Ветер сегодня сильный. – Надумала, наконец. – Дует. Надо альпинистов вызвать, пусть швы промажут.

– Чудит июльская погода, – усмехнулся Денис, не сводя глаз с жены. Надо же, она в швах разбирается… И замер, вдруг поняв, что совершенно не помнит, как они вернулись домой.

Он сел и увидел в окне заснеженные макушки старых берёз. Почувствовал, как дёрнулся уголок рта. И впрямь – чудеса.

Денис потёр холодные ладони друг о друга, перевёл взгляд на сиротливо лежащий на полу журнал. Поморщился – никогда ещё утро не казалось ему столь неприветливым.

– Мы что, поругались вчера? – ничего такого он не помнил, но судя по обстановке в доме, поинтересоваться стоило.

Жена встала и, не ответив, пошла к двери.

– Блинчики будешь?

Вот так вот – в пустоту, не глядя. Точно поругались. Денис хмыкнул.

– Ну, буду.

Она оглянулась, внимательно посмотрела на него и вышла.

– А почему так тихо? – крикнул он ей вослед – утра выходных дней всегда были наполнены смехом и шумной вознёй детей. – Кто-то заболел?

– Девочек папа забрал, – донеслось из коридора.

Так, значит, не выходной.

– А почему я тогда дома? – вслух удивился Денис. Сердце испуганно трепыхнулось – память и не думала возвращаться: он понятия не имел, когда успела наступить зима.

Он немного посидел, собираясь с мыслями. В голове царил полнейший беспорядок. Почему ему так упорно кажется, что буквально вчера было лето? Всему виной нелепый сон, решил Денис и, встав с кровати, подошёл к окну. Его взгляд упал на росшую посреди двора заснеженную ель. Довольно большую пушистую ель. Он не помнил её. Откуда она взялась?

Денис уткнулся лбом в окно. Стекло приятно холодило разгорячённый лоб. Ель навела его на мысль, от которой ему стало нехорошо – он совершенно не помнил, был ли уже Новый год или нет. Дарил ли он дочкам и жене подарки? Наряжали ли они ёлку? Что сейчас – начало декабря или февраль заканчивается?

Что же у него с головой?!

– Ириш! – накинув на себя рубашку и, путаясь в шортах, он выбежал в коридор. Под босыми ногами скрипнул ледяной паркет. Денис остановился, провёл рукой по обоям. Вроде нестарый ещё ремонт, а коридор выглядит потрёпанным – вот и одна лампочка не горит...

Словно слепой, держась за стены, он дошёл до кухни. Ирина стояла у плиты, в шортиках и маечке, босиком, словно царящий в квартире холод был ей нипочём. Шипело раскалённое на сковороде масло, пыхтел закипающий чайник. Уютные домашние звуки. Только внутри у Дениса полный бедлам.

– Слушай, я, кажется, с ума сошёл, – он попытался усмехнуться и сам почувствовал, насколько жалкой вышла попытка. – Я не помню, был ли Новый год...

Старался говорить спокойно, а внутри вовсю стучали тревожные молоточки. Стоял, прислонившись к косяку, стискивал судорожно переплетённые пальцы. Ирина отвернулась от плиты, положила на тарелку исходящий паром первый блин. Вылила на сковороду большую ложку теста. Денис не спускал с неё глаз, словно охотничий пёс с куропатки. Ждал удивления или смеха, однако дождался совсем другого – Ирина вдруг всхлипнула.

– Уже февраль, – в её глазах блестели слёзы.

С тем же успехом она могла сообщить ему, что замужем за другим. Всё возможно, конечно, но на всё требуется время. Так когда, чёрт возьми, когда это могло произойти?! Не может же сразу после июля наступить февраль!

– Смешно, ага… – выдавил он.

Она посмотрела на него так, словно он её ударил.

– Ты просто потерял память после… несчастного случая.

– А-а… вон что…

Денис с силой потёр пересохшее горло. Пропихнул в себя глоток тягучего воздуха. Снова сцепил холодные пальцы.

– После какого случая? – хрипло выдохнул он, сразу отчего-то вспомнив и ледяную воду, и страшную боль в голове и груди. Ирина вытерла глаза, слабо улыбнулась.

– Ты чуть не утонул летом. На озере.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Запахло горелым. Ирина спохватилась, сдвинула сковороду на холодную конфорку.

– Твоя память пропадает и возвращается, – соскребая сгоревший блин, механическим голосом пояснила она. – Частями… Обрывками... Доктор сказал – редкий случай.

Она выбросила в мусорное ведро остатки блина. Выпрямилась перед плитой. Свела тонкие плечи, замерла. Денис молча смотрел на неё. Внутри было пусто. Он даже не ощущал запаха горелого. Потерял память? Бред какой-то.

Он сел за стол, взял блин. Скрутил его клинышком, откусил. Новости напрочь отбили у него аппетит – румяный ажурный блин абсолютно не имел вкуса. Денис с трудом доел его.

– Я, что, на больничном? – уточнил он.

Ирина едва заметно, словно бы неохотно кивнула и вылила на сковороду тесто.

– А как девочки к этому относятся? – Денис вздохнул. – Слушай, а ведь я хорошо помню дочек.

– Я же сказала – редкий случай, – по-прежнему не оборачиваясь, повторила Ирина.

– Доктор сказал, – поправил он её. Жена бросила на него непонимающий взгляд. Тряхнула головой, отвернулась.

– Когда мне на приём? – практично поинтересовался Денис. – Я хочу во всём разобраться. Удивляюсь, как я раньше не взялся за это всерьёз.

Ирина положила на тарелку следующий блин, на мгновение замерла у стола.

– Так когда? – повторил он, попытавшись взять её за руку, но жена быстро отошла.

– Не помню, надо талон посмотреть. Давай после завтрака, – попросила она.

Когда стопка блинов выросла до приличных размеров, Ирина села за стол и Денис вдруг понял, что не так в её внешности – она отрезала чёлку, а волосы стали длиннее, чем он помнил. Ничего удивительного, если учесть, что со дня несчастного случая прошло больше пяти месяцев. А ещё появились морщинки в уголках глаз – крохотные, но всё же заметные…

Засвистел закипевший чайник.

– Заварю чай, – Денис встал – просто сидеть было невыносимо. Открыл шкафчик, с недоумением оглядел коробочки с зелёными и фруктовыми чаями. А где его чёрный? Они всегда пили смешанный чай. Говорили друг другу, что пятьдесят на пятьдесят, но Ирина добавляла побольше любимого им чёрного, а Денис – обожаемый женой зелёный с фруктами.

Всё ещё удивляясь, но не желая превращать утро в допрос, Денис засыпал в заварник две ложки зелёного с бергамотом, залил кипятком. Выждал положенные пять минут, разлил по чашкам и вернулся за стол.

Отпив глоток, он с удивлением понял, что чай, как и блины, не имеет вкуса. Да и аромата не ощущалось. Может, у него кроме потери памяти и другие осложнения есть? Он прихлёбывал безвкусный чай и смотрел, как Ирина, отвернувшись к окну, ест блин.

В голове тяжело, как плохо смазанные шестерёнки, крутились мысли. Как они живут эти последние месяцы? Легко ли ей с ним? Может, на лечение уходит много денег? А он не работает... Сколько ему платят на больничном? Денис видел, что Ирина встревожена, но никак не мог решиться задать ей все те вопросы, что мучили его самого. Он отпил ещё глоток, набираясь смелости.

– А… когда придут девочки? – в последний момент он так и не смог сказать то, что собирался.

– Они… задержатся... – Денису показалось, что Ирина на мгновение замялась.

– Почему? – он пристально смотрел на неё. – И что вообще твои родители дома делают?

Ирина вдруг зарделась и отвернулась, но быстро справилась с собой. Механически улыбнулась.

– Так они оба на пенсии.

Час от часу не легче. Насколько Денис помнил, тестю и тёще до пенсии оставалось ещё несколько лет.

– Когда успели-то? – уткнувшись взглядом в чашку с остывшим чаем, буркнул он.

Ирина не ответила, спрятала лицо за кружкой. А кружка-то другая, не та – голубая с белыми цветами, из которой она так любила пить.

– Ну и ну, – Денис постарался улыбнуться, но улыбка вышла кривой – сколько же на самом деле прошло времени с несчастного случая? Он мазнул взглядом по кухне, выхватывая незамеченные им прежде мелочи: с подоконника исчез цветок с толстыми мясистыми листьями – Денис ещё всё время забывал его название; на крохотном кофейном столике лежала перевёрнутая рамка для фотографии…

Что на ней?! Рука у него дрогнула и остатки чая расплескались по столу. Ирина перехватила его взгляд, замерла и глаза у неё стали синие-синие…

Дверной звонок нарушил повисшую тишину, разбил её вдребезги, словно молоток хрупкое стекло. Желая вырваться из ставшей тягостной атмосферы, Денис начал вставать, но Ирина опередила его – видимо, и ей было невмоготу. Выскочила из кухни, рванула на себя дверь и… вдруг начала пятиться в коридор. Денис едва успел удивиться её поведению, как тотчас с удивительной ясностью осознал, что она отчаянно нуждается в помощи. В его помощи.

Сбитая рукой кружка покатилась по полу, но он этого даже не заметил – рванулся в коридор. Двигался он быстро, как никогда. Буквально врос между женой и входной дверью. И только потом взглянул туда. Увидел горе-соседа, его в упор глядящие сквозь Дениса пустые белёсые глаза и прыгающий в трясущейся руке нож. Разглядел чёрную пластиковую рукоять и широкое изогнутое лезвие.

Успел ещё с какой-то бесшабашной весёлостью подумать: «Ну, дожили!»

Сосед перевалился через порог, нож по инерции воткнулся Денису в правый бок. Одна рукоять осталась. Денис машинально вскинул руку к ране. Боли не было – понятно, шок. Но сколько у него времени до того, как он упадёт – одна минута, две?

Сосед, будто удивившись, неуверенно потянул нож на себя. Лезвие скользнуло у Дениса меж пальцами. Отпустив рану, он впечатал кулак в бледное плоское лицо. Соседа вынесло обратно в подъезд. Нож звонко упал на кафель, загрохотали по лестнице шаги. Денис захлопнул дверь, закрыл замок и повернулся к Ирине.

Всё хорошо, хотел сказать он, но увидев её глаза, запнулся – огромные, пугающе распахнутые, синева почти исчезла в черноте расширенных зрачков. Но всё же он увидел в них не страх, а что-то другое.

Изумление? Благодарность?

– Звони в полицию, – просто сказал он. Ирина кивнула, схватила мобильный. Денис осторожно опустил глаза и увидел свою прижатую к боку ладонь. Что-то было не так. Он медленно отвёл руку.

Ладонь была чистой. Денис тяжело опустился прямо на пол у порога. Перепуганными птицами метались мысли в голове. Он ведь точно почувствовал удар, тогда что не так? Сквозь туман в голове доносился Иринин голос.

– А где кровь? – он чувствовал, как расползается по лицу неуместная глупая улыбка, но ничего не мог с собой поделать.

– Ирка, где кровь?! – закричал он.

Ирина отложила телефон. Повернулась, прижала ладонь к губам.

– Господи… – её голос задрожал и она села рядом с ним. Дважды глубоко вздохнула, словно набираясь решимости. Ожидая её слов, Денис вгляделся ей в лицо. И вдруг понял, кто на перевёрнутом фото. И тут ему стало по-настоящему страшно.

Они встретились взглядами, сцепились ими намертво. Как-то одновременно взялись за руки. Её тёплые пальцы переплелись с его ледяными.

– Тогда, на озере, ты умер, – чётко выговаривая слова, произнесла жена.

Денис моргнул. Внутренне возмутился услышанным и… тут же принял как данность. Этот холод, отсутствие вкуса, запахов, теперь ещё крови… Где-то в животе начал скапливаться лёд.

– Утонул, – продолжила Ирина. – Прыгнул в холодную воду распаренным. Потом сказали, что был инсульт…

Она замолчала. Денис закрыл глаза и прижал её руки к своему лицу.

– Продолжай, – хрипло попросил он.

– Когда я увидела тебя в первый раз – примерно через месяц после твоей смерти – я потеряла сознание. Вот так вот глупо упала в обморок. Девочки испугались, получилась суматоха, они не пошли в школу. И в тот же день там случился пожар, были жертвы. Я не сразу связала эти события... – она помолчала – то ли собираясь с мыслями, то ли давая ему время осмыслить услышанное. – Потом я много думала об этом, пыталась поделиться с мамой и подругами, но все списали это на стресс. Девочки тебя не видели. В конце концов, я и сама решила, что мне всё показалось.

А потом ты пришёл снова. Где-то через полтора года после первого случая. Я тебя, в общем-то, и не видела. Только слышала. Лиза тогда болела, осталась дома одна. Зачем-то полезла в буфет, разбила банку. Осколки сильно порезали ей руки. Если бы не ты, всё могло бы кончиться очень плохо. Ты позвонил мне на работу. Я просто онемела, ничего не могла понять – ты разговаривал со мной так, будто мы расстались утром. Накричал на меня за несообразительность...

Ирина неуверенно засмеялась. Денис не удержался и тоже улыбнулся. Втянул воздух, вдыхая запах её ладоней. Не почувствовал, но представил – чуть сладковатый аромат теста, бергамот, капелька цветочной воды на запястье…

– Разобрав, о чём ты говоришь, я всё поняла. И поверила. Сразу же вызвала скорую. Когда они приехали, дверь в квартиру была открыта. Лиза уже была без сознания, но все решили, что она открыла дверь раньше. Только вот следов крови на пути к двери не было… Тебя я не застала. Но в тот день я поняла, что ты не осознаёшь своей смерти, ведь оба раза ты вёл себя так, словно мы и не расставались. Когда ты звонил мне по телефону, то сказал, что в скорой тебя не слышат, потому и велел мне самой звонить туда. Тогда я поняла, что кроме меня тебя никто не видит и не слышит.

Она потянула руки на себя, чтобы увидеть его лицо. Несколько секунд они смотрели друга на друга.

– Почему только ты? – Денис перевёл взгляд на тонкую полоску золота на её безымянном пальце – надо же, не снимает…

– Я думала и об этом, – Ирина тихонько вздохнула. – Тогда я ведь тоже чуть не утонула. Прыгнула за тобой… Нас вытащили парни. Те, что катались на аквабайках.

И Денис вспомнил – всплеск воды, прикосновение чьих-то пальцев к своим протянутым рукам. Значит, жена пыталась спасти его... И те мажоры тоже…

– И что было потом?

– Нас вытащили, – Ирина вздрогнула. – Тебя не смогли спасти, а меня откачали. Уже на берегу. Но я была мертва почти три минуты. Думаю, поэтому я и вижу тебя. А больше никто. Я сначала боялась, что девочки увидят, испугаются. А потом стала бояться, что ты увидишь их и поймёшь, что тебя нет.

Она замолчала. Молчал и Денис, растерянный, ошарашенный её словами – чем больше он вникал в Иринины слова, тем сильнее становилась растерянность. Эту новую реальность было чертовски трудно осознать.

– Когда я увидела тебя сегодня ночью, – продолжила Ирина, – я поняла, что что-то произойдёт. Я позвонила родителям и попросила забрать девочек. Не хотела, чтобы ты понял…

– Понял что? Что я умер? – с каким-то весёлым отчаянием уточнил Денис.

– Да. – Она не улыбнулась. – Я не понимала, как буду объяснять тебе это.

– Вот и объяснила. Прикольно придумала про доктора.

Он вдруг понял, что лёд, появившийся внутри него, уже никогда не растает. Ёлка во дворе уже выше человеческого роста, а ели ведь быстро не растут…

– Сколько времени я мёртв? – обречённо поинтересовался он. Слова упали в пустоту будто камни в пустой колодец. Ирина сильнее сжала его пальцы.

– Семь лет.

Куски льда внутри превратились в ледяную глыбу.

– Что-то ещё? – Денис чувствовал, что она не договорила.

– После твоей смерти я ходила к гадалке... – Ирина нервно улыбнулась. – В том состоянии мне была нужна любая поддержка. Я хотела понять, почему так случилось... Чего ждать...

Её голос дрогнул.

– Она сказала мне, что недавно смерть прошла рядом и унесла кого-то дорогого. Сказала, что судьба приготовила мне ещё две потери. А потом и саму меня ждёт смерть. Но я видела, что она сомневается. И тогда она ещё раз разложила карты… Так долго смотрела на них… Наконец, сказала, что тот, кто любит меня и дочек больше собственной жизни, сделает всё, что спасти нас. Я не знала, о ком думать... А оказалось, вот...

Она замолчала, освободила руки, погладила Дениса по лицу.

– Это ты. Ты вернулся. Ты нас всех спас. Девочек… Меня…

– И на этом всё? – Денис улыбался, но внутри всё сжималось от боли. Было невыносимо думать о том, что он больше никогда не увидит жену и дочек.

Но зато теперь они в безопасности, пришло осознание. И тут же лёд внутри начал таять. Это и радовало и беспокоило одновременно. Стало так тепло, что Денису показалось, что он и сам сейчас растает, превратится в облачко пара. Ирина заметила его беспокойство и заволновалась сама.

– Что случилось?

– Не знаю... – Денис чувствовал, как тепло распространяется по телу, течёт по рукам, перемещается ближе к груди.

Во дворе завыла сирена – прибыла полиция.

К ощущению тепла добавилось покалывание и тут Денис понял – его время истекло.

– Кажется, мне пора…

Больше он не знал, что сказать, какие слова подобрать. А ведь так много осталось несказанным.

Но разве он думал, что всё произойдёт так скоро? Поэтому Денис просто смотрел на свои руки и ему начинало казаться, что они будто бы истончаются, словно кто-то слой за слоем ластиком стирал его из этого мира. А потом он понял, что это ему вовсе не кажется, а происходит на самом деле. На мгновение он запаниковал, но внутренний голос уверил его, что происходящее с ним – правильно. И всё же он не удержался от того, чтобы не зажмуриться.

И тут же ощутил, как по его лицу скользнули шелковистые волосы – Ирина прильнула к нему, обняла крепко, как никогда.

– Милый...

Он открыл глаза. Ирина чуть отодвинулась и их взгляды встретились. В её глазах блестели слёзы, но она улыбалась. Моя храбрая девочка, с бесконечной нежностью подумалось ему.

– Ты знай, – её голос звучал будто издалека, – где бы ты ни был, я всё равно буду любить тебя...

В дверь позвонили – настойчиво и резко, как звонят люди, облечённые властью. Денис на мгновение отвлёкся на звонок, а когда захотел ответить, то покалывание уже добралось до сердца. Он не знал, то ли это продолжение того, что творилось с ним, то ли так он реагирует на слова Ирины, но уже покалывало и в горле. И он так ничего и не ответил.

Но по глазам жены он видел, что она услышала каждое непроизнесённое им слово.

Чувствуя приятное покачивание, Денис постепенно погружался в сон. Покачивание успокаивало. Это же то самое озеро, понял он, я на плоту… а вокруг тот самый солнечный день…

И растворяясь в сияющем тёплом потоке, он был полон уверенности, что гадалка ошиблась в одном – три раза не предел и он всегда придёт на помощь своим любимым. Где бы он ни был.